Kitobni o'qish: «Пельмени по-горбачёвски»
По дороге в Форос
После того как самолёт закончил рулёжку по аэродрому Симферополя и замер на стоянке, к Крестову, сидевшему в салоне на первом ряду у прохода, подошла стюардесса и сказала: «Иван Васильевич, Вы выходите первым, Вас встречают прямо у трапа». Крестов достал из багажной полки лёгкую сумку с морским набором краткосрочно отдыхающего и пошёл к выходу вслед за стюардессой. Рядом с самолётом стояла чёрная «Волга», а рядом с нижней ступенькой трапа стоял неопределённого возраста и крепкой комплекции седовласый мужчина с усиками. Он поздоровался с Крестовым за руку и представился: «Добрый день, Иван Васильевич. Черняев, Анатолий Сергеевич, помощник президента СССР. Михаил Сергеевич ждёт Вас к обеду».
Они сели на заднее сиденье машины: Черняев слева за водителем, Крестов справа. Как только выехали с территории аэропорта, перед их «Волгой» появилась милицейская машина, и эта парочка двинулась по направлению к Севастополю.
– Первый раз в Крыму и сразу с таким сопровождением, – сказал Иван Васильевич иронично.
– С этим ничего не поделаешь, таковы правила безопасности, у всех своя работа, – серьёзно отреагировал помощник Горбачёва. – Я Вас сориентирую сейчас по темам Вашей предстоящей беседы с Михаилом Сергеевичем. Ехать нам больше часа, и Вы успеете поразмышлять на заданные темы.
– Очень хорошо. А то ко мне в Среднеградске в понедельник приходил начальник горотдела КГБ, объявил, что в пятницу, 16 августа 1991 года, я приглашён к президенту СССР по месту его отдыха, вручил авиабилеты до Симферополя на сегодня и на 18-е обратно. Вот всю неделю и гадаю: зачем, почему именно я, и что ещё должен буду здесь делать в субботу и воскресенье.
– Отвечаю на Ваши вопросы в обратном порядке. После встречи с Горбачёвым Вас отвезут в санаторий «Южный», это недалеко от президентской дачи, и Вы сможете просто отдохнуть в эти выходные. Захотите – сможем там пообщаться, я живу в этом же санатории.
– Я захочу, если Вам понадобится, – скромно вставил Крестов.
– Хорошо. Это будет зависеть от результатов Вашей встречи с Михаилом Сергеевичем, – улыбнулся Черняев. – Теперь о том, почему именно Вы. Для отбора кандидатуры участника беседы с президентом месяц назад президент задал такие параметры: председатель городского совета народных депутатов в среднем городе, не член КПСС, выигравший выборы председателя у первого секретаря горкома КПСС, молодой, хорошо образованный. Вы подошли лучше всех.
– Так уж и лучше всех.
– Если честно, то Вы были третьим в списке. Но первый сейчас на больничном, а второй – в отпуске.
– Если бы они узнали, что можно поговорить лично с Горбачёвым, то выскочили бы и с больничного, и с отпуска, – рассмеялся Иван Васильевич.
– Скорее всего, так и было бы. Но Михаил Сергеевич запретил их беспокоить.
– Значит мне повезло.
– Отчасти. Третьим-то Вы оказались не случайно.
– Постараюсь не разочаровать президента в качестве собеседника. Жду Вашей тематической ориентировки, Анатолий Сергеевич.
– Основных тем две. Первая связана с предстоящим через три дня подписанием нового союзного договора о преобразовании Союза Советских Социалистических Республик в Союз Советских Суверенных Республик.
– СССР сохраняется, а социализм, значит, становится необязательным. Красиво. Где можно почитать текст договора?
– Я бы сказал, что это вынужденная «красота». Текст пока не опубликован, но запланирована «утечка» в это воскресенье в «Московских новостях». Ну так вот, Иван Васильевич, после подписания этого союзного договора необходимо принятие новой конституции нового СССР. На её разработку отводится шесть месяцев, а до конца следующего, 1992-го, года она должна быть принята. Михаил Сергеевич настаивает, чтобы в этой конституции был раздел, посвящённый местному самоуправлению. Содержание такого раздела и будет первой темой Вашего разговора с ним.
