Kitobni o'qish: «Миры отверженных. Таураан»

История, основанная на реальных воспоминаниях.

Глава 1. Планета Таураан. Саав.

Саав, молодой таланский ученый биохимик планеты Таураан, ощущал себя явно не в своей тарелке. А попробуй, тут быть спокойным, когда завтра тебе предстоит делать важный доклад на заседании Совета, а особенно если ты узнаешь об этом буквально накануне. Саав понимал, насколько важна его работа, все эти лабораторные исследования, от которых зависело дальнейшее существование жителей планеты. Но почему именно сейчас такая спешка? И почему он об этом узнает в последний момент?

Решение проблемы выживаемости талан на Таураане назрело давно. Старая планета умирала, ее защитное поле основательно истощилось, и поверхность подвергалась частым метеоритным дождям. Со временем эту проблему решили, но пока это произошло, планету здорово потрепало. Запасы воды сильно истощились, и талан спасали лишь сезоны дождей. Хотя и они, столь долгожданные, становились все реже и реже.

Таланы тяжело переносили недостаток воды, но вовсе не из-за отсуствия достаточных питьевых запасов. С ними-то особых трудностей пока не возникало. Вопрос был в другом. Таланы хоть и были внешне антропоподобными, но они являлись земноводными существами, приспособленными к жизни одинаково как в воде, так и на суше. И вот слишком длительное пребывание вне водной среды, разрушало их иммунитет, и таланы становились весьма подверженными болезням.

Развитая наука и медицина, конечно, позволяли достаточно сносно переносить дефицит водного обитания, но окончательно обмануть свою природу, им всё же не удалось. Поэтому задача переселения  на более пригодную для жизни планету, была наиважнейшей уже в течение многих поколений жителей Таураана.

Саав, нервничал в первую очередь не потому, что свой доклад он должен был делать на самом высоком уровне, вызывала тревогу сама внезапность этого мероприятия. Да, у него есть весьма обнадеживающие результаты, и буквально пару дней назад, он сообщал промежуточные итоги на закрытом ученом совете института. И судя по всему, эта информация как-то просочилась наружу, и вот его уже вызывают, с таким сырым и недоработанным материалом, на Совет. А ведь простите, еще не все клинические исследования были проведены до конца. Да и времени, чтобы отследить последствия вакцины, тоже прошло явно недостаточно.

Что и говорить, исследования в лабораторных условиях, не заменят настоящего широкомасштабного её применения, тем более что ни он, ни другие ученые, никогда ничего подобного не делали. Вернее, одна такая попытка была, еще на заре деятельности его предшественника, но она закончилось таким провалом, что исследования оказались вообще под угрозой закрытия, и только крайняя необходимость их проведения позволила их продолжить. Поэтому страха провала на докладе не было. Эту мысль Саав отметал сразу. Было раздражение, что на руках ещё не было окончательных и убедительных доказательств успешности полученной вакцины.

Таану и Ида, свою жену и сына, он видел крайне редко в последнее время, пропадая сутками в лаборатории, не успевая быть отмеченным, ни в качестве примерного мужа, ни в качестве хорошего отца. И вот, не далее как вчера, он клятвенно в который раз, пообещал жене провести выходные дома и обязательно поговорить с сыном, у которого в последнее время участились проблемы в общениях со сверстниками. Ну и кто же знал, что его так внезапно вызовут на Совет, и именно в этот выходной день?

Вот, и сейчас, перед отходом ко сну, он долго рассказывал своему десятилетнему сыну о том, что во Вселенной существуют и другие планеты, на которых, в отличие от Таураана, бесконечно много воды. И о том, что они завтра, наконец, пойдут в аквазоо и смогут там поплавать вместе с водными животными, о которых мальчик знал только из рассказов отца.

И тут Саав внезапно вспомнил об обещании, данном жене. Его лицо приобрело сердитое выражение лица. – Ну и что на этот раз послужило поводом для выяснения отношений?

Ид, с вызовом посмотрел на отца. – Они опять смеялись над нами и над нашим домом. Пап, а почему наш дом действительно такой? Ребенок немного замялся. – Ну, немного странный, не такой, как у всех.

Появившаяся в спальне Таана, тут же встряла в разговор. – Ид, просто твой отец помешан на культуре созвездия Млечного пути. Вот он и перестроил всё по своему вкусу.

Саав улыбнулся и развёл руками. – Что есть, то есть. Возражать бессмысленно.

Ид схватил руку отца, снова привлекая к себе его внимание. – Пап, а мы завтра точно пойдем в аквазоо? Я ведь только один раз там был. Но это было так давно, что я уже совершенно ничего не помню.

– Зато я очень хорошо помню, – бросила Таана, выходя из комнаты, – и помню, чем всё это закончилось.

Саав улыбнулся. – Да-да, Ид, конечно. Я же тебе обещал. Более того, мы все туда пойдем.

– Что, и мама тоже?  Ид с удивлением уставился на отца.

Таана также застыла в дверях. – Саав, ты это сейчас серьезно? Зачем так словами бросаться? Ты меня не разыгрываешь?

У жены вытянулось от удивления лицо. – Нет, ты что серьёзно? Подожди, если ты скажешь, что ты пошутил, я сильно на тебя обижусь. Такими вещами не шутят?  Она буквально застыла, но ее внезапно задрожавшая нижняя губа выдала ее напряжение.

Саав хотел еще затянуть паузу,  но уже был не в силах сдержать довольную улыбку. – Если бы вы только знали, чего это мне всё стоило?

Таана завизжала от радости и кинулась к Сааву. Она прижалась к нему и начала тереться носом о его нос. Ид отвернулся. – Фу, как вы только можете это делать при мне? А ну, быстро выходите из моей комнаты.

Саав улегся спать в кабинете, но так и не смог заснуть. Легкое волнение перерастало в более серьезные формы, и в результате сон к нему, так и не пришел. Завтра и правда, был очень важный день. Хотя чего он нервничает, в самом деле? Ему же есть что предъявить. Прогресс действительно был несомненный. Особенно после того, как в лабораторию впервые привезли  живое существо с неизвестной далёкой галактики.

Существо оказалось женского пола, и оно было почти в два раза ниже обычного взрослого талана. Существо было очень напугано и смотрело на всех жалобными глазами, и Саав намучился с ним, особенно на первых порах, пытаясь завоевать его доверие. Исследуемый экземпляр был помещен в отдельную биокамеру, и доступ к нему был у очень узкого круга лиц. Но в результате доброго к нему отношения, существо вскоре уже не проявляло признаков страха, привыкнув, как к самой обстановке, так и к самому учёному. Самка с интересом заглядывала ему в глаза, заговаривая с ним на каком-то своем языке. Саав подумывал, что может ему стоит пройти курсы изучения этого языка, потому что хотелось бы знать, о чём же может говорить этот экземпляр другой расы, стоящий на заведомо  низшей ступени развития, чем таланы.

Но пару недель назад, он обнаружил ее мертвой, лежащей в неестественной позе в своей биокамере. Она явно умирала в муках. Как это могло произойти, ведь буквально накануне он оставлял её в веселом расположении духа. И он мог покляться, что он не давал ей никаких препаратов. Может, это была её реакция на еду, которую он принёс из дома? Но он ведь и раньше так делал. Так что этот вариант отпадал. И только после взятия анализов, была понятна истинная причина ее страшной смерти. Тестер обнаружил в её крови слишком большой процент чистых эритроцитов таланской крови, что и послужило конфликтом с её родными эритроцитами, приведшего к смертельному исходу. Но кому это понадобилось?

Саав подозревал, что это сделали его противники из «дружественных» лабораторий, которые не смогли смириться с его успехами, но прямых доказательств, чтобы обвинить их в этом, у него не было. Расследование вынесло вердикт, – трагическая ошибка в связи с халатностью руководителя лаборатории, то есть его ошибкой. Саав с негодованием отверг эти доводы, но вердикт остался без изменений. И только непосредственно сами успехи Саава с вакциной, позволили смягчить эту формулировку на более мягкую – «локальная неудача».

Наступило утро. Саав думал выскочить из дома тихо, чтобы не разбудить домашних, но у самого выхода его уже ждала Таана. Она выглядела очень заспанной, но между тем её вид был очень серьёзен. – Только попробуй не придти вовремя, мальчик ведь так долго этого ждал.

Саав хотел было сказать о важности сегодняшнего события, но Таана жестко пресекла всякие его попытки оправдаться. – И слушать ничего не хочу.  Она развернулась и ушла в свою комнату.

Саав вышел из дома. На улице неожиданно пошел моросящий дождь. Сезон дождей должен был вот-вот начаться, и его все с нетерпением ожидали. Но сегодня, его никак не ожидали.

– Вот это подарок,  – подумал Саав. –  Это хороший знак, значит, сегодня у всех будет хорошее настроение, и к его докладу уже не будут особо цепляться.

До места назначения он решил пройтись пешком, не вызывая шаттл. Это было слишком большим искушением, не вдыхать всеми порами своего тела, живительную влагу, висящую в воздухе.

Дождь была самой любимой погодой на Таураане. В период дождей  зеленоватая кожа насыщалась влагой и приобретала лазурно-голубоватый оттенок, что делала таланок, еще более привлекательными. Саав поймал себя на мысли, что обращает внимание на проходящих мимо таланок, искренне радующихся дождю. Головные уборы и накидки, что предохраняли кожу от обжигающего светила, убирались далеко в сторону. Таланки распускали свои волосы и наслаждались тем, что взоры мужчин были прикованы к ним. А для талана волнительней образа, чем таланка, погруженная в водную стихию, невозможно было даже и представить.

Таану, совсем еще молодой, он впервые увидел, именно в этот период дождей, и уже тогда от неё невозможно было оторвать глаз. Да и сейчас, она необыкновенно расцвела как женщина, и Саав понимал это, ловя на ней восхищенные взгляды своих соплеменников. Он помотал головой, как бы отгоняя от себя видения, стараясь развеять благостное состояние, и попытался снова настроиться на серьёзную волну.

Весь погруженный в думы о предстоящем докладе, и в то же время, радуясь, как ребенок, идущему дождю, Саав не заметил, что пришел к Дворцу собраний, прямо впритык к назначенному времени. Но когда он зашел в зал Совета, то неожиданно для себя обнаружил, что заседание уже началось и, судя по всему, достаточно давно. Такого высокого кворума он еще никогда не видел. Кроме Правителя, там присутствовали не только все члены верховного научного ареопага, но также и члены высшей обороны, включая его давнего главного критика и недоброжелателя, главнокомандующего Аркенаара. Вот уж кого действительно меньше всего хотелось бы сегодня видеть, так это именно его. Да и с какой стати, военные здесь присутствуют? Это ведь именно «благодаря» позиции Аркенаара, исследования, которые проводила лаборатория Саава, подвергались постоянным упрекам и нападкам. Значит, придётся сегодня защищаться. Благостное настроение Саава тут же улетучилось.

Хотя и со стороны учёных мужей, также вряд ли можно было ожидать одобрительных взглядов,  ведь все они были руководителями конкурирующих проектов. Планета, которой занимался Саав, давно уже прослыла в бесперспективных. Именно из-за своей агрессивной биосреды, и потому другие лаборатории, параллельно разрабатывали новые направления в других Галактиках. Но их работы находились на таких ранних стадиях, что говорить об их серьёзности как соперников, пока не приходилось. Зато у них было большое преимущество перед Саавом, не было такой отрицательной истории исследований, которая была у планеты Саава.

Верховная правительница Амун, увидев входящего Саава, одобрительно кивнула ему. – Ну вот, наконец-то мы заслушаем и биохимиков. Давайте, давайте Саав, мы Вас уже давно ждём.

Сааву передали видеоуказку, и он замахал ею перед собой. В воздухе возникло трехмерное изображение галактики "Млечный путь". Саав несколькими взмахами увеличил и приблизил изображение, пока не появилась Солнечная система, и восемь планет вокруг неё. Саав ткнул на третью планету от Солнца.

– Итак, – начал Саав и закашлялся, – Земля. Планета в Солнечной системе, созвездия Млечного пути. Её удельная масса составляет…

Раздался смешок, который принадлежал Аркенаару. – Может быть, как-нибудь обойдёмся без этой вступительной части? Все и так прекрасно понимают, о чём здесь идет речь.

Саав усилием воли подавил в себе желание, столь же колко ответить этому напыщенному самодовольному вояке. Нет, не стоит начинать свой доклад с препирательств, ведь это выставит его в невыгодном свете, а у него и так есть прекрасные аргументы, в защиту своей позиции.

– Хорошо, я пропускаю вводную часть. Как мы все помним, последние  успехи испытания вакцины были еще у моего предшественника, хотя в итоге и они закончились не совсем удачно.

– А может, скажем прямо, полным провалом? Может, хватит называть успехом свои поражения?  Аркенаар, судя по всему, вознамерился «топить» Саава, с самого начала.

Главнокомандующий продолжал, – И зачем нам слушать сказки про вашего предшественника? Он хмыкнул. – Может поговорим о вас? Это не по вашей ли вине, погиб экземпляр, предоставленный с этой планеты? А ведь уважаемая Амун знает, каких трудов нам стоило привезти его сюда. И какому риску мы подвергали всю экспедицию, привозя этот сгусток микробов и болезней, эту землянку? – не унимался Аркенаар, под одобрительный гул членов военного совета.

Саава захлестнуло негодование, – Но я уже объяснял, что моей вины там совершенно нет, и я не мог это … Саав внезапно остановился, оттого что до него дошло вышесказанное Аркенааром. Землянка! Точно, это ведь точно была жительница Земли. Как же он сразу об этом не догадался? Хотя как он мог догадаться, если он вживую ни разу не видел представителей этой планеты и ему просто предоставили это существо для проведения исследований на ней. Теперь понятно, почему у него сразу пошли положительные результаты с вакциной. Он наконец-то тестировал не на схожих с ними антропоподобных существах, а именно на самом оригинале, живом представителе этой планеты.

Но тут уже начали возмущаться члены ученого совета. Они хоть и были соперниками, но из чувства корпоративной солидарности, решили поддержать коллегу. В общий гул и поток взаимных обвинений вмешалась правительница Амун. – Мы уже отлично знаем точку зрения членов военного совета. Мы же её только что подробно и внимательно выслушали. Не так ли, Аркенаар? Думаю, мы не будем тратить время на повторы.

Тон Правительницы исключал дальнейшие споры, и все разом смолкли. – Прошу вас, продолжайте, – кивнула она в сторону Саава.

В голове у Саава промелькнула мысль. – А его ведь пригласили не к началу всего совещания, а всего лишь к моменту его собственного выступления. И может его доклад теперь лишь формальность, и от него ничего уже не зависит, и что у Совета уже есть готовое решение. Но нет, так быстро он не сдастся.

– Так вот, – продолжил Саав, – последняя вакцина, о которой я имею честь вам докладывать, дала очень обнадеживающие результаты. В наших лабораторных условиях тестовые образцы живой ткани провели после вакцинации неполных две недели и ни в одном из них, пока не выявлено не только никаких отклонений, но даже никаких побочных явлений.

– Пока. Это только пока, – раздраженно бросил Аркенаар, – а кто даст гарантию, что это не начнётся завтра?

Саав повернулся к военному, – Да, у меня пока нет гарантии, что завтра или послезавтра может пойти что-то не так, но позвольте вам всем напомнить, что к подобным результатам и близко никто не подбирался за всё время исследований.

Амун нахмурилась. – Но вы же понимаете, Саав, что есть разница в опытах здесь, и что будет в реальности, там. Мы не можем позволить себе повторить ошибки ваших предшественников.

– Хотя, – Амун задумалась, – двух недель нам, возможно, может и хватить, – и она посмотрела в сторону военных. – Я правильно говорю? Аркенаар утвердительно махнул головой.

Саав решил бить наверняка, показав всем, что он уверен в своих результатах. – Я думаю, что стоит отправить экспедицию на Землю и попробовать  в настоящих условиях мою вакцину. И я лично готов испытать это на себе.

И тут Саав остановился, вспомнив о странной фразе Амун, и уставился на правительницу. – Подождите, а на что же нам должно хватить две недели?

Амун обвела глазами всех находящихся в зале. – Думаю, у нас просто нет на это больше времени.

Правительница поднялась и подошла к голографической карте. – Сегодня ночью, мы получили данные от косморазведгрупп. В районе галактики Млечный Путь, вашей галактики, Саав, вашей, были замечены поисковые группы гефестиан. У нас, конечно, нет подтверждений, что они там находились по поводу Земли, и  возможно, что они там просто случайно оказались, но ни у кого не должно быть никаких иллюзий насчет их настоящих намерений. Мы все должны прекрасно понимать, что произойдет, если гефестиане узнают о Земле, и попадут туда первыми. Об их «подвигах» знают во многих галактиках, и на их совести, уже не один десяток, разграбленных и опустошенных планет. И наше счастье, что гефестиане никогда не слышали о нас, ибо всех нас постигла бы та же участь.

– Так вот, Саав, поясняю по поводу двух недель. Хоть у нас есть и некоторые другие варианты для переселения, но по ним у нас нет достаточной ясной базы исследований. Ни по геодезии, ни по биосфере, которая может оказаться для нас неприемлемой. И поэтому, поскольку других вариантов у нас сейчас нет, то я, руководствуясь, вверенной мне властью, и логикой наступивших событий, принимаю следующее решение. Мы незамедлительно отправляем военно-космический флот на Землю, с целью занять там важные стратегические точки, чтобы опередить гефестиан, в случае их возможного появления. И если вакцина, окажется действительно успешной, то мы будем готовить талан к переселению на Землю. Другого шанса у нас может и не быть. Вот почему мы так спешим.

Правительница повернулась в сторону онемевшего Саава. – Попрошу наших биохимиков и биологов, в кратчайшие сроки провести экстренную вакцинацию всех, кто будет участвовать в данной экспедиции.

Аркенаар резко встал. – Но мы пока не знаем, как поведет себя эта вакцина. Тогда будет справедливо взять с собой, и Саава, скажем, вместе с его семьей. Ведь если он так уверен в своих исследованиях,  пусть он это докажет на собственном примере. Если он готов рискнуть своей семьей, тогда и мы сможем рисковать десятками тысяч жизней наших солдат.

Амун  утвердительно кивнула. – Это вполне справедливо. Принято. Саав должен отправиться, вместе с вами. Или вы, Саав, всё же  не настолько уверены в своих результатах, чтобы сделать это? – спросила она, внимательно наблюдая за реакцией биохимика.

