Kitobni o'qish: «Одержимые страстью»

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Тепутацию Шеффилдского мемориального госпиталя удалось спасти с помощью трех миллионов долларов. К тому же в судебном иске был указан виновник трагедии – доктор Джейсон Дрейк.

Заведующая отделением детской диагностики, доктор Стефани Монтклер, согласилась заплатить сумму, назначенную решением суда, – пусть и на основании неправомерного иска к доктору Джейсону Дрейку, который являлся лечащим врачом умершего ребенка.

– Мы всеми силами старались сохранить жизнь ребенку. Доктор Дрейк неотлучно находился в госпитале три дня подряд, пытаясь спасти малыша Исаака, – заявила Стефани юристам, сидящим вокруг ее стола.

– Вы правильно поступаете, – успокоил ее главный юрисконсульт. – Хороший адвокат по уголовным делам всего за три минуты сумел бы растрогать до слез и судью, и присяжных, и мы все равно проиграли бы дело. И даже если иск можно было бы оспорить, события вокруг Шеффилдского госпиталя получили бы негативную огласку. А если вспомнить нестандартные и неапробированные методы доктора Дрейка, еще неизвестно, как бы все закончилось…

Стефани неохотно согласилась с главным юрисконсультом. Джейсон был отличным врачом, одним из лучших в отделении детской диагностики, но отличался резкостью и невежливым поведением.

– Скорее всего, так действительно лучше. Но прошу вас – примените судебные санкции ко мне, – сказала она.

– Такой вариант не подойдет, доктор Монтклер. Совет директоров Шеффилдского госпиталя никогда бы этого не одобрил – и правильно бы поступил, – сказал один из юристов. – Подобное действие может поставить под угрозу репутацию целого отделения.

Это происшествие стало тяжелейшим испытанием для всего госпиталя. Врачи неонатального отделения и доктора отделения детской диагностики использовали множество новаторских методов, чтобы сохранить жизнь недоношенному ребенку. Многие из них были официально запрещены. Именно за это и зацепились убитые горем родители и подали в суд на госпиталь, решив хотя бы таким образом облегчить боль от потери ребенка.

Усугубляло ситуацию и то, что родители малыша Исаака были знамениты. Горюющие супруги угрожали поднять большую шумиху вокруг судебного дела, если Шеффилдский госпиталь не примет меры против виновника гибели, как они считали, их ребенка.

Стефани понимала страдания родителей. Всего несколько недель назад она сама узнала, что беременна. Страх за будущего ребенка и мысли о его потере сжимали ее сердце жесткими оковами. Тем не менее ни она, ни юристы госпиталя не могли убедить потерявших малыша родителей в том, что ребенка не удалось бы спасти ни Джейсону, ни любому другому врачу.

Репутация госпиталя пошатнулась. Выполняя функции частной клиники и медицинского научно-исследовательского центра, Шеффилдский мемориальный госпиталь удерживался на плаву лишь благодаря грантам и добровольным пожертвованиям.

Шеффилдский госпиталь входил в целую систему мемориальных частных госпиталей. Первый открыли в 1953 году в Голливуде и назвали мемориальным в честь ветеранов двух мировых войн. С тех пор во многих городах Соединенных Штатов открылись подобные госпитали, объединяющие научную работу и лечение пациентов в клинике.

Заговорил доктор Уилкинс:

– Стефани, совет директоров госпиталя рекомендовал назвать доктора Дрейка главным обвиняемым по судебному иску. Это наилучший выход из сложившегося положения, таким образом мы защитим сам госпиталь и послужим общему благу. У доктора Дрейка есть недостатки, но он один из лучших врачей-диагностов в мире. Его безупречная профессиональная репутация не пострадает от столь незначительного удара. И потом, мы готовы выплатить ему большую денежную компенсацию… – Доктор Уилкинс являлся не только казначеем совета директоров, он был другом семьи Стефани – даже присутствовал при ее крещении. И он как никто знал ее ахиллесову пяту. – Мы уже все заметили, как снизилось число пациентов в нашем госпитале. Грязное судебное разбирательство и ажиотаж в прессе вокруг звездной семьи, потерявшей ребенка, поставят под сомнение нашу профессиональную пригодность и приведут к снижению финансирования.

Стараясь не медлить, пока не передумала, Стефани подписала обязательство. Каждый из юристов встал и пожал ей руку, подтверждая тем самым окончание сделки. Стефани решила, что ей как можно скорее следует тщательно вымыть руки.

Юристы вышли из кабинета, а доктор Уилкинс задержался:

– Если честно, члены совета директоров и я беспокоились: не позволишь ли ты своим личным отношениям с доктором Дрейком повлиять на твое решение? Все будут рады узнать, что репутация Шеффилдского мемориального госпиталя для тебя важнее.

Несмотря на доброжелательность его слов, Стефани все-таки заметила нотки недовольства. Доктор Уилкинс говорил с ней слишком покровительственно, несмотря на то что госпиталь был вторым домом именно для нее.

Медиками в ее семье могли похвастаться обе линии. Мать Стефани была кардиологом, а отец – эндокринологом. И оба входили в состав правления госпиталя. Непосвященный человек мог поначалу решить, что Стефани стала заведующей отделением детской диагностики благодаря именно своим связям, а не опыту работы. Однако любой работник госпиталя легко разубедил бы его в этом. Стефани работала день и ночь, чтобы стать еще более компетентнее и доказать, что не зря занимает ответственную должность.

С другой стороны, те, кто знал штат ее сотрудников, ей не завидовали. Стефани была единственным заведующим отделением госпиталя, который мог справиться с Джейсоном Дрейком.

– Пусть они не волнуются. Я бы никогда не стала рисковать репутацией госпиталя ради личных целей. – Она помолчала, а потом сказала то, что было известно уже всем в ее отделении: – Мы с доктором Дрейком расстались.

– Совет директоров будет рад это услышать.

Стефани не поняла: доктор Уилкинс этими словами прокомментировал то ли ее преданность госпиталю, то ли расставание с доктором Дрейком? А может, и то, и другое? Рассудком Стефани понимала, что, даже предав Джейсона и запятнав его репутацию, она сделала правильный выбор, однако на душе у нее скребли кошки.

