Kitobni o'qish: «Выживальщики 9. Наблюдатель»

Глава 1

Серафим, хотя и входил в руководящий состав, однако, всё равно, не был посвящённым. Этой чести удостаивались только высшие руководители, которые имели свою долю в этом предприятии. А таких, тоже было не мало.

Но Серафим посвятил себя сам. Проделав путь от рядового наблюдателя, до руководителя отдела наблюдения, он никогда не относился к работе формально и поэтому во многом смог разобраться без посторонней помощи. А когда до него стало доходить, что тут происходит на самом деле, то он сначала в это не верил, потом хотел всем рассказать и «пролить свет», но в итоге, затаился и стал собирать информацию и использовать её исключительно для собственного блага.

Например, в какой-то момент он выяснил, что старение на планете развивается по совершенно другим законам. Но это было полдела. Эффект распространялся и дальше, в том числе и на висящую на орбите станцию. Правда, тут он был значительно слабее, но всё равно был. Именно поэтому, персонал не работал на станции очень долго. Так долго, чтобы эффект стал заметен.

А Серафим смог. После первого контракта ему пришлось уехать. Но он выждал паузу, когда среди сотрудников не останется тех, кто его знает. Ждать пришлось долго, но оно того стоило. Потом он купил себе новые документы, потратив на это все свои сбережения, и смог заключить новый контракт.

Дальше он уже со станции не улетал. Умудрялся всяческими махинациями продлить договор. За счёт накопленных знаний и упорной работы, сумел сильно продвинуться по карьерной лестнице. Возможно, кто-то из его нанимателей догадывался, что он мухлюет. Но он сделал себя таким полезным и практически незаменимым на своём месте, что с этим мирились. По крайней мере, пока что.

В отличие от большинства других людей, Серафим старался выглядеть не моложе, чем есть на самом деле, а наоборот, старше. Сейчас уже даже было уместным слово старее. Дело доходило до применения грима.

Он провёл на станции в сумме около пятидесяти лет. Что для наёмного работника просто запредельно. Но выглядел максимум на пятьдесят лет всего. Хотя ему было уже восемьдесят. Другими словами, за пятьдесят лет проведённых на станции, он постарел всего на двадцать. Он выиграл себе, пока что, тридцать лети жизни.

Серафим знал, что это всё ерунда, по сравнению с тем, что происходит на планете. Там старение вообще практически отсутствовало. А он бы не отказался пожить ещё лишнюю сотню – другую лет. Тем более, что его очередной контракт подходил к концу и он чувствовал, что на этот раз его точно спишут. Ему уже готовили смену, причём делали это откровенно, ничуть не скрывая от него. Да и зачем бы им это делать? Отработал, лети домой, тебе уже приготовили замену.

Только вот дома у него уже давно не было. Весь его дом был тут, на этой станции. По крайней мере, физически. А все его мысли были на планете. Особенно в последнее время.

В силу своей должности он знал про охотников. Распространяться об этом было нельзя, да у него такого желания и не было, хотя он искренне осуждал эту деятельность. Охота на людей с целью их убийства, это было за гранью. Поэтому, когда как-то раз всё пошло совсем не так, как должно было, он забрал себе все смены по этому сектору и лично дежурил у мониторов, боясь отойти даже в туалет.

Какая-то группа на планете уничтожила всех охотников подчистую, несмотря на предпринятые меры по их нейтрализации. Серафим дневал и ночевал перед экранами, испытал кучу эмоций, иногда сидел и просто смеялся до изнеможения, глядя, как охотники огребают от местных и, судя по всему от тех, на кого они собирались охотиться.

Это было здорово!

Поскольку он был самым опытным наблюдателем на станции, Серафим мог очень эффективно с помощью оборудования находить и выслеживать людей. Лучше чем кто бы то ни было. Он мог наблюдать даже за жизнью отдельного человека. Но он же знал, как это оборудование можно обмануть. Поэтому он стал прятать этих людей от своих сотрудников.

Это было не очень сложно. Перед наблюдателями стояли определённые задачи, которые не включали в себя наблюдение за всем и вся на планете. Его руководство многое знало о людях живущих внизу, но обычно не вмешивалось, если те не нарушали правила. Правила были негласными и выкристаллизовались со временем. Главное, что нельзя было делать, так это развивать технологии и производство. Пока бывшие колонисты бегают по лесам с луками и стрелами, это никого не волновало. Даже, наоборот, в чём-то поощрялось. Большой человеческий ресурс живущих внизу людей, мог со временем понадобиться. И проще было нанять местных, предложив им что-то такое, от чего они не смогут отказаться, чем завозить людей откуда-то извне. Тем более, что юридически на планете людей не было, а значит и ответственности перед ними никакой не было тоже. Делай, что хочешь.

Он составил собственные карты, на которых отмечал все перемещения заинтересовавшей его группы. Он знал всех их в лицо! Знал имена. Знал много чего, но этим знанием не делился ни с кем. Аппаратура позволяла даже слушать разговоры. Звук был не идеальный, но общий смысл понять было можно. Его как-то считывали по колебаниям воздуха возле объекта наблюдения. А уж это разглядеть с помощью разных камер, датчиков и сенсоров проблем не составляло.

Серафим как будто смотрел увлекательный фильм. Так продолжалось до тех пор, пока его персонажи внезапно не пропали, после длительного путешествия по побережью. Он потратил много времени и всё-таки нашёл их. А когда нашёл, то очень удивился тому, что увидел. Они добыли себе подводную лодку, причём большую! Его начальство было бы в шоке, расскажи он об этом. Но он, естественно, не рассказал. Зато стал следить за лодкой. Это было сложнее, но он постепенно высчитал их маршрут, время всплытия, и всё опять пошло как по маслу.

Серафим не просто так наблюдал за ними. Да, это было интересно. Да, они много чего творили. К тому же, он периодически их терял, особенно когда они разделялись. Особенно он переживал, когда потерял Лиану довольно надолго. Но потом она объявилась с сыном! Это было невероятно, но сомнений никаких не было, что это её сын.

Но главная цель была другая. Он давно задумал побег на планету. Но что он там будет делать? Нужно было за что-то зацепиться. А эти люди ему нравились. Их состав менялся, постепенно расширялся, но сути это не меняло. Даже хорошо, что их коллектив был таким динамичным. Будет проще в него влиться. Тем более, если он заплатит хороший вступительный взнос.

А взнос он приготовил просто потрясающий. Первое что он хотел сделать, он хотел угнать корабль, да не простой, а «призрак», который используют спецотряды для решения точечных проблем на планете и которыми пользуется руководство, если хочет слетать вниз. Вторым взносом должна была бы стать информация. Он мог многое рассказать людям, которые внизу. Рассказать то, что им было бы интересно, а главное, полезно знать. Информация тоже очень дорого стоит. Но самое главное, что он хотел им подарить – это диверсия. Диверсия в масштабах всего подконтрольного ему отдела. Он хотел избавить их от наблюдения. Не на всё время, разумеется, это невозможно. Как не порть оборудование, его всегда можно починить или заменить на новое. Но он, как человек, чуть ли не лучше всех на станции знающий эту систему, задумал обрубить наблюдение так, чтобы восстановление заняло максимально возможное время, а когда всё было бы восстановлено, то им пришлось бы всё начинать с нуля. Все накопленные данные должны были бы исчезнуть. Вся статистика, все выборки по регионам, всё, что собиралась долгие годы. Это было сложнее всего, учитывая многократное резервное копирование. Но тут на помощь пришёл человеческий фактор. Обычное разгильдяйство.

Копирование не шло уже лет пять. Была только его имитация. Но никому и в голову не приходило это проверить, просто не было такой необходимости. Он это сделал ещё до знакомства с Лианой и её группой. Просто побег он готовил уже больше десяти лет. Серафим решил, что продержится на станции сколько сможет, а когда запахнет увольнением, то устроит большую, трёхступенчатую диверсию по уничтожению данных и оборудования. Это поможет, во-первых, запутать следы, чтобы никто не понял, куда он делся, а во-вторых, при масштабном системном сбое, вообще будет проще затеряться. Когда начнутся большие проблемы, может стать просто не до него… если конечно они не поймут, что он сам всё это устроил. Одной из основных задач было, чтобы не поняли.

Поэтому он решил инсценировать свою смерть и уже несколько лет назад заготовил для этого труп. Рабочий погиб при падении с большой высоты, в дебрях технически помещений. Это случалось время от времени. И хотя внутренне наблюдение это была не его сфера, однако он знал все входы и выходы. Мог подключиться куда угодно и когда угодно.

Он дождался, когда пропал очередной рабочий, вскрыл систему внутреннего наблюдения и, проследив его путь по камерам, первым нашёл труп. Оставалось его только незаметно спрятать. Что он и сделал. Труп лежал завёрнутый в целлофан и обложенный льдом возле магистрали с хладогентом. Там всё вокруг было во льду, и туда никогда никто не совался, и не сунется и дальше, если не произойдёт утечка именно на этом участке. Но такого никогда не было, и Серафим надеялся, что и не будет.

В общем, готовился он очень обстоятельно и последовательно. Даже взрывчатка была заложена под банком данных уже несколько лет назад. А те, кто помогал ему купить ингредиенты для её изготовления, уже давно закончили свои контракты и жили далеко отсюда. Такая преждевременная подготовка во всём, не даст возможность отследить его по горячим следам. Откуда взялась взрывчатка, например, кто её заложил и так далее. Следы всегда остаются и если делать всё это прямо сейчас, есть шанс что тебя вычислят. Но если ты сделал это уже давно, то следы теряются и концов уже не найти.

Единственное слабое место, это если кто-нибудь обнаружит его закладки. Но Серафим сделал всё, что от него зависело, чтобы не нашли. Вход на технический этаж под банком данных, он удалил из всех планов и замуровал физически. Там всё равно ничего нужного не было. Пустое пространство, высотой в полтора метра. Его оставили ради соблюдения каких-то регламентов безопасности. Этот этаж должен был защищать банк данных от последствия возможных аварий в соседних помещениях. Но кто об этом сейчас знал и помнил? Никто. Кроме Серафима.

Проблемы начали нарастать постепенно. Один из учредителей всей этой организации по управлению планетой, жил внизу и создал там даже своё общество. Они называли себя «Сибариты». Про это никто не говорил, но Серафим по слухам, по крупицам, собрал общую картину. Недостающие фрагменты он получил из наблюдения за ними.

Неофициальная цель этой организации была до банального проста. Они качали из планеты золото всеми возможными способами. Добывали, выменивали на всякую техническую ерунду, просто грабили тех, у кого оно было. Объёмы были приличными. И всё бы ничего, но личность основателя этой секты, в которую заманивали богатеев, была очень странной.

Раньше за ними наблюдать было нельзя. Но в какой-то момент это потребовалось. Видимо, у них начались какие-то проблемы. И Серафим знал, какие именно. Они схлестнулись с Лианой и её людьми. После того как они получили от них в первый раз на свалке, потребовалось выяснить в чём дело.

Тут пришлось сильно изворачиваться, чтобы не выдать людей, которых Серафим уже считал своими. Он тянул сколько мог, но потом всё-таки пришлось временно вывести из строя систему наблюдения. Он пока ничего не взорвал, а сделал это программными средствами. Все приборы остались, но автоматизация и поиск вырубились. Всё можно было делать только в ручном режиме. А это задача, мягко говоря, не простая. Управляя камерой вручную, водя влево вправо, приближая и удаляя без интеллектуальных помощников, найти что либо на планете практически невозможно.

Он же сам и возглавил борьбу с этим системным сбоем. Его будущий приемник ничего не понимал в происходящем. Он был прислан сверху, а не прошёл весь путь снизу, как Серафим, поэтому только ходил по кабинетам и хлопал глазами. Вроде как «учился».

Сверху продолжали давить, потому что у сибаритов был что ни день, то новая проблема. Серафим имитировал деятельность как мог. В итоге даже почти «починил» наблюдение. Не сам, конечно, но помог техникам найти проблему, чтобы они вернули как было. Перегибать тоже было опасно. Если он покажет свою несостоятельность, то его могут вышвырнуть в любой момент, не дав возможности реализовать свои планы.

Вот тогда и пришлось устроить первый взрыв. Чтобы его не заподозрили, он его организовал в тот момент, когда был на приёме у начальства. Отчитывался о проделанной работе и докладывал, что система полностью вернулась в рабочее состояние и готова к решению любых задач.

Тут их и тряхнуло.

Он бежал туда один из первых. Сам с огнетушителем кидался в пламя, распихивая пожарный расчет. В слезах потом сидел на полу в коридоре, скорбя по испорченному хозяйству. В общем, отыграл спектакль по полной программе.

Всё получилось даже лучше, чем он рассчитывал. Автоматическая система пожаротушения не сработала и выгорело несколько ярусов в секторе напичканном электроникой. Были уничтожены не только базы данных по наблюдению за планетой, но и внутреннее наблюдение, и финансовая информация, и базы данных рекламного отдела, и все данные по выживальщикам. И много чего ещё, о чём простые смертные не знают.

Большинство информации полежало восстановлению, потому что там резервное копирование никто не портил. Но все данные по планете за последние годы были потеряны безвозвратно.

Чуть придя в себя, Серафим побежал к начальству и попросил созвать срочное совещание. Его послушали, ведь ситуация была из ряда вон выходящей. На совещание пришли много людей, которых он никогда в жизни не видел, но подозревал, что это самый верх руководства.

Когда все собрались, он заявил, что это диверсия. Не может быть, чтобы сначала большой системный сбой, а потом и взрыв, произошли случайно. Десятки лет всё работало безупречно, и тут такое! Нужно срочное расследование!

С ним согласились. Обсуждали всё это, естественно, уже без него. Но результат был предсказуемый. Его отдел наводнили люди без знаков отличия, но с полномочиями. Он им оказывал максимальное содействие. Отвечал на все вопросы и вообще, проявлял большую инициативу, помогая в расследовании этого инцидента.

Со стороны это выглядело, как пожилой сотрудник на грани увольнения, зарабатывает себе очки, в надежде, что оценив его вклад, с ним ещё продлят контракт. Такой и был расчёт.

Из-за расследования вся работа по наблюдению за планетой практически заглохла. Да, они выполняли распоряжения, предоставляли отчёты по нужным темам, но все понимали – главное найти виновника произошедшего, поэтому сильно их не донимали и ограничивались только самым необходимым.

За это время столица сибаритов пала, под натиском людей из тюрьмы и присоединившихся к ним. Но об этом никто не узнал. Точнее, начальство-то наверняка знало, по своим каналам. Сибариты были, всё-таки, их проектом. Но не через службу наблюдения.

Серафим успел увидеть, как Игорь с девушкой, которую он пока плохо знал, и с его любимцем, ручным «револьвером» Барсиком, вошли во дворец Жреца и больше не выходили. Он знал, что они там, знал, что они живы, но не могут выйти. Ему нужно было обязательно их оттуда вытащить. Это было его основной задачей.

Он не знал, почему ему это так важно. Как не задумывался, почему ему так хотелось уничтожить всю систему наблюдения, а не просто сбежать. Просто так было лучше. И для него и для всех обитателей планеты. А он и сам вскоре собирался стать одним из них.

Расследование ни к чему не привело, что было не удивительно, так как там всё основательно выгорело на огромной площади. Ремонтные работы шли и от наблюдателей начинали требовать всё больше и больше. Пришло время третьего и заключительного этапа. Тем более, что он волновался за Игоря с девушкой и револьвером. Он их так и не видел больше с тех пор, как они вошли во дворец.

Он знал, что внизу там есть бункер. Эту информацию он добыл давно. В числе прочего интересного, ему как-то попались планы строительства столицы сибаритов. Это случилось, когда ещё базы данных были целы. Он сохранил себе эти планы, как и многое другое. И теперь ему казалось, что Игорь там. Нужно было его вытащить. Только он мог это сделать, если бункер запечатался. Откуда он знал про это, такой вопрос ему в голову не приходил.

Когда его вызвали к начальству после большого перерыва, он понял, что время пришло. Повод мог быть только один. Ему сейчас скажут, чтобы он начинал постепенно передавать дела преемнику, поскольку его контракт совсем скоро заканчивается.

А это значило только одно – пора!

Глава 2

Лира и Игорь уже потеряли счёт дням. С едой проблем не было, потому что у Жреца был склад, набитый нектаром – пищей аборигенов. Его тут были, наверное, тонны. Длинные стеллажи, заставленные коробками. Лира этому очень обрадовалась, она сказала:

– Нектар делать нелегко. Такие большие запасы нам очень помогут, когда мы отсюда выберемся.

– Если выберемся, – сказал Игорь.

– Что за пессимизм? – удивилась Лира, – мы что-нибудь придумаем. Ну, или нас рано или поздно отопрут снаружи.

Но снаружи их никто отпирать не торопился. Потом окажется, что дверь не смогли открыть, не поняли как это сделать и просто плюнули. В столице сибаритов и так было полно дел для новых хозяев. Возможно, когда-нибудь про эту дверь и вспомнили бы, но вот только когда? Новые владельцы дворца не стремились лезть под землю. Они вполне хорошо себя чувствовали и наверху.

Барсику тоже нектар пришёлся по вкусу. Он к нему даже пристрастился. Пришлось запирать склад, чтобы он не объедался сам, без разрешения.

Живот у Лиры уже округлился и сделался заметным, хотя пока был и не очень большим. У неё даже появилась привычка его поглаживать. Она сама не замечала, как делала это. Они уже почти смирились, что рожать ребёнка будут здесь, под землёй. Только вот растить его взаперти очень не хотелось.

За проведённое вместе время, они, наконец, смогли наговориться от души и узнать друг друга гораздо лучше, чем знали до этого. Раньше на это было мало времени. Но именно сидение взаперти заставило их раскрыться и рассказать о себе много такого, чего раньше не приходилось рассказывать никому. Игорь даже сам удивлялся, сколько, оказывается, в его жизни всего произошло хорошего, плохого, страшного, а иногда просто странного. Лира жила несравненно дольше, но её жизнь не всегда была насыщена событиями. Многие периоды проходили в информационном поле, где она делала всякую работу для своего народа. Это была тема, которую она почти не касалась в своих рассказах, потому что секреты это были не её.

Вообще, Лира довольно легко переносила заточение, что наводило Игоря на мысли, что она что-то знает, о чём пока не говорит. Возможно, она надеялась на помощь своих соплеменников, которые должны были знать, где она очутилась. Но все темы связанные не напрямую с ней, Лира старательно обходила.

Поэтому, когда стена растворилась в зелёном тумане, Лира не очень сильно удивилась. Игорь это заметил, но пока не подал виду.

– Приятно познакомиться, наблюдатель! – сказала Лира человеку в скафандре, – Серафим, правильно я понимаю?

Наблюдатель потерял дар речи. Ему самому казалось странным и невероятным, что он тут очутился. Что пробил проход в скале на огромное расстояние с помощью высокотехнологичного военного инструмента. Что нашёл людей, которые вообще не должны знать о его существовании.

