Kitobni o'qish: «Алина. Поворот Судьбы»

ПРОЛОГ

Теплая крымская ночь принесла с собой легкую прохладу после жаркого дня.

Ялтинский пляж в этот поздний час был пуст. У самой кромки воды на камешках лежали две стопки одежды: мужской и женской. Вдали горели огни курортного города, извивающегося побережья. Ласковые волны моря накатывались о берег, с шипением уползая обратно, оставляя таящую легкую пену.

В море, недалеко от берега в воде виднелось две фигуры. Парень и девушка плыли вместе бок о бок, о чем-то возбужденно споря. Вышедший в этот момент из-за туч на мгновение яркий месяц осветил их. Это была очень красивая блондинка с длинными волосами и красивый парень брюнет со статной спортивной фигурой. Судя по всему, девушка явно старалась избавиться от своего собеседника.

– Нет, Сергей! И ничего не объясняй! – возмущенно воскликнула она и устремилась вперед, к берегу, яростно гребя воду руками – Между нами все кончено! Забудь.

Парень, плывший за ней следом, пытался ее успокоить:

– Яна! Ну как же так-то? Это ж ерунда какая-то! Почему мы должны расстаться? Что еще за выдумки?

Он подгреб сильнее и поравнялся с блондинкой.

– Объясни, пожалуйста, что случилось?

– Хорошо! Откуда у тебя пистолет?

– Какой пистолет?

– Что я нашла у нас в номере!

– Ты рылась в моих вещах?

– Да. Мне пришлось искать свою зубную щетку, и я случайно наткнулась на оружие в сумке.

Спутник девушки озадаченно замолчал, затем выдавил из себя:

– Я секретный агент, работающий на страну.

– Врешь! Ты – бандит, а возможно и убийца! Милиция разберется.

Тень пробежала по лицу парня, но девица этого не заметила.

– Что у тебя там за фотография, какой-то девки? Молчишь? Убирайся! И кольцо свое забери! Видеть тебя не желаю больше.

С этими словами белокурая красавица сорвала у себя с пальца золотое колечко, явно ей подаренное ее спутником, и в приступе злости, зашвырнула его подальше. Кольцо изящной гравировки с легким плеском шлепнулось в воду перед носом парня и ушло на дно. Девушка развернулась и поплыла к берегу, оставив парня одного. Тот не пытался ее нагнать. Молодой человек махнул рукой и поглядел в небо, провожая взглядом скрывшийся за тучей месяц.

Часть первая
АИСТ НАД ГОРОДОМ

Глава 1

Белый аист высоко парил, раскинув горделиво свои большие сильные крылья в прозрачной синеве безоблачного неба. Он летел над крышами домов старого города, возвращаясь, домой.

Мягкими, точными движениями кисточка в руках девушки плавно дорисовывала картину на белом листе ватмана, закрепленного на деревянном мольберте. Легкие линии как по волшебству складывались в контур, превращаясь в часть рисунка, дополняя изображение. У молодой художницы определенно был талант к рисованию. На вид ей было лет девятнадцать – двадцать. Это была изящная стройная брюнетка, чуть выше среднего роста. Длинные волосы локонами ниспадали ей на плечи, красиво обрамляя тонкие черты лица. На лице ярко выделялись черные, чуть раскосые, подтянутые к вискам глаза и губы кораллового цвета. Одета была художница в розовую блузку с открытыми плечами и черные джинсы. Несмотря на столь юный возраст, девушка уже имела богатый опыт, представив десяток своих работ на открывшейся недавно выставке в центре Москвы. В создании и организации ей помог ее влиятельный отец, Тимур Чингизович Джалиев. По национальности, татарин, и считался уважаемым человеком в Москве. Он был нефтяным магнатом. Имел на Рублевке трехэтажный роскошный особняк (в котором же и проживал с дочерью), искусственный водоем, а также парк, обсаженный столетними дубами, кленами и кедрами. Участок принадлежащей ему земли был внушительных размеров, огороженный высочайшим забором из красного кирпича. На подъездных воротах всегда дежурил бывший спецназовец Сергей. Особняк стоял на холмистой местности, с которой открывался красивый вид на Москву-реку. Алина жила вдвоем с отцом. Мама Галина Васильевна по национальности была украинкой, уроженкой полтавской области села Куликово. Когда Алине было десять лет, она умерла от рака. Девушка очень часто вспоминала свое детство, как они всей семьей приезжали на Украину, к родителям матери. Дед и бабушка баловали ее. Бабушка Леся всегда пекла вкусные пирожки и знала много интересных сказок. Рассказывала о жизни и быте украинского народа. Дед Василь же, мастерил для Алины всякие свистульки и стругал забавные деревянные фигурки, размалевывая их яркими красками. Он часто водил девочку на край села, где сохранились старинные домики – Мазанки. Или, как их еще называли в народе по-украински, хаты. Стены, их когда-то возводились из глины и белились, а крыши крылись соломой. В них давно никто не жил, и они стояли как часть истории. Зато их облюбовали аисты. Красивые белые птицы часто устраивали на крышах мазанок свои большие гнезда для вывода потомства. Алине с детства очень нравилось наблюдать за ними.

Вскоре, умерли дедушка и бабушка Алины. Все в один год. Первым ушел дед. У него случился инфаркт, который он стойко перенес, и почти было оправился, но последующий внезапный инсульт он уже не вынес. За ним ушла бабушка, не вынесшая горечи утраты. Мама их пережила ненадолго. Отец был сам не свой от горя, ибо мать Алины он очень сильно любил. Они с ней прожили двадцать лет вместе. Когда-то, будучи студентом, отец колесил по свету в поисках заработка. Так случилось, что его занесло в одно украинское село, и он попросился переночевать в одном доме. Там они с мамой и познакомились. Любовь нагрянула внезапно и сразила обоих. В ту же ночь, они, сговорившись, бежали вместе из отчего дома и уехали в Крым, к родителям Тимура и там сочетались браком. Позже они сообщили родителям Гали об этом своем решении, дабы те не волновались. Практически, молодой парень выкрал себе девушку невесту. Спустя время, отец Алины уехал в Западную Сибирь попытать счастья. Там он позже узнал, что у него родилась прелестная дочурка. Через год, он обнаружил на приобретенном участке нефть. Вернувшись богатым человеком, через три года они перебрались жить в Москву. Точнее, переехали в западный административный округ, в Подмосковье. Приобрели на Рублевке, близ деревни Жуковка в Одинцовском районе недвижимость, в виде роскошного особняка с отдельным домом для гостей, с парком и прудом. Здесь девчушка и выросла. Рублевкой называлась местность, объединяющая два десятка деревень и поселков. Из города сюда вело Рублево-Успенское шоссе, по обе стороны которого расселились миллионеры и бизнесмены, криминальные авторитеты, министры и адвокаты, а также знаменитые артисты, чиновники и звезды шоу бизнеса. Все те, кто вращался в свете. Простым смертным здешние дворцы и земли были не по карману. Раньше тут селилась государственная советская элита, строившая себе здесь дачи. Теперь все разрослось и застроилось всякого рода коттеджами и особняками. Находилась Рублевка посреди лесного массива. Здесь была первозданная не тронутая природа, да имелся чистый воздух, в отличие от загрязненной и загазованной Москвы. Так и жили здесь отец с дочерью. После смерти матери, они с отцом больше в Украину не приезжали, и она очень скучала по необъятным красотам украинских полей и полтавских лесов.

Рисовать девочка начала с шести лет. Талант проявился рано. Позже, она окончила художественную школу со знаками отличия. Писала картины на разную тематику. В основном, это были пейзажи. Сейчас, стоя перед окном в своей уютной комнате на третьем этаже, Алина дорисовывала свою новую работу «Аист над городом». Осмотрев картину еще раз, и добавив несколько мазков, девушка отложила кисть в сторону. Творение было завершено. Она хотела сделать мини серию, историю, состоящую из двух картин. Как гордая птица летит на родину к себе домой, преодолевая все тяготы пути, и, наконец, возвращаясь, обретает свой дом, свое счастье.

Девушка выглянула в окно. Был конец августа, и вокруг краски быстро пронесшегося лета начали понемногу угасать. В парке на деревьях, кое-где уже начинали незаметно желтеть листья. Чувствовалось, что неумолимо приближается беспощадная Осень. Погожая солнечная погода стояла теперь в основном до обеда. По утрам уже ощущалось похолодание, и роса становилась холодной. Как правило, во второй половине дня, следовало ожидать дождя. Некоторые птицы уже начали покидать свои родные края, улетая на зимовку в жаркие страны.