– Это правильно. А то в действующей конституции у нас слово «местное» не употребляется вовсе, а слово «самоуправление» встречается один раз в преамбуле, но с прилагательными «общественное коммунистическое», – ухмыльнулся Крестов.
– Мы, похоже, сделали правильный выбор, – улыбнулся Черняев.
– Вы о чём, Анатолий Сергеевич?
– Я о Вас, Иван Васильевич. Вы что, конституцию наизусть знаете?
– Ну, не до буквы, но по смыслу знаю. Да и я ведь после вручения мне авиабилетов, не просто гадал, зачем меня приглашают, а пытался логически вычислить и по возможности подготовиться.
– Вот и хорошо. Значит первая тема, стратегическая, Вам понятна и можно переходить ко второй?
– Можно.
– Вторая тема тактическая. Вы ведь беспартийный, Иван Васильевич, поэтому на всякий случай напомню, что в резолюции «О демократизации советского общества и реформе политической системы», принятой XIX Всесоюзной конференцией КПСС 1 июля 1988 года, решающим направлением проводимой Михаилом Сергеевичем реформы политической системы признано «обеспечение полновластия Советов народных депутатов как основы социалистической государственности и самоуправления в нашей стране».
– Я хоть и беспартийный, Анатолий Сергеевич, но содержание этой резолюции знаю хорошо. Чуть больше года назад коммунисты-депутаты нашего горсовета двигали в председатели своего первого секретаря Среднеградского горкома КПСС, а в качестве главного аргумента использовали вот это предложение из резолюции: «Повышению роли представительных органов способствовала бы рекомендация на должности председателей Советов, как правило, первых секретарей соответствующих партийных комитетов».
– Но не додвигали же, Иван Васильевич, Вы помешали им выполнить эту партийную рекомендацию, – рассмеялся Черняев.
– Да дело не во мне лично, меня просто демократическая волна вынесла наверх и превратила на выборах председателя горсовета в альтернативу секретарю горкома. А знаете, что было главным контраргументом против выполнения этой рекомендации партконференции? – начал заводиться Крестов.
– Ну-ка, ну-ка.
– Сомнительно, чтобы повышению роли местной советской власти в глазах жителей города способствовало бы избрание её лидером руководителя местного отделения партии, которая довела до такой жизни нашу страну.
– Логичный контраргумент. Но Вы не горячитесь, а попробуйте вникнуть в скрытую логику той самой партрекомендации. И подумайте о процессе передачи власти на местах от местных партийных комитетов местным советам. Вот прошли выборы местных советов, больше года они уже работают в стране. Как лучше, не нарушая управляемости территорий, организовать взаимодействие местных партийных комитетов с местными советами так, чтобы к концу срока полномочий избранных советов они превратились в реальную местную власть, которой доверяют граждане. Именно об этом хочет поговорить с Вами Михаил Сергеевич.
– Вторая тема мне тоже понятна. Но возникает ряд вопросов.
– Иван Васильевич, все вопросы будете выяснять в разговоре с Горбачёвым. Он строго велел мне только обозначить эти две темы вашей беседы, но не давить на Вас своей позицией по ним. Михаил Сергеевич хочет услышать, так сказать, чистый голос с места. А мы с Вами сможем поговорить в санатории «Южный» в субботу, если понадобится.
– Ладно, понял. Не будем замутнять чистоту места, – усмехнулся Крестов.
Оставшуюся часть пути до дачи президента СССР они ехали молча. Иван Васильевич разглядывал в окошко машины невиданные им ранее крымские пейзажи, а Анатолий Сергеевич немножко вздремнул. Крестов слышал, что дача эта находится где-то около посёлка Форос и пытался теперь сообразить, как они едут, вспоминая карту Крыма, которую он вчера разглядывал весь вечер у себя дома. Не доезжая до Инкермана, они повернули в сторону Ялты, дорога ушла в горы, и в окошко стало смотреть ещё интереснее. «Волга» остановилась у пункта охраны, к ним подошёл офицер КГБ, заглянул в салон, поздоровался с Черняевым, порассматривал паспорт Крестова и дал команду открыть ворота.