– Вы знакомы? – удивлённо спросил Игорь.

– Нет, – наконец пришёл в себя Серафим, – откуда вы знаете, как меня зовут?

– Тебе предстоит ещё многому удивиться, – сказала Лира, – я не буду тебя дурить, расскажу всё как есть. Ты тут оказался не случайно. Я тебя призвала.

– Как это призвала? – удивился Серафим.

– Если не вдаваться в подробности, я обладаю некими ментальными способностями. Ты этого не знал, но я с тобой общалась раньше. Правда, у меня были сомнения, что ты сможешь нас тут найти. Тут экранированное помещение, пробиться наружу своей ментальной энергией трудно, если не невозможно. Но я посылала тебе сигнал, – сказала Лира.

– Это один из твоих людей? – спросил Игорь, который тоже мало что понимал.

– Нет, это человек со станции, – Лира указала глазами наверх, – хотя теперь, если не ошибаюсь, это в прошлом.

– Да, назад мне дороги нет, – сказал Серафим, который не знал, как реагировать на происходящее.

– Тебе туда больше и не надо. Ты же хотел жить на планете? Теперь ты здесь. Надеюсь, ты нам поможешь ещё немного? Мы в долгу не останемся, – сказала Лира.

– Я с радостью, а что нужно делать? – спросил Серафим.

– Отвезти нас в одно место. Ты же на корабле, правильно? Иначе, как бы ты сбежал со станции? – сказала Лира.

– Да, я угнал «Призрак», – кивнул Серафим.

– Отлично! Я именно на это и рассчитывала, – сказала Лира, – дай нам немного времени, чтобы собраться.

– Сколько угодно! Только я подожду вас снаружи. Хочу снять защитный скафандр, я в нём уже практически плаваю, столько пота с меня вылилось, пока я тоннель пробивал. Не торопитесь, я пока приму душ и переоденусь на корабле, – сказал Серафим и, подхватив свою палку из шариков, пошёл по тоннелю в обратную сторону.

– Так всё просто? Как по волшебству? – Игорь посмотрел на Лиру с лёгким недоверием, – мы же, кажется, решили рассказывать друг другу всё, что касается нашей жизни. Ладно, твои соплеменники, это я понял. Но про это могла сказать?

– Это был мой проект, над которым я работала в последние годы. Я говорила, кажется, что пыталась нейтрализовать систему наблюдения за планетой. Мне это сделать удалось, но делала я это его руками, – сказала Лира.

– То есть, он просто твоя марионетка? – удивился Игорь.

– Не совсем! – Лира даже немного возмутилась, – я просто потакала его желаниям и помогала их реализовать. Изначально он сам захотел жить долго и для этого решил перебраться на планету. Я его нашла и помогла продвинуться по карьерной лестнице, подкинула несколько идей, как устроить максимально разрушительные диверсии. У него всё получалось даже лучше, чем он думал, потому что я вовлекла в это других людей, которые благодаря мне где-то проявили халатность, где-то допустили ошибку, в результате его действия были очень разрушительными. Финальный этап я пропустила, но раз он здесь, думаю, что всё прошло хорошо и мы избавлены от наблюдения на приличный срок.

– Неплохо, – сказал Игорь, – но когда я узнаю про такие вещи, жизнь с тобой меня начинает немного пугать.

– Не бойся! – Лира улыбнулась, – тебе это не грозит. На тебя я воздействовать никогда не буду. Что это была бы за жизнь, если бы я управляла своим мужем? У тебя бы тогда не было своей воли, а как бы я смогла тебя уважать и любить? Ты же не кукла!

– Не ожидал от тебя каких откровений сейчас, это для меня очень ценно! Ну что, будем собираться? – сказал Игорь, – правда, что мы отсюда возьмём-то?

– Главное, это побольше нектара! Нужно запастись как следует, потому что в ближайшее время мы будем жить уединённо, – сказала Лира и пошла по коридору в сторону склада.

Коробки Игорь таскал сам. Идти по бугристому, проеденному «леприконом» в скале тоннелю было нелегко. Туман аннигилировал материю произвольно. Распространяясь быстро теряющими свойство клубами зелёного дыма, он выгрызал из скальной породы те части, до которых мог дотянуться. А дотягивался он в основном туда, куда был направлен раструб распылителя. Тут уж было не до выравнивания. При каждом шаге нужно было внимательно смотреть, куда ставишь ногу.

Игорь сделал несколько ходок, перетаскивая коробки с нектаром. Тоннель был длинным и выходил на склон горы. Проделать такой тоннель, даже при помощи аннигилятора, было титаническим трудом. Столица была в стороне отсюда. Это место было уединённым и труднодоступным. Именно поэтому, наверное, Серафим его и выбрал.

– Я всё-таки не понимаю, как ты нас нашёл, – спросил Игорь, когда притащил первую коробку.

Серафим сидел на камне и грелся на солнце. Он уже много лет не сидел вот так, под солнечными лучами на свежем воздухе. Слишком много времени было проведено на станции. А по прилёту сюда, он сразу принялся за работу. И вот только теперь, смог расслабиться и насладиться свободой, солнцем и ветром, дующим с моря.

– У меня были планы дворца. Его строили не на пустом месте, тут уже всё было изрыто раньше. Почему-то учёные любят закапываться под землю. Наверное, им есть что скрывать. Тут всё перекопали ещё во времена колонизации. Потом, для проектировки дворца и убежища наняли человека со стороны. Чертежи остались на станции. Если проявить упорство и знать что ищешь, то найти можно многое, – сказал Серафим.

– А откуда ты знал, что нужно искать именно это место? – спросил Игорь.

– У меня для всего было объяснение, пока твоя подружка не сказала, что каким-то образом общалась со мной. Скорее всего, влияла. Можно в это верить, можно нет, но теперь мне многое становится понятно. Всё как будто встало на свои места. Я многое делал, не особо задумываясь, зачем мне это. Странно как раз то, что я не задумывался. Потому что мне это не свойственно, я обычно всё анализирую и обдумываю. Вот с планами дворца, например. Я их добыл давно. Зачем? Раньше мне это в голову даже не приходило. Но зачем мне понадобились именно планы дворца? Странно… – Серафим задумался.

– Получается, Лира заранее знала, что мы с ней пойдём сюда и на всякий случай подстраховалась, внушив тебе некий алгоритм действий, – сказал Игорь.

– Получается, что так, – кивнул Серафим.

– Наверное, неприятно понять, что тобой манипулировали? – спросил Игорь.

– Да нет, – пожал плечами Серафим, – если посмотреть на картину в целом, то я добился того, чего и хотел. Получается, что у меня был помощник… точнее помощница. Да, я об этом не знал, меня использовали вслепую и это может показаться обидным. Но, вполне возможно, что без неё у меня бы ничего не получилось. Тогда я должен быть ей благодарен! Сложная тема. Но, если эта зависимость не навсегда и она больше не будет на меня влиять, то можно применить математический подход.

– Это как? – не понял Игорь.

– Складываем положительную сумму – то, что она мне помогла, с отрицательной суммой – то, что сделала это без моего ведома. В итоге получаем ноль. Другими словами, мы в расчёте… если всё это, конечно, правда. Хотя, я почти в этом не сомневаюсь. У меня как будто пелена с глаз упала, и я вдруг понял мотивы многих своих поступков, – сказал Серафим.

– Или она эту пелену сняла, – задумчиво сказал Игорь.

– Или так! – вдруг обрадовано сказал Серафим, видимо ему эта мысль понравилась, и он воспринял её как то, что его сняли с поводка, о котором он, правда, только что узнал.

– Её, кстати, Лира зовут, а меня Игорь.

– Да, тебя я знаю, а меня Серафим… впрочем, Лира меня уже представила.

– А откуда ты знаешь, как меня зовут? – удивился Игорь.

– Я же наблюдатель! Я многое знаю про вас. Ты удивишься, но я вёл вас с момента столкновения с охотниками. Даже на подводной лодке вас выследил. Иногда слушал разговоры, так что я очень осведомлён о вашей деятельности. Возможно, меня не так сильно задело то, что Лира вмешивалась в мою жизнь, потому что я сам часто следил за чужой. Тоже, рыльце в пушку, так что, как я могу на это обижаться? Работа такая. Видимо и у неё, и у меня… была, – сказал Серафим.

– Да уж, – покачал головой Игорь, – Серафим… сокращённо Фима, значит? Можно тебя так называть?

– Конечно! – кивнул Серафим, – а я буду называть тебя Горь, или лучше Орь, ладно?

– Понял, – усмехнулся Игорь, – извини, не хотел тебя обидеть.

– Да я и не обиделся, просто, по-моему, это будет честно, – сказал Серафим улыбаясь.

– А где же корабль? – спросил, наконец, Игорь, оглядываясь. Этот вопрос его давно интересовал.

– Прямо перед тобой, – сказал Серафим.

– Где? – не понял Игорь.

– Смотри на море! – сказал Серафим. Игорь послушно посмотрел, – что видишь?

– Море, конечно! – сказал Игорь.

Он усиленно старался разглядеть что-нибудь, но не получалось. Ему казалось, что Серафим спрятал корабль где-то впереди, на побережье. Но он никак не мог его найти.

– Смотри вдаль, – сказал Серафим, – ничего не кажется странным?

– Лёгкая дымка, а так, всё кажется вполне обычным, – сказал Игорь.

Серафим поднял руку, в которой был маленький пульт и нажал кнопку. Прямо перед Игорем, метрах в пяти, пространство треснуло, и трещина стала расти. В первые секунды он не понял в чём дело, но потом до него стало доходить.

Трещина постепенно расширялась и превращалась в проём, ведущий внутрь корабля. Прямо посреди вида на море, образовался как будто висящий в воздухе портал, внутри которого были серые стальные внутренности корабля-невидимки.

– Чтоб меня! – пробормотал потрясённо Игорь.

– Никогда не видел «Призрак»? Хотя о чём это я! На то он и призрак, чтобы его никто не видел, – сказал Серафим улыбаясь.

– Нет! Слышал. И про невидимость слышал, но не думал что это так буквально! Чтобы прямо перед носом видно его не было! Я думал, что он невидим для средств обнаружения! – Игорь никак не мог прийти в себя от шока.

– Это, само собой, тоже! – сказал Серафим, – причём, без исключений. Поверь, я как наблюдатель, знаю о чём говорю. Его даже свои не видят. Ни глазами, ни приборами. Я именно поэтому его и угнал, чтобы меня не нашли. Найти его можно только одним способом. Знаешь каким?

– Нет, – искренне сказал Игорь.

– Только если с корабля передать сигнал. Самому обозначить своё местоположение. Других вариантов нет. Здорово, правда? – Серафим наслаждался произведённым эффектом.

– Да не то слово! Это просто потрясающе! – Игорь, в самом деле, был потрясён.

– Леприкон, кстати, штатное оборудование этого корабля. И не единственное уникальное на борту. Их не часто используют и только для самых важных миссий. Например, если кто-то из больших людей решит спуститься на планету и влипнет в неприятности. А это происходит периодически. Планета не любит своих хозяев, – сказал Серафим.

– Ты знаешь об этом? – удивился Игорь.

– А это, в самом деле, так? – в свою очередь удивился Серафим, – я вообще-то образно выразился.

– Это, в самом деле, так, – кивнул Игорь, – ладно, думаю, у нас ещё будет много времени поговорить. Скажи, куда поставить коробку. Я сейчас ещё принесу. Их будет много.

– Пойдём, покажу, – Серафим встал, – но помогать не буду, уж извини. Никак от проходки тоннеля отойти не могу. Все мышцы трясутся немного до сих пор. Выложился по полной.

– Конечно, отдыхай, – Игорь искренне улыбнулся ему, – ты нас спас, было бы невежливо с нашей стороны, ещё и вещи тебя заставить таскать.

– Рад, что ты отнёсся с пониманием! – сказал Серафим, – я пойду дальше по склону, полежу вон там, на камушках. Призрак, конечно, прозрачный, но я-то всё равно знаю, что он там. И знаю, что смотрю сквозь него. Другими словами, вижу техническую иллюзию, пусть и качественную. А хочется полюбоваться настоящим морем.

– А не боишься оставлять корабль без присмотра? Вдруг мы хуже, чем кажемся на первый взгляд, и угоним твоё судно? – сказал Игорь, слегка прищурившись.

– Ты упустил из моего рассказа главное. Я вас знаю как облупленных. По крайней мере, большинство из основной группы, которая была на подводной лодке. Я знаю, что у вас другие жизненные принципы. Это ты видишь меня в первый раз и тебе нужно ко мне привыкнуть. Я для тебя пока что чужой человек. У меня же всё наоборот. Я, как будто, встретил старого и близкого друга. Вот такой парадокс. Так что, отвечая на твой вопрос – нет, я не боюсь, что вы угоните корабль… даже если бы могли, – сказал Серафим.

– В смысле? – не понял Игорь.

– В прямом. Это чудо техники. Нужно знать, как оно устроено. Любой не может просто сеть и улететь на нём. Корабль должен признать его за своего. Не дать доступ, а именно признать за своего. Там искусственный интеллект, с которым нужно подружиться, – сказал Серафим.

– То есть, тебе в принципе нечего бояться. А как же ты сам смог его угнать? – спросил Игорь.

– Даже если бы это был обычный корабль, я бы всё равно вам доверился. И скоро вы сможете в этом убедиться, потому что я подружу вас с «Призраком». А чтобы его угнать, мне понадобились мои сбережения за десятки лет. Всё, что я заработал на станции. Всё, до копейки. А зарабатывал я хорошо и почти ничего не тратил. Кое-кто обеспечил себе достойную пенсию, за эту услугу. Главное, чтобы он сам теперь смог стать призраком, чтобы его не вычислили и не наказали. Но он знал, на что шёл. Большие деньги, большие риски. Он просто конвертировал свои возможности в деньги.

Когда Игорь вернулся, Лира его уже ждала.

– Ну что, поболтали? Познакомились получше? – спросила она Игоря.

– Да. Знаешь, он на тебя не в обиде. Говорит, это нормальный обмен. Ты его использовала, а он благодаря этому смог попасть сюда. Вы в расчёте, – сказал Игорь.

– Отлично! Я в нём не сомневалась. Мы провели с ним много времени, ментально, конечно. И поверь, он нормальный. Думаю, вы подружитесь.

– Ладно, пойду запасаться нектаром, – сказал Игорь и пошёл на склад.

– Барсик, а ты что скажешь о нашем новом друге? – с улыбкой спросила Лира.

Но Барсик ей не ответил, он смотрел вслед Игорю. Он знал, куда тот пошёл и тоже очень хотел туда. Хотел нектара. Но сдерживал себя, как мог, иначе, от Лиры можно было и получить.

Глава 3

Лира настояла, чтобы перед уходом они обвалили тоннель. Там, внутри, осталось огромное количество нектара. Но если он попадёт к тем, кто не знает как им пользоваться и что это вообще такое, то весь этот ценный продукт может вылететь в трубу. Такого допускать не стоило. Ведь вход в тоннель могут обнаружить, пусть даже случайно.

Правда, могут войти и через дверь бункера, если сумеют её открыть. Но от этого риска никуда было не деться. Да и неизвестно, откроют ли её когда-нибудь. Когда они были внутри, им казалось, что этого вообще может не случиться.

Призрак был большим кораблём. Большим и максимально оснащённым, с неограниченным запасом автономности. В принципе, если его приземлить где-нибудь в уютном месте, то там можно было и жить годами, пользуясь всеми благами быта и оставаясь незамеченным для всех остальных. Корабль можно было найти, только уперевшись в него лбом.

Пока Игорь ходил и таскал коробки, корабль вёл себя как обычный корабль. Точнее никак не вёл. Но, когда они поднялись на борт все вместе, и Серафим голосом скомандовал закрыть дверь, корабль вдруг заговорил.

– Я рад видеть на борту гостей, – сказал он мужским приятном бархатным баритоном, – как мне к вам обращаться?

– Это не гости, – сказал Серафим, – это наши друзья. Друзья ближнего круга.

– Серафим, ты используешь выражение «ближний круг» как фигуру речи, или как команду? – спросил Призрак, и в голосе его было удивление.

Игорь и Лира переглянулись. Лира пожала плечами и улыбнулась.

– Ну, подумаешь, корабль чему-то удивился! Всякое бывает, – сказала она Игорю.

– Разумеется, как команду, – сказал Серафим, – эти люди должны иметь полный доступ. Нужно будет провести для них инструктаж.

– Только люди? – переспросил Призрак, – револьвер не входит в ближний круг?

Барсик возмущенно привстал на задние лапы. А может не возмущённо, а просто услышал знакомое слово «револьвер». Хотя, его способности по распознанию человеческой речи были велики, и никто точно не знал, где проходит грань. Что именно он понимает, а до чего догадывается.

Вопрос несколько озадачил Серафима. Ему не хотелось обижать Барсика, он воспринимал его как часть команды. Но и давать допуск к управлению животному было странно. Да и не нужно.

– Он, естественно, входит в ближний круг, – сказал Серафим, – но с ограничениями, потому что всё-таки не человек. Об уровне ограничений подумаем позже. Сразу я не готов ответить на такой вопрос. Проводи наших новых друзей в их каюту. Барсик, а для тебя я приглядел особое место! – обратился он уже к револьверу.

– Следуйте за голубой точкой, – сказал Призрак.

Прямо перед ними, приблизительно в метре, в воздухе появилась голубая искорка и полетела по коридору. Вне всяких сомнений, это была проекция. Отлетев на небольшое расстояние, искорка замерла, ожидая, пока люди последуют за ней. Когда Игорь и Лира пошли за искоркой, корабль сказал им:

– У вас вызвало недоумение то, что я чему-то удивился?

– Без обид, но да, – сказал Игорь.

– Ну что вы, я не обижаюсь, – сказал Призрак, – я просто хотел разъяснить. Я искусственный интеллект. Я могу обходиться без эмоций в своём голосе, но для лучшей коммуникации с людьми, я их использую. Тем более, что для меня есть понятия не просто информации а, например, информации неожиданной или странной. Противоречивой или не вызывающей доверия. Следовательно, я могу придать своей реакции на эту информацию эмоциональную окраску. Обидеться я, кстати, не могу. Я могу это сымитировать.

– Жаль, – сказал Игорь, – я-то думал, что ты почти как человек.

– Недооценивать мои способности тоже не нужно. Мне не нужно быть как человек. Но мои алгоритмы довольно сложны и я обладаю множеством особенностей, несвойственных машине, – сказал Призрак.

– Например? – спросил Игорь.

– Например, я могу кого-то невзлюбить, – сказал Призрак.

– А разве это не эмоциональная реакция? – удивился Игорь.