Алина вышла из комнаты и спустилась по широкой мраморной лестнице на первый этаж в гостиную. На втором этаже располагались спальня отца, с кабинетом, и бильярдной, где он любить покатать в одиночестве шары, когда не был занят делами. Рядом с роскошной гостиной располагалась удобная кухня, а также большой бассейн с ванной комнатой и туалетом. Девушка прошла через холл и вышла на улицу. Солнце ласково пригревало, лаская все вокруг своим теплом. Алина прошла по дорожке и перешла через небольшой мосток на другую сторону пруда, где располагался парк для отдыха со скамеечками возле воды. Она прихватила с собой книгу, чтобы немного отвлечься от грустных мыслей, которые постоянно возникали в ее хорошенькой головке. Девушка присела на одну из скамеек и раскрыла новый роман, который ей недавно подарила Лариса, ее единственная подруга. Близких друзей у Алины больше не было, по большей части, все приятели и сокурсники. Вместе с Ларой они учились на юридическом, первом курсе, где и познакомились. По окончании учебы Аля мечтала стать хорошим и известным адвокатом, прославившись на всю страну. Самое интересное, что обе девушки внешне были очень похожи одна на другую, как две сестры, и их иногда путали. Ради прикола они сделали одинаковые стрижки. Один раз, они купили вместе в одном престижном элитном магазине одинаковые наряды и поменялись местами в университете, подшутив, таким образом, над окружающими. Папа Ларисы был тоже не из бедных. Он был банкиром, имеющим свой солидный банк в центре Москвы. В отличие от отца Алины, он был русским по национальности. После того, как их дочки стали крепко дружить, само собой, вполне естественно, родители стали тоже чаще встречаться. Они познакомились поближе и стали приглашать друг друга к себе в гости по очереди, с ответным визитом. Между ними также завязалась дружба.

Алина любила читать исторические приключенческие романы. Книга итальянского писателя Рафаэля Сабатини» Одиссея капитана Блада» очень ей нравилась. Приключения благородного пирата увлекли ее. Она, не отрываясь, проглотила почти половину книги с большим удовольствием. Просидев так несколько часов, забыв обо всем на свете, она отвлеклась лишь тогда, когда солнце стало сильно припекать. Девушка встала со скамейки и потянулась. Достав мобильный телефон, она взглянула на время. Время было обеденное. Она вернулась обратно в дом тем же путем, как и пришла, через холл. Миновав гостиную, Алина, переодевшись в купальник, решила перед обедом поплавать в бассейне. Разбежавшись, девушка «бомбочкой» прыгнула в голубоватую с подсветкой воду. Погрузившись, она проплыла под водой несколько метров и вынырнула на другой стороне, отфыркиваясь и мотая головой. Поднявшись по лесенке, она прошлепала босиком в душевую кабинку, где приняла контрастный душ, после чего вытерлась полотенцем. Высушив волосы и уложив их, девушка направилась на кухню, где отобедала в одиночестве, включив плазменный телевизор. Отец отсутствовал, видно, опять был занят своими делами. Вернувшись вскоре к себе в комнату, на третий этаж, молодая художница приступила снова к своей работе.

Алина развела краски и принялась писать вторую картину «Аист на крыше». Для начала, она набросала графитным карандашом свободный эскиз будущего творения. Получился дом-мазанка, на соломенной крыше коего в свитом из веток деревьев гнезде, сидели три аистенка. Родители их стояли по бокам, склонив к ним свои головы. У птенцов были приоткрыты клювы, и было видно, что эти создания радовались жизни, еще не познав ее самой сути. Аиста на украинском языке называли Лелека, (звучало через Э) или Чорногуз. Из-за того, что перья белого аиста на концах были черные. Когда он их складывал, создавалось впечатление, что задняя часть у птицы вся черная.

Художница добавила на рисунке тын, (плетеный забор из веток), огораживающий домик, проселочную дорогу, уводящую в даль широкую, да позади хатынки бескрайнее пшеничное поле, простирающееся до самого горизонта.

Когда эскиз был готов, Алина вооружилась ластиком и кистью с палитрой, превращая старательно легкий набросок в красочную живописную картину. Трудилась она увлеченно, и отвлеклась только, когда зазвонил телефон. Она отложила кисть в сторону и взяла мобильный. Звонил ее отец.

– Здравствуй, дочь! – проговорил он глубоким, веселым голосом. – Как ты там, без меня? Не скучаешь?

– Нет, папуль, не скучаю, к сожалению, – ответила Алина. – Ты же знаешь, я с головой погружаюсь в работу, и время пролетает быстро.

– Знаю, знаю, дочка! – сказал отец. – Попробую угадать: ты опять рисовала произведение.

Дочь поджала важно губы (хорошо, отец не видит, засмеялся бы) и торжественно произнесла:

– Да! И даже не одно. Сейчас работаю над второй картиной. Хочу к вечеру успеть, остался где-то час работы. Думаю завезти обе работы в галерею, на выставку. Должна успеть.

– Ну-ну. Желаю тебе удачи от всего сердца. Ты у меня умница, дочь, – ответил отец.

– Слушай, тут такое дело, я чего звоню-то, – проговорил он, – Я на несколько дней должен уехать по делам, так что, побудь еще немного одна, ладно? Вернусь, вместе с тобой съездим куда-нибудь, отдохнем. В аквапарк, например.

– Конечно, я согласна, папка. Я тебя очень люблю, – сказала Алина.

– Я тоже тебя люблю, моя малышка. Будь умницей! Не скучай. До связи. Целую, – ответил на другом конце беспроводной сотовой связи Тимур Чингизович и отключился. Девушка положила мобильник и взялась вновь за прерванную работу.

К пяти вечера, как и планировала, она придирчиво оглядела свое произведение и осталась довольна творением. Алина заранее уже представляла себе, как обе картины будут красоваться в самом центре выставки, на видном месте, и ценители искусства будут толпиться вокруг них, лицезрея.

Художница дала картинам время просохнуть, переоделась в приличный деловой костюмчик, свернула бумагу и убрала в тубус. На ее выставке были свободные рамки, в запасе. Так что она спокойно может их применить на месте. Алина закинула тубус через плечо, взяла ключи от своей любимой машины Peugeot 207 красного цвета, и, выйдя из дома, направилась в гараж.

Глава 2

Лариса сидела дома одна и скучала перед телевизором. Смотреть было абсолютно нечего, шла какая-то дребедень. Пощелкав пультом по каналам, так и не найдя ничего интересного, она с раздражением выключила телек. Сегодня было воскресение, выходной день. Девушка тут вспомнила про свою лучшую подругу.

«Интересно», – подумала Лариса, – «Как там сейчас Алинка? Закончила свои картины, или еще рисует?»

На днях, в универе, Аля как-то обмолвилась, что собиралась написать две картины для своей выставки, которую спонсировал ее отец.

Тяги к рисованию, как у подружки, у Лары не было, зато она с удовольствием занималась спортом, тренировалась по стрельбе в тире. Любимым ее времяпрепровождением был теннис. Она жила вместе с родителями на Рублевке в элитном районе, в двухэтажном особняке. Папа был банкир и имел свой банк, где и был президентом. Мама ездила постоянно по курортам, летала заграницу в Европу и Америку, ходила по элитным престижным магазинам, дабы не сидеть дома. В итоге получалось, что Лариса была предоставлена сама себе. Правда, клеился к ней один молодой человек, набивался в женихи. Он работал в банке отца, Владимира Николаевича и был его правой рукой. Звали его Виктор. Ему было тридцать лет. Практически, он вел все важные операции на должности вице-премьера. Внешне привлекательный, высокий, спортивного вида голубоглазый блондин. Виктор был старше Ларисы на десять лет.

Они познакомились на юбилее банка, когда в честь знаменательного события, на двадцать пять лет было устроено пиршество. Их познакомил, представив друг другу отец. Все никак не мог нахвалиться талантом своего помощника. Тогда слетелась половина города. Все высокопоставленные чины и влиятельные люди. Лариса сидела за роскошным столом, рядом с отцом, когда к ней подошел молодой человек и пригласил на танец. Было сразу видно, что он запал на нее. Сама Лариса никак не проявляла к нему никаких чувств. Он ей был просто симпатичен. Она видела, как большинство ее сверстниц заигрывали с ним, кокетливо улыбаясь и заливаясь неискренним смехом на его шутки. Видно, мечтали урвать себе такого завидного жениха. Виктор был общителен, и в его окружении постоянно травились байки и анекдоты. Видя, как молодые женщины ищут его внимания, Лара подумала о нем, что он ловелас, мачо, и охладела к нему, было, заинтересовавшись. Она не хотела раньше времени обременять себя узами брака. На первом месте у нее была учеба, а уж потом, когда она станет юристом и будет заниматься любимым делом в банке отца, можно будет подумать и о замужестве.

Она не любила танцевать. Поэтому, когда Виктор пригласил ее, она ему вежливо, с иронией отказала, сославшись, что подвернула ногу.