45 минут до обеда
Подъехали к гостевому дому на территории дачи и вошли в просторное фойе. Черняев взглянул на часы: «Так, до обеда ещё 45 минут. Вас проводят сейчас в Ваш номер на втором этаже, Вы успеете принять душ и переодеться, если Вы хотите переодеться, а я пока поработаю с документами тут же в своём кабинете. Встречаемся здесь через полчаса».
– Ну вот, Вы и освежились, и переоделись, – весело глядя на Крестова произнёс Черняев, похоже, успевший проделать то же самое параллельно работе со своими документами или вместо неё. – Теперь мы с Вами прогуляемся до главного корпуса, где и пообедаем вместе с Михаилом Сергеевичем и Раисой Максимовной. Пойдёмте.
– В народе много самых невероятных слухов ходит про эту дачу, – сказал Иван Васильевич в спину Анатолия Сергеевича, идя вслед за ним по удобной дорожке среди южных деревьев, названия которых он толком и не знал.
– Да уж… Чем секретнее объект, тем невероятнее слухи о нём, – как-то грустно откликнулся помощник президента. – Но мне почему-то кажется, что действительность, скорее всего, превосходит народные слухи.
– Почему Вы так думаете?
– А потому что в народных сказках такое не прочитаешь, и по телевизору это не показывают.
– Например?
– Например, от главного корпуса к пляжу можно спускаться и возвращаться по двум крытым эскалаторам.
– Про это как раз в слухах есть. Только по-другому сформулировано народом: «там и лестницы-чудесницы есть, как в метро».
– А про бассейн площадью 120 квадратов, одна стена которого украшена флорентийской мозаикой, выложенной 42 видами полудрагоценных камней и изображающей подводный мир, а другая стена может опускаться, чтобы открывался вид на море, слышали, Иван Васильевич?
– Что бассейн тут должен быть – это само собой. Но про флорентийскую мозаику и опускающуюся стену ничего не слышал, Анатолий Сергеевич.
– То-то и оно… Дача Брежнева в Ливадии – пошлый сарай по сравнению с тем, что изготовлено здесь на колоссальной территории от Тессели до мыса Сарыч, – уже как-то совсем печально сказал Черняев. – Зачем ему это? – будто бы самого себя спросил он ещё через несколько шагов.
Крестов понял, что наступил любопытством на мозоль своего провожатого и замолчал. «Так и есть – дворец. Правильно люди говорят», – подумал Иван Васильевич, когда они молча дошли до трёхэтажного корпуса. Глядя на внутреннюю отделку, пока поднимались на второй этаж в столовую, вернее сказать, в трапезную, беспартийный председатель горсовета Среднеградска утвердился в своей «дворцовой» мысли.
– Вы здесь выберите себе первое блюдо, напиток и десерт. Остальные участники обеда свой заказ уже сделали. Холодные закуски, как Вы видите, уже на столе – тоже выбирайте себе по вкусу и накладывайте по аппетиту. А второе блюдо сегодня будет общее. Раиса Максимовна с учётом Вашего сибирского происхождения выбрала, – Черняев взял с края буфета и протянул Крестову меню и красный карандаш. – Михаил Сергеевич с супругой сейчас подойдут.
В меню предлагалось три первых: суп из белых грибов с домашней лапшой; солянка пряная с осетриной, лососиной и судаком; щи суточные, томленые в печи, под хрустящей слойкой. Иван Васильевич поставил красную галочку напротив солянки. Из девяти видов напитков он выделил компот из сухофруктов. Среди одиннадцати наименований в списке десертов ему не встретилось ни одного знакомого, и он наугад отметил третий сверху и вернул меню с карандашом Анатолию Сергеевичу. Тот взглянул на выбор Крестова, в напитках выделил ещё «Фирменный прохладительный», поясняя: «Это изобретение личного повара Горбачёва – не пожалеете», нажал что-то на боковой стенке буфета и отдал меню с карандашом сразу появившемуся откуда-то официанту.