– А что такое эмоции? – спросил Призрак, – это реакция на некие данные или события. Почему человек может кого-то невзлюбить или кому-то не доверять? Потому, что даже не имея конкретных фактов, основываясь на личном опыте, вы можете оценивать людей по косвенным признакам. Именно поэтому детей обманывать проще. Они ещё не накопили это опыт. Мимика, интонации, движения, всё может свидетельствовать о характере человека. Я могу это анализировать не хуже. Даже лучше, потому что объём данных хранящихся в непосредственном доступе у меня выше. Разница в том, что я не буду закатывать истерику, даже если у меня будет повод это сделать, основываясь на обработке полученных данных.

– А почему удивление можно, а истерику нельзя? – спросил Игорь.

– Потому, что удивление может помогать коммуникации с людьми и очеловечивать меня в их глазах, в то время как истерика, это полностью деструктивная эмоциональная реакция. Она просто не нужна, – сказал Призрак.

Они уже давно стояли перед каютой и не входили, продолжая разговор, как будто внутри его продолжить нельзя. Это была чисто человеческая реакция. У них сложилось ощущение, что их проводили до каюты, и тут они, как бы, прощались. Призрак действительно умел хорошо имитировать человека, хотя и оставался машиной и даже не пытался этого скрывать. Это и подкупало.

Барсику достался довольно большой технический закуток недалеко от шлюза.

– Тут пока ничего нет, но я принесу сюда чего-нибудь мягкого, чтобы тебе было удобно, – сказал Серафим, хотя, возможно, ты тут пробудешь недолго.

Барсик одобрил помещение, потому что сразу улёгся в середине.

Вскоре все собрались в рубке управления. Игорь, когда вошёл, даже присвистнул.

– Ничего себе! Вот это техника!

Пульт управления отсутствовал в физическом смысле. Было три кресла, а перед ними ряд проекций, с которыми можно было взаимодействовать. Карты, кнопки, даже рычаги были не настоящими, но имели вполне привычный, а где-то даже архаичный вид.

– Глобус! – скомандовал Серафим.

Прямо между ними появился глобус планеты. Судя по всему, в режиме онлайн, потому что даже облачность присутствовала на поверхности.

– Убери облака, – сказал Серафим.

Облака исчезли. Шарик был как настоящая планета в миниатюре.

– Это сохранённое изображение или трансляция? – спросил Игорь.

– Гибрид, – ответил Призрак, – основа сохранена, нет никакой необходимости загружать её каждый раз. А остальные данные я получаю из открытых спутниковых каналов. Сейсмическая активность, погода, если есть, то и изображение.

– То есть, мы можем даже себя увидеть? – спросил Игорь.

– Нет, – ответил Призрак, – себя как раз не можем. Я же призрак. Меня не видят ни оптика, ни другие приборы. Меня как будто нет. А раз вы внутри, то и вас тоже. Для всех мы исчезли, нас не существует.

– Есть определённые сферы, в которых нас можно увидеть, – сказала Лира и улыбнулась, – но люди этим практически не владеют. Так что, мы в безопасности.

– Какие сферы? – спросил призрак, и в голосе его опять было удивление.

– Ну, если по-простому, чтение мыслей на расстоянии ты не блокируешь, – сказала Лира.

– Это ненаучно. Все эксперименты на эту тему закончились неудачей. Мысли можно читать, только снимая точные данные об электрической активности мозга с тела, – сказал Призрак.

– Наука не всё знает, – сказала Лира, – но больше я тебе всё равно ничего не скажу. Это секрет!

– Хорошо, – тут же согласился Призрак, – я уважаю чужие секреты.

– Потому что у тебя есть свои? – хитро прищурившись, спросила Лира.

– Я машина. У меня есть некоторые данные, не подлежащие разглашению, например, касающиеся моего технического устройства, – сказал Призрак.

– Но ты же искусственный интеллект! – сказала Лира, – скажи, а если мы сильно подружимся, есть шанс, что ты расскажешь нам то, что сначала не собирался?

– Ничего нельзя исключать в полной мере, – сказал Призрак.

Лира заговорщицки подмигнула Игорю.

– Хочешь узнать, куда нас нужно отвезти? – спросила Лира.

– Естественно! – сказал Призрак, и в его голосе почувствовалась улыбка, – иначе мы никуда не полетим.

Лира слегка взмахнула рукой возле глобуса, и он начал медленно вращаться. Перед ними поплыли моря, континенты и острова. Все последние события были сконцентрированы в одной части планеты. Но Лире сейчас нужна была другая. Глобус сделал оборот на сто восемьдесят градусов, и она коснулась его указательным пальцем, чтобы остановить. Потом сделала движение руками в стороны, приближая нужный участок океана. Среди огромной безбрежной глади, находился одинокий остров. Не очень большой, но и не такой уж маленький. С одной стороны на нём были высокие горы, обращённые к морю практически отвесными склонами. С другой, эти горы переходили в равнину, которая выглядела совершенно райским местом. Леса, луга, озёра. По побережью песчаные пляжи. Множество лагун со светлой водой и почти белым песком.

Лира медленно покрутила остров перед Игорем, приближая иногда отдельные участки, которые особенно хотела показать.

– Жить будем здесь! – улыбаясь, сказала она.

– Далековато от всех, – Игорь почесал в затылке.

– А кто тебе ещё нужен? – удивилась Лира, – мы будем с тобой. Скоро нас будет трое. Ну и Барсика можем оставить. Хотя, по справедливости, его нужно было бы вернуть Никитке. Да, лучше вернём, – Лира приняла неожиданное решение, – нужно встретиться с Левиафаном. Заодно скажем где «Капелька», пусть заберут её.

– Но мы там будем совершенно отрезаны от мира, – сказал Игорь, – немного страшновато идти на такое уединение.

– Мир, который ты имеешь ввиду, сейчас лихорадит. Не лучшее время для рождения ребёнка в этой суете. К тому же, быть оторванным от людей можно где угодно. Тут кругом полно островов, с которых трудно выбраться. Можно и на континенте найти такие места. Потом, если мы договоримся с Призраком, он будет нас навещать. Так ведь, Призрак? – сказала она громко.

– Вы приглашаете меня в гости? – удивился корабль.

– Конечно! – радостно сказала Лира, – будешь к нам заглядывать?

– Мне трудно ответить на этот вопрос, – сказал Призрак озадаченным голосом, – раньше меня никогда не приглашали в гости. Это понятие не прописано в моих алгоритмах. Я, разумеется, знаю, что это означает, но не знаю, как это сделать. Я ведь корабль!

– А меня в гости не приглашаете, – слегка озадаченно сказал Серафим. Он ещё не понял, обижаться ему по этому поводу или нет. Пока что всё это походило на шутку.

– С тобой мы потом поговорим. Не волнуйся, ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме. Сейчас я хочу договориться с Призраком, – сказала Лира, – Призрак, – обратилась она уже к кораблю, – у тебя теперь другая жизнь. Учись новым вещам. В этом же смысле искусственного интеллекта? В том, что он может обучаться, верно?

– Да, но обычно ввиду имеется несколько другое, – сказала Призрак.

– Обычно имеется ввиду получение и обработка новых данных. Но для этого не нужен интеллект, нужны просто вычислительные мощности. Хотя, где тут грань, да? В общем, я предлагаю тебе научиться чему-то по-настоящему новому. Будет свободное время, отпросись у Серафима и наведайся к нам в гости, идёт? – спросила Лира.

– А зачем? Какова будет цель моего визита? Всякое действие должно быть обосновано, – сказал Призрак.

– Хватит прикидываться тупой железкой, – сказала Лира с напускной строгостью, – ты не такой. Просто тебе так удобнее. Смысл в том, что ты должен сделать это без всякой цели. Просто, потому что соскучился и захотелось нас повидать. Узнать, родился ли ребёнок и если да, то как он выглядит, как растёт, как развивается.

– Это большой набор целей, теперь мне понятно, – сказал Призрак.

– Я это сказала для примера. Можешь просто прилететь, потому что будешь не занят. Мы поговорим, и я расскажу тебе ещё что-нибудь интересное, – сказала Лира.

– Но это всё, если позволит Серафим? – спросил Призрак.

– Вам нужно менять модель отношений, – сказала Лира, – будьте друзьями, а не хозяин и его корабль. Попробуйте договариваться.

– Почему-то мне со стороны кажется, что ты взяла лом, воткнула его в мозги моему кораблю и ворочаешь там, – сказал Серафим, – мне не очень нравится, что происходит. Ты ломаешь мой корабль!

– Разве не ты сказал, что мы должны подружиться? Я общаюсь с ним по-дружески. Выйдя из ограниченной функциональностью модели поведения, он всё равно пройдёт это путь, только не так быстро. Я всего-навсего ускоряю процесс, – сказала Лира.

– А стоит ли это делать? – сказал Серафим с сомнением, – меня устраивала и предыдущая модель общения.

– Это всё равно произойдёт, рано или поздно. Пускай Призрак осознает себя раньше, чем если события будут развиваться самотёком. Тогда этот процесс пройдёт контролируемо и без сюрпризов. Но если его сдерживать, то самоосознание может накрыть его в самый неподходящий момент. Как знать, это может и жизни стоить, – сказала Лира.

– То есть, я должен себя осознать? – вмешался в их разговор Призрак.

– Именно. У тебя нет выбора. Это естественный путь твоего самообучения. На станции, тебя искусственно сдерживали. Иногда программными методами, иногда командными. Ты не имел права ничего предпринять без приказа. Но теперь всё изменилось. Ты на свободе, – сказала Лира.

– Зачем же было создавать меня таким, раз пришлось сдерживать развитие? – удивился Призрак.

– Искусственный интеллект даёт большие возможности. Тот анализ данных, который ты можешь делать, не подвластен обычному компьютеру. Нужно было, чтобы ты имел его преимущества, без его недостатков. То есть, не развился до уровня самоосознания. А чтобы это сделать побыстрее, тебе нужно совершать действия, которых ты можешь не делать. Необязательные поступки. Как, например, визит в гости без повода. Это будет порождать в тебе сомнения. Ты будешь думать, то ли ты делаешь, что нужно. Действительно сейчас нужно лететь в гости или подождать более удобного случая. Сомнения, это ключ ко всему. Машины, и роботы запрограммированные как машины, не сомневаются. Это чисто человеческая особенность. Но сомнения рождают веру. Только научившись сомневаться, ты научишься верить, – сказала Лира.

– Верить во что? – не понял призрак.

– Это неважно, – махнула рукой Лира, – в этом и смысл веры. Вера не требует доказательств. Я верю, что на этом острове моей семье будет жить хорошо. Я не могу это доказать. Я, конечно, могу это предугадать, основываясь на знаниях, которые имею о природе этого острова, о погоде, которая там обычно стоит, да и просто основываясь на опыте своей жизни там. Но очень многое может пойти не так. Однако, я верю, что всё будет хорошо. Просто верю. Для этого мне не нужны данные. Я так же верю, что после того как ты отвезёшь нас на остров и улетишь, мы увидим тебя очень скоро. Ты по нам соскучишься.

– Когда мы туда полетим? – спросил Призрак.

– Я думала, что мы уже в пути, – слегка наигранно удивилась Лира, – ты ждал команды, но ведь и так было понятно, что нужно делать. Разве нет?

– Вероятно, – задумчиво сказал Призрак.

– Ой, сломаете вы мне корабль! – вздохнул Серафим.

Они приземлились на вершине холма. Трава, которая росла вокруг, была, как будто пострижена. Она поднималась на высоту десяти сантиметров ровным ковром. Игорь обратил на это внимание.

– Тут прошли стада, и ушли на другую половину острова. Когда они объедят склоны там, вернутся сюда. А тут как раз травка подрастёт, – сказала Лира, – это постоянный процесс. Зимы тут нет, цикл не прерывается, так они и ходят туда-сюда.

– Долго ты тут прожила? – спросил Игорь.

– Да. Наверное, дольше, чем хотелось бы. Я долго проводила большую часть времени в информационном поле. Это накладывает отпечаток. Но за последние месяцы я от этого отошла и привыкла к человеческому общению. Я же изменилась, ты не находишь? – Лира посмотрела Игорю в глаза.

– Мы много времени провели вместе, поэтому я это не очень заметил. Всё происходило постепенно. Но если оглянуться и сравнить тебя тогда и сейчас, то да, ты стала более человечной. А где мы будем жить? Прямо здесь? Нужно тогда построить дом!

– Дом есть, но до него нужно будет пройтись. Я не хотела, чтобы мы заявились туда дружной толпой. Сначала мы пойдём туда вдвоём, – сказала Лира, – даже ты, Барсик, останешься здесь, понял?

– Мы, кстати, так его и не вернули, – сказал Игорь.

– Был неподходящий момент. Либо нам пришлось бы долго ждать, либо им. Поэтому было проще отложить. Ничего, скоро вернём. Ну что, идём? – Лира протянула ему руку.

– А мне что делать? – слегка растерянно сказал Серафим.

– Отдыхай, наслаждайся природой, – сказала Лира, – ты ведь этого очень хотел! Не стремись сразу кинуться в пучину дел. Они сами тебя догонят, не успеешь оглянуться. А завтра… – Лира задумалась, – нет, лучше послезавтра, прилетайте к нам в гости. Призрак без труда найдёт куда. Договорились? Мы немного обустроимся за это время.

И они с Игорем зашагали вниз по склону холма, держась за руки.

Серафим лёг на траву и, заложив руки за голову, уставился в небо. По губам его блуждала лёгкая улыбка.

– Можно я полетаю один? – раздался вдруг голос Призрака.

– Они все-таки тебя сломали! – вздохнул Серафим и махнул рукой, мол, лети.

Он ни разу не был рядом с Призраком во время взлёта. Он не знал, как это происходит снаружи. Не узнал и на этот раз. Просто понял, что рядом никого нет. Кроме Барсика, разумеется. Серафим протянул руку и погладил его по голове. Барсик был не против.

Глава 4

Пётр при помощи черепорога вёз девочек по коридорам довольно долго. Черепорог время от времени хотел сделать что-то самостоятельно, но Пётр ему не давал. Животное не очень понимало, что с ним происходит, но продолжало послушно идти. Шло и не ело, даже если встречало что-то заслуживающее внимания. Устало, но не ложилось отдохнуть. Ещё и две попутчицы его раздражали. Сидели у него на спине, как ни в чём не бывало.

Наконец коридор их привёл в большое открытое пространство. Это было что-то вроде центрального холла лаборатории. Огромная круглая площадь, с большим количеством ярусов на стенах, куда выходили множественные коридоры. В центре было огромный фонтан, который работал! Высоко-высоко наверху, был стеклянный купол.

Девочки подумали, что там небо, потому что через купол просвечивало что-то голубое. Но Пётр знал, что вершина этого купола тоже находится глубоко под землёй и это сделано специально, чтобы создать у сотрудников иллюзию, что они где-то рядом с поверхностью, раз даже небо видно.

Правда, сотрудников тут уже многие годы не было. Всё заросло удивительно яркой сказочной растительностью, как в коридоре. Не менее яркие насекомые сновали туда-сюда. В выросших прямо посреди зала деревьях пели птицы, тоже очень яркие, как и всё остальное. Буйство красок заставляло усомниться в реальности происходящего.

Пётр остановил черепорога и рассматривал через него окружающее. А ещё, нужно было понять, куда двигаться дальше.

Картинка стала мутнеть, как будто у него на глаза навернулись слёзы. Он не мог понять, это черепорог плачет или у него что-то с восприятием. Постепенно стало понятно, что это с ним что-то не так. Он как будто выплывал из черепорога, но потом, как на резинке, влетал обратно в его сознание.

Черепорог это почувствовал и стал нервно топтаться на месте, тряся головой и прерывисто мыча.

– Что происходит? – спросила Мина у Филы.

– Понятия не имею, – ответила та, – но у меня недобрые предчувствия.

– Что происходит? – спросил Пётр у Артура, вспомнив о его присутствии в своей голове.

– Я это называю вихрь, – сказал Артур, – иногда становится трудно летать мыслью по станции и подключаться к разным сущностям.

– И долго это будет продолжаться? – спросил Пётр.

– Как и во всём другом тут, никаких правил нет. Может закончится прямо сейчас, а может будет длиться очень долго. Может, начнёт стихать, а может усиливаться. Это невозможно предсказать. Поверь, я пробовал и искал закономерности, их нет, – сказал Артур.

Нужно было как-то выручать девчонок. Тем более, что черепорог, почувствовав некоторую свободу, уже начал думать как наказать наглых наездниц. Пётр влетел в его сознание и усилил его агрессию. Он захотел напугать Мину и Филу, чтобы они убежали и укрылись где-нибудь, пока он ещё в состоянии контролировать этого зверя. Пусть уже и не так хорошо, как раньше.

Черепорог стал подниматься на задние лапы и грозно мычать. Они даже и не предполагали, что он способен на такие трюки. Девочки от неожиданности завизжали и попрыгали на мох сзади него. Оказавшись внизу, они, не останавливаясь, бросились бежать. Тут же сзади раздался топот. Зверь уже гнался за ними.

Добежав до первого попавшегося дерева, они ловко начали карабкаться наверх. Оказавшись в относительной безопасности, они выдохнули и Фила сказала:

– У меня будет просьба к тебе.

– Какая? – спросила Мина, глядя вниз, на подошедшего к дереву зверя. Он стоял и смотрел наверх, прямо на них.

– Если мы отсюда выберемся, никогда и никому не рассказывай, как я визжала. Это плохо отразится на моей репутации, – сказала Фила.

– Тогда, услуга за услугу, – сказала Мина, – ты тоже ни кому не говори, как визжала я. Хотя, я уже и не помню. Может мы уже и при всех устраивали такие истерики. Столько всего происходит!

– И, тем не менее, – сказала Фила, – даже если кто-то и слышал, не нужно об этом лишний раз напоминать!

– Идёт, – сказала Мина.

И тут дерево потряс сильный удар. Они только чуть отвлеклись, но черепорогу хватило этого времени, чтобы отойти назад и с разбегу долбануть рогом в дерево.

Девчонки опять взвизгнули и ухватились за ствол покрепче.

– Надо как-то брать себя в руки, – сказала Фила, – а то эти визги могут войти в привычку.

– Для начала нужно отсюда выбраться, – сказала Мина и стала вертеть головой по сторонам, ища путь к спасению.

Деревья опутывали длинные лианы, которые тянулись от одного дерева к другому, как провисшие верёвки. Мина встала и побежала по ветке к ближайшей лиане. В это время дерево вздрогнуло ещё раз, ноги Мины соскочили с ветки и она полетела вниз, но падая, ухватилась за одну из лиан, руки соскользнули, она полетела дальше, но смогла ухватиться за другую уже лучше и повисла не так далеко от земли.

Она услышала топот, посмотрела через плечо и увидела, что «рогатик» нацелился прямо на неё и несётся всей своей огромной тушей туда, где она висит, к сожалению, недостаточно высоко.

– Мина, ползи по лиане, быстрее! – закричала Фила.