– Правительница, – начал было приходить в себя Саав, – в своих последних тестах я, конечно, уверен, но для чистоты исследования, может вначале пока отправить только меня, а потом уже принимать какое-то решение.

Амун категорически покачала головой. – У нас уже нет на это времени. Будете продолжать свои исследования, непосредственно в земных условиях. А если поедете вместе со своей семьей, то вы покажете всем, что уверены в успешности вакцины. И это вселит во всех уверенность. Поэтому Саав, вы рискуете не только семьей, вы рискуете всей нашей цивилизацией. Вы сами должны понимать, что теперь мы все зависим от вас.

Саав машинально кивнул, соглашаясь с доводами Амун, пытаясь переварить всё на него свалившееся.

Правительница улыбнулась. – Вот и отлично, Саав. А теперь вы можете сообщить об этом своей семье. А я пока убедительно прошу всех присутствующих, что информацию, услышанную здесь, нигде не распространять. Я сама скоро выступлю, с обращением к таланам.

Саав вышел из зала Верховного совета. Он был очень растерян, и в нём боролись противоречивые чувства. Он, наконец-то, сможет попасть на то место, где можно в настоящих условиях проверить всё, чем он занимался, но с другой стороны,  цена возможной ошибки была огромной. Но то, что спешить надо было, он также понимал и был согласен в этом с Правительницей. О гефестианах он, конечно, был наслышан, и тут Амун была права. Если те действительно туда сунутся первыми, то о переселении можно будет забыть навсегда.

Когда Саав вышел, Амун обратилась к присутсвующим. – Кстати, все члены высшего научного совета тоже могут быть свободны. Вы знаете, что необходимо делать, и вся вакцинация участников экспедиции теперь на вас. И оставьте, пожалуйста, все ваши подковёрные интриги и склоки в сторону. Попрошу обеспечить Саава всеми необходимыми ресурсами и полномочиями. Пора насмешек над ним уже прошла. Теперь мы все зависим от него. А теперь, я попрошу здесь остаться лишь членов совета высшей обороны.

Когда все учёные вышли, Амун подошла к окну. За окном шел мелкий моросящий теплый дождь.

Амун провела пальцем по стеклу,  – Такой чудный день, не правда ли? В такую пору, мне кажется, что может и не стоит вообще ничего менять. В это время Таураан так восхитительно прекрасен. Жаль, что это случается всё реже и реже.

Амун замолчала. Все затаились, предчувствуя, что правительница еще сомневается в том решении, которое она только что приняла.

Правительница повернулась от окна. – Аркенаар, а вы действительно настаиваете на полном истреблении землян? Неужели у нас нет другого выхода? И что нам делать с остальными представителями этой биосферы?

Аркенаар вскочил, становясь лиловым от гнева. – А разве кто-нибудь спрашивал об этом наших праотцев, когда им пришлось покинуть свою планету, и скитаться в безбрежном космосе в поисках нового пристанища? Верховная правительница, я думаю только о судьбах моих бедных соотечественников, и ради них я готов пожертвовать не только жизнью землян, но и своею.

– А как на всё это посмотрит Творец? – тихо спросила Амун.

– А как он смотрит на то, что творят гефестиане? Как он позволяет им вообще существовать? Перестаньте, Правительница, мы обязаны думать только о самих себе. Да и сам Творец, давно уже забросил наши измерения. Он давно предоставил нам самим решать проблемы своего существования, и до нас ему, совершенно нет никакого дела. Я, конечно, не понимаю, почему мы так цепляемся к варианту Земли, как нашего нового пристанища, но я вижу, что других достойных вариантов у нас сейчас действительно нет, поэтому безропотно выполню все ваши поручения. А что касается, остальных звеньев биосферы, кроме этих, якобы «разумных» существ – землян, то они не представляют для нас хоть какой-либо серьезной опасности. По крайней мере, на сегодня у меня нет сведений, свидетельствующих об обратном.

Амун произнесла уставшим, еле слышным  голосом. – Я услышала вас, Аркенаар. Ну что, вы уже определились с точками высадки и контроля?

Генерал вытянулся. – Да, Верховный Правитель. На данный момент на Земле пока существует, только один развитый центр силы, который может дать нам хоть какой-нибудь отпор, хотя это сложно будет назвать серьезным препятствием. Также мы сразу начнём устанавливать точки защиты, по всему периметру этой планеты, который создадут щит, аналогичный тому, который сейчас стоит на Таураане.

Правительница слегка помотала головой. – На вашем месте Аркенаар, я бы особо не обольщалась насчет щита. На нас не нападают только лишь потому, что наша планета при взгляде из космоса, уже давно не представляет никакой привлекательности для любого возможного захватчика. И защита от метеоритных дождей, это еще не полноценная защита от серьезных врагов. Амун, нахмурившись, замолчала.

– Правительница, так какой всё-таки будет ваш ответ, насчет землян? Аркенаар после выраженных сомнений в его талантах военачальника, выказывал нотки неудовольствия.

Амун тяжело выдохнула, – Хорошо, я ещё подумаю над этим. Только об этом возможном, я повторяю возможном, развитии событий, лучше пока никому ничего не знать.

– Правительница, это знает только руководство Верховного совета по обороне и вы. Воинским соединениям решение будет донесено только при подлёте к месту назначения.

Амун еле заметно кивнула. – Хорошо, все свободны. Я позже сообщу о своем решении.

Глава 2. Предместья Рима. Тэсия и Неро.

Римская империя. Конец мая 455 года н.э. Лация, предместья Рима. Поместье полководца Леонтия, тридцати семи лет от роду.

Леонтий в результате дворцовых интриг оказался не нужен правящему василевсу, вследствие чего был отстранён от несения военной службы, и ныне находился в отставке, и по этой причине проводил всё время с семьей в этом загородном поместье.

Майский день подходил к концу, и солнце уже было готово скрыться за горизонтом. На открытой террасе за ужином сидели сам глава семейства, массивный широкоплечий мужчина, его супруга Лидия, и специально прибывший из Рима гость, священник Дарион. На следующий день были намечены празднования, посвящённые десятилетней годовщине рождения единственной наследницы супружеской четы, Тэсии, ради чего и прибыл святой отец из столицы. Сразу после празднования Леонтий должен был отправиться в Рим. По городу ползли слухи, что король вандалов Гейзерих может оказаться в Риме, и что его военные суда в несметном количестве уже отплыли из Карфагена. Поговаривали, что сама Евдоксия, бывшая жена убитого василевса Валентиниана, а ныне ставшая супругой нынешнего василевса Максима, сама и позвала Гейзериха, чтобы тот отомстил узурпатору за убийство её мужа.

Василевс Максим, окружив себя не самыми умелыми, но искусно поднаторевшими в дворцовых интригах полководцами, спешно искал для своей защиты всех тех, кто попал в немилость прошлому правителю. Вспомнили и о Леонтии. Храбрый воин, имевший немало побед в своей истории, не мог смириться с участью виноградаря и хлебопашца. Тоска от вынужденного безделья периодически сменялась периодами неконтролируемой злости. Но и в том, и в другом случае этому немало способствовало неумеренное потребление вина. И полученное сегодня утром сообщение, что он должен отбыть завтра в римские казармы, будоражило его кровь. Наконец-то о нём вспомнили.

Он хотел было, не мешкая, тут же отправиться в путь, сразу после получения депеши о немедленном прибытии в Рим, завизированной самим Максимом, но супруга Лидия резонно напомнила ему о том, как ранее с ним обошлись римские власти. И что на его месте лучше немного выждать, чтоб показать им, как он недоволен незаслуженной отставкой. Кроме того, ведь завтра такой большой праздник у его дочери.

Леонтий нехотя согласился с доводами супруги, но после празднования он сразу же отправится в Рим. Терпение василевса тоже не стоит чрезмерно испытывать, да и сам он уж больно долго засиделся здесь. Он готов уже на ссылку в какой-нибудь дальний гарнизон, чем постоянно выслушивать эти римские сплетни. Он примет любое назначение, только не сидеть здесь без дела, и потому сейчас мысли Леонтия были довольно далеки от застольной беседы, и он почти не вступал в разговоры Лидии со священником Дарионом о предстоящих приготовлениях.

По сути, это была полностью её затея и вполне логично, что она ею и занималась. Лидия, в отличие от мужа, выбившегося в люди из семьи небольшого землевладельца, была хоть из не очень богатого, но весьма знатного римского рода и нахождение вне римской светской жизни для неё было невыносимо, и потому предстоящая церемония была для неё так важна.

Отец Дарион, молодой человек лет двадцати пяти, рано выбившийся в священнослужители, был весьма рад этому приглашению. Многие старшие по сану монахи отказались приехать к опальному Леонтию, но для Дариона это был шанс стать духовным лицом у такой знатной семьи, пусть сейчас и не очень обласканной властью.

Дарион, до сих пор ведущий беседу только с Лидией, решился привлечь внимание и главы семейства. – Леонтий, а это правда, что вандалы задумали поход на Рим?

Леонтий, которого наконец-то спросили о том, что ему может быть интересно, оживился и лениво махнул рукой.  – Да, бросьте, святой отец. Глупые слухи. У нас с Гейзерихом мирный договор, ещё со времён Валентиниана. Хотя, – Леонтий недовольно поморщился, –  после всех известных событий, с приходом во власть Максима, чёрт его знает, что на уме у этого вандала. Договор-то у него был с Валентинианом.

Дарион при упоминании чёрта поморщился и перекрестился. Леонтий продолжил, не обращая внимания на реакцию священнослужителя. – Но думаю, что это маловероятно. Гейзерих всё-таки умеет держать слово. А с другой стороны, боеспособной армии сейчас у Максима нет, как и нет тех, кто сможет ею управлять. Так что соблазн у вандалов, конечно, большой, напасть на ослабленный Рим.

Леонтий улыбнулся. – Отец Дарион, а может, вам не стоит вести такие разговоры с опальным воякой? Вас ведь и так в Риме по головке не погладят за ваш приезд сюда. Как я понял Лидию, никто же не захотел стать pater familias для нашей семьи. Зачем вам портить свою карьеру?

Дарион сложил руки перед собой. – Перед богом все равны. И богатый, и бедный, и свободный, и раб. Иисус, сын Божий, завещал нам любить всех божьих созданий, кем мы все и являемся, хвала Господу. И наш патриарх, августейший папа Лев Первый, неустанно говорит об этом. Все мы помним, как он смог заставить короля гуннов Аттилу воздержаться от насилия и грабежей. Верю, что его святейшество защитит нас и сейчас, и не допустит вандалов на наши земли. А я, скромный слуга Господа, прибыл сюда, чтобы покрестить вашу дочь. Это весьма богоугодное дело. Каждая душа должна попасть в господнее лоно, и он позаботится обо всех нас. И для меня, это большая честь – быть духовным наставником вашей семьи. Только позвольте узнать, как так случилось, что ваша дочь достигла такого возраста, а крестить её вы решили только сейчас?

Леонтий громко засмеялся. – Видите ли, святой отец, это всё затея Лидии. Тэсия родилась не здесь, а очень далеко, на краю света, в далёких скифских землях. Тогда Лидия скиталась со мной по далёким и диким гарнизонам, а там, простите, не только римского, да и просто христианского священника, как вы понимаете, довольно трудно найти. Да и потом, как-то нам было совсем не до того. Да и хватало там своих, местных богов, хотя, правду говоря, я в них сильно путался.

Священнослужитель снова перекрестился. – Да это же язычники, дикари, как можно упоминать это вслух? Вот именно об этом я и хотел с вами серьёзно поговорить. Я узнал, что вы после обряда крещения будете проводить праздник языческих богов, так называемые секулярные игры. Простите, Леонтий, но это же какая-то насмешка над всем тем, к чему мы все готовимся завтра.

Леонтий вновь рассмеялся. – Святой отец, ну не переживайте вы так. Поймите, девочка очень долго, вернее, почти всю свою жизнь, провела вне римского уклада. У неё была кормилица гречанка, и та ей все уши прожужжала про Диану-охотницу, и мы все последние годы в конце весны проводили эти игры в её честь. Считайте, что это последний год таких игр, её прощание с детством. Тем более обещание об этом я ей дал давно, а я привык своё обещание сдерживать. Уж такие у меня правила, святой отец.

Леонтий, увидев приунывшего священника, решил его подбодрить. – Но вы не вешайте нос. Я уже завтра уеду, и вам уже никто не помешает заниматься своими прямыми обязанностями, приобщая всех к правильной вере. Кстати, святой отец, а вы пробовали наше прошлогоднее вино, очень недурное, рекомендую. Я бы даже сказал, что оно одно из лучших урожаев во всей Лации.

Леонтий махнул рукой.– А ну-ка, принесите ещё кувшин для нашего уважаемого гостя.

Лидия, стараясь, чтоб это не заметил супруг, подавала знаки рабыне, готовой было отправиться за новым кувшином, что ей не стоит этого делать. Но от внимания Леонтия это не ускользнуло, и он грозно нахмурил брови. – Женщина, я не мешаю твоим причудам и потакаю всем твоим прихотям, почему же ты тогда хочешь контролировать меня?

Лидия мило улыбнулась, – Прости, любимый, я просто не хочу, чтобы ты повторил путь своего брата.

В глазах Леонтия готовы были вспыхнуть молнии, но он силой сдержал себя, – Не говори ерунды попусту. Тащите сюда ещё кувшин, я сказал.

Дарион вмешался, чтобы смягчить накалившуюся обстановку. – Нет спасибо, я уже его попробовал, оно весьма недурно.

Леонтий отмахнулся. – Да видел я, как вы пробовали, только пригубили. Моя Лидия и то выпила больше вашего.

Дарион почтительно склонил голову. – Нет, Леонтий, спасибо. Завтра очень ответственный день. Надо сохранить ясность и чистоту ума.

– Ну да, ну да, – Леонтий слегка усмехнулся и понимающе закивал головой. – Ладно, заставлять не буду. Сами не знаете, чего себя лишаете.

– А к Богу оборотиться никогда не поздно, – продолжил священник. – Так что я здесь очень вовремя. С вашего позволения, я попрошу Лидию сейчас показать мне место, где будет проходить обряд крещения. Но, вы уж извините меня, на праздновании языческих божков я никак не смогу присутствовать. Это противоречит моему сану и моему мировосприятию.

– Хорошо святой отец, поступайте, как знаете, – Леонтий махнул рукой и, взяв кубок с налитым в него вином, тут же мощными глотками опустошил его.

В это время, пока родители обсуждали с гостем приготовления к завтрашнему событию, их дочь Тэсия была на заднем дворе, играя с одним из мальчиков-рабов и молодым щенком. Тэсия, своенравная девочка с белыми волосами и голубыми глазами, была любимицей своих родителей и хотя ей и так позволялось очень многое, но переступить границу сверх дозволенного для неё было не только обычным делом, а основной доминантой упрямого и свободолюбивого характера.

Вот и сейчас она нарушала все приличия, неформально общаясь и играя с рабом. Хотя совместной игрой это было назвать довольно трудно. Что щенок, что мальчик поочерёдно приносили ей те предметы, что кидала Тэсия. Вернее, то, что не приносил щенок, то за него это делал раб. Тэсия злилась, что не всякий предмет вызывал интерес щенка, не готового каждый раз бежать за ним, и всё раздражение девочка тогда вымещала на его хозяине. Мальчика – мулата, худощавого телосложения, немного чуть выше своих сверстников – звали Неро. И хотя среди хозяев не принято было называть рабов по имени, но Тэсия запомнила, как его зовут, потому что как-то услышала, что так называла его мать, также работавшая в их доме, служанкой.

Все эти приготовления к завтрашнему празднику её уже порядком утомили. Зачем ей завтра этот обряд крещения? Вот уж совсем неинтересно. Хорошо, что завтра будут музыканты, и её любимые соревнования по стрельбе из лука, в которых ей очень хотелось поучаствовать. Да и в новом платье, что ей прислали из самого Рима, ей тоже очень хотелось покрасоваться.

Вот и сейчас, услышав призывы служанки о том, что маленькой госпоже надо укладываться пораньше, ведь завтра будет большой день и надо выспаться, Тэсия приложила палец к губам и приказала Неро молчать, и спрятаться вместе с ней. Ложиться спать так рано, никак не входило в её планы.

Тэсия строго посмотрела на раба. – А хочешь, я покажу тебе своё тайное секретное место? О нём никто-никто не знает. Только если ты кому-то о этом проболтаешься, я велю слугам отхлестать тебя до крови.

– А разве Неро когда-нибудь давал повод маленькой госпоже ему не доверять? – с некоторой обидой спросил мальчик.

Тэсия хмыкнула. – Ладно-ладно, не давал. Не дуйся. Лучше давай, бежим к конюшне.

На лице мальчика отобразился испуг. – Но моя госпожа, рабам, которые не работают в конюшне, нельзя там находиться. Меня же накажут. Неро и так повезло, что ему дали работу при доме, а не работать в поле, как все.

Тэсия презрительно скривилась. – Какой же ты трус! Видишь, ты не доверяешь мне, а я же тебе готова открыть свой секрет. Я же тебя не выдам.

– Неро не трус, Неро боится за свою мать. Могут наказать и её, а Неро очень любит свою мать, – попытался было оправдаться мальчик.

– Так, вообще-то, я тебе приказываю, – произнесла холодным тоном Тэсия. – А, ну, быстро за мной и успокой своего щенка, а то он своим лаем нас всех выдаст. Только ты не беги сразу за мной, а чуть-чуть подожди.

Неро, схватив щенка в охапку и зажав ему пасть рукой, чуть выждав, побежал за Тэсией к конюшне. Тэсия, забежав внутрь, уже залезла по лестнице под крышу, где сушилось сено, и где хранили мешки с зерном для скотины и, свесившись с края, поманила мальчика рукой. Неро со щенком залез вслед за ней.

Теперь они находились под самой крышей конюшни. Здесь, если залезть на балки под самой крышей, в самом дальнем углу, можно было, отодвинув пару рядов черепиц, любоваться отличным обзором ночного небосвода. Тэсия часто здесь пряталась от всех и никто, как она думала, не знал об этом её потайном месте. Она любила лежать и смотреть на звёздное небо, представляя, что разговаривает с душами людей, ушедших из этого мира. Она очень хорошо помнила тот период жизни, когда они жили всей семьёй в гарнизоне в землях Скифии, что на самом краю Земли. И там ей однажды поведали легенду, что все эти светящиеся точки на небосклоне – это души умерших людей. И они наблюдают за тобой в тёмное время суток, когда ты особенно беззащитен.