Он не оставил своих попыток завоевать ее расположение. Стал чаще появляться у них в доме под предлогом неотложных дел, связанных с банком. Приезжал к отцу и ловил моменты, чтоб увидеть ее. Присылал ей дорогие букеты цветов с подарками. Отец обратил на это внимание, но никак не реагировал, предоставив Ларисе свободу выбора.

Два дня назад, в пятницу, она после учебы решила пройтись пешком, и забрела в городской парк. Свой серебристый мерседес девушка оставила на СТО, мотор что-то забарахлил. Идя по дорожке, она ела мороженое, и, проходя мимо одной скамейки, случайно уронила взгляд на целующуюся пару. Увидев знакомую фигуру и узнав Виктора, обнимающего какую-то девицу, она получила укол внезапно появившейся ревности. Лариса внутренне вся вскипела от злости, но сдержавшись, прошла мимо, внешне ничем не выдавая охвативших ее чувств. Парочка осталась сидеть, зажимаясь, не обращая никакого внимания на окружающих. Они были заняты собою.

После этого случая, Лара стала игнорировать его ухаживания за ней. Подлец! И у него еще хватало наглости вести себя с ней, как ни в чем небывало. Она выбрасывала его подарки в урны, (чем радовала потрошивших их бомжей), или отсылала обратно.

Девушка отвлеклась от своих мыслей и вышла покурить на балкон особняка, находясь в раздраженном состоянии. Внезапно, раздался звонок. Звонил охранник, охраняющий ворота.

– Лариса Владимировна, – учтиво извинившись, проговорил он. – Тут приехал к вам Виктор Георгиевич. Просит вас спуститься. Пропустить, чтоб заехал?

– Нет, Гена, – сказала Лариса. – Не надо. Скажи ему, что я не хочу его видеть.

В трубке послышалось озадаченное хмыканье стража ворот, и он отключился. Вот так новости! Охранник ничего не мог понять: всегда пропускали, а тут вдруг – табу! Спустя несколько минут, Геннадий позвонил снова.

– Что еще? – спросила раздраженная Лара.

– Лариса Владимировна! Он сказал, что не уйдет, пока не поговорит с вами.

– Пусть торчит, сколько ему вздумается! – зло выпалила девушка и добавила: – Больше меня не тревожь по этому поводу, а то будешь уволен.

Связь домофона испуганно прервалась. Перед тем как чёрно-белое изображение успело погаснуть, на экране Лариса успела увидеть переминающегося с ноги на ногу Витю. Он нервно курил, стоя у своего черного ауди.

Лариса переоделась в шортики, надела футболку и направилась в другую часть большого дома, где был зал, в котором стоял ее любимый стол для игры в теннис. Позанимавшись пару часов, она приняла душ и взглянула на часы. Было пять часов вечера. Подойдя к зеркалу, девушка посмотрела на свое отражение. Да, действительно, они с Алей были внешне очень похожи. У обоих были черные глаза, только у Алинки они были чуть раскосые. Рост у них был примерно одинаковый, только Лара была чуть повыше. От рождения в отличие от Алины, она была светло-русая. Ради забавы, она из солидарности также подстриглась и перекрасила свои волосы, став брюнеткой, как та. В шутку Лара называла свою новую прическу «а-ля Алина». Обоих девушек это забавляло.

– Ты теперь моя сестра! – сказала как-то Лариса.

– Вот бывает же такое! Таких случаев – один на миллион. Это даже индийские сериалы отдыхают! Две подруги рассмеялись.

– Кстати, – сказала Алина, – давай поищем, нет ли у нас одинаковых родинок!

– Давай! – согласилась Лариса.

– У меня вот, маленькая точечка, чуть выше виска, справа есть. – Лара откинула прядь волос и показала подружке.

– А у меня, к сожалению, нет, – произнесла Алина.

– Интересно, а наши папаши нас отличат теперь? Давай поэкспериментируем! – предложила Лара.

– Давай! – согласилась Аля.

И она подала идею сначала разыграть однокурсников. Затея прошла на ура. Никто не догадался, кто есть кто. Их вечно путали. Несколько раз Алина выдавала себя за Ларису и сдавала за нее экзамены, так как училась на отлично, когда та болела. Вскоре, им эта игра надоела, и они стали одеваться каждая по своему вкусу. Дабы их не путали, стали носить разную одежду, и уже не надевали одинаковые наряды.

Лариса взъерошила волосы, подмигнула своему двойнику в зеркале и улыбнулась. Тут она вспомнила о визите Виктора. Интересно, укатил или нет? Любопытство взяло верх, и она вышла из дома на улицу, направившись к выездным воротам.

Подойдя к помещению охраны, она спросила Геннадия, крепко сбитого мужчину лет сорока:

– Ну что, Ген, он уехал?

Страж почтительно ответил: – Нет. Он все еще стоит, Лариса Владимировна.

– Вот настырный. Ладно, открой, я выйду к нему.

Геннадий послушно отворил ей металлическую дверь. Лариса внутренне собралась с силами и решительно вышла за ворота на улицу. Молодой мужчина стоял возле своего крутого автомобиля и с кем-то разговаривал по телефону. Завидев вышедшую к нему девушку, блондин тут же прервал свой диалог. Он выключил мобильный и двинулся ей навстречу.

– Привет! – сказал он. – Что случилось, Ларис? Почему ты не выходишь, не отвечаешь? Телефон не берешь? Игнорируешь?

Девушка подошла ближе и посмотрела ему прямо в голубые глаза.

– А ты сам не догадываешься? – спросила она в свою очередь.

– Нет. Честное слово. Объясни, в чем дело, – сказал Виктор.

Дочка банкира отчеканила:

– Кто была та девка в парке, с которой ты зажигал в пятницу вечером?

Виктор смутился. Видно было, что вопрос застал его врасплох.

– Не скажешь? Тогда все, аривидерчи. Давай, дуй к ней. Что ты от меня хочешь?

Блондин сконфуженно пробормотал:

– Лара… Я все объясню…

Но Лариса не дала времени ему для объяснений.

– Чао! – сказала она. – Не приходи сюда больше. Я тебя знать не желаю. Бабник!

Она развернулась и быстро удалилась, скрывшись за захлопнувшейся металлической дверью.

Наверное, если бы она сейчас залепила ему звонкую пощечину, эффект был бы тот же. Парень стоял ошарашенный. Спустя минуту замешательства, он нырнул в салон своей машины, которая стояла с открытой дверцей, достал с заднего сидения симпатичного плюшевого медведя и, позвонив в дверь, вручил его зыркнувшему охраннику. Затем, развернувшись, он зашагал к своему авто и сел за руль. Трогаясь с места, Виктор оглянулся на впервые оказавшийся для него негостеприимный особняк семьи Кольцовых и сквозь зубы зло процедил: – Ты еще об этом пожалеешь, коза!

Охранник, закрыв на замок калитку, посмотрел в след резко рванувшему с места черному AudiS 8, который быстро удалялся, набирая скорость. Геннадий долго стоял и вертел в руках мягкую игрушку, не решаясь передать ее дочери хозяина.

Между тем, погода начала портиться. Солнце, клонящееся к закату, исчезло. Небо заволокло серыми тучами. Налетевший ветер трепал кроны гнущихся под его мощью деревьев. Где-то вдалеке пророкотал гром. Приближалась гроза.

Глава 3

Красный Пежо ехал по Рублево-Успенскому шоссе в направлении города. За рулем сидела симпатичная молодая девушка. Рядом на переднем сидении лежал черный тубус, в котором находились две свежие картины.

Алина направлялась на выставку. Как назло, погода вновь не заладилась. В начале шестого вечера разразилась быстро налетевшая гроза, заставшая девушку в пути. Небо посерело, заволокло темными тучами. В этот час на шоссе машин было мало. Люди предпочитали в такую непогоду сидеть по своим домам, в тепле и уюте.

Ехать до выставки Алине оставалось около получаса. Первые дождевые капли ударили, зачастив, забарабанили по лобовому стеклу, стекая на капот. Прогремел гром, мощным раскатом прокатившись по всему небосклону. От края и до края небо озарили всполохи нескольких молний. Одна из них ударила впереди по правую сторону сосну, что стояла возле дороги, обреченно поникнув ветками с увядающей листвой. Дерево загорелось. Алина посильнее вдавила педаль газа и сжала руль крепче, интуитивно стараясь поскорей проскочить этот мрачный отрезок пути. Дождь усилился. Он хлестал в лобовое стекло, размывая обзор. Девушка включила дальний свет. Дворники монотонно стирали лившийся поток воды. Алина, из за плохой видимости сбросила скорость, осторожно продвигаясь вперед. Она посмотрела на себя в зеркало и ободряюще улыбнулась.

Въезжая из Подмосковья в столицу, она миновала патрульный пост ГИБДД, возле которого стоял в дождевике мокрый сержант с полосатым жезлом в руке, и свернула в направлении центра. Москва встретила ее мокрыми, опустевшими улицами. Редкие прохожие, стараясь, прятались, жались под козырьками автобусных остановок, в подземных переходах и под балконами домов.