У нее засосало под ложечкой, словно ребенок запротестовал против жестокого обращения мамы с будущим папой. Да, от сомнительного дельца, которое Стефани провернула с юристами, во рту у нее остался явно неприятный привкус.

Стефани остановилась у двери смотрового кабинета, чтобы собраться с мыслями. Она заметила, что Джейсон уже в кабинете.

Согласно условиям урегулирования судебного иска в течение полугода Стефани будет отслеживать работу Джейсона с каждым из его больных. И с этим ничего не поделаешь – из-за негативной огласки в Шеффилдском мемориальном госпитале стало меньше пациентов.

Вот только как ей удастся справиться с дополнительными обязанностями? Ко всему прочему у Стефани появилась и еще одна проблема – теперь ее тошнит по утрам.

В прошлом совместная работа Стефани и Джейсона не вызвала бы никаких вопросов. Из-за административной нагрузки Стефани теперь реже работала с больными. Правда, Джейсон всегда приглашал Стефани к своим пациентам, если считал, что ее, как доктора, могут заинтересовать определенные случаи. Остается надеяться, что он будет продолжать поступать в том же духе – даже после того, как узнает о судебном процессе.

Джейсон вообще уделял мало внимания административным вопросам госпиталя, не имеющим отношения к медицине. Поэтому Стефани надеялась, что он быстро забудет о судебном иске и будет работать как и прежде.

Однако компромиссы, на которые ей пришлось пойти, могут усложнить их отношения. Но она попытается свести негативные моральные последствия судебного иска к минимуму.

Как обычно, на Джейсоне был костюм хирурга, хотя другие врачи-диагносты носили деловые костюмы и поверх них – белые халаты.

Прямые брюки и рубашка свободного покроя с V-образным вырезом удачно подчеркивали его рослое и подтянутое тело – Джейсон занимался альпинизмом и рафтингом.

Стефани заметила, что ему пора подстричься. Русые торчащие во все стороны волосы были такими же неуправляемыми, как он сам. Сколько же раз она приглаживала его волосы после того, как они занимались любовью…

Первоначально оба договорились, что у них будет роман без обязательств. В прошлом Стефани избегала серьезных отношений, не желая, чтобы они мешали ей делать врачебную карьеру. Джейсон Дрейк оказался для нее идеальной парой: сдержанный, отстраненный, не выдвигающий никаких условий мужчина, и притом очень страстный любовник…

Джейсон неохотно рассказывал о своих корнях, о прошлом, и такая его сдержанность помогала Стефани не привязываться к нему. По крайней мере, в этом она себя убеждала. В их отношениях Стефани устраивало все – она получила именно то, к чему стремилась. Но совсем недавно ей почему-то захотелось большего…

В какой-то момент она сочла, что между ними возникло особое чувство. Нет, ей не следовало в него влюбляться! Вне сомнения, Джейсон со своей стороны не совершил подобной ошибки, ведь ему чужды эмоции.

И лишь в самое последнее время Стефани поняла, что приняла сексуальное влечение за эмоциональную близость.

Теперь она уверена в том, что они не смогут соединиться – даже ради будущего ребенка. Возможно, им и удалось бы быть вместе, если бы Джейсон удосужился прийти на ужин в тот вечер. Но он решил, что ради Стефани ему совсем не обязательно нарушать свои планы.

Ее беременности уже три с половиной месяца. Она должна еще раз попытаться рассказать Джейсону о ребенке. Он имеет право знать о нем, хотя сама Стефани и не нуждается ни в чьей помощи.

Черт побери! Джейсон ненавидел возиться с подобными пациентами.

Маленькой темноволосой девочке около четырех лет. Она таращила на него широко раскрытые большие карие глаза.

Он просмотрел ее медицинскую карту, обращая особое внимание на результаты анализов. Похоже, в ее теле следов от уколов больше, чем иголок у дикобраза. Неудивительно, что она напугана. Ведь она ничего не понимает…

«Оставайся объективным наблюдателем. Сочувствие тебе не поможет».

Сначала Джейсона доконал мальчик Исаак, теперь он проникается жалостью к новой пациентке. Он становится тряпкой. Кроме того, сегодня годовщина смерти его брата, что должно стать идеальным напоминанием о том, что следует контролировать эмоции.

Ему нужно снять стресс. Страстная ночь со Стефани поможет и ему, и ей.

Медицина – не единственный предмет его гордости.

Джейсон до сих пор не понимал, что случилось со Стефани. Он всего лишь не пришел на один из ужинов, но ведь они изначально договорились, что их отношения не будут подразумевать каких-либо обязательств! Оба оказались неисправимыми карьеристами, что очень устраивало Джейсона. Давным-давно на могиле своего брата он поклялся, что больше никогда не заведет серьезных отношений.

Даже если Стефани не желает заниматься с ним сексом, они всегда могут где-нибудь поужинать, поговорить, насладиться обществом друг друга. Хотя он никогда не чувствовал себя одиноким, после расставания со Стефани вечера стали казаться ему длиннее и тоскливее, у него даже началась бессонница…

Джейсон отрывисто кивнул матери девочки:

– По результатам анализов могу сказать: у нее нет рассеянного склероза.

Ее мать едва заметно улыбнулась:

– Хорошо. Что дальше?

Он машинально сравнил черты лица матери и дочери, отыскивая предпосылки унаследованного заболевания.

Можно с уверенностью сказать, что отца девочка не знает. Непонятно, как мужчина может без ненависти смотреть на себя в зеркало после того, как бросил собственного ребенка? Причем ребенка-инвалида.

– Мы по-прежнему исключаем вероятность различных форм мышечной дистрофии. Мы проведем анализ ДНК мышечной ткани, результаты которого помогут нам поставить диагноз. Правда, они могут оказаться и бесполезными. Без явной необходимости я не стану делать анализ скорости проводимости по нерву. Исследование довольно неприятное и вряд ли понравится Мэгги.

Джейсону действительно следовало сделать этот анализ и установить окончательный диагноз, но Мэгги уже и так достаточно настрадалась в последнее время, поэтому он решил отвечать уклончиво.

Да, он определенно становится мягкотелым, отчего страдает его логика. От этого не будет пользы ни ему, ни пациентам.