Кто-то охраняет твой сон от злых духов, а кто-то, наоборот, указывает злым духам твоё местоположение. И она любила, разглядывая небосвод, угадывать, какая же это звезда – добрая или злая. Если звёздочка горела, как ей казалось, синим цветом или моргала, значит, это был её ангел-хранитель. И если она увидит своего ангела-хранителя, то можно было спать спокойно. А если она была другого цвета, то надо ложиться спать, непременно укрывшись покрывалом, и тогда злые духи не смогут указать злу дорогу к тебе.

Мама и отец подшучивали над нею, говоря, что все эти звёзды всегда одного белого цвета. Тэсия очень злилась от этого и больше старалась не разговаривать с ними на эти темы. Вот и сегодня, она при первом знакомстве спросила отца Дариона, что он знает про добрых и злых духов, на что священник её резко оборвал и сказал, что это всё ересь, и где она только могла услышать этот бред язычников? Да, все души попадают на небо. Но это души праведников, и это никак не эти светящиеся точки на небе.

– Да он никак не лучше других. Тоже мне святоша, строит из себя правильного. Такой же слепой и не видит ничего, – с обидой подумала про себя Тэсия и решила, что лучшим наказанием для Дариона будет её полное игнорирование как его самого, так и всех его глупых советов. Вот поэтому ей и хотелось непременно сегодня с кем-нибудь поделиться своей тайной. Ведь сколько можно хранить это в себе, не обсуждая это ни с кем, особенно если ты маленькая десятилетняя девочка, а в подружках у тебя нет никого? Вот и получалось, что мальчишка Неро – единственный, кто мог бы подойти для этой роли. Он был немногословен, послушен, предан и даже забавен. Он был совсем не похож на свою мать, Луцинию, более темнокожую рабыню, а про отца Неро никто ничего не знал. Вот этой своей немногословностью Неро одновременно и притягивал к себе Тэсию, и одновременно очень раздражал.

И Тэсия, не в силах более сдерживаться, решила всё-таки поведать Неро свой секрет, рассказав ему скифские легенды о духах на небе.

Мальчик поначалу слушал её больше из уважения, но по мере её рассказа, сам очень загорелся, и  неожиданно её перебил. – А там может быть мой отец?

Тэсия весьма смутилась неожиданным вопросом. – Наверное. Там же все умершие души, и плохие, и хорошие. А разве твой отец умер? А какой он был, добрый или злой?

Неро пожал плечами, – Моя маленькая госпожа, я ничего не знаю о нём. Я никогда его не видел. Мама никогда на эту тему не говорит и запрещает даже упоминать об этом.

Но Тэсию уже разбирало любопытство. – Но хоть какой он был? Кем он был, как выглядел? Хоть это мама говорила?

У Неро, после всех распросов, против его желания подкатили невольные слёзы, и он отвернулся, явно желая скрыть это от девочки. – Моя госпожа, нас точно хватятся. И меня и мою маму накажут, если нас найдут здесь. Позвольте мне уже пойти домой?

Тэсия обиженно надула губы. – Ладно, можешь идти. Только смотри, никому об этом месте не проболтайся. Ты меня понял? Иначе я прикажу, и у тебя отберут твою собаку.

Неро спустился с лестницы и быстро побежал к своему дому. Благодаря тому, что мальчик и его мама были прислугой при доме, они, в отличие от большинства рабов, работающих на полях, имели некоторые привилегии. Они жили не как все рабы в большом сарае, а в отдельной маленькой комнатке, которая была частью большого строения, разбитого на маленькие отсеки, в которых и проживала вся придомовая прислуга. Сарай находился очень близко к хозяйскому дому, чтобы прислуга всегда была наготове, когда её позовут.

Луциния уже была дома. – Ну, и где ты бродишь? Я уже с ног валюсь. Хозяйка нас всех просто загоняла подготовкой к завтрашнему празднику. Вот, я кое-что принесла из кухни. Садись, поешь. Там, на столе, свежий хлеб, немного сухих фиников и кусочек мяса. Поешь, а я пойду уже лягу, завтра очень рано вставать.

Неро подскочил к столу, уселся на стул и, схватив хлеб, жадно в него вгрызся. – Мам, а какой был мой отец?

Мать отвернулась, и не глядя на сына, произнесла. – Я сколько раз, просила тебя не говорить со мной на эту тему? Разве я плохая мать и тебе со мной плохо?

Неро, вскочив из-за стола, и подбежал к матери, обняв её. – Мама, мамочка, ну что ты, я тебя так люблю. Просто Тэсия сегодня меня спросила, а какой был мой отец, хороший или плохой, а я ведь ничего о нём не знаю. Мы когда  играли с ней и Бруно …

Луциния, отстранила от себя сына. – Я сколько раз говорила тебе, чтобы ты был осторожен с хозяевами, и остерегался говорить с маленькой госпожой на любые темы. Ты почему меня не слушаешься?

– Хорошо, мамочка, я больше не буду, – пробормотал смущённо Неро и вдруг его взгляд упал на щенка. – Ой, смотри, Бруно залез на стол и хочет стащить мясо с тарелки. Бруно, ты такой наглый пес.

Мальчик рассмеялся и, схватив щенка, начал его тискать. Бруно лаял, изворачивался, стремясь куснуть мальчика, и в то же время тянулся своей мордочкой к миске.

– Да дам я тебе сейчас твою кость, дам. Неро снял мясо с кости, и кинул косточку щенку. Пёс схватил косточку, залез под кровать к мальчику и, урча от удовольствия, принялся её грызть.

Мама с усталой улыбкой следила за этой вознёй.– Я уж и сама не знаю, хороший ли был твой отец или злой? Но его нет с нами, Неро, и я тебя прошу, не пытай ты меня больше этими расспросами. И выведи, наконец, поскорей Бруно на улицу, пусть он сделает все свои дела, чтоб нас ночью не будил, и давай ложись уже спать, завтра у всех нас трудный день.

Бруно как будто понял, что речь идёт о нём, выскочил из-под кровати, завилял хвостом и начал скрестись у двери, просясь на улицу. Неро открыл дверь и выпустил пса. Щенок тут же радостно помчался к изгороди, явно не скрывая своих намерений. Неро взглянул на небо и, вспомнив всё, что ему сегодня говорила Тэсия, произнёс негромко вслух. – Интересно, а где же ты здесь, папа? А ты будешь меня оберегать и заботиться обо мне, или тебе не до меня? А ты вообще знаешь, что я есть? И почему моя мама не хочет ничего говорить о тебе? Ты разве сделал что-то такое, что она стыдится тебя? А может, ты обидел её?

Небо молчало. Мальчик опустил голову и начал всматриваться в темноту, выискивая пса. – Бруно, ну где же ты, а ну-ка пошли домой. Ко мне, Бруно, ко мне, негодник.

Тэсию укладывали ко сну. Рабыня расчёсывала ей волосы, и тут в спальню дочери зашла Лидия. – Ну, как дочка, готовишься к празднику? Ты уже померила платье, которое нам прислали?

Тэсия буркнула уставшим голосом, – Мам, да мерила уже, мерила. Я тебе сто раз уже говорила об этом сегодня. Мам, – дочка развернула голову в сторону матери, – а может, не будем завтра крестины делать? Мне что-то не нравится этот Дарион. Завтра же такой праздник в честь Дианы-охотницы будет.

Лидия строго перебила дочку. – Отец Дарион будет твой духовный отец. Все приличные римские семьи имеют духовного отца. Нас итак упрекают, что мы так долго жили среди варваров, и что мы вообще, может быть, даже не христиане, а и есть те самые настоящие варвары. Ты же не хочешь, чтобы в тебя тыкали пальцем и шептались за твоей спиной? Опала отца рано или поздно закончится, и мы вернёмся в наш городской дом. Видишь, отца уже вызвали в казармы. А я и так полжизни провела неизвестно где, вдали от настоящей жизни. С меня этого всего уже и так достаточно.

Тэсия зевнула, – Мам, а разве в Скифии нам было плохо? Мне там очень нравилось.

Лидия присела на корточки рядом с дочкой и взяла её руки в свои, – Тэсия, девочка моя, это потому, что ты почти всю жизнь провела там, а твоя мать происходит из древнего римского рода, и мы всегда были приближены ко двору василевса. И мы должны быть там снова. А твой отец думает только о военной карьере. Поэтому о твоей судьбе как следует позаботиться могу только я. И я слышать ничего не хочу о твоих капризах. Я лучше знаю, что тебе надо, поверь. Поэтому завтра чтоб слушалась и делала всё, как говорит отец Дарион.

– Всё, хватит её расчёсывать, – обратилась она к рабыне. – А ты давай ложись спать, моя дорогая. Лидия выпрямилась, наклонилась, поцеловала дочку в лоб и вышла с рабыней из спальни.

Тэсия лежала и думала. – И зачем она так разоткровенничалась сегодня с этим Неро? Он ведь ещё возьмёт и зазнается. Ну, ничего, уж завтра она ему задаст. Подумаешь, чего себе возомнил, она с ним и его псом играет, свой секрет ему рассказала, а он всё молчит и молчит. Только и делает, что слушает. Хотя правильно делает, что молчит, если бы болтал много, уж она бы ему показала. И вообще, отберу у него этого глупого пса, сразу будет знать. Пусть только попробует завтра делать что-то не так, и она именно так и поступит. Тэсия не помнила, как сегодня были «расположены» к ней духи на небе, её глаза слипались, а вставать к окну и проверять уже не хотелось, и поэтому она на всякий случай натянула одеяло на голову.

Глава 3. Корабль вандалов. Промиус.

Военно-транспортное судно вандалов под командованием доблестного военачальника Хильдебальда держало курс по направлению к Риму.

Командующий был чернее тучи, его буквально распирала злость, и всю эту злость он вымещал на своей команде. Всё было не так в этом походе, начиная с самой его цели. Вернее, места Хильдебальда в этой цели. Корабль держал путь, но не к самому Риму, а чуть южнее его. Гейзерих, верховный правитель вандалов, не взял его в состав основной группы, которая направлялась к самому Риму, а Хильдебальд, в числе оставшихся, вошёл в группу отдельных дозорно-разведывательных соединений, которых отправили по окрестностям и предместьям вокруг самого Рима. Но Хильдебальду было плевать на других. Почему именно его не взяли с собой в главную точку высадки? Разве он не достоин быть в первых рядах, рядом с правителем? Как теперь его воины будут смотреть на него? Глубокое чувство несправедливости клотокало внутри, никак не находя успокоения.

Да и сама погода, похоже, тоже была с главнокомандующим заодно. Ветер, казалось, прямо издевался над ним. Только стоило выставить парус под намечавшийся было порыв ветра, как тот снова стихал, и приходилось вновь садиться на вёсла.

Гейзерих открыто объявил, что воины могут брать всё, что увидят, и что смогут увезти их корабли. Это не могло не возрадовать войско вандалов, предвкушавших лёгкую и богатую добычу. Но что с этого толку группе Хильдебальда? Ведь что можно взять с деревенщины в той местности, куда он теперь должен высадиться, в то время как в Риме хранились настоящие богатства? Хотя богатства, конечно, тут не играли для него главной роли. Была уязвлена его гордость и честь. С каких таких пор, он, Хильдебальд, неизменный спутник всех походов Гейзериха, оказался в числе отверженных? Чем он заслужил всё это?

Мальчишка Промиус, который сейчас торчал на носу корабля и смотрел вдаль, тоже был невольной причиной злости капитана. Это был его незаконнорождённый сын от одной из рабынь-наложниц. Мальчишка боготворил отца, и мечтал быть похожим на него, но Хильдебальд держал сына в ежовых рукавицах, с детства забрав его от матери, сурово воспитывая его, как воина. Промиус, несмотря на свой десяток лет, был очень крепким, весьма ловким и мускулистым мальчиком, и втайне отец гордился им, поскольку по характеру сын напоминал ему его самого себя, также выросшего бастардом.

Несмотря на все уговоры близких не брать ещё совсем юнца с собой в поход, Хильдебальд твёрдо решил сделать это. Опасности он в этом не видел никакой, ибо римская армия сейчас, после смерти полководца Аэция, главнокомандующего убитого василевса Валентиниана, не представляла вообще никакой угрозы, и вся эта экспедиция представлялась ему всего лишь лёгкой прогулкой, после которой они привезут богатые дары домой. Это очень подходящий случай показать сыну, что такое военная операция, и при этом не было почти никакого риска.

И вот каким сейчас примером он должен быть для него, после того, как его самого, как последнего никудышного воина, не взяли в головной отряд главнокомандующего? Но опасения отца по этому поводу были напрасными. Промиус был слишком далёк от интриг и хитросплетения взаимоотношений в мире взрослых, и он был буквально очарован всей атмосферой происходящего. Он наконец-то с отцом, в самом настоящем походе, и ему выдали меч, пусть и короткий, специально для мальчика, зато это был настоящий, из железа, а не тот деревянный, с которым ему позволялось тренироваться дома, в Карфагене. Но к сожалению,  он не был заточен, что сильно огорчило мальчика. Они что, думают, что он не понадобится ему? Ну и какой же он тогда после этого воин, с таким вот тупым мечом, и Промиус тайком от всех заточил его самостоятельно.

В общем, несмотря на все эти маленькие недостатки, главное, это то, что он сейчас на корабле, рядом со своим отцом. В руках у него настоящий меч, и впереди их ждёт блестящая победа. И он обязательно будет героем, таким же, как и его отец, и вряд ли кто-нибудь был более счастлив в этот момент, чем Промиус. Мальчик вытащил меч и начал атаковать своего невидимого врага и весьма сильно увлёкся этим виртуальным поединком, войдя в раж.

Вот в этот момент его и увидел отец, и он тут же кликнул своего помощника Трира, худощавого долговязого мужчину лет тридцати пяти, бритого налысо и с тонкими поджатыми губами.

– Помощник, а почему у вас на корабле люди шатаются без дела?

Лицо Трира выразило недоумение. – Капитан, простите, но у нас все заняты делом.

Хильдебальд повернулся в сторону сына, – Тогда почему я вижу, что у вас на носу стоит бездельник? Неужели на корабле все работы выполнены?

Трир увидев мальчика, слегка смутился. – Вас понял, командир. Сейчас же отправлю его в трюм чистить бочки.

– Ну и что вам мешает это сделать? – в выжидательном тоне спросил Хильдебальд.

– Понял, командир. Трир замялся, не зная, как обратиться к мальчику, но решил выбрать нечто нейтральное и прокричал. – Эй, на носу, а ну, быстро ко мне!

Мальчик краем уха услышал какой-то звук и обернулся. Увидев грозное лицо отца и его помощника, Промиус понял, что ему не послышалось, и он тут же оказался возле них. Отец демонстративно отвернулся, своим видом показывая, что его тут нет.

Трир сделал грозное лицо. – Почему слоняемся без дела? А ну, бегом вниз, в трюм. Там найдёшь Ольдиха. Поступишь в его распоряжение. Тебе всё понятно? Мальчишка послушно кивнул.

– Тогда бегом исполнять.

Промиус, видя хмурого отца, понял, что лучше ничего не переспрашивать и делать то, что ему приказали. Хотя мальчишка даже был рад, что попал в подчинение к Ольдиху, добродушному увальню непонятного возраста из-за своей тучной комплекции. Ольдих работал у Хильдебальда в качестве помощника по дому. Там помочь, там принести, там починить, в общем, работа при доме всегда найдётся.

У Хильдебальда он был ещё со времён взятия Гейзерихом Карфагена в 439 году и с тех пор всегда и везде был непременным атрибутом среды обитания своего хозяина.

А с тех пор, когда появился на свет Промиус, на Ольдиха возложили также и ответственность няньки-сторожа мальчика, и увалень скорее был этому рад, чем недоволен. Наконец-то можно было увильнуть от тяжёлой работы, всегда сославшись на то, что занят своим подопечным. Да и, по правде сказать, ему действительно нравился этот мальчишка, и он сам очень привязался к нему.

Промиус отвечал на эту заботу крепкой дружбой, и если бы кто-нибудь спросил  мальчика, кто его лучший друг, то ответ был всегда неизменным – Ольдих. Толстяк был непременным спутником во всех играх и начинаниях своего подопечного, и будучи постоянным противником Промиуса в мальчишеских битвах, всегда щадил его самолюбие, поддаваясь ему в этих «схватках».

А ещё у Ольдиха, как у друга, было одно прекрасное качество – он умел слушать. Вернее, он почти никогда не перебивал своего собеседника, стараясь не выпячивать себя, и лишний раз никуда не высовывался, если только дело не касалось хорошего угощения и выпивки. Вот тут лучше бы никому не становиться на его пути. Все это знали, и это было объектом постоянных шуток и нападок на него, но Ольдих был слишком добродушен, чтобы обижаться  на других. Вот под командование такого субъекта и попал сейчас Промиус.

Спустившись вниз, мальчик, проходя мимо гребцов, сидящих на вёслах, увидел их не слишком добрые взгляды, но не придал этому никакого значения, ведь смех и весёлое настроение никогда не были спутниками этого тяжёлого каторжного труда, и он прошел дальше, вглубь кормы.

К его удивлению, он застал друга непривычно ворчливым, и сразу решил начать с шутливого предположения о том, что он знает, почему Ольдих сегодня такой злой. А это всё потому, что тот не получил достойный его кусок мяса, который он заслужил своей беззаветной и преданной работой.

– Я бы на твоем месте не очень бы и веселился, – Ольдих даже не улыбнулся на его шутку. – Ты видел своего отца? Видел, в каком он сейчас состоянии?

Мальчик прекратил улыбаться и недоумённо посмотрел на друга. – Видел. Но это он такой, потому что третьи сутки нет ветра, и вся команда очень устала.

Ольдих горестно покачал головой и жестом показал, чтобы мальчик подошёл к нему поближе и заговорил шёпотом. – Тут дело совсем в другом. Команда очень недовольна тем, что мы идём по другому маршруту и прибываем не в сам Рим, а в какую-то глухую деревню. А в Риме, говорят, несметно богатств и золота, не то что в том захолустье. Оттого и команда очень зла и хочет ослушаться приказа и отправиться к основным силам в Рим, потому что там и будет основной «праздник».

– А что, отец об этом не знает? Надо же ему сказать об этом. Промиус вскочил и хотел было уже бежать наверх, но Ольдих схватил его за руку. – Ты куда?