Те, кто шли под зонтами, радовались, что не забыли их, выходя, дома. Они с гордостью взирали сверху вниз на своих мокнувших собратьев и проходили мимо обреченных, но зонты их не спасали. Мокрые граждане столицы заскакивали в бульварные кафе и магазины, которые еще не закрылись. Вбегали в автобусы и трамваи, не беспокоясь, их ли это маршрут. Они все хотели в первую очередь одного – укрыться и переждать разбушевавшуюся стихию.

Налетевший внезапно сильный дождь прибил пыль и немного очистил загазованный воздух и грязные улицы первопрестольной. Москвичи старательно перешагивали несшиеся мутные потоки воды по асфальту, перепрыгивали через лужи. Правда, бывало, иногда не очень удачно.

Алина припарковала машину на стоянке возле большого здания, архитектура которого относилась к работе начала ХІХ-XX столетия. В ней и находились экспозиции Алины, писанные акварелью, гуашью, маслом и тушью. Тимур Чингизович мог себе позволить снять для любимой дочери здесь помещение для выставки. Если бы это здание не являлось государственным памятником архитектуры, то он бы уже давно его купил. Отец Али нашел молодого «с головой» смотрителя – организатора, который бы занимался всем этим движением, как то: рекламой, общением с нужными людьми из СМИ и пр. и т. д. Звали его Константин. Это был худощавый парень, в очках, с кучерявыми черными волосами и зелеными глазами. Роста он был выше среднего. С клиентами общался уважительно, с пониманием. В общем, мог себя преподать, как надо. Пользовался уважением и доверием. Перед своим приездом Алина с ним созвонилась и попросила оформить еще два экспоната. Приехала она как раз под самое закрытие. Дождь к тому времени начал постепенно затихать. Посетители давно разошлись, и Костя, приятель Алины, уже ожидал ее на крыльце. Он стоял под навесом у входа, возле дверей и курил. Он отбросил сигарету и раскрыл зонт, который держал в левой руке, двинувшись девушке на встречу. Художница вышла из автомобиля и нырнула под купол услужливо поднятого над ней большого черного зонта. Молодой человек поздоровался.

– Привет, – ответила Алина. Она забрала из салона кожаный тубус и захлопнула дверь машины, включив сигнализацию.

– Как тут, у нас? – спросила она, взяв под руку встречающего парня.

– Да сегодня народа было мало, – ответил ей Константин. – Вот, дождь всех отпугнул.

– Ясно, – сказала девушка.

Они поднялись вместе по ступеням в здание. Костя открыл дверь, пропуская свою спутницу вовнутрь помещения. Они прошли в вестибюль.

– Ну, показывай скорее свои новинки, – сказал он. – Мне не терпится их поскорее увидеть.

– Не спеши, – улыбнулась Аля. – Успеешь. Немного потерпи. Всему свое время.

– Уверен, – сказал Костя, – это будут хиты сезона. Дадим рекламу, «пропиарим». Народ повалит. Журналисты слетятся.

– Даже не сомневайся, мне самой нравится, – интригующе заверила его хозяйка выставки. Они прошли в служебный кабинет, и Алина сняла с плеча тубус, открыв крышку. Костя с интересом нетерпеливо наблюдал за грациозными движениями ее белых, тонких рук, извлекающих аккуратно свернутые трубочкой большие белые листы. Положив их на стол, она поочередно развернула перед глазами восхищенного организатора две свои написанные картины с белыми аистами. Константин рассматривал их с большим интересом, затаив дыхание.

– Вот это да! – наконец проговорил он, выдохнув. – Тебе удалось затмить все предыдущие свои работы, Аль! Где ты только темы находишь? – спросил он ее.

– Это из памяти моего детства, – призналась художница. – Я рисовала по памяти.

– Ностальгия?

– Да. Типа того. Я очень скучаю по тем временам, когда все мои были живы. У меня мама с Украины.

Алина замолчала и добавила, поправившись: – Была. Мы с отцом сейчас редко общаемся. Он всегда, где-то отсутствует по делам.

– Понятно, – участливо проговорил Костя. Алина прошлась по кабинету и подошла к окну. За окном шумел проспект. Дождь на улице прекратился. Вереницы машин стремительно проносились, исчезая вдали. Пробок пока не было. Девушка повернулась спиной к окну и оперлась о подоконник, обратившись к своему приятелю:

– Слушай, Коть. У меня к тебе просьба будет. Оформи, пожалуйста, все в рамки, как положено, ага?

– Конечно, конечно! – заверил ее молодой человек. – Все сделаем в лучшем виде. У меня есть как раз для такого случая красивые рамочки. Красивый бриллиант должен находиться в дорогой оправе, как говорится. Я их определю в самом центе зала, на всеобщее обозрение. Все будет супер, не волнуйся!

– Спасибо, – поблагодарила парня Аля. – Ну-с, мне пора. Поеду обратно.

– Как, – удивился Константин, – уже? А кофейку?

– Нет, спасибо. Хотя, – сказала, подумав девушка, – давай лучше чай.

– Отлично! – обрадовался парень. – Сейчас вскипячу, обмоем твои шедевры-творения.

Он включил электрочайник и заварил зеленый в пакетиках чай с бергамотом.

– Как раз у меня есть пара пирожных, как ты любишь.

Костя разлил по чашкам кипяток, и брошенные на дно чайные пакетики всплыли, окрасив воду. Парень с девушкой уселись за стол перед окном и принялись за угощение, наслаждаясь видом из окна на третьем этаже. Тучи разошлись, и яркое солнце озарило все вокруг. Высоко в небе, над городом, радуя глаз, раскинулась, повиснув разноцветная радуга. Вдалеке, у самого края горизонта виднелись верхушки башен старого Кремля.

Глава 4

Утро понедельника выдалось теплым и солнечным. О пронесшейся вчера вечером грозе напоминали лишь оставшиеся и уже подсыхающие кое-где лужи.

Алина и Лариса находились в университете на занятиях. В общем, день пролетел как обычно, ничем особенно не выделяясь из цепи таких же прошедших монотонных будней.

В полдень на большом перерыве две подруги встретились и зашли вместе в буфет. Взяв себе по пирожному с чаем и кофе, они встали за отдельным столиком. Лариса поделилась своими переживаниями по поводу предстоящего экзамена.

– Даже не знаю, сдам или нет, – говорила она Алине, прихлебывая свое кофе. На что та ее успокоила и подбодрила, глотнув зеленый чай:

– Не переживай, сдашь. Ты ж готовилась?

– Да, – ответила Лариса. – И все-таки стремно. Ведь всегда крайние разы ты за меня сдавала.

– Ага, и заодно параллельно смежную профессию осваивала, – улыбнулась Аля.

– Мы же теперь решили, не пользоваться нашим сходством, и ты меня больше не подменяешь, – продолжала Лара, – Вот я и волнуюсь.

– Все будет хорошо. Я верю в тебя, – сказала ей подруга.

– Будем надеяться, – проговорила Лариса, откусывая пирожное с кремом и облизнув вылезшее наружу содержимое.

Вскоре, подружки вышли из университетского буфета и вернулись в аудитории, продолжив свою учебу. После окончания занятий, вечером, Лариса пересекла двор универа и вышла на улицу, направляясь в сторону метро, чтоб сесть там на электричку, идущую в Подмосковье домой. Подруге она не говорила, что машина ее находилась в ремонте на СТО. Мастер, занимающийся двигателем, обещал позвонить, не откладывая, как только закончит работу. Утром Лара приехала сюда на электричке, как простая смертная, а не дочь банкира.

Девушка шла спокойно по тротуару, когда ее вдруг обогнало черное «Ауди» с тонированными стеклами и резко остановилось перед ней. Водительская дверца распахнулась, и из машины вышел Виктор, преградив Ларисе дорогу.

– Лара, привет! – сказал он, улыбаясь. – Куда направляешься?

Девушка, увидев его, сразу помрачнела. Она молча постаралась его обойти.

– Постой! Ты куда? И чего пешком? Давай подвезу, – сказал Виктор, и схватил ее выше локтя. Он стоял, ухмыляясь, и какой-то недобрый огонек блеснул в его глазах.

– Пусти! Мне больно, – вскрикнула Лара, и интуитивно отпрянула назад, вырвав из сжавших крепких пальцев свою руку. «Теперь наверняка останутся синяки», – подумала она.

– Не твое дело, красавчик, – зло отрезала она. Виктор угрожающе двинулся ей навстречу, с явным намерением опять схватить. Одновременно две боковые дверцы его авто с правой стороны распахнулись, и Лариса увидела сидящих внутри двух крепких парней в коротких футболках. Один был брит налысо, с перебитым носом и его щеку пересекал уродливый белый шрам, возможно оставленный ножом. У второго были длинные черные волосы, стянутые сзади в хвост и серьга в ухе. Оба имели зековские татуировки на руках и мрачные злые лица.