Внимание Джейсона отвлекла подошедшая к нему сзади Стефани.

Джейсон узнавал ее походку всегда и везде – Стефани ходила как спокойный и уверенный в себе человек. Как обычно, она была в туфлях на высоком каблуке, и макушка ее достигала его подбородка. Ему достаточно наклонить голову, и их губы соприкоснутся…

Стефани была воплощением человека, который никогда и ничего не делает просто так. Он восхищался ее решимостью, фигурой, волосами и запахом. И ее неожиданное решение порвать с ним угнетало Джейсона.

Длинные прямые темно-каштановые волосы Стефани сегодня были собраны в низкий хвост.

Прошло уже четыре недели и два дня с тех пор, как он запускал пальцы в ее волосы, которые водопадом струились по ее плечам…

– Я буду заниматься этой пациенткой вместе с вами, доктор Дрейк!

– Вы босс, – бесстрастно ответил Джейсон.

Он отлично знал, что должен делать. Спасение людей не имеет ничего общего с соблюдением административных правил и норм.

Тем не менее Стефани прекрасно справлялась со своими обязанностями: занималась пациентами, проводила грамотную политику в отделении и контролировала бюджетные расходы. Он был вынужден признать, что ему намного проще работать под началом такого руководителя, как Стефани.

Джейсон вгляделся в нее внимательнее.

За последнее время она изменилась. Кажется, стала бледнее или у нее округлилось лицо? Создается впечатление, что она словно светится изнутри и немного пополнела. Джейсон не мог хорошенько рассмотреть ее фигуру, скрытую под прямой юбкой, застегнутой на все пуговицы блузкой и белым халатом.

– Я доктор Монтклер, – представилась Стефани, обращаясь к матери и девочке.

– Пожалуйста, называйте меня Анной. А это Мэгги.

Мать Мэгги и Стефани обменялись рукопожатиями.

Стефани присела на корточки рядом с сидящей на кровати девочкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Как ты себя сегодня чувствуешь, Мэгги?

Мэгги посмотрела куда-то мимо Стефани и засунула руку куклы себе в рот.

– Сейчас я послушаю твое сердце, ладно? – Стефани вынула из кармана халата стетоскоп и повесила его на шею.

В Шеффилдском госпитале существовало правило: любой доктор может осмотреть пациента и поставить независимый диагноз. Подобная деталь была одним из ключевых факторов, которые делали мемориальный госпиталь знаменитым научно-исследовательским центром, хотя он и не мог сравниться с масштабами большинства государственных учреждений.

Несмотря на веселый тон и спокойствие Стефани, Мэгги захныкала и отпрянула назад.

– Она позволяет это делать только доктору Дрейку, – сказала ее мать.

Джейсон нахмурился. Он не догадывался, что Мэгги прониклась к нему такой симпатией. У девочки не было никаких причин любить его или доверять ему. Да он и не просил ее любви. Он лишь хотел оценить состояние здоровья маленькой пациентки, найти проблему и устранить ее.

Стефани отстранилась от девочки:

– А что, если я сначала послушаю сердце твоей мамы?

Мэгги решительно покачала головой.

Анна, стараясь успокоить дочь, погладила ее по голове:

– Может быть, доктору Монтклер сначала послушать сердце доктора Дрейка, а?

Девочка улыбнулась, прижимая к лицу куклу.

После расставания Джейсон и Стефани не дотрагивались друг до друга. При мысли о том, что она сейчас прикоснется к нему, Джейсон почувствовал, как его кожа покрылась мурашками.

Он сделал шаг назад:

– Если мы должны отказаться от прослушивания ее сердца, то до начала планерки я могу доложить вам о текущем состоянии здоровья Мэгги, доктор Монтклер.

– Ценю ваше рвение. А теперь подайте хороший пример Мэгги и позвольте мне вас послушать. – Стефани надела стетоскоп и поманила Джейсона пальцем. – Стойте спокойно и сделайте глубокий вдох, доктор Дрейк.

Она коснулась руками его груди, и Джейсону показалось, что его пронзило электрическим разрядом. Он старался успокоиться, но ему никак не удавалось унять бешено колотящееся сердце. Кровь пульсировала в ушах. Интересно, какой пример он подаст Мэгги, если схватит Стефани и выскочит с ней из палаты?..

Стефани оставалась спокойной и хладнокровной.

Приложив максимум усилий, он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Нельзя рисковать, ведь на карту поставлена его профессиональная репутация.

Стефани одарила его озабоченным взглядом, но ничего не сказала.

Наконец она опустила руки и обратилась к Мэгги:

– Твоя очередь.

Девочка скривилась, но на этот раз протестовать не стала.

– Теперь позвольте проверить ваш пульс, доктор Дрейк. – Стефани коснулась его запястья.

Он понял – нет смысла бороться с неизбежным. Когда Стефани о чем-то его просила, Джейсон не мог ей отказать.

Ее теплая ладонь обхватила его запястье как наручник. Стефани пару раз передвинула пальцы, пока не нащупала пульсирующую точку на запястье.

Заметила ли она, как снова участилось его сердцебиение?

– Спасибо, доктор Дрейк. – Она повернулась к Мэгги, которая жадно смотрела куда-то слева от них. – Твоя очередь, Мэгги. Можно мне проверить твой пульс?

К удивлению Джейсона, Мэгги протянула Стефани руку. Впервые за все время после госпитализации девочка выполнила чью-то просьбу. Судя по внезапной настороженности Анны, для нее это тоже стало неожиданностью.

Стефани проверила пульс девочки.

– Спасибо, Мэгги. – Как только Стефани отпустила руку девочки, та тут же засунула ее под одеяло. – Отлично, – сказала она девочке. – Теперь нужно проверить уши и глаза. Доктор Дрейк, не могли бы вы присесть? – Она указала на стул для посетителей рядом с кроватью.

Мэгги повернулась на бок, чтобы посмотреть на происходящее. Наблюдая за Мэгги и анализируя ее движения, Джейсон отвлекся от действий Стефани. Если Мэгги в состоянии так легко вытягивать ноги и ловко переворачиваться, почему она не может ходить? Когда-то девочка резво бегала по дому. Что же произошло?

