Kitobni o'qish: «Летопись Велигаста»
Предисловие
Однажды при работе в библиотеке со старинными документами мне на глаза попались несколько свитков каких-то документов, написанных на пергаменте. Заинтригованный их необычным видом, я изучил их – и не мог поверить своим глазам. Это была рукопись, написанная не менее нескольких столетий тому назад и, очевидно, являвшаяся списком [1] с какой-то еще более древней летописи. Попавшая неведомыми путями в библиотеку, она содержала весьма пространный текст.
То, о чем она повествовала, было настолько любопытным, что я счел необходимым перевести ее и привести ее содержание на страницах этой книги. Написанная на одном из древних славянских языков, она содержала описание событий на неведомой земле под названием Ломир. Существующая где-то по другую сторону от нашего мира, она стала ареной событий, которые затронули не только весь этот мир, но и стала причиной катастрофических изменений в других землях.
Центральную часть повествования занимало описание Ломира, его обычаев и преданий. Эту часть я счел нужным опустить при публикации настоящего перевода, так как она достойна отдельной книги, посвященной рассказу об этом исключительно необычном мире. Сейчас же я размещаю лишь рассказ о событиях, произошедших на Ломире в 781 году по местному летоисчислению. Но все же я считаю нужным привести здесь описание некоторых сведений о Ломире, почерпнутых из летописей.
Судя по описанию в рукописи, Ломир представляет собой весьма небольшой мир, и земли его сравнительно невелики. Населяют основную его часть люди, переселившиеся туда из какого-то другого мира в незапамятные времена в результате каких-то катастрофических событий. Тот мир, из которого они пришли, в преданиях упоминается как «Большой мир». Вполне возможно, что под ним подразумевается наша Земля. Мир этот был настолько похож на тот, который покинули переселенцы, что они назвали привычными им именами горы и реки, животных и растения, напоминавшие им прошлую жизнь. Придя на новые земли, они принесли с собой и привычные им обычаи и уклад жизни, лишь несколько изменив их под новые реалии нового мира. На Ломире они основали несколько государств, самыми крупными из которых стали два княжества – Северный и Южный предел. Помимо них, Ломир населили многочисленные народы – варяги, улады, росуэнцы, основавшие свои государства; появился Торговый союз вольных городов, по всей видимости, основанный выходцами ганзейских городов. До прихода же людей на Ломир его населяли чудины, расселившиеся по Северу, и продолжавшие жить в освоенных ими землях.
Много лет люди и чудины жили в мире, сообща осваивая Ломир. Люди привыкли к своей новой родине и считали ее своей землей, забыв о существовании других миров. Но однажды все изменилось, нарушив мирное течение жизни на Ломире и поставив под угрозу само существование народов на нем. Об этом и пойдет рассказ в этой книге.
С уважением,
автор.
Осада
Шел час волка – самая середина ночи. Небо было мрачно и черно, по небу бежали быстрые облака. Временами проглядывала почти полная луна с багровым оттенком, но тут же быстро скрывалась за облаками. Дул сильный ветер, срывая листья и тонкие ветки с деревьев.
По лесной дороге быстрым шагом двигалось десятка два путников. Судя по всему, они были воинами – несмотря на плотные плащи с капюшонами, в которые они были укутаны, из-под них временами в лунном свете блестели края кольчуг, и можно было видеть под плащами очертания мечей и боевых топорков. У двоих из них дополнительно за спиной висели колчаны со стрелами и луками, а воин гигантского роста нес на плече тяжелый боевой молот-клевец огромных размеров, с которым мог управиться разве что такой великан, как он. Впрочем, один из путников казался человеком невоенным – он был одет в простой коричневый плащ и держал длинный прямой посох в руках. Капюшона на нем не было, и в неверном лунном свете можно было рассмотреть короткую белую бороду и сверкающие глаза. По-видимому, все они шли издалека – люди заметно устали, плащи были забрызганы грязью, но они все равно, не останавливаясь, упрямо шли вперед. Погода тем временем заметно стала портиться – темные тучи совсем заслонили луну, с востока приближалась гроза, но пока без дождя. Раскаты грома близкой грозы заглушали звук шагов спутников.
– Скорее, – коротко поторопил спутников один из воинов, по-видимому, старший из них.
Вскоре дорога вынырнула из леса и вдалеке в темноте ночи внизу во вспышке молнии блеснули воды большого залива и устье большой реки, впадающей в него. Перед маленьким отрядом открылась широкая долина, слегка всхолмленная невысокими возвышенностями. Долина была хорошо возделана и покрыта многочисленными полями и пастбищами, среди которых виднелись фермы. На высоком обрывистом холме у самого устья реки на берегу залива темнело большое сооружение. За рекой опять начиналась полоса леса. Путников, по всей видимости, уже ждали – на опушке леса стояло несколько воинов, ожидая прибывших. Старший из воинов, стоящий впереди всех остальных, держал в руке ярко горящий факел. Как только путники вышли из леса, они спустились с холма к ожидавшему их отряду. Воины обменялись между собой несколькими фразами, после чего оба отряда направились к сооружению на холме. Вдруг ярко вспыхнуло сразу несколько молний, и почти тут же оглушительный гром пронесся над землей. В свете молний стало видно, что на берегу реки стоит небольшой форт. Форт был круглой формы и обведен земляным валом с сухим рвом. Основные укрепления снаружи защищал частокол с дополнительным неглубоким рвом перед ним. На берегу реки, примыкая к валу, возвышалась смотровая вышка, предназначенная для наблюдения за рекой. Внутри форта имелось всего несколько длинных зданий, очевидно, предназначенных для размещения войск, амбаров и конюшен. Через реку был перекинут простой деревянный мост на деревянных опорах, через который реку пересекала дорога в форт. Его устройство было таково, что его можно было без труда разобрать. По всей видимости, это был пограничный форт, предназначенный для защиты удобной бухты и бродов через реку. На берегу реки перед ним огнями костров и факелов в ночи сиял лагерь. Вскоре отряд прибыл к реке, присоединившись к небольшой армии на берегу, недавно подошедшей к форту. Вновь прибывший отряд прошел вовнутрь крепости и разместился в строениях форта.
Погода заметно ухудшалась. Небо полностью затянуло грозовыми тучами, поднялся сильный, почти ураганный ветер. Когда совсем стемнело, разразилась сильнейшая гроза, сопровождаемая сильным дождем. Спасаясь от непогоды, воины покинули наружный лагерь и разместились в нескольких длинных домах форта. Снаружи оставалось лишь несколько наблюдателей, оставленных на постах. Из предосторожности мост был разобран, от которого остались теперь только одни балки, но полностью уничтожать его все же не стали.
Внутри зданий было довольно светло и сухо от разведенных воинами очагов. Оружие и снаряжение было аккуратно сложено у стены, но кольчуг и брони, оставаясь в полной готовности, воины не снимали. Некоторые тут же на огне готовили еду и делили между собой нехитрую трапезу, другие занимались чисткой и правкой оружия, готовясь к бою, расположившись на длинных скамьях, устроенных вдоль стен. Тут же от усталости на многих навалился сон, и они уснули под раскаты грома и стук дождя по крыше. Тепло от костров и полумрак, нарушаемый лишь сполохами пламени, весьма располагали к этому.
Но долго отдыхать им не удалось. Всех внезапно поднял громкий крик одного из часовых, тут же подхваченного другими дозорными:
– К оружию!
Этот крик заставил воинов тут же вскочить на ноги. Оружие было мгновенно разобрано, костры затушены, и воины тут же высыпали на берег реки, напряженно всматриваясь в противоположный берег реки. Сильный ливень хлестал их, но они, казалось, не обращали на него никакого внимания, и только лучники старались уберечь свои луки от дождя, прикрывая их кожаными чехлами.
На противоположном берегу реки на прибрежной полосе чернела большая масса врагов, которые, по всей видимости, собирались пересечь реку. К ним подходили все новые и новые отряды, спускаясь с крутого берега к реке. Рассмотреть их подробнее мешала ночная мгла, лишь изредка нарушаемая вспышками молнии и временами проглядывающим через облака ущербным месяцем. Но, несмотря на плохую видимость, противник, по всей видимости, собирался пересечь реку уже ночью. Несмотря на то, что благодаря бдительности часовых они были уже обнаружены, отказываться от своего намерения, по всей видимости, вражеские воины не собирались.
Когда намерения противника стали ясны, по команде из строя защитников форта отделились лучники и выстроились в ряд на берегу. Изготовив луки к стрельбе и полунатянув тетивы, они ждали команды на обстрел противника. Ветер и дождь хлестал их почти прямо в лицо, но стрелки не обращали на это внимания, внимательно следя за действиями противника и ожидая приказа. Мечники образовали за ними на возвышенности строй, оперевшись руками на стоящие перед ними большие миндалевидные щиты. В их тылу выстроились двумя рядами копейщики, вооруженные копьями, совнями и алебардами в качестве резерва на случай прорыва противника в тыл.
В это время вражеская армия также построилась на берегу. Но река совсем вздулась от ливня и поднялась настолько, что затопила не только низкие берега, но и броды. Быстрое ее течение и ледяная вода создавали большое затруднение для переправы. В таких условиях реку нельзя было пересечь вплавь или на лошадях – смельчаков быстро снесло бы вниз по течению. Несмотря на это, вражеские войска по чьему-то незримому знаку вдруг отделились от берега и двинулись плотными толпами через реку. По строю лучников пронеслась команда, и стрелки отпустили тетивы. Сильный ветер сносил стрелы в сторону, но опытные лучники, выдержав поправки на ветер, стали довольно точно обстреливать переправляющиеся войска. Многие из врагов не удерживались в течении бурной реки, и их сносило далеко вниз по течению, немало получали ранения и гибли под градом стрел, без перерыва падавших на них сверху. Но общая масса войск была настолько плотной, что, взаимно поддерживая друг друга в реке, основная часть воинов успевала благополучно перебираться через реку. Уцелевшие воины добирались до противоположного берега и, выбираясь на пологий песчаный берег, тут же схватывались с защитниками форта. Несмотря на большие потери при переправе, враги были несоизмеримо многочисленнее защитников. Их скапливалось на пляже все больше и больше, постепенно оттесняя дружину от береговой линии. Стало очевидно, что если строй стрелков будет обойден по берегу мыса, глубоко вдававшимся вглубь реки, то они окажутся в окружении. Чтобы избежать этого, стрелки организованно оставили песчаный мыс, и отошли во вторую линию строя через оставленные в строю мечников проходы, после чего завязался ближний бой.
***
Тем временем Бренко уже второй день шел по дороге в Видогост, куда он держал свой путь. Его путь пролегал по ровной равнине вдоль живописных отрогов невысоких гор по практически ненаселенной местности. Крепость располагалась у устья большой реки в уединенном уголке этой долины, выходящей с одной стороны к морю. В ней над уделом властвовал посадник Олекса, дядя Бренко. Путь до реки был весьма длинным, поэтому идти пришлось долго. Практически уже затемно начались окрестности удела Олексы – кругом раскинулись широкие поля с колосившимися на них ячменем, рожью, овсом; скоро уже должны были начаться фермы и должен быть виден вал самого Видогоста. Но, как назло, в пути погода испортилась, и полил ливень, что существенно задержало Бренко в дороге. Увидев, что непогода затянулась надолго, и переждать ее в лесу не получится, он все же решил продолжать свой путь, чтобы успеть дойти в Видогост до ночи. Наконец все стемнело, и видимость была бы практически нулевой, если бы местность почти без перерыва не освещали вспышки постоянно сверкающих молний.
И вот, когда он перевалил через последнюю гряду холмов, перед ним наконец-то открылась долина, где располагался Видогост. Но вместо той мирной картины, которую он привык видеть, перед ним открылась панорама ожесточенного сражения за форт. Небольшой отряд обороняющихся на пляже пограничной реки защищал пологий берег, не давая продвинуться дальше атакующим. Позади тонкой линии мечников с миндалевидными щитами выстроились лучники, без перерыва осыпавших врага стрелами. Прорывающихся с флангов врагов отбрасывали своими длинными копьями копейщики. Несмотря на свою меньшую численность, воины защитников Видогоста не выказывали ни растерянности, ни страха, и, не теряя присутствия духа, лишь медленно отходили назад под натиском врага к стенам крепости. Вид воинов, атакующих крепость, был весьма необычным – то были воины мощного телосложения, высокого роста с темно-коричневой кожей и налитыми кровью глазами. В неистово ревущих ртах виднелись длинные клыки. Они были неплохо защищены броней, но их лучшей защитой была огромная сила, позволяющая им эффективно отражать атаки и наносить удары большой силы.
На размышления уже не было времени. Бренко изо всех сил побежал к пляжу, попутно подхватив у лежащего ничком трупа убитого вражеского воина огромный меч диковинной формы. Несимметричное его лезвие было сбалансировано так, что основной его вес приходился на слегка изогнутое острие. Почти прямой его обух не имел лезвия и плавно переходил в остро отточенный конец. У меча не было гарды, роль которой играли выступы у основания лезвия, и переходил в длинную прямую рукоять, конец которой увенчивал ограненный блестящий камень диковинного вида. Меч оказался очень тяжел и непривычно сбалансирован, поэтому им можно было действовать только обеими руками. Ухватившись за длинную рукоять меча обеими руками, Бренко пошел напролом. Увидев, что с фланга со стороны песчаного пляжа строй атакующих был открыт, и обороняющиеся еще удерживали свои позиции, Бренко с разбегу атаковал одного из врагов. Намереваясь вонзить меч ему в спину, он размахнулся для удара, но его противник, по-видимому, успел заметить боковое движение и, быстро развернувшись вправо, нанес ему локтем в грудь такой мощный удар, что Бренко отлетел в сторону на несколько шагов. Повернувшись к нему, он с ревом обрушил на него свою совню – длинное лезвие на коротком древке. В последний момент Бренко успел среагировать и откатиться в сторону, но при этом был вынужден бросить тяжелый меч. Он был обезоружен. Пытаясь спастись, он рывком кинулся за лежащим от него в двух шагах мечом. Враг замахнулся еще раз, подняв совню над головой. Бренко был уже готов проститься с жизнью, но неожиданно его противник дико взревел и, качнувшись на месте, через мгновение тяжело рухнул на песок. Он был мертв. За ним стоял воин, державший в руках пику, которой он пронзил врага. Шагнув к Бренко, он помог ему встать, после чего махнул ему рукой, снова вклинившись в сечу. Бренко подхватил совню убитого, которая оказалась не в пример удобнее тяжелого меча, и последовал за бойцом в строй.
Между тем начинался рассвет. Грозовые тучи ветер стал относить на запад, очищая широкую полосу чистого неба. После грозы заметно посвежело, и у самого горизонта стала светлеть узкая полоска неба. Стал постепенно стихать и ветер, давая возможность эффективнее действовать стрелкам. Между тем, ход боя явно складывался не в пользу защитников форта. Несмотря на упорную оборону береговой полосы, шаг за шагом обороняющиеся были оттеснены от пляжа к стенам наружного палисада. Но противники, пользуясь своей большой численностью, окружили форт широким полукругом, предварительно выбив защитников с пляжа. Ввиду своей малой численности, защитники форта не могли оборонять палисад на широком фронте и отошли под защиту основных укреплений. Палисад был тут же занят противником, после чего завязался бой уже за сам форт. Несмотря на небольшую высоту его вала и глубину рва, защитники долгое время достаточно успешно оборонялись, сбрасывая противника со стен и отражая его атаки. Поэтому основные усилия осаждавших были направлены против ворот форта. Их было четверо, симметрично расположенных в круглом валу форта, но трое из них были предусмотрительно заранее завалены защитниками землей и тем самым надежно замурованы. Теперь осаждающие пробивались в единственные оставшиеся ворота, выходившие в сторону реки. Их створки были уже разрублены секирами, но все усилия осаждающих разбивались о стойкую оборону ратников, держащих оборону в воротах форта. Выстроившись непроницаемой живой стеной, в проеме ворот оборону держало несколько человек. Человек огромного роста с боевым молотом одним ударом пробивал любые вражеские щиты и панцири, ломал мечи и копья; рядом с ним бился невысокий, но коренастый воин, защищаясь двумя мечами и отбиваясь ими сразу от двух-трех врагов; с другой стороны ворот сражался воин с топором на длинной рукояти, умело поражая своих врагов одного за другим. На гребне вала выстроились уцелевшие лучники, без перерыва осыпавшие наступающего врага стрелами. Лязг оружия и боевые кличи заглушали раскаты грома уходящей грозы и шум дождя.
Постепенно небо светлело, прогоняя за горизонт остатки грозы. Рассветное солнце выглянуло из-за горизонта и стало быстро подниматься все выше и выше, затапливая своим мягким светом долину, где все еще шло сражение. Тем временем бой продолжался с прежним ожесточением. Пронзенный несколькими стрелами, пал один из бойцов, оборонявший ворота; получив тяжкую рану в бок, ринулся на смерть в самую гущу врагов другой боец. Постепенно число защитников редело, и они были окончательно оттеснены вглубь форта, где завязалась последняя схватка. Прорвавшись в ворота, враги рассыпались по всему внутреннему двору. Бои шли уже среди домов во дворе крепости и на валах. Несколько построек, подожженные противником, уже пылали ярким огнем. К центральной площади форта, аккуратно замощенной срезами вековых лиственниц, стянулось несколько десятков оставшихся в живых бойцов. Понимая, что битва проиграна, и форт уже взят, последние защитники встали кругом спиной к друг к другу, отбивая атакующих врагов.
И тогда они пошли на прорыв, пытаясь прорваться наружу. Перестроившись в штурмовую колонну, разя врага, они стали пробиваться сквозь одну из сторон вала к реке. Защитники гибли один за другим, но продвигались вперед. Оказываясь на вершине вала, они спрыгивали вниз, в ров. Наконец, вал и ров был преодолен. Но за стенами форта на открытом месте на них с новой силой набросились враги. В отчаянном последнем рывке лишь некоторым из воинов удалось проложить себе дорогу к реке и ринуться в ее воды. Вперед преследователей вырвался и чудом уцелевший в этой сече Бренко. Нырнув в реку, он больше на ее поверхности не показывался. Все было кончено.
Испытание
«Где я? Где это нахожусь?» – подумал Бренко. Постепенно сознание стало приходить к нему. Очнувшись, он поднял голову и огляделся вокруг. Он лежал в какой-то комнате на небольшом возвышении. Комната была весьма уютной и светлой. Чистые выскобленные полы были застланы аккуратными соломенными циновками, топчан был покрыт шкурой медведя. В углу находилась стойка для вещей, где была развешана его одежда. Справа от него в бревенчатой стене было прорублено окно, застекленное цветными стеклами, через которые врывался яркий дневной свет и расцвечивал полы в разноцветную причудливую мозаику.
Как он не силился, он ничего не мог вспомнить. Он помнил только, что после боя смог пробиться к реке и прыгнуть в нее, после чего потерял сознание, по-видимому, ударившись головой в бурном течении о какой-то подводный камень. То, как он попал сюда, для него оставалось загадкой. Болела спина, по-видимому, отбитая о камни в быстрой реке. Но в остальном, казалось, все было в порядке, если не считать того, что на руках были две рваные раны, полученные во время сражения и уже кем-то искусно перевязанные. Несмотря на то, что они порядком саднили, они уже необыкновенно быстро затянулись. Но когда он попытался подняться, тело пронзила такая острая боль, что он повалился обратно на топчан. Преодолевая себя, с трудом поднявшись с топчана, он сначала походил по комнате, разминая ноги. Когда боль начала слегка отпускать, он открыл дверь и вышел в дверь. То, что он увидел за дверью, поразило его.
Глазам его открылась чудесная долина с изумрудной травой и находящаяся у подножия гор. Небольшая уединенная долина была окружена кольцом гор, покрытых снежными шапками, которые стояли подобно громадным безмолвным стражам. Картина завораживала сердце. Он стоял на террасе большого красивого одноэтажного дома с аккуратно выложенной коричневой черепицей крышей. С нее открывался великолепный вид на спускающиеся к долине склон высокой горы и сбегающий с нее весело звенящий, кристально чистый горный ручей. Бревенчатые стены дома были сложены из вековых лиственниц, которые продолжали источать желтую смолу и еще не успели потемнеть. Дом со всех сторон был окружен широкой галереей под навесом, обнесенной невысоким барьером, полы которой были натерты до блеска. Рядом с домом находилось небольшое озеро с каменистыми берегами и поросшее камышом, куда впадал горный ручей. Ручей около озера был перегорожен широкой дамбой, и спадающая с него мощным потоком по желобу вода вращала большое водяное колесо. На дамбе была устроена большая кузница и, колесо, по-видимому, приводило в движение меха горна. К озеру спускались широкими ступенями выложенные камнем террасы, заканчивающиеся у воды небольшой беседкой. Вокруг дома рос обширный сад с яблоневыми деревьями, вишнями и густым кустарником. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворенностью. Хотелось стоять так и любоваться на окружающую кругом местность.
Вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги, под которыми жалобно заскрипели доски пола. На веранду навстречу ему вышел человек огромного роста, обладающий, по-видимому, недюжинной силой. Его лицо пересекал зловещий шрам, а его коренастая фигура напоминала профиль какого-то диковинного зверя. Сходство со зверем дополняла накинутая на плечи великана лохматая медвежья шкура, стянутая толстой золотой цепью с рельефными дисками. Но внешность его оказалась обманчивой. Его лицо, еще минуту назад сурово смотревшее на Бренко, неожиданно смягчилось приветливой улыбкой.
– Я Рагнар. Прошу тебя быть гостем в моих скромных владениях, – сказал он. Голос его, даже когда он говорил спокойно, гремел как раскаты грома. – Я вытащил тебя из реки после сечи, и мои воины доставили тебя до этой уединенной долины. Здесь ты сможешь спокойно переждать время и залечить свои раны. Раны твои уже стянулись, но для их окончательного заживления потребуется время. Я знал твоего дядю и пришел к нему на помощь со своими воинами на защиту форта.
– Видогост взят? Кто его штурмовал? И что случилось с Олексой? – засыпал вопросами Рагнара Бренко.
Рагнар немного промолчал, будто о чем-то раздумывая.
– Не спрашивай пока ни о чем – ты обо всем узнаешь в свое время, – ответил, наконец, он, сложив руки на груди. – Когда придет твой черед, тебе придется пройти через многие испытания. А пока отдыхай, и не тревожься ни о чем.
Как не упрашивал его Бренко Рагнара, он не смог ничего более выведать у него. Поняв тщетность своих расспросов, он был вынужден смириться с неуступчивостью Рагнара. Чувствуя слабость и боль в ранах, он вернулся обратно к себе в комнату.
Но немало времени прошло, пока Бренко почувствовал себя достаточно здоровым. Раны на руках, отбитая спина и большая потеря крови еще долго давали себя знать. Кроме того, его угнетала гибель Видогоста и неопределенная судьба дяди. Рагнар сказал ему только, что Олекса пробивался в числе уцелевших воинов к реке, но удалось ли ему вырваться из окружения – осталось неизвестным. Рагнар видел, что Бренко страдает от неведения того, что произошло, но пока молчал.
Рагнар был кузнецом. Но кузнецом он был непростым. Из его рук выходила самая крепкая броня, лучше любых других доспехов, и оружие, превосходящее по своим качествам лучший булат. Помощниками его были чудины, много лет в подземных шахтах Севера добывавшие руды и металлы и знавшие толк в них. Они могли создавать самые тонкие изделия из золота и серебра, но умели ковать и прекрасную сталь. Доспехи, изготовленные из нее, практически не пробивались обычным оружием. Малого роста, но физически крепкие и выносливые, они были отлично приспособлены для подземных работ и были превосходными рудокопами и мастерами. Но все же всех этих знаний было недостаточно, чтобы уметь делать все те вещи, которые делал Рагнар. Откуда пришло к нему его умение – этого никто не знал. Кузница Рагнара находилась у границы земель Северного предела, и он снабжал превосходным своим оружием и броней дружины их уделов. Слава о нем разнеслась далеко за пределы Северного предела и к нему со всех земель прибывали заказчики, желавшие приобрести оружие. В последней битве, в которой принял участие он и сам, во многом благодаря его оружию небольшой дружине Олексы удалось так долго противостоять намного превосходящим его силам врага. Прослышав о возможном нападении, Рагнар помог Олексе не только своими воинами, но и снабдив его своим оружием и броней. Когда битва была проиграна, он, отбиваясь от наседавших врагов, он ушел от преследователей последним. Благодаря чудесным свойствам оружия и брони, он оказался невредим после жестокой сечи. Заметив, что река вынесла на берег бесчувственное тело Бренко, он подхватил его и унес его от идущих по пятам уцелевших воинов врага на свою усадьбу, чтобы спасти его от верной гибели.
День проходил за днем. Бренко постепенно поправлялся. Чтобы быстрее восстановить свои силы, он много ходил по окрестным горам, помогал чудинам по хозяйственным делам. Занимала его и кузница. Но Рагнар до поры и времени не допускал его работы. Только когда Бренко начал чувствовать себя достаточно хорошо и смог работать ранеными руками, Рагнар начал давать ему небольшие поручения в кузнице. Бренко готовил смеси для закалки клинков, волочил проволоку для кольчуг, подавал железо для набора клинков, а вскоре научившись работать с гравировкой и протравой, стал затейливо украшать оружие. У Бренко открылся особый дар придавать законченность оружию и броне, выходящей из кузницы Рагнара. Благодаря этому, изделия Рагнара в с сочетании с особыми свойствами оружия стали известны всему Северному пределу, и в его кузнице заказывали все большие объемы оружия и брони. Работая в кузнице, Бренко старался понять, как у Рагнара вроде бы из простого железа получаются такие необыкновенные клинки. Когда его здоровье полностью пошло на поправку, Рагнар допустил его к наковальне и стал учить делать наборы из полос и отковывать клинки. Сначала Бренко было очень тяжело. Попробовав отковать один клинок, он чуть не свалился от усталости, и молот едва не выпал у него из рук. Рагнар сказал ему:
– Если ты себя чувствуешь не готовым к ковке, ты можешь вернуться к прежней работе.
Бренко ничего на это не ответил. На следующий день у него жестоко болели все мышцы, но он не сказал об этом не слова и упрямо ковал клинки и в этот день.
Рагнар все замечал, но не подавал виду. Постепенно мышцы Бренко укрепились, и он стал делать кузнечную работу так же хорошо, как любой из помощников Рагнара. Наконец, он научился чувствовать особую гармонию железа, научившись придавать оружию особую прочность, с которой оно было прочнее любого другого клинка, а самое главное, вкладывать в оружие своеобразную душу, которое бы определяло его будущие качества. Наконец наступил день, когда он смог составить такой клинок сам, без чужой помощи. После его закалки, полировки и заточки он без труда смог перерубить им обычный булатный меч. После этого Рагнар угостил всех чашей столетнего меда в честь этого события, а его помощники-чудины подняли свои кубки и поздравили нового мастера.
Но Бренко учился не только лишь одному искусству кузнеца. Рагнар учил его фехтованию и передавал ему древние знания умения чувствовать и изменять мир вокруг себя.
Однажды взяв его в горы в жаркий день, Рагнар попросил его принести воды из источника на другой стороне пропасти. Бренко подошел к ней и ужаснулся – через нее был перекинута всего лишь тонкая жердь, которая вряд ли бы выдержала его вес. Рагнар, увидев это, усмехнулся:
– Ты боишься упасть в пропасть, потому что жердь слишком тонкая. Но дело не в этой жерди, а в тебе самом. Нельзя страху овладеть тобой. Страх – естественная реакция на опасность, но им надо управлять. Если ты приведешь тело в единение с твоим духом, эта жердь даже не прогнется под тобой. Смотри.
Рагнар встал с камня, на котором он до этого сидел, и с легкостью для его огромного роста и веса перешел на другую сторону пропасти. При этом жердь под ним даже не шелохнулась. Перейдя на другую сторону, Рагнар жестом предложил Бренко сделать то же самое. Бренко выдохнул, постарался сосредоточиться и аккуратно наступил на жердь. Вроде все получалось. Он сделал другой шаг. Жердь не прогибалась. Тогда он сделал еще несколько шагов. Когда он был уже у самого края пропасти, он случайно посмотрел вниз. Увидев внизу глубокую пропасть, ужас охватил его душу, и у него закружилась голова. Жердь тут же стала прогибаться под ним, ноги соскользнули с нее, и он полетел бы в пропасть, если бы Рагнар вовремя не ухватил его за руку и поставил на землю. Теперь они стояли на широком ровном карнизе, опоясывающем высокую скалу, почти вертикально уходящей ввысь под самое небо и теряющейся в дымке облаков.
– Нельзя терять контроль над собой, – пророкотал он. – Возьми теперь меч и попробуй атаковать меня.
Бренко вытащил свой меч и вопросительно посмотрел на Рагнара – как можно проводить тренировку боевым мечом?
– Атакуй, атакуй – подбодрил его Рагнар, насмешливо улыбаясь.
Бренко неуверенно взмахнул мечом, целясь куда-то в плечо Рагнару, чтобы в случае необходимости меч можно было отклонить в сторону. Тот едва уловимым движением легко уклонился от меча Бренко, который пролетел мимо. Бренко атаковал снова, нанося удар сбоку, но Рагнар вдруг исчез. Бренко недоуменно обернулся и тут Рагнар похлопал его сзади по плечу.
– Быстрее, быстрее, ты заставляешь меня отдыхать, – улыбнулся Рагнар.
Бренко, раззадорившись, начал атаковать уже в полную силу, но Рагнар неожиданно уходил от меча, исчезая в последний момент и оказываясь совсем в другой стороне. Бренко принялся наносить удары все быстрее, но Рагнар так же ловко уходил от них. Вдруг мгновенно выхватив из-за пояса свой меч, он стал парировать им удары Бренко. Перед Бренко вырос вихрь сверкающей стали, который время от времени наносил по нему удары клинком плашмя, а через несколько мгновений меч у него вылетел из рук, выбитый ударом Рагнара, а он сам полетел на землю от мощного толчка.
Рагнар остановился. Несмотря на то, что он двигался гораздо больше Бренко, по его виду этого было незаметно. Дыхание его было спокойным, и мощная его грудь поднималась с равномерностью кузнечного меха. Бренко же судорожно дышал, и одежда его была мокра от пота. Вернув свой меч в ножны, Рагнар улыбнулся и, протянув руку Бренко, помог ему встать с земли.
Обратно они переходили пропасть по той же жерди, но на этот раз она под Бренко даже не шелохнулась.
Так в трудах и тренировках прошел целый год. Закончилось лето, и наступила ранняя осень. Никто кроме заказчиков не нарушал уединения этой затерянной долины. В один осенний тихий день, когда работа в кузнице была закончена, и Бренко вошел в залу, он вдруг увидел гостя. Гость сидел рядом с Рагнаром за одним столом. Одет он был в коричневый широкий плащ, капюшон которого был откинут, и можно было разглядеть его строгое лицо и белую бороду. Рядом с ним, прислоненный к высокой спинке кресла, стоял посох, в навершии которого, как бриллиант чистой росы, блестел большой прозрачный камень синего оттенка, переливаясь загадочным внутренним пламенем. Необычными в госте казались сверкающие в отблесках пламени очага глаза.
Рагнар знаком пригласил Бренко ко столу, молча указав на место напротив их. Бренко поклонился гостю, а тот в ответ слегка склонил голову. Когда Бренко сел, Рагнар обратился к нему:
– Сейчас наступило время узнать все, что тебе нужно знать. Это Велимудр, соратник и наставник твоего дяди. Перед битвой при Видогосте он привел нас, чтобы спасти Олексу. Мы узнали, что Видогост в скором времени будет атакован, и предлагали Олексе вывести свою дружину из крепости и присоединиться к войскам князя. Но Олекса – человек столь же упрямый, как и храбрый, отказался покинуть свой удел и своих общинников на гибель и разорение. Тогда наши воины присоединились к нему, чтобы в случае разгрома в сражении вывести Олексу из сечи. Мы бы его смогли выручить, если бы не появился ты. Твое невольное вмешательство нарушило ход событий, и Олекса попал в плен. Тогда, казалось, все было проиграно, но, как оказалось, все это было к лучшему. Не вини себя в этом – ты никак не мог повлиять на события.
Дядя твой не погиб, но находится в плену и сейчас томится в Запределье в одном из миров Асгалуна. Теперь предстоят многие важные события, и ты должен будешь сыграть в них основную роль. Ты научился многому, но теперь тебе предстоит пройти через испытание и получить оружие, которое будет сопровождать тебя в дальнейшем пути. Ты готов к нему?
Бренко молча поклонился.
– Прекрасно, – ответил Велимудр. – Завтра мы отправляемся в путь, туда, где тебе предстоит выполнить первое задание. Обо всем прочем ты узнаешь во время дальнейшего пути.
***
Прохладнее, свежее утро застало путников уже в дороге. Впереди на вороном коне ехал Велимудр, за ним двигались Бренко и Рагнар. Небольшой отряд на невысоких и лохматых, но крепких лошадях замыкали двое чудин. В горах рано утром было весьма свежо, и Бренко кутался в плащ. Рагнар же, как и Велимудр, похоже, холода даже не чувствовали и ехали в легкой одежде, с откинутыми назад плащами. Моросил мелкий дождь, но ветра не было. Хотя в долине было еще тепло, но на большой высоте в горах лежал снег. На рассвете отряд покинул долину Рагнара, пройдя через горный перевал, и оказался на плато. Местность вокруг была очень неровной, пересеченная многочисленными каменными грядами и оврагами, поэтому все время приходилось делать то подъемы вверх, то спускаться вниз по склонам. Здесь начиналась граница снегов. Снег покрывал землю небольшим слоем, с кое-где проглядывающими проталинами с еще зеленой травой. Постепенно дорога пошла все круче вверх под уклон, забираясь в большую гору. При этом тучи сгустились еще больше, закрывая вершину горы от взгляда путников. Пошел крупными хлопьями снег, ограничивая видимость несколькими десятками шагов. Кони шли по леднику уже почти по колени в глубоком снегу, с трудом преодолевая подъем. Вскоре склон стал столь крутым, что всадникам пришлось спешиться и идти пешком, ведя за повод своих лошадей. Ближе к вечеру они поднялись настолько высоко, что вошли в окутывавшее вершину облако и очутились в густом тумане. Затемно маленький отряд подошел к каменному строению, за которым виднелся подвесной мост, исчезающий в облаке.
Строение оказалось небольшой круглой хижиной с соломенной крышей, сложенной из крупных камней. Хижина стояла на расчищенной от камней площадке на склоне горы. Ее крыша была длиннее самого дома, образовывая с одной стороны небольшой навес над входом, а с другой стороны – свес над коновязью. Привязав своих коней к коновязи у дома и расседлав их, путники прошли вовнутрь дома, представлявшего собой всего одну комнату с очагом. Внутри было темно. От окутавшего все вокруг облака в хижине было весьма сыро и промозгло. Но когда был разведен огонь, сварена похлебка и зажарено мясо, а путники расселись вокруг очага на низеньких деревянных чурбачках и воздали должное еде, в доме стало тепло и уютно. Хотелось бесконечно сидеть у огня, любоваться его отблесками на стене и греться его живительным теплом.
Когда все отдохнули и насытились, Велимудр обратился к Бренко:
– Бренко, сейчас не время долго отдыхать. Ты сейчас пойдешь через мост. Один. Но имей в виду, что это не совсем настоящий мост. В действительности это переход между мирами. Выйдя из нашего мира, ты окажешься в другом мире, где многое выглядит иначе и не действуют привычные тебе законы. Там тебя будут ожидать опасности, которые тебе надлежит преодолеть и принести оттуда меч. Не буду тебе рассказывать о них – ты все увидишь сам собственными глазами. Если ты сможешь достать там меч – он станет твоим. Мы будем ждать тебя с новым оружием. А теперь ступай.
Немногочисленный отряд вышел наружу. Хижину кругом по-прежнему окружала густая пелена тумана, скрывая все вокруг. У площадки, где стояла хижина, было видно только начало моста. Быстро сгущались сумерки, поэтому медлить было нельзя. Бренко скинул плащ, одел легкую кольчужную броню и стянул его кожаным поясом. На пояс он повесил меч, выкованный им самим в кузнице Рагнара, а с другой стороны пояса – кинжал. Теперь все было готово. Он поклонился Рагнару и Велимудру и двинулся по подвесному мосту. Прежде чем идти дальше, он обернулся назад. Велимудр и Рагнар по-прежнему стояли у самого края обрыва. Рагнар поднял руку, желая ему удачи.
– Если будет тяжело, вспомни о пропасти в горах, – донеслось до него вослед.
К чему это было сказано? Рагнар этого не пояснил. Бренко вздохнул и пошел дальше. Его быстро окружила дымка, и теперь было видно лишь полотно моста. По его ощущениям он шел так долго, что должна была уже наступить полная темнота, но кругом был все тот же белесый полумрак. Наконец, туман начал постепенно рассеиваться и стали видны вдалеке очертания каменистого обрыва. Вскоре он вышел из полосы тумана, и оказался перед длинным каменным карнизом. Бренко от неожиданности стал недоуменно озираться вокруг. Сейчас он находился вовсе не в горах – перед ним расстилалась огромнейшая пещера, границы которой исчезали во тьме. Пещера была достаточно темна, но подсвечивалась каким-то красноватым огнем. Вскоре подвесной мост закончился, и он шел уже по каменной гряде в виде естественного моста. Справа и слева от гряды обрывался глубокий провал, дна которого не было видно. Обернувшись на мгновение назад, он увидел обрыв и всю ту же белесоватую дымку тумана с исчезающим в нем мостом. Пройдя каменный мост, он оказался на широкой площадке, которая уходила вглубь пещеры. Бренко пошел по ней дальше. Она уходила далеко вглубь пещеры, пол которой был кое-где покрыт трещинами. Впереди таких трещин становилось все больше и больше. Они становились все шире, стали появляться разрывы между плитами пола. Среди камней прорывалось зарево яркого пламени, казалось, горящего где-то далеко внизу. Но это пламя не было естественным – оно давало свет, колеблясь как обычный огонь, но при этом от него не было жара, и он совсем не чувствовался здесь. Несмотря на то, что источник пламени был относительно недалеко внизу, свечение от него было не очень сильным. Бренко был уже вынужден перепрыгивать с плиты на плиту, чтобы преодолеть разрывы между ними. Прыгнув на очередную плиту, он вдруг почувствовал, что плита под ним качнулась. Она просто висела в воздухе над огненной рекой! Продолжая прыгать дальше, Бренко чувствовал, что плиты под ним раскачиваются. Чем дальше он продвигался, тем больше были разрывы, и тем дальше приходилось ему перепрыгивать с плиты на плиту. Наконец, впереди показался край обрыва и последние плиты, висящие в воздухе. Но между последними плитами и обрывом был такой разрыв, что едва ли можно было бы перепрыгнуть такое расстояние. Бренко остановился на последней плите в нерешительности. Прыжок на такую ширину означал бы прыжок в пропасть. Что же теперь делать? Ему на память пришли слова Рагнара и урок, преподанный им над горной пропастью. Делать было нечего, оставалось лишь надеяться на то, что эти знания сейчас помогут ему. Бренко попытался сосредоточиться на прыжке. Он почувствовал легкость во всем теле и прилив энергии небывалой силы. Теперь пора было прыгать. Открыв глаза, он вскочил на ноги и побежал вперед. Добежав до конца плиты, он резко оттолкнулся и неожиданно для себя перенесся через обрыв, сделав огромный прыжок. Мягко приземлившись на противоположной стороне, он пошел дальше. Пещера впереди то сужалась, то расширялась. К красному свечению добавилось какое-то мягкое мерцание камня, который, казалось, светился сам по себе. Сопровождаемый этим свечением, он углублялся в дальние ходы пещеры. Дальнейший его путь неожиданно оборвался в огромной зале. В ней над огненным полем возвышалась перемычка-мост, мягко подсвечиваемый все тем же свечением. Другим свои концом мост упирался в противоположный конец залы, где виднелось темный ход пещеры. Создавалось такое впечатление, что мост просто висит над огненной рекой. Бренко двинулся вперед, намереваясь перейти через мост. Но он не успел пройти и половины своего пути, как из красного пламени внизу, мелькнув шлейфом яростного пламени, вынырнул огромный огненный змей. Внезапно вылетев сбоку и поднявшись над мостом, он тут же обрушился на Бренко. Бренко успел отпрыгнуть в сторону, с перекатом выхватив меч из ножен. Тело змея было тонкое, но чрезвычайно длинное, с гибким раздвоенным на конце хвостом, который все время находился в движении. Лап у него не было, но вместо них имелись широкие плавники, с помощью которых змей свободно плавал в воздухе как в воде. Его тело и большая голова переливались в бликах огня так, как будто были покрыты расплавленным металлом. Бренко, стоя рядом со змеем, чувствовал нестерпимый жар. Из древних преданий Бренко знал, что огненные змеи были ипостасью пламени, появляясь из огня и живя в Запределье сотни лет, оберегая эти миры от чужаков.