– Наверх, к отцу. Надо же спешить, – непонимающе уставился на него мальчик.

Толстяк покачал головой. – Сейчас нельзя. Все всё сразу поймут. Дождись сначала ночи. Потом пойдёшь к отцу и всё ему скажешь. Никто и не заподозрит тебя, если ты захочешь на ночь пожелать отцу спокойной ночи.

– Я уже не маленький. Я воин, и сплю там, где спят все воины, – обиделся Промиус.

Ольдих отмахнулся. – Ладно-ладно, большой уже. Только тогда послушай своего друга. Ты же не хочешь подставить своего отца?

– Не, не хочу, – согласился мальчик.

Ольдих протянул мальчику нож, – Тогда бери и отчищай днище бочки от винного камня.

Промиус сжал губы, взял нож и начал с ожесточением отскабливать днище бочонка.

Тем временем, на капитанском мостике продолжали стоять Хильдебальд и его помощник. – Трир, скажи мне, а о чём говорила команда, когда узнала, что мы не направляемся в Рим? Как они отреагировали на это?

Помощник поморщился, – Капитан, я бы соврал, если б сказал, что команда это восприняла с воодушевлением. Ворчат, конечно. Но пока всё под контролем. Я не допущу своеволия и хаоса в команде. Можете на меня положиться. Вечером я им выдам двойную порцию вина, так что они успокоятся и заснут. А судя по наступающим переменам, а я в этом хорошо разбираюсь, то завтра, а возможно, уже сегодня ночью, штиль сменится на ветер. И думаю, что не позднее завтрашнего обеда мы будем на месте.

Хильдебальд покачал головой. – И всё же, Трир, я всё равно не понимаю, почему Гейзерих так отнёсся ко мне? Ты же давно со мной, и меня знаешь. Неужели я заслужил такое отношение? В отличие от всех этих придворных подлиз, которые считают Карфаген своей родиной, я ещё не забыл, что главное назначение вандала это быть воином.

– Не знаю, командир, но, видимо, у Гейзериха свои планы. Поговаривают, что с южной стороны, возможно, могут появиться силы, которые нанесут удар по нашей основной группе, которая высадится в Риме. Ведь если бы вы были главнокомандующим, разве вы бы не также поступили, имея такие сведения?  Вот поэтому он и выставляет авангард с этой стороны и поставил вас именно сюда, потому что доверяет вам и надеется на вас.

– А ты дипломат, – усмехнулся Хильдебальд. – Умеешь поддержать. Хотя я думаю, что всё совсем не так, как ты описываешь. Ладно, Трир, я доволен твоей работой. Я, в отличие от тебя, в морском деле не очень-то разбираюсь, поэтому здесь всецело доверяю тебе.

Помощник улыбнулся. – Спасибо, командир. А сейчас, если вы позволите, я пойду и объявлю команде о том, что это именно вы распорядились выдать удвоенную порцию выпивки. Им будет приятно знать, что командир о них заботится.

– А ты не прост, Трир, – улыбнулся Хильдебальд. – Ладно, ступай и сделай так.

  Глава 4. Монгольские степи. Эрдэнэ.

Бескрайние монгольские степи. Весна в этом году опять выдалась ранняя, жаркая и засушливая. Трава, не успевшая как следует взойти, была уже зелёно-желтого цвета, выжигаемая нестерпимым солнцем, и тянулась до самого горизонта. Заяц-толай, выползший из норы в поисках еды, потерял бдительность и не заметил стелящуюся по земле тень. Стремительным броском беркут вонзил ему острые когти прямо в голову. Проверив, что жертва не шевелится, хищник разбежался и снова поднялся ввысь, принявшись кружить в синей вышине над жертвой. Через какое-то время на горизонте показалась точка, которая по мере приближения приобретала очертания человека, появления которого, видимо, и ожидала птица.

Человек подошёл к убитому зайцу, присел на одно колено и откинул накидку, закрывающую лицо от слепящего солнца. Взору явилось худое морщинистое волевое лицо седой женщины. Старуха подняла голову кверху и свистом позвала беркута. Ловкими и уверенными сильными движениями она вспорола зайцу живот и выпотрошила все внутренности на землю.

– Ты уж потерпи меня, Октай, что не даю его тебе на растерзание, а то ты так всю шкуру испортишь.

Старуха отодвинула в сторону беркута всю требуху и беркут, размахивая крыльями, подскочил к куче и начал жадными рывками раздирать и заглатывать пищу.

Скудная растительность, недостаточная для прокорма скота, вынуждала становище кочевников опять сниматься с места и пускаться на поиски более плодородных земель. Долгие скитания и бесконечные переходы с одного скудного места на такое же, другое, и так уже третий год подряд.

Можно было, конечно, двинуть в сторону Байгаал-далая – Большой воды, но племя было слишком малочисленно, чтобы оказать хоть какое-то давление на другие, более удачливые племена, чтобы те поделились своим охотничьим ареалом. Поэтому и приходилось выбирать из того, что было в засушливых степях. Вот так они и застряли в двух-трёх днях перехода к большой воде.

Уныние, которое было непременным спутником этого племени, на третий год лишений и скитаний уже переполнило чашу терпения и сменилось непременным желанием найти виновных во всех этих бедах. Этим виновным оказалась шаманка Цэрэн, которой и вменили все неудачи и невезение племени, за то, что она, несмотря на все свои камлания и привороты, так и не могла призвать на иссушенную землю хоть самого маленького дождя.

Её даже хотели прогнать, но поскольку других шаманов в племени не было, ей было разрешено остаться, но свою юрту она должна была ставить в некотором отдалении от становища. Цэрэн была крайне нелюдимой и мало с кем разговаривала без особой необходимости, и поэтому решение жить отдельно от всех, её даже обрадовало.

Никто не знал, сколько ей лет, и даже вождь племени помнил её с самого своего детства как немолодого человека. Единственный человек, с кем она вела себя отлично от всех, была её внучка, хотя в действительности она не была её роднёй. Совсем маленькой, ребёнком с вьющимися огненно-рыжими волосами, десять лет назад, её нашли на одном пепелище, посреди разграбленного и сожжённого небольшого поселения. Она лежала среди догорающих костров, в богато отделанной шкуре, а на шее у неё был амулет с каким-то чудным красивым камнем, и при этом она не издавала ни звука. Если бы не Октай, севший рядом с ней, все прошли бы мимо неё.

Цэрэн взяла её к себе и дала имя Эрдэнэ, в честь этого камня, и с этим амулетом девочка никогда не расставалась, почитая его как свой оберег. Вот так они и жили обособленно, вдвоём. Вернее, втроём, третьим был Октай, ручной охотничий беркут, которого Цэрэн подобрала молодым с перебитым крылом и выходила его. Вот благодаря этому умелому охотнику у Цэрэн и Эрдэнэ никогда не переводилось мясо птицы, степных зайцев или других мелких грызунов.

Эрдэнэ брала пример со своей бабушки, и тоже старалась, меньше общаться не только с соплеменниками, но и со своими сверстниками, которые норовили обидеть сироту. Но на всякую обиду, нанесённую ей, она обещала рассказать обо всём Цэрэн, и та призовёт на их головы злых духов, и это почти всегда действовало безотказно, отваживая особо надоедливых. Эрдэнэ предпочитала общению с людьми общение с животным миром, а также играла с фигурками в виде разных зверей и людей, которые делала её бабушка. Это были тотемы и обереги, которые стояли в любой юрте, и защищали её от пришествия злых духов.

Эти тотемы Цэрэн меняла у своих соплеменников на еду и шкуры. Эрдэнэ в последний год, подражая бабушке, также принялась мастерить свои тотемы. Только каждый раз у неё выходили какие-то необычные неведомые животные. То лошади с длинной шеей, то с большими крыльями, то ещё какие-то неведомые создания, и бабушка очень злилась на это. Вот и сейчас, когда Цэрэн варила в котелке обед из того самого зайца, подбитого Октаем, Эрдэнэ старательно вырезала какого-то неведомого шаманке зверя.

– Ну где ты видела лошадь с крыльями? Таких же зверей не бывает. Люди не будут брать такие тотемы. Они в них не верят, – недовольно проворчала Цэрэн.

Девочка, ни секунды не отвлекаясь от работы, тихо проговорила, – Бабушка, ты просто не знаешь. Есть такие звери, и с длинными шеями и с крыльями, есть. Я не вру.

Цэрэн повернулась в сторону внучки и недовольно посмотрела на неё. – Ну и где ты их видела и откуда ты про них можешь что-то знать? Давай  рассказывай.

– Я просто знаю, – Эрдэнэ была непреклонна. – А ещё есть такие, с огромными клыками и длинным носом. Они огромные, как самая большая юрта. А ещё есть такие, что плавают в большой воде, и могут вылезать на берег, и там жить.

Шаманка усмехнулась и покачала головой. – Ну хорошо, про этих, с огромными клыками, я слышала очень давно. Уже и не упомню, от кого. Может от твоей прапрабабки. Она тоже делала тотемы, как и мы. Вот, кажется, что я видела у неё такой. Не помню, Эрдэнэ, давно уж это было. А вот про рыб, которые выползают из воды и живут на суше, прости, но такой сказки я никогда ещё не слышала. Даже в Байгаал-далай никто никогда их не видел. Рыба, которая сама выползала на берег и там могла жить? Ты это серьёзно?

Девочка кивнула. – Да, такие, сначала плавают, а потом у них появляются лапы и они выползают на берег. Эрдэнэ, рассказывая это, была невозмутимой.

Цэрэн, видимо, представив себе эту картину, рассмеялась, и от смеха села на пол, и долго не могла успокоиться.

Эрдэнэ была настроена миролюбиво. – Можешь сколько угодно смеяться, бабушка, но я их видела в своих снах.

Цэрэн вытирала рукавом слезы от смеха. – Это правда, во снах мы можем увидеть и то, что будет, и то, что было на самом деле, а также то, чего никогда не будет.  Но иногда и такая дурость приснится, что я уж и сама не знаю, как это объяснить. Лучше бы ты сделала фигурку беркута. Вот смотри на Октая и просто делай таких же, как он. И не делай только ему опять большие крылья, а то я уже не знаю, что придумывать, когда отдаю это людям.

Эрдэнэ продолжала вырезать и, не поднимая головы, спросила, – Бабушка, а как ты думаешь, кто были мои настоящие родители?

Цэрэн сразу переменилась в лице, отбросив дурашливое настроение. – Что значит настоящие родители? Я же тебе говорила, что моя дочь…

Эрдэнэ вздохнула,– Бабушка, да я уже давно всё знаю. Меня просто мальчишки дразнят по этому поводу, а я не хотела тебе говорить. Боялась, что ты расстроишься.

Шаманка встала и сжала кулаки.– Кто именно это тебе сказал? Скажи, и я нашлю на него проклятье.

Эрдэнэ бросила поделку и подскочила к бабушке. – Ну не нервничай ты так. Какая разница, кто они были, я же знаю, что ты у меня единственная, и я тебя люблю больше всех на свете.

Шаманка села и, обняв девочку, посадила её рядом и начала гладить по голове, приговаривая, глядя на огонь. – Ты у меня вырастешь большой шаманкой, как моя бабка, и я научу тебя слушать ветер и траву. Ты будешь понимать язык птиц и животных, и я тебя научу всему, что я умею.

Внучка повернулась лицом к Цэрэн. – Бабушка, а ты научишь меня, чтобы Октай меня слушался так же, как и тебя?

Цэрэн кивнула. – Конечно, научу. Только у птицы всегда будет только один хозяин, которого она будет слушаться. Октай тебя тоже любит, но полное подчинение этой гордой птицы ты получишь, если только воспитаешь её сама, с малых лет. Это тебе очень пригодится. Это не только твои глаза, но и твои руки.

– Бабушка, а как ты думаешь, засуха когда-нибудь закончится? Неужели мы всегда будем так жить?

Цэрэн помотала головой. – Да нет, конечно. Дожди обязательно пойдут. Мне приходили видения. Только вот я ещё что-то вижу, и это меня сильно беспокоит. Приходят ко мне такие видения, что в нашей жизни скоро будут очень большие перемены. И тебе, и мне, и всему нашему племени предстоят вскоре тяжёлые испытания. И это не засуха. Большое зло придёт с той стороны, откуда никто не ждёт.

На лице Эрдэнэ появилась тревога. – Бабушка, а откуда ты это взяла?

Шаманка закивала. – Духи неба со мной разговаривают, и я с ними. Октай ведь тоже сын неба. И он тоже мне много чего говорит. Очень он сильно печалится в последнее время. Не к добру это, что-то тёмное ждёт нас.

– Бабушка, а что, на нас тоже нападут и всех убьют, как моих папу и маму?

Лицо Цэрэн приняло гневное выражение. – Прекрати говорить глупости. Тебе никогда не будет угрожать опасность, когда я буду рядом. Уж я и Октай тебя в обиду не дадим.

Цэрэн нежно провела ладонью по волосам девочки. – Не знаю что, но ждёт нас что-то весьма необычное, непонятное.

Девочка вскочила и подбежала к месту, где она делала тотем. – Бабушка, а можно я всё-таки сделаю крылья чуть-чуть побольше? Так же ведь красивее. Ну, пожалуйста, – девочка состроила милую мордочку, явно рассчитывая, что бабушка ей не откажет.

– Хорошо, делай, только давай уже поживее, а то слишком долго возишься. Вот же упрямая, вся в меня, – тихо добавила Цэрэн и улыбнулась.

Глава 5. Аквазоо. Ид.

Саав шёл домой, весь обуреваемый сомнениями. Вот что он сейчас скажет семье? Ура, мы все уезжаем из нашего дома и летим на другую планету, но я ещё не до конца уверен, поможет ли нам моя новая вакцина? Извините, на алтарь своих амбиций я кладу жизнь и благополучие всей нашей семьи, для каких-то там испытаний? Хорош, конечно. Прям образец любящего мужа и отца.

В самом деле, а имею ли я право так рисковать своими самыми близкими людьми? Ведь что такого, что наша планета загибается. На наш век её точно бы хватило, да и на век Ида тоже. И на его детей, и, возможно, еще на пару-тройку поколений. А там глядишь, и нашлась бы новая, менее проблемная планета. В конце концов, другие же лаборатории тоже ведь ведут разработку других направлений, глядишь и у них что-нибудь выгорело. Лучше бы признался в своем бесполезном упорстве и проект признали бесперспективным и закрыли, а я, смирив гордыню, пошел  работать простым лаборантом к другим, более заслуженным, профессорам. Зато всё было бы спокойно, и Таана и Ид были бы рядом со мной.

Саав, погружённый в свои сомнения, не заметил, как очутился возле своего дома. Вокруг него под моросящим дождём с радостными визгами и воплями носилась разновозрастная компания подростков. Забыты все распри и обиды, прочь все печали, когда на улице стоит такая прекрасная погода, и счастливая малышня разбрызгивает вокруг себя все окрестные лужи.

К нему радостно нёсся Ид. – Ура, мы идём в аквазоо! Пап, а мне никто здесь не верит, что мы сегодня там будем. Мы ведь правда туда идём?

Таана стояла у входа в дом в довольном расположении духа. – Конечно, идём, Ид. Пусть папа только попробует сказать «нет».

У Саава не хватило духу сейчас признаться в том, что предстоит пережить его семье в ближайшее время. Ладно, скажу после аквазоо, не буду портить им сейчас праздник, – решил про себя, Саав и улыбнулся супруге. – Конечно, мы сейчас туда едем. Пусть только мама соберётся, и мы готовы туда ехать.

Таана улыбнулась в ответ, деланно нахмурившись. – А я давно уже собралась. Только тебя и ждём.

Через час они были на месте. Аквазоо считался жемчужиной всего Таураана. Он занимал естественную впадину, созданную когда-то врезавшимся в планету большим метеоритом. Давным-давно он был наполнен естественной водой, но речки со временем обмелели и теперь, чтобы следить за состоянием воды, таланы прилагали громадные усилия. Во времена засухи его закрывала система громадных раздвижных куполов, которая хоть и не закрывала его полностью, но не позволяла воде быстро испаряться, а во время сезона дождей аквазоо естественным образом пополнял свой водный баланс, да и подводные ключи также вносили свою посильную роль. Аквазоо был призван напоминать таланам их естественную среду обитания и служил большим аквариумом для рыб и прочих водных животных.

В аквазоо были запущены самые разнообразные виды рыб и земноводных, которых привозили с разных планет и созвездий. Попасть на территорию аквазоо считалось большой удачей и привилегией, а уж поплавать в этом гигантском бассейне вообще был удел счастливчиков и любимцев фортуны. Как, например, победителей в общетаураанской лотерее, или награждённых за большие заслуги, ну или, наконец, надо было быть просто учёным, который имел право допуска сюда. Саав после последних удачных испытаний с вакциной сумел уговорить руководство института выдать ему спецквоту, кроме себя, ещё и на двоих членов семьи.

Как раз сегодня был специальный день приёма, день счастливых победителей общенациональной лотереи. Таана с Саавом, стоя позади, улыбаясь, смотрели на сына. – Саав, а ведь это у него действительно в первый раз, его первая самостоятельная большая вода.

– Точно, – спохватился Саав и подбежал к сыну. – Ты помнишь, как я тебя учил? Ты, главное, не бойся. Как только нырнёшь, не дыши резко и быстро. Они, – Саав нежно коснулся наростов позади ушей Ида, – сами поймут, что надо делать. Ты просто доверься им и главное, слушай своё тело, оно само подскажет тебе.

Но все эти советы Саава, честно говоря, прошли мимо ушей Ида. Мальчик был настолько возбуждён от вида воды, что он отца практически уже не слышал. Ему одновременно и хотелось тут же броситься в воду и в то же время, его что-то сдерживало.

Саав и Таана, видя нерешительность сына, решили собственным примером увлечь его за собой. Они разбежались и прыгнули с выступа в воду. Когда они вынырнули из воды, на их лицах царило такое состояние блаженства и удовольствия, какое Ид уже и не помнил, когда видел у них обоих.

Саав, замахал сыну рукой. – Ну, чего ты ждёшь, давай.

Ид оглянулся по сторонам. Все, кто сюда прибыл, все эти счастливые победители лотереи, все они уже были в воде. На берегу оставался только он один. Ид зажмурился и прыгнул. Вода стремительным потоком зашла в нос и рот. Ид хотел было испугаться, но удивительно, что больно совсем не было, вода нормально циркулировала в его гортани, и выходила из наростов за ушами, и он провёл по ним руками. Они двигались волнообразно, выбрасывая толчками через себя еле ощутимые волны воды.