– Сначала уши. – Стефани наклонилась над Джейсоном, ее грудь оказалась в нескольких дюймах от его губ.

Он сглотнул, чтобы сохранить спокойствие.

Она щекотала его ухо легким, как перышко, прикосновением пальцев.

Когда Стефани наклонилась, чтобы лучше осмотреть ухо, шеи Джейсона коснулось ее мягкое дыхание. Каждая клеточка его тела напряглась, ему страстно захотелось схватить Стефани, перебросить через плечо и утащить в свое логово, как первобытному человеку. Но ради Мэгги он сдерживался и оставался неподвижным, хотя сжатые в кулаки пальцы вспотели.

– Вас ничто не беспокоит, доктор Дрейк?

– Ничто, ничуть, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Теперь осмотрим ваши глаза.

Ни при каких условиях Джейсону не удастся спрятать свои расширившиеся зрачки – яркую демонстрацию физиологического проявления его желания. Чтобы отвлечься, он стал перечислять в уме инертные газы из периодической таблицы химических элементов, поздравляя себя за умение сдерживать эмоции.

Такое пристальное внимание со стороны Стефани Джейсону было трудно выносить – ему захотелось отпрянуть от нее, но она крепко держала его рукой за плечо. Вдоволь наглядевшись в его глаза, она отпустила Джейсона.

Теперь он ощущал небывалое напряжение во всем теле.

А Стефани не проявляла никаких признаков беспокойства. Словно она и Джейсон – только коллеги по работе и никогда не были любовниками. Будто она никогда не выкрикивала его имя в страстном порыве, когда они занимались любовью, а он ни разу не мыл тарелки по утрам после их совместного завтрака…

Он не смог поужинать с ней всего несколько раз. Но у него были дела. Стефани выросла в семье врачей и должна его понимать. Должно быть, она обиделась не только из-за сорванных свиданий…

– Твоя очередь, Мэгги. – Стефани пересела из кресла на край кровати.

Мэгги стала протестовать, хныкая, и махать свободной рукой. Джейсон взял ее за руку, и девочка успокоилась, уставившись на стену, куда-то влево от матери, и позволила Стефани посветить ей в глаза фонариком.

– Вот и все. – Стефани положила небольшой фонарик в карман медицинского халата. – Ты очень смелая девочка, Мэгги.

Услышав свое имя, Мэгги посмотрела куда-то вправо от Стефани, а затем протянула ей куклу в знак дружбы.

Стараясь не прикасаться к слюнявой руке куклы, которую девочка жевала, Стефани прижала к груди куклу с редкими волосками на голове, словно ребенка. Погладив куклу, она осторожно положила ее на кровать рядом с маленькой пациенткой:

– Спасибо, Мэгги. Скоро я снова тебя навещу.

«Стефани будет хорошей матерью». Джейсон так изумился своей мысли, что резко встал.

Никогда прежде он не задумывался о том, что Стефани Монтклер может стать матерью. У нее ответственная работа и напряженная общественная жизнь. Разве она сможет воспитывать ребенка, живя в таком сумасшедшем темпе? И потом остается маленькая деталь. Кто будет отцом ее ребенка?

Отцом ребенка Стефани вдруг захотелось стать Джейсону.

Что с ним происходит? Сначала он начал сочувствовать маленькой пациентке, а теперь ему в голову лезут мысли о материнстве Стефани. Нет, он не рожден для того, чтобы обзаводиться семьей, даже если станет об этом мечтать! События прошлого – доказательство его неспособности стать семейным человеком.

– Планерка начинается через пять минут. – Он подошел к двери, побуждая Стефани двигаться в том же направлении.

– Если я или мои сотрудники смогут сделать ваше пребывание в госпитале более комфортным, дайте мне знать, – сказала Стефани матери Мэгги.

При этом она выглядела консьержем в дорогом отеле. Неужели Стефани в самом деле обеспокоена тем, что в госпитале стало меньше пациентов?

Наверняка беспокоится. Шеффилдский госпиталь – наследие ее семьи, к которому она относится со всей серьезностью. Для его процветания она готова на все. Джейсон был уверен: если понадобится, Стефани велит сотрудникам раскладывать мятные конфетки на подушки пациентов – как постояльцам отелей.

Дрейк не мог ее ни в чем винить. Если бы он обладал подобным наследием, поступал бы точно так же. Но «дворняжка» вроде него не имеет права голоса. О наследии, которым он обладает, лучше умолчать…

Как только за ними закрылась дверь смотрового кабинета, Стефани коснулась его руки, требуя остановиться. От ее прикосновения его тело пронзила дрожь.

– Прежде чем скажу о девочке, хочу обсудить твое физическое состояние. У тебя учащенный пульс и повышенное кровяное давление, – сказала она.

– Я в порядке!

– Я приказываю тебе провериться. Понял?

– Ладно. Я проверюсь. Не знал, что тебе не все равно.

– Конечно, мне не все равно! В прессе начался большой переполох, когда один из наших терапевтов умер прямо в коридоре, потому что не заботился о своем здоровье.

– Твоя забота меня трогает. – Джейсон отошел от нее на приличное расстояние, но его руку по-прежнему покалывало в том месте, где к ней прикоснулась Стефани.

Стефани приложила все усилия, чтобы не схватить его за руку и не притянуть к себе.

Она жаждала почувствовать трепет в объятиях Джейсона, ощутить себя защищенной рядом с ним.

Однако он уже слишком часто доказывал ей – она испытывает ложное ощущение безопасности. Стефани не могла рассчитывать даже на его своевременный приход на свидание, не говоря уже о клятвах верности и любви до конца жизни.

Стефани прибавила шагу, и расстояние между ними увеличилось. Джейсон не нужен ни ей, ни ее будущему ребенку!

На нее нахлынули ощущение усталости и тошнота. Ей показалось, будто на плечах лежит огромный груз, придавливая ее к земле. Акушерка сказала, что ее нынешнее недомогание – нормальное явление, которое должно пройти в ближайшее время.

Скоро Стефани сообщит о беременности родителям…

Они очень консервативные люди. Узнав о незапланированной беременности дочери, они будут прежде всего разочарованы. Мало того что она не замужем, так еще и врач! Уж кто, кто, а она обязана знать, как предотвратить беременность!