Ели-разговаривали
Не успел тот исчезнуть, как появились хозяева.
– Крестов Иван Васильевич, председатель Совета народных депутатов города Среднеградск Приокской области, – представился званый гость, пожимая руку сначала президенту СССР, потом его супруге.
– Как доехали, Иван Васильевич? – спросил Горбачёв.
– Самолётом – по расписанию, на машине – с почётом, – ответил Крестов, с испугом ощутив, что начинает злиться тем самым образом, когда он с большим трудом может контролировать себя.
– Садитесь вот на эту сторону стола, Иван Васильевич, чтобы у Вас перед глазами морской пейзаж был, – предложила Раиса Максимовна.
– Спасибо, – ответил Крестов, выбрал стул по центру стола и уселся.
Напротив него сел Михаил Сергеевич, справа от него Горбачёва, а слева – Черняев, так что любоваться морем предстояло одному Ивану Васильевичу. В выборе холодных закусок Крестов решил ориентироваться на Анатолия Сергеевича. Потёк застольный разговор, настройка-разведка: супруги спрашивали, Крестов отвечал, всё это с перерывами на пережёвывание пищи.
– Вы бывали раньше в Крыму?
– Только генетически.
– Что Вы имеете в виду?
– Моя мать родом из Крыма, родилась и выросла в Евпатории.
– А на море?
– Тоже первый раз, хотя родился и вырос на одном из островов архипелага.
– Не очень понятно, Иван Васильевич.
– Я имею в виду ГУЛАГ.
– А отец Ваш откуда родом?
– О, он северный человек – из Карелии.
– А сын теперь живёт в средней полосе России – посерединке. Как символично.
– С точки зрения географии. А со всех остальных – очень печально. Я же родился благодаря Иосифу Виссарионовичу. Спасибо ему большое за организацию встречи моих родителей в сибирской тайге.
После этой фразы Крестова все доедали свои первые блюда молча.
– Иван Васильевич, угадайте, что нам сейчас принесут на второе, – бодро начала чертить другую линию разговора Горбачёва.
– С учётом подсказки Анатолия Сергеевича угадаю почти наверняка, Раиса Максимовна, – с улыбкой глядя на первую леди СССР, огорчил её Крестов.
– Ну вот, Анатолий Сергеевич, кто Вас просил! – она наклонилась чуть вперёд и повернула голову налево, чтобы увидеть за мужем Черняева.
– Нет-нет, Вы не то подумали, Раиса Максимовна, – спохватился Иван Васильевич, сообразивший, что подставил помощника под недовольство жены его начальника. – Он мне просто сообщил, что Вы сделали свой выбор с учётом того, что я родом из Сибири. А раз так, то вряд ли я ошибусь, если скажу, что нам сейчас принесут пельмени.
– Угадали. Эх, Анатолий Сергеевич, Анатолий Сергеевич. Но зато их начинку Вы точно не угадаете, Иван Васильевич.
– Если пельмени классические сибирские, то фарш должен состоять из лосятины, говядины и свинины, по одной трети каждого вида мяса, а когда его перемешивают, то можно добавить клюквенный или брусничный сок, – откопал в памяти свои кулинарные познания Крестов, глядя на поставленные тарелки с пельменями и понимая, что должен быть какой-то подвох.
– А вот и не угадали, не угадали, – захлопала в ладоши Раиса Максимовна. – Пробуйте.
Иван Васильевич, воткнул вилку в пельмень, поднёс его ко рту и откусил половину – внутри была чёрная икра. Крестов положил в рот вторую половину пельменя, тщательно пережевывал несколько секунд, хотя этого и не требовалось – пельмень растаял, оставив незнакомый вкус. Трое напротив смотрели на него и ждали, что он скажет.