Змей все время его атаковал, тесня его назад и пытаясь сжечь его пламенем своего огня или сбросить его вниз. Бренко умело отражал все его атаки и уклонялся от языков пламени, но не мог достать его своим мечом. Скользя кругами вокруг него, он пытался нанести ему удар, но змей все время ускользал от меча и нападал на него с разных сторон. Бренко уже изнемогал от жара и яростных атак, когда змей неожиданно взмыл вверх, тем самым дав ему короткую передышку, и он смог сдвинуться в сторону с линии атаки. Обойдя змея сбоку, пытавшегося снова столкнуть его в пропасть, он неожиданно для него переместился на другую сторону. Описав мечом широкий полукруг, Бренко вонзил его в не успевшего отреагировать на его маневр змея. Пещеру потряс мощный рев, но змей, по всей видимости, не был серьезно ранен. Но при этом он не успел отреагировать на новый маневр своего противника. Бренко успел поднырнуть под тушу змея и обрушил клинок меча на его голову, а потом, развернувшись вокруг себя, вонзил его в горло противника. Змей взревел еще громче, и, неуклюже взмахнув хвостом, полетел, падая, в сторону Бренко. Бренко едва смог увернуться от летящей на него туши, но меч мощным толчком был выбит из рук и отлетел далеко в сторону. Теперь он был безоружен. Змей же, ударившись о поверхность моста, вспыхнул ярким пламенем. Перекувырнувшись через его край, он полетел вниз, исчезнув в языках пламени внизу. Бренко проследил взглядом за его падением, а потом сбросил туда ставшие уже ненужными теперь ножны от меча. После этого он, держа наизготовку единственное оставшееся у него оружие – длинный нож, прошел вперед по мосту. Дальше мост представлял собой уже сплошное целое, и идти было по нему легко. Но Бренко не покидало чувство какой-то близкой опасности. И не напрасно. Как только он приблизился к окончанию моста, он кожей почувствовал какое-то движение воздуха. И тут же, скрутившись в воздухе, перед ним образовался огненный вихрь. Внутри облака вихря виднелся сноп пламени и искр, произвольно вытягиваясь и извиваясь в воздухе. Это был рарог.
Крутясь в воздухе, он тут же понесся на Бренко. Но Бренко, уже готовый к любым неожиданностям, успел высоко подпрыгнуть и приземлиться в стороне. Рарог тут же изменил направление своего движения и понесся на своего противника. Бренко вдруг заметил, что до сих пор сжимает в руке нож, и метнул его в рарога, пытаясь его остановить. Нож, влетев лезвием вперед в середину огненного вихря, закрутился и вдруг рассыпался огненными брызгами, осыпав ими каменные плиты моста. Но это его не остановило рарога, и он продолжал надвигаться на Бренко. Он снова успел отскочить, но сделал это недостаточно быстро – край его одежды опалился и задымил. Быстро потушив перекатом тлеющую одежду, Бренко рванулся вперед, в освободившееся пространство, где в конце моста виднелся темный пролом. Рарог понесся за ним. Но внезапно перед ним закрутился и образовался еще один огненный смерч, который перекрыл ему дорогу. Из него появился второй рарог, готовый его атаковать. Тогда Бренко быстро развернулся и пронесся мимо первого рарога, увернувшись от огненного смерча, готового его сжечь. Пробежав обратно по мосту, он снова оказался на висящих в воздухе плитах. С легкостью перепрыгивая с плиты на плиту, он уклонялся от атакующих его смерчей. Иногда рароги атаковали его с разных направлений; иногда же, стремительно закрутившись один вокруг другого, они превращались в единый огненный столб, неожиданно распадающиеся на отдельные огненные струи. Рароги разгорались все ярче и ярче, пока не разгорелись ослепительно ярким огнем. Жар от них не чувствовался, но когда они задевали плиты пола или стены, они трескались, опалялись и становились гладкими как стекло от невыносимо высокого жара. Бренко стал уже заметно изнемогать, а рароги продолжали преследовать его с прежней силой, все сильнее разгораясь, будто раскаленный меч, раздуваемый в горне мехами кузнеца. Бренко, ускользнув в очередной раз от одного из рарогов, на несколько секунд остановился и в отчаянии обернулся вокруг себя. То, что он увидел, осветило его лицо надеждой. Дождавшись, когда один из рарогов понесется за ним, он тут же отпрыгнул в сторону и побежал по кругу, быстро перепрыгивая с плиты на плиту. Рарог, остановившись у самой стены, понесся за ним вдоль стены, иногда задевая стены, отчего во все стороны разлетались искрами оплавленные брызги камней. Второй рарог, почувствовав, что Бренко побежал мимо него, устремился на него, разгоняясь все быстрее и быстрее, будто пытаясь поставить точку в этой затянувшейся погоне. Бренко, увидев, что на него несется второй рарог, прыгнул в сторону, совершив безумный прыжок и благополучно приземлившись на одну из висящих плит. Преследовавший его по пятам рарог дернулся в сторону, обманутый движением Бренко, когда в него влетел второй рарог. Бренко рассчитал верно – рароги столкнувшись в полете друг с другом, вспыхнули ослепительно ярким пламенем, на мгновение осветив все углы пещеры. Вспышка тут же погасла, а огненные смерчи быстро растворились в воздухе. Рароги уничтожили друг друга, и теперь путь был свободен. Бренко настолько выдохся во время погони, что вынужден был опуститься на пол, чтобы перевести дух и немного отдохнуть. Отдохнув, он поднялся на ноги и пошел к пролому, который он завидел перед погоней с рарогами.
Этим проломом в конце моста оказалась идеально круглая пещера с гладкими стенами и куполообразным потолком. Посреди нее лежала большая прямоугольная плита, придавленная плитой несколько меньшего размера, из-под которой виднелась рукоять меча. Очевидно, это и был тот самый меч, о котором говорил Велимудр, и который он должен был теперь принести. Пещера была невелика размерами и хорошо освещалась свечением, падающим из зала. На верхней плите можно было разобрать барельеф, изображающий огненного змея. Бренко понял, что теперь надо поднять верхнюю плиту. Ухватившись за выпуклые узоры барельефа, он потянул плиту на себя, но она даже не шелохнулась. Сколько он не пытался ее приподнять – плита не поддавалась его усилиям. В конце концов, после нескольких бесплодных попыток он был вынужден остановиться. Тяжело дыша, он смотрел на плиту. Но он знал, что меч предназначен для него, поэтому он должен был поднять плиту во что бы не стало. Он снова взялся за плиту, стараясь поднять ее усилием воли. На этот раз он почувствовал в себе необыкновенный прилив сил, благодаря чему смог без труда поднять плиту и откинул ее далеко в сторону. Под плитой обнаружилась ниша, где лежал меч в ножнах необыкновенно красивой работы. Ниша была выдолблена таким образом, чтобы практически весь меч помещался в ней, оставляя снаружи лишь его рукоять. Бренко нерешительно протянул к нему руку и достал его из ниши. Вытащив меч из ножен, Бренко был зачарован его мягким сиянием и узором стали, разбегающимся по его поверхности. Меч был обоюдоострым, с длинным прямым лезвием. Призрачная линия пробегала по лезвию в том месте, где твердая сталь кромки встречалась с гибкой сталью сердечника. По долу меча неведомый мастер провел ровную волну орнамента. Рукоять, перевязь и ножны меча были скромно и даже скупо украшены, но все это лишь подчеркивало суровую красоту меча. Лишь вместо яблока в рукоять меча был вделан в массивной оправе необычный черный кристалл.
Испытание было закончено, и теперь можно было возвращаться назад. Взяв с собой меч и повесив ее на перевязь взамен утраченного в бою со змеем меча, он тем же путем вернулся назад к подвесному мосту. Мост-переход был на месте, и он по-прежнему исчезал в непроглядной дымке тумана. Бренко ступил на него и пошел назад, напоследок бросив взгляд на пещеру, где он таким чудесным образом получил новый меч. Обратный путь показался ему необыкновенно длинным, при этом во время перехода по мосту все сильнее сгущался мрак. Когда он дошел до его конца, он увидел огоньки факелов – его уже ждали. Судя по всему, он пробыл в пещере не менее суток – была уже глубокая ночь, и на небе одна из лун значительно увеличила свой полумесяц по сравнению с тем, что был перед тем, когда они отправились в горы. Как только он ступил с моста на площадку перед домом, к нему подошел один из чудин, и, освещая ему путь факелом, проводил его к двери дома и предупредительно открыл ему дверь. Бренко прошел внутрь дома. Внутри никого не было, но в доме было тепло, ярко горел очаг, и на нем грелась еда и горячее питье. Рядом с очагом лежало его одеяло. Отказавшись от трапезы, он через минуту уже крепко спал, завернувшись в одеяло и мгновенно уснув от усталости.
Путь в Велигаст
Утром Бренко никто не будил, поэтому он проспал долго. Проснувшись, он увидел, что в доме никого нет, а сквозь полуоткрытую его дверь пробиваются веселые солнечные зайчики и врывается морозный свежий ветер. Бренко зевнул и потянулся от души. Вспомнив то, что произошло вчера, он улыбнулся вчерашнему испытанию. Меч, добытый с таким трудом, лежал с ним рядом. Он еще раз вытащил его из ножен и полюбовался узорами на стали, затем отложил его в сторону и вышел наружу. То, что он увидел, заставило его оторопеть. Никакого тумана больше не было, как и не было никакой горы. Вместо нее перед ним расстилалось ровное горное плато, пересеченное быстрой рекой. То, что он, возвращаясь, принял ночью за обрыв горы, оказалось скалой, отвесно спадающим к горной реке. Но никакого моста больше не было. Хижина, в которой он сейчас спал, находилась на этом высоком берегу и была совершеннейшей копией той хижины, в котором они остановились на горе. Заснеженную равнину перед ним ярко освещало солнце, и снег искрил на солнце множеством солнечных брызг. Пока Бренко оторопело осматривался вокруг, к нему подошел чудин из числа тех, что остался на усадьбе Рагнара. В числе тех, кто сопровождал путников на гору, его не было. Приложив сжатый кулак к груди, он поклонился Бренко, и сказал:
– Рагнар и Велимудр поздравляют тебя с прохождением испытания и ждут тебя в Велигасте.
– Как я сюда попал? – в свою очередь спросил его Бренко.
– Рагнар еще вчера утром выслал нас с лошадьми встретить тебя здесь и наказал нам препроводить тебя в Асогост. Ночью мы зажгли факелы и дождались твоего прихода. Вот и все, что мне ведомо.
Было очевидно, что чудин говорил чистую правду. Надо было отправляться в путь, но и тут Рагнар оказался весьма предусмотрительным, выслав с лошадьми дорожные тюки со всем необходимым для долгого пути. Благодаря этому, путникам не пришлось долго собираться в дорогу. День уже застал маленький отряд на пути в Асогост. Погода была весьма ненастной. Погода испортилась, и небо заволокло плотными тучами. Спустившись на следующий день со склонов гор, путники оказались на равнинной местности. Периодически шел проливной дождь, что заставляло всадников плотнее кутаться в свои плащи. Путь отряда теперь пролегал по местности, пересеченной многочисленными холмами, реками и болотами, которые приходилось все время преодолевать. Наконец, их путь пересекла широкая, хорошо обустроенная дорога, на которую они и свернули. Превосходно устроенный путь был прорублен через холмы и топи, пересекая реки по крепким деревянным и каменным мостам. Останавливались путники на станциях и постоялых дворах, во множестве встречающихся вдоль дороги.
На третий день пути окружающий их пейзаж несколько изменился. Широкие поля, причудливо окрашиваемые солнцем, перемежались борками леса и тянулись до самого горизонта, переходя вдалеке в невысокие холмы. С другой стороны виднелись заснеженные вершины гор. Дорога была весьма пустынной, путники на ней встречались редко. К вечеру отряд добрался до постоялого двора. Двор был практически пуст, только у коновязи под сенью навеса стояла темная фигура в темном плаще в окружении нескольких спутников. Казалось, они наблюдали за прибывшими всадниками. В это время из конюшни вышел слуга и принял коней у путешественников. Передав коней на попечение конюшенного, Бренко с чудинами прошли внутрь двора, который представлял собой большую залу с полом, аккуратно вымощенную тесаным камнем и расставленными длинными рядами дубовых столов со скамьями и табуретами. Зал неярко освещался светцами, кое-где расставленными на столах, и лишь на одной его стороне пылал огромный камин. Высокий потолок залы, поддерживаемый мощными балками, черными от копоти, исчезал во тьме. Если во дворе практически никого не было, то в зале оказалось довольно много проезжих, гревшихся после дождливой и ненастной дороги, поэтому прибытие новых посетителей осталось практически незамеченным. Войдя вовнутрь, путники прошли вглубь залы, поближе к камину, и сели там, чтобы обогреться и обсушиться. Выбрав свободный стол, он расселись вокруг него, сняв свои плащи. Слуга им принес луковую похлебку, вареное мясо с овощами, хлеб и мед в кувшине, и спутники тут же принялись за еду. Бренко почувствовал, как блаженное тепло наполняет его тело, а чувство сытости от вкусного ужина после трех дней езды по раскисшим от дождя дорогам приводило организм в состояние полудремы.
Когда они почти закончили свой ужин, к ним приблизились три темные фигуры. Двое из них почтительно шли позади и, не доходя до стола несколько шагов, остановились в темноте зала, а третий, закутанный в богатый черный плащ с меховой опушкой, украшенный по краю серебряным орнаментом, приблизился к столу и сел на один из свободных табуретов напротив спутников. При этом в вороте его плаща сверкнула массивная золотая цепь. В нем они узнали человека, стоявшего у коновязи. На его голову был накинут широкий капюшон, скрывающий его лицо в темноте. Капюшон при этом он не снял, что мешало разглядеть его лицо, но отблески пламени от камина выхватывали из темноты нижнюю часть лица с заостренным подбородком и резкими чертами лица. Богато разукрашенный посох он отложил в сторону, прислонив его к столу. Он слегка поклонился друзьям.
– Я Остан. Рад видеть тебя здесь, Бренко. Я и знал твоего дядю, Олексу, и уже слышал о его печальной судьбе. Известен мне и твой дальнейший путь. Должен буду сказать, что в пути тебя ждут многие препятствия и опасности, которые тебе еще надлежит преодолеть.
Бренко понял, кто сидит перед ним. Он знал, что Остан был могущественным магом, некогда оказавшему немало услуг уделам Порубежья. Многое говорили о нем – и хорошего, и плохого. Рассказывали с восхищением о его помощи попавшим в беду – как он, вызвав огромную волну, вынес на берег реки тонувших людей, оказавшихся в перевернувшейся лодке, о чудесных его превращениях – обратясь в огромного сокола, он подхватил и вынес из пропасти упавшего туда всадника, но была и злая молва о весьма темных его делах. Говорили, что Остан не чурается дружбы с темными обитателями Запредельного мира и их появление оттуда в Порубежье случались не без его помощи. Тем не менее, Остан слыл добрым другом обитателей Предела. Бренко ответил:
– Я готов к любым испытаниям, какими сложными они не были. И я надеюсь, что смогу выдержать их все и дойти до конца пути. Что ждет нас впереди?
– Дело это хорошее, – ответил Остан, – но без моей помощи вам его будет не пройти. Не стану сейчас тебе говорить о будущем – ты все узнаешь, в свое время, а сейчас тебе лучше оставаться в неведении. А сейчас я помогу, чем смогу и даже дам вам проводника. Свид! – резко окликнул он кого-то, слегка повернув голову назад.
Из темноты вышел человек. По возрасту он был несколько старше Бренко, черноволосый, и с суровыми чертами лица. Невысокий ростом, при этом был гибок и коренаст. Одет он был в серое одеяние с расшитыми воротом и подолом рубахи; у пояса, украшенного серебряным набором, висел в ножнах длинный обоюдоострый меч с небольшим перекрестием и круглым навершием. С другой стороны его пояса был подвешен кинжал. Он также слегка поклонился сидящим за столом, но тут же отошел на шаг назад, сложив руки на груди.
– Вот вам проводник, – сказал Остан. – Он проведет вас через горы и поможет вам на вашем пути в Велигаст.
Свид снова молча поклонился.
– Дальше ты должен будешь продолжать свой путь сам. Я не смогу сейчас сопровождать ваш отряд, но мы еще увидимся в будущем. Желаю успеха в дальнейшем пути. Будь осторожен, Бренко – весь Южный предел уже находится под властью моров, а граница Северного полна их шпионами. Князь укрыт в Велигасте, пока недоступном для врагов, но путь туда прегражден морями, на котором хозяйствуют каперы Южного предела.
Остан поднялся, попрощался с Бренко и, сделав знак оставшемуся спутнику, исчез с ним в темном выходе зала.
Утро застало Бренко, чудин и Свида уже на пути в Асогост. От вчерашнего холода и ненастья не осталось и следа, утро было великолепное. Холмистая местность, окруженная со всех сторон лесостепью и изрезанная многочисленными реками и ручьями со старицами и омутами, раскинулась до самого горизонта. На горизонте поднималось солнце, окрашивая золотистым светом дальние холмы, прогоняя ночную свежесть и согревая путников. Дул тихий и приятный ветерок. Путники двигались неспешной рысью по широкой дороге.
Свид оказался весьма молчаливым спутником, скупым на слова. Всю дорогу он лишь изредка бросал короткие фразы, поясняя дальнейшую дорогу. Ехал он впереди всей группы, мрачный и сосредоточенный и, по-видимому, погруженный в свои мысли. Ни о себе, ни о своем прошлом он не рассказал ни слова, несмотря на все попытки Бренко его разговорить. Так, в молчании, они проехали весь оставшийся путь.
Наконец, на пятый день пути путники приблизились к холмам окружающих город. Дорога вывела их из леса к краю спуска. С вершины холмов их взору открылся большой город, расположенный на берегу обширного морского залива. Солнце стояло уже низко над морем на западе, заливая город золотистым вечерним светом. Крыши домов в городе и деревья, зелень которых контрастировала с темным фоном крыш, приняли пурпурный оттенок, и, казалось, плавали в сгущающейся вечерней дымке. Солнечный свет блестел на поверхности моря.
От центральных ворот до северной стороны города пролегла широкая, как река, улица, аккуратно замощенная белым тесаным известняком. Всадники приблизились к городу. Впереди ехал Бренко, за ним следовали Свид и чудины. Отряд под стук копыт миновал городские ворота и въехал в город. Запах моря и свежевыловленной рыбы, казалось, пропитал воздух в Асогосте. В этом городе все было подчинено морю, и сердцем его, несомненно, являлось множество причалов, доков и складов, протянувшихся вдоль береговой линии, имевшей форму вытянутой дуги. Пульс жизни города задавал непрекращающийся ни на минуту отход и приход грузовых, торговых и рыболовецких судов. Вокруг порта выстроились скромные жилища докеров, рыбаков и других людей, живущих морем, среди которых затерялись припортовые кабачки. Именно туда и направились путники. Большой порт был наполнен множеством кораблей, в его доках безостановочно шла погрузка-разгрузка грузов. Весь порт города был наполнен самым разным людом – и торговым, и военным, поэтому на вновь прибывших никто не обратил никакого внимания.
Спутники остановились в неприметной портовой таверне. Зала была полна мореходами, зашедших сюда скоротать свой досуг за кружкой пенного меда или эля и оживленно обсуждающих последние новости:
– Совсем жизни на морях не стало! Лейв шел с грузом вина и тканей из Карсбро – едва ноги унес от пиратов, пытавшихся перехватить его у самого Асогоста. А вот Эдмер уже вторую неделю как должен прийти – и все еще его нет. Никак был застигнут каперами на своем пути.
– С Порубежья совсем уж нехорошие слуги идут – будто бы соглядатаи моров появились в пределах южных границ. Если появились шпионы – жди нападений на южные уделы.
– Я имею заемное письмо от шкипера «Белого сокола», которое может мне помочь в моем деле. С его помощью я постараюсь попасть на фактории. И я приложу все усилия, чтобы постараться привлечь флот Братства на нашу сторону. Либо убедить Боброка действовать со своим флотом на свой страх и риск.
– Что ж, тогда желаю тебе успеха, ибо от того, сможешь ли ты привлечь флот Боброка или кораблей Братства на нашу сторону, будет зависеть итог войны на море. Сейчас у нас на счету каждый корабль. Лазутчики с Южного побережья доносят об огромном флоте, собираемом в портах Южного предела. Помощь Боброка была бы сейчас как нельзя кстати. Со своей стороны, я дам все необходимые рекомендации и деньги, чтобы можно было выполнить задуманное. Все это тебе сейчас будет предоставлено.
Вышеслав сел за стол и набросал несколько строк на бумаге, после чего он сделал на письме оттиск своей личной печати. После этого он поднялся и передал письмо Свиду.
– Завтра же ты можешь отправиться в путь. В порту Велигаста стоит корабль «Атакующий тигр». По этому письму его шкипер переправит тебя в любую точку побережья. Во всех городах Союза есть наши поверенные, которые по паролю «Кровь и песок» окажут любое содействие, и у них ты сможешь получить все необходимое тебе в пути. Перед отъездом мой казначей снабдит тебя необходимой суммой денег.
***
Бус вечером спустился в княжескую конюшню, чтобы взять там коня и совершить поездку по окрестностям города, намереваясь посетить своих родных на посаде [6]. Заседлав гнедого коня, он вывел его за узду во двор. Взявшись за стремя, он хотел уже запрыгнуть в седло, когда в конце двора увидел идущего в его сторону чудина. Бус отпустил стремя и повернулся в его сторону. Чудин был ему знаком – то был Добран, когда-то служивший Рагнару и участвовавший с его отрядом в войне за Южный предел. Добран был младшим братом чудского князя, который привел свое войско во время войны за Южный предел. После того, как князь погиб, а его рать была уничтожена в боях с морами, Добран примкнул с ее остатками к отряду Рагнара, где сражался до конца войны. После войны он стал доверенным лицом Ставрского княжества в Северном пределе, время от времени появляясь в Велигасте. Добран тоже узнал его. Он быстро подошел к нему.
– Бус, я узнал, что ты здесь, – сказал ему Добран вместо приветствия. – И я искал тебя сейчас. Стало известно, что моры готовятся к нападению, и князь ищет возможности привлечь на свою сторону войска с Севера. Мне уже довелось сразиться с морами в войне за Южный предел, и я хорошо знаю, к каким последствиям приведет разгром Северного предела. Это очень опасный и безжалостный враг. Поэтому я готов оказать ему в этом свое содействие. Но на Севере уже наступила зима, и пути туда уже отрезаны. Как бы оно там не было, теперь нужно постараться пробраться туда любой ценой. Я дал согласие князю на то, чтобы вернуться на Север и призвать армию из чудских земель. Князь мне предложил дать в сопровождение отряд своих воинов. Но я отказался от этого – я знаю, что Ставрские горы, за которыми лежит наше княжество, сейчас уже непроходимы. Перевалы через них покрыты глубоким снегом, и дороги через них нет. Там, где не пройдет и несколько человек, не пройдет и большой отряд.
Мне известно о существовании другого пути, но он годится лишь для одиночных путников. Более того, мне известно, что весь Северный предел наводнен шпионами моров, и все сведения о передвижении больших отрядов будут им известны. Поэтому эта миссия должна быть тайной. Что ты думаешь о том, чтобы отправиться в Ставрские горы на переговоры? Два-три путника не привлекут такого внимания, как большой отряд.
– Согласен, – не раздумывая, ответил Бус. – Ради спасения Северного предела я готов преодолеть любые трудности.
– Я знал, что я могу положиться на тебя, – ответил Добран, явно обрадовавшись ответу и пожимая ему руку. – Но тогда придется отправляться в путь в самое ближайшее время. Не будем брать с собой больших запасов, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и все необходимое для перехода через горы сможем достать в дороге на постоялых дворах. Поедем же туда под видом обычных путешественников, стремящихся попасть на Север, но задержавшихся в пути.
Подозвав к себе слуг, Добран отдал им распоряжение все подготовить к следующему утру.
Путь в Южный предел
Рано утром всходящее солнце окрасило в багряный цвет берега обрывистого залива, глубоко вдающегося в море. Морские волны неспешно набегали на берег и отступали назад, обнажая прибрежные камни. На самом высоком берегу залива виднелся форт, в котором нельзя было не признать Видогост. Лучи восходящего солнца постепенно перешли с берега на его вал, придав и им багряно-золотой оттенок. Солнце быстро восходило над горизонтом, унося своими лучами ночную осеннюю прохладу. С моря дул устойчивый бриз, шелестя пожелтевшей травой и опавшей красной и желтой листвой. Уцелевшие на деревьях листья колыхались в такт порывам ветра. На берег, усыпанный мелкой галькой вперемешку с песком, взлетали и садились большие серые чайки, пронзительно крича. Взмыв в воздух, они держались в его потоках так, что оставались в полете практически недвижимы, и из этого положения высматривая себе добычу в водах моря. Завидев что-то в его глубине, они устремлялись в его волны. Если удавалось что-либо поймать, они тут же взлетали в воздух, чтобы расправиться с добычей на берегу. Иногда более удачливых ловцов атаковали их сородичи, чтобы отобрать у них добычу, и тогда в воздухе закипали свалки. На этот птичий базар, казалось, не обращал никакого внимания человек, стоящий на самом обрыве берега и спокойно глядящий в сторону моря. Человек этот был огромного роста, и опирался на рукоять своего боевого молота, стоящего у его ног. Это был не кто иной, как Рагнар. Лицо его было спокойно, а он сам стоял недвижимо уже с раннего утра, но было заметно, что он весьма нетерпеливо продолжает чего-то ждать. Вскоре его лицо озарилось радостью – на горизонте появился квадратный парус, который все увеличивался в размерах. Устойчивый бриз быстро нес его к берегу. Когда он приблизился достаточно близко к берегу, на его полотнище можно было разобрать изображение сокола. Это был «Белый сокол». Вскоре корабль вошел в бухту и прошел к каменным причалам, выложенных из огромных валунов в глубине залива. Корабль подошел к ним параллельным курсом, чтобы там пришвартоваться, и на нем тут же зарифили паруса. Как только борт корабля оказался рядом у одного из причалов, на него спрыгнуло несколько матросов, которые тут же приняли полетевшие на берег причальные канаты. Подтянув корабль к берегу, они ловко обвязали их вокруг деревянных тумб. Не ожидая, когда корабль окончательно остановится, на причал прыгнула коренастая фигура в кольчужной броне и с длинным мечом на перевязи. Вслед за ним на берег по сходням степенно сошел человек в сером плаще. Рагнар улыбнулся, узнав в прибывших Бренко и Велимудра. Он, не оборачиваясь, подал знак, и слуга-чудин подвел к нему мощного вороного коня с длинной гривой, под стать самому Рагнару. Рагнар взялся за луку седла и рывком вскочил в седло. Взяв повод в руки, он пустил коня галопом по берегу бухты к причалам, где стоял «Белый сокол».
К этому времени моряки с «Белого сокола» уже успели вывести из трюма коней Бренко и Велимудра. Слуги на причале их споро взнуздывали и оседлывали, готовя их к дальнему пути. Завидев приближающегося к ним Рагнара, путники поприветствовали его.
– Добро пожаловать в Видогост, – ответил в ответ Рагнар. – Надеюсь, ваш путь был удачным.
Велимудр улыбнулся в бороду, но ничего не сказал, лишь слегка склонив в ответ голову.
…«Белый сокол», выйдя из порта Велигаста, крался по ночам по морю, кишащему пиратами, укрываясь днем в бухтах или узких шхерах. В течение всего плавания корабль почти все время плыл вдоль берегов. На этом, несмотря на протесты бесстрашного шкипера, настаивал Велимудр, понимая, как важно им сейчас как можно быстрее добраться до Видогоста. Неделя плавания прошла спокойно, но на восьмой день кораблю пришлось преодолевать широкий морской залив, изобилующий опасными подводными течениями и скалами. За ночь, как не старалась команда, преодолеть залив не удалось, а к утру корабль застал нередкий в этих краях штиль. Парус беспомощно заполоскался на ветру, а потом и вовсе обвис на мачте. Корабль пробежал по инерции еще некоторое время и остановился. Пришлось отдать якоря и лечь в дрейф. Ветер совершенно стих, и даже волнение на море прекратилось почти полностью. Шкипер поднялся на бак корабля и внимательно осмотрел окрестности вокруг корабля. Море было пустынным. Не заметив ничего подозрительного, он ушел обратно к себе, ожидая появления ветра. В это время мимо «Белого сокола» проплывало две каперских галеры, но шкипер, смотря с бака прямо туда, где проплывали корабли, не увидел ничего подозрительного. Не видели их и вахтенные. С палуб каперов также внимательно наблюдали, не появятся ли на море суда Северного предела или их союзников. Но проходя по заливу, они видели лишь стоящие в нем голые скалы. Когда же каперы прошли под веслами весь залив и исчезли за дальними скалами, а ветер снова заполоскал парус, шкипер отдал приказ поднимать якоря и двигаться к выходу из бухты. Как только корабль сдвинулся с места, сторонний наблюдатель был бы немало удивлен – там, где посредине обширного залива, усеянного десятками скал и торчащих из-под воды камней, в самой его середине стояла одинокая скала, столбом поднимающаяся из воды, вместо нее на море появился большой корабль, плывущий к выходу из бухты. Велимудр довольно улыбнулся и снял магическую завесу, скрывавшую корабль, благодаря которой сторонним наблюдателям корабль виделся в виде скалы.
Выйдя на палубу ранним утром, он успел заметить, что со стороны открытого моря к кораблю приближаются каперы, и поспешил укрыть корабль невидимой защитой. При этом сделал он и так, чтобы наблюдателям с борта корабля не были видны враги – чтобы излишне горячий шкипер не бросился в бой с каперами…
***
Тем временем все было подготовлено, и Рагнар, Бренко и Велимудр вскочили в седла коней, готовясь к долгому путешествию. Велимудр подал знак к пути, и спутники, выехав с причала, стали подниматься на обрыв по дороге к Видогосту. Широкая дорога, ведущая от причалов, была отлично замощена камнем, и, прорезая склон холма, шла плавным уклоном вверх непосредственно к воротам форта, обращенным к морю. Обе стены, образованные толщей холма, и окаймлявшие по сторонам дорогу, были также аккуратно выложены тесаным камнем. Сам форт после сражения пока не был восстановлен и находился в запустении. Сожженные постройки, разбитые створки ворот оставляли тягостное впечатление, служа безмолвными свидетелями яростного сражения, год назад произошедшего у его стен. Но небольшой временный лагерь, разбитый на берегу реки напротив остатков Видогоста, свидетельствовал, что уцелевшие вассалы Олексы не покинули его и готовы восстановить его прежнюю славу. На южных его валах споро работало множество людей, очищая ров и насыпая разрушенные участки валов. Внутри самого Видогоста мерно стучали топоры – это плотники принялись возводить новые здания взамен сожженным. По дорогам сновало множество телег с досками, бревнами и тесаным камнем, предназначенных как для самого Видогоста, так и для восстановления уничтоженных ферм, когда-то окружавших крепость.
Покинув причал, всадники проследовали через территорию крепости, выехав через противоположные его ворота в сторону моста. За воротами они на минуту остановились, спешившись перед курганом, где был похоронены погибшие в сражении бойцы. Постояв в молчании, поминая павших соратников, они вновь оседлали коней и направились к реке. Река Осоркон служила естественной границей между княжествами Северного и Южного пределов.
Переправившись по броду через реку рядом с остатками разобранного моста, всадники выехали на противоположном ее берегу. Сразу за песчаным пляжем начиналась полоса леса, и они углубились в него, продвигаясь по одной из многочисленных тропинок. Лес был весьма протяженным, и ехать по нему пришлось долго. Лес был образован в основном соснами, растущими на песчаной почве. Толстые стволы деревьев были окутаны кронами корявых, причудливого вида ветвей с длинными иголками. Невысокие, редко растущие сосны пропускали достаточно света, благодаря чему лес выглядел весьма нарядно и хорошо освещался лучами солнца. На скудном грунте рос лишь тонкий покров, подлесок практически отсутствовал, поэтому лес просматривался во все стороны на большом расстоянии. Такой лес не мог служить надежным укрытием, и Велимудр упорно продолжал вести маленький отряд за собой, чтобы как можно быстрее покинуть столь ненадежное укрытие. Так они ехали достаточно долго. Вдруг Велимудр резко осадил коня и поднял руку вверх, приказывая своим спутникам остановиться, а затем обвел широким кругом их и себя рукой с зажатым в ней посохом. Сделал он это весьма своевременно, так как издалека послышался цокот копыт, и вскоре перед ними возникли темные фигуры всадников. Это был крупный отряд моров, который, по всей видимости, патрулировал границу между Северным и Южным пределами. Когда они приблизились к путникам, Бренко положил руку на эфес меча, готовясь вытащить его из ножен. Но стоящий рядом Рагнар отрицательно покачал головой и, протянув свою руку, задержал руку Бренко на эфесе. Темные всадники, так никого не заметив, проехали мимо в паре саженей от них. Когда они скрылись из виду, Бренко вопросительно посмотрел на Рагнара с Велимудром. Рагнар обернулся к нему:
– Магия Велимудра сделала нас невидимыми, и они никого не увидели бы, если даже смотрели прямо на нас. Но мы будем невидимы, если только останемся неподвижными. Сейчас вступать в бой было бы неблагоразумно. По всей видимости, при переходе реки нас заметили дозоры и выслали за нами погоню. Но сейчас они никого не смогли найти и потеряли нас. Если мы обнаружим себя снова, нам придется с боем прорываться к границе Северного предела обратно. Но тогда мы уже никогда не сможем выполнить своей задачи. Будь же благоразумен.
Маленький отряд продолжил свой путь. Лесная дорога продолжала виться среди деревьев, то превращаясь в узкую тропу и почти исчезая совсем, то неожиданно расширяясь до широкого тракта. Вскоре они доехали до развилки дорог. Между развилкой стоял большой резной каменный столб, по-видимому, когда-то служивший ориентиром между путями. Ветры и дожди вымыли и стерли практически всю резьбу на нем, а сам он от старости был покрыт лишайниками и врос в землю, сильно покосившись в сторону. Но, по всей видимости, Велимудру был знаком этот ориентир, и, когда отряд доехал до самой развилки, он не колеблясь, указал рукой вправо, приказывая повернуть туда. Путники уже было повернули в эту сторону, как какой-то посторонний звук заставил их остановиться. Они прислушались. Шум повторился еще раз. Вскоре обнаружился и источник этого звука – в отдалении под деревом у левой дороги кто-то тяжело ворочался в беспамятстве и в забытье стонал. Бренко с Рагнаром спешились и подошли к нему. Это был человек среднего роста, в простой крестьянской одежде, весьма добротной, но превратившейся теперь в клочья. Она была вся изваляна в болотной жиже, как будто ее обладатель был вынужден долгое время ползти по болоту. Рагнар взял его за бок и перевернул его на спину. Длинные спутанные волосы, вымазанные в грязи, мешали рассмотреть его лицо, но было видно, что это человек среднего возраста, смуглый, с небольшой черной бородой. Глаза его были закрыты, но лицо время от времени искажали судороги от боли. На виске виднелась припухлость, на скуле синел огромный кровоподтек. На правом его боку виднелся длинный порез, как от удара мечом.
Рагнар снял с седла притороченное к нему серое шерстяное одеяло и, свернув его, подложил его под голову раненному, уложив его поудобнее. Затем Рагнар опустился на одно колено перед ним и простер руку над раной на боку. Закрыв глаза, он беззвучно что-то начал шептать. Так прошла минута, другая. Казалось, что ничего не происходило, но вдруг на глазах рана стала затягиваться. Через короткое время на ее месте остался лишь красный шрам со стянувшимися краями. Убрав руку, Рагнар похлопал человека по щекам. Тот вздрогнул и очнулся, посмотрев мутным взглядом на стоящего перед ним Рагнара. Убедившись, что человек пришел в себя, Рагнар спросил его, помогая ему сесть и прислониться к стволу дерева:
– Кто ты и откуда?
– Я Власий, рыбак, – помедлив, ответил раненный. – Мы жили здесь, независимо и счастливо, на побережье моря. Много лет нас никто не беспокоил, и мы ни с кем не имели дела. Даже когда по Южному пределу прокатилась война, нас она не затронула. Мы мирно ловили рыбу, добывали янтарь и продавали изделия нашего ремесла за море. Но однажды в наши края пришли моры. Нам оставалось либо покориться им, либо бежать отсюда. Прогнав оружием посланцев моров, но понимая, что их месть неизбежна, мы решили покинуть наши края с первым же кораблем контрабандистов, чтобы начать новую жизнь в другом месте. Пусть с пустыми руками, но все же свободными людьми. Но очередной их корабль, который должен был приплыть на торг, все задерживался из-за шторма. Не дождавшись корабля, мы отправили всех жителей по другим факториям, а сами с десятком рыбаков остались в селении, чтобы дождаться контрабандистов, а в случае нападения моров – задержать их, чтобы дать уйти остальным жителям. Но нам не повезло. Еще не успели последние жители скрыться в прибрежном лесу, как нас атаковал отряд кавалерии. Мы сражались до последней возможности, но силы были не равны, и мы потерпели поражение. Но все же нам удалось дать возможность уйти остальным. Мне удалось скрыться от преследования, но я был ранен в бою и потерял здесь сознание. Но кто вы, и что вы здесь делаете? – спросил Власий Рагнара.
– Нам нужен проводник, – не ответив на вопрос Власия, сказал ему подошедший к ним Велимудр. Мы прибыли из земель Северного предела и ищем путь в Туманные горы. Если тебе знаком этот путь, то мы готовы взять тебя проводником. За это мы тебя обещаем щедро вознаградить и препроводить после окончания пути в Северный предел. Во время же пути мы будем тебе платить десять ногат [7] в неделю. Согласен ли ты на эти условия?
– Я мог бы провести вас в Туманные горы, – помолчав, ответил Власий. – Но путь туда лежит неблизкий и сулит множество опасностей. Когда-то в мирные времена через эту дорогу пролегал торговый путь к крупным городам Порубежья, но сейчас все они находятся под властью моров. Вам, как людям Севера, пройти здесь будет почти невозможно. Весь ваш вид, одежда и снаряжение говорит о том, что вы прибыли из Северного предела. Но зачем вам потребовался путь в Туманные горы?
– Мы сможем пройти по этому пути, – сказал Велимудр, игнорируя вопрос Власия. – Но хотя раны твои и затянулись, тебе потребуется время на восстановление. Очевидно, что оставаться здесь опасно. Мы можем отправиться в ближайшее селение и пробыть там некоторое время, пока ты не будешь в состоянии продолжать наш путь. Не спрашивай нас о нашем пути, твоя задача – провести нас к горам. Ты получишь хорошее вознаграждение, после чего твоя задача будет выполнена. После этого ты можешь остаться здесь или уйти с нами в земли Северного предела.
– На расстоянии одного-двух переходов находится город Малгост – но это самое волчье логово, где стоит большой гарнизон моров. До следующего города не менее недели пути.
– Это нам подойдет, – улыбнулся Велимудр. – Мы сами станем волками и пройдем в город беспрепятственно. Там мы получим все необходимые припасы и еще одну лошадь для тебя, после чего отправимся в дальнейший путь.
Власий удивленно взглянул на него. Но Велимудр, как видно, не собирался ничего ему пояснять и всего лишь дал знак Бренко и Рагнару. Они подошли к Власию и, легко подняв его на ноги, помогли лечь поперек крупа лошади Бренко.
После этого отряд, вскочив на своих лошадей, продолжил свой путь. День клонился к концу, и пора было вставать лагерем на ночь. Через некоторое время начался кедровый бор, поросший густым кустарником. Путники остановились в лесу, ослабив подпруги у лошадей и разбив походный лагерь. Несмотря на осень, вступившую в свои права, на деревьях еще было достаточно много листвы, хорошо скрывавшей путешественников от возможных соглядатаев на вражеской территории. В самой чаше рощи нашлась небольшая поляна, где путники пустили пастись лошадей, рядом с лагерем протекала небольшая речка с прозрачной холодной водой. Там они и расположились. Приготовив себе на ужин нехитрую трапезу и съев ее, путники пригасили костер, так, чтобы его огонь не был виден. Угли, едва тлеющие в небольшой выемке в земле, но дающие достаточно тепла для защиты от осенней прохлады, были практически не заметны со стороны. Ночь прошла спокойно, только беспокойно ворочался в тяжелом сне Власий, не до конца зажившие раны которого продолжали его бередить.
Бренко, однако, в эту ночь долго не мог заснуть. Завернувшись в одеяло у костра, он пытался заснуть, но сон к нему все не шел. Помучавшись еще некоторое время, он выпростал руку из-под одеяла и встал, вглядываясь в сгустившуюся вокруг костра тьму. Вдруг он услышал какой-то негромкий звук, доносящийся со стороны. Бренко встал и пошел его в сторону. Пройдя немного по подлеску, он оказался на болоте. Несмотря на то, что в тот день на небе не было ни луны, ни звезд, а все вокруг скрывала угольно-черная тьма, на болоте не было темно. На нем переливались сполохами и огнями какие-то огненно-красные сущности, как бы кувыркаясь в воздухе и перескакивая по кочкам. Бренко присмотрелся внимательнее – то были существа, похожие на небольших птиц с длинными огненными хвостами, но вместо крыльев у них виднелись веерообразные лопасти, колыхаясь в воздухе наподобие плавников у рыб. Короткие, мохнатые лапы были покрыты красным мехом и имели всего три пальца – два пальца смотрели вперед и один назад. Одно из таких существ подлетело к Бренко, и он смело протянул к нему руку. Огненная птица, часто взмахивая своими плавниками-крыльями, сделала вокруг вытянутой руки круг в воздухе и, осмелев, села на руку, ухватившись своими лапами за указательный палец. Несмотря на то, что птица светилась как сгусток огня, далеко освещая ярким светом все вокруг, от нее не чувствовалось жара. Бренко стоял и любовался птицей. Наконец, когда ей надоело сидеть на пальце, она взмахнула крыльями и, оттолкнувшись от руки, взлетела в воздух. Посмотрев еще немного на необыкновенное зрелище, Бренко пошел обратно. Завернувшись снова в одеяло, на этот раз он тут же уснул.