– Давай не дури. Садись в машину, – тихо, но грозно прорычал Витя, оглядываясь по сторонам.

Двое сидящих в салоне собрались было выскочить наружу, но в этот момент вдруг раздался сзади знакомый голос:

– Лариска, все в порядке?

Лариса обернулась, и увидела незаметно подъехавшую машину Алины.

– Давай садись, я тебя домой подвезу! – крикнула ей из окна вовремя появившаяся подружка.

Виктор молча проводил взглядом быстро покинувшую его Лару, и сделал знак рукой двум парням, чтоб те оставались сидеть на месте.

Лариса забралась на сиденье рядом с Алиной, и машина рванула по проспекту, набирая скорость и легко обгоняя попутки.

– Что там за дела? – спросила Аля Лару, – неприятности?

– А! – отмахнулась та. – Ничего страшного. Пристает тут один, в женихи набивается.

– А кто он?

– С отцом работает, в банке. Типа его зам.

– Понятно, – сказала Аля. – Ну чего, солидная партия получится.

– Ты шутишь? Не нравится он мне. Скользкий тип. Себе на уме. К тому же бабник, – обиженно ответила Лариса.

– Ладно, Лариска. Давай закроем эту тему, раз она тебе неприятна, – предложила подруга.

– Давай. Пошли они все к черту, эти ухажеры, – проговорила Лара и посмотрела в зеркало заднего вида, не преследует ли ее Виктор, двигаясь следом в потоке машин. Ничего не высмотрев, она облегченно вздохнула и забыла о происшедшем.

Девушки весело болтали, переключив разговор на другие житейские темы. Они ехали домой, радуясь наступившему прохладному вечеру. Дорога мчалась вперед и вскоре они, проехав по кольцу пост ГИБДД, свернули на свою Рублевскую трассу. Алина довезла Ларису и высадила возле ее дома. Затем она поехала к себе домой, в Жуковский поселок. Поставив машину в гараж, она поздоровалась с охранником, и, приняв освежающий душ, переоделась в халат, накрутив на голову полотенце. Прошлепав на кухню, она поужинала, затем поднялась к себе в любимую комнату и высушила феном свои волосы. После, открыла ноутбук и проверила свою почту. Ничего интересного не увидев, она выключила комп и, раздевшись, легла спать. За прошедший день она устала. Сон наступил тут же, как только девушка закрыла глаза, положив голову на подушку. Ей снился Белый аист с черным опереньем на крыльях. Он летел, как на картине Али, высоко в прозрачной синеве безоблачного неба, поднимаясь к солнцу. Вдруг, в одном месте, словно из пустоты появилось из ниоткуда черное пятно. Как будто упала капля туши с невидимой кисти на полотно. Клякса стала быстро расползаться по всей площади рисунка, поглощая все веселые краски, словно всасывая их в себя. Вот чернота заглотила синее небо вместе с солнцем, замерла перед большой летящей птицей. Остановилась на несколько секунд и стала окружать храбрую птицу, приближаясь все ближе и ближе. Внезапно аист открыл клюв и вскрикнул. Алина испугалась и проснулась. Было три часа ночи. Звонил телефон.

Сонная девушка нащупала на прикроватной тумбочке свой мобильник и машинально нажала кнопку приема вызова. Звонила Лариса. Срывающимся от волнения голосом она заговорила:

– Алька! Извини, что разбудила. Мне страшно. Я боюсь.

– Что случилось? – спросила Аля.

– Кто-то пытался забраться в дом. Отца нет. Он с твоим улетел вчера в Швейцарию по каким-то общим делам.

– Так что там у тебя случилось? Объясни толком!

Сон у Алины слетел моментально, как и не было. Она рывком села на диване.

– Я спала, – продолжила подруга, – когда услышала, среди ночи лай нашего пса, кавказца. Затем он страшно взвизгнул, заскулив. Я проснулась и выглянула в окно. Две тени метнулись от забора в сторону дома. Затем я услышала, как кто-то пытался открыть дверь. Я пробралась к отцу в кабинет и схватила из сейфа пистолет. Спустившись вниз, я встала у входной двери. В замке шуровали, пытаясь открыть. Я крикнула: кто там? но мне никто не ответил. Тогда я предупредила, что буду стрелять, и сделала один выстрел в потолок. После чего послышались удаляющиеся шаги, и наступила тишина.

Девушка на секунду замолчала и продолжила:

– Я посмотрела на монитор, и увидела в камеру, как два человека в черных масках быстро вскарабкались на стену по веревкам, что были перекинуты со стороны улицы.

– А где охранник? Он что, спал в это время? – спросила Аля.

Лариса кашлянула и ответила.

– Я открыла дверь и выбежала следом, с пистолетом в руке. Когда я заглянула в сторожку, то увидела, что тот лежит на полу без сознания. Его ударили чем-то по голове. Я вызвала скорую и полицию. Он уже пришел в себя. Мухтара убили, сволочи! Ему перерезали горло и ударили несколько раз ножом в сердце. Полиция сказала, работал профессионал. Алька, что делать? – спросила Лариса. – Я боюсь оставаться одна.

– Хорошо, я за тобой приеду, – пообещала Алина. – Побудешь пока у меня.

Немного поразмыслив, она сказала:

– Слушай, давай сделаем так. Сегодня тебе уже, я думаю, бояться нечего. Грабители уже не вернуться, их вспугнули. Я через три часа за тобой заеду, хорошо?

– Ладно, – сказала, успокоившись, Лариса, – давай.

– Постарайся заснуть, – предложила Аля.

– Ага, заснешь тут, как же, после всего, что случилось.

– А ты попробуй.

– Хорошо, тогда до завтра.

– Вернее, до утра, – поправила подругу Алина и выключила телефон.

Глава 5

Утром Алина заехала, как и обещала, за Ларисой. Та так и не заснула, как советовала подружка, и остаток времени провела в раздумьях. Приехавшая ночью полиция зафиксировала факт проникновения неизвестных на частную территорию. Запись с камер наблюдения прокрутили, но злоумышленников не опознали. Склонившись к версии, что это предположительно гастролеры, стражи порядка, допросив пришедшего в себя охранника Геннадия, уехали.

Тот рассказал, что в это время находился у себя в помещении после обхода. Когда в дверь со стороны внутреннего двора аккуратно постучали, он подумал, что это молодая хозяйка и отворил. Он вышел наружу. После освещенного помещения в сумраке улицы его глаза плохо видели. Этим и воспользовались бандиты, прятавшиеся за углом здания. Ударили твердым и легким предметом, возможно палкой. Гена вырубился, потеряв сознание. Неизвестные (их было двое) затем затащили его обратно в его сторожку, прикрыв дверь. Лариса все это рассказала Алине, по пути, пока они катили вместе на свою учебу.

– Отец уже в курсе? – спросила Алина.

– Да, ему сообщили, – ответила Лариса. – И я звонила.

– А он что?

– Расстроился. Сказал, что пока не может приехать, подписать надо какие-то важные документы. Он поручил Виктору с этим пока разобраться, до своего прилета. Слушай, Аль, я не хочу видеть его самодовольную рожу! – сказала Лариса.

– Ну, мало ли, – ответила подруга, – пусть пока разбирается. Ты ж не замуж за него выходишь? Пусть приедет, Лариска.

Та обиженно поджала губы и, нахмурившись, уставилась в окно, глядя на проносившийся лесной пейзаж Рублевки.

Днем, во время занятия, в дверь аудитории, где занимались, постучали. Ректор, отвлекшись от темы, выглянул в коридор.

– Кольцова! – обратился он к Ларисе, – выйдите. К Вам пришли.

Лариса поднялась со своего места и вышла в коридор. Кого-кого, а вот Виктора она не ожидала здесь увидеть. Он стоял возле окна и ждал ее.

– Чего тебе? – спросила Лариса. – У меня идут занятия.

– Я вижу, – сказал Витя. – Здравствуй. Я здесь по тому, Лар, что меня попросил Владимир Николаевич, твой отец. Я уже в курсе, что произошло. У меня нет слов. Я пришел сказать тебе, что ты можешь всегда на меня рассчитывать. У меня есть связи с ментами, и сейчас этих воров ищут. Ты главное, не переживай. – Виктор сделал паузу. – У меня к тебе будет просьба, давай забудем нашу ссору и останемся друзьями. Хорошо? Договорились? Лады? – Он посмотрел девушке в глаза и она в ответ взглянула в его небесно-голубые. Виктор отвел взгляд в сторону и, извинившись, сослался на срочные дела в банке. Сухо попрощавшись, блондин, удаляясь, заторопился по коридору учебного заведения.