– Пельмени по-горбачёвски, да, Михаил Сергеевич, – не глядя на Горбачёва сказал Иван Васильевич, подцепил второй пельмень, отправил его в себя и продолжил ощущать процесс таяния, сосредоточившись глазами на морском пейзаже.
– По-галкински, так будет точнее. Фамилия у нашего повара – Галкин. Это его придумка, – ответил президент, с аппетитом приступивший к уничтожению придумок со своей тарелки.
– Эти пельмени делаются из тончайшего теста непосредственно перед их поеданием, отвариваются не более двух минут и тут же подаются, потому что их невозможно хранить, – добавила Раиса Максимовна.
– Тогда это не совсем пельмени. Или лучше так сказать: они не сибирские, – заметил Крестов и после того, как растопил сразу две последние штучки по-галкински, дал пояснения. – Чуть ли не основная идея сибирского пельменя заключается как раз в том, что его можно хранить длительное время. Холодильников ведь раньше не было, поэтому мясо у нас появлялось, когда уже начинались морозы. Тогда отец колол тёлку или быка и развешивал части туши в холодной кладовке. И в следующий выходной день мы всей семьёй лепили пельмени. Выносили их, разложенными в один слой, на мороз, а когда они замерзали, сгребали в большую посудину. Обычно двухведёрную эмалированную зелёную кастрюлю наполняли. Иногда кастрюли этой не хватало, и получалось ещё и эмалированное ведро. А потом можно было в любой момент выйти в кладовку и нагрести себе пельмешек, сколько надо.
Пока Иван Васильевич с неспешностью сытого человека раскрывал сибирскую пельменную идею, остальные доели свои порции тоже, и вместо пустых тарелок из-под пельменей на столе перед каждым появились фужеры с напитком и торчащими в них трубочками, а перед Крестовым ещё и стакан с компотом, из которого он тут же сделал несколько глотков, чтобы заменить непривычные вкусовые ощущения на привычные. Его сотрапезники тем временем припали к своим трубочкам.
– Мне Анатолий Сергеевич сказал, что это тоже галкинская придумка, – переключился тоже на напиток сибиряк-среднеградец.
– Анатолий Сергеевич все наши кулинарные тайны Вам успел выдать, – засмеялась Раиса Максимовна. – Да, и это тоже его. Идеальный прохладительный напиток, который прекрасно освежает в жару. Вам нравится?
– Нравится. К сожалению, тайну рецепта он мне выдать не успел. Может быть, Вы сами? – подыграл Крестов Горбачёвой.
– Всё просто. Большое количество льда, пучок мяты, свежевыжатый сок лайма или лимона, 50-70 граммов шампанского, лучше нашего советского, чайная ложка любого ликера и любые свежие ягоды. Попробуйте у себя в Среднеградске, побалуйте своих домочадцев.
– Лимон или что ещё Вы сказали, Раиса Максимовна?
– Лайм, Иван Васильевич. А я Вам сейчас его покажу, – сказала Горбачёва, встала, подошла к одной из стоявших на столе ваз с фруктами, взяла оттуда нечто, похожее на лимон, только зелёный и маленький, и протянула его Крестову. – Вот, возьмите.
– Боюсь, такое баловство у меня в нашем городе не получится, Раиса Максимовна. Видите ли, сок из лимонов мне выжимать нечем будет, даже если я чудесным образом где-нибудь их умудрюсь достать, – простодушно признался Иван Васильевич, оставляя лайм в руке первой леди СССР.
– Жаль-жаль. Давайте к окну подойдём, я Вам про географию этого места и про устройство нашей дачи немножко расскажу.
Горбачёв с Черняевым остались за столом и стали разговаривать о чём-то между собой, а Крестов с Горбачёвой подошли к окну.
– Мы в самом тёплом и сухом месте Крыма. Справа от нас мыс Сарыч, а слева – мыс Николая. Это две самые южные точки полуострова. До Турции отсюда через море около 270 километров, – с гордостью в голосе говорила Раиса Максимовна, активно жестикулируя и перебирая лайм из руки в руку.