***
Утро выдалось великолепным. Рассветное солнце, уже достаточно высоко поднявшееся над горизонтом, яркими брызгами просвечивало сквозь разноцветную осеннюю листву, расплескивая свои лучи по всей поляне, на которой расположились путники. В лучах солнца весело искрились воды ручья. Хорошо отдохнув за ночь и закончив нехитрую утреннюю трапезу, отряд был готов продолжать свой путь. Но Велимудр, не трогаясь с места, многозначительно взглянул на своих спутников и остановил их:
– Теперь мы будем ехать по самому логову врагов, – сказал он. – Чтобы безопасно его проехать, я придам всем нам вид моров. Между собой мы останемся теми, кем были, но для любого другого мы будем выглядеть морами. Но действие магии не будет слишком долгой, поэтому спустя некоторое время мы вернемся к прежнему виду. Поэтому нам надо будет как можно скорее добраться до тоннеля и пройти через него на Милгост.
Велимудр провел своим посохом сверху вниз. От навершия посоха, засветившегося мягким светом, отделились, закрутившись в воздухе, золотистые искры, поднимая своим движением ветер, от которого взметывались в воздух опавшие на землю листья деревьев. Искр становилось все больше и больше, пока они не окутали всех четырех путников и коней. Когда они рассеялись, растаяв в воздухе, на месте Рагнара, Власия, Велимудра и Бренко стояли четыре мора. Если три мора были почти одинакового роста, то четвертый мор превосходил их ростом почти что на две головы. Вооруженный моргенштейном – огромным шипастым шаром на длинном стальном древке, мор-Рагнар стал еще выше и шире настоящего Рагнара. Но при этом и Велимудр с Бренко поразительным образом преобразились. Бренко превратился в высокого мора-воина, вооруженного широким мечом-палашом, висящим на перевязи за спиной; Велимудр стал ведьмаком-мором, облаченным в синий темный плащ и держащим магический посох, похожий на корявый корень дерева. Вместо Власия оказался мор-слуга, просто и даже бедно одетый.
Между тем, несмотря на слова Велимудра, Бренко не увидел никаких изменений во внешности, увидев и Велимудра и Рагнара в прежнем обличье.
– Неужели что-то изменилось? – спросил он. – Я вижу и себя и вас в том же виде, как и раньше.
Рагнар, усмехнувшись, взял Бренко за плечо и подвел его к воде реки. Бренко глянул в воду, и от неожиданности отшатнулся, потеряв равновесие и упав на землю. Из глубины вод вместо его лица на него смотрело лицо чудовища – лицо коричневого цвета с приплюснутым носом и налитыми кровью глазами. Из широкого рта виднелись концы клыков.
Рагнар, посмеиваясь, помог Бренко встать:
– На самом деле мы остались теми, кем были – людьми. Но для любого другого, и даже в зеркале мы будем выглядеть как моры. И пока не пройдем по Милгосту и не дойдем до Ледяных пустошей, мы будем идти в их обличье. Но действие магии ограничено. Поэтому мы должны спешить.
Велимудр подал знак к отъезду. Через несколько минут все было готово, и три всадника заняли свои места в седлах. Мор-слуга сел на седло позади Бренко. В водах реки, протекавшей у их ног, отразилось, как три мора – два воина и маг, оседлали своих коней. Вслед за ними взобрался слуга. Отряд двинулись к выезду из рощи.
***
Маленький отряд въехал в открытые ворота большого города. Жизнь на его улицах кипела – во всех направлениях сновали люди, на многочисленных его рынках шла бойкая торговля, где предлагали и покупали различные товары. Торговлю вели как сами горожане, так и приезжие из окрестностей. Узкие улицы были заполнены до отказа самым разным людом – здесь можно было встретить и купца в богатых одеждах, идущего по своим делам в сопровождении приказчика или пары слуг; крестьянина на телеге, везущего на базар урожай со своего надела; воинов, охранявших общественный порядок; встречались и нищие, и какие-то подозрительные личности, шнырявшие в толпе. Казалось, что на первый взгляд все было благополучно, город жил своей обычной жизнью. Но, присмотревшись внимательнее, можно было увидеть в толпе высокие фигуры моров, мимо которых прохожие торопливо пробегали, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. В городе располагался двор, где был размещен гарнизон моров, задачей которого был контроль за жизнью города и сбор пошлин и дани. Поэтому было неудивительно, что при появлении нового отряда моров в городе прохожие поспешно расступались, пропуская их на улице. Встретившиеся навстречу путникам моры не обратили большого внимания на вновь прибывших, лишь поприветствовав их приложенной к правому плечу левой рукой. Беспрепятственно проехав через весь город, отряд остановился по рекомендации Власия у какого-то постоялого двора, где Рагнар потребовал еды и ночлега. Испуганный видом пришельцев хозяин, не задавая ни одного вопроса, сразу же отвел им самые лучшие комнаты и, кланяясь им чуть ли не в пояс, провел их во двор. Усадив их на почетное место в зале, он тут же приказал своим слугам отнести им обед. Пообедав, гости поднялись наверх, в свои комнаты. Власию же, как слуге, отвели небольшую, но вполне уютную и теплую каморку под крышей.
Когда хозяин ушел и путники остались одни, Рагнар насмешливо посмотрел на Бренко:
– Видишь, какие преимущества дает нам наш новый облик? – спросил он у него. – Все делают по первому приказу и даже платы не просят.
– Люди здесь весьма запуганы, – заметил Бренко.
– Запуганы? Не то слово, – ответил ему Рагнар. – Любой протест против моров жестоко карается. К тому же, люди Южного предела находятся под действием магии Кристалла, как и сами моры, который заставляет их повиноваться.
– И все они находятся под властью Кристалла?
– К счастью, не все. Да, сила Кристалла очень сильна, но сколь сильной она бы не была, она не смогла подчинить всех людей Южного предела. Сила её все же не беспредельна – покорив Южный предел, она оказалась неспособной подчинить себе людей, готовых сопротивляться до конца. А те, кто склонил голову под ярмо завоевателей, незаметно для себя подчинились и влиянию Кристалла. Когда закончилась война моров с землями Южного предела, а потом – и с городами Союза гильдий, во все крупные города и поселения, куда вошли гарнизонами моры, проникла и магия Кристалла, заворожив и подчинив себе людей. Потеряв волю к сопротивлению, они легко поддались её силе. Те, кто не сдался – ушли из городов на Север с отступающими остатками войск, либо скрылись в труднодоступных местах. Магическая паутина Кристалла раскинулась широко, но не смогла охватить мелкие селения и удаленные деревни. И люди в них остались свободными. Свободолюбивые и сильные, они продолжают жить так же, как жили до нашествия моров, продолжая торговать с северными городами Союза и оказывая ожесточенное сопротивление всем незваным гостям. Отпор получают все те, кто пришел к ним не с мирными намерениями, а с мечом, желая их покорить – будь то моры или воины Южного предела. Если же в их земли приходят враги, они сражаются до конца и уходят в другие, еще свободные места Южного предела, либо отплывают в земли Севера. Вспомни же Власия! Он как раз и был тем свободным общинником, оставшимся прикрывать отход своих односельчан, и позволив им уйти. Но те, кто попал под власть Кристалла – повинуются его воле безропотно, работая на моров и участвуя во всех их военных экспедициях.
В дверь постучали. Рагнар подошел к ней и впустил в комнату Власия. Несмотря на то, что Власий еще страдал от раны, было видно, что ему стало намного лучше.
– Как ты себя чувствуешь? Оправился от раны? – спросил его Рагнар.
– Спасибо, мне сейчас много легче, – ответил Власий. – Рана уже зажила, и скоро все пройдет.
– Ты что-то хотел спросить? – поинтересовался у него Рагнар, увидев, что Власий нерешительно переступает с ноги на ногу, по всей видимости, желаяя что-то сказать.
– Да, я хотел внести ясность насчет нашего дальнейшего пути, – ответил Власий. – Куда же вы хотите направиться дальше?
– Мы не можем надолго оставаться в городе, так как действие магии имеет ограниченное время, – ответил Велимудр. – Через некоторое время к нам вернется прежнее обличье. Мы не находимся под магией Кристалла тьмы, и в нас быстро узнают врагов. Поэтому уже завтра мы должны покинуть город. Нам необходимо остановиться на несколько дней в укромном месте, чтобы дать тебе время на излечение. Когда ты будешь готов к дальнему пути, мы отправимся к Туманным горам.
– Я знаю такое место. Находится оно на расстоянии пяти переходов к югу от этого города. Расположено оно в Темном лесу, куда стараются не соваться завоеватели. Да и местные жители там не бывают без крайней на то необходимости. Многие из тех, кто пошел через этот лес, исчезли бесследно. Опасное это место, где путника подстерегают десятки ловушек. Но этот лес может стать надежным временным пристанищем для нас. Там мы можем спокойно переждать любое время, чтобы двинуться дальше. Но, уверяю вас, через два-три дня я буду готов отправиться в сколь угодно долгое путешествие.
– Хорошо. Тогда уже завтра мы отправимся туда, – ответил Велимудр. – Но каким же путем ты собираешься идти к Туманным горам?
– Путь по Темному пути будет для нас наиболее безопасным изо всех, где нет риска попасться на пути морам или их шпионам. Лес тянется до самых Долгих озер. Выйдя к ним, мы можем их пересечь и пройти по Великим топям, окружающих Долгие озера. После этого, обойдя ряд фортов, стоящих у самых Туманных гор, мы сможем оказаться в местности, где и начинается главный горный хребет.
– Мы принимаем твое предложение, – выслушав проводника, степенно ответил ему Велимудр. – Будь же тогда готов к завтрашней дороге, путь нам предстоит неблизкий.
Выпроводив проводника за дверь, спутники стали собираться в дальнейшую дорогу. Рагнар отправился к хозяину, чтобы сделать необходимые распоряжения о лошадях и припасах. Проходя по коридору, он слышал гул голосов, доносящийся снизу из холла гостиницы. Он вышел на лестничную площадку и увидел в просвете ограждавшего площадку парапета, что в большой зале стоят хозяин и Власий, о чем-то беседующие между собой. Но при звуках тяжелых шагов Рагнара они тут же прекратили свой разговор. Хозяин поклонился Рагнару и почтительно подошел навстречу к нему, чтобы выслушать его приказы. Закончив переговоры с хозяином, Рагнар пошел обратно и осмотрелся кругом, высматривая Власия, но его уже не было. По всей видимости, он сразу же ушел, чтобы не мешать разговору Рагнара с хозяином.
***
На другой день Бренко проснулся задолго до рассвета. Умывшись в кадке с холодной водой, он начал собираться в дорогу. Когда край неба посветлел, и над ним появилась верхушка солнца, Бренко услышал звуки просыпающегося двора. Он встал и направился в конюшню. Слуга в сером плаще провел Бренко в нее и показал ему стоящего в стойле приготовленного для него коня. Это был рослый гнедой жеребец, достаточно сильный и выносливый, чтобы выдержать длительное путешествие. С другими конями, предназначенными для Рагнара и Велимудра, также все было в порядке.
Отряд выехал через восточные ворота города, получив на постоялом дворе лошадь для Власия и съестные припасы. Миновав мощные каменные стены города, и проехав по подвесному мосту через глубокий ров, выложенный камнем, путники оказались на ровной, слегка всхолмленной равнине, тянущейся далеко на многие переходы, насколько хватало кругом глаз. Выехав за пределы города, отряд пустил лошадей легкой рысью и направился в южную сторону. Ехать было легко. Хотя в том направлении не было дорог, на пути не встречалось практически никаких препятствий, не считая пары оврагов и небольшой речушки, которую отряд пересек вброд на лошадях. Поля все тянулись и тянулись вперед, перемежаясь небольшими возвышенностями. Несмотря когда-то на прокатившуюся через эти земли войну и разорение, навстречу им попадались весьма зажиточные фермы с окружающими их обширными распаханными полями и пасущимися на пастбищах стадами скота. По всей видимости, эти земли не слишком пострадали от завоевателей. Бренко обратил внимание Рагнара на это обстоятельство.
– Моры установили контроль, держа гарнизоны в городах и покорив население магии Кристалла. Сделав это, они обложили данью всех жителей Южного предела. Ее взимают и с крестьянина, и купца, и рыбака. Но они достаточно разумны и не устанавливают дань больше, чем та, которая могла бы привести к разорению, – ответил Рагнар. – Если данник платит ее исправно и несет повинности, то его оставляют в покое. И он может жить и работать почти свободно. Зачем им резать курицу, которая исправно несет им золотые яйца? Если же кто-то не покоряется морам – то самое лучшее, что остается ему сделать – бежать за пределы Южного предела, либо скрываться в глухих местах, до которых они еще не добрались, ибо смерть его будет неминуемой.
Избегая каких-либо встреч с людьми, отряд далеко огибал все фермы и селения, по-прежнему продолжая держать путь на юг. К исходу пятого дня пути уже весьма приевшиеся пейзажи бесконечных полей стали разнообразиться небольшими лесными полосами. Наконец, на горизонте не стала темнеть сплошная черная полоса леса. Это и был Темный лес. Когда путники приблизились к лесу, масса леса раскинулась перед ними внизу до самого горизонта, и конца ей не было видно. Лес находился в котловине, и он просматривался на много километров окрест. Уже почти затемно отряд приблизился опушке леса, где путники и решили остановиться на ночь. Расположившись лагерем, расседлав и пустив лошадей пастись, они устроились вокруг костра, где весело потрескивали дрова и грелся котелок с водой для похлебки. Сгустившаяся кругом темнота, тепло костра, рассеивающее ночную осеннюю свежесть, и танец огня на сухих дровах – все это способствовало созданию умиротворяющего настроения. Путники сидели, смотря на пламя огня и лишь изредка вполголоса перебрасываясь ничего не значащими фразами.
– Какая здесь тишина, – сказал вдруг Бренко.
И в самом деле, поначалу никто не обратил внимания на то, насколько было тихо в лесу – не было слышно ни щебета птиц, ни шума деревьев, ни шелеста листвы – в нём стояла мертвая тишина.
После некоторого молчания Власий нарушил тишину:
– В Темном лесу не водится не птиц, ни зверей. Даже деревья и трава в нем мёртвые. Быстро вырастая, они останавливаются в росте, и, застыв на месте, они стоят там неподвижно. Путника там подстерегают многие ловушки, попасть в которые – верная смерть. Через Тёмный лес пройти будет очень непросто, но зато это самый безопасный путь к Туманным горам. Водятся в том лесу странные сущности, с которыми лучше не встречаться и обходить их издалека. Поэтому будьте в нем осторожны и не пренебрегайте чувствами и здравым смыслом. Многие ловушки нельзя увидеть или почувствовать – о них вам смогут сказать только ваши чувства. Ночью идти там опасно – многие ловушки в темноте просто нельзя увидеть, поэтому передвигаться по лесу можно только днем.
Сказав это, он подбросил несколько сучьев в огонь, чтобы костёр горел более жарко. Завернувшись в плащ, он стал готовиться ко сну. Вслед за ним заснули и остальные спутники.
Темный лес
С раннего утра отряд отправился в дорогу. Оставив опушку, путники въехали в подлесок. В этой части лес был неотличим от обычного леса – здесь росли привычные деревья, на земле ветер перебирал тонкую траву. Но вскоре лес незаметно начал меняться на глазах. Деревья стали заметно толще, с корявыми стволами и толстой корой, усеянной утолщениями и складками. Большие их листья были настолько жесткими, что, казалось, они были сделаны из металла. Несмотря на то, что осень давно вступила в свои права, листья здесь не опадали. Почти лишенные листвы внизу, вверху они образовывали густые кроны, через которые почти не проникал солнечный свет, отчего в лесу было темно и мрачно. Трава практически исчезла, и теперь копыта лошадей теперь ступали по жесткому темному, почти черному мху. Было здесь тихо настолько, что не было слышно ничего, кроме звука шагов, звона сбруи и доспехов, дыхания лошадей и людей. Когда отряд въехал в Темный лес, Власий дал знак остановиться и спрыгнул с коня.
– Дальше по лесу нам придется идти пешком, – сказал он. – Впереди таится много опасностей, которые невидимы глазу, и передвигаться на лошадях здесь слишком опасно.
Путники сошли с лошадей и, взяв их за поводы, пошли вперед по едва заметной под ногами тропе. В пути отряд вытянулся длинной цепью. Впереди шел Власий, за ним двигались остальные. Внезапно Власий взмахом руки остановил отряд и указал вперед. Сначала ничего не было заметно, но присмотревшись, все вдруг увидели, как перед ними едва заметно колыхается воздух, слегка смещаясь в сторону. Власий повел отряд в сторону, пытаясь обойти его далеко по дуге, но Велимудр, идя за ним, удержал его:
– Осторожнее, – сказал он, показывая на чуть видное еще одно колыхание воздуха, появившееся прямо перед ним. Отряд был вынужден развернуться и пойти далеко вправо, чтобы как можно дальше обойти ловушку стороной. Но, по всей видимости, она тянулась слишком далеко. Много времени пришлось пройти путникам, пока колыхание воздуха не осталось в стороне. Свернув снова в обход, далее они пошли прямо. Но вдруг чуть в стороне опять появилось все то же колыхание.
– По коням, прорываемся вперед! – вдруг закричал Велимудр. Не теряя ни секунды, отряд тут же вскочил в седла и ринулся в небольшой промежуток, который было едва видно между ловушками. Пустив лошадей во весь опор, всадники проскакали опасный участок, но у Бренко, который мчался позади всех, вдруг отвязался от седла и свалился на землю небольшой тюк с пожитками. Он остановил коня и, перегнувшись с седла, попытался поднять поклажу, не сходя с коня. Но тут подскакавший к нему Рагнар, ухватив за плащ, потащил его за собой. И весьма вовремя! Как только Рагнар и Бренко покинули это место, все то же колыхание воздуха появилось и над ним. Тюк, лежащий на земле, вдруг разом подкинуло в воздух, где он стремительно закрутился, ускоряясь все быстрее и быстрее, и внезапно разлетелся на мелкие клочья. Клочья подхватило потоком, но не успели они долететь до земли, как вдруг бесследно исчезли. Всадники, проехав опасное место, остановили лошадей и обернулись назад, увидев, что произошло с упавшим тюком.
– Видишь, что бы произошло с тобой, останься ты там? – сказал Рагнар Бренко и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с коня, взяв его под уздцы. К ним приблизились Власий и Велимудр, также спешившись с коней, после чего отряд отправился дальше. Власий пояснил:
– Прошу вас, будьте осторожны: ловушки не только непостоянны и все время перемещаются в пространстве, но и не имеют границ – они могут мгновенно, как уменьшиться в размерах, так вырасти в больших пределах. Могут и появиться как из неоткуда и пропасть бесследно. Попадание же в ловушку означает верную смерть. Многие из тех, кто пытался пройти через лес, пропадали здесь без следа.
Дорога все время шла под легкий уклон. Лес находился в огромном котловане древнего кратера, простирающимся на много верст [8] кругом, и окруженном кольцом высоких холмов. Путники продвигались вперед, пересекая лес через всю низину. Идти было легко, обломочные отложения за много тысячелетий спрессовались в плотную массу, покрытую тонким плодородным слоем. Лес, окружающий путников, практически не менялся – впереди тянулась все та же черная земля с растущим на ней жестким темным мохом, кругом обступали невысокие деревья с широкими листьями. Нигде не было видно ни одного просвета, что создавало весьма мрачную атмосферу. Впрочем, путники практически не обращали на это внимания, погруженные в свои собственные мысли. Постепенно отряд растянулся на большое расстояние, настолько далеко, что замыкавший шествие Бренко едва видел мелькавшего между стволами деревьев продвигавшегося впереди Власия и идущего рядом с ним Рагнара. За ними на большом расстоянии шел Велимудр. Вдруг Велимудр остановился, и, резко подняв руку с посохом, провел им в воздухе. Мерно шедший впереди Власий внезапно наткнулся на невидимую стену в воздухе и остановился. За ним остановился и Рагнар. Велимудр вскочил в седло и подскакал к ним. Вслед за ним приблизился и Бренко.
– Ни с места! – скомандовал он. – Стойте, перед вами ловушка, она перед вами в двух шагах!
Сняв невидимую стену, он указал на землю перед собой. Впереди ничего не был видно – впереди простиралась все та же черная земля, кое-где покрытая жестким мхом. Но когда Рагнар подошел ближе, ее поверхность едва заметно всколыхнулась. От его тяжелых шагов по земле побежала едва заметная волна, начавшись в шаге от его ног, и, расширяясь, стала распространяться вперед. Пробежав вперед на несколько десятков шагов, она исчезла вдалеке. Рагнар подхватил с земли причудливо искривленный большой обломок дерева и, развернувшись на три четверти, зашвырнул его вперед. Обломок пролетел по крутой дуге и упал на землю. Но едва только он коснулся земли, как она снова всколыхнулась, и обломок тут же пропал, как будто мгновенно провалившись сквозь землю. От места его падения во все стороны вновь пробежала волна и исчезла.
Велимудр многозначительно взглянул на Власия, но ничего не сказал. Подав знак спутникам, он повел их далеко в обход ловушки.
Ночью мрачный лес преобразился. Ввиду того, что под полог плотной листвы свет практически не проникал, в лесу стемнело быстро. Но как только установилась полная тьма, случилось неожиданное – постепенно вокруг стало светлеть. Сначала путники не понимали, откуда идет свет, но вскоре увидели, как кора деревьев в лесу стала медленно разгораться внутренним светом, заливая пространство вокруг себя мягким синим фосфоресцирующим светом. Несмотря на то, что их свет был весьма слабым, многочисленные древесные стволы создавали достаточно много света, чтобы в лесу стало светло как от полной луны. В их свете вдруг закружились в воздухе мелкие искры, которых становилось все больше и больше. Картина ночного светящегося леса была прекрасной, но она таила в себе смертельную угрозу ловушек, невидимых в неверном свете.
Но, несмотря на это, отряд продолжал продвигаться дальше верхом, стремясь как можно быстрее пройти через опасное место. Бренко ехал позади всех, любуясь окружающей его картиной. Светящиеся стволы и листва деревьев давали достаточно света, освещая дорогу перед путниками. Искры света, кружась роем, летали между деревьями, иногда касаясь всадников. Коснувшись их одежды или кожи, они оставляли светящиеся следы, которые постепенно угасали без следа.
Задумавшись, Бренко не заметил, как отстал от остального отряда, который продолжал удаляться вперед. Но заметив это, он пришпорил коня и ускорил шаг. Проехав немного вперед, он вдруг понял, что давно уже не видел никого из своих спутников. Пытаясь их догнать, он спустился в небольшую прогалину, откуда разбегались две ложбины, образуя как бы естественные дороги. Остановившись там, он попробовал окликнуть своих товарищей. Но ответом ему было только эхо. Эхо, постепенно затихая, пронеслось по лесу и затихло. Был слышен лишь шум деревьев от раскачивающихся на ветру густых крон. Постояв в нерешительности, он тронул коня и двинулся наугад по правой дороге. Прямая как стрела прогалина тянулась далеко вперед, как будто указывая ему путь. Бренко поехал по ней, надеясь нагнать своих спутников. Дорога не менялась и шла вперед, сохраняя свое направление. Проехав по ней с полчаса, он вдруг выехал на открытую прогалину, в точности напоминающей ту, которую он недавно проехал. Из нее также выходило две ложбины. Ничего не понимая, Бренко снова направился по правой ложбине и, проехав по ней некоторое время, он снова оказался на прогалине. Бренко стал понимать, что каким-то образом эта дорога возвращает его раз за разом на ту же прогалину, несмотря на то, что дорога, ведущая по правой ложбине, была абсолютно прямой, не имея ни одного поворота. Бренко резко развернул коня назад и поехал обратно по той же дороге, по которой он въехал на прогалину, пытаясь покинуть загадочное место. Проехав этим путем некоторое время, он оказался все на той же прогалине. Развернув коня, он увидел, что приехал на нее уже по левому пути. Спешившись с коня, и взяв его за повод, он попытался пройти другим путем – через густой лес, окружающий прогалину вокруг. Продираясь сквозь деревья и колючий кустарник и прорубая себе дорогу мечом, он попытался пройти через них, чтобы уйти от этого странного места. Эта попытка ему не удалась – пройдя немного вперед, он оказался все на той же прогалине. Почти отчаявшись найти отсюда выход, он вдруг увидел, как недалеко от него сидит темная, почти черная лиса. Она, казалось, насмешливо смотрела на него бусинками своих глаз, которые в фосфоресцирующем свете, окружающем их вокруг, отблескивали странными синими огоньками. Лиса сидела неподвижно и, не отрываясь, смотрела на Бренко. Бренко с интересом посмотрел на лису, не понимая, как она сюда попала. Увидев, что Бренко смотрит на нее, лиса вдруг встала, и, сделав несколько шагов куда-то в сторону, покрутилась на месте. После этого, снова сев, стала смотреть на него. Бренко вдруг понял, что добивается лиса – она приглашает его пройти в этом направлении. Быть может, лиса заведет его в одну из ловушек, а возможно – и выведет его из этого места. Будь что будет! Бренко снова взял коня за повод и пошел вперед. Лиса, увидев, что он двинулся в этом направлении, встала и неспешно побежала перед ним, как бы указывая ему дорогу. Добежав до плотной стены леса и кустарника, она нырнула под его полог. Бренко также подошел к нему, готовясь прорубить в ней дорогу. Но вдруг за поворотом перед ним открылся путь – узкая тропа посреди густого леса, по которой, однако, без труда мог проехать всадник на коне. То ли он не увидел этой скрытой в чаще тропы ранее, то ли перед ним открылся новый путь – у Бренко об этом уже не было времени размышлять: лиса, обернувшись, побежала впереди быстрее, словно приказывая ему скорее двигаться за ней. Бренко так и сделал, сев на коня и пустив коня рысью, чтобы поспеть вслед за лисой. Тропа все тянулась и тянулась вперед узкой просекой в густом лесу. И вдруг в ее конце Бренко увидел открытое пространство, которое освещалось танцующими бликами огня. Он пришпорил коня и поскакал вперед быстрее, уже не обращая внимания на лису. Достигнув конца тропы, он вдруг оказался на обширной поляне, на которой ярким огнем горел костер. Вокруг костра сидели какие-то темные фигуры, но присмотревшись к ним, он узнал в них Велимудра, Рагнара и Власия. Бренко спрыгнул с коня и, ведя за повод коня, подошел к ним.
Лисы больше нигде не было видно. Проведя Бренко на поляну, она куда-то исчезла.
Увидев, что Бренко благополучно вышел из леса, Рагнар пригласил его сесть к костру.
– С благополучным тебя выходом, Бренко, – сказал он ему, подавая ему деревянную плошку с похлебкой из мяса и бобов. – Кто тебя вывел сюда?
– Не знаю, кто это или что это было, но мне показалось, что это была лиса. Но весьма необычного, черного окраса, – недоумевая, ответил Бренко.
– Может быть, это была и лиса. А кто-нибудь другой принял бы ее за медведя. Или куницу. Кому как повезло бы. Ладно, не будем тебя томить в неведении. Ты был невнимателен и сошел в сторону с пути, по которому мы шли. Ты сам зашел в пространство, в которое можно войти только через один вход, и из которого нет иного выхода, кроме того как пройти обратно через коридор, через который ты вошел ранее. Мы проехали вперед, когда увидели, что тебя с нами нет. Вернувшись назад, мы обнаружили лишь такой переход, через который можно попасть в место, откуда нет выхода. Велимудр помог тебе найти вход, создав образ, который ты и принял за лису, – хитро прищурившись, пояснил Рагнар, жестом приглашая Бренко отведать похлебку.
***
Путники проходили через Темный лес переход за переходом. В последующие дни путь напоминал спуск по круто бегущему вниз склону холма. С каждым днем казалось, что отряд движется все быстрее. Несмотря на то, что путники все еще шли по лесу, с каждым переходом им удавалсь пройти все большее расстояние. Однако, лес, казалось, был бесконечен, и создавалось впечатление, что он никогда не кончится – вдоль дороги все время тянулись все те же темные стволы, а над головой раскачивались их вершины с широкими листьями, почти полностью закрывая дневной свет. Но мрачная его атмосфера, создающая гнетущее впечатление днём, полностью преображалась по ночам.
Постепенно лес стал редеть, поредевшая его листва давала достаточно света, и солнце почти беспрепятственно заливало его своими лучами. Яркие его лучи окрашивали в причудливые оттенки темные стволы и листву деревьев. Теплый и приятный ветер слегка пробегал по листве деревьев и раскачивал седые бороды лишайников, свисающих почти до земли. Здесь лес уже не казался таким мрачным и даже выглядел нарядным в своем темном убранстве. В этом месте лес полого спускался вниз по склону большого плато. Было очевидно, что трудный путь через Темный лес уже подходит к концу. Вскоре между деревьями стала видна поверхность какой-то водной глади, которая тянулась вперед так далеко, насколько хватало глаз. Окруженная живописными скалами, она была вытянута вдоль всего леса. Противоположный его берег терялся в далёкой дымке. Это было Долгое озеро. Спутники стали спускаться по спуску плато к его берегам. Лес вскоре закончился, осталась позади его опушка, покрытая мелким кустарником, и они теперь продвигались по открытой местности. Ее покрывал плотный грунт, представлявший собой сбившуюся в камень почву и усыпанный мелким гравием. Ехать было легко, и лошади бежали по равнине быстрой рысью. После сумрачного леса, куда практически не проникал свет, солнечный день казался особенно радостным. К вечеру они оказались на берегу озера. Взяв вправо, они поехали по береговой линии к видневшимся вдалеке горам.
Перевалив через гряду скал и проехав полосу прибрежного берега, они спустились в лощину, из которой перед путниками открылась длинная береговая коса, усыпанная крупным желтым песком вперемешку с галечником. Открытая коса просматривалась далеко вокруг и казалась пустынной, но за поворотом косы вдруг появились крыши домов, а на берегу – длинные причалы, далеко вдающиеся в озеро, у которых были пришвартованы многочисленные рыбацкие лодки. Было очевидно, что это была одно из рыбацких селений, где укрывались немногочисленные, еще не покорившиеся власти моров, поселенцы. Селение было прекрасно укрыто горами и скалами, окружающими со всех сторон Длинное озеро, а единственный ведущий сюда путь пролегал через Темный лес.
Когда путники приблизились к селению, мимо них вдруг просвистели стрелы, но к счастью, в никого не попали. Тем не менее, ехавший впереди всех Власий поспешил пригнуться, после чего резко разогнулся и поднял вверх руку в знак мирных намерений. Держа руку кверху, он дал знак своим спутникам остановиться и, пришпорив коня, поскакал в сторону селения. Подскакав поближе, он увидел искусно укрытую в густом кустарнике наблюдательную вышку, с площадки которой в него нацелились из длинных луков два воина. Само селение было основательно укреплено, обнесенное кругом невысоким частоколом из вкопанных вертикально в землю заостренных вверху толстых бревен. Ворота из крепких плах были распахнуты настежь, но в них стояли три воина, держа наперевес копья, готовясь встретить оружием незваных гостей, если те прибыли с враждебными целями. За ними стояла еще одна группа людей. Как только Власий оказался у самых ворот, он спрыгнул на землю и подошел к воинам. Рагнар тронул коня и подскакал к воротам, также спешившись и подойдя к Власию. Навстречу им из-за спин воинов с копьями размеренными тяжелыми шагами вышел человек большого роста. Весь его облик выдавал властную натуру, по всей видимости, привыкшего повелевать. Черты его лица с грубой, обветренной кожей скрывала большая черная борода с проседью, но на лице особенно выделялись пронзительные черные глаза. Его короткие волосы были перехвачены тонкой кожаной тесьмой. На поясе, украшенном литыми бронзовыми изображениями животных, с правой стороны свисали двойные ножны, в которых был длинный прямой нож, и второй, с коротким кривым лезвием, предназначенный для разделки рыбы. Без сомнения, человек этот был одновременно и воином и рыбаком. Он приблизился к Власию:
– Кто такие будете, и с какой целью вы сюда прибыли? – спросил он, цепко всматриваясь во вновь прибывших.
Власий поклонился.
– Это посланники из Северного предела, а я их проводник. Мы ищем путь в Туманные горы. Мы прошли через Темный лес, так как это самый безопасный путь к ним, а теперь хотим переправиться через Долгое озеро, минуя дозорные форты моров.
– Зачем вам понадобилось идти через Туманные горы? К тому же, все переходы в них строго охраняются заставами, и пройти там практически невозможно.
Рагнар вышел вперед:
– Мы идем по поручению нашего сюзерена, для чего нам важно пройти мимо дозоров моров незамеченными. Для этого нам надо попасть на ту сторону озера и пройти по Великим топям. Дальше наш путь будет пролегать к Туманным горам, чтобы попасть на ту их сторону. Мы всего лишь хотим пройти через горы и ничего не просим от вас. Но если вы сможете оказать нам в чем-либо помощь, мы с радостью примем ее от вас.
Человек понял, что путники хотят сохранить свою тайну при его воинах, и не стал настаивать на том, чтобы путники раскрыли цель своего пути. Он наклонил голову в знак согласия.
– Возможно, что я смогу вам помочь, – помедлив минуту, ответил он. – А сейчас прошу вас быть гостями в нашем селении. О цели вашего пути мы поговорим позднее. Я Чешко – посадник этого селения.
Посадник развернулся и сделал гостеприимный знак рукой назад, приглашая гостей пройти в селение. Рагнар в знак признательности поклонился Чешко и, вернувшись назад, передал Велимудру весь разговор с посадником. Велимудр принял предложение Чешко. Воины, охранявшие ворота острога, расступились, пропуская гостей вовнутрь. Всадники спешились с коней и, взяв за поводу лошадей, последовали вслед за посадником. Миновав узкий деревянный мостик, переброшенный через глубокий сухой ров, который опоясывал частокол, они прошли через ворота.
Селение было небольшим по размеру, но в нем насчитывалось не менее двух десятков строений. В его середине стояли восемь больших жилых домов, обращенных своими торцами к небольшой площадке в центре, по-видимому, служившей местом общих собраний. Вокруг жилых зданий по кругу расположились здания кузниц, варниц, амбаров. Все поселение большим полукругом опоясывал невысокий вал с частоколом на его вершине. Со стороны озера протянулись длинные дощатые причалы, к которым были пришвартованы несколько рыболовецких лодок, а также два небольших грузовых корабля. Вся крепость оставляла впечатление весьма крепкого, зажиточного селения, несмотря на то, что она была затеряна в пустынной местности и, по всей видимости, не имела никаких связей с другими поселениями.
Спутники по приглашению посадника прошли через площадь и очутились перед одним из домов. Дом этот практически ничем не отличался от других, но конек его крыши и вход украшала богатая резьба. Пройдя к нему, посадник отослал Власия на постоялый двор, стоявший напротив, а остальных провел внутрь дома. Привязав лошадей на коновязи, спутники прошли в широкие двери. Если дом посадника снаружи казался не очень большим, то внутри он оказался поистине огромным.
Высокая лестница вела в длинный коридор, крытый двускатной крышей. Коридор оканчивался несколькими широкими ступенями, поднявшись по которым, путники оказались в большой зале. По обе ее стороны тянулись ряды деревянных колонн, поддерживавших крышу. Потолка в зале не было, и темная крыша исчезала над головой во тьме. Зала освещалась огнем, пылавшим в больших квадратных очагах, выстроившихся по центру залы. Если не считать небольших окон, расположенных под самой крышей и служивших дымоходами, очаги были единственными источниками освещения в доме. Стены были обшиты темными деревянными панелями. В дальней стороне залы виднелся широкий дубовый стол, украшенный по краю затейливым узором, вокруг которого стояли полукругом кресла с невысокими спинками.
Чешко провел своих гостей в залу и пригласил их сесть в кресла.
– Рад видеть вас у себя в гостях, – сказал он, сделав приглашающий жест рукой. – Здесь нет чужих ушей, и я с теперь охотно выслушаю вас.
– Я Велимудр, – с достоинством сказал маг. – А это мои спутники. Уже прошел почти месяц, как мы пересекли границу Северного и Южного предела и идем к Туманным горам. В Туманных горах мы должны найти переход в Ледяные пустоши. Именно там скрыт Кристалл, который стал источником всех бедствий, как для Южного, так и Северного предела. Только если Южный предел покорен почти полностью, то Северный предел еще есть возможность спасти. Если мы успеем разрушить магию Кристалла, то Северный предел будет избавлен от смертельной опасности. Более того, лишившись власти Кристалла, Южный предел тоже сможет сбросить власть моров и вновь стать свободным. Скоро моры вновь соберут силы и атакуют Северный предел. Если они победят армии Северного предела, то уже во всем Ломире не останется силы, способной им противостоять.
Огонь в очагах догорал. В комнате стало заметно темнее. Чешко подобрал железный прут, прислоненный к одному из очагов, и поворошил им угли. Огонь разгорелся с новой силой и осветил красными бликами лица присутствующих в зале. Велимудр сидел в своем кресле прямо, неподвижно смотря на танцующее пламя в очаге. Воцарилось долгое молчание.
– Пройти через горы здесь практически невозможно, – сказал, наконец, Чешко. – Горы кругом опоясаны заставами моров так, что и мышь не проскочит. Они охраняют здешние края пуще, чем какую-либо важную крепость. Да, мне приходилось слышать, что моры спустились на равнины Южного предела с Туманных гор, откуда и началась война, о которой раньше свет не видел. Что касается меня, то я – бывший посадник Дилуэна. Когда пришли моры, я со своими воинами одним из первых пришел под стяг нашего князя, чтобы сразиться с врагом. Мы долго сражались с захватчиками, но, в конце концов, проиграли войну, а наши города все пали перед врагом. После этого моры покорили все наши земли. А нам с немногими уцелевшими удалось найти пристанище в этом тихом краю. Хотя оно находится у самого подножия Туманных гор, у застав моров, но они сюда не приходят. С юга нас защищает Темный лес, а кругом нас окружают скалы и Великие топи. Поэтому многие из тех, кто уцелел после войны, вышли в это уединенное место, чтобы начать здесь жизнь сначала. Ваша цель трудна, но мне бы хотелось надеяться, что вам будет сопутствовать удача. Чем смогу, я попробую помочь вам. На одном из наших транспортных кораблей вас переправят к началу Великих топей, что избавит вас от перехода по берегу, а дальше по ним вы сможете добраться до подножия Туманных гор. На озеро часто спускаются туманы, и в тумане вы можете отправиться в дальнейший путь. Я могу дать вам в сопровождение своих воинов. Более того, я и сам готов вас сопровождать в пути. Если даже поход окончится неудачей, то все же я сделаю все, что в моих силах.
В это время к чернобородому подбежал рослый воин и передал ему цилиндр, который накануне Бренко случайно нашел в реке. Тот, увидев цилиндр, удовлетворенно кивнул и раскрутил цилиндр. Достав письмо, он углубился в чтение.
От Чешко не ускользнуло то обстоятельство, что чернобородый знал о письме и ожидал найти его здесь. Теперь он понял, кто стоит перед ним, и снял руку с эфеса меча.
– Думаю, мы находимся здесь с одной и той же целью, – сказал он. – Теперь я знаю, кто вы. Я – посадник Гостомысла и сейчас идем по поручению князя Северного предела в Туманные горы. А вы служите Гостомыслу, и вы здесь, чтобы получить письмо для него.
Чешко достал княжеский знак и предъявил его чернобородому.
– Сотник Вышемир, – слегка опешив от неожиданности, представился чернобородый. – И мы действительно прибыли сюда по приказу нашего князя.
– Мы уже нашли это письмо здесь, – ответил Чешко, указывая на пергамент в руках сотника. – А второе письмо было написано мной. Скажи теперь, что это все значит? Куда князь собирает людей?
– Мы имеем лазутчиков во многих городах, оккупированных ныне морами, и нам стало известно, что в них идет сбор воинов на войну с Северным пределом. Отдельные отряды уже выдвигаются к северу, к пограничной реке Осоркон, где ведется сбор всего войска. Войско будет готово к выступлению в первых числах третьего месяца осени, и это значит, что война с Северным пределом должна начаться примерно в это время. Но это еще не все. Нам известно, что в портах приморских городов было развернуто масштабное строительство и ремонт боевых и транспортных кораблей. Сейчас подготовлен огромный флот, который может обрушиться как на города Союза, так и на города Северного предела.
Зная об этом, города Торгового союза готовятся к будущей войне. Несмотря на потерю городов Союза на юге, их жители готовы продолжать борьбу с врагом. Поэтому наш князь заключил союз с Торговым союзом и готов отправить на грядущую войну крупный отряд воинов, который будет сражаться с войсками Союза. В конце девятого месяца в отдаленной бухте Черных дюн соберутся семь тысяч воинов, которые будут посажены на корабли Торгового союза и отправятся в один из крупных городов Союза.
– Очень хорошо. Помощь князя в свете грядущих событий будет весьма своевременной. Но у нас есть сведения, что первый удар моров обрушится не на прибрежные города Союза, а на Северный предел. Поэтому города Союза пока останутся в некоторой безопасности. Более того, князь Северного предела заключил соглашение с Торговым союзом, и тот готов при необходимости предоставить в его распоряжение свои войска и флот.