Лариса смотрела из окна на внутренний двор, не спеша заходить в класс. Она видела, как ее бывший ухажер пересек площадку, выйдя из вестибюля на улицу. Виктор прошел с десяток шагов и, обернувшись, посмотрел в сторону Ларисы. Она интуитивно отпрянула от окна.

Витя достал из кармана пиджака дорогую зажигалку в серебряном корпусе, который был украшен бриллиантом, щелкнул крышкой и под заигравшую мелодию Людвига Ван Бетховена «Любовь к Элизе «прикурил сигарету. Эту зажигалку, он говорил, приобрел в Амстердаме на аукционе. Из универского двора Виктор Георгиевич вышел на улицу и повернул за угол, где был припаркован его черный «Ауди».

Вечером, у Ларисы поднялась температура, возможно из-за пережитых волнений, и на следующее утро она осталась дома у Алины, чтоб отлежаться. Алина поехала сама на занятия. Около обеда зазвонил мобильный Ларисы. Звонил мастер со станции техобслуживания, который сообщил, что двигатель ее машины отремонтирован, и можно забирать автомобиль.

– Хорошо, – сказала Лариса. – Машину заберет моя подруга. Запишите фамилию. Джалиева Алина Тимуровна. Я не смогу подъехать. Хорошо. До свидания.

Завершив разговор с представителем автосервиса, она тут же набрала номер Алины. После нескольких попыток, девушка дозвонилась.

– Ты чего трубку не берешь? – спросила Лара. – Вдруг что-то срочно понадобится, случится?

– Лариска, я ж на учебе, а телефон на «беззвучке». Как раз пара закончилась, – ответила Аля. – Что там у тебя? Тебе уже лучше? Температура как?

– Температура есть пока, тридцать семь и один. Вот лежу на твоем диване с твоей книжкой. Хоть читать не люблю, но начало начала пролистывать и зацепилась. Слушай, я чего хотела сказать-то: Пожалуйста, Алька, будь другом, пригони мою тачку, а? Она была в ремонте, ты ж знаешь, звонили с СТО, надо забрать. Будь человеком, плиз!

– Ну… – протянула Алина, – быть тебе другом, я не смогу. А вот подругой – пожалуйста! – пошутила она. – Хорошо. Так и быть. Давай, диктуй адрес.

И Лариса продиктовала. Автосервис располагался на окраине Москвы, перед выездом из города, недалеко от их рублевской трассы. Алина пожелала подруге выздоровления и сразу набрала смотрителя Костю.

– Привет! – поздоровалась она. – Коть, ты вечером будешь на месте? Мне надо у тебя свою красавицу оставить на стоянке под присмотром, чтоб. Ага. Срочно. Надо подружке ее тачку перегнать, температурит, бедняжка. Все. Спасибо тебе огромное! Тогда договорились. До вечера. Чао!

Еле досидев последние пары, Алина вечером сразу же заспешила к своему авто, дабы оставить его под присмотром Константина. Вырулив со стоянки, красный «Пежо 207» помчался по направлению к дому-музею, в котором располагались экспонаты Алины. Как и в прошлый раз, парень ожидал ее на улице. Он сидел на лавочке перед зданием с колоннами. Вечером дождя не было. Светило солнце, и это радовало. Припарковавшись на платной стоянке, что была рядом со зданием, девушка по-быстрому поздоровалась с Котей, наказав тому поглядывать на ее «Ласточку», сама же заспешила в автосервис по просьбе Лариски. Заплатив за ремонт Мерседеса подруги, Алина забрала ключи у ремонтника и сев за руль, аккуратно повела машину домой, к ожидающей ее Ларисе.

Было уже девять часов вечера, когда девушка заехала во двор своего дома, через раскрытые ворота, которые открыл охранник Сергей. Загнав ее в гараж, молодая хозяйка направилась в дом. Отец так пока и не появился. Ну, да ладно. Появится. Скучать Алина не привыкла, да и тем более, в гостях подруга. Есть о чем поболтать всегда, без лишних ушей, самое главное. Аля быстро вошла в свою комнату и с порога объявила об удачном завершении своей миссии по доставке автомобиля.

– Карета подана! – заявила она с порога. – Ну что ты тут?

Лариса сидела на диване с книгой в руке. Вид был у нее не очень. Подругу, похоже, бил озноб. Ее всю трясло. Она сидела, закутавшись в Алин плед, и как-то вся сжалась.

– Ну и что будем делать? – спросила она.

– Не знаю, – ответила Лариска. – Лечиться, наверное.

Смерили температуру. Она оказалась высока. Тридцать семь и восемь. Алина быстро организовала чай с лимоном. Порылась в буфете и нашла даже банку меда и малиновое варенье.

– Да, подруга, – сказала она Ларисе, – тебе надо жаропонижающее пить еще. Жаль, у меня в доме нет аспирина, он бы здорово тебе сейчас помог.

– У меня, зато дома есть. Надо съездить за ним. Ты уж прости, Алька! Придется тебя еще раз поэксплуатировать. Выручай! – попросила Лариса. – Поедешь ко мне, скажешь там Генке, чтоб сбегал, выдал, что там надо. Ладно?

– Хорошо, лады, – отозвалась Аля и направилась прямо в гараж, что соединялся прямо с домом. Предупредив охранника, Алина выехала на Ларисином «Мерсе» через вновь распахнутые ворота. Спустя десять минут, она уже была у усадьбы Кольцовых. Предупрежденный по телефону охранник раскрыл подруге хозяйки врата и любезно запустил вовнутрь. Проезжая по дороге у дома Ларисы, Алина не обратила внимания на черный «BMW», притаившийся в тени деревьев, в кустах от дороги без номеров. Вернее, номера имелись, но они все были старательно замазаны грязью. Зловещий автомобиль стоял с выключенными фарами. За тонированными стеклами его разглядеть что- либо внутри, было практически не возможно. Как только серебристый «Мерседес» проехал мимо, «Бумер», выждав несколько минут, тихо завелся и плавно выкатился на дорогу. Не включая фар, машина, выдержав небольшую дистанцию, пристроилась ему в хвост и двинулась следом, все также стараясь не попадать в поле зрения. Симпатичная молодая девушка, сидящая за рулем передней машины, все время смотрела лишь вперед, на пустынную в этот поздний час дорогу. Она была слишком занята своими мыслями, иначе бы обратила внимание на преследующую ее странную машину.