Если раньше Стефани всецело согласилась бы с ними, то теперь ей придется отмалчиваться. Нештатные ситуации случаются даже у профессиональных врачей.

Стефани была счастлива и уже любила своего нерожденного ребенка.

Ее родители, бабушки и дедушки обязательно поддержат ее!

Семьи Монтклер и Шеффилд не просто породнились, но и всегда выступали заодно. На самом деле Стефани была уверена: оправившись от шока, что их незамужняя доченька ждет ребенка, они будут с радостью ждать появления на свет наследника и продолжателя фамилии! Ее ребенок будет расти в обстановке уважения и безусловной любви, независимо от того, кто и что подумает о его происхождении.

Ребенок станет для Стефани центром ее Вселенной.

Да, у ребенка Стефани будет все… кроме отца.

– Стефани, ты в порядке? – спросил Джейсон.

Они стояли около ординаторской. Она и не заметила, как они остановились. Озабоченность и рассеянность, кажется, начинают становиться очередным симптомом беременности.

– Я в порядке. Все хорошо, – отрезала она.

– Ты бледна. – Он провел пальцем по ее щеке. Слишком интимный жест при нынешних обстоятельствах. – И вспотела. И у тебя отсутствующий взгляд.

– У меня много забот.

– Из-за судебного процесса?

– Этот вопрос я не могу обсуждать с тобой прямо сейчас.

Для начала совет директоров госпиталя должен утвердить ее решение. Это, вероятно, произойдет сегодня вечером на мероприятии по сбору средств для благотворительного фонда «Монтклер – Шеффилд». Члены правления госпиталя незаметно уединятся, чтобы поставить подписи под документом, который должен запятнать репутацию Джейсона.

Уже слишком поздно что-либо менять.

«Не сдавай позиции, Стефани!»

Сквозь приоткрытые жалюзи ординаторской она увидела, что врачи-диагносты уже собрались на планерку:

– Ждут только нас.

– Стефани, если я могу тебе чем-нибудь помочь…

Предложение Джейсона ее удивило.

Слишком скоро ему придется услышать от нее о том, что совет директоров госпиталя, где он работал и которому посвятил весь свой талант, его попросту предал.

Да, Джейсону Дрейку выплатят хорошую денежную компенсацию за то, что он будет выставлен невольным виновником смерти пациентки. Однако члены совета директоров не понимают главного: Джейсон работает врачом не ради денег, а из желания помогать людям.

Стефани знала, что она – единственная, кто знает, какие душевные порывы скрывает Джейсон под маской холодности и цинизма.

– После тебя. – Он придержал для нее дверь и осторожно провел кончиками пальцев по ее пояснице.

В его серых глазах вспыхнуло желание, которое он тут же замаскировал, но Стефани все видела. Она почувствовала ответное желание, которое с легкостью могло бы поглотить ее, как неукротимое пламя.

От его прикосновения она тут же забыла о тошноте и вялости. Им было так хорошо вместе. Может быть, если они…

Нет, слишком поздно менять решение!

Глава 2

Джейсон увидел, что доктор Райзер и доктор Филлипс уже уселись за столом в ординаторской, поставив перед собой чашки кофе.

Он повернулся к мини-кухне, где находились микроволновая печь, холодильник и небольшая электрическая плитка. Одна конфорка пустовала, на другой стоял кофейник.

Зная, что Стефани предпочитает чай, Джейсон налил в чайник воды и поставил его на вторую конфорку.

– Здесь довольно жарко, да? – Стефани сняла халат.

Ее кожа наконец приобрела здоровый розовый цвет. Джейсон решил, что Стефани просто необходимо уединиться вместе с ним в его доме в горах и предаться страсти на ковре…

– Позволь мне помочь… – Джейсон шагнул к Стефани – якобы из вежливости, но в основном из-за желания снова прикоснуться к ней.

Он мечтал почувствовать единение, которое окутывало их всякий раз, когда они прикасались друг к другу, и которое он хотел ощущать постоянно. Но Стефани лишь пожала плечами, увидев его протянутую руку, и сама повесила халат на вешалку у двери.

Джейсон заметил, как она пополнела.

Усевшись в офисное кресло, Стефани надела очки и посмотрела на Джейсона поверх них. Знает ли она, как его возбуждает ее чопорный взгляд? Неужели она намеренно его дразнит?

Он понадеялся, что именно этим она и занимается, но потом засомневался.

С того рокового вечера, когда он ушел с головой в работу и был вынужден отменить свидание со Стефани, она отвергала каждое его предложение.

Джейсон поставил перед ней чашку со свежезаваренным чаем.

– Нет, спасибо. Я решила сократить потребление кофеина. – Она отодвинула чашку в его сторону. – Теперь расскажи мне, что происходит с малышкой Мэгги.

Джейсон отхлебнул чая, который оказался для него слишком сладким. Затем он встал и указал на видеодоску, где были представлены симптомы заболевания девочки и возможные диагнозы, и провел черту под диагнозом «рассеянный склероз».

– Ребенок среднего роста и веса. Пониженный тонус мышц, задержка умственного развития, отсутствие речи, но хороший аппетит и отсутствие высокой температуры. Эти симптомы проявляются давно. Года полтора она умела ходить, но теперь, похоже, забыла, как это делается. Каковы ваши наблюдения, доктор Монтклер?

Стефани нарисовала на столе невидимый круг. У нее всегда двигались руки, когда она размышляла.

– Жизненно важные органы работают в пределах нормы. У нее теплые, но слабые ладони, липкого пота нет. Ногти тонкие и слоятся. И у нее самые длинные ресницы для ребенка ее возраста, которые я когда-либо видела.

Ногти и ресницы. Только Стефани сумела заметить очевидное. У Джейсона уже возникли мысли по диагнозу.

«Черт побери, Стефани действительно выглядит как-то иначе! У нее появился другой мужчина? Сосредоточься, Дрейк», – приказал он себе и мысленно просмотрел возможные диагнозы девочки.

– У кого-нибудь есть что добавить? – спросил он остальных врачей-диагностов.