– Князь Гостомысл помнит обо всей той помощи, которую ему оказал Северный предел в тяжелый час, несмотря на то, что война была проиграна. И полагаю, что он не откажется отправить своих воинов ему на помощь. Я передам ему ваши сведения.
Вышемир, приложив руку к груди, признательно поклонился Чешко. Тот ответил ему легким поклоном. После этого путники стали готовиться в путь. Когда все было готово, они распрощались с Вышемиром и направились в сторону Великих топей.
Великие топи
Утром путники уже были на краю Великих топей. Здесь уже кончалась твердая земля, почва становилась рыхлой и мягкой. Под ногами едва заметно хлюпало. Внешне панорама изменилась мало – кругом путников окружали все те же зеленые лужайки с ярко-зеленой травой, усеянные обломками валунов; но идти становилось все трудней. Чешко шел впереди, по каким-то, ему одному известным приметам, определяя правильное направление. Все остальные шли за ним, стараясь попадать за ним след в след. Временами они поднимались на небольшие возвышенности с твердой землей, но проходя их, тут же попадали в то же болото. Путников кругом окружала ровная, почти лишенная возвышенностей равнина. Вдалеке виднелись окутанная дымкой неясная горная гряда, из которой вырастала одна особенно высокая белая гора.
Постепенно болота стали переходить в настоящую трясину. Земля под ногами стала упруго пружинить и колыхаться в такт шагам.
Чешко остановился и повернулся к своим спутникам:
– Топи – это одно из самых гиблых мест на Ломире. Много легенд и нехороших слухов о них ходит по всему Пределу. Но многие из них действительно справедливы. В глубине Топей обитают странные сущности и происходят необычные явления. Многие видели их, но немногие пережили встречу с ними. Именно поэтому сюда никогда не суются ни моры, ни люди – немалое число из тех, кто рискнул здесь пройти, сгинули здесь без следа. Но Топи являются тем единственным путем, по которому мы сможем добраться до Туманных гор мимо вражеских дозоров. Двигайтесь в след в след за мной и соблюдайте максимальную осторожность.
Путники двинулись дальше. Топь становилась все более зыбкой, полностью исчезли камни. Стали попадаться отдельные деревья. Почти все они были мертвыми, с сырыми, склизкими стволами. Ветви их были скрюченными и высохшими. В почве периодически стали попадаться окна, наполненные водой до краев. Иногда они были прикрыты тонким слоем грунта, предательски проламывавшемся под ногами. Проваливаясь в них, путники погружались почти до пояса, с трудом выбираясь из вязкого, черного ила, скопившегося на их дне. Ноги быстро промокли, и теперь вода хлюпала в обуви. Ремни обвязок обуви отсырели и растянулись, и их пришлось не раз перематывать. Когда идти, постоянно проваливаясь во впадины, стало особенно трудно, Чешко остановился. Срезав несколько подходящих деревьев, он вырубил из них длинные посохи-шесты и раздал их своим спутникам. Дальше они пошли, прощупывая ими впереди путь.
Яркие, зеленые лужайки постепенно сменились унылым ковром тусклой и низкорослой растительности, среди которой то тут, то там торчали мертвые деревья. Некоторые из них засохли уже настолько, что от них оставались практически одни голые стволы, лишенные коры и ветвей. Казалось, Топи убивают все и вся вокруг себя. После живописных пейзажей Долгих озер панорама Топей казалась самым мрачным местом на земле. Однообразная местность быстро утомляла глаза. Вдруг Чешко резко остановился и приподнял ладонь, приказывая всем остановиться.
– Стойте! Взгляните-ка сюда. Но не подходите близко, – быстро сказал он, указывая куда-то перед собой.
Спутники подошли к нему и увидели нечто странное. Перед ними виднелись две большие впадины, заполненные водой. И на поверхности обеих виднелись бугры с сажень [12] диаметром. Выглядело все это так, как будто на поверхности воды лежали огромные котлы, состоящие из воды и перевернутые кверху дном. При этом вода застыла на месте и даже довольно сильный ветер, проносящийся над болотом, не силах был создать волнение на поверхности воды. К этому времени небо окончательно затянуло низкими серыми облаками, начался холодный, мерзкий дождь. Но падающие капли дождя также никак не отражались на поверхности воды, без следа исчезая в ней.
– Будьте осторожны, это водяные воронки. Они засасывают туда всех, кто окажется рядом с этими ловушками. Обойдем их стороной.
Путники направились в обход воронок. Но не успели далеко еще уйти, как наткнулись на еще одну ловушку. Перед ними лежала еще одна впадина, заполненная до краев водой. Вода была в ней такой же неподвижной. На поверхности ее лежал еще один водной бугор, ровный, как стекло. Чешко осторожно приблизился ко впадине и вгляделся в нее, поманив спутников за собой. То, что они увидели, повергло их в шок. Под абсолютно ровной поверхностью воды, как бы за стеклом виднелись два мора, застывшие в ее глубине. Было очевидно, что ловушка захватила обеих в свою глубину и заточила их в себе навечно. Все было бы ничего, если моры не были живыми. Увидев стоящих у края ловушки людей, они начали рваться наружу, но ловушка их не отпускала. Несмотря на все их отчаянные рывки, воронка их удерживала на одном месте. Они плыли в ее толще как в плотном желе, безрезультатно пытаясь всплыть на поверхность.
Но все их усилия были напрасны. И вскоре, убедившись в очередной раз в безрезультатности своих попыток, они затихли, с ненавистью смотря на путников. Чешко отвел спутников от края ловушки:
– Воронка проглотила моров и застыла в неподвижности. Но берегитесь оступиться в нее – она будет действовать снова и снова поглотит любого неловкого, кто окажется рядом с ней. Самое дрянное в ней то, что любой неосторожный, поглоченный ею, не погибает, а остается жить в ней неопределенно долго, не имея ни малейшей возможности из нее выбраться. Но иногда ловушки исчезают. Тогда попавшие в нее растворяются без следа, что, впрочем, для них является избавлением от страданий. На Топях такие ловушки могут, как появиться, так и исчезнуть без следа в любой момент. Идем же дальше.
Дождь продолжал моросить. В воздухе похолодало, и вдалеке стал пониматься туман, застилая все пространство вокруг. От этого Топи казались бескрайними, границы которых растворялись в дымке тумана. Маленький отряд упорно продвигался вперед, огибая встречающиеся по пути ловушки.
Чем дальше они продвигались, тем больше на Топях становилось воды. Вскоре суша закончилась совсем, и перед ними легло огромное поле, залитое темной жижей. Дойдя до края твердой земли, Чешко повел отряд вдоль берега, пока они не наткнулись на довольно приметный островок, отстоящий на несколько саженей от остальной суши. Чешко смело вошел в воду и, бредя по пояс в воде, выбрался на остров. Все остальные последовали за ним.
– Отсюда начинается единственный известный брод, по которому можно перебраться на противоположный берег, – сказал Чешко. – Следуйте строго за мной, не то трясина засосет вас.
Перевязав тюки и оружие за спину, путники снова спустились в воду и побрели вслед за Чешко. Черная жижа дошла до колен, затем стала подниматься все выше и выше. Ноги вязли в донном иле и с трудом вытаскивались из него. Каждый шаг давался с большим трудом. Постепенно вода дошла до пояса, а затем и до груди. Пару раз Чешко по одному ему известным причинам делал широкий крюк, обходя какие-то опасные места. Но на третий раз чуть не случилась беда. Рагнар следовавший вслед за остальными, не заметил, как Чешко сделал еще один поворот. Все последовали за ним, но вот Рагнар слегка уклонился от основного пути. Вдруг дунул очередной порыв ветра, и Рагнар вдруг увидел, как по поверхности воды пробежала рябь, но небольшой участок поверхности прямо перед ним остался совершенно спокойным. Он не успел что-либо подумать или предпринять, как почувствовал, что неведомая сила потянула его вниз, как ему показалось, в бездонную пропасть. Сойдя с брода, он начал проваливаться в глубокую яму. Что-то тянуло его вниз, не давая всплыть на поверхность. Он не успел вдохнуть воздух или хотя бы задержать дыхание, и теперь отвратительная гниющая жижа заливала ему нос и рот.
Первым, кто увидел случившееся, был Велимудр. Но он не растерялся. Остановившись на месте, он поднял посох и направил его на поверхность ловушки, в которой скрылся Рагнар. По поверхности пробежала крупная зыбь и исчезла. Казалось, что ничего не произошло. Но через несколько мгновений на поверхность выскочил отчаянно барахтающийся и отплевывающийся Рагнар. Чешко бросился к нему. Прыгнув в глубину, он схватил его за плащ и помог выбраться ему на брод. Выбравшись на брод, Рагнар согнулся. У него началась рвота. Подождав, когда у него очистится желудок, Чешко достал из дорожной сумки какое-то снадобье и протянул его Рагнару, дав запить его чистой водой из фляги. Вскоре Рагнару стало заметно лучше.
– Пойдем дальше, – сказал Чешко. – Скоро ловушка может зарядиться снова и захватить новую жертву.
Путники направились дальше. Ноги уже сильно устали, при каждом шаге ступни засасывал податливый донный ил. Казалось, у него нет дна. Если остановиться – то ноги медленно уходили куда-то вглубь, не встречая твердой поверхности, и тело погружалось под воду. Здесь даже брод был весьма условным – кругом лежал толстый слой ила, который засасывал путника в глубокую трясину. Поблизости не было видно ни берега, ни даже клочка земли. Кругом обступало бескрайнее поле болотной жижи, исчезая в туманной дали. Несмотря на усталость, приходилось брести все дальше, в надежде найти твердую опору для ног. Внезапно Чешко, шедший впереди, почувствовал легкую дрожь ила под ногами, как будто нечто огромное и тяжелое шлепало под водой. Вскоре дрожь почувствовали и следовавшие за ним путники. Вода перед ними вдруг забурлила, и из-под поверхности воды вынырнула огромная голова какого-то болотного чудовища. Такой твари еще никому не приходилось видеть. Ее голова, узкая вверху, расширялась книзу, переходя на конце в клювообразную пасть. Наверху головы виднелась широкая полоса, образованная рядом костных пластин. У своеобразного клюва виднелись узкие щели ноздрей. Как только голова оказалась над поверхностью, ноздри открылись и с шумом стали вдыхать и выдыхать воздух. С каждым выдохом во все стороны летели брызги болотной жижи. Маленькие глазки злобно сверлили непрошенных гостей, осмелившихся ходить по болоту. Чудовище двинулось вперед и выбралось на брод. Над водой показался огромный куполообразный толстый панцирь, представлявший собой множество сросшихся между собой костных пластинок, затем появились мощные, толстые лапы с длинными когтями, также усеянные костными пластинками. Панцирь покрывал почти все тело чудовища. Его хвост также был защищен сросшимися костными кольцами как чехлом, на конце переходивших в длинные иглы.
– Замрите на месте и не двигайтесь! – вполголоса окликнул Чешко своих спутников – Мечи не доставать! Ваши мечи ему не опаснее зубочисток. Мне еще не приходилось видеть таких тварей на болотах, но по рассказам смельчаков, которые смогли пройти через Топи, это болотный броненосец. Эта тварь почти все время проводит под водой и нападает на неосторожных, кому не посчастливилось оказаться рядом с ней. Она отлично все чувствует под водой, но на воздухе она плохо слышит и видит. Быть может, она не обратит на нас внимания. Это было бы нашим спасением.
Между тем животное недовольно раскачивало своей бронированной головой, как бы пытаясь найти тех, кто потревожил его покой. Но застывших на месте путников оно, по всей видимости, не принимало за противника. Вдруг его клюв раскрылся и по болотам пронесся низкий утробный звук. Затем оно проревело еще раз. Недовольное фырканье и рев продолжалось еще некоторое время, после чего броненосец разочарованно развернулся и пошел вглубь болот, не сходя, однако, с тянущегося вперед брода. Широкие перепончатые лапы шлепали по воде, и броненосец быстро продвигался вперед. Вдруг сбоку снова забурлила вода, и из-под воды вынырнула огромная пасть еще одного чудовища. Квадратная тяжелая морда была покрыта лоснящейся, грубой кожей, усаженной множеством мелких шипов. Длинные, мощные челюсти имели набор острейших зубов, которыми чудовище тут же вцепилось в бок броненосца. По воде ударил длинный хвост, разбрызгивая во все стороны ил и болотную жижу. Несмотря на защиту броненосца из толстых костяных пластин, зубы напавшего проломили некоторые пластины, и броненосец взревел от боли. Дернувшись в сторону, он нанес по нападающему ужасающий удар мощным хвостом, одновременно ударив его своим клювом. Тот издал ответный рев, но добычу из зубов не выпустил, продолжая дергать ее вглубь топей.
– Вперед, за мной! – быстро скомандовал опомнившийся Чешко и повел отряд мимо схватившихся в яростной схватке чудовищ. Обогнув их по большой дуге, они смогли уйти достаточно далеко. Но особенно надсадный вой, полный ярости и страдания, заставил их обернуться. Броненосец с разорванным панцирем, из которого текла кровь, яростно бил клювом своего противника, уже оглушенного и израненного. Под мощными рывками из стороны в сторону они сходили с брода на глубину, погружаясь все глубже и глубже. Вскоре они скрылись под водой. Еще несколько раз над поверхностью на мгновение вырывалась то спина, то хвост чудовищ, но скоро все стихло. Лишь пузыри вырывались на поверхность.
Отряд двинулся дальше. Постепенно брод стал подниматься все выше и выше. Уровень воды, сначала доходивший до груди, опустился до пояса, а затем и до колен. Из тумана проявились неясные контуры земли. Казалось, выход из этой трясины был уже близко.
Вдруг по воде прошла крупная волна, разбегаясь ровным кругом по поверхности. За ней последовала еще одна волна, за ней другая. Круги приближались к путникам все ближе и ближе. Казалось, по воде идет некий великан, от шагов которого шли волны, постепенно надвигаясь на замерших людей. Через воду прошла дрожь.
– Быстрее к берегу! – крикнул Чешко и, пропустив вперед себя всех остальных, устремился к берегу, преодолевая сопротивление ила и грязи. Размахивая для помощи руками и выдирая ноги из неподатливого ила, путники стремились как можно быстрее уйти от грозившей им новой опасности. Случайно оторвавшаяся от пояса Чешко тыквенная фляга поплыла по поверхности воды навстречу приближающимся кругам. И вдруг там, где она плыла, на поверхности разбежалась новая волна. Разойдясь широким кругом, она исчезла. Вместо фляги на поверхности воды плавали лишь ее мелкие обломки, раздавленные с чудовищной силой.
Стараясь как можно быстрее добраться до берега, отряд невольно разделился. В одну сторону рванулся Рагнар, помогая быстрее продвигаться по болоту Велимудру; справа от него пытался бежать Бренко, и позади них двигался Чешко, следя за тем, чтобы никто из спутников не отставал от остальных. Вдруг он заметил, что круги волн свернули в сторону и стали приближаться к нему. Он понял, что ловушку можно увлечь за собой. Рванувшись в сторону, он развил максимальную скорость, выдирая ноги из ила. Ему немного повезло – он случайно оказался на значительно более высоком броде, так что вода теперь доходила только до середины голени, и донные отложения здесь были тонкими. Почувствовав твердую землю под ногами, он ускорился, переходя на бег. Круги преследовали его по пятам, но главная цель была достигнута – ему удалось отвлечь ловушку на себя, и теперь остальные могли безопасно добраться до берега. Он бежал изо всех сил, а за ним растекались круги. Но берег был еще далеко. Чешко понимал, что если он не успеет добраться до берега, то ему придет конец. «Водяной слон» его раздавит без жалости. Он знал, что на этих топях ходит нечто, не проваливаясь, по поверхности болотной жижи, невидимое и неосязаемое, и лишь круги выдают его движение. Если путник не успел добраться до берега, то чудовищная сила размажет его на поверхности воды. Однако на берегу он будет в безопасности. Почему так получается? Никто этого не мог сказать. Чешко бежал так быстро, как только мог, но чувствовал, что загадочный преследователь вот-вот его настигнет. Он рванулся вперед и удвоил усилия, преодолевая сопротивление болота. Пот струился по лбу, заливая глаза, куртка под доспехом стала сырой от пота, но лицо горело от напряжения. Дыхание сбилось, и теперь он дышал хрипло и неровно. Берег приближался медленно, рывками. Но уже на расстоянии какой-то сажени от его ног, догоняя его, разбегались волны от шагов неведомой сущности. Все, сейчас конец.
За его спиной послышалось какой-то шлепанье по воде. Чешко быстро обернулся и вдруг увидел, что его догоняет Бренко. Увидев, что происходит, Бренко предоставил возможность Рагнару и Велимудру добираться до берега, а сам побежал вслед за Чешко, пытаясь отвлечь сущность на себя. Когда он приблизился к Чешко, круги вдруг свернули к нему и погнались за ним. Теперь спасаться приходилось Бренко, но круги были явно быстрее его и медленно его настигали. Но и берег был уже близко. Еще сто саженей… пятьдесят… десять… Бренко был уже у самого берега, когда круг растекся у его самых ног. Он почувствовал мощный толчок, но все же удержался на ногах. Рванувшись вперед, он был готов выскочить на берег, но вдруг мгновенно исчез с поверхности воды. Где только что был Бренко, растекался большой круг воды. Все было кончено. Чешко, Велимудр и Рагнар, остановившись, смотрели на то место, где он исчез, не веря своим глазам. Круги, сделав свое дело, пропали без следа.
Вдруг из-под воды выскочил на поверхность Бренко, живой и невредимый. Он был весь облеплен болотной тиной, но, по всей видимости, не пострадал. Борясь с трясиной и отплевываясь, он с трудом, почти ползком пробрался вперед и выбрался на брод. Случайно сойдя с брода и оказавшись над глубокой ямой, заполненной жидким илом, он провалился в нее с головой. Вязкий ил сразу затянул его глубоко вглубь, что в итоге и спасло его от «водяного слона». Пока он боролся с трясиной, нечто прошагало над его головой и исчезло, по всей видимости, посчитав, что жертва погибла в глубине. Бренко от его шагов не пострадал и лишь почувствовал могучий толчок, вдавивший его еще глубже в ил. С трудом выбравшись из ловушки, он смог всплыть наверх.
К нему первым подбежал Чешко и помог ему встать на ноги. Отдышавшись, Бренко смог идти дальше. Перед ними оказался довольно высокий берег. Он оказался мокрым от дождя, глина раскисла и была скользкой, но все же это было достаточно надежной опорой под ногами.
Место, на котором они оказались, было длинной косой посредине топей, протянувшейся далеко вперед. На ней зеленела трава, усыпанная небольшими камнями, и росли живые деревья. Здесь путники оказались в относительной безопасности от коварства топей. Нарубив дров, они смогли развести костер, чтобы согреться и обсушиться после длительного перехода в холодной воде. Спустя час они снова отправились в путь. Перед их взором открылась широкая впадина, куда клочьями спускался туман. Впадина представляла собой по форме нечто вроде глубокой чаши, с гладкими, покатыми краями. Внизу протянулась довольно обширная долина. Но в ней происходило что-то странное – туман, спускаясь туда, слегка подсвечивался и менял свет с молочно-белого на лиловый. Чешко остановился и указал на впадину:
– Это Долина смерти. Всякий, кто туда спустится, будет отравлен ядовитым туманом. Никто не знает, почему случается так, что когда здесь нет тумана, то человек может пройти по ней невредимым, но в туманные дни его ждет верная смерть. Придется обойти ее далеко вокруг.
Отряд двинулся вокруг долины, держась от ее краев на почтительном расстоянии. Туман здесь был самым обычным и никакой угрозы для путников не представлял. Но, если по краям впадины росла обычная растительность, то на ее склонах трава была мертвой и осклизлой. Внизу, в тумане, можно было разглядеть валяющиеся тушки мертвых птиц и животных, опрометчиво спустившихся во впадину. Ядовитый туман мгновенно убивал в ней все живое.
Путники прошли почти всю долину по окружности, и впереди уже было видно зеленое поле болотной растительности, усеянное камнями, которое замыкало зловещую долину. Вдруг ноги Чешко скользнули по осклизлой растительности, и он покатился вниз по наклонной поверхности впадины. Но он успел вовремя среагировать. Выхватив из ножен нож, он глубоко вонзил его в склон, успев остановить свое движение вниз. Выдохнув, он подтянулся кверху и стал аккуратно подниматься по склону. Тут подоспел и Рагнар. Размотав веревку, притороченную к его тюку, он бросил ее вниз. Чешко тут же ухватился за нее и стал карабкаться по ней. Ноги разъезжались по склизкой поверхности, но Чешко упорно лез наверх. Рагнар удерживал веревку, уперевшись ногами в склон и вытягивая ее вверх. Но тут медленно проплывающие внизу клочья лилового тумана прошлись и по склону впадины, задев и ползущего вверх Чешко. Тот сильно дернулся от неожиданности и чуть не выпустил из рук веревку, удержавшись на ней в последний момент. Если он бы ее отпустил – его ждала бы внизу мгновенная смерть. Но Чешко выдержал. Руки его ослабли, и из руки выпал нож, который, кувыркаясь по склону, упал на самое дно впадины. Было видно, что Чешко с трудом может дышать и едва удерживается на скользком склоне.
– Держись! – крикнул ему Рагнар. – Обвязыа-а-айся веревкой, я тебя вытащу!
Чешко, с усилием, держась за веревку одной рукой, попытался захлестнуть свободный конец веревки вокруг себя. С третьей попытки это ему удалось сделать. Завязав ее узлом впереди себя, он, наконец, смог опереться на нее, упираясь ногами в склон. Рагнар и Бренко аккуратно потянули веревку вверх, и, в конце концов, смогли вытянуть его наверх. Ухватив его за руки, они помогли ему выбраться на край впадины. Чешко часто и тяжело дышал. Ядовитый туман обжег его легкие, но к счастью, они сильно не пострадали.
– Как ты? – спросил его Рагнар.
– Вроде терпимо, – хрипло ответил Чешко, взмахнув рукой. – Ничего страшного, все пройдет. Пойдем теперь дальше. Надо успеть до конца дня дойти до края болот. Ночью здесь будет такое, что я и врагу не пожелаю.
Продышавшись, он вскочил на ноги, и, закинув за спину дорожный тюк, пошел дальше. За ним направились остальные.
Однообразный пейзаж Топей стал постепенно меняться – вместо однообразной зеленой долины, перемежающейся небольшими возвышенностями, усеянных обломками валунов, местность стала подниматься скальными выходами. Туман окончательно рассеялся, и огромная трясина исчезла вдалеке. Зеленый ковер под ногами постепенно стал твердым и каменистым. Начались предгорья, далекие горы на горизонте приблизились и стали видны во всех подробностях. В их середине поднималась огромная гора. Казалось, что ее белый конус закрыл полнеба. Взглянув на нее вблизи, Бренко был поражен – ему никогда приходилось видеть горы такого размера. Впервые он увидел ее, когда они поднимались в холмистую местность над болотами, откуда она казалась далекой и небольшой, но как только они пересекли болота и обогнули гряду холмов, он увидел ее в непосредственной близости. Практически идеальная симметрия горы удивляла. Казалось, она была создана не природой, а вытесана гигантским резцом искусного каменотеса. На закате дня заснеженная ее вершина отражала все цвета дня – от бледно-розового до белого и золотого – под стать быстро вступавшей в свои права осени.
Чешко остановился и повернулся к своим спутникам.
– Вот здесь и заканчиваются Великие топи, а дальше начинаются Туманные горы, – сказал он, указывая на громоздящиеся перед ними вершины, – с этой стороны Топей нет застав моров. Поэтому здесь можно беспрепятственно пройти через перевал. Здесь мы и остановимся, а завтра отправимся в путь.
Путники расположились небольшим лагерем. Вскоре вокруг них сгустилась темнота, повеяло ночной прохладой, но от пламени горящего огня стало тепло и даже как-то особенно уютно. Запах мяса поджаривавшегося в огне на вертеле приятно щекотал ноздри. На небе высыпала россыпь звезд, усеявшая весь небосклон до самого горизонта.
– Вот там, прямо перед нами, находится перевал Эш, – сказал Чешко, указывая на темный силуэт огромной горы, едва видный в ночных сумерках. Это самый удобный путь, чтобы подняться на цепь Туманных гор, которая непрерывно тянется до самого южного берега. В остальных же местах горы почти непроходимы, и по ним можно пройти лишь по немногим тропам. Путь будет трудным и опасным. К тому же, эти горы не напрасно получили название Туманных – туманы здесь бывают весьма часто. Прошу вас при подъеме в горы быть особенно осторожными.
Костер уже догорал. Плотно поев, спутники завернулись в дорожные плащи и начали укладываться вокруг очага. Через несколько минут смертельно уставшие путешественники уже спали мертвым сном.
***
Бренко проснулся от холода. Было уже раннее утро. Небо за ночь затянуло свинцовыми облаками, и в воздухе, кружась, падали на землю крупные снежные хлопья. По всей видимости, снег шел уже достаточно давно – на его одеяле лежал довольно толстый его слой. Бренко встал, и, потянувшись, стряхнул снег с одеяла. Убрав одеяло в тюк, он посмотрел вперед. Перед ним высилась горная цепь, покрытая снежными шапками на вершинах. Где-то там, в горах, лежал путь в Ледяные пустоши, тщательно охраняемый морами. На пути к нему было уже пройдено немало, но до конечной цели предстояло еще пройти длинный путь. Что ждет их там? Бренко вздохнул и поднялся на ноги. Скрип камня под ногой разбудил лежащего неподалеку Рагнара. Еще не проснувшись, он мгновенно схватился за меч, готовясь выдернуть его из ножен в случае какой-либо опасности. Но увидев Бренко, он разжал руку и, отпустив рукоять меча, улыбнулся ему.
– Приветствую, Бренко, – сказал он, с удовольствием потягиваясь, стряхивая с себя снег и оглядываясь кругом. – Зима уже совсем близко. Но хорошо и то, что до начала зимы мы успели выйти к Туманным горам. Еще какой-то месяц – и перевалы стали бы непроходимы. Зато это обстоятельство облегчает нам задачу: на зиму моры становятся гарнизонами в своих укреплениях, и контроль за дорогами и перевалами в Южном пределе уже не столь строг. А значит, у нас больше шансов пройти мимо них незамеченными, – закончил он, как бы отвечая на мысли Бренко.
Через час путники вышли в путь. Дорога круто забирала в гору, поднимаясь к седловине между двумя отрогами гор – очевидно, это и был перевал Эш. Ноги скользили по обледеневшим камням, и подниматься здесь было очень нелегко. Дорожные посохи, вырубленные еще на Топях, сильно облегчали эту задачу, но мелкий обледенелый щебень, разъезжаясь под ногами, создавал дополнительные трудности. Вскоре щебень сменился сплошным снежным ковром, укрывшим вершины гор. К полудню путники смогли подняться на перевал. Отсюда открылся величественный вид на горную страну, почти сплошь покрытую снежным покровом. Позади них виднелись еще все еще зеленые поля долины, откуда они пришли, а с остальных трех сторон их обступили заснеженные горы. Далеко внизу через снег пробивала себе путь через снега небольшая горная речка. Погода заметно улучшилась: облака почти полностью рассеялись, и сейчас пригревало солнце, заливая местность ярким светом и заставляя переливаться снег разноцветными искрами.
Велимудр остановился.
– Вот мы и пришли в Туманные горы, – сказал он. – Вот там, по ту сторону лежит ход в Ледяные пустоши. Повернувшись куда-то к югу, Велимудр показал своим спутникам на седловину между гор.
Осмотревшись вокруг, он неожиданно свернул в сторону и повел своих спутников за высокие скалы. Обойдя их, они очутились на едва заметной тропе, проходящей через скальный массив. Было видно, что ею уже много лет не пользовались, и она почти полностью заросла.
– Это и есть тот путь, по которому магам когда-то удалось проникнуть в Ледяные пустоши, – пояснил Велимудр. – Туда ведет всего одна тайная тропа, по которой можно пройти к переходу в них. Все остальные дороги замыкаются в себе, и путник, идя по ним, никогда не сможет найти отсюда выход. Будет большим счастьем для него, если он сумеет в конце концов выйти куда-нибудь другое место в Туманных горах, но может случиться и так, что он навсегда останется на этом пути, пока не умрет от голода и жажды.
С перевала дорога снова пошла вниз. Вскоре снег сменился зеленым ковром альпийских лугов. По этой местности путники шли вдоль горной реки с кристально чистой водой, весело шумящей на перекатах. Вокруг не было видно ни одной живой души, если не считать парящего в вышине неба белого орла. Дорога спускалась в красивейшую долину, покрытую изумрудной травой. Долина эта располагалась почти у самой вершины горы, края которой покато спускались вниз. В отдалении стояла одинокая скала, поднимавшаяся ввысь.
– Здесь мы можем сделать небольшую остановку, после чего продолжим свой путь, – сказал Велимудр, указывая на долину.
Путники в предвкушении отдыха поспешили вниз. Чешко и Рагнар, первыми спустившись в долину, сбросили на землю свои тюки и начали их развязывать. Бренко и Велимудр несколько задержались на склоне, еще продолжая спускаться вниз.
Неожиданно Бренко увидел как из-за высокой скалы, стоящей в долине, вылетела стрела и впилась в тюк Рагнара. За ней вылетела и вторая. Но Рагнар, подхватив свой тюк, успел вовремя им прикрыться. Перехватив стрелу, он мгновенно отшвырнул тюк в сторону и, выхватив из-за пояса меч, тут же перешел в боевую стойку в ожидании новой атаки. Чешко успел сделать то же самое еще раньше его. И это было сделано вовремя: из-за скалы вслед за первыми выстрелами на путников обрушился смертоносный град стрел. Чешко с Рагнаром смогли увернуться от всех них, а некоторые из них были отбиты молниеносными взмахами мечей. После первого же залпа из луков, не ожидая следующего, Рагнар тут же побежал к скале с мечом наизготовку. Вслед за ним кинулся и Чешко. За ними поспешили и Бренко с Велимудром, сбегая со склона горы.
Обогнув скалу, они увидели, что за ней притаился с десяток лучников, вооруженных длинными луками. По экипировке в них нельзя было не признать солдат Южного предела. Увидев приближающихся к ним противников, лучники успели сделать еще один залп. Но сделано это было так поспешно и неточно, что Рагнар и Чешко смогли без труда уклониться и от этих стрел и тут же атаковать лучников. Тогда лучники выдернули свои короткие мечи и кинжалы, приготовившись к рукопашной схватке. Но они были тут же сметены мощной атакой Рагнара с Чешко и подоспевшим к ним на помощь Бренко. Через минуту все было кончено: под ударом меча Рагнара упал последний лучник. Казалось, с врагом все было покончено. Но как только Рагнар успел нанести последний удар, возле его виска мелькнул молнией огненный шар, и тут же раздался короткий вопль. Послышалось падение какого-то тела на землю. Рагнар быстро обернулся в сторону, держа наготове меч, но увидел лишь тело убитого лучника, все еще державшего в руках свой длинный лук. В другой его руке предсмертной судорогой был зажата стрела, которую он не успел выпустить из лука. На его груди, искря, медленно погасал яркий огонь. Тут же стоял Велимудр, держа в руке посох с еще непогасшим свечением – его молния поразила притаившегося лучника, которого не заметил Рагнар. Рагнар поблагодарил Велимудра за помощь.
– Нас тут уже ждали, – заметил Рагнар. – Остается лишь гадать, случайной ли была эта засада, или нас обнаружили еще раньше?
– Нет, не случайно, – иронически заметил Чешко, показывая куда-то вниз. – Они были готовы еще раньше. Первая попытка у них не очень получилась, но посмотрите туда – встречающие уже идут, чтобы встретить нас уже по всем правилам гостеприимства.
Внизу в гору поднимался большой отряд воинов, обходя ее вершину широкой дугой, и тем самым отрезая пути отхода путникам. Было видно, что это были моры.
– Вы помните Власия, которого я так любезно приютил у себя? – продолжал Чешко. – Так вот, Власий – это шпион Южного предела, а значит, и соглядатай моров. Мне с самого начала показалось подозрительной вся эта история, которую он так охотно рассказывал вам о себе. Дело в том, что в том краю, где вы проезжали, не могло остаться не покорившихся морам селений. Война в первую очередь прокатилась по тем местам, и теперь все земли, примыкающие к Порубежью, а также все побережье Западного берега теперь полностью контролируется ими. Все, кто оказывал им какое-либо сопротивление, погибли, или были покорены уже в первый год войны. Там могли оставаться лишь соглядатаи и шпионы моров, выслеживающие еще не покорившихся морам сторонников князя, тайных торговцев – контрабандистов и посланцев из Северного предела. Только они могли навести врагов на ваш след. Моры не стали преследовать вас в пути, чтобы перехватить вас здесь на пути к тоннелю. Ваш спутник любезно передавал на постоялых дворах агентам моров всю информацию о вашем маршруте. По всей видимости, сами моры были бы не прочь найти тоннель в Ледяные пустоши и долго, но тщетно искали этот путь. Мне известно от наших разведчиков, что Неши, ведьмак моров, долгое время провел в Туманных горах, разыскивая проводников, знающих все тайные тропы в этих местах. Но теперь они оказались непроходимыми, а все проводники, которые согласились провести моров через них, никогда больше не вернулись. А вот сам Неши вернулся из этой экспедиции невредимым. Он был разъярен неудачей, постигшей его в горах, но ничего с этим сделать не мог. По всей видимости, Неши хочет завладеть Кристаллом, чтобы получить все его могущество. После этого он мог бы приобрести поистине безграничную власть над морами и людьми. Поэтому моры не оставили своих попыток когда-нибудь найти путь в Ледяные пустоши, и им было важно позволить вам дойти до Туманных гор, чтобы схватить всех уже здесь, у самой тропы. Зная все это, я оставил вашего проводника под стражей моих людей.
– Но как же его раны? Мы нашли его умирающим в лесу, и только все искусство Рагнара спасло его, – возразил ему Бренко.
– Полагаю, что на самом деле он со своими людьми выслеживал контрабандистов, выдавая себя не то за вольного рыбака, не то за сторонника Гостомысла. Вот почему он оказался в тех краях. Но каким-то образом он был изобличен, и в последовавшей стычке торговцы смогли отбиться и уйти, убив и ранив многих из своих преследователей. Отсюда его рассказ об убитых и раненных односельчанах – на тот случай, если вы бы стали проверять его слова. В этом случае вы нашли бы немало убитых воинов, переодетых в обычную крестьянскую одежду. По всей видимости, его соратники, посчитав его безнадежно раненым, просто бросили Власия в лесу на произвол судьбы. Ваш друг при нападениях на контрабандистов и грабеже их груза не побрезговал снять с одного из убитых торговцев богатый пояс, который мог принадлежать лишь им. Довольно свежие пятна крови на нем подсказали мне, что ваш Власий, если он действительно Власий – вовсе не тот, за кого он себя выдает. И снял он его совсем недавно. А его рассказ лишь укрепил меня в подозрениях.
Рагнар стал понимать все недомолвки Власия и его странный разговор с хозяином постоялого двора, свидетелем которого он невольно стал. Об этом он в двух словах рассказал своим спутникам.
– Нам надо уходить, – заметил Велимудр. – Я уже не смогу спрятать всех нас силой моей магии: они уже видят нас. Пока остается открытым ход, который находится у той скалы – показал Велимудр на одинокую скалу, возвышающуюся над долиной – мы можем уйти по нему. Все остальные пути уже отрезаны для нас.
Путники, бросив по приказу Велимудра свою поклажу, налегке направились к проходу. Только Рагнар, задержавшись на минуту, и что-то решив для себя, взвалил на свои огромные плечи тюк Бренко и быстрым шагом начал догонять своих спутников.
Обогнув скалу, путники оказались на узком карнизе, протянувшемся над бездонной пропастью. Вытянувшись в цепочку, отряд поспешно стал переходить по нему, пытаясь оторваться от своих преследователей. Вдруг Чешко, посмотрев вверх, заметил нечто и, пропустив вперед своих спутников, ловко и быстро вскарабкался вверх почти по отвесной скале. Поднявшись на нее, он оказался на небольшой площадке, на краю которой лежал огромный камень, нависая над проходящим внизу скальным карнизом, по всей видимости, отколовшись от огромной скалы. Он попробовал толкнуть его. Но валун даже не шелохнулся. Внезапно его взгляд упал на обломки дерева, лежащие тут же, на площадке – валун, скатившись сверху, обломал и сбросил вниз несколько стволов деревьев, росших на вершине горы. Быстро подхватив один из стволов, он подсунул его под камень и нажал изо всех сил. Дерево хрустнуло и сломалось. С проклятием отбросив обломок в сторону, Чешко схватил еще один обломок и попробовал его в качестве рычага. Этот ствол оказался не таким сухим и был намного прочнее первого. Под мощным усилием Чешко валун наконец-то шевельнулся и подкатился к краю площадки. Еще немного – и он полетел вниз. Ударившись о карниз снизу, он сбил его часть и, расколовшись на куски, завалил остатки карниза своими обломками. Убедившись, что путь надежно завален, Чешко спрыгнул вниз на уцелевшую часть карниза и бросился догонять остальных.
Это существенно задержало преследователей, и они оказались далеко позади. Когда карниз закончился, путники оказались в широкой ровной долине, покрытой мелкой растительностью как зеленым ковром и окруженной кольцом скал. Велимудр на секунду остановился и, внимательно вглядевшись в местность, сделал знак спутникам следовать за собой. Спеша, они побежали по нему, чтобы успеть достигнуть его края, там, где плато спускалось в ущелье. Они успели почти пересечь плато, когда на его краю показались темные фигуры моров.
В этом месте оказалось глубокая расселина, на дне которой далеко внизу бежал быстрый горный ручей. Расселина пересекла плато от края и до края, упираясь своими краями в непроходимые скалы. Этот провал можно было перейти только в одном-единственном месте – примерно на середине расселины лежал огромный обломок скалы, образовав своеобразный мост. На противоположной его стороне виднелось отверстие большой пещеры. Перебежав по мосту через расселину, путники остановились у пещеры. Несмотря на то, что пещера, по всей видимости, была создана природой, ее вход был тщательно обработан. Его украшал затейливый орнамент. Пройдя внутрь, они обнаружили, что пещера представляет собой длинный, гладко отполированный тоннель, в конце которого переливался искрами черный тоннель перехода.
– Вот мы и пришли к цели нашего пути, – сказал Велимудр, указывая на вход. – Там лежит ход в Ледяные пустоши. Но нас преследуют моры. Прежде чем мы успеем пройти через тоннель перехода в Ледяные пустоши, они нас настигнут.
– Мы с Чешко задержим их, – ответил Рагнар, сбрасывая на землю плащ и разминая широкие плечи.
– Я готов, – ответил ему Чешко, также сбросив свой плащ. Меч уже оказался в его руках, и он покрутил им в воздухе, взяв его наизготовку.
Рагнар снял с плеч и бросил к ногам Бренко тюк, который он успел спасти, взяв его с собой.
– Возьми с собой, – сказал он Бренко. – он пригодится тебе в странствиях по Ледяным пустошам. А теперь – вперед, может быть, ты еще успеешь попасть туда.
Моры были уже совсем близко. Чешко и Велимудром вышли из пещеры и встали рядом у моста, готовясь отражать перебегающего через него врага. Велимудр обернулся к Бренко:
– Бренко, за мной! – окликнул он его, и первым ринулся в зияющую пасть перехода. Бренко, поколебавшись с минуту, но увидев нетерпеливое движение Рагнара, подхватил тюк и устремился вслед за Велимудром.
Перед тем как вновь вбежать в темноту пещеры, он на секунду обернулся и увидел, как первый из преследователей вскочил на мост и побежал по нему. Добежав до его конца, он попытался парировать своей совней обманное движение Рагнара, но сбитый с ног сильнейшим ударом боевого молота, полетел в пропасть. Второй мор тут же последовал за первым, пронзенный мечом Чешко. Он хотел кинуться обратно на помощь защитникам моста, но окрик Велимудра за его спиной заставил его последовать за ним. Бренко пробежал тоннель и вбежал в черный проем перехода.
Свид
По одной из улиц небольшого городка шел одинокий путник, высокого роста, просто одетый. На нем была темная рубаха и штаны, заправленные в сапоги. На тонком сыромятном ремне, стягивающим его пояс, висело единственное его оружие – небольшого размера нож в кожаном чехле. С другой стороны его уравновешивал кошель, прошитый серебристыми шнурками. Одеяние путника завершал длинный темно-зеленый кафтан, доходивший ему почти до колен. Шел он по улицам так, как будто был знаком с городом долгие годы. Уверенно пройдя широкую улицу, идущую вдоль канала выложенного округлым булыжником, он перешел канал по небольшому деревянному мосту и свернул в одну из неприметных улочек. По ней он вышел к городским воротам и, миновав их, оказался на посаде. Дойдя до северной ее окраины, он подошел к одной из усадеб. Под широким навесом, примыкающему к главному зданию, сидели за своей работой несколько подмастерьев, подгонявших по размеру доски и сбивая их в сплошной щит. С другой стороны навеса стояли уже готовые кузова повозок и телег. Под другим навесом горел горн, и там к кузовам приспосабливали колеса. Под вторым навесом находился и сам мастер этой мастерской. Путник, не колеблясь ни секунды, прошел под навес и поприветствовал хозяина.
– Что вам угодно? – весьма нелюбезно взглянув на прибывшего, спросил хозяин.