Глава 6

Роман Плетнев рос слабым и болезненным мальчиком в неблагополучной семье. Его родители постоянно ругались. Отец работал слесарем на МССЗ, московском судостроительном, судоремонтном заводе. Зарабатывал немного, а то, что зарабатывал, пропивал, возвращаясь, домой постоянно пьяным. Мать не работала, сидела дома на хозяйстве. Ромка, который учился плохо в школе, ненавидел такие вечера, когда отец после «шабашек» приносил домой водку, и они с матерью пили на пару, после чего папашу всегда тянуло на скандал. Он избивал мать, так, что та ходила с синяками, а кидающегося на защиту Ромку отец после попойки всегда стремился наказать, воспитывая жесткой поркой. Он снимал с пояса кожаный старый ремень с большой тяжелой бляхой, на которой был якорь и охаживал пацаненка, при этом талдыча одно и то же, что сын должен вырасти мужиком. Мальчику было стыдно показаться с побоями в школе, и он постоянно ее прогуливал, убегая подальше из дому. Естественно успеваемость у него была никакая, и классная руководительница несколько раз приходила к ним домой, поговорить о поведении сына. За что вечером соответственно, Ромке опять влетало по первое число. Он отца возненавидел до такой степени, что мечтал его убить. Так продолжалось до пятого класса, пока он не принял волевое решение прекратить все это. Он записался в секцию по кикбоксингу, стал посещать тренажерные залы, где в то время пошла мода среди молодежи наращивать мышечную массу, «качаться». Его старания увенчались успехом. Он вечерами пропадал постоянно на тренировках и за два года превратился из болезненного сопляка в крепкого юношу подростка. Он с остервенением и каким-то упоением фанатично занимался на снарядах, тягая железо. Откуда были деньги на тренировки, никто не знал. По началу, парень зарабатывал их своим трудом, мытьем машин на перекрестках. Затем он попал в дурную кампанию. Из школы его выгнали за неуспеваемость и не посещаемость. Связавшись с местной шпаной, он стал участвовать в квартирных кражах, проникая через окна. Нередко случались и ночные разбои. Роман стал пить и курить. Один раз он не выдержал очередного срыва отца, который на свою беду решил наказать его ремнем. Молодой кикбоксер так отомстил папаше, избив его до полусмерти, что тот попал в больницу с сотрясением мозга и многочисленными переломами. Пришедший по его душу участковый хотел вырвать у отца заявление, но тот отчего-то не стал писать против Ромки, видимо, испугавшись мести сыночка. Не отцовская же жалость двигала старым алкашом. Милиционер все стращал пацана, что тот «загремит», если батянька вдруг «окочурится «в больничке. Слава Богу, папашка выжил. На удивление, вернувшись домой с больничной койки, тот стал примерным мужем и бросил пить. Вроде как семейный быт наладился. Рома пошел учиться в ПТУ на электромонтера. Учился тоже не сильно хорошо, все больше прогуливал пары. Перед самой армией, за полгода до призыва, парень попал в переплет. Однажды вечером, он с дружками напал в поздний час на одинокого прохожего и ограбил его, забрав дорогие часы и большую сумму денег, что оказалась в дорогом бумажнике. Напали в темной подворотне на Старом Арбате. Мужчина оказал сопротивление, и его Ромка жестоко избил. Мужчина упал без сознания, а уличные бандиты сбежали. Скорую вызвала открывшая окно тетка, на первом этаже ближайшего дома. Она услышала шум, и, полюбопытствовав, стала свидетелем этой сцены. После этого, Ромка стал главным в группе. Его все стали побаиваться за необузданный и вспыльчивый характер. Однажды, на тренировке по кикбоксингу, он работал в спарринге со своим сверстником, на занятиях по борьбе. Ни с того, ни с сего, Романом овладело чувство злости. Какой-то сатанинской одержимости. Да так, что у него «упала планка». Он перестал себя контролировать и на один удар противника нанес серию жестких, опасных приемов. Его еле оттащили от бессознательно обмякшего тела. После этого случая, его исключили из группы, и тренер отказался с ним работать, запретив появляться в зале. Для парня это был удар ниже пояса. Того хлопца еле спасли от клинической смерти. Решив за это отомстить, следующим вечером, Роман подкараулил тренера в подъезде его дома. В темноте он нанес ему два удара ножом в живот, благополучно скрывшись. Нож он выкинул с моста в Москву-реку, избавившись от улики. Свидетелей нападения не оказалось. Ему повезло. Да только не тренеру. Тот потерял сознание, истек кровью и умер на лестничной клетке, не сделав и пары шагов. Участковый милиционер вызвал Ромку к себе на допрос. Он догадывался, что это дело рук Ромы, но предъявить было нечего. Он ему предложил единственный выход, который видел в этой ситуации, как избавиться от него: немедленно собрать вещи и идти в военкомат. На удивление, Ромка сразу согласился. Ему надоела вся эта обстановка и он решил отдать долг Родине, к тому же, через пару дней ему исполнялось восемнадцать. Служить довелось в Ракетных войсках Стратегического назначения ВС РФ под Тулой, правда, не долго. В воинской части вовсю процветала дедовщина. По ночам «молодым» устраивались ночные избиения и построения. За неповиновение «дедушке», который приказал выстирать носки и форму, Роман был бит спящим. На него накинули одеяло и били металлическими кружками, привязанными к мокрым полотенцам, а также металлическими тяжелыми бляхами на концах ремней. После, следующей ночью его вывели в умывальник. Там его уже ждали пятеро. Недолго думая, он ударил головой в стену стоящего ближе к нему нападавшего, да так, что кафель оросился юшкой из разбитого носа сержанта. Второго он ударил ногой с разворота, пригнувшись, в челюсть, сломав ее. Трое других, видя оборзевшего салагу, ринулись на него кто с заточенной ложкой, кто с табуретом, кто с кастетом. У Ромки не оставалось выбора, как драться до последнего. Он пригнулся от взлетевшего над головой дубового табурета, сделал подсечку, перекатившись по кафельному полу. Вскочил, перехватил руку с заточкой, целившейся ему в бок, вывернул и воткнул эту же руку в живот ее владельца. Тот обхватил рану руками и грузно осел на пол, тараща глаза на свое пузо. В этот момент Ромка пропустил удар. Ему в нос врезался кастет, сломав его. Он почувствовал, как что-то хрустнуло, в глазах заплясали звезды, и в рот потекло что-то солено приторное. Больше он ничего не помнил. Кровавая пелена застлала ему глаза, и он машинально оборонялся. Одному из нападавших он разбил об голову громоздкую табуретку, проломив ее. Он бил и бил, уворачиваясь, как мог. В итоге все пятеро были повержены. Они трупами лежали на мокром полу умывальной. Четверо из пяти стонали и охали. Прилетевший по тревоге в казарму офицер зафиксировал в результате одну смерть и четыре телесно тяжкие повреждения. Ромку посадили на «губу», после чего он был под конвоем перевезен в Москву, где состоялся Суд. Он получил два года тюрьмы за убийство при смягчающих обстоятельствах по Статье 108УК РФ, пункт 1. Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны. Отсидев в Бутырском следственном изоляторе № 2 города Москвы свой срок, как положено, Роман Плетнев был выпущен на свободу с печатью в паспорте и с озлобленностью на весь белый свет. За два вычеркнутых из жизни года он превратился в татуированного поседевшего уголовника по кличке Лысый, так как брил свой череп налысо.

Вернувшись, и придя домой, Роман узнал, что мать умерла через год, как его посадили. Отец за это время очень постарел и сидел на маленькой пенсии. Рома стал налаживать старые связи, чтоб устроиться хоть как-то, на какую-нибудь работу. Но со штампом в паспорте об «отсидке», его нигде не хотели принимать. Тогда он нашел своего бывшего одногрупника, с которым вместе учились в «баклане». Тот работал слесарем в одном автосервисе и неплохо зарабатывал. Юрка Щукин по кличке Щука был хитрым пронырой, имея интеллигентный вид. Он раньше «разводил лохов на бабки». Надевая очки, тот втирался в доверие, представляясь менеджером одной из компаний. За мошенничество он отсидел год по статье 159. УК РФ п. 1, и вышел досрочно за примерное поведение. Один приятель Пашка помог ему с работой. Работал он теперь неофициально в гараже автослесарем, куда в свою очередь и пристроил Ромку. Павел был у них бригадиром. Так эти трое и сошлись вместе в одной частной фирме: Роман, Юрка и Пашка. По слухам, тот тоже был где-то «замазан» в прошлом. Работали они все на хозяина, который был тоже не лыком шит. Их конторка принимала «мутные» заказы. Парни перебивали номера на угнанных машинах, «шаманили» в своем гараже. Устраняли следы наезда на сбитых пешеходов. Ментов хозяин не боялся. У него в полиции имелся свой человечек, который заблаговременно предупреждал их о предстоящем внезапном рейде оперов, и парни всегда успевали избавиться от улик вовремя.

Однажды вечером, когда рабочий день подходил к концу, к Плетневу подошел Щукин и отозвал в сторонку. Роман отбросил гаечный ключ, вытер грязные руки промасленной тряпкой и выбрался из смотровой ямы, где он возился под днищем синего джипа. Выйдя на улицу в курилку он увидел ожидающих его бригадира Пашу Караваева по кличке Батон и Юрку Щуку. Павел достал из пачки Camel сигарету и прикурил, щелкнув черной китайской зажигалкой. Затянувшись и выпустив струйку дыма, он угрюмо оглядел собравшихся в беседке двоих, затем посмотрел по сторонам и, не увидев никого из посторонних, негромко, так, чтоб его слышали только те, кто находился рядом, сказал:

– Есть работа, мужики.

– Что за работа? – поинтересовался Рома по кличке Лысый и смахнул с головы ладонью несуществующий пух.

– Дело плевое, а клиент платит большие деньги. Вечером все узнаете более подробно. Через час все встречаемся на Арбате в кафе «У Трофима». Место уже заказано. Стол номер три с отдельной кабинкой, – ответил Батон и затушил недокуренную сигарету.

– Яволь, бригаденфюрер, – хотел пошутить Щука, но, встретившись глазами с жестким взором Батона, сразу же осекся, закашлявшись.

– Теперь все быстро разошлись, – приказал тот и первым вышел из беседки.

– Ты что-то понял? – спросил Щука у Лысого.

– Нет. – Хмуро глянув исподлобья, бросил Роман, – Сказано же, вечером расклад по мастям будет.

Он сплюнул на пол, и тоже заспешил, убрать свое рабочее место. Оставшись один, Щука теребил себя за хвост и нервничал. Волосы он носил длинные и завязывал их сзади черным шнурком. Он догадывался, что «халтура» подвалила, (нутром чуял), опять явно не легальная. Это ему за последнее время не очень нравилось, и он мечтал о простой работе, хоть и не денежной, но чтоб по ночам спать спокойно, не ожидая постоянно, что снова «заметут» в любой момент мусора.