К нему подплыли родители, и отец знаком показал ему, чтоб он следовал за ними, и они резко нырнули. Ид дёрнулся за ними и почувствовал, как струи воды приятно обтекают его тело. Он начал было размахивать руками, но увидел, что родители плывут, вытянув руки вперёд или прижав их к бокам, а основную роль при движении у них играют ноги и их большие гибкие ступни. Мама повернулась к нему, улыбнулась и кивком головы показала, давай за нами. Ид стал повторять движения вслед за ними, и вскоре начал их быстро догонять.

Вдруг Саав стал резко размахивать руками, указывая куда-то в сторону. Ид разглядел в глубине пару водных созданий, плывших с ними параллельным курсом. Видимо, это и есть то, что хотел показать ему отец. Кажется, папа называл их дельфинами. Рыбы, видимо, узнав отца, устремились к нему навстречу. Ид подплыл к ним. Саав и Таана уже гладили животных, и дельфинам, видимо, это очень нравилось, и они кружили вокруг них, касаясь их своими телами.

Вот один из них уткнулся мальчику носом в руку, и Ид прикоснулся к его коже. Она была такая мягкая и упругая, послушная, с перекатывающимися мышцами под рукой. Мальчик никогда в жизни ничего подобного не трогал, и это было так волнующе и удивительно.

А Саав тем временем не мог оторвать глаз от Тааны. Как же она была сейчас прекрасна! Как она красиво движется, какая она гибкая и пластичная, и какая у неё восхитительная кожа! Нет, они должны обязательно жить там, где есть вода, и он расшибётся в лепёшку, но обеспечит им такие условия. Вот они вынырнут, и он всё им расскажет. Да собственно, нечего ему тянуть, он прямо сейчас ей всё и расскажет, и Саав знаками показал Таане и сыну, что пора подниматься на поверхность. Таана удивлённо посмотрела на него, но он знаками показал, что для Саава это первый раз, и такое долгое и глубокое погружение может быть ему вредно.

– Ну как сын, что ты чувствуешь? – спросила Саав у сына, как только они оказались на поверхности. – Голова не кружится?

– Чего ты спрашиваешь, неужели по счастливому лицу тебе что-то непонятно? – Таана перебила его. – Ну, иди ко мне, Ид, иди. Мама тебя обнимет.

Внезапно на всех экранах, стоящих по периметру аквазоо, появилось изображение Амун. Обычно появление Правительницы не предвещало ничего хорошего. В последние годы она появлялась с сообщениями о том, что впереди их ждёт опять тяжёлый и долгий период засухи и всем необходимо переходить к жёсткой экономии воды. Но сейчас ведь только начался сезон дождей, и её появление было как минимум странным. Все находящиеся в аквазоо затихли, ожидая, что скажет Правительница.

Саав сразу понял, о чём сейчас будет говорить Амун. Ну, и хорошо, что это скажет не он, а то у него снова пропал порыв смелости.

– Дорогие соотечественники, дорогие жители планеты Таураан. Амун замолчала, и после недолгой паузы продолжила. – На меня возложена обязанность озвучить то решение, которое принял сегодня Совет Таураана. Все мы знаем, что Таураан – наша планета, наш дом, в котором мы живём уже очень давно, но мы также помним и то, что это не наша родная планета. Нашим далёким предкам пришлось покинуть свою родину, и с тех пор таланы – вечные странники в поисках лучшей доли для нашего народа. Для вас не секрет, в каком состоянии находится сейчас Таураан. Знаете вы и о том, что для полноценного существования нам необходимо часть своей жизни проводить в самой воде.

Такими нас создал Творец. Это наша сущность, и изменить это не в наших силах, да никто и не хочет иного. А вследствие нашего образа жизни на Таураане мы мутируем и, к сожалению, не в лучшую для нас сторону. Спасибо Провидению, что не дало нам пропасть, и мы попали на Таураан, и он смог приютить нашу цивилизацию. Спасибо и нашим учёным, которые помогли изобрести препараты, которые помогают нам безопасно обходиться долгое время без воды. Но, если мы сами себя спросим, – разве это полноценная жизнь для талана? Разве мы хотим именно этого? Разве мы не достойны лучшей участи? Разве мы смиримся с этим?

Скажем спасибо Таураану, он дал нам всё, что мог, но нам надо двигаться дальше. Нам нужен новый дом. Дом, в котором у нас не будет недостатка ни в воде, ни в других полезных ископаемых материалах. И такая планета есть, и совсем недавно мы нашли вакцину, которая полностью поможет нам приспособиться к внешней среде планеты. Мы давно вели разработку этой планеты, и поняли, что уже наступило время принятия серьёзных решений.

В течение нескольких дней мы высылаем на эту планету десант с учёными и группами военных специалистов, которые создадут защитный купол над планетой. Такой же, какой есть у Таураана. И если у них всё пройдёт нормально, то нам всем вскоре предстоит великое переселение. Переселение в лучшую жизнь, в лучший мир, где исполнятся все наши мечты.

Я понимаю, что вам сейчас трудно всё это принять сразу, ведь для многих Таураан – это любимая и родная планета, но мы должны думать и о будущем. Мы должны думать и о следующих поколениях, о нашем здоровом генофонде. Просто настало то время, когда надо принять это нелёгкое решение. Не будем откладывать решение этого вопроса, а просто возьмёмся за руки и сделаем все вместе этот шаг вперёд. Шаг в будущее. Поверьте, мне это решение далось нелегко, но иного пути у нас нет. А пока я поздравляю всех с наступившим сезоном дождей. Приятной всем нам живительной влаги.

Пока шла речь Амун, в аквазоо царила необычайная тишина, но и после её окончания тишина, как будто даже невероятным образом усилилась. Таланы медленно приходили в себя, переваривая только что услышанное. Кто-то начинал искренне радоваться, кто-то хмуро молчал, но равнодушным это сообщение не оставило никого.

Саав почувствовал, что сейчас его сверлят две пары глаз, но если одна была радостно-недоуменная, то вторую вряд ли можно было назвать дружелюбной. Саав повернулся к Таане.

Глаза Тааны искрились негодованием. – Ну, и когда ты всё это собирался нам сказать? И только не говори, что это сейчас говорилось не про твою вакцину и не про эту твою чёртову планету?

Саав, виновато развёл руками в стороны. – Да, вот сразу после аквазоо, я собственно, и хотел это сказать. Честно-честно. Просто хотел это сделать дома в спокойной обстановке, чтоб ты не нервничала и нормально готовилась с Идом к поездке.

Последние слова Саав произносил всё тише и тише.

Таана раскрыла рот от изумления. – К чему я готовилась? К какой поездке? И причём тут Ид?

Саав продолжил невнятно бормотать. – Ну, просто так получилось, что мы все вместе летим в этой первой группе.

Ид радостно подпрыгнул из воды. – Урааааа, мы все вместе летим в космическое путешествие на другую планету, – и глубоко нырнул в толщу воды, стараясь догнать уплывающих от него дельфинов, хватая их за плавники.

Таана судорожно сглотнула. – Но ты же сказал, что это только первая удачная вакцина, и что ты не знаешь, как она ещё поведёт себя в реальных испытаниях. И почему ты решил в качестве подопытных избрать именно свою семью? И почему ты хотя бы не посоветовался со мной об этом? Почему такая простая мысль не могла придти тебе в голову? И к чему такая спешка, в конце концов?

Возмущённая Таана вся пылала огнём. Но теперь, когда всё стало явным, и не надо было ничего скрывать, Саав почувствовал большое облегчение. – У меня просто не было выбора. Амун не всё сказала. Таураан действительно сильно истощается, и периоды дождей нас уже не спасают. Да ты и сама это видишь. Но и это не главное. Гефестиан заметили в созвездии Млечного пути. А там, кроме Земли, для них нет ничего, что может представлять серьёзный интерес. Поэтому, если опоздаем мы, то эта планета будет их. А другой такой планеты, более исследованной, у нас сейчас нет. И это, может быть, наш самый последний шанс. Прости меня ещё раз, что у меня не хватило смелости сказать тебе всё это сразу. Я, когда шёл домой, уже подумывал отказаться от всего этого и попробовать отговорить от этого Совет, чтобы они искали другие варианты, но Амун уже приняла решение.

Саав развёл руками. – А почему я? Просто лучше меня эту планету никто не знает.

Таана тихо спросила. – Сколько у нас есть ещё времени?

Саав пожал плечами.– Я думаю, что два-три дня, максимум, на сборы.

– Я спросила, сколько нам ещё плескаться в аквазоо, трус ты эдакий. Не лишай меня и сына такого праздника, – Таана плеснула в Саава водой и нырнула в глубину, вслед за Идом.

Глава 6. Измена на корабле.

Вечером, как и предсказывал Трир, ко всеобщей радости, подул плотный южный ветер, и помощник капитана выкатил на палубу бочки с вином.

– Это от капитана. За хорошую работу. Отдыхайте и набирайтесь сил.

Команда радостно взревела, схватила бочки и устремилась вниз, в трюм. Часа через два команда была уже мертвецки пьяна. Тела уставших людей были беспорядочно разбросаны по всей жилой палубе, кроме одного угла, в котором собралось дюжина матросов, ведущих меж собой тихий разговор. Ольдих был среди первых, кто, попав в объятия Бахуса, захмелел, после чего он ожидаемо попал в нежные оковы Морфея, а говоря простым языком, забылся крепким сном там же, в окружении своих бочек.

Промиус, умаявшись от работы и от всех переживаний за прошлый день, уснул ещё до того, как команда получила увольнительную. Ольдих не стал его будить, подложил под мальчика свою куртку и после излишеств за ужином бухнулся с ним рядом.

Однако то ли кусок еды, то ли чрезмерное количество выпитой жидкости, попавшей не в то горло, то ли неудобная поза, в которой уснул Ольдих, резко разбудили толстяка. Он прокашлялся, протёр глаза и понял, что сон сейчас быстро не вернуть, и что неплохо было бы промочить горло. Но вдруг он услышал чей-то знакомый голос, который звучал нарочито приглушённо, оттого и привлекал к себе внимание. Ольдих приподнялся и выглянул из-за бочек. Это был помощник капитана.

Трир был настроен очень серьёзно. – А можно не галдеть и внимательно слушать? В общем так, парни, ситуация такова. Капитан наш поплыл. Совершенно раскис оттого, что Гейзерих не взял его с собой в Рим. Но мы же не должны страдать от этого вместе с ним? Ведь все те, кто сейчас поплывёт в Рим, сказочно озолотятся. А мы что, приедем домой с пустыми руками? Это разве справедливо? Мы что, хуже их?

Ольдих тихо придвинулся к мирно спящему Промиусу и зажал ему рот. Секунды спустя мальчик отбивался и вырывался из рук толстяка, глядя на него раскрытыми непонимающими глазами. Ольдих левой рукой прижал палец к своим губам, потом показал на своё ухо и выставил палец в направлении источника звука. Промиус понял, что от него хотел толстяк, и прекратил сопротивление.

А там продолжал ораторствовать Трир. – Хвалиться не буду, но мне удалось успокоить капитана, и он совершенно ни о чём не догадывается. Он считает, что я на его стороне, и пусть продолжает так считать. Пока мы не высадимся на берег, никакой бузы, вы слышите, никакой, чтоб он ничего даже не заподозрил. А я сейчас переговорю с другими несогласными, а таких, я уверен, мы наберем большинство, и вечером поставим ему ультиматум, чтоб он отпустил всех нас на веселье в Рим. На пару деньков. Наберём что надо, и назад. Ну, а если уж он будет сильно упрямиться, тогда нам придётся его как-то успокоить на время, чтоб не мешал, пока мы смотаемся в Рим. Только предупреждаю всех, что в таком варианте обратной дороги в Карфаген нам уже не будет. Нам не простят неповиновения, и вряд ли нас будут ждать дома с распростёртыми объятиями.

Один из матросов присвистнул. – Ого. А что, если Хильдебальд не пойдёт на наши условия?

Трир посерьёзнел. – Тогда пусть пеняет сам на себя. Это его выбор. А перед нами зато уже будет целый свет, и мы будем сказочно богаты. Все дороги теперь будут открыты перед нами, и мы, вернее каждый из нас, найдёт себе местечко на земле, где сможет прожить остаток дней, купаясь в роскоши и богатстве, не переживая, что его найдут. Ну, и кто из вас не хочет стать богатым?

Глаза у матросов загорелись огнём, и они уже хотели прокричать здравицу в честь Трира, но помощник капитана быстро пресёк их порыв. – Тише, тише, не ведите себя, как пьяные свиньи. Вы своим криком сейчас всех перебудите. Хотя выпить тоже не мешало бы, чтоб вы не выделялись из общей массы. Так что пейте, но помните, всё произойдёт следующей ночью. Я подам знак, когда всё начнётся.

Промиус и Ольдих всё слышали. Мальчик смотрел на друга непонимающими глазами, на которые готовы были навернуться слёзы. Он был очень ошеломлён и растерян. Вся эта поездка, представлявшаяся ему как замечательное приключение, начинала приобретать совершенно другие очертания. Матросы, которыми он так восхищался, оказались совсем не теми, какими он их себе представлял. А Трир, помощник капитана, так вообще оказался предателем, и он хочет либо позора, либо даже смерти отца. Ольдих еле удержал мальчика, который хотел броситься к Триру и высказать лжецу всё, что он о нём думает. Толстяк крепко сжал мальчика, притянул его к себе и начал что-то нашёптывать Промиусу на ухо. Мальчик долго слушал, сначала очень недовольно, но потом, нехотя кивнул.

Спустя некоторое время раздался грозный рык Ольдиха. – Ну, чего это ты тут разлёгся? Это тебе что, спальня хозяйская? А ну марш в капитанский отсек. Там тебе и мягкая кровать, и отцовский уют будет обеспечен. А то ноет он, видите ли, неудобно ему. Вот ведь неженка. Нечего тебе тут с настоящими матросами делать. Мал ещё, сопляк.

Взору притихшей компании заговорщиков предстал Ольдих, еле стоящий на ногах и пытающийся вытолкать сонного Промиуса к лестнице, ведущей на верхний уровень. Промиус был очень недоволен и пытался что-то дерзить и вырываться.

Ольдих был непреклонен. – Это ты дома можешь меня не слушаться, а здесь знай своё место. Иди уже, а я сейчас пойду к своим друзьям.

Заговорщики расслабились, и облегчённо вздохнув, принялись за любимое дело, подтрунивать над толстяком.  – Иди, иди уже к нам, непросыхающая ты бочка. Мы в тебя сейчас все корабельные запасы зальём, утроба ты ненасытная, чтоб до самых краёв было, да и то, наверное, место всё равно останется, – под дикий хохот, прокричал один из матросов.

Промиус, как и просил Ольдих, не сразу пошёл в отцовскую каюту, а поднялся на верхнюю палубу и подставил горящее от возбуждения лицо обдувающему ветру. Он до сих пор не мог прийти в себя от осознания факта коварства команды, восставшей против его отца. И главное, Трир, папин помощник, которому отец всегда доверял, на деле оказался таким негодяем.

У мальчика душа чуть не ушла в пятки, когда его кто-то сзади взял за плечо. Промиус обернулся. На него смотрел улыбающийся Трир. – Ну что, не спится, Промиус? Всё-всё, не напрягайся. Сейчас отдых, и я тебе не командир, а друг. Ты чего это такой недовольный?

Мальчик понял, что в таком виде его сейчас могут раскрыть, и вспомнил, что ему советовал Ольдих. – Помощник капитана, а я могу быть с вами откровенным?

– Конечно, мы же друзья. Что ты мне хотел сказать? – Трир напрягся и оглянулся по сторонам. Кроме рулевого, который был далеко, и к тому же стоял к ним спиной и видеть их не мог, на верхней палубе никого не было.

Промиус загундосил. – Я же солдат, ведь так? Меня же взяли сюда, как солдата. А почему тогда ко мне относятся, как к маленькому мальчику? Почему Ольдих меня так унизил? Мне же выдали меч и лук, как и всей остальной команде. Почему мне не поручают нормальной работы на судне, а отправили чистить бочки к Ольдиху?

Трир облегчённо вздохнул, – Твоя правда, мой друг. И моя недоработка. Значит, решено. Я лично завтра об этом поговорю со всеми, и тогда самому последнему матросу на этом корабле будет понятно, что Промиус это член нашей команды, а не пассажир на этом судне. И я согласен с тобой, воину не дело заниматься чисткой бочек. Пора тебя приобщать и к серьёзным вещам. Я тебе обещаю, что поговорю об этом с капитаном. А вместе с матросами, тут Ольдих прав, тебе и вправду не стоит сейчас находиться. Там все уже напились и ведут глупые пьяные разговоры. Но их же можно понять. Они три дня сидели на вёслах и порядком устали, и им всем необходимо немного расслабиться. А завтра, когда мы уже прибудем на место, я попрошу твоего отца, чтобы ты не оставался на корабле, а пошёл вместе с нами, когда мы будем бить этих зажравшихся римлян.

Мальчик на секунду засомневался в том, такой ли уж плохой Трир, но тут же вспомнил, что тот говорил совсем недавно о его отце. Поэтому Промиус изобразил довольное и благодарное лицо. – Спасибо, я буду очень благодарен вам.

Трир, уже полностью избавившись от подозрений, совсем расслабился. – Ну, ладно-ладно. Пора ложиться. Иди к отцу в каюту, а то рассвет скоро, а ты нам будешь нужен свежим и отдохнувшим. Скажи, что это я приказал. Не дело тебе с пьяными сидеть, а они ещё неизвестно, когда лягут. А я пойду, посмотрю, не надо ли мне сменить рулевого. Может, стоит сейчас и спит с открытыми глазами. Знаю я эти матросские уловки.

Промиус, которого никто не сдерживал, пулей слетел по лестнице к капитанской каюте и слегка постучал в дверь. Тут же раздался грозный голос. – Кто там ещё?

– Это я, – прошептал мальчик.

В голосе отца прозвучали нотки удивления. – Промиус? Ты что так поздно шатаешься, а ну входи. Мальчик вошел в каюту, и закрыл за собой дверь.

Хильдебальд повторил вопрос. – Ты почему ещё не спишь? Мальчик жестами показал, чтобы папа закрыл дверь и молчал, и что говорить он будет очень тихо.