– Кровь и песок, – кратко ответил гость. – Мне нужна лошадь до северной стороны. Плачу за нее, сколько нужно.
Однако хозяин – теперь сама любезность! – отказался от какого-либо вознаграждения и тут же окликнул слуг, распорядившись подготовить все необходимое для путешествия. Вскоре лошадь была оседлана, и через несколько минут путник промчался на север.
Через два дня пути Свид въехал в один из главных городов Торгового союза – Норт. Порт, протянувшийся длинной полосой вдоль песчаного берега бухты, был весьма оживленным – в него беспрестанно уходили и приходили корабли, принимая и разгружая разнообразный товар. Тут же во множестве контор торговых рядов совершались сделки, а в многочисленных припортовых кабачках обосновались как обыкновенные матросы, желавшие отдохнуть после длительного плавания или наняться на корабль, так и контрабандисты, заключавшие здесь свои тайные сделки – вольные города Союза не чинили им никаких препятствий, предоставляя всем желающим полное право беспошлинного ввоза и вывоза товаров. Основной свой доход казна города получала с торгового оборота, а также предоставляя торговые и складские помещения порта внаем. Нередко в таких кабачках можно было найти и пиратов, особо даже не скрывающих своего ремесла и желающих сбыть награбленное, получив взамен нужные им вещи. Город гудел как большой муравейник, люди сновали по его широким улицам нескончаемым потоком. В таком городе можно было без труда затеряться и делать свои дела, не привлекая к себе лишнего внимания.
Свид прибыл в город, решив выдать себя за купца, желающего тайно переправить свой товар на Южную сторону и для этого ищущего корабль контрабандистов, который принял бы его груз на борт. По прибытию в Норт он тут же направился в торговые ряды, где заключил сделки на покупку различных товаров, после чего грузы были перенесены в арендованные им у торгового поверенного складские помещения, которые находились тут же, при торговых рядах. Кроме того, он закупил на несколько складских мест разнообразного оружия. За этими занятиями он провел в Норте несколько дней.
Свид размышлял о том, как можно попасть на борт контрабандистского корабля. Его настойчивые попытки разговориться с контрабандистами в торговых рядах встречались ими настороженно – они явно не желали посвящать чужака в свои тайны. Нанять их для перевозки грузов оказалось делом очень непростым – они предпочитали иметь дело со своим товаром и на щедрые предложения незнакомого им купца отвечали отказом, очевидно, не желая иметь дела с посторонними торговцами. На третий день, так ничего не добившись, Свид покинул торговые ряды и направился в таверну немного отдохнуть и поесть. Ему было хорошо известно, что в тавернах нередко бывали и контрабандисты, которые решали в них свои тайные дела. Заказав кружку меда и лепешки, он сел в стороне, прислушиваясь к разговорам в таверне. Тем временем в зал беспрестанно заходил самый разный люд – моряки, торговцы, рыбаки, чтобы выпить свою порцию меда или ола и скоротать вечер за разговорами.
С левой стороны зала были расставлены большие бочки, на которых все желающие могли сыграть в кости или тавлеи.
В таверне было достаточно оживленно и шумно. Приходили в нее одни посетители, покидали ее другие, сидящие за столами громко разговаривали и смеялись. Свид допил свой мед и собирался уже уходить, когда его внимание привлекли двое игроков, сидящие за одной из бочек. Игроками, игравшими за ней в кости, оказались те самые контрабандисты, которых он уже видел утром в торговых рядах. Один из них, человек благородной осанки, был, по всей видимости, весьма богатым и весьма важным лицом, выделяясь среди разношерстной публики таверны. Несколько минут Свид смотрел на них, словно составляя в уме какой-то план, после чего он решительно поднялся со своего места и подсел к игрокам, предложив им золотую монету в качестве ставки. Ставка была очень большой, и те его охотно приняли в свою игру. Свид бросил кости – выиграл высокий контрабандист, и ставка перешла к нему. Свид поставил снова – и снова проиграл. Вытащив еще одну золотую монету, он бросил ее на бочку. На этот раз выигрыш перешел к нему. С этого момента удача словно отвернулась от контрабандистов. Проигрывая раз за разом, они постепенно проиграли все свои деньги. Наконец, один из них проиграв все, с проклятьями покинул стол и ушел. Второй остался продолжать игру против Свида. На некоторое время, казалось, удача вернулась к нему, и он отыграл несколько ставок, но после этого он проиграл все. Свид, весело посмеиваясь, сделал вид, что хочет сгрести все выигранные деньги в карман и уйти.
– Подождите! – задержал его с несчастным видом контрабандист. – Во сколько вы оцените эти вещи?
Он достал из широкого кошеля на поясе несколько золотых украшений, снял с пальца массивный перстень и бросил все это на бочку.
Свид мельком взглянул на них и небрежно ответил:
– Десять золотых.
– Ваш ответ выдает в вас ростовщика! – воскликнул контрабандист. – Дайте же хотя бы на пару золотых больше!
Снисходительно улыбаясь как человек, для которого десятком золотых больше или меньше не имеет никакого значения, Свид согласился поднять ставку выше. В ответ он выставил пятнадцать золотых.
Бросили кости. У Свида выпало всего пять. Предчувствуя свой выигрыш, контрабандист поспешно бросил свои кости.
– Три! Честно говоря, такого выигрыша я уже лет десять не видел! – воскликнул один из наблюдавших за игрой моряков.
Контрабандист с удивлением уставился на кости. Действительно, на всех трех костях выпало всего по одному очку. Свид забрав все выигранное, направился к выходу. Зрители, наблюдавшие за игрой, стали расходиться. Но не успел Свид перешагнуть порог, как его догнал контрабандист:
– Послушайте, я был азартен и в игре поступил очень неосторожно. Я поставил на кон и проиграл вам даже то, никогда не должен был ставить. Это мой перстень с фамильным гербом. Как вы смотрите на то, если я составлю письменное обязательство, заверенное торговым поверенным, о возврате суммы, вдвое большей того, что стоит этот перстень? Перстень ювелиры оценивают в сто золотых, но я готов заплатить и двести золотых, которые вы всегда сможете получить по обязательству в любом городе Союза.
– Деньги мне не нужны, – ответил Свид. – А свой перстень можете забрать хоть сейчас. Он достал из кармана перстень и украшения, протянув их собеседнику.
Контрабандист был ошеломлен такой щедростью:
– Нет, не могу просто так забрать перстень. Что я могу предложить ему взамен? Если вам не нужны деньги, то в торговых рядах у меня хранится немало товара, который я мог бы предложить в компенсацию за него.
– В городе я всего лишь проездом, следуя по своим делам, и у меня тут нет торговых дел, – ответил Свид. – Поэтому и товары я взять не могу. Нет-нет, будьте добры, возьмите свой перстень, он гораздо нужнее вам, чем мне.
– Тогда, может быть, вам нужно добраться куда-нибудь по морю? У меня в этом городе есть в распоряжении несколько кораблей, и любой из них может доставить вас, куда нужно. И даже в этом случае я все еще буду чувствовать себя обязанным за перстень.
Свид сделал вид, что колеблется, доверять ли своему собеседнику.
– Я имею груз, который хранится на складе торговых рядов, – наконец, сказал он. – Сейчас в порту нет ни одного подходящего корабля для того, чтобы доставить его в один из портов на Южную сторону Северного моря. Если вы были бы так любезны, что взяли бы мой груз на борт вашего корабля….
– Какой же может быть вопрос! – воскликнул контрабандист. – Один из моих кораблей полностью снаряжен, и готов выйти в море по первому же приказанию.
– Но я действую в интересах заинтересованного лица, – продолжал Свид. – И часть груза предназначена для отправки в Хевин. Случилось так, что я должен был привезти груз в Норт, где по заемному письму основная часть груза должна быть доставлена на Южную сторону. При этом несколько мест груза должны быть переданы в Хевин. Но по прибытию в город судно за грузом не прибыло. По слухам, оно потерпело крушение в море во время шторма. Теперь я задержался в этом городе, и должен теперь найти новый корабль, чтобы исполнить свои обязательства.
Торговец изменился в лице:
– Кто поручится за вас, что вы действительно везете груз в Хевин? – спросил он.
– Шкипер Радимир, – ответил Свид, достав из сумки письмо и протягивая его контрабандисту. – Это и есть то самое заемное письмо.
Контрабандист внимательно изучил письмо. По-видимому, то, что он прочитал, не вполне удовлетворило его.
– Письмо подлинное, по этого недостаточно. Может быть, у вас есть знак Братства? – спросил он.
Свид повернул на пальце кольцо, которое передал ему Радимир, монограммой вверх и показал его торговцу. Тот в ответ согласно кивнул.
– Хорошо, я приму ваш груз на свой корабль и доставлю его, – ответил он, возвращая обратно письмо. – Сегодня же мои работники перенесут груз из складов на корабль, и он будет готов к отплытию с утра. В торговом порту у четвертого причала вы найдете судно «Морской змей» Как только вы будете на его борту, корабль снимется с якоря. Где необходимо будет забрать груз?
– В складах Торговых рядов у меня арендованы несколько мест, – ответил Свид. – Сейчас я отдам распоряжения своему поверенному, и ваши слуги смогут забрать груз со складов. Поверенный оформит также сопроводительные документы на груз и передаст их вам.
– Отлично, мои слуги через час будут ждать ваших приказаний в торговых рядах. Жду вас завтра на борту «Морского змея», – поклонился в ответ торговец.
Они распрощались. Закончив портовые формальности и передав груз на корабль с сопроводительными документами, Свид вышел из торговых рядов в порт и направился в гостиницу «Необитаемый остров», в которой он остановился.
***
Утро застало Свида на борту «Морского змея». С раннего утра, еще до восхода солнца, он пришел в порт. Пройдя на четвертый причал, он увидел контрабандиста – хозяина корабля, ожидающего его прибытия. Тот, представив ему шкипера корабля и передав сопроводительное письмо в факторию, пожелал Свиду счастливого пути. Как только Свид поднялся на борт корабля, моряки тут же отшвартовались, и «Морской змей» отправился в путь.
Три дня пути пролетели как одно мгновение. На третий день пути на горизонте показалась далекая земля, окутанная легкой дымкой. Через несколько часов плавания она приблизилась, и из дымки выступили угрюмые черные скалы, круто обрывающиеся в море. Их было так много, что они обступили корабль со всех сторон. Это были небольшие скалистые островки, почти лишенные растительности.
Казалось, архипелаг был полностью необитаем, на нем не было видно ни малейших признаков человеческого присутствия. Однако шкипер «Морского змея», очевидно, был отлично знаком с этими неприветливыми местами и уверенно вел корабль между скал. При этом он встал за руль сам, видимо, не доверяя управление кораблем матросам.
Лавируя между торчащими из воды скалами, корабль углубился вглубь архипелага. Пройдя через гряды островов, корабль неожиданно оказался в обширной лагуне, защищенной со всех сторон шхерами. В ее середине громоздился большой остров, изрезанный множеством глубоких фиордов. Узкий и длинный как змея, он протянулся практически через всю лагуну. К острову и направился «Морской змей». Как только остров оказался на траверзе корабля, шкипер круто переложил руль в сторону. Корабль, повинуясь рулю, направился к восточной оконечности острова. Внезапно из-за горы, венчающей оконечность, взорам моряков открылся большой и обширный фиорд. Длинный и узкий, он представлял собой идеальное убежище для кораблей от непогоды. В глубине фиорда виднелся хорошо обустроенный порт. От порта, забираясь вверх в гору, уступами поднимались дома, складские помещения, пересеченные аккуратными переулками – то была главная фактория Братства, по своим размерам сравнимая с небольшим городом. В сущности, так оно и было. Хевин, когда-то основанный в качестве фактории и служивший перевалочным пунктом для Братства, постепенно разросся в довольно крупный город. Постепенно он стал главным городом-факторией всего Братства. Укрытый в шхерах, куда можно пробраться лишь по нескольким фарватерам, не рискуя распороть днище корабля на камнях, город была отлично защищен как от свирепых зимних штормов, так и от незваных гостей. Все прочие проливы были загромождены скальными выходами, либо преграждены самими контрабандистами, которые затопили на них несколько кораблей, заполненных камнями.
Из глубины фиорда к кораблю направилась лодка, наполненная вооруженными людьми. С нее подали сигнал кораблю лечь в дрейф. Приказ на «Морском змее» тут же был исполнен. Паруса зарифили, и в море плюхнулись якоря. Якорные канаты, натянувшись, удержали судно на месте. Когда судно остановилось, к его борту пришвартовалась шлюпка, куда был сброшен веревочный трап. По трапу на палубу корабля проворно вскарабкался таможенный чиновник в сопровождении двух вооруженных матросов. Осмотрев судно и ознакомившись с грузом, он дал разрешение на заход в порт.
«Морской змей» дошел до линии причалов, после чего по команде шкипера на нем были спущены паруса, и он отшвартовался у крайнего причала. На берег были перекинуты сходни и Свид сошел на причал.
Свид в первую очередь направился в портовые склады, сдав груз по заемному письму. Теперь все формальности были закончены, и он получил свободный выход в факторию. Фактория оказалась большим городом, разросшимся на этих неприветливых скалах из простого торгового поста. Земли тут было мало, поэтому дома, склады и мастерские были выстроены на террасах, вырубленных в склоне фиорда. Между собой террасы сообщались каменными лестницами с широкими, удобными ступенями. Проезжих дорог здесь практически не было, если не считать одной-единственной трассы, проходящей по низу скал через весь фиорд, которая служила главной артерией, связавшей город и порт. Несмотря на то, что все постройки громоздились на террасах тесными группами, город был достаточно просторным и выглядел уютно. Устроен он был толково и удобно, все террасы были пронизаны каменными лестницами, спускающимися к дороге у подножия фиорда. Если наверху в основном стояли жилые дома, то у дороги были размещены различные склады и мастерские, что упрощало перевозку грузов, и их работа не мешала жителям города. Во многих местах города были устроены цветники или просто высажены деревья и кустарники, что приятно радовало глаз. Стены многих домов поросли вьющимися растениями, образовавших на них сплошной зеленый ковер. Оборонительных сооружений город не имел, если не считать небольшого форта, выстроенного на одном из склонов фиорда у самого его устья. По всей видимости, он был нужен не только для того, чтобы перекрывать вход в бухту, но и служил в качестве маяка и сторожевого поста. Скудость оборонительных сооружений удивляла. По всей видимости, Братство больше полагалось на свой флот и недоступность города в шхерах, чем на защиту непосредственно фиорда. Свида удивляло в этом городе все – и то, с каким искусством он был выстроен на этих неподатливых скалах, и то, насколько рационально он был спланирован и обустроен. Однако, время уже не ждало. Свид направился в магистрат города. Им оказалось большое, красивое здание, украшенное сверху высоким шпилем. В нем находилось правление и суд, здесь же заключались различные сделки и велись расчеты. Словом, магистрат был сердцем всего Братства, и лишь торговые операции были возложены на торговые ряды, находящиеся тут же, у магистрата. Войдя в помещение магистрата, Свид обратился к скучающему секретарю:
– Я доставил по заемному письму в Хевин кое-какой груз. Часть мест предназначена для Боброка, которые я должен передать ему под личную роспись и заверить сделку в магистрате, чтобы подтвердить доставку груза.
– Боброка сейчас нет в городе, но он должен будет появиться здесь со дня на день. В таком случае мы вас уведомим о его прибытии. Где вы остановились, как называется ваша гостиница?
– Я сейчас размещаюсь на борту «Морского змея», который стоит в торговом порту, и буду ждать известий на нем.
– Очень хорошо, по прибытию Боброка в Хевин вы получите уведомление о его прибытии. После этого вы сможете заверить необходимые документы в магистрате.
В это время мимо них проходил какой-то человек, который услышал, о чем говорили секретарь и Свид. Он остановился:
– Простите, что прерву вас на минуту, – учтиво обратился он к Свиду. – Вы можете сейчас переговорить со мной кое о чем? Это не займет у вас много времени.
– К вашим услугам, – ответил Свид, слегка поклонившись.
– Пройдите тогда за мной в кабинет.
Человек пошел впереди, Свид направился вслед за ним. Они прошли залу, длинный коридор, и вошли в какой-то кабинет. Человек пропустил Свида в комнату и предложил ему сесть в кресло с высокой спинкой, стоящее перед массивным столом. Сам он сел в такое же кресло за столом. Кабинет был неплохо обставлен. Помимо стола и кресел в нем находился небольшой шкаф-секретка на высоких ножках со множеством выдвижных ящиков и бюро. На столе стоял письменный прибор из дорогого стекла. Комната была угловая, поэтому она была хорошо освещена тремя окнами. Мелкий набор стекол в окнах образовывал причудливый узор, которые падали на пол и на мебель узорными пятнами. Одно из окон было распахнуто наружу, и через него врывался свежий морской воздух, пахнущий водорослями и йодом.
Королевство Росуэн
На следующий день «Северный ветер» поднял якоря и покинул шхеры, взяв курс на юг. Хулк был крепким, достаточно мореходным судном. Узкий корпус и небольшой развал бортов обеспечивал ему хороший ход. Под полной парусностью он быстро шел вперед, разрезая своим острым форштевнем набегающую волну. Так и не встретив за все время своего плавания ни одного корабля, он прошел через все Срединное море и вошел в воды Южного. Чем ближе к югу спускался корабль, тем более прохладным становился климат. На Ломире пояс умеренного климата простирался до южных границ Южного предела, от которых климат становился все более холодным, переходя недалеко от южных границ Росуэна в вечные льды. Росуэн был большим и богатым государством, расположившимся на нескольких больших островах в Южном море к западу от берегов Южного предела. Выросшее из небольшого города-государства, основанного на побережье северного из островов, королевство распространилось на все острова, колонизировав и освоив эти неприветливые места. Достаточно холодный климат здешних мест компенсировался богатыми запасами золота, меди и железа, расположенных в горах на западном и южном острове. Прибрежные воды были богаты рыбой, а лесостепи – дичью и зверем, мясо которых весьма ценилось на столе аристократии. Несмотря на то, что из-за холодного климата здесь сложно было вести сельское хозяйство, предприимчивые общинники [18] нашли выход, разводя овец и крупный рогатый скот на обширных пастбищах на северном острове, на котором был более теплый климат. Население в королевстве жило в больших городах, расположенных в основном на побережье моря, либо проживало на фермах, далеко отстоящих друг от друга и разбросанных на огромном пространстве острова. На Южном и Западном островах выросли многочисленные шахты, плавильни и мастерские. В этих местах нашлись и крупные запасы самоцветов, которые наряду с металлами вскоре стали важной статьей торговли королевства. Но эта земля была бедна плодородными землями и строевым лесом. Поэтому хорошую древесину, зерно и овощи приходилось ввозить издалека. Обладая огромными финансовыми ресурсами, королевство имело сильную армию, но во флот приходилось привлекать многочисленных наемников, в первую очередь, варягов. Такова была страна, в которую сейчас направлялся «Северный ветер».
Хулк приближался к берегам Росуэна. Становилось все прохладнее, и экипаж на его борту был вынужден кутаться в фуфайки и плащи. Волны при свежем волнении, захлестывая носовую часть корабля, обдавали вахтенных холодной водой. В помещениях корабля тоже стало весьма холодно, и в жилых отсеках начали жечь жаровни, чтобы хоть как-то обогреть их.
Через три недели плавания матрос в «вороньем гнезде» на фок-мачте увидел очертания далекой земли. Перед ним на горизонте в предрассветной дымке вырастал равнинный берег. То был северный остров Росуэна. Когда корабль приблизился к нему и поплыл вдоль него, стало возможным различить бескрайние каменистые равнины, простирающиеся далеко к горизонту. В этом месте берег был низким и почти лишен рельефа. Леса в тех местах было мало – в основном здесь рос кустарник и низкорослые деревья, скрюченные и согнувшиеся под влиянием сильных ветров, дующих с моря. Берег был почти пустынным, лишь изредка встречались фермы и рыбацкие фактории, выстроенные из камня недалеко от побережья моря, да редкие стада бродили по зеленым лугам. Картина здешних земель не радовала глаз. Но вскоре вид изменился – стали чаще попадаться постройки, появились дороги, по которым двигались пешеходы и повозки. Наконец, вдалеке появились высокие каменные стены какого-то города. Сложенные из белого известняка, они поднимались ввысь на добрый десяток саженей. Стена перемежалась большим количеством квадратных башен, которые были почти вдвое выше стен. За стеной виднелась вторая стена, сложенная из такого же материала, которая была еще выше первой. Вторая стена была укреплена уже круглыми башнями, накрытыми сверху коническими крышами. Город был поистине огромен. Он занимал весь большой мыс, вдававшийся далеко в море и протянувшийся на несколько верст в длину. Мыс образовывал с берегом большой залив, где в безопасности от жестоких штормов, нередких в этих широтах, размещался большой военный и торговый флот королевства. На противоположной стороне мыса расположилось большое ремесленное и торговое предместье, где разместились склады, торговые ряды, доки и верфи. Предместье было также неплохо укреплено, обладая довольно мощной каменной стеной, опоясывающей его по всему периметру. «Северный ветер» дошел до устья бухты и вошел в залив. Порт города был весьма оживлен – в нем находилось десятки кораблей, на причалах сновало множество людей. На вновь прибывший корабль, казалось, в этой суете никто не обратил внимания, но когда он приблизился к причалам, к нему подошел таможенный карбас, с которого команде хулка приказали лечь в дрейф. Только после внимательного досмотра «Северному ветру» было разрешено пристать к причалу. Корабль отшвартовался у южной стороны порта, и его экипаж смог оказаться на твердой земле впервые за две недели долгого плавания.
Боброк стоял на причале, внимательно наблюдая за кораблями, стоящими у причалов на противоположной стороне залива. То были длинные и изящные боевые корабли, отлично подходившие как для действий в открытом море, так и в узких проливах каменистых шхер. К Боброку подошел Свид.
– Вот и варяги, – заметил Боброк. – Немало их состоит на службе у королевства. Если Росуэн поддержит Братство, то вся эта мощь может обернуться против северного флота.
Город был одним из важнейших городов королевства и одной из резиденций короля, но, как смогли выяснить путники, в настоящее время король и его двор находились в столице.
– О том, чтобы попасть в центр столицы, уже не говоря о самом дворе короля, без специального разрешения королевского сенешаля нечего и думать, – сказал Боброк. – Столица очень велика, но королевский замок и его двор – это целый город в городе. То, что король находится у себя в столице, а не в одной из своих резиденций, сильно усложняет задачу. Но еще не все потеряно. Когда-то давно я оказал большую услугу одному из приближенных короля, сумев спасти его во время шторма, когда его судно пошло ко дну. После этого мне по поручению Братства доводилось сопровождать его корабли в плаваниях. Мне приходилось бывать представителем Братства в его замке, который находится на полпути от этого города к столице. Возможно, он нам сможет чем-нибудь помочь. Завтра же отправимся туда в путь. Если мы сможем застать его в замке, то попробуем выяснить у него реальную обстановку в королевстве.
Столица Росуэна находилась в глубине острова, до которого нужно было добираться за несколько переходов. Поэтому основная часть экипажа корабля была оставлена на «Северном ветре», а Боброк, Свид и два матроса отправились в столицу. Для этого в городе были куплены лошади, а также кое-какое снаряжение и припасы в дорогу. Нелишними оказались и теплые плащи – в прохладном климате Росуэна они были необходимы. В дорогу было взято и оружие – Боброк и Свид вооружились своими мечами, а матросы имели при себе морские сабли и тесаки. Снарядившись таким образом и закрепив груз на седлах коней, путники отправились в путь. Покинув оживленный город, они оказались на открытой местности. Перед ними пролегла ровная и практически пустынная равнина, почти лишенная каких-либо возвышенностей. Зеленые луга были усеяны большим количеством валунов и мелких камней. Дорога была достаточно ровной и поддерживалась в хорошем состоянии. Навстречу путникам попадались повозки, на которых крестьяне, торговцы и ремесленники везли свои грузы, всадники и пешеходы, направлявшиеся в город. Эту страну нельзя было назвать густонаселенной – лишь изредка здесь встречались отдельные фермы и хутора, представлявшие собой два-три каменных строения, стоявшие неподалеку друг от друга. Некоторые хозяйства имели небольшие поля, засеянные устойчивыми к холодам овощами, но большинство из них были скотоводческими. Лишь на второй день, когда путники углубились в глубь острова, окружающая их обстановка изменилась. Местность стала холмистой, которую прорезали многочисленные реки. Иногда стали встречаться небольшие рощицы низкорослых деревьев. Небо все это время было пасмурным и было затянуто свинцовыми облаками. Периодически шел холодный дождь, заставляя путников все плотнее кутаться в свои плащи. Постоялые дворы на их пути были редкими, и путникам нередко приходилось останавливаться на отдых под открытым небом. Так прошли вторые, третьи сутки, и начался четвертый день пути.
***
На горизонте между холмами появились зубчатые башни большого замка. Вскоре путники, преодолев цепь холмов, оказались на берегу небольшого озера, берега которого поросли густым кустарником. Склоны холмов сбегали в озеро, переходя у воды в низкий берег. На середине озера возвышался величественный замок. Сложенный из камня рыжего оттенка, он создавал впечатление удивительно пропорционального и законченного ансамбля, органично вписывающимся в окружающий его пейзаж. Прямоугольный в плане, он имел восемь высоких башен – на углах возвышались круглые зубчатые башни, а в середине каждой из стен были дополнительно выстроены четырехугольные массивные башни, одна из которых была проезжей. Имевшая в себе широкие ворота, она была дополнительно укреплена навесными бойницами – машикулями и выступами со множеством бойниц. К башне была проложена широкая дамба, переходящая в деревянный мост, который в случае необходимости было легко разобрать, превратив тем самым замок в остров. Толстые стены крепости, сложенные из массивных каменных блоков, отвесно уходили в воды озера. В середине крепости возвышался мощный квадратный донжон, на котором развевались сине-красные флаги – с цветами герба его хозяина. На башне над воротами была глубоко вырезана дата, свидетельствующая о том, что замок был выстроен четыреста лет тому назад. Ворота были открыты. Назвав себя страже, путники были пропущены в замок. Во дворе крепости было выстроено несколько построек – конюшня, кузница, амбар, но главным строением в нем был донжон. Огромная четырехугольная башня была как минимум вдвое выше всех прочих башен в крепости. Наверху донжона имелся зубчатый парапет, а на его углах были выстроены небольшие дополнительные башенки. К всадникам подошли воины и приняли у них коней. Боброк и Свид, сопровождаемые сержантом [19] герцог прошли внутрь донжона. Поднявшись вслед за сержантом по винтовым лестницам, проложенным с толще мощных стен, они оказались в покоях герцога.
– Вот уже за шесть месяцев подать не взыскана! – послышался раздраженный голос из-за неплотно прикрытых дверей.
Ему невнятно что-то ответил извиняющимся тоном другой голос.
– Завтра же предоставить мне опись землевладельцев с точными размерами наделов и роспись податей! – продолжал все тот же голос.
Сержант вошел в дверь, и голоса тут же смолки. Представив хозяину замка гостей, сержант пригласил их войти в дверь. Свид и Боброк прошли вовнутрь и оказались в большой, богато украшенной комнате, стены которой были обтянуты красным бархатом, а потолок расписан фресками в красных и золотых тонах. За массивным столом сидел сам герцог Эдельстан. Это был человек в возрасте, с большой головой и одутловатым лицом. Небольшая борода и усы были аккуратно подстрижены и были почти полностью белыми, будто обсыпанные мукой. Несмотря на значительный возраст, в нем чувствовалась сила и ловкость, поддерживаемые многолетними физическими нагрузками и упражнениями с оружием. Герцог был одет в богатые бархатные одежды, а на его шее висела массивная золотая цепь, украшенная самоцветами. Перед ним стоял высокий человек в темной одежде с бумагами, по всей видимости, казначей. Заметив вошедших гостей, герцог нетерпеливым знаком отпустил казначея и встал навстречу гостям. Его цепкий и тяжелый взгляд уставился на вошедших. Но, узнав Боброка, он улыбнулся ему:
– Давно уже не приходилось видеть тебя, Боброк. И еще меньше ожидал тебя увидеть тебя здесь. Поэтому рад видеть тебя вдвойне. Какими судьбами ты оказался в нашем королевстве? И кого это вижу с тобой?
– Это Свид, мой боевой товарищ еще по Торговому союзу, – представил Свида Боброк. –Мы прибыли сюда из Хевина на хулке Свида в порт Кенелма. В настоящее время я разорвал контракт с Братством и теперь больше не служу ему. Мой флот пойдет в Велигаст на усиление флота Северного предела.
– Ты решил разорвать контракт с Братством, чтобы перейти на службу к князю Северного предела? – удивился Эдельстан.
– И да, и нет, – ответил Боброк. – Грядет нападение моров на Северный предел, и ему будет угрожать весь флот Южного предела, союзниками которого являются варяги. Поэтому Торговый союз выступит на помощь флоту Северного предела. Я не могу остаться в стороне, и мой флот окажет всю возможную поддержку флоту союзников. Тан Братства согласился прекратить контракт с моим флотом.
– Да, до нас доходят слухи о готовящейся войне Северного предела с Южным. Но наш король решил и дальше держать политику нейтралитета и вряд ли поддержит какую-либо из сторон. Так что на этот счет князь Северного предела может быть спокоен. Королевские войска не выступят на стороне его врагов.
– Это хорошо, но вашими союзниками являются варяги, из числа которых немало воинов служит в королевстве. А кто сможет гарантировать то, что они не примут участие в войне?
– Этого, действительно, нельзя предсказать. Контракт они могут прекратить в любой момент. Конечно, в нем оговорены сроки и условия их службы, но формальный повод всегда можно будет найти.
– И это все это было бы ничего, но королевство заключило союз с Братством. Именно Братство может призвать на защиту своего флота варягов. Хотя Братство тоже на словах соблюдает нейтралитет, но призвание варягов на службу, скорее всего, приведет к тому, что Братство в итоге окажется в лагере противников Северного предела. Мне хотелось бы верить, что это не так, но некоторые соображения меня заставляют думать, что тан Братства готов поддержать сторону моров.
– Если это даже так, то велика ли будет опасность от Братства? Мне известно, что мощь их невелика, они практически не имеют войск и военных кораблей.
– Это не совсем так: Братство располагает большим торговым и транспортным флотом и искусными моряками, чем сможет оказать большую поддержку флоту Южного предела. А варяги лишь усилят его. Но это еще не все: пользуясь союзом с королевством, Братство может привлекать к себе службу большой союзнический флот. И тогда в войне будут участвовать корабли, построенные на верфях королевства, вооруженным королевством и с экипажами из варягов. И тогда королевство, сохраняя нейтралитет, фактически будет оказывать помощь морам.
– Это верно, риск такого развития событий вполне возможен. Но поддерживать или нет Братство – это сугубо прерогатива короля. Сам я за поддержку Северного предела в его борьбе с морами, но решение остается, естественно, за королевским двором. И если бы старый король был жив, или же нынешний был самостоятелен в своих решениях, то я бы, возможно, постарался бы его убедить не поддерживать Братство. Но над королевством сейчас сгущаются тучи. Все дело в том, что старый король, Мегенред, уже год назад как умер. Теперь на престол королевства взошел его малолетний сын, и регентом при нем находится его дядя, Турмод. Известно, что он является сторонником союза с морами, но все же понимает, какие пагубные последствия понесет страна, если королевство открыто поддержит моров в войне в союзе с ними. Поэтому королевство не станет участвовать в боевых действиях напрямую, но может оказать им посильную помощь. Но это еще не все. У нового короля есть старший брат, к которому и должна была перейти корона по праву старшинства, но Мергенред по каким-то соображениям в своем завещании распорядился передать ее своему младшему сыну. Теперь старший принц, Сервард, чувствует себя ущемленным в правах. Оставшись всего лишь герцогом, сейчас он находится в своих владениях на западном острове. Там он собирает вокруг себя сторонников. Власть его постепенно распространяется на весь остров, и число его сторонников растет. Пока что дело до открытого противостояния не дошло, но все идет к нему. И когда Сервард будет располагать достаточными силами, он может начать претендовать на корону королевства. Сейчас в королевстве двоевластие – королевская власть формально распространяется на все государство, но западный остров фактически находится под полной властью Серварда. Но пока же представители Серварда присутствуют в королевском тинге [20]. Сам малолетний король не принимает сам решений без одобрения или совета Турмода, а значит, король выскажется за поддержку моров в войне. Зато Сервард известен как горячий противник, как моров, так и варягов. Он не раз высказывался за то, чтобы покончить с засильем наемников в нашем королевстве и отныне нанимать в войска и флот только жителей королевства. Поэтому сейчас многое зависит именно от него. Думаю, его стоит посетить в его замке, чтобы выслушать его мнение на сей счет. Что вы думаете о том, чтобы съездить на западный остров к Серварду?
– Думаю, что дело этого стоило бы. Возможно, он сможет чем-либо помочь в нашей миссии. В порту стоит отличный корабль – «Северный ветер», на котором мы сюда прибыли. Это хулк, крепкий и быстроходный. На нем мы могли бы быстро добраться до острова Серварда.
– Отлично, тогда мы и отправимся в путь на «Северном ветре». Я готов сопровождать вас в пути, чтобы помочь вам в переговорах с Сервардом. А сейчас отдохните в замке пару дней, после чего мы можем отправиться в путь.
Свид и Боброк приняли приглашение герцога. Им отвели лучшие покои в замке, предназначенные для гостей, где они смогли отдохнуть после долгого путешествия и подготовиться к дальнейшему пути. За это время Свид успел ознакомиться с герцогскими владениями и охотничьими угодьями, которые им с Боброком демонстрировал гостеприимный хозяин, осмотреть замок, его оружейную, где была собрана богатая коллекция самого различного вооружения, а также обширную библиотеку, где имелось собрание древних книг, передаваемых из поколения в поколение рода, владевшим поместьем. Наконец, наступил день отъезда. Помимо Свида и Боброка и двух матросов в путь отправился сам герцог с небольшой свитой из оруженосца и трех сержантов. Отряд направился обратно в Кенелм, чтобы сесть там на борт «Северного ветра». Благополучно добравшись до города, они разместились на борту корабля, и «Северный ветер» отправился в путь. Дальнейшее его плавание пролегало вдоль берегов северного острова. Обогнув с севера мыс Штормов, корабль взял курс к западным берегам острова. Через несколько дней плавания вдалеке на горизонте в дымке появилась неясная земля – то был западный остров, провинция Коридвенн. «Северный ветер» отвернул от берегов северного острова и направился на зюйд-вест к берегам Коридвенна. На следующий день хулк бросил якорь в одном из портов провинции, городе Хадда. Город был невелик по своим размерам, но прекрасно распланирован и продуман. Провинцию практически полностью покрывали горы, и местность вокруг Хадды была не исключением. Зажатый на небольшой ровной площадке у подножия гор, город занимал всю пригодную для строительства площадь. Дома были построены очень тесно, и улицы города были узки. Так как земли было очень мало, то дома росли ввысь, три или четыре этажа для которых было не редкостью. Но, несмотря на недостаток свободного пространства, в городе было достаточно просторно, в котором нашлось место и для большой центральной площади, и для благоустройства, и для деревьев.
Из Хадды путники направились в Стеренн – город, который стал резиденцией Серварда, когда он обосновался в этой провинции. Путь путешественников лежал через высокие горы, дорога была трудной. Зная об этом, герцог позаботился о том, чтобы купить всему отряду местных коней. Низкорослые и коренастые, они отлично выдерживали крутые спуски и подъемы и хорошо переносили холода. В тех широтах, в которых лежал западный остров, климат был еще холоднее, чем на северном побережье Росуэна. На вершинах гор лежал многолетний снег.
Отряд направился по одной из дорог, пролегающих через восточные отроги горного хребта. Несмотря на суровый климат, дороги здесь поддерживались в прекрасном состоянии. В горах были вытесано ровное полотно дороги. Там, где подъем или спуск был очень крутым, дорога была вырублена уступами и ступенями, что облегчало движение по ней. В отвесных скалах дороги пролегли карнизами над головокружительной высотой. Через ущелья и реки были перекинуты канатные мосты, сплетенные из канатов почти в обхват толщиной. В своем долгом пути по безлюдным горам путники могли найти приют в любом из многочисленных каменных строений, выстроенных у самых дорог, в которых можно было найти очаг, запас дров, лежанки и иногда даже кое-что из еды. По местным обычаям, путники, заночевав в одной из таких станций, обязательно заготавливали в близлежащих горных лесах и оставляли следующим путникам запас дров. Если кто-то мог поделиться чем-либо из пищи, то оставляли и ее. Имея возможность останавливаться и отдыхать в достаточно комфортных условиях, отряд быстро продвигался вперед. Вскоре путники поднялись на столь большую высоту, что облака проплывали далеко внизу у подножия гор. Уже на третий день пути, перевалив через высокий горный хребет Мансуэт, отряд оказался в большом горном массиве на западе провинции. Перед путниками возвышалась высокая гора в окружении более низких гор.
Почти на самой вершине горы, на ее отроге, виднелись какие-то строения, обнесенные каменной стеной. Это и был Стеренн, резиденция Серварда. К ней вела узкая и извилистая тропа, змеей вьющаяся по крутому склону. Оказавшись в седловине между горами, отряд начал подниматься по тропе. Но когда они стали карабкаться вверх и оказались уже почти у самых стен Стеренна, в стороне вдруг прозвучал низкий звук трубы. Обернувшись, путники увидели, что вверх по склону горы стоят всадники, внимательно разглядывающие прибывший отряд. Один из них держал трубу, которым, очевидно, и был подан сигнал. Сигнал предназначался двум всадникам, находившимся на другой стороне склона, которые тут же дали шпоры лошадям и поскакали в сторону остальных. Эдельстан дал знак своим спутникам следовать за ним и двинулся в сторону всадников. Когда они подъехали ближе, они увидели молодого всадника в богатой одежде, сидящего на вороном боевом коне в окружении небольшой свиты. Очевидно, это и был сам Сервард. К этому времени к ним подъехали еще два всадника, держа на толстых желтых рукавицах красных змеептиц и несколько пойманных ими хетов.
– А-а-а, сам Эдельстан ко мне пожаловал! – громогласно провозгласил Сервард. – Но кого же я вижу с тобой?
– Приветствую тебя, Сервард! – степенно ответил Эдельстан. – Это Свид и Боброк, прибывшие из Хевина по важному делу. Но поговорим об этом позже. Ты охотишься со змеептицами?
– Конечно, это у нас самые лучшие охотники на птиц. У меня их немало приручено моими ловчими, и я не отказываю себе в удовольствии поохотиться с ними в окрестных горах на подходящую дичь. Сейчас у нас появилось множество перелетных птиц, и охота на них в последнее время особенно удачна. Вот, смотрите, еще одна стая появилась над горами. Эй, Риануэн, Линед! Пускайте же змеептиц!
Два всадника, державших змеептиц, поскакали в сторону летящей стаи наперерез ей. Когда они оказались достаточно близко к ней, они освободили и подбросили вверх змеептиц. Змеептицы, сорвавшись со своего насеста и взмахнув своими перепончатыми крыльями, резко взмыли вверх. Их гибкие тела с тонким, длинным хвостом и мощными лапами промелькнули в воздухе, и вскоре оказались выше летящей стаи. Набрав высоту, они устремились вниз и, выбрав каждый себе жертву, впились в них своими когтями, долбя их короткими, но острыми клювами. Когда хеты рухнули на землю, змеептицы по знаку ловчих вернулись на свой насест, вцепившись когтями в рукавицы. Сбитые змеептицами хеты были подобраны и присоединены к общей добыче.
– Охота сегодня была удачной! – заметил Сервард. – Однако ее на сегодня надо заканчивать, уже темнеет. Поедем же теперь в мой замок и будьте в нем моими лучшими гостями!
Весь отряд отправился в крепость по тропе, ведущей к ее воротам. Оказавшись у ворот Стеренна, путники смогли осмотреться вокруг себя с вышины. Перед ними открылась величественная и прекрасная картина. Цитадель господствовала над окружающими горами, выше которой был только пик горы, на отроге которой она стояла. Справа и слева от нее виднелись глубокие ущелья, поросшие кустарником. Стеренн был практически неприступной крепостью, стены которой круто обрывались в ущелье. Цитадель представляла собой четырехугольник мощных стен, укрепленных несколькими башнями с зубчатыми парапетами наверху. Одна башня, выстроенная в дальнем от въездных ворот углу крепости, сильно отличалась от других – то было огромное восьмиугольное строение, со множеством окон и бойниц. Так как она снаружи со всех сторон была окружена бездонными ущельями, то она была защищена лучше все других башен. То был донжон, где размещался сам хозяин замка. Когда отряд въехал в ворота, он оказался во внутреннем дворе, который был отделен внутри цитадели дополнительной стеной от основного двора крепости. Посредине этой стены была выстроена еще одна мощная башня, по всей видимости, служившая дополнительным донжоном. Путникам отвели покои в главном донжоне, из окон которого открывался захватывающий вид на окружающие крепость горы.
Вечером главный зал донжона, расположенный на его втором его этаже, был ярко освещен. За окнами уже давно стемнело, но на столах и на стенах горело множество светильников. Два ярко горящих камина дополнительно освещали залу. В ней было тепло и уютно. Посредине ее стоял длинный стол, застеленный затканой многоцветным орнаментом скатертью. За ним сидели хозяин замка и его гости. К ужину была подана разнообразная дичь, приготовленная разными способами, мясо, рыба, пироги. Все это запивалось превосходным элем. За столом поддерживался непринужденный разговор, и только к концу ужина гости и хозяин наконец перешли к цели прибытия гостей. Эдельстан и Боброк коротко пояснили ситуацию, сложившуюся вокруг Братства и флота варягов.