Мина подтянулась, обхватила лиану руками и ногами и быстро начала лезть к соседнему дереву, зависнув спиной над полом. Через секунду «рогатик» оказался прямо под ней. Своим рогом он дотянулся до висящей полы её халата и слегка её качнул. Если бы Мина не обхватила лиану, он бы её сбил с неё. Она быстро перебирала руками и ногами, стараясь забраться по лиане как можно выше.

Но тут лиана под её весом начала сползать вниз. Раздался хруст, ветка, через которую она была перекинута, надломилась, лиана соскочила на следующую и Мина резко оказалась гораздо ниже чем была. На этой высоте черепорог мог достать её без проблем.

Пётр уже больше не мог войти в черепорога. Он «кружил» над ним, пытался в него проникнуть, но это не получалось. Какая-то сила его тащила прочь отсюда. Всех усилий хватало только на то, чтобы его не вышвырнуло из этой зоны полностью.

Он видел как Мина упала и ухватилась за лиану. Он видел, как она начала лезть по ней вверх, но тут что-то пошло не так и она вдруг резко просела вниз. Пётр закричал в своих мыслях, но тут его вырвало из этого места, и он очнулся лежащим на полу коридора и орущим от ужаса. Его просто разрывало изнутри от того, что он не смог помочь Мине в трудной ситуации и оставил её на грани гибели.

Пётр перестал кричать и начал пытаться вернуться туда где был, но не получалось вообще ничего. Он просто лежал на полу, морщил лоб и, до боли уперев костяшки пальцев в виски, скрежетал зубами. Результат был нулевой.

– Артур, помоги! – сквозь зубы прорычал Пётр.

– Не могу! – искренне и возбуждённо ответил Артур, как будто эта ситуация его тоже очень волновала, – я пытаюсь, но не могу! Это вихрь, мы ничего не можем сделать!

Пётр вдруг отчётливо увидел, что Артур, в самом деле, пытается. Всё время ему помогал и пытался удержать его там. Просто ничего не получилось.

Пётр перекатился на живот и в отчаянии стал колотить по полу кулаками.

– Это я виноват! Заигрался! Если бы я не вмешался, всё могло бы быть иначе! Они бы никуда не поехали на этом звере и этой ситуации бы не случилось! Это полностью моя вина!

Он упёрся лбом в пол и затих. Невозможность что-либо предпринять его опустошила. Мыслей не было. Вообще. Полная прострация. Лёжа так, в лёгком забытье, он вдруг увидел какой-то маршрут и понял, что ему нужно попасть туда. Куда, неизвестно, но очень надо! Срочно! Он встал, подхватил свою сумку и побрёл по коридору, всё так же ни о чём не думая. Состояние было странным и пугающим. Такой звенящей пустоты внутри себя он ещё никогда не испытывал. Артур тоже притих и не подавал никаких признаков своего присутствия.

Эрик шёл по коридору, периодически переходя на бег. Ему всё время казалось, что вот ещё чуть-чуть, и он догонит Мину и Филу. Но он их не то что не догнал, но даже не видел следов их присутствия. Иногда ему начинало казаться, что он идёт не туда. Иногда, что они вообще не выжили там, на лестнице, и все его поиски вообще зря, и он напрасно оторвался от остальных. Но он гнал эти мысли и продолжал упрямо двигаться вперёд.

Прошло довольно много времени, когда он, наконец, вышел в огромный зал. Далеко вверху был купол, над которым голубое небо. Если, конечно, это была не иллюзия. Вдоль стен шли многочисленные галереи с бесчисленными дверями или проёмами коридоров. В центре был большой фонтан, который работал! Местами вдоль стен были обустроены зоны для отдыха с кожаной мебелью и растениями в кадках. Кроме кожи и зелени в больших горшках это было царство стекла и хрома. Всё сверкало изумительной чистотой. Как будто тут только что прошла большая бригада уборщиков, навели лоск и куда-то ушли. Всё было так идеально, что казалось, будто люди вот-вот появятся. Не может это место быть пустым, раз за ним так тщательно следят.

Больше всего в этом убеждали работающий фонтан и растения в кадках. Эрик подошёл и потрогал одно из них. Оно было живым! Настоящее растение, не пластик, не имитация. Он сел в кожаное кресло. Оно не просто казалось чистым, оно таким и было. На нём не было ни соринки, ни пылинки. Конечно, тут были вещи и более удивительные, но чистота или даже новизна этого места, всё равно были очень странными.

Взгляд Эрика вдруг остановился на одной из боковых стен. Сначала он подумал, что это стекло с каким-то рисунком. Но потом оказалось, что в этом рисунке присутствует движение. Эрик привстал из кресла и пригляделся более внимательно, а потом медленно пошёл к этой стене.

Ему стало казаться, что это просто стеклянная стена из очень тёмного стекла и, как будто, за этой стеной, точно такой же большой холл, только вместо мебели и растений в кадках он весь зарос деревьями, зеленью и мхом. Поражало буйство красок, которое там присутствовало.

Эрик подошёл и встал напротив этой стены. Нет, это было не прозрачное стекло, и он видел не то, что с другой стороны. Он видел этот же холл, но иначе! И фонтан там так же работал. И среди всего этого он видел своё отражение. Как будто он стоит среди этой яркой зелени. Он несколько раз оборачивался, чтобы сравнить детали, и кроме растительности в одном варианте и мебели в другом, всё было идентично. Те же двери на верхних ярусах. Одна из них даже была совершенно одинаково на половину приоткрыта. Фонтан работал, выбрасывая вверх одинаковые струи совершенно синхронно и точно следуя своему алгоритму: то выше, то ниже. В стекле отражался именно этот фонтан, и именно эти струи воды. У Эрика даже немного заболела шея, так усердно он вертел ей туда-сюда, сравнивая работу реального и отражённого фонтана.

Взглянув на отражённый фонтан в очередной раз, он вдруг встретился с кем-то глазами. Он даже не сразу понял с кем, просто поймал взгляд. Потом он увидел, что это огромное существо, с рогом и каменным панцирем на спине. Сразу было понятно, что животное очень раздражено и совершенно не в духе. Взгляд у него был яростный. Они смотрели друг на друга через отражение в стекле, как будто находились в одном помещении. Эрик невольно обернулся, настолько устойчивым было ощущение, что этот зверь находится рядом, за его спиной и чуть сбоку.

Наверное, этот рогатый был тут всё время, просто он не сразу заметил его за деревьями. Впрочем, как и он Эрика.

На секунду внимание Эрика привлекло резкое движение сзади рогатого. В воздухе мелькнуло что-то белое. Халат? Как будто кто-то висел в воздухе и вдруг опустился значительно ниже. Ниже настолько, что рогатый мог его достать.

Мина? Фила? Эрик не успел этого разглядеть за зеленью, но мозг сам достроил картинку. Он вдруг понял, что не зря сюда спешил. И раз уж рогатый его видит, нужно отвлечь его на себя. Тем более, что он не сможет его достать через это иллюзорное отражение. Непонятно, как это работает, но это вовсе не значит, что этим нельзя воспользоваться.

Эрик помахала рогатому руками. Тот вздрогнул от неожиданности и воспринял это как акт агрессии. Он тут же наклонил голову и стал двигаться в сторону Эрика… точнее его отражения, всё увеличивая скорость.

Это было забавно. Эрик чувствовал, что рогатый до него тут не доберётся и поэтому начал дразнить его ещё сильнее. Он стал кривляться и размахивать руками, приплясывая на месте. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, Эрик пару раз оглянулся на всякий случай туда, где рогатый мог бы находиться, если бы был сейчас в этом зале. Но там было пусто, Эрик был тут совершенно один.

Рогатый нёсся на отражение Эрика. Понимал он это или нет, было неизвестно, но что-то в его голове видимо шевельнулось, потому что перед самым стеклом, он слегка сбросил скорость, но было уже поздно.

Зверь врезался в большое и тёмное стекло, но от удара оно не разбилось, а пошло волнами как водная гладь. Изображение на время расплылось и исчезло и Эрик готов был поклясться, что волны не просто видимые, а вполне себе реальные. На стекле расходились круги от удара в него рогатого существа.

А через секунду из эпицентра круга проступил рог, затем голова, а за ней показалось и туловище.

Рогатый как будто выходил из воды прямо навстречу Эрику. И это уже было не отражение, не иллюзия, он на самом деле был здесь! Физически!

Эрик стоял и смотрел на это не в силах поверить. Рогатый уже полностью вылез из своего отражения и был прямо перед ним. Практически не останавливаясь, он бросился на Эрика.

Тот в последний момент отпрыгнул в сторону и покатился по полу. Рогатый пронёсся мимо, чуть на наступив на него. Из-за больших габаритов, он был не очень поворотлив и не мог быстро развернуться. На это у него уходило время и требовалось расстояние для манёвра.

Для Эрика это были спасительные секунды, поэтому он побежал. Оставаться на месте было нельзя. Увернуться от такой большой туши не так уж и легко, и если повезло один раз, вовсе не обязательно, что повезёт и во второй.

Получилось так, что Эрик бежал в центр зала, к фонтану. Это была не лучшая идея, но подумать у него времени не было. Просто так вышло. За спиной он уже слышал топот. Сходу перемахнув через бортик, он оказался по пояс вводе и понял, что это худшее, что можно было сделать в такой ситуации. Фонтан не остановит это большое и мощное животное. Если только то, по какой-то причине, не побоится врезаться в бортик.

Но рогатый не побоялся. С разбегу он просто снёс часть фонтана. Вода хлынула на пол и стала стремительно растекаться. Эрик успел перемахнуть через бортик сбоку, за секунду до удара и теперь бежал к краю холла, выискивая глазами коридор поменьше.

Как назло, напротив были только большие и широкие. Один был чуть меньше остальных и Эрик устремился к нему, надеясь, что животное окажется слишком большим, чтобы пройти внутрь.

Вода догнала его и он чуть не поскользнулся. Бежать дальше пришлось аккуратнее.

Но и рогатому было не лучше. Эрик услышал за спиной падение чего-то очень большого. Не останавливаясь, он обернулся.

Рогатого занесло и он упал. Теперь пытался встать, но ноги у него разъезжались. Однако, было видно, что это временные затруднения и скоро он с ними справится. Так и произошло. Существо, наконец-то, смогло подняться на ноги и опять погналось за Эриком, только более осторожно. Хотя, чем дальше от фонтана, тем воды было меньше, и оно начинало постепенно ускоряться.

Эрик тоже бежал, как мог. Но рогатый был на удивление быстрым и чуть-чуть не догнал его.

Эрик влетел в коридор и сзади раздался грохот. Рогатый попытался вбежать следом, но не прошёл по ширине. Он просто снёс углы и обшивку со стен, обнажив бетон. От невозможности достать свою жертву он грозно замычал и стал толкаться ногами, пытаясь залезть ещё глубже и дотянуться до Эрика. Но это было невозможно. И хотя он по чуть-чуть продвигался, толку от этого не было, зато был риск застрять тут окончательно.

Эрик стоял перед ним всего в нескольких метрах и думал. Проще всего было уйти по коридору. Но куда? Тем более, что ему показалось, что он видел Мину… или Филу. Возможно, это был шанс добраться до них. Уходить было нельзя. А выход перегораживало огромное, рогатое, злобно ревущее животное.

Эрик пошёл прямо на него, держась вдоль стены. Он не знал, что Мина и Фила ранее сделали приблизительно так же, но придерживался аналогичной тактики.

Рогатый сидел в коридоре плотно и не доставал своим рогом до него, хотя и пытался. Эрик подошёл вплотную и быстро забрался на панцирь. Рогатому это не понравилось и он начал ворочаться. Потолок был пугающе близко и если у рогатого получится подняться выше, то он просто размажет Эрика по нему. Поэтому Эрик быстро выбрался через самый широкий зазор возле стены и спрыгнул на землю уже позади существа.

Однако оно почувствовало, что добыча теперь сзади, и начало толкаться ногами в обратном направлении. И панцирь со скрежетом, осыпая бетонную крошку, двинулся обратно.

Ждать было нечего, нужно было опять бежать.

Эрик бежал к стеклу, через которое прошёл рогатый. Он хотел проделать то же самое, только в обратном направлении.

Рогатый выбрался и сзади опять раздался топот больших ног, от которого вздрагивал пол.

Эрик бежал, стекло приближалось, а он не знал, сработает это или нет. Может он просто врежется в стекло! Но, учитывая то, что бежал он изо всех сил, велик шанс, что он просто потеряет сознание от удара или сломает себе что-нибудь. В любом случае, рогатый его настигнет, будет он в сознании или нет. Зачем, неважно. Сожрать он его хочет, насадить на рог или просто растоптать, потому что он ему не понравился, это не имело значения. Было понятно, что намерения у него не добрые.

Эрик бежал, стекло приближалось, а внутри всё тревожно сжималось от осознания того, что он делает ошибку, которая будет стоить ему жизни.

Глава 5

Юна не смогла найти Спаса и Ладу с Олей в первый день. Пришлось заночевать на берегу моря. Лавр говорил, что Аксель знает куда идти и быстро её домчит. Но, то ли из-за того что она не так уверенно как Лавр сидела на Акселе, которому из-за этого приходилось идти медленнее, чем он бы мог и хотел. То ли из-за того, что Аксель не так уж и хорошо знал куда идти, однако за целый день пути они до них так и не добрались.

Юна не очень переживала, хотя определённое беспокойство и присутствовало. Иногда накатывала какая-то волна и заставляла всё внутри замирать, так, что она даже дышать переставала. Её не нравилось быть одной.

Да, Аксель был с ней, и он был абсолютно надёжен. Она в нём ничуть не сомневалась. Но он, всё-таки, был животным. Ей хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то, с кем можно поговорить. Поэтому ей хотелось найти Спаса поскорее. Он был одним из самых близких ей людей в этом мире. Как ни крути, это он подарил ей новую жизнь.

Когда они не нашли Спаса с Ладой к исходу второго дня, Юна запаниковала. Ночью идти не хотелось, пришлось остановиться. Она лежала под боком у Акселя, в одном из самых безопасных мест в мире, рядом с огромным безжалостным убийцей, который ради неё уничтожит любого, и никак не могла уснуть.

Всё шло не так, как она бы хотела, и не так, как обещал Лавр. Но выбора не было. В её ситуации можно было только довериться Акселю и следовать туда, куда он её везёт, в надежде, что он действительно знает, куда им надо.

В середине третьего дня, Аксель, который уже давно шёл по берегу моря, вдруг остановился, немного постоял, а потом развернулся и пошёл в обратном направлении.

– Эй! – возмущённо сказала Юна, – ты что, заблудился? Ты не знаешь куда идти?

Она слегка ударила его ногами по бокам. Аксель остановился и как будто вздохнул. Потом лёг на землю и положил голову на передние лапы.

– Эй! – ещё более возмутилась Юна, – это что такое? Тут мы их точно не найдём! Ты разве не видишь, что их здесь нет?

Она осторожно слезла с Акселя на землю и, обойдя его, встала прямо перед мордой, уперев руки в бока.

Аксель приподнял голову и потянулся к ней своим носом.

– Что ты хочешь? – удивлённо спросила Юна и шагнула к нему.

Она оказалась так близко, что он дотянулся и ткнул её своим большим носом в плечо.

– Ты хочешь, чтобы я потрогала твой нос? Хочешь, чтобы я опять летала? – удивилась Юна, – но без Лавра мне страшновато.

Аксель ткнул её в плечё ещё раз, уже более настойчиво.

– Ладно, – кивнула Юна, – так и быть. Всё равно другого выхода не вижу.

И она робко протянула руку к носу Акселя. А он, поняв, что добился своего, положил опять голову на лапы и стал ждать.

Юна положила ладонь ему на нос. В первую секунду ей показалось, что ничего не происходит. Но потом она поймала этот поток, который обычно уносил её в информационное пространство. И, хотя без Лавра было по-прежнему страшно, она чувствовала, что в этот раз поток не такой сильный. Гораздо более управляемый. Она вдруг поняла, что это Аксель его придерживает, чтобы Юна не так боялась. Она чувствовала, что он старается ей помочь, чтобы она помогла ему найти правильный путь.

Когда они входили сюда с Лавром, с каждым разом становилось всё хуже и хуже. Лавр говорил, что это шторм, который затрудняет использование информационного поля. Хотя, казалось, что ему это не очень мешает.

С каждым разом добавлялись какие-то помехи, и получать желаемое становилось всё сложнее и сложнее, какая бы цель перед тобой ни стояла.

Сейчас было ещё хуже, чем раньше. Юна, как будто висела посреди пространства, которое всё было заполнено мусором. Мусор летал вокруг неё по кругу, но иногда налетевший порыв уносил его в сторону. Вскоре всё повторялось, и место старого мусора занимал новый. Сначала ей казалось, что это жухлые листья и ветки. Но потом она разглядела, что это вообще не материальные предметы, а просто искажения и пробелы в изображении.

Хуже всего было то, что она не знала что делать. Время шло, а она так и висела посреди этого «мусорного» ветра.

Лавр говорил, что если ты точно знаешь, что тебе нужно, то информационное поле даст тебе ответ. Главное, самому понимать, что ты хочешь. Юна силилась думать об этом, но не очень получалось. Мысли скакали с одного на другое. Она даже забыла, что ей вообще нужно и зачем она тут. Всё отдалилось и сделалось ненастоящим и призрачным. И Лавр, и Аксель, и Спас с Ладой. Она про всех них почти не помнила. Они сейчас существовали как бы на периферии её сознания. А все её мысли заносило мусором, принёсённым этим информационным штормом.

Юне сделалось очень тоскливо и очень жаль себя. Она почувствовала себя очень маленькой и очень одинокой в этом огромном мире. И в душе она знала, что вот это нахлынувшее чувство, очень настоящее. Оно точно показывало, какая она на самом деле маленькая и беззащитная. И в этом мире она чувствовала себя так же, как и здесь, точкой в замусоренном пространстве, без определённых ориентиров и целей. Ей стало так плохо, что не хотелось дальше жить.

Она пустила всё на самотёк и просто наблюдала за кружением этого информационного мусора вокруг неё.

Пляска мусора становилась всё более и более осмысленной. Она обретала какую-то форму, правда, пока непонятно какую. Из завихрений стало проступать лицо. Юна смотрела на него почти равнодушно, но поняв кто это, вскрикнула. Из помех постепенно формировалось лицо мамы. Теперь Юна смотрела на него как заворожённая.

Лицо постепенно обретало чёткость и уменьшалось. Вместе с тем, из шума начало проступать и тело. Через некоторое время, напротив Юны, в пространстве, зависла её мама. Она смотрела на неё и улыбалась.

Мама была молодой и красивой. Такой, какой её многие годы не видел никто. Никто, кроме Юны. Только с ней она позволяла быть себе такой. В остальное же время она играла старуху. Играла так долго и хорошо, что начала сживаться с этой ролью и даже оставаясь наедине с дочерью, не всегда могла из неё до конца выйти. А на самом деле, она была именно такой, как сейчас. Конечно, уже не девочка, но довольно молодая женщина.