– А эти советские военные корабли охраняют дачу от турецкого вторжения, – пошутил Иван Васильевич, указывая на два сторожевика, стоявшие в море прямо напротив дачи.
– Не только турецкого, – всерьёз среагировала Горбачёва и продолжала свой рассказ. – У моря чуть левее этого корпуса галечный пляж. Вон с того причала мы отправляемся на катере на морские прогулки. Вон там теннисный корт, там бассейн…
– А вокруг этого корпуса замечательный парк с отличной тропинкой, по которой мы с гостем сейчас и погуляем вдвоём, – раздался сзади них голос подошедшего Горбачёва. – Наелись, Иван Васильевич?
– Я-то наелся, а вот Рахметов бы остался голодным, – самокритично ответил Крестов.
– Любите Вы, Иван Васильевич, загадками говорить, – почти обиженным тоном произнесла Раиса Максимовна.
– Нет, это не загадка вовсе, – проговорил Михаил Сергеевич, глядя на жену. – Вспомни роман Чернышевского «Что делать». Там глава есть «Особенный человек», она как раз про этого Рахметова. Иван Васильевич, наверняка, имел в виду такие слова этого героя: «То, что ест, хотя по временам, простой народ, и я могу есть при случае. Того, что никогда недоступно простым людям, и я не должен есть! Это нужно мне для того, чтобы хотя несколько чувствовать, насколько стеснена их жизнь сравнительно с моею». Правильно я процитировал, товарищ Крестов? – перевёл глаза Горбачёв на своего гостя.
– Так точно, товарищ генеральный секретарь КПСС, – подтвердил Иван Васильевич, встретившись с ним взглядом и не отводя свой.
– Вот и хорошо, что Вы не настолько особенный человек, как Рахметов. Пойдёмте на прогулку и поговорим, что нам делать с местным самоуправлением в нашей будущей стране.
Терренкур
Они вышли в парк и медленно двинулись рядом друг с другом по тартановой дорожке, повторяющей рельеф территории, специально для Горбачева проложенной среди дубов и можжевельников, прикрепленных к скалам на завезённый и уложенный грунт во время строительства дачи. Хороший терренкур образовался, понимаешь.
– Анатолий Сергеевич сказал мне, что обозначил две интересующие меня темы разговора с Вами. Давайте начнём с раздела о местном самоуправлении в новой конституции обновлённого союза. Каким Вы себе его содержание представляете? – запустил беседу Михаил Сергеевич.
– С этой темой, мне кажется, всё просто. В Западной Европе в 1985 году была открыта к подписанию и в 1988 году вступила в силу Европейская хартия местного самоуправления. Надо взять её текст за основу при написании этого раздела конституции. Важно только точно перевести хартию с французского или английского на русский, а потом отредактировать так, чтобы у нас все всё понимали однозначно. Редактирование, конечно, не должно привести к искажению смысла положений хартии, – высказал Крестов своё предложение, заготовленное им ещё по дороге из аэропорта к морю.
– Интересная идея. Но…, – Горбачёв шагов десять сделал молча, очевидно, формулируя для Крестова суть своего сомнения. – Вы считаете, что эти европейские принципы устройства местного самоуправления годятся для всех республик нашего союза? Даже для среднеазиатских?
– Насколько я понимаю, новый союз предполагается по-прежнему единым государством. А в едином государстве должны действовать единые базовые принципы обеспечения повседневной жизни граждан, чем, собственно, и занимается местное самоуправление. Это с одной стороны. А с другой стороны, хватит нам, Михаил Сергеевич, жить в раскоряку. Раз уж Вы затеяли перестройку, то давайте построим, наконец, настоящее европейское государство. Сколько ж нам смотреть в окошко Петра Первого на европейскую жизнь и завидовать. Пора наладить такую жизнь у себя. Поэтому и среднеазиатские республики должны стать частью единого европейского государства при всех федеративных особенностях устройства союза. Я жёстче скажу: если Вы не хотите или не уверены, что сможете, затащить среднеазиатские республики в Европу, то не стоит их тогда затаскивать и в новый союз.