Промиус рассказал отцу всё. И про то, что знает Ольдих, и про разговор, который они подслушали, и про разговор с Триром на верхней палубе. Отец был вне себя от возмущения и гнева, но потом резко остыл и улыбнулся. – Ты молодец. Ты поступил очень по-взрослому. Да и в Ольдихе, этом увальне, я тоже не сомневался. Но нам сейчас надо выполнить задание Гейзериха. Я всё-таки солдат, который должен исполнять приказ. А позже мы разберёмся с этими крысами. Ну, а ты пока продолжай делать вид, что ничего не знаешь. Также слушайся приказов помощника и других старших матросов. Всё нормально, сын, я знаю, что надо делать.

Промиуса уже отпустила тревога, и он смотрел на отца восторженными глазами и понимал, что с ним ему уже ничего не будет страшно. Вот сколько против него всего, а он ничего и никого не боится, и они обязательно, обязательно победят всех врагов, потому что и сильнее, и умнее их… У мальчика уже невыносимо слипались веки, и он провалился в глубокий сон.

Промиусу снилось то, как перед ним склоняют колена пленённые римляне, а он, размахивая мечом, стоит рядом с отцом. Только у римлян были какие-то другие лица и одежды, не такие, какие он видел у них в Карфагене, и почему-то они все сидели в воде. И тут же появился Трир, который засвистел в свой рожок, и он при этом так неприятно улыбался…

Сон Промиуса действительно прогнал рожок помощника капитана, возвещавшего о всеобщем построении на верхней палубе. Промиус протёр глаза и, хватая на бегу сандалии, устремился на верхнюю палубу. Поднявшись наверх, он обнаружил, что все уже были построены в две шеренги, и отец с помощником стояли перед ними. Промиус оказался последним, кто выбежал на верхнюю палубу.

Как только он появился, Трир повернулся к капитану и обратился. – Командир, тут вот парни поговорили между собой и просят вашего разрешения стать в общий строй ещё одному члену экипажа. Команда считает, что он достоин этого. Это его первый военный поход, и не дело, что он будет сидеть на судне, когда мы будем добывать себе славу, сражаясь с римлянами. Просим вас за юного матроса Промиуса.

– Я ведь верно говорю, парни? – сказал он, повернувшись к общему строю.

Строй мощным хором проорал, – Даёшь матроса Промиуса. Давай его к нам.

Хильдебальд улыбнулся.  – Смотрите, помощник. Это ваше решение. Вы и несёте за это ответственность. Разрешаю принять юного матроса.

Под общий радостный гул Промиус встал в разомкнувшийся ради него строй, и он на секунду забыл и про изменника Трира, и про все вчерашние разговоры. В эти секунды он был просто счастлив.

– Земля! Вижу землю! – закричал вестовой с вышки.

– Ну что ж, вот и славно, – сказал Хильдебальд, обращаясь к Триру. – Думаю, через час-другой при таком ветре мы будем на месте. Всё, что надо делать, ты и так знаешь. Надеюсь, вы донесли команде все задачи, которые стоят перед нами?

– До всех и до каждого, командир.

Хильдебальд поднял глаза к небу. – Ну, тогда всем нам удачи. Да хранит нас всех Свянтовид.

– Парни, ну вы всё слышали, – обратился к команде Трир. – По местам.

Команда быстро рассосалась по палубе и по нижним трюмам. На палубе из строя остался один Промиус. Он изумлённо смотрел по сторонам. А ему, ему что сейчас делать? Все всё знают, и только он один не в курсе. Видимо, всё дело в том, что он проспал построение, и поэтому ничего не знает. Промиус хотел было спросить у отца, но тот ушёл на нос корабля вместе с Триром, и мальчику было неудобно переспрашивать у них, чем же ему действительно заняться, раз он уже в команде?

– Кстати, а где Ольдих? – подумал мальчик. Ведь на построении толстяка почему-то не было видно. Наверное, тот, как и Промиус, тоже  проспал общее построение и сейчас лежит возле своих бочек.

Промиус спустился на нижний уровень, в тот угол, где они  вчера их чистили. Ольдиха там не было. Странно, его куртка лежала здесь, также валялся  его нож, а где же тогда он сам?

– А ты чего здесь шляешься, матрос? – ему почти проорали в ухо.

Промиус вздрогнул от неожиданности и повернулся. Перед ним стоял старый матрос Ульрик, правая рука помощника Трира.

– А где Ольдих? – пролепетал мальчик.

– Он в самом низу, в складском трюме. Готовит место для наших трофеев, – сказал Ульрик и улыбнулся, обнажив рот с коричневыми зубами. – Помощник капитана сказал, чтобы я тебя забрал на подготовку к высадке. Ведь ты же уже настоящий солдат, как тут все говорят?

– Да, – с вызовом сказал Промиус, – меня только что приняли в общий строй.

Ульрик доверительно положил руку ему на плечо. – Ну вот, значит, тогда должен нести ответственность и иметь обязанности, как настоящий солдат. Умеешь точить мечи?

– Да, смотри, как я свой заточил. Мальчик вытащил  меч из ножен и дал потрогать лезвие Ульрику.

Ульрик уважительно зацокал языком. – Ну, что ж, неплохо, но можно и лучше. Идём со мной, я покажу тебе, как сделать так, чтоб лезвие было настолько тонким, что, когда его вонзаешь в тело врага, то это будет так, как будто нож входит в масло.

Ульрик противно захохотал, и от этого смеха и от картины, которую так живописал матрос, у мальчика похолодела спина.

– Ну, что ж ты стоишь, идёшь или как? Или ты всё-таки боишься? – насмешливо спросил Ульрик.

– Ничего я не боюсь. Конечно, идём, – с вызовом ответил Промиус.

  Глава 7. Испорченный праздник.

 Утро разбудило Тэсию криками телёнка во дворе, которого тащили волоком на кухню. Несчастный издавал такой жалобный вой, что не услышать эти страдания никак было невозможно. Девочка недовольно нахмурилась. Ну как можно перебивать такой сладкий сон? Вот прямо с утра всё настроение испортили.

Тут же раздался стук в дверь. – Маленькая госпожа уже проснулась? Хозяйка сказала, что при таких Содоме и Гоморре, что доносятся со двора, вы вряд ли уже спите, и велела вас подготовить к церемонии.

– Кто там? Ты, что ли, Абеба? – недовольно спросила девочка.

Настроение у неё теперь испортилось окончательно. Тэсия вспомнила, что ей сегодня предстоит.  – Нет, я ещё сплю. Отстаньте все от меня, – недовольно проворчала она и накинула одеяло на голову.

Рабыня, несмотря на отказ, всё же вошла. – Простите, маленькая госпожа, но хозяйка так и сказала, что если вы будете против, вас всё равно надо разбудить. Вот я принесла платье для церемонии крещения, а вот костюм для празднования Дианы-охотницы.

Тэсия сразу вскочила с кровати. Как она могла такое забыть? Сегодня же, кроме нуднющей церемонии, будут ещё и соревнования лучников, и она тут же начала примерять на себя костюм охотницы.

Рабыня начала возражать. – Простите, маленькая госпожа, но празднования Дианы будут позже. Вначале надо готовиться к церковному обряду.

– Я сама решу, что мне сейчас надевать, – деловито ответила Тэсия, крутясь в разные стороны.

– Но только не сегодня, моя дорогая, только не сегодня, – сказала вошедшая в комнату, Лидия. – И давай,  не показывай  мне свой характер, времени у нас и так не слишком много. Отцу надо как можно раньше отправиться в Рим. Поэтому мы должны сегодня успеть провести и церемонию «крещения», ну и празднование, посвящённое твоей любимой Диане. Давай, я сама тебе расчешу волосы.

Лидия забрала из рук Тэсии гребень, который девочка вертела в руках. Тэсия обиженно замолчала, позволив надеть на неё белое платье к церемонии, и также не проронила ни слова, пока мать расчёсывала её волосы.

Тем временем Неро помогал матери на кухне. Сегодня и у него тоже хватало забот. Если на церемонии крещения он был просто зрителем, то на праздновании Дианы-лучницы он должен быть оруженосцем Тэсии, неся за ней колчан со стрелами. В большой клети, стоящей в углу кухни, стоял телёнок, тот самый, чьё жалобное мычание разбудило сегодня Тэсию. На кухню зашёл отец Дарион и попросил позвать главного повара, и Неро помчался во двор, искать Лисиппа.

Крепкий и жилистый повар, пятидесятилетний грек Лисипп, бывший раб, служил в семье Леонтия так давно, что за давностью лет никто уже не помнил, когда он здесь появился. И хотя он  получил от своего господина вольную, но так и остался служить при семье Леонтия, кочуя вслед за хозяином по всему миру.

– Святой отец, вы что-то хотели? – недовольно спросил вошедший грек, вытирая руки о кусок первой тряпки, попавшейся ему на глаза.

Священнослужитель выглядел слегка взволнованным. – Да, я хотел бы знать, будет ли готов хлеб к церемонии открытия? Мне нужно то, что я просил. Хлеба должны быть двух видов. Один должен быть белым, свежим из нежнейших сортов пшеницы, а второй грубого помола и желательно чёрствым. Всё это очень важно, вы понимаете?

– Ну, насчёт чёрствого хлеба, можете не сомневаться. Он всегда есть в наличии, а свежий будет готов точно вовремя. Лисипп всегда пунктуален, – ответил грек.

Дарион кивнул. – Хорошо. Тогда вот ещё что. Можно ли я вас попросить, чтобы вино к празднованию подавали не крепкое, дурманящее кровь, а что-нибудь полегче, разбавленное водой? Я не хочу, чтобы светлый праздник был омрачён винными возлияниями.

Лисипп улыбнулся. – Это можно сделать, но если только хозяин сам не попросит ему принести что-нибудь покрепче. Боюсь, к празднику Дианы без крепких напитков нам точно не обойтись. Вот и жертвенный телёнок готов, – он указал на пленника, томившегося в клетке.

– Жертвенный телёнок?! Боже Праведный, какое святотатство в такой день! Дарион с ужасом на лице осенил себя крёстным знамением и стремительно вышел прочь из кухни, как из прокажённого места.

Лисипп, держа в руках нож, подошёл к телку. – Не переживай. Диана тебя встретит, и там тебя ждёт жизнь точно получше этой. Грек похлопал телёнка по могучей шее.

Пробил полдень. Все, кто был в доме, собрались в большом дворе. Неро был вместе с другими рабами, расположившись за оградой, ибо мест во дворе хватило лишь для хозяев и для многочисленных соседей, которые были приглашены на церемонию.

Хоть Леонтий и был в опале, но Лидия была всё же из знатного рода, и поэтому местному люду было лестно быть приглашёнными на такую интимную церемонию. Тем более  церемонию, как говорили, будет вести римский священник, посланный сюда, по слухам, самим папой Львом Первым. Хотя на самом деле всё было совсем не так, но Лидия постаралась распространить именно такие слухи.

Неро чуть пораньше смог занять удобное место для обзора, но его, в конце концов, по мере наплыва любопытных, начали оттеснять от забора, и он вцепился в ограду, чтобы не потерять это удобное место. В центре двора стоял Дарион, за ним возвышался большой крест с распятым на нём сыном Божьим, а за крестом полукругом стояли мальчики-хористы, которые прибыли утром из близлежащей местной церкви. Перед Дарионом стоял маленький столик, на котором лежали два хлеба и два сосуда.

Дарион подал знак, и тут же из дома появились Леонтий и Лидия, державшие за руки Тэсию. Девочка была в белоснежном платье, длинные белокурые волосы развевались на лёгком ветру и, судя по всему, она была в прекрасном расположении духа. Тэсия была настолько очаровательна, что у Неро перехватило дыхание, и он уже не мог оторвать от неё глаз. Мальчик плохо слышал, что говорил священник. До него долетали лишь отрывки фраз святого отца. Да и ему, впрочем, было неважно, о чём там говорит Дарион. Он сейчас видел только одну Тэсию. Он любовался каждым её движением. Как на неё брызгали из сосуда воду, и как она дурашливо отряхивалась от летящих в лицо брызг. Как она отламывала хлеб, и как смешно морщилась, когда ей дали отпить из сосуда.

Все вокруг одобрительно кричали, а Неро ничего не замечал вокруг. Даже когда обносили всех присутствующих вином, хлебами и сыром, чтобы они тоже могли выпить в честь маленькой хозяйки. Он всегда чувствовал, что его влечёт к ней, но боялся самому себе признаться в этом. Кто он и кто она? Неро увидел её впервые около года назад. Он сам родился в этом поместье немногим более десяти лет назад. Вскоре после того, как Леонтий и Лидия отбыли по месту службы мужа в далёкие земли, где собственно, и родилась Тэсия. Сюда хозяева вернулись чуть более года назад, когда Леонтий попал в опалу. Тогда они всей семьёй покинули римский дом Лидии и поселились в этом его родовом поместье.

Но только сейчас Неро почувствовал, что Тэсия ему нравится больше, чем друг. Хотя какая может быть дружба между рабом и хозяином, ведь это всё ему только кажется. Но сердце мальчика вопреки здравому смыслу продолжало лелеять надежду. Ведь она же с ним играет. Вот и вчера поведала ему свой секрет. Это же всё не просто так и, вопреки всякому разуму и логике, Неро охватывало неведомое ему ранее чувство….

Неро трясла за плечо мать. – Ты чего стоишь? На что уставился?

Мать бросила взгляд в ту сторону, куда смотрел сын. – Ты чего, на кого уставился? Луциния развернула сына лицом к себе. – А ну, смотри на меня. Говори, о чём ты сейчас думаешь? Неро смущенно потупил взгляд вниз.

– Совсем ты не о том думаешь. Совсем не о том, – раздражённо бросила мать. – Иди лучше принеси лук и стрелы маленькой хозяйке, и будь уже готов, а то скоро всё начнётся.

Приглашённые гости быстро расходились. Празднование крещения это одно, а вот языческие праздники, к которым негативно относилась христианская церковь, это уже совсем другое. Дарион поспешил в дом, стремясь быть как можно дальше от этой вакханалии и бесовщины, и Лидия поспешила вслед за священником.

Во дворе расставили столы, запустив внутрь всю челядь и домашнюю прислугу, разрешив даже рабам присоединиться к празднованию. Из кухни опять раздался испуганный вой телёнка, и вскоре оттуда показались двое здоровенных рабов, которые волокли упирающуюся жертву.

У жертвенного алтаря, держа длинный  и тонкий нож в руке, стоял Лисипп, широко улыбаясь во весь рот. Было видно, что этот праздник был ему по душе. Грек подошёл к телёнку, которого била крупная дрожь, наклонился к нему, погладил по шее, и что-то сказал ему на ухо. Телёнок расслабился, перестал трястись, и склонил голову вниз. Грек коротким резким движением вогнал ему нож в бок, меж рёбер. Телёнок охнул и беззвучно упал на землю.

Леонтий, схватив бокал и подняв его над головой, воскликнул. – Прими, Диана, этот дар. Пусть твоя рука никогда не дрогнет, и покараешь ты своих недругов и завистников, и никто не уйдёт от твоей стрелы справедливости, – и он одним глотком осушил бокал. – Засим я открываю наши малые секулярные игры в честь Дианы-покровительницы и в честь десятого дня рождения Тэсии, моей любимой дочери. Лисипп, вели открыть вина и налить всем страждущим.

Присутствующие криком приветствовали это хозяйское решение. Леонтия, уже даже не от вина, а от скорейшего прибытия в римские казармы, охватило радостное возбуждение, и он хотел поделиться своим хорошим настроением со всеми. Правда, вот Лидия убежала в дом, чтобы поддержать пришедшего в большое уныние священника. Супруга, правда,и сама тоже не разделяла симпатию и интерес Леонтия к языческим праздникам.

– Ну и ладно, – подумал Леонтий. – Главное, что дочка вон какая сейчас счастливая. Был бы у него ещё и сын, вот тогда Леонтий был бы просто безмерно счастлив. Хотя и дочурка тоже весьма бойкая растёт. Вон, как с луком лихо управляется. Многим мальчишкам её возраста даст фору.

Раздались звуки группы греческих музыкантов, которых Леонтию посоветовал пригласить Лисипп. Под эти звуки, издаваемые игрой на щипковых инструментах, выскочила девушка-мим, изображающая Диану-охотницу. В белой тунике, в высоких сандалиях, опоясанная вокруг всего тела зелёным плющом и держащая в руках лук. Одновременно с ней выбежало и несколько девушек, изображающих быстроногих ланей, которые начали резвиться и ласкаться возле Дианы, кружась в хороводе. Потом лиричная музыка сменилась на тревожную, и в центр выскочило трое рабов, изображавших волков, которые принялись нападать на беззащитных животных.

Оркестр опять сменил тональность исполнения и в нём зазвучали победные нотки, и на авансцену вышла Диана, которая исполнила свой акробатический танец с луком, безошибочно пуская импровизированные стрелы в коварных хищников, которые падали бездыханными к её ногам. Толпа зрителей закончила это выступлением одобрительными криками и рукоплесканиями.

Леонтий встал и выкрикнул. – Раздать всем вина и начать подготовку к стрелковым соревнованиям. Приглашаются все желающие. Все, кто умеет держать лук в руках.

К Тэсии подбежал Неро. Девочка нахмурилась. – Ну, ты чего, заснул там, что ли? Не слышишь, что давно уже объявили начало соревнований? Что ж ты такой неуклюжий? И зачем я только тебя взяла в свои оруженосцы?

Неро, опустил голову, сглотнув накативший комок обиды. – Простите, маленькая госпожа, я задумался.

Тэсия гневно на него взглянула. – О чём ты можешь ещё думать? Какие у тебя ещё могут заботы, кроме того, чтобы помогать мне? Ну, давай же скорее лук, недотёпа.

Леонтий снова встал из-за стола. – Сначала мы устроим детские состязания, и мишенью у нас будут яблоки, которые мы насадим на ограду.

Тэсия капризно надула губы. – Я не хочу участвовать в детских. Я хочу наравне со всеми.

Леонтий рассмеялся. – Хорошо, дочь моя, в честь твоего дня рождения пусть будет так. Мы не будем разделять участников. Пусть все участвуют наравне. И тот, кто будет точнее, тот и будет признан лучшим стрелком.