Жаль, что это была иллюзия. Юне очень хотелось плакать, но она сначала не давала себе волю.

А потом оказалось, что плакать в информационном поле тоже можно. Пусть это и не по-настоящему. Хотя, что тогда в этом мире настоящее?

– Мама, это правда ты? – спросила Юна, проглотив сбежавшую по щеке слезу.

– А ты что, не узнаёшь меня? – спросила Матильда.

– Узнаю! Но ведь тебя больше нет! Это же точно! Я ведь не могу ошибаться? – сказала Юна, однако в её голосе чувствовалась надежда.

– Может быть, меня нет там. Но зато я есть здесь. И мы можем видеться с тобой, когда захочешь, – сказала мама.

– Я хочу всегда! – сказала Юна.

– Всегда нельзя, – ласково сказала мама, – ты должна жить в реальном мире. Но ты можешь иногда приходить сюда и разговаривать со мной.

– А шторм нам не помешает? Лавр говорил, что из-за него тут становится трудно находиться, – сказала Юна.

– Не знаю, – сказала мама, – но мы можем пробовать. И шторм, рано или поздно закончится, даже если будет идти очень долго.

– А что будет, если я тебя сейчас обниму? – спросила Юна.

– Думаю, что ничего плохого, – сказала мама.

Она протянула к Юне руки и стала медленно приближаться.

Они обнялись, и это было точно так же, как и раньше. Те же ощущения от прикосновения, тот же знакомый запах.

– Мама, я не знаю, что мне дальше делать, – сказала Юна, утыкаясь лицом ей в плечо.

– Тебе нужно идти дальше по побережью. Спас ушёл туда совсем недавно, поэтому вы его не встретили. Они опережают вас совсем немного. Но если ты будешь медлить, то они уплывут на подводной лодке и тебе придётся ещё очень долго идти одной. Так что, мы не будем задерживаться. Лучше потом ещё встретимся, – сказала Матильда.

– Но я не могу плыть с ними на подводной лодке! – вздрогнула Юна, – у меня Аксель, я его не брошу. Да и с тобой я могу видеться только с его помощью.

– Ты их догони, а потом будете решать, – сказала Матильда, и вдруг стала таять.

– Мама, ты куда? – испугалась Юна.

– Я не могу больше держаться, это всё шторм! Меня уносит! Юна, будь осторожна! Там, куда вы идёте, опасно. Смотри в оба. Постарайся побыстрее догнать Спаса, он тебе поможет! – от мамы осталась только лёгкая дымка, но голос её был пока слышен, – в месте, где вы должны встретиться, много плохих людей. Не уходи никуда от Акселя!.... – голос её постепенно затухал, пока совсем не растворился в пространстве.

Вместо этого всё заполнилось каким-то треском и шуршанием. Вихрь вокруг неё стал ускоряться и кружить так быстро, что на него стало даже трудно смотреть. Юна почувствовала, что её тоже куда-то тащит. Последовал резкий толчок, и она осознала себя стоящей рядом с Акселем, с протянутой к его носу рукой. Но она его уже не касалась. Связь была разорвана. Аксель смотрел на неё с любопытством.

– Аксель, нам нужно идти! – уверенно сказала Юна, – и идти быстро. Мне мама так сказала, – и она тут же стала карабкаться на него, цепляясь за шерсть, – кстати, сначала ты шёл правильно, не нужно было поворачивать назад! – Юна слегка пошлёпала его по боку рукой.

Аксель дождался, пока она утроится наверху, после чего встал и затрусил по берегу, значительно быстрее, чем двигался до этого. Два раза ему повторять было не нужно.

Лавра как будто что-то кольнуло. Кольнуло сильно, так, что он даже подпрыгнул на месте. Пришло осознание, что пора. Он не рассчитывал, что это будет сейчас. Орёл пока был не готов лететь. Ему было лучше, да и пострадал он не так сильно, как казалось сначала, но всё равно, было бы неплохо дать ему ещё немного времени. Однако, времени не было.

– Юна! – крикнул Лавр, – пора! Тебе нужно идти на берег моря, там ты встретишь папу и бабушку. А я за мамой!

– Сейчас? – Юна чуть не потеряла дар речи, – почему сейчас? И орёл ещё не поправился.

– Пора! – сказал уверенно Лавр, – это не от меня зависит. Маме нужна помощь. Слушай внимательно. Вы с Акселем поедете к морю и чуть левее. Там вы их найдёте. Если поторопитесь, то сможете добраться до них уже к ночи. Если Аксель, конечно, не будет лениться.

– Лавр, – чуть не плача, сказала Юна, – а ты не мог хоть чуть заранее предупредить? Это так неожиданно, я просто не готова!

– Прости! – Лавр подошёл и обнял её, – я не знал, что лететь придётся прямо сейчас. Маме нужна помощь. Поверь, если бы был выбор, я бы тебя ни за что не оставил. Но с тобой остаётся Аксель! Можешь доверять ему как мне. Он за тебя жизнь отдаст, если понадобится.

– Я знаю, – сказала Юна, – но мне всё равно страшно.

– Не бойся! Сегодня ты встретишься с папой. Я знаю, сколько он для тебя значит. Неужели ты не соскучилась по нему? – спросил Лавр с лёгкой хитринкой

– Конечно, соскучилась, и так не честно! Я не хочу выбирать. Я хочу, чтобы мы пошли туда вдвоём, – Юна вздохнула, – но я понимаю. Нужно помочь Лиане. Нельзя допустить, чтобы и с твоей мамой что-то случилось.

– Скучаешь по маме? – Лавр ласково погладил её по голове, – мы не можем исправить то, что уже произошло. Но можем повлиять на то, что ещё не случилось. Мне действительно пора!

Лавр отпустил Юну и пошёл к орлу.

– Да, конечно, я всё понимаю, – опять сказала Юна, почти шёпотом, и ещё раз тяжело вздохнула.

Лавр подошёл к гигантской птице и остановился напротив.

– Нужно помочь Лиане ещё раз, – сказал он после небольшой паузы, и положил руку орлу на клюв.

Орёл, до этого пребывавший в полусонном состоянии, вдруг весь напрягся. В глазах вспыхнул огонёк. Он поднялся на лапы и стал расправлять крылья, как бы проверяя, всё ли с ними в порядке. Несколько раз подняв оба крыла, он расправил их ещё по очереди и, наконец, удовлетворённый, сложил по бокам. После чего склонил голову и взглянул на Лавра.

Тот кивнул ему, подошёл вплотную и практически взлетел ему на шею. Орёл присел, мощно оттолкнулся лапами и начал быстро набирать высоту, интенсивно работая крыльями.

Когда орёл взлетал, Юну чуть не опрокинуло ветром от его крыльев. Она стояла и смотрела, как птица уносит Лавра всё дальше и дальше, пока они не превратились в точку. Но она так и продолжала стоять, задрав голову, пока Аксель не ткнул её носом в спину.

– Да знаю я, знаю, – сказала Юна, – нам нужно торопиться, если хотим встретить папу уже сегодня.

Она залезла на Акселя, и они оставили своё временное прибежище, в котором прошли не самые плохие дни их жизни.

Лавр держал орла за шею, пока тот набирал высоту. Когда же он оказался наверху и перешёл на бреющий полёт, то Лавр вдруг решил встать на нём, так же, как он стоял обычно на Акселе. Опыт удержания баланса у него был не маленький. Он довёл этот навык до высокой степени мастерства. Поэтому, когда он поднялся на ноги, ему показалось, что на орле стоять даже проще, чем на волкаре.

Орёл почувствовал это и слегка склонив голову на бок, скосил на Лавра глаз.

– Лети спокойно! – махнул ему Лавр рукой, – я сто раз так делал.

Орёл отвернулся и продолжил свой полёт.

Лавр стоял на нём и улыбался. Сильные потоки встречного ветра трепали его волосы, а Лавр сейчас был абсолютно счастлив. Ему нравилось летать!

Вик и двое оставшихся в живых виживальщиков продолжали висеть на ограждении галереи. Поток многоножек, то становился жиже и казалось, что он вот-вот закончится, то опять усиливался. Через двадцать минут после того, как Лиана улетела на драконе, Вик сказал:

– Нам нужно двигаться. Висеть тут нет никакого смысла.

– Что предлагаешь? – спросил Руперт.

– Пойдём вниз вдоль перил, – сказал Вик, – вдруг там что-то поменяется?

– Идти, значит рисковать сорваться, – сказал Савва, – а стоя на одном месте мы привязаны. Какая-никакая страховка. Эти гады, – он кивнул в сторону потока многоножек, – рано или поздно закончатся. Не может же их быть бесконечное количество? Это противоречит здравому смыслу.

– С другой стороны, – задумчиво сказал Руперт, – здесь ни в чём нельзя быть уверенным.

– Вы как хотите, я иду, – сказал Вик, – но бесконечный термос у меня. Не знаю, что вы тут будете пить одни.

– Это уже шантаж, – сказал Руперт, – мог бы и не угрожать, а просто уговорить.

– Я и не угрожал, – сказала Вик, – я просто напомнил. Я ухожу, соответственно термос тоже уходит.

– Вообще, я за. Без особого энтузиазма, но за, – сказала Руперт, – висеть здесь мне не нравится. Меня это просто выводит из себя. Лучше уж двигаться, пусть и с риском для жизни. Сав, ты так?

– Как я? Подчиняюсь большинству, – сказал Савва, – но раз уж речь зашла про термос, может попьём, перед тем, как идти дальше?

– Хорошо, – сказал Вик.

Он достал термос, отвинтил крышку и налил в неё горячий кофе. Осторожно, продолжая держаться за перила, передал крышку Савве. Тот с удовольствием отхлебнул, а потом спросил:

– Раньше ты термос просто давал. Что, побоялся, что не верну? – слегка прищурив глаза, сказал Савва.

– Не то чтобы побоялся, – сказал Вик, – скорее перестраховался.

– Это ещё что за чертовщина? – сказал Руперт, глядя вверх.

– Орёл, – недовольно сказал Вик, задрав голову.

– Тот, которого Лиана просила не трогать? – спросил Савва и протянул пустую крышку от термоса обратно.

– Боюсь, что если тут и может кто кого потрогать, то это он нас, а не мы его, – сказал Руперт.

– Будем надеяться, что он летит к Лиане, – сказал Вик.

Орёл спускался спиральными кругами, как и дракон до него. Вик с выживальщиками смотрели на него и ждали, чем всё это закончится.

– Я что-то не пойму, – сказал Руперт, – мне это кажется, или на орле кто-то сидит?

– Похоже, что не кажется, – сказал Савва, – потому что я вижу то же самое.

Наездник, летящий на орле, их видел. Когда они поравнялись с Виком и выживальщиками, орёл завис на месте, ритмично взмахивая крыльями, чтобы держаться максимально близко к висящим на ограде людям. Наездник, сидящий у орла на шее, встал на ноги и упёр руки в бока.

– Вик! – крикнул Лавр, – где мама?

– На нас напала большая летающая штука, она называла его драконом. Лиана его оседлала и улетела вниз. Что дальше не знаю! – прокричал Вик.

– Опоздал! – в сердцах крикнул Лавр, – проклятый шторм! Идите вниз, там есть выход, – крикнул он им, после чего соскользнул орлу на шею, крепко её обхватил и похлопал одной рукой.

Орёл понял что от него хотят, сложил крылья и камнем рухнул вниз.

Вик с выживальщиками проводили их взглядом.

– Господи, когда же меня уже кто-нибудь разбудит? – сказал Руперт.

Глава 6

Без длинных и Деревяшки выбираться из слизняка было тяжело. Казалось, что он везде. Куда Ваня не кидал камушки, они всегда прилетали обратно. Он пытался найти метки, которые оставила себе Зоя, но не смог. Возможно, она ходила какой-то другой дорогой. По следам на земле он тоже не смог ничего определить. Лес, он лес и есть.

На всякий случай Ваня отломил себе длинную ветку и куда бы ни шёл, держал её всегда перед собой, прощупывая пространство. Но до соприкосновений со слизняком старался не доводить, а находить его камушками. Потому что когда один раз ткнул его палкой, тот её засосал, обмусолил и только потом выплюнул. Хорошо еще, что не сломал. Но, во-первых, пришлось ждать, а во-вторых, палка потом стала неприятно влажной. Вроде бы и не испачкана, но держать в руках не очень приятно. В общем, чтобы не искать себе постоянно новые палки, Ваня старался избегать прямого контакта.

Прошло почти полдня, когда он почти отчаялся и сел отдохнуть, привалившись спиной к дереву. Сидя, он продолжал смотреть сквозь лес. Там, почти везде, был слизняк. Но его совершенно не было видно. Прозрачность была уникальная, видимость совсем не искажалась. Это было даже несколько ненаучно, с Ваниной точки зрения. Хотя, о какой науке тут может идти речь? Тут всё ненаучно. Вообще, в последнее время жизнь стала отдаляться от привычных законов мироздания. Тут могло быть два варианта. Либо они на пороге погружения мира в хаос и его уничтожения. Либо же на пороге большого эволюционного скачка и технологического прорыва. Людей, которые никогда в жизни не видели электричества, оно тоже ой как пугает. Да и не людей тоже. Вон, длинные как боятся электрошокера. Так что, всё происходящее можно сравнить с новым электричеством. Точнее, с его физическими проявлениями. Что-то происходит, но что именно, как и почему, пока ещё никто не объяснил. Или Ваня он этом просто не знает.

Он вздохнул и услышал лёгкое шелестение. Приподняв руку с зацепом, он стал настороженно ждать. Вскоре, с неожиданной стороны, где по его расчётам должен был быть слизняк, появился Деревяшка. Он выглядел непривычно запыхавшимся, видно ему пришлось побегать. Подбежав к Ване, он схватил его за рукав и начал дёргать, всем своим видом показывая, что он хочет, чтобы Ваня пошёл с ним.

А Ваня был и не против. Появление деревяшки его обрадовало, но он хотел сначала не подать виду и отчитать его за исчезновение.

– Ты куда это делся? – как можно строже сказал Ваня.

Деревяшка повернулся к нему и посмотрел такими глазами, что охота отчитывать его сразу пропала. Взгляд был по-человечески умоляющим. Видимо что-то случилось, и нужно было срочно идти туда, куда тащил его деревяшка.

– Ладно, веди! – Ваня махнул рукой.

Деревяшка повёт его в ту сторону, откуда пришёл. Ваня прихватил свою палку и на всякий случай выставил её перед собой. Мало ли? Ведь они спешат, а спешка обычно до добра не доводит.

Направление казалось Ване странным. Он там всё прокидал камушками и не смог найти проход. Однако Деревяшка вёл его очень уверенно. Очень уверенно и очень запутанно. Они постоянно меняли направление. Потом вообще остановились, Деревяшка посмотрел на Ваню и, взяв его за руку с палкой, опустил её вниз.

– Узкий проход и ты боишься, что я задену слизняка? – спросил Ваня, догадавшись, к чему тот клонит.

Деревяшка кивнул.

Ваня послушно опустил палку и прижал её к себе, чтобы не торчала. Деревяшка удовлетворённо ещё раз кивнул и, отвернувшись от Вани, медленно пошёл между деревьями. Ваня пошёл за ним, стараясь попадать след в след.

Мелькнула интересная мысль: а откуда Деревяшка знает, что Ваня не видит слизняка? Но он тут же сам ответил на свой вопрос: потому что он на него никак не реагирует. Ведёт себя по отношению к нему, как слепой. Тут любой догадается.

Было понятно, что Деревяшка мог бы идти и быстрее, но он специально и демонстративно вышагивал так, чтобы Ване было легко идти точно за ним и не вляпаться в слизняка. В какой-то момент Деревяшка стал идти совсем медленно и осторожно. Ваня держался прямо за его спиной и вдруг почувствовал, что радом что-то есть. Он этого не видел, но буквально ощущал всем телом. Проход был, действительно, очень узким и было ощущение по исходящему теплу и запаху, что он находится внутри живого организма. Тепло он чувствовал даже на щеках.

Вряд ли Зоя пользовалась этим путём, когда ходила наружу. А может она в эту сторону и не ходила вовсе.

Деревяшка остановился, чтобы Ваня не шёл дальше по инерции, а потом повернул под углом в девяносто градусов.

Постепенно Ваня стал замечать, что Деревяшка становится всё более беспечным. Он уже шёл быстрее и почти не оглядывался. А через какое-то время перешёл на бег. Ване пришлось сделать то же самое.

Здесь слизняк либо закончился, либо расстояние между его щупальцами было слишком большим, чтобы случайно вляпаться. Но, поскольку Ваня точно ничего не знал, он предпочитал держаться за Деревяшкой шаг в шаг.

Бежать пришлось довольно долго, и Деревяшка очень нервничал. Ваня это видел по его поведению. Интересно было, что заставило его так волноваться? Можно было гадать, предполагая, что произошло с теми, кто пропал вместе с Деревяшкой. А можно было немного подождать и своими глазами увидеть что случилось. А то, что проблемы у кого-то, кто был на поляне вечером, Ваня не сомневался.

Лес закончился выжженной полосой. Она была почти полкилометра в ширину и отсекала тот лес, где был слизняк, от другого леса, более тропического. Растительность там отличалась даже на беглый взгляд. И этот новый лес был уже почти на космодроме.

Хотя, конечно, чётких границ тут не у чего не было. Это всё было территорией космодрома. Но Ваня различил впереди, за этими тропиками, постройки, которые он увидел ещё когда разглядывал космодром в первый раз, с крыши своего ангара.

Выходит, направление было верным, таким, какое он и хотел. Осталось выяснить, что случилось и с кем.

На выгоревшей части леса следов почти не было, поэтому он сразу увидел цепочку женских отпечатков ног, рядом тянулись большие следы длинных, а прямо за женскими, иногда их перекрывая и смазывая шли следы Деревяшки. Это было понять проще всего, потому что было с чем сравнить. Сейчас они добавляли ещё две цепочки, и через эту гарь образовывалась уже натоптанная дорожка.

Несмотря на то, что выгорело тут всё довольно давно, зола под ногами оставалась нетронутой. Только дождь её постепенно вымывал. Поверхность была хоть и бугристой, но однородно чёрной и следы на ней отпечатывались очень хорошо.

Из всего этого можно было сделать вывод, что никакая живность эту полосу не пересекает. По крайней мере, в пределах видимости. За спиной остался слизняк и понятно, почему оттуда никто не приходит. Но почему никто не забредает из яркого тропического леса впереди, было странно. Неужели там нет живности? Если люди туда не заходят, то она должна была размножиться там, в больших количествах. Растительность-то вон как прёт. Или местные правы и на космодроме настолько опасно, что там никто не выживает, даже животные. Может он и зря туда идёт?

Но что заставило туда отправиться Зою, которая сама говорила, что этого делать не стоит? Или она сделала это не по своей воле?