– Насильно никого счастливым не сделаешь, Иван Васильевич.
– А не надо никого насиловать, Михаил Сергеевич. Процесс надо вести так, чтобы всё шло по согласию и с удовольствием. Любой разумный среднеазиат предпочтёт жить в современном комфортном европейском доме, чем в своей юрте или в своём глиняном жилище с земляным полом.
– С этим Вашим тезисом спорить не буду. Хорошо, я дам поручение, чтобы мне подготовили перевод хартии и аналитическую записку по ней. Если понадобится Ваше участие в этом, то с Вами свяжутся. Переходим ко второй теме. Анатолий Сергеевич рассказал о Вашем негативном отношении к рекомендации партконференции о совмещении должностей секретарей партийных комитетов и председателей советов.
Досрочное возвращение
– Вы чем-то расстроены, Иван Васильевич. Поговорили не так, как хотелось? – спросил Черняев и поймал взгляд Крестова.
– Нормально поговорили, коротко, правда, но с продолжением. Однако Вы правы, расстроился я сильно.
– От чего же тогда? Сейчас мы с Вами вернёмся в гостевой дом, Вас отвезут в санаторий «Южный», поплаваете в море, настроение и поднимется.
– Спасибо, Анатолий Сергеевич, но я бы хотел вечерним рейсом сегодня же вернуться в Москву. Можно это устроить?
– Да что случилось-то, Иван Васильевич?!
– Понимаете, по моим прикидкам, на деньги, которые потрачены на здешнее строительство, можно было бы в Среднеградске столько квартир построить, например, для очередников на предприятии, где я раньше работал, что очередь бы исчезла совсем. И завтра суббота, а по субботам моя очередь с утра пораньше в магазин молочный очередь занимать. Мы с женой чередуемся через день. У нас двое маленьких детей, а в одни руки можно купить только две пол-литровых бутылки молока, если пораньше до открытия магазина очередь занять. Вот, – Крестов глубоко вздохнул. – А я тут у вас пельмени с чёрной икрой ем и фирменным прохладительным запиваю. Никак я этого переварить не могу.
– Ваня, ты чего не встаешь? Будильник уже 10 минут назад прозвенел, – услышал Иван Васильевич голос жены и почувствовал, как она легонько потрясла его за плечо.
– Правда, что ли? Разоспался значит, а вернее, засмотрелся. Сроду такого не бывало, и вот опять, – вздохнул Крестов ещё глубже, чем только что во сне, встал с постели и приступил к своим утренним процедурам с некоторым ускорением.
Перед выходом из ванной он взглянул на себя в зеркало неодобрительно и сказал вслух, но негромко, чтобы жена не услышала: «Слабак ты, Ваня! Надо было всё это сказать Горбачёву, а не его помощнику».
Краткая информация об авторе
Кирилл Аксасский – литературный псевдоним Кириллова Юрия Васильевича (родился 11 октября 1956 года), детство которого прошло в таѐжном посѐлке Аксасс (Россия, Кемеровская область, Мысковский район).
В настоящее время живѐт и работает в городе Обнинске, Калужской области.
Публикуемые «Пельмени по-горбачёвски» – фрагмент первого романа К. Аксасского – «Среднеградск».
Ю. Кириллов в начале 90-х годов 20-го века был депутатом и заместителем председателя Обнинского городского совета, первым мэром Обнинска, депутатом Законодательного Собрания Калужской области (первого созыва).
Затем создал Институт муниципального управления и систему СМИ для развития местного самоуправления в России: газета «Местное самоуправление»; журналы «Муниципальное право», «Муниципальная экономика», «Муниципальная служба», «Городское управление»; сайт «Энциклопедия местного самоуправления» http://emsu.ru
В настоящее время Ю. Кириллов является директором института и главным редактором издаваемых им СМИ.
Электронный адрес: srednegradsk@gmail.com
© Кириллов Юрий Васильевич.
Для оформления обложки книги использована фотография вида сверху резиденции президента СССР М. С. Горбачёва в Форосе – https://ed-glezin.livejournal.com/862114.html