– Она одержима куклой, – сказала доктор Филлипс. Она была самой молодой и болтливой из докторов госпиталя, но обладала бесценным опытом в токсикологии.

Словно попугай, доктор Райзер кивнул в знак согласия.

В последнее время доктор Райзер часто соглашался с коллегами, вместо того чтобы представить свои идеи. Джейсон подбирал себе напарников с большой осторожностью, но даже ему не всегда удавалось настаивать на своем мнении. Райзера ему навязал совет директоров госпиталя.

Доктор Райзер работал нейрохирургом, но никто не знал, какую зарплату в госпитале он получает. Еще он регулярно подрабатывал в отделении неврологии.

На сегодняшней планерке отсутствовал специалист по дыхательно-легочным заболеваниям. Он сказал, что у него неотложные личные дела, но, по слухам, он отправился на собеседование на новое место работы.

Диагностика – последняя инстанция, после вердикта которой врачи других специализаций могут отказаться что-либо делать. Часто диагностика проводится слишком поздно – и пациенту уже ничем не помочь. Детская диагностика – предмет особой гордости врача, который оценивает свой успех количеством спасенных жизней.

Стефани ответила доктору Филлипс:

– Разве бы вы не зациклились на любимой игрушке? Когда вокруг чужие люди, всегда будешь цепляться за нечто привычное в твоей жизни.

Стефани всегда уделяла много внимания психологическому состоянию пациента.

«До чего же она сильная, сексуальная и умная женщина…» Подумав так, Джейсон приказал себе угомониться и оглядел собравшихся врачей.

Ухватившись за наблюдения доктора Филлипс, он спросил:

– Кто-нибудь заметил, что Мэгги жует рукав ночной рубашки и край одеяла? Нужна ли ей кукла или она просто хочет держать в руках предмет, который можно засунуть в рот?

Доктора Филлипс и Райзер едва заметно кивнули. Джейсон нахмурился, явно раздраженный. Ему не нужны покорные соглашатели. Ему нужны независимые мыслители. Постоянное соглашательство не поможет установить правильный диагноз.

Он написал на доске «Одержимость жеванием», а затем указал на позицию «Аутизм»:

– Что скажете по этому поводу?

Доктор Филлипс пожала плечами:

– Девочка не разговаривает и ни на кого не смотрит прямо. Эти симптомы указывают на аутизм.

– Она кричала как сирена воздушной тревоги, когда я впервые к ней подошел, – прибавил Джейсон. – Такое еще с кем-то случалось?

– Может быть, вы просто ей не нравитесь, Дрейк? Как говорят, дети и собаки инстинктивно чувствуют плохих людей, – пошутил доктор Райзер.

Филлипс и Райзер рассмеялись одновременно, как по приказу.

Джейсон подумал, что его помощники разучились думать поодиночке. Придется в ближайшее время обновить команду.

– На самом деле она никому не позволяет прикасаться к ней, за исключением доктора Дрейка, – сказала Стефани.

Защищает ли она его или просто указывает на ошибочные наблюдения других врачей?

Увидев ее испытующий взгляд, оба доктора – Райзер и Филлипс – кивнули.

Стефани барабанила пальцами по столу.

– Отсутствие речи может указывать на проблемы со слухом. Этим можно объяснить, почему девочка не обращает внимания на говорящего. У нее может быть частичная потеря слуха, поэтому она не понимает, откуда исходит звук.

Доктор Филлипс ухмыльнулась:

– Доктор Дрейк уже проверил и ее слух, и ее рефлекторную реакцию.

Стефани сильно наморщила лоб:

– Что вы сделали?

Доктор Филлипс ответила за Джейсона:

– Дрейк подкрался к девочке сзади и бросил на пол пластмассовый поднос. Ребенок вскочил и обернулся в сторону шума.

Райзер откинулся на спинку стула:

– Вы обладаете многими талантами, Дрейк, но отцом вы будете никудышным. Я не удивился бы, если бы мать девочки подала на вас жалобу. Сейчас, пока продолжается судебное разбирательство, нам только этого не хватало!

Джейсон увидел, как лицо Стефани скривилось, словно от боли. Неужели проблемы отделения приносят ей так много страданий?

Доктор Филлипс кивнула:

– Юристы должны принять решение в ближайшее время. Страдает авторитет госпиталя.

Джейсон не мог с ними не согласиться. В настоящее время у него минимум пациентов с тех пор, как он начал здесь работать. Обычно от пациентов не было отбоя.

– Авторитет не всего госпиталя, а только нашего отделения, – уточнил доктор Райзер. – Слышал, сейчас вы помогаете в отделении неотложной помощи, Дрейк? Я мог бы замолвить за вас словечко, если хотите, чтобы вас туда взяли, – снисходительным тоном произнес он.

Джейсон отклонил предложение Райзера:

– Не надо.

Как дипломированного специалиста в педиатрии, терапии и хирургии, Джейсона приглашали помочь во все отделения госпиталя. Доктор Дрейк работал с теми же самыми врачами, которые впоследствии подавали на него жалобы, когда он, наплевав на бюрократию, применял нетрадиционные методы спасения их пациентов.

В отделении неотложной помощи госпиталя Джейсон помогал своему другу и заведующему этим отделением доктору Майку Тайлеру.

Для того чтобы забыть о смерти малыша Исаака, Джейсон хватался за любую дополнительную работу или на время забывался в объятиях Стефани. Но теперь он лишился таких возможностей.

Остается надеяться, что дефицит пациентов – проблема временная.

А вот со Стефани все сложнее. С ней его связывал не только секс.

Они подходили друг другу не только физически, но и эмоционально. Оба смеялись над одинаковыми странными шутками, смотрели одни и те же телепередачи, любили одну и ту же еду, понимали друг друга с полуслова. Стефани очень ему нравилась. И он ей нравился.

Джейсон никогда не испытывал такого единения с женщиной. Поначалу он полагал, что они будут просто удовлетворять друг друга. Если бы только она согласилась продолжить их отношения…

Отношения? Слишком громкое название для того, что между ними происходит.

– Давайте вернемся к Мэгги.

Отношения. Нужно тогда уточнить: интимные отношения – и все будет в порядке.

– У кого есть что добавить? – спросил Джейсон.