– Ситуация в королевстве сложилась непростая, – сказал им в ответ Сервард. – И теперь все нити в королевстве сходятся в руках Турмода. Правда, власть его распространяется только на провинции, расположенных на северном и южном островах, но влияние его там очень велико. Западный же остров находится фактически в моей власти, но пока у меня мало войск и нет флота. Мои представители присутствуют при королевском дворе и вхожи в королевский тинг, но так как они являются моими союзниками, нынешний королевский двор относится к ним с недоверием. Но попытаться все же стоит. У меня на Северном острове есть несколько единомышленников, которые поддерживают передачу престола по праву престолонаследия. Самый влиятельный из них – это герцог Магуэн, который располагает обширными владениями в северной провинции Тарен. Его слово весьма весомо в королевском тинге, и он может попробовать склонить короля к тому, чтобы отказаться от оказания помощи Братству. Более того, в его вассалах имеется несколько баронов, некоторые из которых также являются постоянными членами тинга. Но я не имею возможности отправиться в северные провинции лично – там мне приходится опасаться клевретов Турмода, и только у себя на острове я могу находиться в безопасности. Турмод уже не раз покушался на мою жизнь и жизнь моих сторонников, подсылая наемных убийц. К сожалению, несколько наших соратников уже пали от их руки.
– Может быть, имеет смысл посетить герцога мне? – спросил Серварда Эдельстан.
– Это был бы не лучший выход. Никто не должен знать, о том, что Магуэн поддерживает нашу партию, да и тебе, Эдельстан, это может сильно повредить при королевском дворе. Поэтому придется отправить к Магуэну гонца. Я сейчас напишу ему письмо, которое нужно будет доставить к нему в замок. Думаю, Магуэн не откажет в моей просьбе.
– Я бы мог доставить это письмо Магуэну лично, – сказал Боброк. – Я неплохо знаком с тамошними местами, и смогу быстро добраться до замка Магуэна.
– Боброк, я все же думаю, что тебе сейчас стоит вернуться в Хевин и отвести свой флот в Северный предел, – сказал ему Эдельстан. – Время уже не ждет, а вне зависимости от решения тинга флот должен быть выведен из Хевина и отправлен в помощь князю. Но поручить столь деликатное поручение простому гонцу тоже нельзя. Поэтому доставить письмо лучше было бы Свиду. Свид, можно было бы рассчитывать на тебя, чтобы доставить письмо Магуэну?
– Безусловно, я готов доставить письмо в замок.
– Мой флот может повести мой помощник, который сейчас находится в Хевине, – вмешался в разговор Боброк. – Но я должен убедиться, что королевство не допустит участия наемников в будущей войне. Здесь, на хулке, у меня есть второй помощник, который сможет доставить мой приказ в Хевин.
– Но тебя здесь неплохо знают, и тебя могут опознать. Поверь, здесь есть не только друзья, но и немало врагов, которые были бы рады любой возможности повредить нашей партии.
– Нам со Свидом лучше было бы переодеться в одежду и доспехи воинов, которые привычны здесь. Не привлекая внимания, мы в этой одежде сможем благополучно достигнуть замка герцога. Прикажи принести полные комплекты воинов, чтобы мы смогли подобрать нужное снаряжение.
– Да, вы сейчас получите всё, что вам будет необходимо. Тогда завтра же письмо будет готово, и вы можете отправиться в путь. Как я понял, вы прибыли сюда на хулке, который сможет доставить вас обратно. В таком случае, Боброк, для того, чтобы твоему помощнику можно было добраться до Хевина, я передам в твое распоряжение хороший неф [21] «Острое копье», стоящий в порту Хадды. Флот мой пока невелик, но я охотно предоставлю тебе этот неф для твоей эскадры, чтобы он смог сыграть свою роль в победе над флотом Южного предела.
– Я благодарен тебе за помощь и, думаю, что смогу найти кораблю достойное применение, – поклонился в ответ Боброк.
– Нет, не надо меня благодарить – считай, что это будет моим вкладом в союзнический флот, – ответил ему Сервард.
***
Через несколько дней Свид и Боброк уже были в северных провинциях. Они не стали брать с собой в спутники кого-нибудь из экипажа «Северного ветра», ограничившись только Некрасом, штурманом хулка, который не раз бывал в этих краях и неплохо знал северные провинции. С собой Свид вез письмо, написанное Сервардом для Магуэна. Переодевшись в облачение воинов, принятое здесь, спутники преобразились. На Свиде была крепкая кольчуга с кольчужным капюшоном, ноги схватывали кольчужные шоссы [22], на которых были укреплены пластинчатые наголенники. Сверху кольчуги была одета прочная пластинчатая куртка – бригандина. Руки были защищены наплечниками и наручами. На голове был одет открытый шлем. Пояс был схвачен перевязью, на которой висел длинный прямой меч с простой рукоятью. Подобным же образом выглядел и Некрас. Зато Боброк был снаряжен иначе – на нем была одежда и доспехи варяжского наемника. Широкие штаны, просторная рубаха, длинная кольчуга почти до колен, длинный меч на перевязи – вот и все снаряжение, которое было на нем. Зато на голове у него был одет шлем с наглазниками, в котором его было узнать весьма затруднительно.
Эдельстан
Эдельстан был немало удивлен, увидев прибывших в его замок двоих всадников. Одежда их была грязна, изорвана в клочья, а сами они были изнеможены долгой дорогой и бешеной скачкой. То были Боброк и Свид. Но он сразу понял, в каком состоянии находятся путники.
– Вы утомлены долгой дорогой, – сказал герцог, выслушав короткий рассказ об их приключениях. Вам сейчас нужен отдых, после которого я охотно выслушаю вас. А сейчас вас мои слуги отведут в ваши комнаты, где вы сможете отдохнуть и освежиться. Там же вы найдете и новую одежду замен старой.
Когда путники отдохнули, Эдельстан прислал слуг с приглашением к трапезе. Свид с Боброком последовали вслед за дворецким, который провел их в малую гостиную, где уже был накрыт ужин.
Большая комната освещалась большим очагом и несколькими светильниками, расставленными на столах. Широкий и массивный стол, стоящий в середине комнаты, был уставлен разнообразными блюдами. За ним сидел сам хозяин замка. Рядом сели и Свид с Боброком.
– Никогда не мог подумать, что Магуэн примет сторону узурпатора королевского трона и предаст того, кому трон принадлежит по праву, но теперь случилось то, что случилось. Магуэн, как видно, дал вассальную клятву незаконному королю, а точнее – регенту трона. Варяги и королевский коннетабль, очевидно, прибыли для размещения в Гвене постоянного гарнизона и установления в городе королевской власти. Теперь, когда о его предательстве стало известно, самое важное теперь – это уведомить об этом Серварда. Очевидно, тинг теперь не будет иметь никакого веса – большинство в нем будут теперь составлять сторонники регента, а на нашей стороне осталось лишь несколько мелких баронов. Теперь все складывается не в пользу Сервада. Но все может измениться, если Ингварь взаправду убит. Если наемники откажутся поддерживать узурпатора, то королевский двор останется без надежной военной силы. Дело в том, что двое маршалов являются сторонниками Серварда, поэтому большая часть армии королевства может оказаться также на его стороне. Те войска, что остались у узурпатора – весьма ненадежны, и их лояльность до поры до времени обеспечивала лишь варяжская гвардия. Все, на что может опереться трон в возможном конфликте с Сервардом – это гарнизоны городов и личные отряды сторонников Турмода. Так что если мы и проигрываем по числу наших сторонников в тинге, то большинство армии на нашей стороне. Такой аргумент будет весьма весомым, и не позволит узурпатору открыто пойти против Серварда. Два раза на него уже организовывались покушения, но пока все было тщетно. Будто змея, Турмод ищет повода ужалить Серварда. С другой стороны, сам Сервард хочет решить все дело миром. Конечно, в таком случае Турмоду придется уйти, но это будет для него почетной отставкой. Через две недели в королевском дворце соберется Большой тинг, на котором будет обсуждаться ряд важных вопросов. В нем буду присутствовать и я. Поэтому вы можете побыть гостями в моем замке на все то время, пока не начнется королевский тинг. Сегодня же я отправлю послов к Серварду, с которыми извещу их о предательстве Магуэна и возможной смерти Ингваря. А дальше – будь что будет!
***
Спустя две недели из ворот замка герцога выехал большой отряд. В его главе ехал сам герцог в доспехах, украшенными золотой насечкой и рельефными накладками. За ним длинной колонной ехала большая свита. Несмотря на то, что в ней не было необходимости, она была нужна для того, чтобы дать возможность Боброку и Свиду безопасно добраться до королевского замка. Сами они ехали среди нее под видом простых воинов. На обоих был одет кольчужный доспех, на голове – глубокие бацинеты [23] с широкими наносниками. Помимо этого, кольчужная бармица была застегнута под подбородком, закрывая нижнюю часть лица. Облаченных таким образом, их теперь было затруднительно узнать даже вблизи. Отряд благополучно проехал через весь северный остров и достиг южной оконечности острова, где располагалась королевская резиденция. Это был весьма большой город, рассеченный надвое большой рекой. По двум ее берегам широко разлеглись обширные городские кварталы, окруженные вокруг протяженной стеной и валом. В середине реки имелся длинный остров, который был связан с обоими берегами реки многочисленными каменными мостами. Именно на этом острове и располагалась королевская резиденция. Герцог и его свита проехала через ворота Башни хлебопеков, расположенной на правом берегу реки, и проследовала через весь город к королевскому дворцу. Улицы здесь были весьма узкими – руками, разведенными в стороны, иногда можно было достать стены противоположных домов, при этом верхние этажи нависали над нижними, отчего на улицах было темно. Но город был весьма многолюдным и жизнь в нем била ключом. По улицам хаотично передвигались многочисленные пешеходы, повозки, здесь можно было видеть все слои населения – начиная от знатных патрициев и заканчивая нищими калеками и оборванными карманниками, сновавшими тут же, в толпе. Множество зевак наблюдало за вновь прибывшими в город. Не осталось незамеченным и появление в нем герцога с богатой свитой, что вызвало в толпе многочисленные пересуды и кривотолки. Проезжая по мосту, Свид был немало удивлен своеобразием здешних мостов. Прямо на их проезжей части лепились многочисленные лачуги, лавки – мосты здесь служили не только переправой через реку, но и были одновременно и жильем и торговыми рядами. Тут же, у каменных парапетов рядом с ними швартовались многочисленные лодки, так что мосты, помимо прочего, были еще и причалами. Проехав через мост, путники оказались перед королевским дворцом. Остров был весьма обширным, и занимал всю середину реки, поднимаясь над рекой большим холмом. На самом возвышенном его месте был выстроен большой королевский дворец, представляющий собой мощный замок. Сердцем его было огромное четырехугольное здание со внутренним двором. Снаружи замок был обнесен высокой стеной с круглыми башнями. Там же, на острове, расположились квартала домов высших чиновников и патрициев, и на нем же находился один из домов герцога. Дом герцога оказался большим двухэтажным зданием, обнесенным высокой стеной.
Долгое путешествие путников закончилось, и теперь они могли отдохнуть после утомительного пути. Большой тинг должен был начаться через два дня, и в город постоянно прибывали владетели многочисленных феодов со всех островов королевства, чтобы принять участие в нем. Многочисленные зеваки столпились на дорогах и мостах, обсуждая прибывающих аристократов в богатых одеждах и с блестящей свитой. А те, не обращая никакого внимания на толпившуюся кругом чернь, прокладывали конями дорогу впереди себя.
Вечером в королевском дворце был дан большой пир, на который собрались, как сторонники королевской партии, так сторонники Серварда. Территория дворца была объявлена местом, где вся вражда должна быть оставлена за его башнями, и враги должны были собраться за одним столом. Это перемирие действовало на все время большого тинга. Благодаря нему Свид и Боброк могли беспрепятственно прибыть на пир, не опасаясь того, что их кто-нибудь из врагов сможет опознать. Эдельстан также отправился на этот пир, сопровождаемый почти такой же пышной свитой, с которой он прибыл в город. В качестве его оруженосцев с ним были и Свид с Боброком. Дворец в тот день блистал. Ярко освещенный зал принял множество гостей, с любопытством рассматривавших изысканные блюда, расставленные на столе. Пиршественный стол протянулся через весь зал, но с одной стороны он стоял на небольшом помосте, где по праву хозяина пира занял место Турмод. Остальные же расселись за стол по рангу и по званиям. Пиром же руководили распорядитель с жезлом и два его помощника, отводящие каждому гостю место за столом и следящие за сменой блюд. Сверху стола на почетных местах разместились наиболее знатные гости, ниже расселись гости по старшинству, а также их оруженосцы. Свиду и Боброку указали места в нижней части стола, отдельно от герцога.
Гости сидели за столом, ломившимся под множеством изысканных яств. Королевские повара оказались на высоте – на столе не было ни одного блюда, похожего на другое, и даже привычные съестные припасы были приготовлены до полной неузнаваемости. За столом шел общий разговор о предстоящем тинге, и о турнире, который должен был пройти после него. Смех, шутки и звон бокалов проносились над столом. Даже самые непримиримые враги, казалось, забыли о бывших распрях, и теперь смогли найти общий язык. Наконец, пир постепенно стал подходить к логическому концу.
Турмод поднял бокал:
– Кто же еще скажет слово о нашем добром королевстве?
Кто-то поднялся со своего места. То был Магуэн. Он поднял бокал:
– Я поднимаю этот бокал за нашего сегодняшнего короля, достойнейшего из правителей, которого знало наше королевство! И будем надеяться, что смутное время закончится, и все королевство будет объединено под его рукой. Пусть все его враги растают как снег в теплый весенний день, и воссияет его солнце на нашем небосклоне!
По рядам сидящих гостей пробежала волна шума. Сторонники короля выражали свое одобрение с тостом, сторонники же Серварда были оскорблены тем, что с ними не собираются считаться, прямо называя их своими врагами. Назревал конфликт.
– Проклятый предатель! – едва слышно сказал Эдельстан. – Ты дорого заплатишь за свое вероломство!
Турмод понял, что Магуэн сказал лишнее. И он примирительно сказал:
– Нет-нет, не нужно ссор из-за каких-то разногласий! Территория дворца – это территория мира, и здесь не место для выяснения споров. Мы все добрые подданные королевства, и все служим его интересам. Давайте же поднимем кубки за согласие и мир в королевстве!
Пир закончился, после которого начались состязания. Во дворе уже было устроено ристалище, имевшее вид вытянутого четырехугольника, ограниченного барьерами. Гости из пиршественного зала уже спустились вниз, где для них были устроены галереи, а вокруг них уже толпились множество простолюдинов. Горожане и крестьяне из окрестных деревень прибыли посмотреть сюда на редкое зрелище, боясь пропустить такое захватывающее представление. Поэтому многие из них пришли уже ночью или рано утром, занимая наиболее выгодные места.
В тот день должны были выступить все желающие сразиться на палицах, после этого ожидалось состязание всадников.
На поле вышли герольды и распорядители турнира. Объявив об открытии состязаний, они представили бойцов, которые должны были сегодня участвовать в схватках. Сразу после этого на ристалище вышли участники турнира, имена которых были объявлены герольдами. На поединок заявилось восемнадцать бойцов. Шесть из них были бойцами из дворцовой стражи, двое горожан, один варяг, а остальные были оруженосцами, прибывшими сюда с патрициями на тинг. Был брошен жребий, и бойцы были разбиты на пары. После этого прозвучал звук трубы, и герольды объявили о выбранных жребием соперников на предстоящий поединок. Бойцы покинули ристалище и стали готовиться к бою. На обычную свою броню они одевали толстый поддоспешник, хорошо защищающий от ударов палицей, а также кожаные оплечья и панцирь. На голову одевался подшлемник, подбитый ватой или волосом, а сверху него – бацинет, не мешающий обзору в бою. Вооружение воинов составляла палица и круглый щит. По условиям боя, если боец терял оружие, он немедленно выбывал из боя, при этом продолжение поединка в случае потери щита допускалось. Бой заканчивался и в том случае, когда боец оказывался на земле или он касался оружием, щитом или рукой ограды, окружающей ристалище.
Наконец, все было готово, и герольды объявили о выходе на ристалище первой пары бойцов. Один из них был оруженосцем, а его соперник был воином из дворцовой стражи. Прозвучали трубы, и воины бросились в бой. Воины были умелыми бойцами, и их палицы долго не могли поразить соперника. Все удары неизменно отражались щитом или парировались оружием. В полной тишине были слышны только удары оружия по щитам. Вдруг оруженосец сделал обманное движение, его соперник тут же поднял щит, чтобы отразить удар. Но оруженосец тут же развернулся на месте, в воздухе мелькнула палица и сбила противника с ног. Ряды со зрителями взревели – противник был повержен, и, согласно условиям турнира, выбывал из состязаний. Оруженосец понял руку, приветствуя зрителей, на что те ответили овацией и одобрительными криками, затем помог поняться своему сопернику и покинул ристалище. Герольды объявили о его победе и вызвали на поле следующих соперников. Ими были варяг и горожанин. Бой начался. Но варяг был настолько сильнее своего противника, что тот мог только отступать назад, отражая сыплющиеся на него со всех сторон удары варяга. Наконец, его палица после неловкого выпада была выбита из рук сильным ударом, а он сам прижат к барьеру ристалища, задев его спиной. На этом поединок закончился. Безусловным победителем поединка был объявлен варяг. Приветствовав аплодирующих ему зрителей, он также покинул ристалище. Так выходили на поле пара за парой. Одни проигрывали и выбывали из состязаний, другие же становились победителями. Наконец, в финале сошлись в поединке два бойца – то был варяг и оруженосец. Когда они встали друг напротив друга, зрители были удивлены тем, как они похожи друг на друга – одинакового роста, веса и даже одного цвета волос. С большого расстояния они казались близнецами. Сходство усиливалось еще и тем, что они были облачены в похожие доспехи и держали в руках одинаковые палицы и круглые щиты. Бой начался. Удар следовал за ударом, которые неизменно отражались щитами или парировались. Вдруг варяг подсел под удар палицы противника и ударил противника умбоном щита. Оруженосец успел отскочить назад и удержался на ногах. В ответ он тут же нанес мощный удар по щиту варяга, и тот вылетел у него из руки. После этого он тут же контратаковал противника, тесня его ударами оружия. Но тот был умелым и бывалым бойцом. Лишившись щита, он продолжал вести бой с одной палицей. Казалось, потеря щита даже освободила его от лишнего груза, и он стал двигаться еще быстрее и проворнее. Наконец, оруженосец сделал ошибку – он сильно выдвинул вперед ногу и перенес вес тела на нее. Варяг умело подсек противнику ногу, и тот упал на землю. Победа была засчитана варягу. Герольды объявили об этом, и варяг встал в середину поля, приветствуя неистово рукоплещущих зрителей. Рядом с ним выстроились распорядители и герольды, чествуя победу варяга. На его голову в качестве приза был возложен золотой венок, после чего, победитель, обойдя ристалище по кругу, под аплодисменты покинул его.
Начались конные состязания. Сражения конных бойцов и стрелков предполагалось провести в продолжение турнира, который должен был состояться после тинга, а в тот день всадники должны были показать свое умение управляться с оружием и конями. На ристалище были установлены различные цели, которые всадники на всем скаку должны были собрать их на свое копье или сбить их. Один за другим всадники выезжали на ристалище, показывая на нем свою ловкость. Наиболее умелые бойцы были также награждены золотыми венками. После этого все участники конных состязаний сделали круг почета и покинули ристалище через ворота. На этом турнир в тот день закончился. Герольды объявили об окончании турнира и пригласили зрителей присутствовать на состязаниях, которые должны были состояться после Большого тинга.
***
Тинг начинался уже с утра. В тот день во дворе и холле королевского замка было особенно многолюдно. Туда постоянно стекались, как многочисленные участники тинга, так и приглашенные лица. Большой тинг проходил в главной зале замка, расположенной в правом крыле замка. Это было большое, круглое в плане помещение с темными стенами. Над головой куполом поднимался высокий потолок, искусно расписанный фресками. Вокруг стен залы уступами шли деревянные скамьи, предназначенные для членов тинга. В двух местах их кольцо прерывалось – с одной стороны для входа в залу, а с другой была устроена высокая трибуна для кресла короля. Высоко над скамьями был устроен большой балкон, на котором могли присутствовать приглашенные лица, пожелавшие присутствовать на тинге.
В девять часов утра зал начал заполняться людьми. Проходя в зал, они занимали свои места на скамьях. Балкон также был полон зрителей – Большой тинг проходил редко, раз в пять лет, и он был особенно интересен всему королевству. Боброк тоже занял свое наблюдательное место на балконе. С его места был очень хорошо виден весь зал, и можно было разглядеть все происходящее в зале. К своему месту прошел и Эдельстан. Наконец, зал был заполнен. Полог за трибуной раздвинулся, и на нее вышли королевские телохранители, сенешаль [24] и королевская свита, которые также заняли свои места. После этого полог отодвинулся вторично, и на трибуну вышел сам король в сопровождении регента. Король оказался худосочным подростком лет двенадцати, одетым в красную бархатную одежду с серебряными вертикальными полосами. На голове была надвинута шляпа из того же материала, украшенная большим пером. На его шее блестела драгоценными камнями массивная золотая цепь. В противоположность ему, регент был облачен в черную одежду, и голова его оставалась непокрытой. Король сел в свое кресло, а за ним встал регент, готовый прийти ему на помощь при решении тех или иных вопросов. Турмод наклонился к нему и что-то ему прошептал. Малолетний король кивнул в ответ, давая свое согласие на начало тинга. После этого Большой тинг был объявлен открытым.
Поначалу на нем обсуждались многочисленные вопросы земель и налогов, которыми облагались их владельцы, а также размеры торговых пошлин. После окончания этого обсуждения слово взял Турмод:
– С высочайшего позволения короля мы собрали Большой тинг, на который съехались достойнейшие со всех концов нашего королевства. Всех здесь мы сейчас можем видеть здесь, в зале. Ранее Большой тинг собирался по более простым и незначимым вопросам, но сейчас он был призван для того, чтоб обсудить вопросы, касающиеся судьбы нашего королевства.
Над нашим государством сгущаются тучи. Поколеблены его основы – незыбленность королевской власти. В западных провинциях обосновался Сервард, который сейчас претендует на трон, оговаривая свое право на него согласно старшинству. Но всем известно, что по завещанию старого короля трон был передан нашему сегодняшнему королю. Сейчас мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос о том, как прекратить это противостояние. Тут, в зале тинга, находится немало сторонников Серварда. Мы приглашали в тинг и самого Серварда, но он предпочел прислать вместо себя своих представителей.
От лица короля мы предлагаем прощение всем мятежникам и возвращение всех провинций под королевскую власть. Всем им король гарантирует сохранение их земель и доходов при условии принесения ему вассальной клятвы и роспуска войск. При этом они смогут сохранить небольшие личные дружины. Король обещает быть милостивым к ним, и в случае повиновения королевской воле участие в мятеже будет предано забвению, за исключением тех, с кем король решит поступить по своему усмотрению. Если же мятежники будут продолжать упорствовать в своем намерении, то королевские войска разрушат их замки, а их владения будут отобраны в казну. Решайте же, какое выбрать вам решение, и мы готовы выслушать его здесь, на тинге.
По рядам пробежало волнение. Многие из присутствующих были возмущены таким «предложением», содержащим прямые угрозы и требование капитулировать. Перешептываясь, сторонники Серварда обсуждали слова Турмода. Наконец, со своего места поднялся Эдельстан:
– От лица Серварда, которого я здесь представляю, мы можем сказать, что нас не устраивает твое предложение. Со своей стороны, мы готовы выдвинуть свои условия, и они будут следующими: Первое. Сервард готов не претендовать на королевский трон, но ты, Турмод, должен будешь уйти с поста регента. Твое управление не устраивает в королевстве очень многих, и твой уход уже предопределен. Вместо тебя первым лордом королевства должен будет стать Сервард. Тебе же гарантируется сохранение твоих земель, в которые ты беспрепятственно сможешь удалиться после отставки. Но никаких постов при дворе ты больше занимать не будешь. Второе. После выполнения первого условия все владения сохраняются за их владельцами, и армия Серварда будет распущена. После чего ее солдаты перейдут в королевскую армию. При этом маршал и все офицеры его войска сохраняют те же должности и содержание в королевской армии. Все прочие же соратники Серварда также должны войти в состав королевского двора. Вот наши условия. Не думаю, что эти условия будут тяжкими для короля, но они безусловны для тебя, Турмод. В случае того, если ты решишь развязать против нас войну, Сервард, безусловно, будет бороться уже за сам королевский престол, и, в случае его победы, условия не будут столь мягкими для тебя.
Турмод был рассержен:
– Если вы не желаете подчиниться воле короля, то мы будем вынуждены обратиться к нашим войскам, а также задействовать варяжскую гвардию, чтобы образумить непокорных и привести их в повиновение.
С места вдруг поднялся высокий воин в богатой одежде варяжского кроя и красном плаще. Негромким, но уверенным голосом он сказал:
– Ингварь, наш конунг [25], присягал на службу королю. По его зову мы прибыли сюда и честно служили под его началом. Но он теперь убит, а новый конунг еще не выбран. Мы же подчиняемся воле только нашего конунга, но не твоим приказам, Турмод! Пока не будет выбран новый конунг, ни о какой службе королю не может быть и речи.
– Так в чем же дело? – бросил ему в ответ Турмод. – Выберите же себе нового конунга и продолжайте нести службу.
– Конунг может быть выбран из владетельных ярлов [26] наших земель. Новый тинг соберется только весной, где ярлы и выберут нового конунга. А пока мы прекращаем службу королевству. Мы давали вассальную клятву нашему конунгу, но не королевству. Только он может решить, нести ли в дальнейшем службу королю, или нет.
– Неужели у вас нет никого, кто заменил бы конунга? – завопил Турмод.
– Нет, можно только выбрать только нового, и мы подчинимся только его решению, – с достоинством ответил варяг.
– Вам была заплачена вся сумма, которую запросил Ингварь! Так отрабатывайте же хотя бы заплаченное!
– Ты лжешь. Мы уже два месяца как не получали нашу плату. Хотя бы по этой причине мы не обязаны нести службу королевству.
– Если дело обстоит только за этим, вы получите ваше золото из казны сегодня же.
– Ты только вернешь нам долг. Но дальше служить мы тебе не обязаны.
– Хорошо, тогда я нанимаю всех желающих служить королевству, и каждый из них должен будет принести клятву непосредственно королю. Те, кто не пожелает наниматься, могут отправиться на этой же неделе к себе домой. Их здесь больше ничего не держит.
– Никто из варягов не пойдет к тебе, по крайней мере, до выборов нового конунга. Сегодня же мы все прекращаем нашу службу, и завтра же покидаем твое королевство. И дело вовсе не в твоем золоте. Хоть мы и служили тебе по найму, но многие воины уже недовольны тем, что нас вынуждают действовать заодно с нашими северными соперниками, а сейчас готовы ввязать нас в ненужную нам войну с Северным и Южным пределом. До этого мы были связаны с клятвой Ингварю, действовашим в своих интересах, но с его гибелью мы уже ничем не обязаны. Поэтому и с новым конунгом мы вряд ли вернемся к тебе на службу. Это все, что я хотел тебе сказать.
Варяг развернулся и вышел из зала, оставив в крайней растерянности Турмода. За ним вышли остальные варяги, присутствовавшие на тинге.
Поступок варяга оказался жестоким ударом для Турмода. Он растерялся, не зная, что делать. Но он быстро пришел в себя. Он выпрямился:
– Будет ли служить варяжская гвардия или нет – это не так важно. Войска наши сильны, и армия Серварда им значительно уступает в силах. Не советую вам вступать в конфликт с королевским двором. Призываю вас к благоразумию и предлагаю поступить вам так, как предлагает король. Тогда он будет милосерден к мятежникам.
– Для тебя сохранение власти значит больше, чем судьба королевства, – ответил ему Эдельстан – Ведь Сервард должен был стать королем по старшинству, но он тебе никогда бы не доверил бы пост, который ты занимаешь сейчас, зная всю твою двуличность. А значит, при нем ты никогда не получил бы и малой толики власти.
– Наш король стал королем по завещанию старого короля, в котором он назначил его своим наследником, а Серварду согласно нему всего лишь предстояло унаследовать герцогство на западном острове королевства. Я был им назначен регентом до достижения королем совершеннолетия. Королевская воля незыбленна, а значит, вам остается подчиниться его слову.
– Серварду было известно, что король его в своем завещании передал власть как старшему сыну. Завещание это было зачитано и скреплено в присутствии первых лордов королевства его личной печатью и передано на хранение в королевскую сокровищницу. После неожиданной смерти короля завещание было вскрыто в отсутствие Серварда, когда он находился в своих землях, и королем был назван его брат. Таким образом, завещание это подложно, а ты незаконно захватил власть, управляя малолетним королем как марионеткой.
– Все это ложь! – воскликнул Турмод. – Завещание было вскрыто в тот же день, где оно хранилось в запечатанной и охраняемой комнате. На завещании стоит личная печать и подпись короля, что удостоверяет его подлинность. Поэтому король стал им по праву. И теперь вам остается подчиниться его воле или покориться силе.
– Мы не сможем договориться с тобой, Турмод, – устало ответил Эдельстан. – Ты незаконно узурпировал власть в королевстве, и теперь хочешь подчинить всех в королевстве своей власти. Мы не принимаем твоих условий и возвращаемся в свои земли. Теперь будь что будет. Сервард, если бы ты со своими наемными убийцами не пытался трусливо его убить и не мешал королю, то он, возможно, смог бы договориться со своим братом. Но на этом пути стоишь ты, порождение ехидны!
– В таком случае я арестовываю вас, и никто из вас не выйдет из дворца. Вы наговорили достаточно, чтобы казнить вас за неуважение к королю и к королевской воле!
– Много веков тинг был тем неприкосновенным полем, на котором все его участники могли решать любые вопросы; а время, в которое проходил тинг, объявлялось абсолютным перемирием между враждующими сторонами. Нарушая этот закон, ты совершаешь очередное преступление против королевства. А ты их совершил достаточно. Не усугубляй же свою вину, Турмод. А, кроме того, выгляни-ка в окно. Что ты там видишь?
Турмод выглянул в узкое окно. То, что там увидел, неприятно поразило его. Вокруг дворца стояли и сидели многочисленные воины. По их виду нельзя было не признать в них воинов сторонников Серварда. Казалось, они отдыхают и мирно ожидают своих господ, но их расстановка и многочисленность не могла обмануть опытного воина, каковым был Турмод. Он понимал, что они стоят здесь неспроста – в случае возникновения каких-либо осложнений они могли захватить дворец и отбить арестованных у стражи. Немногочисленный гарнизон дворца не смог бы им оказать должного сопротивления. Все остальные воины гарнизона располагались снаружи дворца, и помощь оказать вряд ли бы успели. Турмод опытным глазом отметил и то, что, несмотря на то, что воины в большинстве своем не имели брони, все они были неплохо вооружены. Формально предъявить им было нечего – как и вся свита знатных патрициев, все они были допущены во дворец и расположились в нем. Но в их расстановке и подготовленности к непредвиденным событиям, которые могли произойти во время тинга, виделась умелая рука.
– Это еще не все, – заметил Эдельстан, верно поняв ход мыслей Турмода. – На входах и в коридорах расставлены наши воины, так что любые попытки сопротивления в замке будут быстро подавлены. Не советую тебе играть с огнем, Турмод. Как бы тебе самому не оказаться в плену.
Турмод, вне себя от ярости побагровел от гнева, но все же смог сдержаться. Рука его скользнула по рукояти меча, как бы готовясь его выдернуть из ножен и пронзить ненавистного врага, стоящего перед ним, но бессильно опустилась вниз. Эдельстан заметив это, иронически улыбнулся, но ничего не сказал. Его соратники, стоящие сзади него, взялись было за эфесы своих мечей, но Эдельстан лишь слегка обернулся к ним и слегка покачал готовой, запрещая им вмешиваться в конфликт.
– Большой тинг закрыт. Все свободны, – только и смог прошипеть Турмод.
Все стали покидать зал тинга, обсуждая необыкновенные события, произошедшие на нем. И только Эдельстан со своими соратниками вышли из зала с видом победителей – несмотря на то, что на тинге не удалось прийти к какому-либо положительному решению, Турмод на нем фактически проиграл.
В коридорах и у дверей их ожидали воины их свиты. Стоя со скучающим видом, они были настороже, ожидая возможных осложнений, и готовые действовать по первому же знаку. Но видя, что тинг благополучно завершился, они также стали покидать дворец.
Когда Боброк направился к выходу из замка, к нему подошел какой-то варяг из стражи и шепнул:
– Ты Боброк? Меня просили передать тебе письмо. Возьми его.
Боброк почувствовал, что ему в руку сунули какой-то сложенный лист бумаги. Очевидно, это и было письмом. Он положил его в карман и хотел подробнее расспросить о нем варяга, но тот отошел обратно на свой пост и теперь стоял с непроницаемым выражением лица. Очевидно, ему было запрещено на посту разговаривать с кем-либо, и он сильно рисковал, передавая письмо Боброку. Тогда Боброк покинул замок, и только за его пределами развернул лист. В нем содержалось всего одна строка:
«Вечером на улице Каменщиков, харчевня «Три селедки». Стол справа».
Ни подписи, ни даты в письме не содержалось. Боброк не знал, как отнестись к письму. Это могли быть как друзья, так и расставленная врагами ловушка. Но все же он решил рискнуть.
Когда герцог со своей свитой вернулся домой, Боброк стал собираться в путь. Он снял облачение оруженосца и переоделся в простую одежду горожанина, позволявшую ему не выделяться из толпы. Выйдя из дома, он прошел на правый берег через диковинный мост, по которому одновременно бесконечным потоком проезжали повозки и шли пешеходы; где шла бойкая торговля, разгружали грузы с постоянно подплывающих баркасов и лодок, и углубился в жилые кварталы города. Он прошел по улице, затем свернул в узкий переулок. Перед ним оказалась неприметная харчевня. На ее фасаде виднелась надпись: «Три селедки». Харчевня была весьма небольшой и небогатой на вид, но в ней было много посетителей. Он зашел в нее и прошел к крайнему правому столу.
Хевин
Когда Свид и Боброк отплыли в Росуэн, на эскадре Боброка все оставалось по-прежнему. Экипажи на кораблях проводили доковый ремонт перед дальним плаванием, заменяли такелаж, паруса, приобретали необходимые припасы. По всей видимости, эскадра не торопилась сниматься с якорей и идти в Велигаст. Впрочем, все это было вполне объяснимо – по слухам, распространившимся в городе, Боброк был сражен тяжкой болезнью, и не мог показываться даже на палубе своего флагмана. Пока Боброк не мог приступить к своим обязанностям, ни о каком плавании не могло быть и речи. Лишь один или два корабля регулярно выходили в море, чтобы сопроводить корабли Братства до порта. Несмотря на то, что контракт с Братством был разорван, корабли эскадры все же продолжали свою работу до того, как они окончательно смогут покинуть Братство.
Так проходил день за днем. Началась уже третья неделя с тех пор, когда хулк «Северный ветер» покинул порт Хевина. Один из кораблей эскадры, «Морская звезда», благополучно сопроводив очередной из кораблей Братства до порта Торгового союза, лег на обратный курс. Но вместо того, чтобы направиться прямо в порт Хевина, он повернул на два-три румба на север, и через два дня оказался у скалистых островков Серые клыки, лежащих в одном-двух переходах от Хевина. Острые скалы торчали из-под воды подобно клыкам некого огромного чудовища, грозя гибелью неосторожным кораблям, оказавшимся в тех местах. Тем не менее, «Морская звезда» бесстрашно обогнула одну из скалистых гряд и прошла по узкой протоке. Скалы здесь были настолько высоки, что скрывали собой весь корабль с мачтами, и посторонний наблюдатель с моря не смог бы увидеть стоящего там судна. Как только «Морская звезда» оказалась в проливе, она бросила якорь и встала на стоянку. Но на обусловленном месте никого не было, и, по всей видимости, здесь еще никто не появлялся. Так в ожидании прошел один день, наступил другой. На второй день с моря были замечены корабли, которые быстро приближались к Клыкам. По всей видимости, шкипер флагмана хорошо знал свой путь и уверенно вел корабли, не рискуя распороть днище о скрытые под водой острые камни. Обогнув все опасные участки, корабли вошли в пролив. На их корме висели флаги, в которых моряки с «Морской звезды» разглядели флаги Торгового союза. Когда корабли приблизились к «Морской звезде», на бак флагмана вышел шкипер, отдавая распоряжения матросам. То был Боброк. Якоря тут же были брошены в воду и убраны паруса. На палубе корабля у шканцев [28] стояли Боброк и Свид. Боброк попрощался со Свидом:
– Желаю тебе счастливого плавания. Попутного ветра твоему кораблю, с которым удалось бы как можно быстрее добраться до Велигаста. Надеюсь, что я успею собрать эскадру с Торговым союзом и прийти на помощь флоту Северного предела.
– Удачи в плавании и тебе. Надеюсь, что ты успеешь прибыть с эскадрой в Велигаст.
Они крепко пожали друг другу руки. С корабля воду была спущена лодка, которая доставила Боброка на борт «Морской звезды». После этого на «Морской звезде» были поставлены паруса, и она направилась в порт, сопровождаемая «Острым копьем». А «Северный ветер» вышел в море, взяв курс на норд-вест, и вскоре исчез на горизонте моря. Через день плавания «Морской змей» и «Острое копье» уже входили в порт Хевина. Там они отшвартовались на стоянке флота.
На следующий день Хевин облетела новость – Боброк появился в городе, по всей видимости, оправившись от тяжкой болезни, так неожиданно поразившей его. Хотя Боброк выглядел еще не совсем здоровым, но все же было объявлено, что через два дня эскадра снимется с якорей и отправится в Велигаст. Первый помощник Боброка Фрост блестяще справился со своими обязанностями – флот был готов к плаванию и мог выйти в море в любой день. За время подготовки к походу во флот записалось немало и жителей Хевина. Торговцами города было пожертвовано много оружия и припасов, которые стали ценным приобретением для флота. Более того, к эскадре присоединились четыре военных корабля Братства – хулк, краер [29] и два нефа, которые должны были отправиться в поход. Все было подготовлено безупречно, и не оставалось никаких недоделок, которые требовалось бы устранить.
***
Вечером Боброк сошел с корабля и сделал кое-какие распоряжения в доках относительно подготовки к походу. После этого он решил немного прогуляться по городу, перед тем как окончательно покинуть его. Для прогулки он выбрал главную улицу и пошел по ней, огибая весь залив. Уже совсем стемнело, и на небе высыпало множество ярких звезд. Ветер, дувший со стороны моря, был весьма сильным, но теплым. Вскоре на небо поднялась и заняла свое привычное место одна из лун. Вторая же была почти не видна – от нее остался всего лишь узкий серебристый серп. Идти по ночному городу было легко и приятно.
– Боброк? – спросил его вдруг какой-то человек, оказавшись у него на пути. – Какая встреча!
Боброк всмотрелся в темную фигуру и узнал в человеке Радвальда. Когда Боброк еще со своими кораблями вел торговлю в Тадсе, Радвальд был одним из богатейших торговцев города, который часто перевозил свои грузы на кораблях Боброка и заказывал ему товар в других городах.
– Ну, здравствуй, брат! – Радвальд подошел ближе и сердечно пожал протянутую Боброком руку, хлопнув по ней широкой, как лопата, ладонью. – Я прибыл в Хевин по торговым делам только вчера, и какая была удача увидеть тебя здесь! Насколько я знаю, ты разорвал контракт с Братством и уходишь с флотом на помощь Велигасту?
– Да, корабли готовы к отплытию, и уже через день поднимут свои якоря. Скоро к Велигасту подойдет вражеский флот, и нам надо спешить, чтобы прийти на помощь Северному пределу.
– Очень хорошо, что ты решил поддержать Северный предел! Князь нуждается в опытных моряках и кораблях, и твой флот может сыграть решающую роль в войне на море.
– А как же ты оказался здесь? Куда ты подался после разгрома Тадса?
– Когда Тадс был осажден, к этому времени уже стало очевидно, что после падения Южного предела взятие городов Союза на южном Побережье – всего лишь вопрос времени. Поэтому в последние дни из городов шла эвакуация в порты Союза на северном Побережье. Не обошла она стороной и Тадс. Когда его оставило население, в нем остался небольшой гарнизон, который защищал его до последней возможности. Остался в городе и я. Мы упорно обороняли каждую линию обороны, до тех пор, пока в наших руках не осталась лишь Летняя башня. Башня примыкала к небольшой бухте, и пока мы ее удерживали, мы могли контролировать залив. Это дало нам ключ к своему спасению. Когда к гибнущему городу подошли корабли Союза, мы смогли покинуть Летнюю башню, отбиваясь от наседающего на нас врага, который уже штурмовал ее. После этого я обосновался в Асогосте и веду торговлю со всем Побережьем. А сейчас я прибыл в Хевин по одному торговому делу.
Рассказывая все это, Радвальд энергично жестикулировал руками. Перед глазами Боброка промелькнула его рука, на пальце которой был перстень Братства. Значит, Радвальд теперь присоединился к контрабандистам и ведет торговлю в их интересах.