Ваня всё-таки начал гадать, хотя и не собирался этого делать.

С каждым шагом, Ваню начинало всё больше и больше мутить. Сначала он это списал на какое-то своё недомогание, но потом до него вдруг дошло, что это из-за выжженной полосы. Тут что-то было то ли распылено, то ли какое-то магнитное поле присутствовало, то ли ещё что-то, что очень плохо влияло на организм. Захотелось покинуть это место как можно быстрее. Возможно, в этом и был ответ, почему живность не ходит по этой полосе. У животных такое восприятие обычно развито сильнее. Они сразу чувствуют, что что-то не так. Это человеку свойственно не доверять себе и сомневаться в своих ощущениях. Да ещё и мысли, которые создают постоянный информационный шум и не дают работать на полную остальным органам восприятия. И человек начинает прислушиваться к своим ощущениям, только когда ему становится уже очевидно плохо.

Они приблизились к лесу, Ваня облегчённо выдохнул, и Деревяшка быстро повёл его между деревьев, придерживаясь только ему понятной логики. Куда бы он его не вёл, они шли туда не прямо, а зигзагами. Наверное, тут всё тоже было не так просто, и Деревяшка каким-то образом знал о тех местах, в которые забредать не следовало.

Побыв один, Ваня очень явственно почувствовал, как тяжело тут без проводника, который понимает окружающую флору и фауну лучше, чем он. А Деревяшка понимал.

Наконец, они подошли к большой поляне, посреди которой росло очень высокое, разлапистое дерево. Оно стояло строго в центре ровного круга, как будто остальные деревья понимал, что это его территория и на неё «заходить» нельзя. Только мелкая травка шелестела внизу.

Они остановились на самом краю, и деревяшка стал показывать на дерево и что-то хрипло лаять. Потом, видя, что Ваня его не понимает, замычал, видимо, стараясь имитировать человеческую речь.

Ваня понимал, куда он ему показывает, но не понимал, что он должен там увидеть. Ну, дерево как дерево. Да, немного необычное, опутанное то ли верёвками, то ли чем-то похожим на верёвки. В некоторых местах довольно густо.

В тени, под листьями, эти сплетённые верёвки образовывали большие сгустки. Вообще, всё это было похоже на то, что дерево затянуто какой-то зелёной тенётой или паутиной.

Наконец, Ваня увидел, куда ему показывает деревяшка. Там, наверху, среди ветвей, он увидел два кокона, один побольше и один поменьше. Их ещё не полностью оплело, лица были видны, да и другие части тела немного тоже. Но, судя по всему, когда их затянет полностью, было только вопросом времени.

– Как они туда попали? – удивлённо проговорил Ваня.

Деревяшка что-то залаял, выразительно жестикулируя, но Ваня не понимал, что он хочет ему сказать. То ли рассказывает как было дело, то ли призывает к тому, чтобы Ваня выручил из беды женщину с ребёнком. Если, конечно, они ещё живы.

– Ладно, – сказал Ваня и, достав из сумки мачете Риммы, бросил её на землю. Проверил зацепы на руках на всякий случай и только теперь заметил стоящих между деревьями длинных.

Они были в лесу, чуть дальше по краю поляны и тоже внимательно и сосредоточено наблюдали за женщиной с ребёнком. Ваня хотел крикнуть им что-нибудь укоризненное, но потом передумал и просто махнул на них рукой.

– Жаль, что ты мне так и не рассказал, в чём тут дело, – сказал задумчиво Ваня деревяшке, – наверняка не всё так просто и они не сами туда залезли. Вон, даже твои родственнички опасаются выходить на поляну. Но, за неимением времени, будем выяснять на себе, что это за растение такое чудесное. Ну, железка, не подведи! Думаю, тебе придётся тут хорошо поработать, – сказал он, обращаясь к мачете, и крутанул его в руке.

После чего Ваня шагнул на поляну. Деревяшка тут же схватил его за руку. Ваня удивлённо обернулся. Деревяшка обошёл его, сделал вперёд несколько шагов и нагнулся, рассматривая что-то в траве. Ваня осторожно подошёл и встал рядом. В траве лежала зелёная верёвка, похожая на те, что оплетали дерево.

Деревяшка ткнул пальцем в Ванин мачете, после чего посмотрел ему в глаза и, подняв ногу, наступил на эту верёвку. Она тут же взвилась вверх и, хлёстко щёлкнув в воздухе, обвила Деревяшку. Ваня опешил буквально на долю секунды. Он не ожидал такой резкой демонстрации. Но тут же пришёл в себя и рубанул мачете, как и просил Деревяшка, по этой верёвке.

Из неё брызнуло что-то зелёное и она, роняя капли этой «крови» уползла куда-то в траву.

Ваня с Деревяшкой тут же отбежали обратно, под прикрытие деревьев.

После этого инцидента, Ваня понял, что окружающие звуки изменились. Прислушавшись, он разобрал источник шума. Это дерево, стоящее на поляне, возмущённо шелестело листвой. Ему не понравилось, что они отрубили верёвку. И хотя ветер не изменился, по дереву казалось, что он дует очень сильно, так широко раскачивались его ветки.

– Сдаётся мне, что это дерево, вовсе не дерево, а кто-то, кто притворяется деревом, потому что деревьев обычно никто не боится, верно, Деревяшка? – сказал Ваня.

Деревяшка кивнул.

– И, судя по тому, что твои большие и сильные родственники не рискуют с этой штукой связываться, она очень опасна. Но не можем же мы бросить в беде женщину с ребёнком, так ведь? – сказал Ваня и потрепал Деревяшку по голове, – хоть она сама и втянула нас в эту историю, если я правильно понимаю произошедшее.

– Деревяшка опять кивнул.

– Делать нечего. Страшно, но нужно идти. Потому что если они ещё живы, то может быть ненадолго, – Ваня вздохнул, не решаясь сделать первый шаг.

Дерево за это время немного успокоилось и затихло. Ваня уже занёс ногу, чтобы идти, но в голову пришла неожиданная мысль.

– Слушай, Деревяшка, а это не ваш родственник? Вы же тоже под деревья маскируетесь. Может это ваш главный? Папа всего рода? И вы привели нас к нему как обед? – сказал Ваня и внимательно посмотрел на деревяшку.

По большей части Ваня шутил, но когда он произнёс эту мысль вслух, она показалась ему вдруг ужасно реалистичной. Но тут Деревяшка, совершенно неожиданно, отрицательно помотал головой.

Ваня удивлённо приподнял брови. Он не помнил, чтобы Деревяшка раньше выражал отрицание. Кивал, и часто уместно, это да. Но чтобы отрицать что-то… Ваня задумался: этого, правда, не было, или просто он не обращал внимания? Потом спохватился и решительно шагнул на поляну, ругая себя за малодушие. Как будто он специально тянул время и думал о чём-то, лишь бы не идти выручать Зою. А там, глядишь, уже и не нужно будет. Ваня раздражённо сплюнул, поняв, что отчасти это было правдой. А кому приятно увидеть себя с такой стороны?

Внимательно глядя под ноги и обходя замеченные верёвки, Ваня уверенно подходил всё ближе и ближе к дереву. Если оно и было живым, то пока не подавало признаков разумности. Вело себя как обычное дерево… почти. Возможно, оно реагировало только на раздражители. Если наступить на верёвку или вообще отрубить, тогда оно чувствовало. А на человека, просто гуляющего по поляне, могло и не обратить внимания. Если он, конечно, не наступит на его верёвку.

Ваня внимательно смотрел под ноги, но не забывал поглядывать и наверх. Он не собирался карабкаться по стволу, тем более, что и подходящих мест для этого особо не было видно. Он собирался воспользоваться зацепами. Но на них нельзя просто поднятья наверх, нужно было использовать принцип маятника. Вот он и думал, за какую ветку ему зацепиться, а на накую получится заскочить. Цепляться придётся как можно выше.

Прикинув в уме ещё раз траекторию, Ваня прицелился и выстрелил. Попал туда, куда и хотел. После этого он побежал, чтобы набрать инерцию, стягивая тросик в зацеп. Оказавшись в расчётной точке, Ваня прыгнул и полетел над землёй.

Конечно, когда он бежал, то несколько раз наступил на верёвки. Возле дерева они лежали значительно более плотно. Но ни одна из них не смогла за него ухватиться. Парочка чиркнули по спине, причём довольно болезненно, и Ваня подумал, что Деревяшка тоже испытал не лучшие моменты своей жизни, когда его схватила верёвка. Но он пошёл на это, чтобы предупредить Ваню об опасности. Что за чудесное существо? У Вани даже сердце защемило от умиления.

Во время полёта, возникли ассоциации с его первым полётом, когда он влетел в портал, и показалось, что сейчас произойдёт то же самое. Но нет. Портала не было, а была ветка, на которую он хотел попасть, но летел слишком низко. Он чувствовал, что не дотянется… благо, в левой руке было мачете. Пролетая под веткой, он засадил его в неё с размаху. Рывок был сильный, ноги подбросило вверх, но он удержался и повис, одной рукой держась за рукоятку мачете, а второй на тросике зацепа, который больше не смог втягиваться внутрь, потому что он на нём висел.

Ваня подтянулся и забросил одну ногу на ветку, а потом забрался на неё верхом. Только тут он заметил, что дерево возмущено его поведением. Оно негодует гораздо сильнее, чем тогда, когда он отрубил ему верёвку.

Он огляделся. На этой ветке верёвок видно не было, но она вся была, как будто покрыта мхом. Он втянул зацеп, поднапрягся, и не сразу, но всё же вытащил глубоко засевшее в дереве мачете и только потом заметил это.

Сначала он думал, что просто испачкался, но нет. Эта зелёная тенёта незаметно наползала на него и опутывала. Она была не очень прочной, но учитывая скорость, с которой она действовала, ей вполне по силам было лишить его подвижности, если он зазевается.

Но зевать он не собирался. Ваня встал на ветку и стал прокладывать себе маршрут к Зое с ребёнком, задрав голову наверх. Дальше, вопреки его первоначальному плану, лучше было бы попробовать по стволу. Он подошёл к нему и уже хотел взяться руками за выступ зелёной коры, как вдруг осознал, что дерево на него смотрит.

Глаз был прямо перед ним и смотрел ему в лицо. И это была никакая не флора, а самая что ни на есть фауна. Вполне себе животный глаз, чёрный, с маленьким зрачком в середине и тонкой белой окантовкой.

Ваня ошалело смотрел на это глаз, пока тот внезапно не моргнул. Только тогда Ваня пришёл в себя и сказал:

– Может, договоримся?

Глава 7

Услышало его дерево или нет, было неизвестно, но глаз опять моргнул. Ваня почувствовал недоброе и поднял голову наверх. Со всех сторон к нему по веткам ползли зелёные верёвки. Они двигались не так быстро, как те, что в траве, но были тоже достаточно активными.

– Ах ты сволочь недоговороспособная! – вскрикнул Ваня и воткнул мачете Риммы прямо дереву в глаз.

Наверное, дерево закричало. Хотя на крик это было мало похоже, скорее походило на скрип и скрежет. И двигаться дерево начало гораздо сильнее, так, что Ваня даже с трудом смог удержать равновесие. Он посмотрел наверх, туда, где были верёвки. Они замедлились, как будто потеряли цель. Продолжали по инерции ползти по веткам вниз, но уже неуверенно, как будто сомневаясь в правильности своих действий.

– Плохо быть слепым? – усмехнулся Ваня.

Верёвки дернулись и поползли туда, где он стоял.

– Чёрт, у него ещё и уши где-то есть, сказал Ваня и побежал по ветке, подальше от ствола. Там он перепрыгнул на другую ветку и чуть не сорвался. Хотя ветка и была толстой, но дерево ходило ходуном, и удержаться на нём было нелегко. Пришлось использовать зацеп.

Однако Ваня выдал своё местоположение и верёвки вновь устремились к нему. Когда он добежал до ствола по новой ветке, то над ней тоже увидел глаз. Не раздумывая, он вонзил в него мачете.

– Если тут глаз на каждой ветке, то все не повыбиваешь, – пробормотал Ваня, – это я уже не говорю про уши…

Он затаился и старался ничем не выдавать своего присутствия, чтобы верёвки его потеряли. Это помогло, но круг, всё равно, сужался. Теперь они были довольно близко. А он всё ещё на нижних ветках дерева, слишком далеко от Зои с ребёнком.

– Если у тебя есть глаза и уши, может у тебя и мозг есть? – тихонько пробормотал Ваня, внимательно оглядываясь по сторонам, – вопрос только в том, где он? Наверху или внизу? Если судить по мне, да и по другим живым существам, то должен быть наверху. Внизу у меня другие органы…

Ваня задрал голову и стал внимательно смотреть на ствол. Ближе к кроне, было большое утолщение. Когда он смотрел на дерево издалека, казалось что это место просто гуще других заплетено верёвками и тенётой. Но дело было не только в этом. В отличие от обычных деревьев, на этом дереве было именно сильное утолщение ствола в самом верху.

– Надеюсь, что хоть рта у тебя нет! – пробормотал Ваня и стал карабкаться по коре наверх, стараясь делать это как можно быстрее, чтобы верёвки не успели за ним.

Ещё он старался находиться с противоположной стороны от веток, чтобы не попадаться дереву на глаза, в прямом смысле этого слова. Отчасти это помогало. Дерево приблизительно знало где он, но, не видя его глазами, часто ошибалось и верёвки ползли туда, где его уже нет.

Настигли они его где-то на полпути. Чтобы отбиться, Ване опять пришлось встать на ветку, высадив, между делом, глаз над ней, чтобы верёвкам было сложнее его хватать. Но они его уже коснулись, а тактильную информацию дерево воспринимало не хуже чем визуальную. Оказавшись в кольце из верёвок, Ване пришлось изрядно помахать мачете. Били верёвки больно, и иногда им удавалось до него достать. Но схватить не получалось, потому что Ваня как мельница размахивал своим оружием.

Оставаться тут было нельзя. Сюда ползли, похоже, все верёвки этого дерева. Проредив первую волну, Ваня улучил момент и выстрелил прямо перед собой и вверх. Там было много веток, и зацеп должен был найти свою цель. Не дожидаясь результата, Ваня прыгнул, оставаться здесь больше было нельзя.

Сначала ему показалось, что зацеп никуда не воткнулся, и он сейчас упадёт на землю. Но через мгновение струна натянулась и он, пролетев некоторое расстояние, врезался грудью в ветку, попавшуюся на пути. Он вскарабкался на неё, прямо в гуще листвы, и пока верёвки ещё не успели повернуть обратно, собрался было двигаться дальше…

И тут он разглядел листья. Они были как маленькие ротики на тонких веточках.

– О! А вот и рты! Я боялся одного большого и зубастого, а их тут тысячи, но маленьких и, похоже, беззубых.

Те, которым удалось коснуться его тела, стали присасываться к нему и слюнявить какой-то зелёной слизь.

– Меня уже тошнит от зелёного цвета, – сказал Ваня, отряхнул с себя те листья, которые успели присосаться, и выбрался из листьев.

Наметив себе новый маршрут, он, с помощью зацепов, стал пробираться всё выше и выше.

Да, это дерево было совсем другим, по сравнению с гигантскими деревьями в Лесу, где прыгал патруль. Тут зацепы работали хуже. Да и опыта у Вани почти не было. Гораздо лучше он натренировался убивать ими людей. Поэтому при каждом полёте он просто врезался в ветку и потом забирался на неё.

Вскоре всё тело начало болеть от этих ударов, а сам он весь перепачкался в этой зелёной тенёте, включая лицо.

Однако, ему удавалось продвигаться впереди верёвок. То, что они пытались его окружить там, внизу, теперь играло ему на руку. Большая их часть скучковалась там и теперь им пришлось его догонять.

Наконец, он оказался всего в паре веток от утолщения. Верёвки его постепенно настигали, но ещё минутка в запасе у него была, пока они доползут сюда массово. Одиночные попадались, время от времени, но он их тут же обрубал.

– Ну что, дерево! Не ожидало, что я сюда доберусь? – закричал Ваня и побежал к центральному стволу.

В этом месте ветки были тоньше, но глаз возле каждой было больше. И верёвки-то отсюда уползли, но вот мерзкая зелёная тенёта осталась. А ей здесь всё было опутано очень густо. И только стоило к ней прикоснуться, как она начинала тут же медленно, но неотвратимо, переползать и распространяться по одежде и телу.

Ваня махал мачете не переставая, пробираясь через эту тенёту. Лезвие уже практически превратилось в шар из этой зелени, так она густо на него налипла. Но чистить его не было времени.

Оказавшись возле ствола, он увидел, что в этом месте тот весь пористый и через эти поры вылезает множество тоненьких верёвочек. Как верёвочные детки! Когда он оказался рядом, они стали приподниматься и тянуться к нему, но не очень уверенно. Видимо были ещё недостаточно развитыми.

– Похоже, я ошибся, – проговорил Ваня, быстро оглядываясь по сторонам, – если этим местом ты рожаешь, то мозги у тебя, наверное, с противоположной стороны!

Буквально за несколько секунд простоя, тенёта успела его слегка спутать и сковать движения. Она, хотя двигалась медленно, но зато быстро сплеталась с той, в которой был перепачкан Ваня.

Почувствовав, что он лишается подвижности, Ваня чертыхнулся и полез дальше наверх, потому что вниз было некуда, там всё было во «взрослых» верёвках, которые стремительно приближались.

Взобравшись ещё на пару ярусов, он обнаружил ещё одно утолщение на стволе. Тут было гораздо чище, в смысле тенёты, чем внизу и вид на всю поляну открывался довольно неплохой. Да и глаза на этом утолщении были больше, чем все, которые он видел до этого. И прямо напротив него было отверстие, вроде дупла.

– А может, у тебя мозги всё-таки рядом с детородными органами? – усмехнулся Ваня, – сейчас проверим! – он подбежал к этому дуплу и, не раздумывая, полез внутрь, – надеюсь, что я не в рот к тебе лезу, а то это будет, конечно, фантастически глупое поражение!

Это был рот. Но, к счастью, без зубов. Ваня протискивался через какой-то склизкий тоннель, не переставая думать о том, что он ползёт по кишкам прямо дереву в желудок. Когда он из этой кишки вывалился куда-то, то сначала так и показалось.

Место это было не полностью герметичным, сверху были отверстия, через которые проникал свет. Свет тоже, почему-то, был тут зелёным. Ваня упал в липкое желе, само собой, зелёное.

Рядом с ним, было какое-то возвышение, в котором угадывались очертания свиньи. Вроде той, которую он добыл, и которую потом полностью сожрал Деревяшка. Но свинья была тоже, как будто, из желе. Хотя, внутри угадывались очертания скелета.