Тэсия подошла к отметке стрельбы и Неро передал ей стрелу. Тэсия взяла лук, натянула тетиву и прищурилась. Ветер слегка растрепал локон, и он прикрыл глаз. Девочка дунула в его сторону, чтобы он не мешал.

Но тут раб из обслуги, стоявший чуть в стороне, прохрипел, и, схватившись руками за горло, упал. Стрела пронзила его прямо в кадык. Тэсия в ужасе опустила лук, непонимающе смотря на него. Стрела по-прежнему была в её руках.

Тут из-за ограды со стороны дома с криками и воплями выскочили десятки вандалов, окружив всех находящихся на празднике. Леонтий, выхватив меч, бросился на непрошеных гостей. Одного он заколол сразу, второго он полоснул по шее, и тот, упал, заливаясь кровью.

Тогда один из нападавших, бросился к Тэсии, и, прижав её к себе, приставил ей нож к горлу. Это был Трир, и он был настроен очень решительно.  – Думаю, тебе стоит остановиться, римлянин, иначе это последнее, что увидит девчонка.

Леонтий остановился, тяжело дыша, с ненавистью смотря на врага. Его схватили сзади и скрутили руки два крепких воина-вандала. Тут из толпы выскочил Неро и бросился на вандала, державшего девочку, но, получив удар плашмя мечом по голове от одного из воинов Трира, упал на землю без сознания.

Из головы стала сочиться кровь, и Луциния бросилась к сыну, но вандалы оттащили её вместе с ним в сторону.

С другой стороны дома тут же показался второй отряд, во главе которого был Хильдебальд. Он быстро оценил обстановку, лицо его приняло недовольное выражение, и он повернулся к Триру. – По-моему, я сказал, что мы выходим на разведку, или что, мы уже воюем с маленькими девочками?

– Он, – Трир кивнул на Леонтия, – убил двух наших людей.

Леонтий, прекрасно знавший язык вандалов, повернулся к Хильдебальду.  – Кто вы такие, и что вы делаете здесь, на моей земле?

Хильдебальд, удивлённо вскинул брови. – Откуда такие познания в нашем языке, римлянин?

Пленник расправил плечи, стараясь осободиться от плотно державших его стражей, – Я, Леонтий, соратник великого полководца Аэция, к сожалению,предательски убитого. И в своё время под его руководствоммы  мы били вас, когда хотели, и где хотели, и поэтому твой язык для меня не в новинку, вандал. А кто ты вообще такой, чтобы я удостаивал тебя своим ответом?

– А, Аэций. Да, помню, славный был воин, – с ухмылкой сказал Хильдебальд. – Вижу, что говорю с достойным мужем. Кстати, не только ты можешь похвастаться знанием чужих языков, – и тут вандал перешёл на римский язык. – Ты сейчас видишь перед собой человека, который столько выслушал предсмертных хрипов на твоём языке, что их хватило бы на очень длинную застольную речь. Я, Хильдебальд, командир отряда Гейзериха, призванный охранять эти южные рубежи, пока наш главнокомандующий сейчас входит со своим флотом в устье Тибра.

Леонтий дёрнулся. – Зачем? С какой целью? У нас же с вами мирный договор.

– Да, был. Мирный, с Валентинианом. Но не с узурпатором Максимом, – усмехнулся Хильдебальд. – Тем более, мы здесь не совсем незваные гости. Мы по личной просьбе вдовы Евдоксии.

Леонтий с ненавистью вскинул глаза на противника. – Ты всё врёшь, вандал. Она же нынешняя жена василевса Максима. Как такое может быть?

Хильдебальд усмехнулся, – Ты думаешь, она это сделала по любви? Только так он и смог стать вашим правителем, или как это у вас называется. Так что это обычная женская месть, ну а мы тут затем, чтобы помочь ей вершить справедливость и возмездие.

Леонтий вскипал от возмущения. – Мы и без вас сами разобрались бы. Нечего вам тут делать на священной римской земле.

Хильдебальд изобразил удивлённое лицо. – Простите, или я плохо вижу, но у вас сегодня секулярные игры, или я не узнал Диану-охотницу? А римская церковь вроде, как бы, помягче сказать, не очень приветствует это на священной римской земле, – рассмеялся Хильдебальд. Последние слова он произнёс подчёркнуто издевательски, и чеканя каждое слово.

Леонтий, дрожал от злобы и ненависти. – Вот это совершенно тебя не касается, дикарь. Были бы здесь мы один на один, я бы намотал твои кишки на мой меч.

– Успокойся, римский воин. Я не пришёл сюда убивать, тем более, на глазах у твоей семьи. Вот если бы я встретился с твоим отрядом в открытом бою, вот это было бы другое дело. И тогда я бы сам посмотрел, какого цвета твои внутренности, – невозмутимо ответил на вызов Хильдебальд. – А сейчас, чтобы не ранить твоё самолюбие, мы запрём тебя и твоих людей, чтобы не мешались у нас под ногами. Мы ещё пока тут не всю местность осмотрели. Кстати, заранее извиняюсь, если мы немножко заберём кое-что из вещей в твоём доме. Поверь, если я и это запрещу своим воинам, боюсь, придётся забирать всё это уже у мертвых хозяев. Так что у твоей гордыни особого выбора, к сожалению, нет. Видишь, я стараюсь вести себя, как вежливый гость.

Промиус, бывший всё это время с отцом, был сильно обеспокоен и угнетён увиденной им картиной. Вот в луже крови бездыханно лежат два его знакомца с корабля, а Трир держит нож у горла какой-то девочки. Разве они пришли воевать с нею? Что может им сделать эта маленькая девочка? Хотя, когда он встретился с ней глазами, в глазах у той сверкала такая ненависть и презрение, что можно было подумать, что это не глаза какой-то девчонки, а какого-то настоящего взрослого воина. И кроме всего, у неё в руках был хоть и маленький, но лук. Значит, тут не только взрослые, но и девчонки воюют, – и тут Промиус окончательно запутался.

В этот момент Трир ослабил внимание и Тэсия, извернувшись, укусила его за руку. Вандал крикнул от боли и выпустил её. Девочка подбежала к Хильдебальду и также вцепилась тому в кисть, и начала его колотить по всему корпусу. Хильдебальд, рассмеявшись, отцепил её от себя и, подняв одной рукой девчонку за шиворот, принялся рассматривать. Леонтий зарычал от злобы.

– Римлянин, так это твоё семя? Да, похожа. Ну, раз она такая буйная, как и отец, заприте тогда и её тоже с ним, не то она всех тут перекусает, – глумливо бросил Хильдебальд, под общий смех вандалов.

Глава 8. Ольдих.

Несколько часами ранее. Корабль вандалов прибыл к планируемой точке высадки. Трир построил всех на верхней палубе.

Хильдебальд обратился к воинам. – Братья! Нам всем предстоит выполнить важную миссию. Задачу охраны южных тылов армии Гейзериха. Насколько мы тут задержимся, не знает никто. Поэтому первая наша задача, это организовать здесь форпост. В округе во множестве разбросаны виллы римских землевладельцев, в одной из которых и будет наш штаб. Для этого мы должны провести разведку всей территории, и потому разделимся на два отряда. Один возьму я, второй отряд возглавит Трир. Каждый возьмёт с собой по двадцать человек, а оставшиеся должны обустроить жильё на берегу и развернуть постройку причала.

В шеренге начался ропот. – А почему одним достанется всё самое ценное, а оставшимся ничего? И мы ещё в придачу будем за них тут работать?

Хильдебальд недовольно поморщился. – А почему здесь кто-то решил, что мы прибыли сюда, чтобы грабить? Мы выполняем приказ Гейзериха о том, чтобы наказать узурпатора Максима, а нашу текущую задачу я только что озвучил. Это организовать южные форпосты защиты.

Ропот в шеренге не унимался. – Мало того, что нас не взяли в основной корпус, так нас и здесь хотят оставить в дураках.

К уху Хильдебальда склонился Трир. – Позвольте капитан, я им сам скажу.

Хильдебальд недовольно кивнул. Трир, повернувшись к шеренге, прокричал. – Парни, спокойствие. Никто здесь никого не хочет обмануть. Капитан говорит о том, что все будут работать посменно. То здесь на работах, то в дозоры ходить, – и с улыбкой подмигнул. – Сегодня мы просто проверим, нет ли римских псов поблизости. А с завтрашнего дня, если выполним все указания капитана, то никто нас не осудит, если мы очень аккуратно пощиплем местных курочек и этих жирных боровов, которые сильно кичатся своим римским происхождением.

Толпа одобрительно загудела, и криками приветствовала помощника капитана. – А Трир дело говорит! Пусть капитан даст своё слово, что так и будет.

Трир повернулся к капитану. – Дайте им сейчас своё согласие. Пусть они успокоятся. А с особо буйными я потом сам разберусь.

Хильдебальду совершенно не нравилось то, что Трир перехватывает у него бразды управления командой, но сейчас надо было соглашаться. И как же он мог так ошибиться в Трире? В тех бойцах, которые были давно с ним, он был уверен, а вот эту матросскую бригаду, которая была на этом корабле, и которой так ловко манипулиролвал помощник, он почти не знал.

Хотя он и в Трире раньше был железно уверен, и тут уже поневоле начнёшь во всех сомневаться. Поэтому, если он сейчас объявит об аресте Трира, то не избежать кровавой бойни между двумя группировками. Нужно сделать это осторожно, но уже там, на берегу. А сейчас выбора у него, конечно, не было, и Хильдебальд нехотя кивнул. Толпа радостно взревела.

– Командир, – помощник повернулся к Хильдебальду, – я уже отобрал людей для своего отряда. Это будут парни из корабельной команды. Я просто их неплохо знаю, и они меня слушаются, простите, и вас конечно тоже, – тут Трир подобострастно улыбнулся. – Но просто я знаю, как быстрее находить с ними общий язык. На ваших воинов я не претендую, это ваш выбор, командир, кого вы отберёте для высадки. Хотя, если надо, мы перетрясём всё заново, и сделаем так, как вы скажете.

Хильдебальд похлопал Трира по плечу. – Ты отличный помощник, Трир. Пусть будет так.

Помощник почтительно кивнул. – Командир, так вы даёте разрешение приступить к высадке?

Хильдебальд кивнул. – Да, давно пора. Значит, ты со своим отрядом идете справа от той дороги, – командир указал на едва заметную на суше тропинку, начинающаюся от берега, – а мы пойдём слева. Через два часа идём навстречу друг другу, там и обменяемся информацией.

Капитан отправился на нос корабля, а Трир подозвал к себе Ульрика, стоявшего в отдалении и руководившего высадкой из корабля и посадкой на шлюпы. – Первых двадцать бойцов из отряда капитана и первых двадцать матросов отправишь вон к той точке, остальных отправишь на берег и организуешь работу по сооружению причала для погрузочно-разгрузочных работ.

Ульрик наклонился вперёд и тихо спросил. – А разве я не с вами?

– Ты мне нужен здесь, возле корабля. Разведаешь, что тут и как, какие настроения. А потом возьмёшь ещё десяток наших и бегом дуешь ко мне, – сквозь зубы ответил ему Трир.

– Я понял вас, помощник капитана, – с хитрой понимающей улыбкой ответил Ульрик.

Хильдебальд стоял и наблюдал за процессом высадки, когда его тронул за рукав Промиус. – Отец, а ты уже знаешь, что нам дальше делать? А где Ольдих? Я его нигде не могу найти.

Командир, очнувшись от собственных мыслей, повернулся к сыну. – Да, конечно…

И тут он увидел, как за ними наблюдает со стороны Трир и, переменив тон, для острастки прикрикнул на мальчика. – Воин, а почему вы ещё не готовитесь к высадке? А ну бегом, исполнять приказание.

Промиус, не понимая, что это уже была игра для посторонних глаз, недоумённо пробормотал. – Я только хотел спросить, где Ольдих.

Хильдебальд раздражался оттого, что сын не понимает, что от него требуется в данный момент, и закричал ещё сильней. – Откуда мне знать, где этот толстяк и пропойца Ольдих? Наверное, на кухне твой друг.

Мальчик уже еле слышно пролепетал. – А я его там не видел.

Но отец его уже не слушал. – А ну, бегом исполнять приказ капитана.

Промиус весь бледный и растерянный, присоединился к команде, готовящейся на отплытие с корабля.

Ранее этой ночью.

Ольдих помнил, как подошёл к заговорщикам, чтобы отвлечь их внимание от Промиуса, которого он отправлял к отцу. Помнил, как подсел к ним, как ему налили вина, а потом его кто-то сзади сильно ударил по голове. Когда он очнулся, он сидел на том же месте, но был уже связанным и с кляпом во рту. Он увидел Ульрика, который к нему склонился.

– Ну, наконец-то очнулся. Ты меня слышишь? Мотни головой, если так.

Ольдих энергично замотал головой.

– Вот и славно, – Ульрик усмехнулся. – Неужели ты подумал, что тут сидят одни круглые идиоты? Ты же всё прекрасно слышал, что здесь говорили. Ну и как нам с тобой сейчас прикажешь поступать? Ты же понимаешь, что мы не можем отпустить тебя. Мне действительно искренне очень жаль тебя, увалень. Кстати, этот щенок, сыночек капитана, надеюсь, ничего не знает?

Ольдих яростно замотал головой из стороны в сторону и замычал.

– Ты что-то хочешь сказать? Толстяк утвердительно кивнул.

– Я сейчас выну кляп из твоего рта, но ты пообещай, что орать не будешь. Ольдих послушно замотал головой. Ульрик вынул кляп, и Ольдих закашлявшись, быстро заговорил. – Клянусь, мальчишка ничего не знает. Я специально его разбудил и отправил отсюда, чтобы он по молодости какой-нибудь глупости не совершил.

Ульрик внимательно смотрел в лицо толстяку. – Ну ничего, Трир как раз сейчас наверху. Он это дело быстро проверит. А вот с тобой нам придётся проститься, ты же всё равно всё разболтаешь обо всём Хильдебальду.

В этот момент к ним спустился Трир. – Отбой. Всё нормально. Мальчишка ничего не знает.

Ольдих незаметно для всех облегчённо выдохнул.

– Трир, а что нам делать с этим? – спросил Ульрик.

Трир повернулся к Ольдиху. – Да, уж прости, толстяк. Мне и самому очень жалко, что так получилось, но ты действительно не оставил нам никакого выбора. Вернее, у тебя есть выбор, либо мы тебя без лишнего шума, не связанного, выбрасываем за борт, и да помогут тебе добрые духи добраться до берега. Либо мы тебя всё равно выбрасываем за борт, но связанного и с кляпом во рту, и у тебя нет даже шансов успеть прочесть молитву Свянтовиду.

Ольдих тяжко выдохнул. – Трир, это же открытое море. Какой же это выбор? У меня же нет никаких шансов спастись.

– Ну, раз не видишь разницы, – значит, давай действительно тебя свяжем. Зачем понапрасну мучиться?

Ольдих грустно улыбнулся. – Нет-нет, давайте,  я ещё немного помучаюсь. Только единственную просьбу можно?

– Ну валяй. Что ж мы, звери какие, – снисходительно улыбнулся Трир.

– А можно мне напоследок выпить ещё вина, а то море сейчас совсем не тёплое, ну, чтоб сразу не замёрзнуть.

– Конечно, как я могу в этом тебе отказать? А ну-ка, дайте скорее этому славному малому вина. Пусть нормально простится с единственным своим верным другом – бочонком, – под сдержанный смех матросов, распорядился Трир.

Ульрик схватил Трира за руку. – Что ты делаешь? А если он спасётся? Он же всё разболтает. Его нельзя так оставлять. Его надо наверняка скормить рыбам.

– Ну, от рыб он и так никуда не уйдёт в открытом море. А если и не утонет, в чём я сомневаюсь, то мы уже будем далеко отсюда и с богатой наживой. Ты же понимаешь, что назад нам дороги нет, – грозно посмотрел на Ульрика Трир. – А брать на себя лишний грех в виде убийства безвредного толстяка, что-то мне не хочется. А так он просто выпадет пьяным с корабля, а дальше пусть его судьбу решат боги.

– Хорошо, Трир, – смиренно ответил Ульрик.

Трир развеселился, глядя, как жадно пьёт вино Ольдих. – Ну что, там, в бочонке ещё что-то осталось?

В ответ раздался весёлый выкрик одного из матросов. – Да уже меньше четверти, уж точно.

– Ладно, Ольдих, я делаю тебе щедрый подарок, – возьмёшь свою подружку с собой. Будет тебе и спасительная соломинка, будет тебе и с кем поговорить в последние минуты.

Матросы уже валились на пол от хохота, стараясь своим смехом не разбудить остальную команду. Трир взмахом руки прервал ненужное чрезмерное веселье. – Всё, не тяните кота за хвост. Ведите его наверх и выбрасывайте. А ты, Ульрик, отвлеки дозорного. Отнеси-ка ему вина, чтоб больно не вертел головой по сторонам.

Ольдих плюхнулся в воду. Где-то рядом с ним гулко плюхнулся и бочонок, почти весь ушедший под воду, лишь слегка выглядывая над поверхностью моря. Корабль стремительно под напором ветра уходил от него. Ольдих подтянул бочонок к себе и, открыв зубами пробку, перевернув его, начал аккуратно сливать оставшееся вино из бочонка. Бочонок начинал приобретать все большую и большую устойчивость и уже вполне прилично держался на воде.

Ольдих слил ещё чуть-чуть, благоразумно оставив жидкости на дне. Вино ему ещё понадобится, ибо, несмотря на очень жаркую погоду днем, море было не очень теплым. Корабль уже был довольно далеко, и Ольдих, рассудив, что судно всё равно движется к земле, принял решение плыть за ним. Через пару часов Ольдих был уже сильно вымотан. Руки, постоянно держащиеся за бочонок в неудобном положении, уже порядком затекли, но не это было сейчас основным врагом Ольдиха.

Холод. Холод уже полностью подчинял себе толстяка. Если бы он был менее тучной комплекции, то давно бы уже окончательно замерз, но приличная жировая прослойка и вино, его спасительная соломинка, ещё поддерживали в нём необходимую температуру, чтобы плыть и думать.

Корабль, за которым он плыл, уже давно исчез за горизонтом, но ещё какое-то время ему казалось, что он видит свет от банок над рулевым, но потом и это перестало ему казаться. Ольдих попробовал ещё раз отхлебнуть из бочки, но слабеющие руки его подвели и бочонок, развернувшись, оказался дыркой для слива под водой и начал зачерпывать в себя морскую воду. Ольдих развернул бочонок, но было уже поздно, внутрь попала морская вода, и то, что там сейчас плескалось, уже вряд ли можно было пить и уж точно не являлось спасительным лекарством.