– Не выпить ли нам за твой поход? – предложил Радвальд, закончив свой рассказ. – У меня найдутся отличные старые вина, привезенные еще с Южного побережья, и самые лучшие сыры, которые только можно получить на пастбищах Дождливых гор.
– Сожалею. У меня мало времени, – ответил Боброк. – Скоро эскадра выйдет в море, и мне нужно будет проверить ее готовность и уладить кое-какие портовые формальности.
– Нет, нет, это не займет много времени, – взмахнул руками Радвальд. – А мой дом находится тут же, у самого порта. Пройдем же туда, я познакомлю тебя с моими домочадцами. Мы все только что прибыли из Асогоста.
Говоря это, Радвальд дружески подтолкнул Боброка вперед, и тот, рассудив, что этот визит не займет много времени, двинулся вслед за ним.
Радвальд шел впереди, показывая Боброку дорогу и одновременно рассказывая ему о своей торговле, горестно сетуя о потере рынков южного Побережья. Наконец, они пришли к большому двухэтажному дому, расположенному недалеко от причалов торгового порта. Дом был выстроен прочно и добротно. На первом этаже виднелись большие полукруглые окна, второй его этаж украшала колоннада, поддерживающая крышу балкона, который опоясывал весь дом. Со стороны, выходящей на дорогу, дом был окружен каменной оградой, образовывающей внутренний двор.
– Этот дом я купил всего лишь с месяц назад, – пояснил Радвальд, указав на здание рукой. – теперь, когда с Хевином растет объем торговли, мне придется часто бывать здесь. И я выбрал себе такой дом, с тем, чтобы он был как можно ближе к порту. Вот мы и пришли.
Он открыл массивную деревянную дверь в ограде своим ключом и прошел вовнутрь.
– Эй, бездельники, где вы? – окликнул он своих слуг.
Послышались быстрые шаги, и из глубины двора вынырнули двое слуг.
– Затопите огонь в гостиной, да подайте туда вина из погреба с добрыми сырами! Чтобы через десять минут все было готово!
Слуги тенями метнулись выполнять приказание. По всей видимости, обслуга у Радвальда была отлично вымуштрована и привыкла мгновенно выполнять приказы.
Радвальд тем временем провел своего гостя в обширный холл дома, обшитый темными деревянными панелями. Холл освещался двумя большими полукруглыми окнами, прорезанными в одной из его стен и доходящих почти до самого его потолка. Сейчас, когда было темно, холл освещался несколькими лампадами, вставленными в крюки на стенах. Наверху весь холл опоясывала балюстрада, куда вела широкая лестница. Очевидно, это был ход на второй этаж. Стены холла выше панелей были украшены прекрасно выполненными фресками. Помимо них, стены украшали щиты и оружие. Судя по их виду, они были выкованы мастерами Южного предела. Рагвальд с видимым самодовольством демонстрировал богатство своего дома. Из холла он провел гостя в обширную гостиную. Слуги уже затопили огонь в большом камине. Огонь весело потрескивал дровами, постепенно пожирая их и передавая свое тепло гостиной. Осенние ночи на Нейскорских островах весьма свежи, и огонь сейчас вовсе не был лишним.
На столе, придвинутом поближе к огню, стояли несколько бутылок из цветного стекла и глины, а также пара изящных кувшинов, по всей видимости, наполненных разнообразным вином и элем. Среди них находились большие блюда, полные фруктов, бекона и разнообразных сыров. Стол окружали резные кресла из темного дерева, обитые бордовым бархатом. Но кресел было приготовлено несколько. Для кого же они предназначаются?
– Сейчас я позову своих домочадцев, – сказал Радвальд, заметив, по всей видимости, легкое недоумение своего гостя.
Он предложил Боброку сесть в любое кресло и вызвал слуг. Отдав им распоряжения, он сел в другое кресло.
– Холодные же сейчас ночи! – сказал он, с удовольствием потирая руки у огня. – С тех пор, когда я покинул Южный предел, все никак не могу привыкнуть к более холодному климату северных морей. Но ничего – вино согреет лучше всякого огня. Отведай же этого вина – оно когда-то было привезено из Оска. Выращенное из солнечных ягод, оно вобрало в себя всю силу и тепло солнца.
Хозяин дома взял со стола большую глиняную бутылку и быстрым движением взломал на ней сургучную печать, а затем вытащил и пробку. Содержимое бутылки он разлил по чашам гостю и себе. Взяв в руку одну из чаш, он знаком предложил взять другую Боброку. Боброк поднял ее. Наклонив чашу, он сделал небольшой глоток. Задержав вино во рту, он проглотил его. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что пьет что-то божественное. Это была непередаваемая гамма вкуса, в которой смешалась самые лучшие оттенки вин Южного предела.
– Великолепно! – Боброк был восхищен. – Такого вина еще не бывало на Южном побережье.
– На это вино пошли самые лучшие, самые отборные ягоды моих плантаций, – хозяин дома был явно польщен, – а затем это оно тщательно готовилось и хранилось в лучших погребах винодельни. Я думал угощать им своих гостей у себя в поместье в Южном пределе, но судьба сложилась иначе. Когда были вынуждены покинуть Южное побережье, то мы успели забрать и несколько бутылок этого вина. И теперь оно служит напоминанием о тех временах, которые сейчас ушли безвозвратно. Но, быть может, они все же еще когда-нибудь вернутся.
Ты разорвал контракт с Братством и сейчас пойдешь на помощь Северному пределу. Но на кого же Братство сможет тогда опереться в столь смутные времена? Кто же сможет его защитить от врага? Тан утверждает, что на службу могут прийти корабли Союза, но я не уверен в этом. Весь его флот, по слухам, готов поддержать Северный предел в грядущей войне, и Союз вряд ли сможет предоставить Братству хоть несколько кораблей.
– Думаю, что сейчас Братству мало что угрожает: морам явно будет не до него. Сначала они начнут войну с Северным пределом. Им еще понадобится одолеть весь Северный предел и его союзников, прежде чем моры обратят свое внимание на другие земли.
– Пусть так. Давай выпьем за успех твоего похода еще одну чашу. Но сейчас я хотел бы предложить тебе нечто иное. У меня в погребах хранится еще одно, самое лучшее вино. Говорят, что не было ничего подобного не только на Южном побережье, но и во всем Ломире. Сейчас ты убедишься в этом. Я сам принесу его из погреба.
Рагвальд тяжело поднялся со своего места, и исчез в дверном проеме. Через несколько минут он вернулся назад, неся небольшой, запечатанный воском кувшин, печать с которого была уже снята. Сняв с него остатки печати, он тожественно разлил вино по кубкам.
– Ну, за успех твоего дела! – поднял кубок Радвальд и приложился губами к краю кубка.
Боброк тоже сделал глоток вина. Оно было хорошим, но в нем не было ничего особенного. Он удивленно посмотрел на Рагвальда.
– В самом деле… – озабоченно сказал Радвальд, поставив свой кубок на стол, – это не то вино. Видимо, слуги перепутали кувшины в погребе. Ладно, оставим эту ошибку на их совести. Я хочу сказать еще кое-что. В ратуше мне стало известно, что жители Хевина, поддержав решение отпустить со службы твой флот, приняли также решение помочь твоему флоту в грядущем походе людьми, кораблями и снаряжением. В таком случае, я не останусь в стороне, и готов безвозмездно передать твоему флоту большой когг [30] со всем снаряжением. Я надеюсь, что он будет нелишним в твоем флоте.
– Благодарю тебя, Радвальд! Сейчас у нас на счету каждый человек и каждый корабль – любой из них может стать тем самым грузом, который может склонить чашу весов победы на море в нашу пользу. Я с радостью приму твой дар.
– Когг стоит в порту Хевина и завтра он присоединится к твоему флоту. Экипаж его составляют опытные и умелые моряки, и я думаю, что когг станет весомым подспорьем в твоем флоте. В таком случае, оформим сейчас на корабль дарственную. Пройдем же тогда в кабинет, и я напишу тебе соответствующую грамоту.
Радвальд отодвинулся с креслом от стола и встал на ноги. Боброк хотел подняться, но с ним происходило что-то странное – ноги не слушались его, голова вдруг закружилась. Он напряг ноги, но никакой реакции от них не последовало. Упираясь ладонями в стол, он попытался подняться из-за стола. Вдруг Боброк почувствовал, что веки его тяжелеют и голова наливается свинцом. Он усилием воли пытался перебороть накатывающую на него тяжесть, но все было тщетно. Мысли его путались. Последнее, что он увидел – это были темные глаза Радвальда, который внимательно наблюдал за ним. Ноги его подогнулись, и он стал заваливаться вперед. Тут его глаза окончательно сомкнулись, и он впал в забытье. Бесчувственное тело Боброка упало со стула на пол рядом со столом.
***
Когда Боброк утром не появился на борту корабля, его первый помощник Фрост был немало встревожен – завтра флот должен был сниматься с якоря, так что его отсутствие было странным. С несколькими матросами со своего корабля он осматривал улицы города и опрашивал всех встречных. Наконец, ему, казалось, улыбнулась удача: один из рыбаков, возвращающийся к ночи из торгового порта, будто бы узнал Боброка, который шел с Рагвавльдом к его дому. Рыбак оказался столь любезен, что вызвался проводить Фроста к дому Рагвальда. Оказавшись у дома, Фрост решительно подошел к двери в ограде усадьбы, и забарабанил в нее кулаком.
– Прочь отсюда, колоброд! – послышался чей-то голос. – Чего тебе здесь нужно?
– Открой дверь! – воскликнул Фрост, удваивая свой натиск на дверь. – Мне всего лишь нужно знать, здесь ли был вчера Боброк?
– Нет и не было здесь никакого Боброка! – ответили из-за двери.
– Лжешь! – крикнул в ответ Фрост. – Вчера его видели с Рагвальдом у этого дома. Я хочу увидеть Рагвальда, или мы будем вынуждены разметать ваше осиное гнездо!
Вдруг за оградой послышался голос, призывающий кого-то к себе на помощь. Дверь распахнулась, и из нее выскочило несколько вооруженных слуг.
– Убирайся отсюда! – заорал один из них, угрожая Фросту рогатиной [31]. Фрост схватился за палаш, готовясь его выхватить. Моряки, сопровождавшие его, увидев, что происходит, выдвинулись вперед и также приготовились к бою.
– Стойте, стойте вы все! – вдруг послышался голос со стороны дома. Навстречу им по дорожке шел сам Радвальд. – Что здесь происходит?
– Я помощник Боброка, командующего эскадрой, – представился Фрост. – Он с утра не появился на своем корабле. На флоте его нет. Корабли уже завтра должны отправиться в плавание, поэтому его долгое отсутствие весьма подозрительно. Однако, люди видели, что он вчера вечером был у этого дома. Хотел бы я знать, был ли здесь Боброк?
– Да, Боброк вчера был здесь, – ответил хозяин дома. – Когда-то, в бытность еще шкипером Союза он вел торговые операции и перевозил грузы от моего имени. Встретив его вечером в порту, я пригласил его выпить вина и вспомнить прошедшие времена. Но через час он сказал, что его ждут неотложные дела, и стал собираться. Я проводил его до дверей, и он ушел в сторону порта. Так вы говорите, что он пропал? Я немедленно отправлю своих слуг на его розыски.
Радвальд вызвал к себе все слуг и приказал им обыскать все улицы города. Фрост, распрощавшись с хозяином, продолжил поиски Боброка в Хевине, осматривая все улицы и опрашивая встречных.
Однако, тщательные поиски ничего не дали. К вечеру Боброка искали уже сотни две человек из экипажей флота и жителей города, откликнувшихся на призыв Радвальда. Был осмотрен весь город, из порта в море вышли десятки лодок, чтобы обыскать прибрежную полосу и все соседние острова. Но все было тщетно. Не считая того рыбака, который видел Боброка у дома Радвальда, в городе не нашлось никого, кто бы видел его в тот роковой вечер. Так в бесплодных поисках прошел весь день. Закончился один день, наступил другой. Тогда Фрост задержал отплытие эскадры на два дня. Все это время моряки и жители города деятельно принимали участие в поисках Боброка. Когда же и второй, и третий день поисков закончился ничем, то Фрост, скрепя сердцем, отдал приказ к отплытию флота на следующий день. Флот был готов к выходу, и откладывать далее его выход было опасно – моры готовы были атаковать, и каждый день увеличивал опасность того, что флот будет перехвачен к пути в Северный предел и разгромлен превосходящими силами врага. Для продолжения поисков Боброка, и на тот случай, если он найдется, Фрост оставил в порту большой хулк с экипажем, который должен был доставить его в Северный предел.
Наступило раннее утро. Погода была великолепной, и большая бухта просматривалась на много миль окрест. На горизонте клубилась легкая дымка, смягчая резкую линию перехода неба в море. Несмотря на осеннюю погоду, солнце светило в полную силу и согревало землю своими лучами. Эскадра стала собираться в путь. На флагманском корабле на ют вышел Фрост, принявший командование над эскадрой. Осмотрев море, он отдал приказ о выходе эскадры в море. На флагмане подняли паруса, и он, снявшись с якорей, направился к выходу из бухты. За ним, распуская паруса, отправлялись один за другим все остальные корабли флота. Выйдя на середину бухты, суда выстраивались в кильватер флагманскому кораблю. Образовав походный строй, флот стал покидать бухту, взяв курс на север. Многие жители Хевина пришли проводить флот, столь долгое время верно служившего Братству, и с которым сейчас уходило несколько кораблей города. Зрители, столпившиеся на набережной, видели, как походный строй флота дошел до горла бухты, после чего стал поворачивать на север. Флагманский корабль исчез за грядой скал, за ним потянулись и следовавшие за ним корабли, пропадая один за другим за скалами. Наконец, замыкавший строй краер, следуя общему движению, свернул налево, и его корпус скрылся за поворотом берега. Некоторое время еще были видны его паруса, но, наконец, скрылись за скалами и они.
***
Боброк очнулся от тяжкого забытья. Голова разламывалась, по ногам и рукам разливалась тяжесть. Борясь с головной болью, он пытался осмотреться вокруг. Но сколько он не всматривался, он ничего не смог увидеть – вокруг него была полная темнота. Однако, под спиной ощущались доски, которые мерно покачивались в такт волнам. Было ясно, что он был брошен в трюм какого-то корабля. Он поднялся и принял сидячее положение. Рука нащупала какой-то бочонок. Тогда Боброк пододвинулся ближе к нему и облокотился об него спиной. Посидев в таком положении некоторое время, он почувствовал, что ему становится легче. Головная боль постепенно проходила, тяжесть покидала его тело. Сидя так, он вслушивался, пытаясь что-либо услышать. Но все было тихо. Тишина нарушалась лишь скрипом рангоута, да ударами волн в борта корабля. Судя по качке, судно было весьма небольшим. Боброк поднялся на ноги и пошел вперед. Вскоре вытянутая вперед рука наткнулась на переборку. Ведя по ней рукой, он наткнулся на бимс, поддерживающий палубу. Пройдя чуть дальше, он нащупал еще одну стенку. Так он обошел все помещение. Помещение оказалось маленьким – не более пары саженей в ширину и столько же в длину, служащее на корабле чем-то вроде чулана, в котором хранились кое-какие припасы. Рука его нащупала запертую дверь, но все попытки ее открыть ни к чему не привели. В конце концов, оставив это тщетное занятие, Боброк сел на палубу и прислонился к стене. Сидя у борта, он вдруг почувствовал, что качка корабля становится все тяжелее, на волнах судно тяжело переваливалось с борта на борт. За то время, которое он сидел, наклон корпуса заметно увеличился, при этом появился небольшой крен на борт. Корабль, несомненно, оседал на корму. Судя по всему, судно медленно тонуло. Однако, будучи запертым в этом чулане, узнать, что происходит на корабле, было невозможно. Боброк снова налег на входную дверь, но она даже не подалась. Руками он ощупывал стены, пол и потолок снова и снова, пытаясь нащупать хоть одну слабину или выломать доску. Но чулан был сделан из весьма прочных досок, и они не поддавались его усилиям. Вскоре появилось подтверждение того, что корабль шел ко дну – в щели между досками стала затекать вода из трюма, разливаясь по полу. Корабль медленно оседал под воду, кренясь все больше и больше. Вода в помещении постепенно прибывала. Затопив весь пол, она поднялась до уровня щиколоток, а затем поднялась до коленей. Судно все больше садилось на корму, под напором воды трещали доски переборок. Стоять на полу стало решительно невозможно – палуба поднялась слишком круто вверх. Боброк был вынужден облокотиться о переборку, а затем и лечь на нее. Лежа ней, он чувствовал, как прогибаются и трещат доски, едва сдерживая поток воды. Вода тем временем все прибывала. В том углу, в котором он вынужден был находиться, воды было больше всего. Теперь вода доходила ему уже до пояса. Крен увеличивался, и переборка, на которую он опирался, стала практически горизонтальной. Боброк понимал, что еще чуть-чуть – и судно, набрав полный трюм воды, пойдет ко дну, но сделать в этой ситуации он ничего не мог. Вдруг послышался ужасающий треск, и под мощным давлением воды несколько досок переборки вылетели из своих гнезд. Вода хлынула в пробоину мощным потоком, затопляя чулан. Боброк понял, что это может стать его спасением. Он попытался протиснуться в пролом, но поток все время отбрасывал его назад. Чулан тем временем быстро наполнялся водой. Постепенно он был затоплен почти весь, и Боброк вынужден был держаться у потолка, где у подволоки еще оставалось небольшое пространство, где был воздух. Когда чулан наполнился водой, поток воды ослаб, и теперь можно было снова попытать счастья. Он сделал вдох полной грудью и нырнул под воду. Нащупывая руками стену, он продвигался вперед. Наконец, его рука нащупала оторванную доску, затем еще одну. Значит, пролом был где-то здесь. Продвинувшись еще немного вперед, он вместо досок переборки ощутил пустоту, в которой еще чувствовалось течение воды, заполняющей помещение. Хватаясь руками за края пролома, он протиснулся в него. Впереди оказалось какое-то большое помещение трюма. Натыкаясь на плавающие в нем пустые бочки и деревянные обломки, Боброк упорно плыл вперед. Ощупывая стену, в конце концов он обнаружил большой проем, ведущий куда-то в следующее помещение. Воздуха уже стало не хватать. Стараясь максимально экономить движения, чтобы воздуха хватило на более долгое время, он протиснулся в проем. Его руки, разведенные в стороны, нащупали стены узкого коридора, и, что было самым важным – его глаза увидели какой-то неясный свет, который освещал поворот коридора. Но плыть становилось все труднее, воздух в легких кончался. От недостатка кислорода в ушах послышался свист. Из последних сил он проплыл коридор и обогнул угол. Перед ним оказался небольшой отсек трюма, в который падал свет из небольшого светового люка, забранного деревянной решеткой. Боброк ринулся туда и через мгновение вынырнул из воды, оказавшись у самого люка. Это пространство еще не было до конца затоплено, и на некоторое время он был спасен. Боброк долго пытался отдышаться, отплевываясь от воды. Вскоре ему удалось восстановить дыхание. Теперь его внимание переключилось на деревянную решетку люка. Корабль имел теперь столь большой крен, что решетка стояла почти горизонтально. Она была плотно закрыта, но Боброк, ухватившись за края проема, стал выбивать решетку ногами. Наконец, решетка подалась его усилиям, треснула и, в конце концов, вылетела из рамы наружу. Боброк выпал из проема люка в море.
Оказавшись в воде, Боброк ухватился за канат, плавающий на поверхности воды. Корабль, в трюме которого он был заключен, оказался небольшим двухмачтовым гукором [32]. Набрав полный трюм воды, гукор медленно погружался в воду. Корма его уже исчезла под водой, и над поверхностью моря возвышались лишь мачты и носовая часть с длинным бушпритом. Рядом по воде плавали многочисленные обломки. Оттолкнувшись от борта тонущего корабля, Боброк выпустил канат, и в два-три взмаха рук доплыл до большого бруса. Уцепившись за него, он осмотрелся кругом. Рядом с ним плавала большая бочка, с которой свисали толстые веревки – по всей видимости, они использовались для погрузки груза в трюм. Ухватив бочку за веревки, он подтянул ее к себе. Связав брус и бочку, а также пару обломков досок, которые плавали поблизости, он смог получить импровизированный плот, который на время мог его спасти. За то время, которое Боброк был занят плотом, гукор окончательно пошел ко дну. Некоторое время из-под воды еще торчал конец грот-мачты и длинный бушприт, но через несколько мгновений скрылись под волнами и они. Осмотревшись вокруг, Боброк увидел вокруг себя лишь ровную поверхность моря. Погода была великолепной, дул легкий бриз, и море просматривалось вдаль на много миль. Но нигде не было видно ни клочка земли, ни корабля.
Боброк лег на спину. Все, что можно было сделать для своего спасения, он сделал. Теперь оставалось только ждать. Ему не в первый раз приходилось оставаться один на один с морем. В далекой юности корабль, на котором он плыл, пошел ко дну при жестоком шторме. Единственный, кому удалось выжить изо всего экипажа, он смог продержаться в море целых два дня, ухватившись за какой-то тюк с товаром, пока его не выручил проходящий мимо корабль. Поэтому перспектива провести несколько дней в море его не пугала. Беспокоил его другой вопрос – что за корабль был тот гукор, в трюме которого он оказался, и каким образом он попал на его борт? Он вспоминал снова и снова вечер в доме Рагвальда, но он не мог понять, что с ним произошло. Скорее всего, его опоили сонным зельем, но зачем же Рагвальду все это было нужно? Даже если предположить, что Рагвальд опоил его намеренно, то зачем же нужны были такие сложности, если он хотел его убить? На эти вопросы не было ответа, и Боброк был вынужден отложить поиск ответа на них до лучших времен. Сейчас надо было позаботиться о себе. Соорудив из случайно найденной в одежде булавки крючок и привязав его к ниткам, выдернутым из рукава рубахи, он сумел соорудить удочку. Пучок красных ниток стал неплохой наживкой. Упорство в ловле вознаградило его – через час он стал обладателем улова из двух рыб, именуемых сетрютами. Рыба была вкусной даже в сыром виде, и он с удовольствием их съел.
День уже заканчивался. Солнце клонилось к закату. На море заметно похолодало. Но к этому времени Боброк уже успел обсохнуть, и предстоящая холодная ночь уже не была страшна. Он закутался плотнее в одежду и лег на доски плота. Волны слегка качали плот, и Боброк незаметно для себя заснул.
***
Утренняя свежесть разбудила Боброка. Солнце еще не поднялось над горизонтом, и было достаточно холодно. Двигая руками, он попытался согреться. Осмотревшись вокруг, он увидел все ту же ровную и пустынную поверхность моря. Оставалось лишь ждать.
Вдруг у борта плота он увидел несколько разноцветных рыб, испуганно мечущихся у поверхности воды. Боброк встревожился. Весь опыт морских плаваний подсказывал ему, что их гонит какой-то крупный хищник, который сейчас приближается к плоту. Здешние моря были богаты хищными животными, и пренебрегать этой опасностью не следовало. Он стал внимательно всматриваться в воду вокруг себя. И вскоре он увидел то, что уже готов был встретить. Над поверхностью моря появилась узкая длинная морда с маленькими глазами, прикрытыми кожистыми веками, затем из воды выскочило продолговатое тело с длинным и гибким хвостом. Гладкая и блестящая кожа морского ящера была темно-коричневой на спине и грязно-серой на животе. Ящер, взмахнув широкими ластами, выпрыгнул из воды и тут же нырнул в воду, расплескав вокруг себя тучу водяных брызг. Вскоре на поверхности снова появилась его голова. Заметив плот и сидящего на нем человека, он скрылся под водой. По всей видимости, плот не вызвал в нем никакого интереса, и он исчез в морских глубинах. Боброк облегченно выдохнул и сел на брус. Опасность, по всей видимости, миновала. Плот, подгоняемый волнами, поплыл дальше на север. Море было безмятежно, и Боброк лег на доски, чтобы отоспаться после беспокойной и холодной ночи. Улегшись на спину, он закрыл глаза. Пришла дремота, и стал накатываться сон. Вдруг его что-то грубо выдернуло из сна, и его подбросило вверх. Вскочив на ноги, он увидел исчезающие в воде ласты ящера. Через несколько мгновений ящер показался из-под воды снова. Разинув узкую пасть, усеянную сотнями зубов, он снова ринулся в атаку на плот. Мощным толчком выпрыгнув из воды, он обрушился на плот. Веревки, которыми были связаны доски и брус, под весом ящера лопнули, и доски разлетелись в стороны. Боброк был сбит с ног, и полетел в воду. Ящер, тем временем, быстро развернулся на месте и кинулся вслед за упавшим в море человеком, по всей видимости, считая его своей законной добычей. Боброк увидел маневр ящера, тут же резко принял вправо, пытаясь уклониться от нападающего хищника. Разинутая пасть, попытавшись схватить его, промахнулась не более чем на вершок [33]. Боброк тем временем успел сбросить мешающий ему плащ и ухватиться за широкую доску. Когда ящер бросился на него снова, успел сунуть доску поперек оскаленной пасти. Ящер мотнул головой, и доска, перекушенная как былинка, разлетелась обломками в разные стороны. Боброк теперь был безоружен. Казалось, положение было безвыходным. Не на что уже не надеясь, но пытаясь уклониться от ящера, Боброк нырнул в воду, и вдруг увидел прямо под собой большую отмель – то была подводная банка, по всей видимости, вулканического происхождения. Из нее вырастали острые скалы, образовавшиеся из осадочных пород. До них от поверхности воды было не более двух сажен. К Боброку пришла отчаянная мысль. Выскочив на поверхность, он вдохнул воздух полной грудью и тут же резко нырнул. Противник его уже поджидал наверху. Увидев, как Боброк выскочил на поверхность, он тут же кинулся на него. Боброк ввинчивался в глубину, но это ему удалось сделать недостаточно быстро. Грубая кожа ящера прошлась по руке как напильником, ободрав ее до крови. Но все же ему удалось увернуться от противника и на этот раз. Промахнувшись, чудовище тут же развернулось для новой атаки. К этому времени Боброк успел достигнуть одной из подводных скал. Перед его глазами мелькнула глубокая ниша в ее подножии. Ухватившись за выступы в камнях, он тут же втиснулся в углубление. Он оказался на теневой полосе скалы, и ящер потерял его из виду. Боброк знал, что животное имеет слабое зрение, поэтому у него был шанс спастись. Все теперь зависело от того, насколько хватит у него воздуха. Слабые глаза ящера и в самом деле не могли разглядеть его в тени скалы. Он бесцельно метался перед скалой, пытаясь схватить так неожиданно исчезнувшую добычу наугад. Но спрятавшегося в пещере Боброка разглядеть он не смог. Покружившись еще некоторое время, ящер в конце концов разочарованно взмахнул хвостом и исчез за скалой. Боброк осторожно выглянул из пещеры. Воздуха уже не хватало, но важно было удостовериться, что чудовище окончательно покинуло банку. Он оттолкнулся от камней и стал всплывать вверх. Оказавшись над обомшелым гребнем скалы, он увидел, что ящер уже далеко, и вряд ли его сможет заметить у банки. Путь был свободен. Тогда он стал осторожно всплывать вверх. Достигнув поверхности воды, Боброк долго пытался отдышаться. Когда дыхание пришло в норму, он осмотрелся вокруг. Обломки плота уже были далеко разбросаны друг от друга волнами, и поблизости раскачивался лишь толстый брус, который, очевидно, из-за его веса, волны не смогли унести далеко. Боброк, сильно загребая руками, через несколько минут смог достигнуть обломка. Уцепившись за него, он взвалился на него и опрокинулся на спину. По крайней мере, некоторой время он сможет на нем продержаться. Хотелось есть, но еще больше его мучила жажда. Но было одно обстоятельство, которое беспокоило его больше всего – на горизонте появилась темная полоса туч, которая постепенно заслоняла весь горизонт. Ветер усилился, разгоняя по морю гребни волн. Если начнется шторм, то он может стать для него последним.
Первым в берег островка воткнулся нос лодки Дьярви; через несколько минут, разогнав волну, на берег выбежала и лодка Боброка. Дьярви и Боброк ступили на островок и остановились друг подле друга.
По внешнему виду Дьярви нельзя было сказать, что он был удивлен появлением Боброка. Но все же удивление прорвалось сквозь маску невозмутимости:
– Вот как, ты здесь?
– Да, Дьярви, меня пытались утопить как слепого щенка, но мешок, оказался слишком ненадежным и выпустил на волю, – иронически ответил Боброк. – И вот теперь я здесь. А сейчас я готов померяться силами с твоим флотом.
– Я готов честно сразиться с тобой в открытом море. Предоставь моему флоту возможность выйти на глубокую воду, и мы посмотрим, чья возьмет.
– Ты говоришь, честно сразиться? А ты ждал мой флот у Больших кошек для честного сражения? Или это было справедливо лишь для «золотого флота» у Орлиного пролива?
Взбешенный взгляд Дьярви выдавал его истинное состояние. Но он, понимая ситуацию, в которой оказался его флот, сдержался, и лишь спросил:
– Так ты был на «Маглоре»?
– Да, я был на корабле и даже вел корабль в Орлином проливе. Харальд хорошо справился со своей ролью. Мне удалось найти свой флот, и теперь он стоит в проливе. Так что теперь ты можешь предложить? Я знаю, что как только ты отсюда выберешься, ты присоединишься к флоту ярла, который собирается идти войной на Северный предел. Поэтому просто так выпустить я твой флот не могу.
– Я предлагаю оставить тебе все, что есть на берегу, в качестве добычи. Мы возьмем лишь корабли, на которых отплывем в свои земли. Я готов дать клятву в том, что мой флот не будет участвовать в войне.
– Награбили вы, по всей видимости, немало, и в вашей добыче наверняка есть чем поживиться. Вероятно, предложение твое весьма ценно. Но награбленным я не хочу пользоваться – слишком много на ней невинной крови. Поэтому я соглашусь на то, что ты просто поклянешься не участвовать в этой войне. Но мне нужны гарантии. Клятва всегда надежнее, когда она подкреплена весомыми гарантиями. В качестве такой гарантии я заберу твои корабли, но оставлю тебе все имущество.
– Но как же мы сможем покинуть Штормовой архипелаг? Ты хочешь оставить моих моряков на голодную смерть?
– Нет, я не потребую от тебя таких жертв. Хотя, наверное, следовало бы этим воздать тебе по заслугам. Я всего лишь заберу все твои целые корабли, но оставлю разбитые, которые сейчас стоят у тебя на берегу. Быть может, тебе удастся их подлатать и вернуться на них обратно. Их вполне достаточно, чтобы дойти до них до земель Кадарна. А без исправных кораблей ты сможешь лучше держать свою клятву.
Дьярви трясло от унижения и ярости. С каким удовольствием он вцепился бы в горло своему врагу! Но он быстро начал остывать, сообразив, что выход, который предлагает ему Боброк – лучший изо всех возможных. Да, он терял большую часть своего флота, но сохраняет добычу и получает отличную возможность не участвовать в походе ярла в Северный предел. Конечно, поход на север может быть успешным, и добыча тогда будет богатой. Но Северный предел, как известно, славится своими моряками и кораблями, да и союзниками с ними выступят города Союза со своим мощным флотом. Так что далеко не факт, что поход закончится успехом, несмотря на то, что бок о бок с ними будет воевать флот Южного предела. И тогда ответная месть может последовать очень быстро. К тому же, варяги из Азенорига, хотя сейчас и поддерживают нейтралитет, безусловно, воспользуются ослаблением флота Кадарна и вцепятся им в горло. И тогда прости-прощай вольница на морях. Придется отказаться от морских походов и нападений на неосторожных купцов. Нет, лучше уж сохранить добычу и остатки флота, чтобы пополнить в дальнейшем флот новыми кораблями и примкнуть к выигравшей стороне.
Все это он быстро обдумал.
– Оставь мне хотя бы половину флота, – попытался он выторговать себе более выгодные условия.
– Гарантии есть гарантии, под которые ты и твои пираты будут отпущены, и на меньшее я пойти не могу, – ответил ему Боброк. – Если ты их собираешься нарушить, то даже не знаю, на что ты хочешь рассчитывать. Посмотри – мои корабли стоят у самых островов, и лучников на них вполне достаточно, чтобы смести стрелами и арбалетными болтами всех твоих пиратов с островов. Если вы попытаетесь спустить на воду хотя бы один драккар – то все, кто это попробует сделать, будут перебиты. Так что тебе лучше принять то, что я предлагаю.
Пальцы Дьярви побелели на рукояти меча, на которой лежала его рука. Пальцы вцепились в рукоять, плотно сжав ее. Дьярви еще размышлял – попробовать ли ему внезапно атаковать Боброка и убить его. Возможно, убийство Боброка внесет разлад в его флот и поможет улучшить ситуацию в свою пользу. Боброк заметил это и укоризненно покачал головой:
– Ты хочешь меня убить? Не забывай, что я владею оружием никак не хуже тебя и готов скрестить мечи с тобой в честном поединке один на один, прямо здесь, на острове. Пусть даже тебе удастся убить меня, то чего добьешься ты моим убийством? Командование флотом примет Фрост, а Харальд проведет его шхерами архипелага на север. В отместку они не пощадят и тебя, и никого из твоих моряков. Так что выбирай сам.
Сам он даже не прикоснулся к своему мечу, демонстрируя презрение к своему собеседнику. Пальцы Дьярви разжались и отпустили рукоять меча.
– Вот так-то будет лучше, – одобрил его действие Боброк. – Так что же, ты согласен дать гарантии?
– Согласен, будь ты проклят! – подавленно выдавил из себя после некоторого молчания Дьярви.
Победа Боброка была полной. Без единого выстрела флот Дьярви сдался на милость его флота, и на долгое время теперь выведен из игры и будет безопасен. Ярл Кадарна лишился доброй трети своих сил, и теперь моры не смогут рассчитывать на значительные силы варягов.
Уцелевшие драккары были стащены на глубокое место, и них поднялись экипажи, собранные на кораблях эскадры. Заняв свое место в строю, драккары потянулись вслед за уходящим через горловину Орлиного пролива флотом. С островов за уходящими кораблями беспомощно наблюдали пираты Дьярви, оставшиеся наедине с несколькими поврежденными кораблями.
Ярмарка
На дорогах Южного предела, ведущих к северу, в те осенние дни было весьма многолюдно. Приближался праздник урожая, на котором, как и в прежние времена, устраивались традиционные ярмарки. Общинники, получившие в этот год богатый урожай на своих наделах, везли его на рынки и ярмарки, надеясь сбыть его с выгодой. Несмотря на террор, установленный морами в землях Южного предела, ярмарки ими все же не были запрещены и стали той единственной отдушиной, которая служила селянам в нескончаемой череде однообразных будней. По дорогам бесконечной чередой тянулись повозки, запряженные конями и волами. В самих повозках можно было встретить практически все, что давала земля Ломира – фрукты и овощи, мясо и рыбу, шкуры, пеньку, лен и многое другое. Помимо этого, на ярмарки везли свои изделия и многочисленные ремесленники, надеясь сбыть их на торгах, на которые стекались покупатели со всего Южного предела. Крупные ярмарки традиционно проводились при наиболее важных городах Предела, но существовало и много торгов поменьше, на которых обычно продавали какие-либо определенные изделия, сырье или продовольствие. Несмотря на то, что такие торги не могли конкурировать с крупными ярмарками, тем не менее, они пользовались большим спросом, привлекая туда торговцев, которые были заинтересованы в покупке больших партий нужных им товаров.
Одна из ярмарок в том году была организована впервые. Торг в тех местах был зрелищем любопытным и редким. На мысу, где стоял небольшой город Оск, для торгов был отведен обширный луг, где споро возводились торговые ряды. На вбитых в землю кольях устраивались прилавки, которые тут же сбивались из досок или длинных и ровных жердей. Готовые прилавки завешивались разноцветными тканями, и над ними натягивались полотнища для защиты от солнца и дождя. На прилавках уже прибывшие торговцы и общинники раскладывали свой товар, на перекладинах подвешивались небольшие весы с медными чашечками для взвешивания серебра и золота. Сам город Оск представлял небольшое селение, выстроенное на самой вершине мыса и обнесенное полукруглым валом. Несмотря на то, что его население не превышало трех тысяч, в те дни его население выросло вдвое. Те, кто не смог поместиться в городе, разбивали лагеря по краю обширной луговины. У самого берега приткнулись многочисленные карбаса и шняки, на которых торговцы привезли свой товар морем. В бухте, образованной выступом мыса, стояли купеческие и варяжские суда. Дни стояли погожие и ясные. Товары, разложенные на прилавках, разноцветные одежды купцов и праздничные наряды общинников – все это сплеталось в одну пеструю и красочную картину. Все было готово к торгам, но официальное их открытие было приурочено к завтрашнему празднику урожая, который начинался десятого дня третьего месяца осени. Все с нетерпением ожидали его начала – помимо самих торгов, на ярмарках устраивались и красочные представления захожих музыкантов и артистов, готовых продемонстрировать свои умения перед честной публикой. Тут можно было встретить всех – и гусельников, и гудочников, и волынщиков, и фигляров, и кукольников. Сложнее было сказать, кого здесь нельзя было встретить.
По одной из дорог, направляясь в сторону Оска, ехал большой обоз общинников. В своих телегах они везли самые разнообразные товары – тут было и зерно, фрукты и овощи, мед, и ол. Казалось, что это был обычный обоз селян, которые везли продукты своего труда, чтобы выгодно продать его на ярмарке. Но на крутом повороте одна из телег, нагруженная бочками с олом, слегка накренилась, и вдруг откуда-то из под сена, которым она была выстлана, послышался какой-то приглушенный звон.
– Эй, Сом! – тут же окликнул его возницу ехавший сзади общинник. – Ты плохо закрепил груз. Будь же осторожен, не то все может плохо закончиться.
Сом смущенно передал своему напарнику вожжи и спрыгнул с телеги. Подождав, когда она остановится, он подбежал сзади к возу и запустил обе руки под сено. Из-под сена показался широкий кожаный ремень, стягивающий какой-то груз. Под лучами заходящего солнца из-под грубой холстины тускло блеснула сталь. Сом затянул ремень, дополнительно перетянув для верности поклажу веревкой, и все обратно забросал сеном. После этого он сел на прежнее место. Пристроившись в конце длинного обоза, телега двинулась дальше. Неподалеку от Оска обоз был вынужден пересечь широкую реку. У моста была выставлена застава, состоящая из моров и воинов Южного предела. Остановив обоз, они начали его досматривать. Осмотрев груз, и не увидев ничего подозрительного, они пропустили обоз дальше.
Такие же обозы тянулись к Оску и по другим дорогам, которые были также беспрепятственно пропущены к месту торгов. Прибыв на место, каждый обоз занимал отведенное ему распорядителями место. По всей видимости, прибывшие с обозами общинники были друг с другом незнакомы, и поэтому все обозы вставали в отдельных лагерях. В тот же день, помимо торговцев и общинников, на луговину стали прибывать многочисленные зеваки, желающие посмотреть как на сам торг – оценить привезенные товары и прицениться к ним, так и поглазеть на праздничные представления. Постепенно весь луг, не занятый торговыми рядами, был заполнен самым разнообразным людом. Несмотря на то, что эта ярмарка была организована впервые, слух о ней распространился по всему Южному пределу, что привлекало на нее множество как продавцов, так и покупателей, да и просто обычных зевак.
Вскоре солнце зашло за горизонт, и наступил вечер. Долина осветилась множеством костров. Несмотря позднее время, в долине было шумно, и на ней слышался гомон от множества голосов. Люди смеялись, шутили и обменивались новостями. Но в одном из лагерей было тихо, не горел даже костер. Устроен он был далеко на отшибе от всех остальных – в глубине леса. Под пологом леса на небольшой болотистой поляне на поваленных деревьях виднелось несколько темных фигур людей. Один из присутствующих тихо говорил:
– Основные наши силы уже собрались здесь. На ярмарку под видом общинников прибыло три тысячи воинов. На телегах с товаром было тайно доставлено оружие, которое сейчас ждет своего часа в нашем стане. Но на торги прибыли и варяги на своих кораблях. Ожидалось, что они традиционно посетят обычные ярмарки, которые идут уже много лет, но по неизвестной причине они решили на этот раз принять участие в новых торгах. Теперь их флот стоит в бухте, и останется здесь до окончания торгов. Это в корне разрушает наши планы. По всей видимости, теперь отплытие на север придется отложить до более благоприятных времен. Чтобы флот смог незамеченным пройти к берегам Южного предела, Союз направил сюда эскадру небольших гребных кораблей, без крупных военных судов. Так как поблизости нет флота Южного предела, то даже в случае непредвиденных осложнений мы могли бы сесть на корабли и уйти с берегов Предела. Но варяжские корабли в бухте полностью меняют все правила игры – быстроходные и с многочисленным экипажем, они нас быстро настигнут в море. В таком случае нам остается только одно – после праздника распустить собравшееся войско по домам и ожидать следующего подходящего случая, когда он нам представится.