Стефани повела плечами, словно желая избавиться от забот.

– Я подозреваю дегенерацию желтого пятна сетчатки, – сказала она. – Вы проверяли зрение Мэгги? Она может обладать только периферическим зрением, поэтому и не смотрит прямо на человека.

– Возможно, – согласился Джейсон.

До чего же Стефани хороша! Он любит быть рядом с ней.

Любовь? Очередное слишком громкое слово…

– Я прикажу проверить ее зрение. Что-нибудь еще?

Завибрировал телефон доктора Филлипс.

Джейсон нахмурился, давая ей понять, как относится к тому, что его прерывают.

Посмотрев на дисплей телефона, доктор Филлипс встала:

– Я должна уходить.

Загудел и телефон доктора Райзера. Он поморщился, извиняясь, и взглянул на часы:

– У меня назначена встреча.

В полдень? Встреча назначена у обоих?

Джейсон был готов поспорить: оба заранее спланировали этот побег, чтобы снова не пропустить перерыв на обед.

Да, его команде приходилось нелегко. Все, с кем он работал, должны были демонстрировать неослабевающую увлеченность делом и, если потребуется, забывать о еде.

Райзер и Филлипс направились к двери.

Стефани тоже поднялась на ноги, но не сделала ни шагу:

– Доктор Дрейк, мы можем переговорить наедине?

Доктор Дрейк? Она обращалась к нему так только в присутствии пациентов.

– Конечно. – Он закрыл дверь ординаторской.

Итак, она наконец готова простить ему пропущенный ужин. Стефани игнорирует его уже несколько недель. Хотя, честно говоря, одну неделю она была в отъезде – на конференции заведующих отделений клиник.

– Мы оба знаем, как быстро распространяются слухи в этом госпитале. Мне нужно, чтобы этот разговор остался строго между нами, – сказала она.

Ожидания Джейсона не оправдались. Стефани была обеспокоена тем, что их отношения могут вызвать проблемы с работой. Если бы она предложила ему встречаться тайком, он отказался бы. Он не намерен становиться чьим-то «маленьким и грязным секретом».

– Стефани, мы взрослые люди. То, что происходит между нами…

– Я хочу поговорить о делах, доктор Дрейк. – В ее глазах отразилось то ли горе, то ли печаль, а затем она моргнула и все исчезло. – В отделении диагностики появилась вакансия. Я хотела бы услышать ваше мнение о некоторых кандидатах на эту должность – до того, как я с ними свяжусь.

Стефани подумала о лежащем в ящике ее стола заявлении об уходе, которое подал врач-пульмонолог. В настоящее время, когда вокруг мемориального госпиталя носятся многочисленные слухи, когда в желтой прессе вот-вот разразится скандал по поводу случившегося, привлекать на работу в отделении новых врачей – не самое подходящее время. Остается надеяться, что непроизвольная жертва Джейсона положит сплетням конец.

– Без проблем. – Губы Джейсона изогнулись в циничной усмешке. – Давайте для начала устраним кандидатов, которые во время планерок могут заявлять, что у них назначены выдуманные встречи. У нас уже есть два подобных врача.

– Докторов Филлипс и Райзер вряд ли можно обвинить в притворстве, не так ли? Я разговаривала с каждым из них, и они заявили, что очень устают, когда им приходится работать во время обеденного перерыва. Но они боятся вам об этом сказать.

– Боятся? Почему?

– Вы такой непримиримый…

– Я сосредоточенный.

– Да, верно.

Слишком сосредоточенный, в ущерб всему и всем.

– Никто не сомневается в вашей преданности медицине, доктор Дрейк.

Джейсон использовал работу в качестве щита, чтобы держаться в стороне от людей. Стефани знала, что в глубине души Джейсон очень чувствительный человек, и ей не хотелось постоянно наталкиваться на его привычный сарказм и цинизм. Она желала видеть рядом с собой мужчину, который обладал бы не только исключительным умом и красивым телом, но и добрым сердцем.

– Тебя, например, я не запугал.

Она горько рассмеялась:

– Не надо забывать, кто мой отец. Доктор Уильям Монтклер известен своей настойчивостью и непримиримостью. Да и моя мать отнюдь не размазня.

Джейсон отмахнулся от упоминания о грозном докторе Уильяме Монтклере и его супруге, докторе Кларис Шеффилд-Монтклер:

– Нам хорошо вместе, Стефани…

Да, им хорошо вместе. Она слышала аромат его одеколона, чувствовала тепло его тела. А тон голоса Джейсона заставил ее задрожать. Стефани ощутила, как против воли покачнулась в его сторону.

Он следил за каждым ее движением, словно кот, готовый к прыжку.

Она отчаянно по нему скучала. Находясь в комнате наедине с Джейсоном, она ощущала себя одержимой. Джейсон был для нее словно наркотик. Сначала он дарил ей блаженство и забытье, а затем наступала изнурительная тоска, появлялось чувство одиночества.

– Джейсон, я предпочла бы, чтобы в госпитале мы разговаривали только на профессиональные темы. – Намерение оставаться твердой в своем решении потребовало от Стефани приложения максимума усилий, особенно теперь, когда он не скрывал своих желаний.

Все изменится, как только он узнает о ребенке.

– И не замечали друг друга за пределами госпиталя. Я прослушал оставленное тобой сообщение на телефоне. Я сказал тебе что-то обидное? – Он посмотрел ей в глаза, будто пытаясь прочесть ее мысли и заглянуть в душу.

Да, Джейсон был очень настойчивым.

– Нет, ты не сказал мне ничего обидного.

Хотя Джейсон, вне сомнения, мог обидеть любого, кто появлялся в госпитале, он никогда не обижал Стефани. Он был эгоистичным, упрямым, властным и совершенно бестактным, но она его понимала. Она могла смириться со всеми его плохими качествами, но была не в состоянии заставить его открыться ей и хотя бы иногда воспринимать ее как нечто более важное, чем работа.

– Это из-за пропущенного совместного ужина? Я объяснял: мне нужно было изучить результаты лабораторных анализов, чтобы выяснить, следует ли проводить дополнительные тесты. Разве я сделал что-то не так? – с вызовом спросил Джейсон, уверенный, что эта причина оправдывает его на сто процентов.

