Kitobni o'qish: «Лёня»

Рассказ

Стоял тёплый августовский вечер. Солнце большим, багровым кругом наполовину уже скрылось за горизонтом. Трое мужчин, ловивших рыбу на берегу, довольно спокойной, шириной не более пятидесяти метров реки, уже собирались сворачивать свои удочки и собирать спиннинги.

Четвёртый мужчина возился у расстеленного неподалёку куска брезента, уставленного нехитрой снедью, состоявшей из нескольких, уже открытых банок консервов, нарезанного большими кусками хлеба, сала, овощей и молодого лука. Чуть в стороне дымился, небольшой костерок – было тепло и, пока ещё, светло. Котелок, со свежеприготовленной ухой, испуская чудный запах, чадил поблизости

Наконец, мужики, собрав снасти и пересадив у улов из ведра в непустой уже садок, помыв реке руки, присоединились к четвертому. То есть, кто-то достал полуторалитровую баклашку с мутным самогоном, кто-то металлические кружки. Полный, начинающий лысеть мужчина, выполнявший обязанности повара, принес и поставил в центр брезента, исполнявшего роль импровизированного стола, котелок с ароматной, только-что сваренной, ухой. Четвёртый сухонький, плюгавый мужик подбросил в, начинающий затухать, костерок, заранее заготовленных, сухих палок.

Когда все приготовления к ужину были завершены и мужики расположились за импровизированным столом, седеющий, сухой мужчина с усами, которые когда-то наверняка были чёрными, поднял свою кружку и, посвёркивая золотым зубом, сказал:

– 

Ну что, мужики, »не пьянства ради-здоровья для!» – и, чокнувшись со всеми кружками, залпом выпил.

– 

Умеешь ты емко тост сказать, Сергеич, – подметил «повар» и присоединился к выпивающим мужикам.

Тот кого назвали Сергеичем был высоким, худощавым мужчиной лет за пятьдесят. И являлся он старшим прапорщиком ВДВ в отставке, прошедшим множество военных компаний на территории бывшего СССР и не только, пришлось ему и в Афгане повоевать, и в Югославии, так сказать, помиротворствовать.

За время своей долгой службы довелось состоять ему на самых разных должностях: например, в Афгане он даже взводом афганских танков покомандовал, правда, недолго и не сказать чтобы очень удачно, всё же десантник и танкист это разные ипостаси. Да и из трёх экипажей ни один не бельмеса не говорил по русски, но русский мат афганцы одолели быстро и вполне сносно. Как это не удивительно, но все иноземцы быстрее и лучше всего усваивают, именно, русский мат. В общем, из трёх танков до места назначения добрался только один, но при ТАКОМ «умении» обращаться с бронетанковой техникой афганских экипажей и этот результат казался чудом.

– 

Между первой и второй чтоб пуля не пролетела! – Сергеич сразу взял бразды правления баклашкой с «семом» в свои руки. Мужики не-не-не возражали.

– 

Сергеич, поужинаем, расскажи какую-нибудь забавную историю из твоих похождений, только не кровавую. Жути в жизни и по тв хватает, – попросил четвёртый персонаж-долговязый, рыжий и худой мужик.

Наконец ужин был окончен. Изрядно выпившие мужчины живописно расположились кто где. Ни дать, ни взять картина Перова «Охотники на привале». Сергеич закурил свои любимые, болгарские сигареты и начал свой рассказ:

Рассказ Сергеича

Отравил меня, значит, комбат старшим команды с десятком сапёров монахам помочь пристань подле монастыря и сцену построить – праздник у них какой-то большой намечался: сам губернатор должён был его посетить!

Сроку до праздника неделя. Выдали нам палатку; кухоньку маленькую полевую; продукты, в общем, всё что положено и отвезли к монастырю, а расположен он был за городом. Места там живописные!

Замполит задач нарезал: это при советах политруки за партию топили, а нынче все верующие стали и общение с церковью их ипостась, замполитов. В общем, организовал питание и быт бойцов, ну и добросовестный труд, соответственно. Трудились бойцы споро, надо сказать, пареньки толковые у нас, в большинстве своём, не чета афганцам или пиндосам, с лягушатнками – на одних я в Афгане насмотрелся, на других в Югославии.