– Если мы распустим сейчас войско, то другой благоприятный случай нам вряд ли представится, – возразил кто-то из темноты. – Война с Северным пределом уже близко. С началом войны весь флот варягов и Южного предела выйдет в море, часть из которого будет крейсировать у побережья. И тогда нам будет немыслимо прорваться через их заслоны. Сейчас у нас есть все – и собранное войско, будет и флот. Поэтому надо идти на риск. Важно и то, что и варяги и моры пока что ничего не подозревают. Все наши обозы прошли через их заслоны, не вызвав подозрений. Корабли варягов стоят сейчас в бухте с малым числом экипажа и почти без охраны. Остальные же их воины разместились на берегу, готовясь к открытию торгов. Нападем же на корабли и сожжем их на стоянке! Когда варяги лишатся флота, мы сможем безопасно сесть на корабли и отплыть из Черной бухты. Не имея поблизости других военных кораблей, моры не смогут нам помешать. Основная же стоянка флота Южного предела находится слишком далеко от Оска. Если даже и будет выслана погоня за нами, мы к этому времени уже достигнем шхер Северного предела и окажемся там практически в безопасности. Найти нас там – все равно что искать иголку в стогу сена.
– Риск довольно велик – если мы атакуем корабли, то мы неизбежно подставим под удар остальных воинов. Кроме самих варягов, в Оске стоит довольно большой гарнизон моров, и его нельзя сбрасывать со счетов.
– Да, это так. Поэтому нужно воспользоваться атмосферой праздника, когда все внимание присутствующих будет отвлечено на представления праздника урожая. Праздник будет идти весь вечер и всю ночь после закрытия торгов. Скорее всего, почти все варяги к этому времени окажутся на берегу, и даже моры будут на лугу, где будут проходить представления. И это надо использовать в нашу пользу. Поздно вечером рать может сняться с лагеря и перейти в бухту Черных дюн. Готов ручаться, что уход большого числа общинников не всполошит никого – торги закроются, и у многих уже не будет необходимости оставаться здесь. К этому времени большинство дозоров моров будут сняты. В лагере же на празднике оставим лишь небольшую группу воинов, с которой я и выполню свою задачу.
В ветвях деревьев зашумел ветер. Голоса стали еще тише, и уже ничего нельзя было разобрать. Вскоре переговоры закончились. Какие-то люди поднялись с бревен и направились в сторону долины. Когда они покинули поляну, от деревьев отделились несколько фигур и, спрятав оружие под одежду, пошли вслед за ними. По всей видимости, их неплохо охраняли, с тем, чтобы посторонние не оказались рядом с поляной. Выйдя на освещенную луговину, они, как ни в чем не бывало, присоединились к остальным общинникам. Свет костров осветил спутников. Ими оказались обыкновенные общинники, внешне ничем не отличавшиеся от остальных. Лишь самый рослый и крепкий из них имел примечательную внешность – его лицо от носа до скулы пересекал длинный шрам, по всей видимости, оставленный ударом меча. Но, несмотря на это, шрам совсем не портил, а лишь подчеркивал его волевое и умное лицо. На его руках, там, где они не были прикрыты короткими рукавами рубахи, также виднелось несколько шрамов. По всей видимости, этому человеку пришлось пройти через немалые испытания. Остальные же его спутники были ничем не примечательны.
***
С утра начались торги. По сложившемуся издавна обычаю, торг открывали самый уважаемый в городе торговец и приезжий купец. Перед собравшейся толпой выступил торговец в багряном плаще. За ним шли двое слуг, неся большие мешки. У торговых рядов его ожидал предводитель варягов.
– Приветствую тебя, уважаемый торговец! – сказал он.
– Приветствую и тебя, варяг! – ответил ему торговец.
– Что может предложить торговец?
– А что предложит варяг?
– Могу предложить двадцать сажен хорошего сукна.
– Показывай свой товар.
Варяг сделал неуловимый знак рукой. Тут же подошел молодой варяг и выложил на прилавок сверток сукна. Торговец развернул сверток и стал внимательно рассматривать ткань. Впрочем, все это было всего лишь формальностью первой покупки, но традицию следовало соблюсти.
– Сукно хорошее, – сказал, наконец, торговец. – Могу предложить в обмен десять сажен шелкового полотна или тридцать ногат серебра.
– Сорок ногат!
– Тридцать две ногаты, – повысил цену торговец.
– Тридцать восемь ногат, – сбавил варяг.
Сторговались на тридцати четырех ногатах. По правилам торга товар можно было оплатить как серебром, так и заменить его золотом. Торговец полез в мешок и достал из него три золотые монеты. Положив в чашечку весов нужный груз, он уравновесил его четырьмя ногатами серебром. Все это он передал варягу. Таким образом, первая покупка была сделана, и торг теперь считался открытым. Теперь торговцы заняли свои места, а покупатели приблизились к торговым рядам.
Торг шел уже весь день, когда в торговых рядах появилось несколько общинников. Предлагая зерно и муку, они наконец-то сумели найти хороших покупателей, с которыми смогли сторговаться за предложенную цену. Покупатели, а это были варяги, предложили общинникам доставить груз сразу на борт кораблей. Общинники охотно на это согласились, и они договорились с варягами перевезти товар на драккары на следующее утро.
Вечером в лагере общинников шла странная работа: в большой палатке работники наполняли часть мешков какой-то смесью из одних мешков, на ощупь напоминающую зерно, и досыпали мешки обычным зерном из других. Подготовленные таким образом мешки оттаскивали и укладывали на подводы.
На следующее утро подводы с грузом оказались уже на берегу бухты. Общинники, перегрузив мешки в лодки, стали перевозить их на борт драккаров и складывать их там по указанию варягов. Осмотрев некоторые мешки, и не ничего не заподозрив, варяги приняли весь груз и расплатились за него. Покончив с торговыми делами, общинники вернулись на берег. Последним из лодки выпрыгнул Сом и хитро улыбнулся остальным:
– Полдела уже сделано. Осталось лишь закончить остальное.
Торг тем временем продолжался дальше. На второй и третий день пришло еще больше покупателей и продавцов, и на луговине стало многолюднее. Многие, уже продав, или купив товар, оставались на лугу в качестве зрителей, ожидая начала праздника. Впрочем, по вечерам после окончания торга со своими представлениями уже выступали музыканты и фигляры, забавляя и развлекая собравшийся люд. Но на третий день начинался праздник урожая, и тогда представления шли уже с вечера до самого утра.
И вот, наконец, наступил третий, последний день торгов. Как только солнце зашло за горизонт, торги были остановлены, и прилавки быстро опустели. Начались приготовления к празднику. На большой площадке перед торговыми рядами шла подготовка к представлениям. Вокруг площадки ярко горели костры, освещая ее своим огнем. В многочисленных станах и в самом городе готовилось угощение к празднику. Но, несмотря на близкий праздник, некоторые из присутствующих решили не оставаться и покидали торги, возвращаясь восвояси. Многие из общинников также оставляли свои станы. Перейдя через посты моров, и немного проехав по дороге на восток, они сворачивали на Тенскую дорогу и устремлялись на север. Сделав длительный переход по дороге, они поворачивали на неприметную тропу, которая вела в сторону моря. Если бы не глубокая ночь, то в то время можно было увидеть необычную картину: на обширной поляне в лесу собирались многочисленные общинники, с которыми прибыло множество подвод. Товары с них сгружались на землю, сбрасывались доски, которые служили помостом в телегах, и из-под слоя соломы извлекалось аккуратно уложенное оружие и броня. Разбирая снаряжение, общинники преображались на глазах, превращаясь из крестьян в воинов. Высокий общинник со шрамом на лице одел на себя дорогой бахтерец с золотой насечкой и застегнул на руках наручи, украшенные причудливым узором. Затянув перевязь с длинным мечом и кинжалом, он застегнул у шеи красный плащ.
К нему подбежал один из воинов:
– Князь, дозоры на островах сообщают о приближении к берегу кораблей!
Пора было действовать. Вооружившись, воины двинулись по лесу в сторону моря. Вскоре начались высокие дюны, перейдя через которые, они оказались на берегу залива. То была бухта Черных дюн, названная так из-за темного песка дюн на его побережье. В темноте вдалеке чуть виднелись небольшие островки, где несли стражу впередсмотрящие дозоры, ожидая приближения кораблей Торгового союза, которые должны были принять рать на свой борт.
Вдруг из темноты появились низкие силуэты кораблей. Их паруса были убраны, и сейчас они шли только на веслах. Благодаря своей низкой осадке, они могли подойти вплотную к берегу. Казалось, что все шло по плану, и воины стали собираться на дюнах, чтобы подняться на подходящие корабли. Вдруг на отдаленной дюне яркой звездой вспыхнуло пламя огня. Повторяя его сигнал, в отдалении загорелся еще один огонь. Князь сразу понял все:
– У моров все побережье охвачено дозорами! Быстрее к берегу, вставайте в строй, пока не подошли вражеские отряды!
Воины поспешно начали сбегать с дюн на берег и выстраиваться в защитную позицию у самой линии воды. За ними выстроились лучники, держа наготове свои луки. И это было сделано вовремя. Вскоре из-за дюн появился крупный отряд моров, сходу атаковав строй. Сомкнув щиты, ратники сумели отбить первую атаку, а лучники осыпали дождем стрел нападающих. К этому времени корабли оказались у самого берега. С разбегу выкатываясь на прибрежный песок, они останавливались, и воины споро забирались на их борт. Первыми поднялись на борт лучники, которые продолжали осыпать моров стрелами, не давая им приблизиться к береговой полосе. За ними вскарабкались и остальные. Как только корабль наполнялся людьми, его отталкивали от берега веслами и длинными шестами, и он тут же уходил в море. Отчалив от берега, корабли направились в море на глазах растерянных врагов.
***
В это время оставшиеся на торгах общинники, казалось, погрузились в атмосферу праздника, делясь праздничным угощением с присутствующими и смотря на представления. А посмотреть было на что. Кого только тут не было – выступали музыканты на свирелях, гуслях, трубах и волынках, показывали свои номера акробаты и жонглеры, тут же давались представления в красочных костюмах и масках. Но когда наступила глубокая ночь, и празднество было в самом разгаре, один общинник вдруг толкнул другого в бок:
– Пора отправляться на дело. Варяги почти все здесь.
Второй кивнул в ответ, и они, покинув веселящуюся толпу, вернулись в свой стан. Перед тем как уйти, один из общинников снял с головы свою шапку и помахал ею в воздухе, как бы приветствуя выступавших на импровизированной сцене музыкантов. Увидев его сигнал, вместе с ними вернулись и другие общинники, присутствовавшие на празднике и наблюдавшие за морами и варягами. Через несколько минут десятка три человек оказалось на берегу залива. Сев в лодки, по всей видимости, приготовленные здесь заранее, они отплыли от берега. Весла и уключины были обмотаны тряпками, чтобы не было слышно всплесков. Гребцы действовали веслами с чрезвычайной осторожностью, плавно загребая и давая стечь с них воде. В почти полной темноте лодки приблизились к стоящим на якорях драккарам. Драккары были сильно нагружены и имели большую осадку, поэтому варягам пришлось поставить их почти посередине мелководной бухты. Вахтенных на них не было видно – по всей видимости, варяги, не ожидая никакой опасности, находились либо на празднике, либо спали. Десятник Ратко привстал и тронул за плечо одного из гребцов, приказывая ему остановиться. За ним остановились и другие гребцы, приподняв весла над водой. Лодка, пробежав еще немного по инерции, остановилась. Вслед за ней остановилась и следовавшие позади еще три лодки. Ратко сделал знак Сому следовать за ним, и они, разувшись и сняв азямы [36], спустились в воду. В их зубах тускло блестели лезвия ножей. Осторожно подплыв к одному из драккаров, они быстро вскарабкались по якорным канатам на их борт. На борту корабля почти никого не было, если не считать двоих варягов на юте. Они уже спали мертвым сном. Причина столь глубокого их сна была ясна – рядом с одним из них валялся большой мех с вином. Но вдруг послышался шум шагов, и из темноты вышел еще один варяг. Сев у горящего светильника перед небольшим бочонком, он достал письменные принадлежности из сумки и занялся какими-то подсчетами. По всей видимости, он занимался расчетом приобретенных товаров. Быстро записывая цифры на листе бумаги и подводя итог, он полностью погрузился в расчеты. Ратко кивнул Сому, и они, перемахнули через фальшборт. Пользуясь темнотой, они стали подкрадываться к юту. Но, когда они были уже в нескольких шагах от варяга, все еще занятого подсчетами, под ногой Сома вдруг скрипнула палуба.
Варяг, как ужаленный, резко вскочил со своего места, всматриваясь в чернильную темень.
– Кто здесь? – послышался окрик.
Не получив ответа, он схватился за рукоять меча. Но из темноты на него тут же навалилось двое общинников, закрутив ему руки назад и заткнув рот кляпом. Связав руки веревкой, его бросили на юте. То же самое проделали и со спящими варягами. Затем Ратко снял с крюка светильник и помахал им, давая сигнал воинам в лодках.
К этому времени лодки заняли позиции у остальных кораблей. Как только сидящие в них увидели сигнал, лодки тут же пристали к бортам драккаров, и на них были заброшены абордажные крюки. Воины, перепрыгивая через низкий борт, атаковали находящихся на борту кораблей варягов. Неожиданность атаки сделала свое дело – после короткой стычки все варяги на драккарах были быстро перебиты или взяты в плен. Тут же были подожжены мешки с зерном, которые были привезены на борт кораблей. Они мгновенно занялись огнем и с сухим треском начали разгораться все больше и больше. После этого воины покинули горящие драккары и, вернувшись в лодки, пристали к кораблю, который был захвачен Ратко с Сомом. Перерубив якорные канаты, они спустили на воду весла и направили драккар к выходу из бухты. Из города, наконец, заметили, что происходит в бухте, но уже было поздно что-либо предпринимать. Представления тут же замерли, и все обратились в сторону бухты, где ярко горели шесть кораблей. Зарево пожара освещало седьмое судно, которое на полном ходу покидало бухту, выходя в открытое море.
Шторм
«Северный ветер» быстро бежал по волне, как бы стараясь оправдать свои великолепные мореходные качества. Все паруса были подняты, и судно, накренясь по ветру, резало волну, оставляя за кормой широкий след. Небо было почти чисто, на море дул свежий бриз. На палубу корабля не раз поднимался Свид, наблюдая за погодой и нетерпеливо всматриваясь в горизонт. Казалось, что все складывалось великолепно – ветер был устойчив, и погода весьма благоприятствовала плаванию.
Но, однажды, поднявшись на шкафут, он вдруг увидел на горизонте черную полосу, которая постепенно росла и заполнила собой значительную часть неба. Вскоре на палубу поднялся и шкипер. Внимательно всмотревшись в небо, он с тревогой посмотрел на Свида.
– Будет шторм, – кивнув, ответил на невысказанную мысль шкипера Свид.
– Да, надо быть готовым ко всему, – отозвался шкипер. – Надо теперь отдать распоряжения, чтобы подготовиться к непогоде.
– Экипаж корабля невелик, а во время шторма ни одни руки не будут лишними, – сказал Свид. – я готов помочь экипажу во время бури.
Все люки корабля закрыли и затянули просмоленной холстиной, чтобы на нижнюю палубу не просачивалась вода, убрали все лишнее, паруса на обеих мачтах зарифили. Вскоре ветер заметно посвежел и постепенно стал усиливаться, разгоняя крутую морскую волну. Черная полоса стала расти на глазах, затянув собой все небо. Стало темно и мрачно, и лишь заходящее солнце окрашивало горизонт в багровый цвет. Вскоре солнце окончательно исчезло, и на море быстро опустилась тьма. Лишь взошедшие луны иногда прорывались через быстро бегущие облака, показываясь на них в виде желтых пятен. Волнение усиливалось, и корабль сильно раскачивался на волне. Тогда шкипер отпустил рулевого и встал на его место, намереваясь вести корабль сам. При этом Свид наравне с экипажем готовил корабль к шторму, вместе с матросами поднимался на реи, взяв на них рифы и проявив при этом немалую сноровку опытного моряка. Только после этого он смог позволить себе сделать небольшой отдых. Поднявшись по лестнице на ют, он прошел к рулю, на котором сейчас нес вахту шкипер. Свид предложил шкиперу заменить его на руле, но тот отказался, покачав головой:
– Не нравится мне все это. Такой бури давно уже мне не приходилось видеть. Похоже, что шторм скоро перейдет в ураган, при этом направление ветра меняется. Поэтому я поведу корабль сам.
Шкипер оказался прав. К середине ночи ветер яростно завыл в снастях, пытаясь сорвать их с мачт. Паруса пришлось полностью убрать – ветер был такой силы, что их могло сорвать с рей. При этом сам корпус корабля и мачты теперь сами по себе служили своеобразными парусами, неся корабль по ветру вперед по волнам. Ураганный ветер, сменив направление, быстро погнал хулк куда-то на запад.
Вся ночь прошла в борьбе с ураганом. Шкипер, хоть и вымотался до крайней степени и теперь едва стоял на ногах, тем не менее, не позволял себя сменить и вел корабль всю ночь. Только на утро на вахту встал Свид. Наступало неясное туманное утро. Ветер не только не стихал, но, казалось, еще больше усилился. Его сила была настолько велика, что не было никакой возможности поставить паруса, и корабль быстро уносило на запад. К счастью для экипажа корабля, пока по пути не встречалось ни скал, ни рифов – иначе практически неуправляемый корабль был бы неизбежно разбит. Свид стоял на руле, напряженно вглядываясь в горизонт по курсу. Дополнительно на баке была выставлена вахта впередсмотрящих, чтобы своевременно увидеть и обнаружить какую-либо опасность впереди. Видимость сильно ограничивало туманное марево, создаваемое постоянно моросящим дождем. Корабль сильно раскачивало на волнах, которые нередко захлестывали его палубу. Вода, перекатываясь через корабль, исчезала в шпигатах. Вдруг среди воя ветра послышался какой-то треск, и Свид увидел, как угрожающе стала раскачиваться фок-мачта, создавая своим весом дополнительную качку. Фок-мачта, по всей видимости, не выдержала напора ветра, сломавшись где-то в подпалубном пространстве, и обломок мачты, удерживаясь дополнительной обвязкой, превратился в своеобразный маятник. Понимая всю опасность сложившейся ситуации, Свид окликнул вахтенных матросов и передал им руль, а сам, преодолевая ураганный ветер, двинулся к фок-мачте, подхватив по пути топор. Из люка выскочил шкипер с двумя матросами и тоже кинулся к мачте. Общими усилиями им удалось перерубить остатки мачты, и она тут же рухнула за борт. Теперь предстояло срезать такелаж. Один за другим канаты были перерезаны, и мачта рванулась от корабля в море. Но обрывки такелажа вдруг подхватили за ногу одного из зазевавшихся матросов и сбросили его в море. Запутавшись в снастях, он начал тонуть. Свид, увидев, что произошло, бросился в море, чтобы спасти тонущего, хотя и понимал, что шансов спастись в столь бурном море практически нет. Но ему неожиданно повезло. Попав между крутых волн, мачта перестала тащить за собой такелаж, тем самым ослабив петлю на ноге матроса. Тот сумел сбросить с себя путы и вынырнул на поверхность. Но, потратив все силы на то, чтобы освободиться от каната, долго бороться с огромными волнами в штормовом море он бы не смог. Тут его и заметил Свид. Схватив матроса за воротник, он попытался вернуться к кораблю. Но накатывающиеся одна за другой волны отбрасывали их от корабля. Превозмогая бурное море, Свид пытался удержаться на поверхности, помогая плыть и матросу. Неожиданно корабль сильно качнуло, и он встал боком к волне, после чего набегающая волна швырнула их в борт корабля. Свид уцепился за фальшборт корабля, и их с матросом тут же подхватили несколько пар рук, которые помогли подняться на «Северный ветер». Отдышавшись, Свид снова встал к рулю.
Ветер не стихал, и у экипажа не было никакой возможности поставить паруса. Ураган все так же нес судно в западном направлении. Но судно было весьма крепким; рангоут, не считая потерянной фок-мачты, был в полном порядке, так что еще можно было надеяться на благоприятный исход. В борьбе со штормом прошел остаток всего дня и последующая ночь.
Когда наступил следующий день, то стало очевидно, что ураган все еще продолжается с прежней силой. Но люди на корабле продолжали борьбу с разъяренным морем. На руле стоял шкипер, сменивший Свида, на баке несли вахту впередсмотрящие. Как назло, зарядил сильный дождь, ограничивая и без того плохую видимость. Вдруг на баке раздался крик:
– Впереди по курсу буруны!
– Спустить лот! – отдал в ответ приказ шкипер.
– Двадцать футов! – доложил вскоре лотовый.
– Тридцать пять футов! – пришел ответ через несколько минут. Казалось, что корабль проходит опасное место, и буруны уже обходили судно справа по борту. Но тут закричали впередсмотрящие:
– Впереди по курсу новые буруны!
Но тут гигантская волна подхватила судно и бросила его вперед. Шкипер изо всех сил нажал на руль, стремясь не потерять управление кораблем. Внезапно под днищем раздался треск, от которого у всех упало сердце. Корабль дернулся и замер на месте, накренившись на правый борт. От мощного удара переломилась и упала в море вторая мачта. К ее обломкам бросились моряки, стремясь обрубить остатки такелажа и сбросить ее в море. Из трюма выскочили матросы:
– В днище пробоина, в трюм поступает вода!
– Немедленно выбрасывайте за борт весь груз из трюма и заделывайте пробоину! – распорядился шкипер.
Моряки бросились выполнять распоряжение шкипера. В этот момент новая гигантская волна подхватила судно, сняв его с камней, и понесла его дальше. Перед глазами моряков выросли высокие скалы, и корабль тут же с разбегу ударился о них, застряв на прибрежных камнях.
***
Сознание приходило медленно, как бы толчками. Болело избитое на камнях тело, раскалывалась голова. Свид с трудом раскрыл глаза. Он увидел, что шторм закончился, и сейчас пригревало солнце, разбрызгивая тысячи солнечных брызг по водной поверхности моря. Небо было почти чистым, и по нему неспешно плыли редкие отдельные облака. Он лежал в небольшом гроте, откуда была видна часть моря и береговая линия, усеянная крупными камнями. Вдруг он вспомнил, что произошло после крушения. Корабль, наткнувшись на прибрежные скалы, накренился на борт. Сила толчка была таковой, что Свид, работавший на палубе с другими моряками, вылетел за борт. Ударившись несколько раз о камни, торчащие под водой, он едва-едва смог преодолеть волны, накатывавшихся на берег и грозивших унести его в открытое море. Выйдя на берег, он с трудом брел среди нагромождений валунов, едва удерживаясь на ногах от мощных толчков волн. Оказавшись вне опасности, он осмотрелся вокруг, но нигде не увидел «Северного ветра». Не было видно и ни одного моряка с него. Свид продолжал ходить по побережью в надежде увидеть хотя бы одного спасшегося с корабля. Все было тщетно. Похоже, разбитый корабль быстро затонул, не оставив экипажу ни одного шанса на спасение. При этом Свиду сказочно повезло – сильный толчок перебросил его за гряду скал, где море было более спокойным, что и дало ему возможность благополучно доплыть до берега. Прошагав по берегу еще немного вперед, он увидел темный проем в скалах. Пройдя туда, он с удивлением обнаружил, что находится в гроте с ровным полом, усыпанным мелким песком. Убежище было весьма кстати в такую погоду, и Свид тут же растянулся на полу, забывшись тревожным сном.
Сколько он проспал – ночь ли, сутки ли – сказать он бы не мог. За то время шторм закончился, и на смену ему пришла ясная погода. Волнение на море стихло, и теперь его гладь была ровной как стол. Свид встал и вышел из пещеры.
«Куда же теперь идти?» – подумал он. – «Скорее всего, «Северный ветер» затонул, и все погибли вместе с ним. Но все же, быть может, кого-нибудь удастся найти, живым или мертвым. Возможно, найдутся и какие-нибудь вещи или припасы, которые помогут тут выжить».
Перед ним открывался берег, широким серпом вдающийся в море. Дальний его конец скрывался за грядой скал. На прибрежные песок лениво набегали и отступали морские волны. Свид пошел по берегу и обогнул гряду скал. За ней открылось хаотическое нагромождение камней, перемежающихся высокими скалами. Идти стало трудно, но Свид упорно продвигался вперед, перепрыгивая с камня на камень. В этом месте берег извивался длинной змеей, и, в конце концов, он наткнулся на вертикальную стену скал, круто обрывавшихся в море. Дальше хода не было – весь берег перегораживала скала. Тогда Свид стал карабкаться на обрыв, цепляясь за первые попавшиеся выступы и трещины. Когда он оказался почти на самом верху, под его ногой сорвался камень и полетел вниз. Ноги Свида соскочили со скалы, и он повис на руках. Подтянувшись, он несколько раз нащупывал небольшие выступы, но они были слишком малы, чтобы опереться на них, и нога постоянно соскальзывала с них. Наконец, ему удалось упереться носком ноги в трещину и подняться на верх скалы. И вот, перед ним оказался самый верх утеса. Руки ухватились за край, и он начал подтягиваться, чтобы забросить ногу наверх.
– Дай мне руку, помогу забраться, – вдруг сказал кто-то сверху.
Свид от неожиданности чуть не полетел вниз. Это был голос шкипера. Тут же протянулись две пары рук и ухватились за кисти Свида, помогая ему подняться на скалу. Оказавшись на ней, Свид, поднялся на ноги. Перед ним стоял, улыбаясь, шкипер, а за ним виднелись два моряка с «Северного ветра».
– Мы думали, что ты погиб, когда удар о скалы сбросил тебя в море. Мы уже два дня тщетно искали тебя по всему побережью. И вот, оказывается, ты не только остался жив и здоров, но сам пришел сюда, – улыбнулся шкипер.
– Я сумел выбраться на берег, но никого не смог обнаружить – ни корабля, ни кого-либо из экипажа. После безрезультатных поисков я сумел разыскать пещеру, где и проспал все это время.
– После того, как корабль сел на мель, мы сумели избавиться от лишнего балласта и, перерезав якорные канаты, сбросили якоря в море. По всей видимости, несмотря на пробоину, корабль был достаточно облегчен, и нам удалось сняться с мели. Течение занесло «Северный ветер» в фиорд по ту сторону этих скал, и там, в спокойных водах фиорда, мы смогли переждать шторм. Но корабль настолько разбит, что сейчас нечего и думать о дальнейшем плавании на нем в ближайшее время. Пробоина в борту чуть ли не с сажень размером, и нам пришлось посадить корабль на мель у берега. Сейчас мы там устроили лагерь. Несмотря на то, что нам для облегчения корабля пришлось выкинуть большую часть груза, кое-что все же удалось сохранить. Среди них есть и инструменты, которых будет достаточно для починки груза, а также небольшой запас продовольствия. Поэтому есть надежда, что мы сможем подлатать корабль и добраться до ближайшего порта.
– Известно ли вам, куда нас занес шторм, и где сейчас мы находимся? – спросил Свид. – По моим предположениям, ураган отнес нас к варяжским землям, и мы находимся на их территории. Если мы будем обнаружены, то не миновать нам плена.
– Скорее всего, мы находимся в Штормовом архипелаге. В этих местах нередки продолжительные штормы, и эти места неблагоприятны для судоходства. Тем лучше для нас. Архипелаг малонаселен, и варяги с севера здесь появляются достаточно редко. Поэтому я полагаю, что мы сможем здесь спокойно привести в порядок «Северный ветер» и отправиться в дальнейшее плавание. А теперь пойдем в наш лагерь. Вот тропа, по которой можно спуститься со скал.
Шкипер повернулся и стал спускаться вниз, за ним последовали Свид и матросы. Извилистая тропа была едва видна среди камней, но все же по ней можно было передвигаться. Обогнув россыпи камней, тропа вывела на край скалы, откуда с головокружительной высоты открылся вид на длинный фиорд, острым языком вдающийся вглубь суши и окруженный высокими скалами. Картина была завораживающей: поросшие изумрудной травой склоны фиорда были заключены в серую раму скал, окаймляя бирюзовую гладь морской поверхности. На противоположной стороне фиорда вдалеке виднелся корпус корабля, сидящий на мели, и стоящие чуть выше по берегу белые палатки. Около палаток горел костер.
Спутники, обойдя весь фиорд, спустились вниз к лагерю. Увидев Свида, моряки, сидящие около костра, приветствовали его радостными криками. Тут же Свиду было предложено жареное мясо только что пойманного кролика на вертеле и тушеные овощи. Свид не стал отказываться от угощения. Подсев к костру он воздал еде должное.
Покончив с обедом, моряки принялись за ремонт корабля. В фиорде был длинный и пологий пляж, подходящий для того, чтобы вытащить его на сушу. Для этого было необходимо максимально разгрузить корабль. Целый день моряки снимали с него остатки рангоута, разгружали трюм и, наложив на пробоину заплату из наскоро сколоченного щита, откачали воду из трюма. После этого, закрепив канаты на корабле, стали вытягивать его кабестанами на берег. Как только корабль оказался целиком на берегу, его оставили обсыхать на солнце. После этого в лесу, росшем неподалеку от фиорда, подыскали деревья, подходящие для изготовления новых мачт и рей. Срубив их, их доставили к кораблю и принялись за изготовление рангоута. Часть моряков занялась пошивом парусов из запасов холста. Так в делах и работе пролетело несколько дней. Когда корпус корабля обсох, его начали обжигать, чтобы отжечь налипшие ракушки. Вооружившись топорами, моряки начали срубать наросты с корпуса. Очистив корпус, его тщательно осмотрели. Помимо большой пробоины в правом борту, было сломано два шпангоута, и в двух местах разошлась обшивка корпуса. Ремонт этих повреждений занял много времени. Исправив их, моряки стали конопатить корпус. После этого, растопив смолу в большом котле, они большими кистями стали осмаливать корабль. И вот наконец-то наступил день, когда корабль был готов к плаванию. Спускать его решили на следующий день.
***
Наступил вечер, и солнце закатилось за гряду скал. Вслед за солнцем быстро стемнело, и тьма опустилась на фиорд. Но темнота не была полной. В море мягко фосфоресцировали водоросли, вскоре взошла одна из лун, затем появилась другая. На море пролегли дорожки лунного света.
На берегу ярко горел костер. Вокруг него сидели моряки, отдыхая после дня напряженной работы. От одного к другому переходил мех с олом, слышался смех и шутки. Все были в великолепном настроении – ремонт корабля закончился, и пришла пора спускать его на воду. Звучали струны гуслей, чей-то веселый голос пел песню о морских странствиях.
Вдруг один из моряков заметил, что у устья фиорда из-за прибрежных скал показались силуэты каких-то кораблей, которые стали медленно поворачивать в горловину фиорда. Все всполошились.
– Немедленно гасите огонь! – распорядился шкипер.
Зашипел от вылитой из котла воды костер, угли вспыхнули и погасли, оставив лишь удушливый дымный след. Моряки, подхватив оружие, скрылись за камнями и стали наблюдать за неведомыми судами. Лагерь опустел, и на берегу остался лишь корпус корабля, частично укрытый скальными выступами у берега. К счастью, ввиду готовящегося спуска «Северного ветра» палатки на берегу, стоящие на месте волока корабля, уже были свернуты и убраны. Заметят ли «Северный ветер» с моря или не заметят? Неведомые корабли прошли устье и вошли в фиорд. Встав на его середине, они убрали паруса и бросили якоря. По всей видимости, они были намерены здесь дожидаться утра. Один из кораблей оказался большим трехмачтовым грузовым судном, вторым судном был военный транспорт. В лунном свете на их корме были видны красно-желтые флаги, что свидетельствовало об их принадлежности к флоту Южного предела. Из-за своей большой осадки они не могли пристать к берегу, что вынуждало их держаться на середине фиорда. Когда корабли встали на якоря, на их палубах все стихло. Моряки спустились в нижние помещения, и только на полуютах остались гореть фонари, где была выставлена вахта. Как видно, с кораблей пока не заметили лежащий на берегу корпус судна.
Казалось, что все так и останется до утра. Но вдруг на военном транспорте на палубу высыпали моряки, несколько из них село в лодку, подвешенную к корме, и ее стали спускать на воду. Как только лодка оказалась внизу, весла опустились на воду, и она направилась к небольшой бухте, недалеко от которой лежал на боку «Северный ветер». Стало ясно, что если моряки с лодки высадятся на берегу, то они обнаружат кренгованный корабль. Пока же его от взгляда с моря закрывали высокие прибрежные скалы.
За валунами у береговой полосы, собравшись в круг, сидели моряки с «Северного ветра». То, что это были враги – в этом не было ни малейшего сомнения. Если корабль будет обнаружен, то у них не будет возможности покинуть Штормовой архипелаг. Частые штормы, царившие здесь, в чем уже смогли убедиться моряки с «Северного ветра» делали возможным плавание по водам архипелага только на крепком и мореходном судне. Численность же экипажа на двух прибывших кораблях в несколько раз превосходила численность экипажа хулка.
– Посмотрим, что они будут делать, – тихо сказал шкипер остальным. – Если лодка пристанет к берегу, и они пойдут в сторону нашего корабля, то придется взять их в плен. Держите оружие наготове.
Послышался тихий лязг – моряки доставали из ножен кортики, тесаки и абордажные сабли, весьма популярные в их среде. Тем временем лодка успела подойти к берегу, и из нее в воду спрыгнули двое моряков, подтянув лодку к берегу и вытащив ее на сушу. Как только лодка оказалась на суше, весла были сложены, и из нее посыпались матросы. Последним на берег сошел лейтенант. После этого часть моряков осталась у лодки, а другая часть во главе с лейтенантом пошла вглубь берега. По всей видимости, моряки прибыли сюда осмотреть берег, чтобы на следующий день разбить здесь лагерь. Сначала они направились в противоположную сторону от «Северного ветра», но после этого они повернули обратно и пошли в его направлении. Стало ясно, что если они обогнут скалы, корабль будет обнаружен. В ярком лунном свете берег здесь был виден как на ладони. Шкипер прошептал:
– Свид, бери на себя матросов у лодки, а я атакую остальных, идущих с лейтенантом.
Моряки разделились. Половина команды была выделена под начало Свиду, а другая осталась со шкипером. Свид, дав знак морякам, стал подкрадываться с ними за грядами камней к ничего не подозревающим матросам, ожидающих остальных у лодки. Внезапно у лейтенанта невольно вырвался возглас удивления – он заметил кренгованный корабль, лежащий на суше. Понимая, что пришла пора действовать, шкипер налетел на них со своими моряками, а Свид выскочил с отрядом из-за валунов и атаковал матросов у лодки. От неожиданности матросы не успели оказать практически никакого сопротивления, и бой оказался весьма коротким. После минутной стычки были взяты в плен четыре матроса и лейтенант. Их тут же быстро оттащили за скалы, чтобы с кораблей их нельзя было увидеть на берегу.
Там и состоялся их допрос. Самым ценным пленником оказался лейтенант, который не стал долго запираться и сообщил некоторые сведения, настолько важные, что теперь нельзя было медлить. Более того, он изъявил желание перейти на сторону экипажа «Северного ветра», уверяя, что он служил во флоте еще во время войны с морами, сражаясь с вторгнувшимся в Южный предел врагом, а после поражения, не имея возможности покинуть княжество, был вынужден служить на своих бывших врагов. О кораблях, стоящих в фиорде, он сказал, что военный транспорт везет большой отряд воинов, но на торговом судне имеется всего лишь немногочисленный экипаж. К тому же, на торговце экипаж сильно недоукомплектован, так как всех опытных моряков забрали в военный флот.
Так сам по себе созрел план. Поскольку спустить на воду «Северный ветер» уже не было возможности, а утром он наверняка был бы захвачен, то оставался единственный выход – опередить своего противника и захватить торговое судно. В этих широтах самое темное время наступало перед рассветом. К тому же небо стало затягиваться плотными облаками, которые скрыли собой обе луны. Более благоприятного момента нельзя было и ожидать. Спустив на воду захваченную лодку и шлюпку с «Северного ветра», моряки расселись по ним и направились в сторону торгового корабля. Практически в полной темноте лодки смогли незамеченными подобраться к его правому борту, откуда сверху свисала веревочная лестница. Первым на борт вскарабкался Свид, за ним стали подниматься шкипер и другие моряки. На палубе все было тихо, и только на полуюте нес вахту матрос. Свид, поднявшись до фальшборта, ухватился руками за его верхний край и пополз на руках к юту. Затем, ухватившись, за шпигат, проделанный в фальшборте, он легко перемахнул через борт и оказался на палубе судна у лестницы, ведущей на полуют. Держа наготове тесак, он бесшумно поднялся по ней и аккуратно выглянул над ограждением борта. Он увидел вахтенного на полуюте. Вахтенный сидел на маленьком бочонке и со скуки крутил волчком палаш за рукоять. Он сидел боком к лестнице, что значительно облегчало задачу. Мягко ступив на палубу, Свид переместился к вахтенному за спину и, быстро взмахнув тесаком, ударил его тяжелым навершием тесака в висок. Оглушенный вахтенный без звука свалился набок. После этого, перегнувшись через фальшборт, он дал сигнал о том, что можно начинать захват судна. На палубу судна ступили шкипер и матросы. Они тут же разбежались по кораблю, закрывая люки и двери, чтобы не дать возможности быстро выбраться на палубу экипажу корабля – времени разбираться с ним уже не было. Как только это было сделано, Свид одним ударом тесака отсек фонарь на юте, сбросив его в воду. Это было сигналом об успешном захвате корабля – через минуту на берегу стало разгораться пламя, становясь все сильнее и сильнее. Это горел «Северный ветер», подожженный оставшимся на берегу матросом, чтобы не оставить его врагу. Тем временем матросы на торговце перерубили якорные канаты и распустили паруса. Часть же моряков защищала люки и двери, препятствуя выходу вражеского экипажа на палубу. Как только корабль стал разворачиваться к выходу из фиорда, за бортом послышался плеск – это плыл моряк, поджегший «Северный ветер». Ему тут же бросили спасательные концы, и вытащили его на борт. Тем временем, на военном судне заметили пожар на берегу и суматоху на торговом корабле. Окликнув торговца несколько раз, и не получив ответа, вахтенные подняли тревогу. На бак корабля и на боевые площадки поднимались лучники, на мачты стали карабкаться матросы, чтобы распустить паруса. С борта корабля прозвучал какой-то приказ, отданный гортанным голосом. Зазвенели отпущенные тетивы, и о борт и палубу торгового корабля застучали стрелы и болты. Двое моряков свалилось на палубу, раненные стрелами. Потери могли быть еще большими, если бы Свид, вовремя не поняв, что происходит, не приказал укрыться всем за фальшбортом. Сам он, рискуя быть подстреленным, во весь рост стоял на руле, направляя корабль на выход из бухты. Паруса приняли ветер, и судно, набирая ход, двинулось в море. За ним в погоню направился военный транспорт, на котором успели поднять якоря и распустить паруса. Выбравшись в открытое море, на нефе поставили все паруса, и направились к берегам Северного предела.
Постепенно светало. В открытом море налетел свежий ветер и наполнил паруса корабля. Свид переложил руль корабля на норд-ост, и берега архипелага начали удаляться. Но тут вслед за ними из створа фиорда вышел военный транспорт и погнался за нефом. Несмотря на то, что транспорт имел значительную осадку и водоизмещение, он имел большую, чем на нефе, парусность и смог развить большую скорость. Вдруг на правом траверзе появилось два больших корабля, очевидно, направляющихся в тот же фиорд, которым с транспорта что-то просигналили, и те также повернули за нефом. Вытянувшись в кильватерную колонну, они стали догонять беглецов.
На юте рядом со Свидом стоял шкипер и внимательно наблюдал за обстановкой. Долгое время он следил за погоней, состоянием моря и ветром. Задумавшись, он заметил:
– Если мы будем идти тем же курсом, то они быстро нас нагонят. У них больше парусность и, несмотря на большую осадку, в фордевинд они идут быстрее. Если же пойти прямо по ветру и ветер будет сохранять ту же силу, то наш корабль сможет развить большую, чем они, скорость.
– Но если мы пойдем по ветру, то направимся прямо к землям Южного предела. Кроме того, на повороте мы потеряем скорость, а она для нас важна – тогда мы окажемся в пределах полета стрелы, и тогда лучникам с транспорта представится возможность безнаказанно обстреливать нас. Ответить им нам будет нечем – у нас на борту нет ни одного лука.
– Ветер свежеет, – возразил шкипер. – По всей видимости, скоро будет новый шторм. Поэтому ветер будет лишь усиливаться, и скорость не будет потеряна. В любом случае, надо рискнуть, иначе они в любом случае нас нагонят.
Свид повернул руль влево, а шкипер отдал приказ о постановке дополнительных парусов. Матросы тут же кинулись выполнять его распоряжение. Корабль стал медленно разворачиваться по ветру. Наконец, встав прямо по его направлению, он постепенно начал набирать скорость. На транспорте заметили маневр нефа и попытались его настигнуть на развороте. Вражеский корабль оказался так близко, что, казалось, что еще чуть-чуть – и на палубу нефа будут заброшены абордажные крюки, и тогда его уже ничего не спасет. Матросы, стоявшие на палубе, укрывались от обстрела лучников за высоким фальшбортом и держали наготове оружие и багры, чтобы быть готовыми сбросить абордажные крюки, если враг сумеет настигнуть неф. Но паруса, поймав полный ветер, обеспечили быстрый ход кораблю. Ускоряясь все быстрее, неф стал постепенно отрываться от противника.
На транспорте поставили все паруса, что обеспечило ему дополнительное ускорение. Расстояние между транспортом и нефом, казалось, начало снова сокращаться. Но набравший достаточную скорость торговец удержался на безопасном от обстрела расстоянии. Выпущенные стрелы упали в море, не долетев до борта нефа. Наконец, поняв всю тщетность погони, вражеские корабли оставили ее и повернули обратно.