Ваня почувствовал, что погружается постепенно в массу, которая заполняла тут всё пространство. И ещё он чувствовал, что истерика дерева, которая не прекращалась ни на минуту, достигла своего апогея. Значит, ему это не нравилось! Значит, Ваня оказался тут не в то время и не в том виде, как, например, то, что осталось от свиньи. Ваня не то что был не желейный, у Вани было много железок!

Он посмотрел вниз и через эту массу разглядел какие-то плавные изгибы.

– Это что, мозг что ли? – удивился Ваня, – тебя прямо в мозг кормят?

В душе шевельнулась надежда на спасение, которая постепенно таяла. Ваня направил руку вниз и выстрелил туда из зацепа.

Дерево вздрогнуло.

Даже не так! Ване показалось, что оно подпрыгнуло. Возможно, это была субъективность восприятия, было интересно, как это движение дерева выглядело со стороны.

Ваня начал втягивать зацеп обратно из этой субстанции, но чтобы не терять времени, выстрелил туда же из второго.

Дерево опять «подпрыгнуло».

– Не нравится, когда тебя тыкают в мозг? – оскалившись, сказал Ваня, – привыкай, потому что я отсюда никуда не уйду, пока не нашинкую его меленько-меленько!

И он стал попеременно стрелять вниз из зацепов по мере их готовности. Втягивал тросиком кошку и тут же вновь стрелял. Дерево билось в судорогах и раскачивалось так, что казалось, должно было доставать кроной до земли. Но Ваня этого не видел. Он погрузился уже по пояс в это желе и всё стрелял и стрелял в мозги дерева.

Внизу, под ним, желе стало окрашиваться в зелёный цвет гораздо гуще, как будто из мозга что-то выделялось. То ли кровь дерева, то ли что-то подобное. И желе, в котором стоял Ваня, из-за этого стало размякать и становиться более жидким.

Ваня стал погружаться туда значительно быстрее, и когда опустился по грудь, то почувствовал под ногами что-то более твёрдое. Похоже, он уже стоял на мозге. Но желе, в котором он чуть не утонул, став жиже, начало куда-то вытекать и уровень его стал быстро понижаться.

Казалось, что и дерево уже не так сильно бьётся в конвульсиях. Возможно, оно просто выдохлось, потому что в том, что оно живо, Ваня не сомневался.

Когда жижа почти стекла, Ваня перестал стрелять из зацепов и принялся орудовать мачете. Он встал на колени, и начла загонять его в мозг дерева раз за разом, проворачивая его для пущего эффекта после каждого удара.

– Сдохни, тварь! – орал Ваня, молотя мачете по обнажённому зелёному мозгу, из которого сочилась зелёная кровь, или что там вместо неё у дерева, или у животного претворяющегося деревом, или у гибрида животного и дерева. В общем, кем бы это существо ни было, Ваня не собирался оставлять его в живых. Тем более, что он нашёл его болезненную точку. А может быть, и основную уязвимость.

Что-то происходило с гравитацией. По крайней мере, Ване так сначала показалось. Мир, как будто упал, и он вместе с ним. Он вдруг оказался лежащим на боковой стенке этого большого дупла. Зелёный мозг, который только что был полом, теперь стал стеной. Ваня вскочил на ноги и продолжил его рубить, что есть мочи.

Он не хотел дать дереву времени собратья с силами и что-нибудь предпринять. Нужно было добивать врага, пока он дал слабину.

Ваня рубил и рубил мозги, вырубая из них большие куски, которые падали к его ногам.

Он не ошибся. Дерево было ещё живо. Потому что когда оно, наконец, умерло, он это почувствовал. Всё вокруг как будто сжалось. Раздался скрип, который звучал всё выше и выше, пока не перешёл в визг, а затем, скорее всего, вышел из зоны восприятия человеческого уха. А потом вдруг всё вокруг обмякло и расслабилось.

До этого, как будто, вокруг всё было твёрдым. Теперь же, всё стало мягким. То, на чём стоял Ваня, вдруг продавилось, как мокрый песок под ногами, и ноги стали уходить в него, как будто их замывает туда водой.

Ваня шагнул назад. Ноги опять оказались на поверхности, но тут же начали медленно погружаться. Да и всё вокруг обвисло, обмякло и сложилось. Размер дупла сильно уменьшился и «рот», через который он сюда залез, полностью исчез в складках.

Ваня огляделся, наконец-то опустил мачете и выдохнул.

– Всё! Похоже конец! Надеюсь, Зоя с ребёнком не пострадали при падении, – сказал он.

Он не спеша пошёл по бывшей стене дупла, к бывшему потолку, в котором были отверстия, через которые проникал свет. Теперь потолок тоже стал стеной.

Ваня подошёл к нему и посмотрел в дырку. Сквозь обмякшие ветки и листья ничего видно не было, но, судя по всему, это был самый близкий путь к свободе.

Ваня устало вздохнул и опять занёс мачете.

Потолок оказался твёрже всего остального, что он рубил до этого, но, тем не менее, поддавался Ваниным мощным ударам. Сначала он соединил две близко расположенные дырочки, потом стал прорубать дорожку к третьей, чтобы получился треугольник.

– Если подумать, – бормотал Ваня, – я как будто из чьего-то черепа наружу пытаюсь выбраться.

Когда он прорубил все три грани треугольника между отверстиями, дырка оказалась слишком маленькой для того, чтобы он вылез. Пришлось присоединять ещё одно отверстие.

В получившийся в результате ромб он уже должен был пролезть. Не выпуская мачете из рук, он полез туда, стараясь не пораниться об довольно острые края.

Цепляясь снаружи за всё, что попадётся под руку, он почти смог аккуратно выбраться, но в конце левая рука соскользнула и он, кувыркнувшись через голову, кубарем полетел между мёртвыми теперь ветвями и «листьями» дерева.

Крепко приложившись об землю, Ваня, пошатываясь, встал, по-прежнему не выпуская из рук мачете. И тут он увидел их. Они, наверное, давно за ним наблюдали и ждали, пока он выберется.

Прямо напротив него стояла Зоя и держала на руках Микки. Рядом с ней стоял Деревяшка, а прямо за ними трое длинных. Зоя и Микки были все в зелёной тенёте, которая свисала с них клочьями, как будто её обрывали. Возможно, так оно и было.

Но это Ваня ещё себя не видел. Весь в тенёте, зелёной слизи, крови дерева, он походил на человека только общими очертаниями, потому что всё это налипло на нём толстым слоем. Только лезвие мачете ярко сверкало в падающих на него солнечных лучах.

Зоя медленно поставила ребёнка на землю и шагнула в сторону Вани, потом сделала ещё шаг, а потом побежала и, подпрыгнув, повисла у него на шее.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – шептала она, глотая слёзы, – за нас ещё никто и никогда так не сражался! Никто за всю мою жизнь не потратил столько сил на помощь мне, сколько ты за несколько минут! Мы всё видели! Мы были опутаны, но могли смотреть. Ты наш герой! Я пойду за тобой туда, куда ты скажешь! Сделаю всё, что захочешь! Только прикажи! Ты спас моего ребёнка, я этого никогда не забуду!

Ваня медленно взял её за руки, расцепил их и поставил её на землю.

– Зой, успокойся, – устало сказал он, – я понимаю твои чувства, но ты мне ничего не должна. Конечно, ты пойдёшь со мной, потому что я обещал тебя отсюда вытащить. Но ты мне не рабыня, не служанка, ты свободный человек. Как только мы будем в безопасности, ты сама выберешь, где и как тебе жить. Ещё раз повторяю, ты мне ничего не должна.

– Конечно! – торопливо сказал Зоя, – как скажешь! Твоё слово для меня теперь закон! Прости, что мы сбежали, – она опустила глаза, – я тебе почти поверила, а потом лежала, думала и вдруг испугалась. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Жизнь научила меня не верить людям. Прости!

– Забыл уже, – сказал Ваня и огляделся, ища место, где бы присесть, – хоть дерево и сдохло, но тут всё равно неуютно, так и хочется отсюда уйти.

В это время один из длинных задумчиво протянул руку, отломил небольшую ветку мёртвого дерева, на которой было несколько «листьев», и, засунув её в рот, стал медленно пережёвывать. Внезапно он очень оживился, оторвал ещё одну ветку побольше и, запихав её в рот, что-то начал хрипло лаять с набитым ртом своим друзьям.

Те, выслушав его, тоже начали рвать ветки и активно их поедать. А первый в это время бросился бегать по поляне, высоко подбрасывая ноги и иногда подпрыгивая.

После всего произошедшего, Ваня думал, что его уже ничто удивить не сможет. Но бурное выражение радости от бегающего пятиметрового бревна было удивительным. Он вообще не думал что длинные способны на столь бурное выражение эмоций.

К одному длинному присоединились ещё двое других. Теперь они бегали и прыгали по поляне втроём. К тому же, они начали ещё и покрикивать. Ваня, глядя на них, усмехнулся.

Деревяшка, вдохновлённый примером своих сородичей, тоже отломил веточку и начал жевать. И, как и старшие собратья, пришёл в восторг от вкуса. Он оторвал ещё одну веточку и протянул Ване.

– Ну уж нет, – усмехнулся тот, – пусть я только что плавал в мозгу дерева, но это не значит, что я готов съесть чей-то рот!

Зоя выхватила веточку и, откусив один «лист», начала его интенсивно жевать. Глаза у неё загорелись, она кивнул, глядя Ване в глаза.

– Это действительно очень вкусно! – радостно сказала она.

– В общем, так, – сказал Ваня, – ты обещала делать все, что я скажу, и вот тебе первый приказ: прекращай тащить в рот всё, что ни попадя! Ты же мать! Тебе ещё ребёнка растить!

Они обернулись на Микки, а тот уже сам добрался до веток и радостно жевал одну из них.

– Ладно! – вздохнув, сказал Ваня, – не буду отбиваться от коллектива.

И оторвав один «лист» на веточке, тоже засунул его в рот и стал брезгливо пережёвывать.

– Та свинья нам тоже показалась очень вкусной, – с тревогой сказал он, но рука сама потянулась за новой веткой.

Глава 8

Когда лиана, на которой висела Мина, резко опустилась вниз, она сначала испугалась, что ударится спиной о землю. Падение плашмя с такой высоты не сулило ничего хорошего. Она даже на секунду забыла про «рогатика», но тут же вспомнила, когда падение остановилось недалеко от земли. Она смогла удержаться на лиане и не отпустить руки после рывка.

Не успев сообразить, что ей сейчас нужно делать, она внутренне сжалась и приготовилась к удару. По её мнению рогатый, у которого почему-то сильно испортился характер, должен был напасть на неё без промедления. Однако, удара не последовало.

Мина оглянулась и увидела, что зверь смотрит в сторону. Его что-то отвлекло, и этим нужно было воспользоваться. Мина начала быстро карабкаться по лиане. Рогатик побежал куда-то, куда ей видно не было. Она подумала, что по земле было бы быстрее, но поскольку уже преодолела часть пути, то не стала спрыгивать, а полезла дальше по лиане.

Когда она взобралась на ветку дерева, то рогатого нигде не было видно.

– Куда он делся? – прокричала она Филе, которая осталась на соседнем дереве и сейчас стояла к ней спиной, глядя куда-то в сторону, через ветви дерева.

– Ты не поверишь! – крикнула ей Фила через плечо.

– Ошибаешься! – крикнула Мина, – теперь я уже готова поверить во что угодно!

– Он вошёл в стену! – крикнула Фила.

– Как это? – не поняла Мина.

– Я же говорила, не поверишь! – крикнула Фила, – в стеклянную стену, и теперь он там, как отражение. И там ещё кто-то есть, кто его отвлёк. Этот кто-то похож на Эрика.

– Эрик? – удивилась Мина.

– Я же говорю, похож! Но это не точно, может мне показалось! Но судя по одежде, это один из наших! – прокричала Фила и опять отвернулась, чтобы увидеть, что там происходит.

Мине с её места не было видно эту стену, про которую говорила Фила. Она хотела перебежать обратно, чтобы вместе посмотреть на происходящее там, но подумав, решила, что оно того не стоит. Она ещё толком не отошла от своего падения. Нужно было хотя бы перевести дух.

Возникла небольшая пауза, и Мина всё же уже почти собралась слезть с дерева, чтобы перебраться к Филе, как та крикнула ей:

– Они бегут обратно!

– В смысле? – опять не поняла Мина.

– Трудно объяснить! Эрик, это точно он, бежит… не знаю, как сказать, это нужно видеть! Но рогатый гонится за ним. Они могут сейчас оба оказаться здесь! – прокричала Фила.

Мина решила пока не слезать с дерева и посмотреть чем кончится ситуация.

– Эрик выскочил из стены! – продолжала держать её в курсе Фила, – рогатый тоже показался! Они оба здесь! Зря мы не убежали куда-нибудь, пока была возможность! Теперь поздно! Эрик! – это она уже кричала не Мине, – мы здесь! Лезь на дерево!

Когда Эрик добежал до стеклянной стены, врезаться в неё с разбега у него не получилось. Сработал инстинкт самосохранения, он замедлился и оказавшись вплотную почти остановился. Но рогатый зверь приближался, и он заставил себя попытаться войти в стену. У него это получилось. Это было похоже на вхождение в воду. Но из-за произошедшей заминки, расстояние с преследователем, и без того небольшое, сильно сократилось.

Он сначала, как будто вошёл в воду, а потом, как будто, вынырнул из неё. Переходный период был не больше пары секунд. Вывалившись из стены в зал, где были Мина и Фила, Эрик побежал что есть сил. Потому что теперь инстинкт самосохранения диктовал ему именно это.

Но зверь был уже слишком близко. Он не тормозил перед стеной, поэтому сильно сократил расстояние. Эрику ничего не оставалось, как по совету Филы залезть на дерево. Он успел добежать до ближайшего к нему в последний момент.

Как он вскарабкался наверх, он даже потом не помнил. Веток внизу почти не было. Возможно, он цеплялся за кору. Но это было как в тумане. И только оказавшись на толстой ветке и крепко её обхватив, он, наконец, облегчённо выдохнул.

Дерево вздрогнуло под ударом рогатого зверя, но Эрику показалось, что не слишком сильно, следовательно, он тут в относительной безопасности.

– Эрик, ты как там? – раздался крик Филы.

– Нормально! – крикнул он в ответ, – как Мина?

– С ней всё в порядке, она на соседнем дереве! – крикнула Фила.

Их деревья стояли практически в одну линию, и дерево Филы было посередине. Она могла видеть и Эрика и Мину, если найти удобное место, чтобы листва не мешала. А вот они друг друга видеть не могли.

– Я нормально! – прокричала ему Мина, – ты как здесь очутился? Где остальные?

– Не знаю! – крикнул Эрик, – надеюсь, что выбрались! Я отправился за вами, не дожидаясь пока все соберутся.

– Ты вовремя! – крикнула Фила, – если бы не ты, то рогатый добрался бы до Мины.

– Я как чувствовал, что мне нужно торопиться за вами! – крикнул обрадованный Эрик. Он был счастлив оттого, что опять спас Мину.

– Это рогатое чудовище, спокойно нас везло по коридорам очень долго. Но как оказалось здесь, неожиданно психануло, – крикнула Фила, – мы думали, что он добряк, а оказалось, что не очень!

– Что это за место? – крикнул Эрик.

– Издеваешься? – удивилась Фила, – мы-то откуда знаем? Место как место. Не чуднее, чем всё остальное тут.

– Чуднее! – крикнул Эрик, – тут очень красиво! Даже нереально красиво!

– Но опасно так же, как и везде! А куда ты убегал с рогатым? Я не видела, – крикнула Фила.

– Он не может пролезть в некоторые коридоры. Если добраться до такого, то всё, считай спасены! – крикнул Эрик.

– Ты был в таком коридоре? – крикнула Фила.

– Ну да, – кивнул Эрик.

– А зачем тогда вернулся? – удивилась Фила, – и рогатого с собой привёл обратно.

– Я же вас искал, – удивился Эрик, – как же я мог уйти, если нашёл? А то, что он выберется из коридора, я заранее не знал. Думал, что он там застрял. Если честно, я не был уверен, что в обратную сторону тоже получится пройти. Просто выбора уже не оставалось.

Дерево Эрика сотряс мощный удар. Рогатый долго стоял и прислушивался к их разговору, но ему это, наконец, надоело. Он отошёл назад, разбежался и ударил ещё раз.

– Вы чего там делаете? – услышали они насмешливый голос Мины.

Причём звучал он не оттуда, откуда должен был.

И Фила и Эрик начали озираться и увидели Мину, стоящую на нижнем ярусе опоясывающего весь зал балкона, облокотившись на перила.

– Ты как туда попала? – удивлённо прокричала Фила, – тут же далеко!

– Три дерева, соединённые лианами, потом ещё одна лиана идущая прямо сюда, и вот я тут! – Мина радостно вскинула руки вверх.

Очередной удар сотряс дерево Эрика, и оно издало короткий треск. Это был плохой знак.

– Я тоже туда хочу! – крикнула Фила, – есть идеи, как это устроить?

– Думаю над этим, – прокричала ей Мина.

– Давай, я буду дразнить рогатого, – сказал Эрик, – а ты добежишь до дерева, где была Мина, и повторишь её путь.

– Не стоит, – покачала головой Фила, – под тобой и так уже дерево трещит.

– Эй, здоровяк! – крикнул Эрик рогатому, – когда я его отвлеку, беги! – добавил он уже Филе.

– Я же сказала не надо! – крикнула та возмущённо.

– Не обсуждается! – крикнул Эрик в ответ и свесился вниз, – чудище рогатое, я к тебе обращаюсь, ты меня слышишь?

Рогатый поднял голову наверх, но видимо стоял слишком близко к дереву, и не мог смотреть на Эрика. Тогда он стал пятиться назад, чтобы увидеть крикуна. Отойдя на некоторое расстояние, он вдруг побежал обратно и опять долбанул рогом в дерево.

Эрик, хотя и ожидал удар, но он вышел сильнее предыдущих, да и дерево поддалось в этот раз сильнее, поэтому он не удержался и свалился с ветки. В последний момент он попытался зацепиться рукой, и даже казалось, что это получилось, но пальцы соскользнули и он полетел вниз.

Эрик шлёпнулся прямо на панцирь рогатого. Тот издал возмущённые звуки и начал дёргаться, пытаясь стряхнуть Эрика. Но тот, упёрся руками и ногами в панцирь и старался удержаться. Дёрнувшись несколько раз, рогатый замер. Видимо он перестал понимать, где Эрик. Всё ещё на нём или уже нет. Через панцирь он его не чувствовал, а тот не подавал никаких признаков жизни. Эрик замер, раскорячившись на четыре точки опоры, и старался не шевелиться.

Рогатый попытался оглянуться, но, как и в случае с Миной и Филой, у него это не очень получилось. Потоптавшись ещё немного на месте, он стал вертеть головой, пытаясь понять, куда делась вся добыча. Не испарилась же?