– Осталось упомянуть еще несколько сорванных свиданий и отказов сопровождать меня на различные мероприятия. А так – нет, ты не сделал ничего плохого…

«Ты просто был самим собой».

В тот вечер, когда он не пришел на свидание, Стефани собиралась рассказать ему о ребенке. Его отказ переполнил чашу ее терпения. Выбросив в мусорное ведро приготовленное ею на ужин изысканное блюдо, задув свечи, сняв красивое нижнее белье и надев любимую широкую футболку и спортивные шорты, Стефани поняла, что должна перестать себя обманывать.

Завернувшись во фланелевый халат, она устроилась на диване, по-прежнему надеясь на его приход. Но она знала, что Джейсон не придет. Вот какой будет жизнь у ее ребенка, если они поженятся! Малыш просто обречен постоянно ждать, когда папа вернется домой. У Стефани всегда были оба родителя, но она все время ощущала одиночество. И к тому же чувствовала себя чуть ли не виноватой, когда возмущалась отсутствием родителей. Ведь они оба проводили время с больными детьми, а она была здорова и благополучна…

«Я не буду так с тобой поступать, малыш. Я буду рядом с тобой в любое время, когда тебе понадоблюсь».

Стефани еще не знала, как ей удастся это сделать, но была уверена, что должна научиться совмещать заботу о ребенке с работой в госпитале.

Она одарила Джейсона долгим взглядом. Он просто не создан для семейной жизни. В его жизни нет места всему тому, что невозможно проанализировать под микроскопом.

Джейсон насмешливо выгнул бровь:

– Я действительно не вижу никаких оснований для того, чтобы ты изгоняла меня из своей жизни только потому, что я отказался посетить с тобой пару гала-представлений, предпочтя медицину общению с высшим светом. Учась в медицинском университете, я не специализировался на притворном раболепстве.

Чтобы скрыть обиду, Джейсон выпрямился и словно ощетинился.

Стефани думала, что больше никогда не увидит Джейсона таким. Но вот он снова надел маску циника.

– О гала-представлениях речи не идет, – тихо сказала она.

Джейсон не раз говорил, что рожден неэмоциональным человеком, но он лгал. Он неоднократно демонстрировал ей свою страстность. И еще ей казалось, что он умеет проявлять заботу и беспокойство и иногда бывает уязвимым…

Может быть, у нее слишком разыгралось воображение?

Теперь это не имеет значения. Он знал, что в тот вечер им предстоит серьезный разговор. Не придя на ужин, он красноречивее всяких слов продемонстрировал Стефани свое отношение к ней. Она оказалась не слишком хороша для него – Джейсон так и не смог отказаться от собственных принципов.

А если Джейсон так относится к Стефани, значит, он будет равнодушен и к ребенку.

– Но ты только что сказала… – парировал он. – Я не понимаю, Стефани.

Подобное признание было просто невероятно для Джейсона, который гордился своим интеллектом. Но он действительно не понимал, что происходит.

– Джейсон, я хочу большего. – Она потянулась к нему, затем убрала руку до того, как к нему прикоснуться. – Причина не в тебе, а во мне.

Джейсон закатил глаза в ответ на ее банальность.

Итак, причина в ней!

Они оба согласились с самого начала, что ни он, ни она не желают серьезных отношений. Джейсон охотно признавался, что работа – его настоящая любовница. Стефани первой нарушила условия договоренности, решив, что их отношения выходят на новый уровень.

Итак, в ту ночь в его доме в горах, когда они лежали в шезлонгах на крыльце, глядя в темное небо, усеянное звездами, и он коснулся ее руки, Стефани начала испытывать к нему чувства. От его прикосновения не только пробежала дрожь по ее руке. Когда переплелись их руки, она ощутила единение их душ.

Именно в тот момент Джейсон завладел ее сердцем, чего не удавалось никому. Казалось, она была рождена только для того, чтобы встретиться с этим мужчиной.

Если быть честной, Стефани с самого начала знала: их отношениям суждено стать серьезными, по крайней мере – для нее. Не сторонница случайных половых связей, она была уверена, что Джейсон чувствует то же и поступает так же.

Но он не искал серьезных отношений с женщинами, не хотел брать на себя обязательства. А воспитание ребенка намного ответственнее…

Судьба не дала им возможности пожениться и жить долго и счастливо до самой смерти, но сейчас Стефани должна думать не об этом, а о ребенке.

Именно поэтому ей пришлось расстаться с Джейсоном, хотя он завладел ее сердцем. Она может продолжать страдать от случайных встреч с ним и расставаний, но не будет подвергать своего ребенка таким страданиям и неопределенности.

Ей нужно создать вокруг себя стабильную среду, полную любви, которая окружит и защитит малыша. Она готова это сделать. У нее есть деньги, эмоциональный потенциал, а после рождения ребенка у нее впереди вся жизнь и новые перспективы.

Итак, настало подходящее время. Она должна сообщить Джейсону о ребенке, а затем уйти. Ей следует сказать ему об этом сейчас, пока она безраздельно владеет его пристальным вниманием.

– Джейсон, мне нужно…

Завибрировал его телефон. Джейсон поднял палец, прося ее подождать.

– Дрейк слушает, – ответил он, не тратя времени на вежливые приветствия. – Нет, доктор, я могу с вами говорить. Мы уже довольно давно играем в пятнашки, пытаясь выяснить основные причины…

Джейсон начал увлеченно о чем-то говорить, и глаза его словно затуманились, теперь он смотрел куда-то сквозь Стефани. Снова возникло дело, которое для него важнее всего…

Неужели она так много просит? Неужели даже их ребенок не сможет быть для Джейсона важнее всего хотя бы на секунду?

Да, она слишком о многом просит. Джейсон так предан своей работе, что эта преданность негативно сказывается на его личной жизни. Стефани придется с этим смириться.

Она взяла халат и попыталась попасть в рукава. Джейсон был так услужлив, когда хотел помочь ей снять халат, но теперь он даже не замечает, что у нее возникла проблема.

Не обратил внимания он и на то, как Стефани выскользнула из ординаторской и тихо закрыла за собой дверь.