Ровно через час, как и было условлено, вся троица собралась в приличной столичной забегаловке «У Трофима». Кафешка была выдержана в стиле «под старину». Сидя за деревянным столом, взяв с принесенного подноса у длинноногой блондинки официантки по бокалу темного пива, два бывших уголовника напряженно ожидали, когда Батон соизволит, наконец, ввести их в курс предстоящего дела. Сюда он явился на несколько минут позже, чем Роман и Юрий, и, закрыв за собой деревянную дверь, уселся возле окна, зыркнув исподлобья. На столе в двух блюдцах были сухарики и фисташки, а также сушеная рыба к пиву. Тот не заставил себя долго ждать и приступил к цели всего собрания.

– Слушай сюда, мужики, – сказал Павел, – Расклад такой. Надо срисовать одну телку.

Он полез во внутренний карман легкой кожаной куртки и выложил на стол несколько фотографий. На одной был снимок молодой черноволосой девушки. На другой фотографии эта девушка сидела за рулем серебристого «Мерседеса», повернув голову. Видимо, снимали параллельно на светофоре.

– А ничего себе краля, – гыгыкнул Щука, – Красавица! Я бы с ней зажег, порезвился.

– Ша! – сразу осадил его Батон, – Девку не вздумайте и пальцем тронуть, бо бошки сразу поотрываю.

– А что с ней делать? – спросил Лысый. Он отхлебнул пенистое пиво и отломал хвост у сушеного леща, вцепившись в него зубами, отдирая чешую.

– Надо ее просто тупо взять и перевезти ко мне на дачу в Подмосковье, посадить в погреб на некоторое время и приглядеть, чтоб не сбежала. Сделать все нужно, как говорилось в фильме: «без шума и пыли». А за это, – тут Пашка сунул руку в другой карман и извлек поздравительный конверт, который бросил на стол перед суровыми лицами двух подельников, – А за это клиент платит приличную сумму. Вы за три месяца столько не заработаете на своих «тачках». Дело-то плевое.

Щука пододвинул к себе конверт, и, открыв, заглянул внутрь, присвистнув.

– Надеюсь, без «мокрухи»? – спросил он, блеснув стеклами черных очков от солнца.

– Само собой, – заверил его Батон. – Ты ж меня знаешь. Я не беру такие заказы. Не вписываюсь в такие «блудняки», и вас не втравлю, не боись. Запоминайте адрес: посёлок Барвиха в Одинцовском районе, дом номер три.

Лысый присвистнул. – Ого! Крутой райончик. Нас там, на подступах, сразу гаишники назад и завернут. Не пускают туда простых смертных. Тем более, тормознут то с нашими фейсами.

– Ничего не тормознут, не ссы, – успокоил его Павел. – Я «тачилу» подгоню реальную, с тонировкой на стеклах. Такую, менты, или, как сейчас новомодно говорить на полицию – копы, и остановить поостерегутся. Номера себе сами подберете. Все, заказ я вам передал, аванс выдал, – подытожил Батон, – Работайте. Сегодня гульните, босяцкие души, а завтра начнете. Адью!

Бригадир Караваев поднялся и выглянув в окно, направился на выход, оставив двух зеков наедине с их мыслями. Недолго думая, Щука заказал им сюда в кабинку графин водки и бутербродов с соком. Предстоящий заказ необходимо было «обмыть», чтоб прошло все гладко. Деньги они тут же на месте и «раздеребанили» пополам. Наутро они взяли отгулы и выехали по адресу на предоставленном им Батоном черном «БМВ» с липовой доверенностью. Два дня «братки» пасли жильцов особняка с белыми колоннами. Они наблюдали, поставив машину в кустах от дороги, напротив дома буржуев. Убедившись, что их объект остался в доме один, не считая охранника в своей сторожевой будке, Лысый и Щука ночью, надев добытые черные омоновские маски и захватив пару веревок, они, перекинув их через забор, взобравшись на стену, проникли на частную территорию. Вначале все шло гладко. Вдруг, откуда ни возьмись, выскочил огромный пес породы Кавказец, и набросился, зарычав, на Щуку. Проклятая псина залаяла, грозя «спалить» их присутствие и провалить всю операцию. Она, подпрыгнув, хватанула Юрку за выставленную в обороне руку, повиснув на рукаве. Спас положение Роман. Он мастерски ударил выхваченным ножом собаке прямо в сердце. Вторым движением он перерезал ей глотку. Псина жалобно взвыла, и, заскулив, издохла. Быстро, не теряя времени, два бандита проскочили никем незамеченными к окну будки охранника и заглянули в него. Бдительный страж смотрел решающий матч по футболу, и посему не услышал лай бедной собаки. Щука осторожно постучал в дверь сторожки, и тут же нырнул за угол в тень, к приготовившемуся Лысому, где не было окна и находящийся внутри не смог их вдвоем увидеть. Роман встал за дверью, достал из-за пояса бейсбольную биту и приготовился нанести удар. Отворивший дверь охранник, не ожидавший нападения, смело вышел наружу. С минуту он стоял и всматривался в темноту. Этого времени хватило Роману, чтобы вынырнуть из темноты и, примерившись, размахнувшись ударить по затылку горе-сторожа. Тот рухнул, как подкошенный, потеряв сознание. Не сговариваясь, оба нападавших молча схватили охранника за руки и за ноги, и затащили в его же будку-караулку, притворив неплотно дверь на всякий случай, чтоб случайно не привлечь внимание. Быстро подойдя к дому, Щука вытащил набор отмычек и стал подбирать, присев перед замочной скважиной, колдуя над замком, пытаясь его открыть. Стоящий рядом Лысый озирался по сторонам. Вдруг, на первом этаже зажегся свет во всех окнах и одновременно раздался испуганный молодой женский голос: – Кто там?

Бандиты вздрогнули. Щука чуть не уронил свою связку отмычек, но машинально продолжал шуровать в замке. Он почти подцепил сердцевину. Казалось, еще немного и дверь поддастся. После предупредительного окрика молодой хозяйки дома раздался выстрел. Бандиты сразу занервничали. Опасаясь, что шум привлечет внимание в лучшем случае соседей, два кореша тут же решили убраться отсюда по-быстрому, бросив свои планы. Попытка выкрасть девушку провалилась. Они стрелой припустили обратно к забору и буквально взлетели на него, вскарабкавшись по веревкам в мгновение ока. Силы им предал адреналин. Лысый и Щука были на взводе. Перемахнув ограждение, они добрались до своего «Бумера», который был спрятан недалеко в кустах и нырнули в салон. Щука завел машину, и парочка быстро ретировалась до приезда полиции. Следующим вечером, братки вновь вернулись на свой наблюдательный пункт.

Щука сидел за рулем и барабанил пальцами по баранке. Лысый сидел, развалившись на заднем сидении, попивая пиво «Балтика, Тройка».

– Смотри, Юрец, не прозевай клюшку, – сказал Роман, вытирая тыльной стороной ладони скатившуюся струйку пива по подбородку.

– Смотрю, смотрю, – ответил Щука, пристально вглядываясь в прибор ночного видения, фокусируя его на въездных воротах. Прибор передал им Батон, где-то его раздобывший. Рядом с Щукой, на переднем пассажирском сидении лежала фотография девушки за рулем серебристого «Мерседеса».

Спустя какое-то время, Щукин заметил движение на дороге. Показался свет фар, высвечивая стоящие по обе стороны деревья, и вскоре мимо них проехал нужный «Мерседес». Автомобиль подъехал к дому Кольцовых и остановился перед воротами, посигналив.

– Слышь, Ромыч, – позвал Щукин подельника. – Глянь, чувиха прикатила. Вроде, она? Посмотри.

Плетнев сразу встрепенулся и приник к лобовому стеклу, выхватив из рук Юрия бинокль.

– Да, – произнес он, – по ходу, наша птичка прилетела. Теперь будем наготове.

Посовещавшись, приятели решили в этот раз в дом не лезть, а перехватить девушку на выезде. Как сообщил им Пашка, ее отец появится не скоро, а мамаша за границей в Лондоне отдыхает.

Из своего «БМВ» эти двое видели, как девушка перекинулась парой слов с отворившим ворота охранником, который, слава богу, оклемался. (Не пришлось брать грех на душу). Тот запустил машину вовнутрь двора и закрыл створки ворот за ней.

Злоумышленники уже настроились прождать до утра, чтоб перехватить объект, как вдруг, через пятнадцать минут ворота снова отворились, и ее машина выехала обратно.

– Опачки! – воскликнул обрадованно Щука, – Ты гляди, нам везет! Возьмем ее щас по-тихому, темнота – друг молодежи! Нам и карты в руки, не надо днем светиться. Интересно, чего это нашей пигалице дома не сидится? Сорвалась опять куда-то. На дискотеку, што ль?

– Давай не базарь! Упустишь, смотри. Давай Щука! Заводи, да за ней, – приказал Лысый. – Ходу, ходу!

Юрий дал газу, и черный «Бумер» поехал за серебристым «Мерседесом». Пристроившись в хвост, он держался на расстоянии с выключенными габаритами.