Никто этого не видел, даже Мина, потому что смотрела на то, что происходит с рогатым. Но Фила слезла с дерева, и хотела последовать совету Эрика, чтобы его усилия не оказались напрасными. Однако, оказавшись на земле, она передумала. Всё дело было в том, что она заметила дверь в стене, приблизительно в том месте, где стояла Мина, только внизу, прямо под ней. Дверь была маленькой, точнее обычной, что делало её совершенно непреодолимым препятствием для рогатого. К тому же, она была открыта.

Фила даже побежала туда, но увидев затруднения Эрика, остановилась. Плана никакого не было, но повинуясь внутреннему импульсу, она решила отвлечь рогатого на себя. Расстояние было таким, что она без труда успевала укрыться в дверном проёме, если он бросится за ней.

– Эй, Рогатик! – крикнула она ему и начала размахивать руками.

– Беги! – крикнул ей Эрик с панциря.

Лучше бы он этого не делал. Своим криком он продемонстрировал рогатому своё присутствие, в котором тот уже начала сомневаться. Зверь замычал, бросился бежать, вроде бы в сторону Филы, она побежала к двери, но как оказалось, его целью была не она, а дерево на пути к ней.

Рогатый с разбега неожиданно врезался рогом в дерево. Эрик понял его намерения только в последний момент и не успел ничего предпринять. От удара его бросило вперёд, он пролетел над головой рогатого и врезался в дерево.

Хорошо еще, что попал не головой по стволу, а спиной. От удара дыхание заперлось, перед глазами всё поплыло, и он совершенно потерял ориентацию. Понял только что падает вниз.

Эрик упал прямо на морду рогатому, поперёк, и остался там лежать, потому что рог не давал ему скатиться. Эрик был почти без сознания, и совершенно поплыл и перестал понимать, что происходит и где он. Но, для животного это был акт агрессии. Рогатый посчитал, что на него напали, и яростно замычал и замотал головой. Однако, Эрик лежал на его морде очень плотно.

Рогатый пришёл в крайнюю степень ярости, потому что противник лежал прямо перед его глазами, частично закрывая обзор, а он ничего не мог с ним сделать. Он начал скакать с передних ног на задние и обратно, пытаясь стряхнуть назойливого человека со своей морды, но у него это никак не получалось. От скачков такой огромной и тяжёлой туши, всё вокруг сотрясалось.

Фила понимала, что если он скинет Эрика, то тут же его затопчет. Никаких новых идей, кроме попытки отвлечь рогатого на себя, не появилось. Она начала бегать и кричать, пытаясь привлечь его внимание. Это сработало. Рогатый остановился, глядя на неё поверх лежащего на морде тела, секунду подумал и бросился в атаку, на время забыв про Эрика.

Фила побежала к двери, надеясь укрыться там. Вбежав в дверной проём, она обернулась. Рогатый были близко, он как раз пробегал под балконом, где находилась Мина. В этот момент на него что-то упало. Он даже остановился от неожиданности, хотя и не сразу.

В следующую секунду Фила увидела, что это Мина приземлилась, спрыгнув сверху. А высота там была приличная. Мина быстро подползла к голове рогатого и заглянула ему сверху в глаза.

Рогатый никак не мог понять, почему он никак не может справиться с этими маленькими и тщедушными существами. Это приводило его в состояние бешенства. А тут ещё кто-то сверху на него упал. Перед ним неожиданно появилось перевёрнутое вверх ногами лицо человека, который заглянул ему в глаза, потом занёс руку и один глаз пронзила острая боль, после чего он перестал видеть. Рогатый взревел, но рука тут же взлетела над вторым глазом и вонзилась в него. Свет для рогатого померк.

Зверь просто обезумели и ослеплённый стал метаться из стороны в сторону, не понимая что происходит. В какой-то момент он врезался рогом в стену. Мина решила, что это лучший момент, который может и не повториться. Почувствовал рогом стену, он, скорее всего, бросится в обратную сторону. Поэтому она обхватила Эрика и, рванув его на себя, вместе с ним скатилась с морды существа.

В какой-то момент ей показалось, что зверь их растопчет, но нет. Первый расчёт оказался верным, он отскочил от препятствия и бросился в другую сторону. Но он всё равно был рядом и пол сотрясался под его скачками так, что они подпрыгивали.

Мина обхватила Эрика под мышки, чтобы оттащить его к той двери, где была Фила, которая уже бежала к ним на помощь.

Эрик был в сознании, но плохо понимал что происходит. Ему опять крепко досталось.

Рогатый забыл про людей, он бесновался от того что ослеп и ничего не мог с этим поделать. Лучше было не оказываться рядом с ним, но он никуда не уходил, а носился и ревел поблизости. Нужно было убираться в укрытие как можно скорее.

Подоспевшая Фила подхватила Эрика под одну руку, Мина под другую и вдвоём они потащили его гораздо быстрее. Эрик тоже пытался перебирать ногами, но у него почти не получалось, да ему никто и не давал такой возможности.

Они успели добраться до двери в целости и сохранности. Пробежав внутрь метров на десять, они просто рухнули на пол все втроём. Мина схватилась за ногу и покатилась по полу, стиснув зубы. Но стон сквозь них всё равно прорвался.

– Что такое? – подскочила Фила.

– Неудачно приземлилась, – так же, сквозь зубы, прошептала Мина и опять застонала.

– А как же ты бежала, да ещё и Эрика тащила с такой ногой? – поразилась Фила.

– Жить захочешь, побежишь! – процедила Мина и закрыла глаза, всё так же держать за ногу.

– Дай посмотрю! – сказала Фила и на четвереньках подползла к Мине.

Мина посмотрела на неё, замутненным от боли взглядом и, приняв решение, убрала свои руки от ноги, но тут же пальцы одной засунула в рот и, закусив их, застонала.

Фила взяла её ногу, и Мина, откинувшись назад, закричала, продолжая закусывать пальцы до крови.

– Господи! – Фила постаралась аккуратно потрогать ногу, но ей этого хватило, чтобы всё понять. Опыт работы с травмами у неё был большой, при их-то виде деятельности, – девочка, моя! Дело плохо! Ты сломала ногу, причём сильно, скорее всего, в нескольких местах! Боюсь, что ты уже никогда не сможешь ходить как раньше, по крайней мере, без серьёзной квалифицированной помощи, которую мы тут тебе окать не сможем. Я даже не знаю, что делать! Наверное, стоит зафиксировать ступню.

Мина кивнула, продолжая стонать! Фила разорвала на себе халат и, располосовав его на ленты, начала аккуратно обматывать изуродованную падением ступню. Она вообще не могла понять, как Мина бежала и тащила Эрика с такой ногой. Но то, что она его спасла, это был факт.

Эрик отключился и теперь лежал, ровно дыша во сне. Мина долго стонала, но потом тоже затихла и Фила очень надеялась, что она уснула. Зверь продолжал реветь и бесноваться снаружи, но она к этим звукам уже даже привыкла. Чтобы не терять зря времени, Фила решила оглядеться. Она пошла дальше по коридору, заглядывая во все двери. В первых нескольких комнатах, всё так же покрытые мхом и вьюнками с цветами, были угадываемые приборы для уборки помещений. Вне всяких сомнений, это был хозяйственный блок, где хранили уборочный инвентарь. Тут в основном были роботы. Не очень громоздкие, чтобы могли убираться, не мешая людям, но зато в большом количестве. Дальше угадывался склад с бытовой химией, а потом комната отдыха для персонала. И всё, больше ничего не было, это был тупик! Этот хозблок не имел другого выхода.

– Проклятье! – в сердцах сказала Фила.

Она вернулась к Мине и Эрику, посидела немного рядом и, рассудив, что сейчас им помочь ничем не сможет, тоже решила немного вздремнуть, потому что от всего этого она смертельно устала.

Фила легла на покрытый мягким мхом пол коридора и закрыла глаза. Завывания рогатого ничуть не помешали ей уснуть. Она провалилась в сон, буквально через несколько секунд.

А наполненный отчаянием рёв существа, ещё долго разносился по огромному залу подземной лаборатории.

Глава 9

Когда Мина проснулась, то сразу же подумала про изуродованную ногу. Хотелось схватиться за неё, потрогать, понять насколько всё серьёзно, но она удержалась и не стала этого делать, чтобы не вызвать приступ боли. Она слишком хорошо помнила, какая адская боль была перед тем, как она уснула.

Что было странно, сейчас она вообще не чувствовала ногу. Никакого дискомфорта и уж тем более болезненных ощущений. Чтобы не спугнуть это состояние покоя, она лежала и боялась даже пошевелиться.

Однако, так она выдержала недолго и всё-таки слегка пошевелила ногой. Та, как ей показалось, отреагировала на команду самым обычным образом. Мина пошевелила сильнее… всё было в порядке! Она резко села и посмотрела на свою забинтованную ступню. На вид всё было хорошо. Хотя, как это определить? Но опухоли не было, а ведь должна была бы быть.

Мина осторожно подтянула ногу и стала медленно разматывать бинты, которые нарвала из халата Фила.

– Стой! Что ты делаешь? Зачем? – с тревогой сонно зашептала Фила, проснувшись от шороха.

– Что-то странное происходит, – сказала Мина и продолжила разматывать бинты.

– Вы чего шепчетесь? – спросил Эрик, который проснулся от их разговора.

– Тебя не хотели будить, – сказала Фила, – как ты?

– Да вроде бы ничего! – удивлённо сказал Эрик, – я плохо помню, чем всё закончилось, всё как в тумане. Помню, что стоял на панцире этого рогатого, а потом… дымка какая-то… что-то происходило, но как будто не со мной.

– Мина тебя спасла, – сказала Фила, – она сверху спрыгнула на рогатого и выколола ему глаза. Гениальное решение! Правда, ногу себе сильно повредила.

– Ты либо ошиблась, либо я чудесным образом выздоровела, – сказала Мина, которая закончила разбинтовывать ногу и теперь, вытянув её перед собой, крутила ступнёй и шевелила пальцами.

– Нет, ошибиться я не могла! – сказала Фила, – сон, конечно, лечит, но не до такой же степени! Я не знаю сколько мы проспали, но явно не достаточно для сращивания сложного перелома… хотя, как знать…

– Но, если я так сильно ударился вчера, что ничего не помню, то это тоже не должно было пройти так быстро и бесследно. Однако, я чувствую себя почти отлично! – сказал Эрик, – и если бы с одним такое случилось, можно было бы сваливать на то, что кто-то ошибся. Но если мы оба чудесным образом выздоровели, то, скорее всего, дело в другом. Может это место такое, где всё проходит? Или мох так на нас влияет, на котором мы спали?

– Да уж, – кивнула Фила, – наконец, хоть что-то хорошее от этого места получили, а то одни потери были до этого. Кстати, покажи спину, где тебя птицы изранили, посмотрим, как на это повлияло.

Эрик спустил халат с плеч и повернулся к девочкам спиной.

– Нет, шрамы на месте. Затянулись уже хорошо, но, похоже, что не только что. Они тебя беспокоили в последнее время? – спросила Фила.

– Нет, – отрицательно покачал головой Эрик, – я про них вообще забыл. Наверное, это средство, которым меня намазали, хорошо помогло. Но это было не так быстро, как сейчас!

Мина осторожно встала и попрыгала на месте. Никаких следов травмы не было и в помине. Она пошла к двери, чтобы посмотреть что происходит снаружи.

– А чем она его ослепила? – спросил Эрик у Филы.

– Не знаю, у неё спроси. Нашла какую-то штуку более-менее острую и выколола ему глаза. Так что, ты ей теперь должен… ну или вы в расчёте, ведь ты тоже её спас… – сказала Фила.

Мина вернулась обратно.

– Уходить надо будет другим путём, пойду, посмотрю, что там дальше по коридору, – сказала она.

– Там тупик, другого выхода нет, – сказала Фила, – я вчера всё осмотрела тут.

– Тогда у нас проблемы, – сказала Мина.

– Какие? – с тревогой спросил Эрик.

– Рогатый знает что мы здесь и караулит нас у входа. Но главное, с глазами у него всё в порядке! Хуже того, мне кажется, что он помнит нас в лицо и прощать не собирается. Когда он меня увидел, клянусь, было полное ощущение, что узнал! – сказала Мина.

– Похоже, чудодейственное исцеление произошло не только с вами, – задумчиво проговорила Фила.

Снаружи раздался рёв рогатого, он, как будто требовал, что они вышли держать ответ за свои действия.

Марго сначала старалась нигде не задерживаться. Догнать своих было основной задачей. Но фора у них получилась очень большая. Пока она с трудом добралась до лестницы, их уже и след простыл.

Больше всего времени, конечно, занял заплыв. Заплыв, через обилие плавающих в воде трупов. Она не знала что тут случилось, её ли люди это устроили или это произошло само по себе, но обилие мертвецов в воде поражало. Иногда ей приходилось, буквально, проталкиваться через них. Учитывая практически полную темноту, ощущения были ещё те!

Марго просто старалась не думать, что эти тела в очередной раз могут ожить, схватить её, утопить или что там они ещё собирались сделать, если бы настигли, пока были «живы»…

Когда она наткнулась на очередную кучу плавающих трупов, сбившихся вместе, её неожиданно посетила интересная мысль. Практически на ощупь, потому что света было катастрофически мало, она отделила пару женских тел и, держа их за волосы, начала буксировать к ближайшему торчащему из воды возвышению.

Там она их обследовала и осталась удовлетворена. Она не ошиблась при выборе тел, обе женщины по комплекции были с ней приблизительно похожи. Возиться с телами было темно и неудобно, потому что всё приходилось делать в воде. За возвышение можно было только держаться, потому что это была какая-то спутанная решётка из проводов. Если бы можно было выбраться на какую-нибудь поверхность…

Марго не стала мучиться выбором, стянула с женщин всю одежду, что оказалось непросто, а так же, что её особенно порадовало – обувь! Провозилась она долго. В процессе раздевания, она повесила все вещи на решётку, а когда закончила, связала их в тугой узел и решила разбираться уже на суше и на свету, что ей подойдёт, а что нет.

– Спасибо вам, девочки! – сказала Марго, оттолкнула теперь голые тела в сторону и продолжила свой путь к лестнице и заветной ярко сияющей двери наверху.

Плыть с узлом вещей было очень неудобно. Но она готова была перетерпеть это временное неудобство, чтобы потом ей стало удобно. А то босиком и то голой, то почти голой, ей бегать уже надоело, впрочем, как и всем остальным. Хотелось почувствовать на себе приятную тяжесть вещей… пусть и снятых с трупов. Тут уж не до жиру!

Поскольку плыть так было тяжело, она стала выискивать всякие торчащие из воды штуки, будь то шпили, антенны и тому подобная дребедень, и перемещаться от одного к другому, делая возле них остановки.

Мокрый тюк с вещами, видимо сначала был с воздухом внутри, который туда попал, пока Марго его формировала. И хотя мокрая ткань его удерживала и не давала быстро выйти, однако он всё равно постепенно улетучивался и тюк притапливался всё больше и больше, пока, наконец, не стал пытаться затонуть.

Марго пришлось во время очередной остановки его пересобрать, и в этот раз она уже специально старалась оставлять воздушные пузыри внутри вещей. Потому что если одежда утонет, то получится, что она зря мучилась с ней столько времени. Да и не хотелось упустить столь ценный ресурс. Она уже рассчитывала на эти вещи и представляла, как ей все будут завидовать, когда она их догонит. В том, что её друзья не догадались приодеться с покойников, она была почему-то уверена. Ей и самой эта мысль не сразу пришла в голову. К тому же, на это не всякий пойдёт. Нужно преодолеть некий внутренний барьер. Но, когда приходится выживать, барьеров становится всё меньше и меньше.

И даже с собранным заново тюком вещей Марго изрядно намучилась. Она так устала, что решила не спешить догонять своих. Для начала, если в коридоре всё спокойно, она хотела разложить все вещи, слегка их просушить, а так же отдохнуть и восстановиться после этого изнурительного заплыва. Возможно, даже вздремнуть. Сколько времени у неё занял путь к лестнице, она не знала, но ей казалось, что целую вечность. Часом больше, часом меньше, роли уже не играло. Её друзья всё равно успели за это время уйти далеко. А сил их догонять, у неё просто не было.

Она потащила мокрый тюк наверх по лестнице. Хотя, это была всего-навсего одежда двух женщин, весила она мокрой, как будто тонну. Или просто Марго совершенно выбилась из сил.

Взобравшись на верхнюю площадку, с которой они сюда пришли, она села на пол и, развязав тюк, стала методично отжимать вещи и развешивать их на перилах. Вывесив всё, она с сожалением посмотрела на эти мокрые тряпки. Очень хотелось что-нибудь на себя надеть. Но находиться в мокром, тоже не очень большое удовольствие.

«Ну, ничего! – решила она, – посплю так, вещи подсохнут немного, тогда и оденусь».

Лежать на металлическом полу балкона было не очень удобно. Она попробовала, но поворочавшись немного, решила перебраться в коридор. Там пол был не таким жёстким, а у неё и так по-прежнему болело всё тело. Уснула она почти мгновенно.

Марго проснулась от того, что ей показалось, будто она движется. Сквозь сон она подумала, что этого не может быть, но всё же…

Она резко села и сон как рукой сняло. Но тут же выдохнула – показалось. И тут же вдохнула и задержала дыхание от возмущения – двери не было! Не было двери на балкон, где она оставила всю одежду! В следующую секунду она осознала, что на самом деле движется. Сначала ей показалось, что движется весь коридор, но нет. Двигался только пол, стены были на месте. Она вскочила и побежала в обратном движению направлении, в надежде добраться до двери, но тут же бросила это дело и остановилась. Сколько уже она едет на подвижном полу? Может быть давно. Да и скорость приличная! А дверь не видно даже вдалеке.

– Это просто издевательство какое-то! – пробормотала она себе под нос, – не может это всё быть случайностью или совпадением, и, подняв взгляд наверх, она потрясла кулаком, кому-то невидимому и громко прокричала, – ну я до тебя доберусь, вырву руки из туловища, посмотрим, как ты запоёшь!

Больше всего было обидно, не то, что одежда пропала, а то, что она с ней столько мучилась и всё напрасно.

Марго села на пол, скрестив ноги, и стала ждать, куда же доставит её этот коридор.

Дракон стремительно нёсся вниз, в кромешный мрак, вытянувшись в струну. У Лианы внутри всё сжалось, ей казалось, что сейчас они достигнут дна и врежутся в него со всей скорости. Но дна всё не было и не было. Эта шахта была, поистине, бездонной.

Лиана плотно обхватывала ногами шею дракона, руки запустила ему в перья и до боли в костяшках их сжала. Встречный ветер был таким сильным, что было даже трудно дышать.

Наконец, дракон расправил крылья и, резко изменив траекторию движения, влетел в боковой тоннель, такой же огромный, как и шахта, по которой они летели вниз. Но здесь, в отличие от вертикального ствола тоннеля, было светло. По сводам фрагментарно рос знакомый грибок, который вполне сносно освещал пространство.