Ольдих закрыл бочку кляпом, и повернулся на спину, смотря на звезды. Они безжизненно и безразлично на него глядели, мерцая холодным цветом. Толстяк уже устал бороться и смирился со своей участью. Холод постепенно сковывал все его тело, и ему в какой-то момент показалось, что вот сейчас на небе он видит Промиуса, и тот смотрит на него. Не так, как эти безразличные огни, что в бесчисленном количестве усыпали весь небосвод. Ему даже показалось, что мальчик смеётся и подмигивает ему. Да-да, он ему подмигивает, причём поочерёдно, то обоими глазами сразу, то как-то невпопад.

Ольдих протёр рукой лицо от воды и снова всмотрелся в глаза. Да-да, они точно подмигивали ему, и они были живыми. Ольдих внимательно всмотрелся и понял, это были не звёзды и эти огоньки были не на небе. Это были две светящиеся точки далеко на горизонте, и потом их оказалось гораздо больше. Это были корабли. Корабли других команд Гейзериха, которые, как и корабль Хильдебальда, также шли своим ходом к Риму и сейчас они, хвала Свянтовиду, двигались прямо на него.

Глава 9.  Невольные союзники.

На конюшне Леонтия.

Когда Неро пришёл в себя, он обнаружил, что находится в каком-то слабоосвещённом помещении и его голова лежит на коленях у матери. Голова жутко болела, и ещё очень хотелось пить. Пока глаза привыкали к темноте, Неро понял, что здесь не только они с матерью. Он узнал это помещение, это была хозяйская конюшня. Мальчик хотел было приподнять голову, но тут же застонал от боли.

К нему наклонилась Луциния. – Сынок, как ты?

Неро с трудом разлепил пересохшие губы. – Ничего, только пить очень хочется.

– Сейчас, милый, потерпи, сейчас принесу. Луциния приподняла сына и помогла ему сесть, прислонившись к стенке, а сама ушла вглубь конюшни. Голова у мальчика кружилась, его слегка тошнило, но теперь он мог рассмотреть подробней, что творится вокруг него.

В дальнем углу сидели хозяева виллы, Леонтий и Лидия с дочерью. Рядом с ними были грек-повар и священник. Чуть поодаль от них сидела группа музыкантов и танцовщиц. Неро находился среди третьей группы из нескольких темнокожих рабов, обслуги по кухне и дому.

Тэсия увидела, что мальчик очнулся, и указала на это отцу. Леонтий встал и подошёл к мальчику. – Ну что, жив, воин-освободитель? Ты, видать, сын рабыни, которая работает на кухне? Как тебя зовут?

Леонтий никогда раньше не разговаривал с Неро, и у мальчика пересохло в горле от волнения, и он пробормотал нечто несвязное.

– Ясно, – Леонтий понимающе кивнул. – Видать, тебя крепко по башке приложили. Ну что ж, хоть один воин в этом доме оказался, который был готов вступиться за жизнь моих родных. Все остальные как будто уделались от страха, хотя, что тут требовать с крестьян? Леонтий горько усмехнулся. – А, ты малой, молодец. Вот когда мы выйдем отсюда, скажу, чтобы тебя убрали с полевых работ. Будешь здесь, по дому помогать.

Тэсия, также подошедшая к мальчику, с укором заметила. – Папа, так он уже и так работает на кухне.

На лице Леонтия было неподдельное изумление.– А, так вы уже позаботились о нём? Молодцы, быстро же вы! Когда успели?

Тэсия с удивлением уставилась на отца.– Папа, ну ты чего, совсем что ли? Он давно уже при доме.

– Да? Странно. А я что-то его раньше не замечал, – смущённо пробормотал Леонтий.

Тэсия усмехнулась, – Ещё бы ты, папа, кого-то когда-то замечал бы? Пап, ему, наверное, пить очень хочется. Можно я ему дам немного нашей воды?

– Ну да, конечно. Скажи Лисиппу, пусть даст.

Леонтий уставился на узкую полоску света, проникающую через створки ворот.  – А  нас тут долго собираются держать? Он подошёл к ним вплотную и что есть сил забарабанил по доскам.

С той стороны подошёл охранник и грубым голосом спросил. – Чего надо?

Леонтий понял, что он сейчас не в том положении, когда нужно обращать внимание на хамское обращение, и пропустил это мимо ушей. – Воин, позови твоего командира. Я хочу узнать, какие у него дальнейшие планы насчёт нас.

Воин засмеялся. – Если будете себя хорошо вести, через пару дней может, и выпустят. А командира сейчас нет. Позже будет. Сидите уже тихо там.

Лоентий почувствовал, что его гнев вот-вот вырвется наружу, – Воин, тогда принеси воды и кое-чего поесть, если, конечно, у вас нет задачи нас уморить.

Охранник замялся. – Насчёт кормления никаких распоряжений не было. Хорошо, ждите.

Вандал крикнул куда-то в сторону, и судя по приближавшимся звукам, ещё несколько вандалов подошли к воротам. И тут, с той же стороны двери, раздалось поскребывание и поскуливание.

Неро сразу узнал, кто это мог быть. – Бруно, Бруно, – позвал он негромким голосом.

Тут же раздался грозный окрик, глухой удар и щенок, жалобно поскуливая, убежал от двери. Через некоторое время ворота в конюшню заскрипели и в проёме появились несколько рабов с подносами, которых сопровождали вандалы с обнажёнными мечами. Вместе с ними в открывшиеся двери, под ногами у воинов, внутрь проникнул и щенок и принялся озираться по сторонам. Неро тихо присвистнул, и щенок с лаем понёсся к мальчику. Один из воинов хотел было догнать собаку, но благоразумно решил отказаться от этой идеи, ведь гоняться за псом среди озлобленных пленников в полумраке было бы не самым умным решением. Рабы положили подносы с едой на землю и вышли вместе с охранниками. Ворота снова закрылись, и в конюшне снова стало темно.

Тэсия подошла к отцу. – А можно я отнесу еды моему защитнику и поблагодарю его за то, что он хотел вступиться за меня?

Леонтий кивнул. – Это твой долг, дочка,конечно, отнеси. Малой заслужил.

Тэсия взяла поднос и пошла в тот угол, где сидел Неро. Мальчик всё ещё чувствовал себя не совсем хорошо, но уже гораздо получше, чем когда он только-только пришёл в себя. Девочка села рядом с ним, также прислонившись к стене. Бруно, лежавший рядом с мальчиком, привстал на задние лапы и, упёршись передними в грудь Тэсии, принялся облизывать девочку. Девочка притворно отталкивала щенка. – Уйди, надоедливый пёс. Прекрати ко мне приставать. Вот, бери, – обратилась она к Неро, – здесь еда и вода.

Девочка поправила локоны. – Я вроде как ещё не сказала тебе спасибо? Вот говорю.

Неро замотал головой. – Да я же ничего не сделал.

– Знаю, но ты же ведь хотел? Ты ведь это ради меня на него бросился? Или если на моём месте был бы кто-то другой, ты также бы поступил? – Тэсия внимательно посмотрела на раба.

Хорошо, что разговор происходил в темноте, и Тэсия не видела, как краска смущения залила щёки мальчика. Хотя даже на свету смуглая кожа не позволила бы это увидеть, но Неро чувствовал, что его лицо просто полыхает огнём. – Я и другим бы помог, если б они оказались в опасности, – против желания прошептали его губы.

Девочка недовольно хмыкнула и надула губки. – Всё с тобой ясно. Кстати, дай мне тоже хоть что-то поесть. Я что, только тебе это принесла?

Неро смущённо подвинул поднос в её сторону. Тэсия почувствовала, что из-за всех этих переживаний тоже изрядно проголодалась, и жадно вгрызлась в мясо.

Неро, чтобы сгладить неловкость, спросил. – А как мы все здесь оказались?

Тэсия  быстро проглотила кусок, бывший у неё во рту и вытерла рукавом рот. – Ааа, так ты же всё это проспал. Ну, слушай. В общем, тот, что меня схватил, это, оказывается, не самый их главный. Их командир потом появился. Наверное, сразу после того, как тебя ударили. Он о чём-то ругался с моим папой, а я вырвалась и его покусала. Нет, я сначала покусала того, кто меня схватил, а потом и их главного, тоже успела разок схватить. Так что, не только ты тут один храбрый, я тоже им показала. А если бы не отобрали лук, они бы уже молили меня о пощаде.

Неро хотел сделать глоток из кувшина, но Тэсия вырвала его у него, отпив большой глоток, и продолжила.– А потом он сказал, что направляет всех рабов, которые работают в поле, куда-то туда, в сторону моря. Они что-то там будут строить. А нас, всех остальных, заперли здесь.

Лидия, которой не нравилось, что дочь чересчур долго общается с рабом, недовольным голосом позвала Тэсию к себе.

Проигнорировать маму в данной ситуации было бы крайне неразумно. – Ну ладно, я пойду уже, а то у меня ещё есть дела. Не всё же с тобой тут о всякой ерунде разговаривать. Девочка встала, отряхнулась и с достоинством пошла в свой угол, к родителям.

Леонтий с греком отошли в самый дальний угол и разговаривали на пониженных тонах. – Ну, вот куда я сейчас дёрнусь с женой и дочкой? Снаружи, несколько десятков вандалов. А у нас тут всякий сброд – музыканты, рабы, танцовщицы. Эх, говорил же я, что надо было в Рим вчера всем собираться. Хотя, что же тогда сейчас там, в столице, творится? Нет, всё равно я должен быть сейчас там, – Леонтий с досады хлопнул себя по ноге.

Тем временем в доме Леонтия.

Хильдебальд в гостиной давал указание Триру. – Ну что ж, по расположению этот дом стоит почти идеально. Вполне можно сделать его нашим форпостом. Отсюда идёт широкая дорога на Рим, да и дороги сюда приходят с двух сторон. Так что мы здесь и остановимся, а ты давай расставь посты и создай группу охранения, которая будет контролировать дорогу отсюда, вплоть до места нашей высадки.

Трир перебил командира. – Хильдебальд, позволю себе напомнить о вашем же обещании, что вы разрешите парням чуток проверить местные кладовые запасы. Тут в округе, по данным наших ребят, есть ещё несколько весьма богатеньких вилл. Надо парням дать немного выпустить пар.

Хильдебальд поморщился. – Ну ладно, но сначала сделай необходимое, а потом можешь дать им вольную, только без перегибов, как сегодня. Это всё же крестьяне, а не воины.

Трир развёл руками в стороны. – Но позвольте, командир, а как бы мы сегодня обозначили серьёзность нашего здесь присутствия?

Хильдебальд покачал сначала головой, а потом кивнул. – Ладно, я тебя понял, иди.

Трир вышел во двор. Хильдебальд нервно ходил по комнате, обдумывая свои следующие действия, а потом выглянул в окно. На крыльце перед входом сидел Промиус, ковыряясь палочкой в песке. Вдруг мальчик резко вскочил и побежал крадучись, за угол дома. Хильдебальд подбежал к окну и распахнул шире его створки. Высунувшись из окна, он решил проследить, куда это так резко сорвался Промиус, но сына, похоже, уже и след простыл.

Хильдебальд хотел было закрыть окно и пойти его искать, но тут увидел, как в углу двора собралась кучка солдат и матросов, среди которых он узнал Трира и его помощника Ульрика. Заметив, что за ними наблюдает Хильдебальд, Трир резко выкрикнул что-то,  и кучка быстро разбежалась, а Трир почтительно наклонился в сторону командира.

Хильдебальд закрыл окно. Надо уже что-то делать с Триром и этой группой изменников, но, признаться честно, у него не было ясного и чёткого плана. Изменник опять спутал ему все карты, направив часть воинов из отряда Хильдебальда на сопровождение рабов для сооружения причала, а другая часть была отправлена на блокпосты, и на данный момент непосредственно на территории виллы у сторонников Трира было превосходство в живой силе. Необходимо было срочно что-то предпринимать, а то пока всё шло по тому сценарию, который, видимо, задумал Трир.

В этот момент кто-то постучал в окно с заднего двора, с противоположной стороны дома. Хильдебальд подошёл к окну и выглянул из него. Там, пригнувшись, сидели Промиус и Ольдих. Хильдебальд открыл створку, и те тихонько пролезли в гостиную.

Хильдебальд непонимающе уставился на толстяка. – А ты откуда здесь? Я тебя в команде высадки не видел.  Разве ты не должен быть на корабле?

Ольдих рассказал всё командиру и его сыну. Про то, как он услышал все разговоры Трира. Про то, как его разоблачили, и про то, как выкинули с борта корабля и как его, обессиленного подобрали, идущие за ними корабли Гейзериха.

Но он никому ничего не сказал о настоящих причинах его нахождения в море. Просто сказал, что напился и упал за борт вместе с бочонком, по причине пьянства. А потом днём он уже увидел наш корабль и место высадки, и попросил его здесь оставить. А потом тайком от всех уже пробрался сюда.

Промиус во время рассказа толстяка периодически брал Ольдиха за руку и невольно сжимал, словно хотел помочь своему другу в тяжёлые моменты его повествования и убедиться, что он действительно живой и сейчас рядом с ними.

– Ну вот, капитан, вот такая гнида у нас наш Трир, – закончил свой рассказ толстяк.

Хильдебальд горестно улыбнулся. – Да, я уже всё знаю. Сын мне прошлой ночью всё рассказал. Только зря ты не рассказал капитану того судна всю эту историю, мы сейчас бы вместе с ним скрутили всех мятежников.

Ольдих решительно замотал головой, – Командир, если бы я это сделал, тогда о вас пошла бы дурная слава, как о человеке, который не мог разглядеть врага под собственным носом, и который допустил такой разлад в своей команде. Думаю, что Гейзериху это точно бы не понравилось.

Хильдебальд нахмурился. – А ты прав, Ольдих. Спасибо тебе, дружище. Это сейчас то, что меньше всего мне нужно. Ладно, мы сделаем это сами, своими силами. Но надо что-то делать, только вот ума не приложу, что и как? По уму, арестовать бы сейчас Трира и казнить его тут же, как изменника, но сейчас, к сожалению, численное преимущество в живой силе, увы, на его стороне. Нам бы ….

Толстяк извиняющимся тоном перебил его,– Командир, у меня совершенно пересохло в горле. Вы не могли бы налить старине Ольдиху за все его мучения?

– Ты неисправим, Ольдих, – улыбнулся Хильдебальд. – Промиус, иди, сбегай во двор и скажи, что капитан проголодался и просит принести ему что-нибудь перекусить.

Промиус бегом направился к двери, но тут дверь распахнулась и в комнату вошли, весело переговариваясь друг с другом, Трир, Ульрик и сзади них еще двое их матросов с мешками.

Хильдебальд нахмурился. – Почему не стучимся перед входом, помощник, или совсем забыли субординацию?

Улыбки у входящих мгновенно сползли с лиц, когда они увидели рядом с Хильдебальдом Ольдиха. Мгновенно оценив обстановку и поняв, что все его планы, скорее всего, раскрыты, Трир притянул к себе опешившего от неожиданности мальчишку и, приставив к его горлу нож, зарычал. – Без глупостей командир, без глупостей. Нож очень острый. Ульрик и двое матросов, сбросив мешки с плеч, обнажили свои мечи.

Хильдебальд еле успел рукой удержать Ольдиха, готового броситься на Трира. – Спокойнее, мой друг, спокойней. С этими свиньями мы бы ещё справились, но они могут покалечить Промиуса. Хильдебальд старался быть рассудительным, хотя это ему давалось с большим трудом.

– Как долго же ты притворялся, Трир. Представляю, насколько же тебе было тяжело. Вот совсем уже опустился, воюешь с детьми.  А может, просто ты выбираешь себе соперника по рангу? Возможно, потому, что боишься выйти против взрослого мужчины?

Трир ухмыльнулся. – Командир, не говори глупости, мы все рабы обстоятельств. Против тебя у меня шансов нет, поэтому надо трезво оценивать свои силы.

– С каких это пор ты предал меня, Трир? Глаза Хильдебальда были преисполнены презрения.

Трир усмехнулся.  – Командир, знаете, а мне надоело быть помощником. Сколько лет, помощник да помощник. Ну, да, помощник самого Хильдебальда, одного из героев взятия Карфагена. А сейчас что, герой Карфагена? Как Гейзерих тебе отплатил за твою верную службу? Вот-вот, именно. Ну и что у меня сейчас в итоге, ни денег, ни славы. Ну, со вторым я уже как бы смирился, но вот отсутствие денег меня сильно напрягает. Ты уж извини, к тебе никаких претензий, да и к Ольдиху тоже.

Трир улыбнулся, обращаясь к Ольдиху, кипевшему от негодования. – Я вот смотрю, что наш толстяк очень живучий. Неужели Бог вина так сильно тебя бережёт? Ладно, командир, когда все карты уже раскрыты, думаю, нам тут нечего в кошки-мышки играть.

Он повернулся к своим сообщникам. – Ульрик, а сходи-ка во двор, и сделай то, о чём мы с тобой договаривались.

Ульрик стремительно выбежал из комнаты. Хильдебальд дёрнулся. – Если ты хоть кого-нибудь тронешь из моих людей…

Трир плотнее прижал к себе мальчика, слегка надавив ножом на его горло. – Спокойно, Хильдебальд. Мне ни лишнего шума, ни лишних смертей не нужно. Просто посидим тут с тобой, подождём.

Трир пододвинул к себе стул и сел на него. Через некоторое время сквозь окна на улице послышались крики и шум, а ещё через некоторое время в гостиную вернулся Ульрик.

– Всё сделано, мой капитан, – сказал он, обращаясь к Триру.

– Ну-ну, я ещё не капитан, Ульрик, – с улыбкой сказал Трир, – но мне нравится это обращение, продолжай.

– Все воины Хильдебальда схвачены и поставлены перед фактом. Или они разделят участь своего командира, или пойдут вместе со всеми в Рим за богатствами. Почти все согласились, лишь только двое отказались подчиниться.

Трир победоносно взглянул на Хильдебальда. – Ну что, вот она, верность твоих воинов. Ладно, поступим, значит, так. Бросить всех к римлянам в конюшню и усилить охрану, – сказал он, повернувшись к Ульрику. – А то я очень удивлён, как это у тебя толстяк смог незаметно пройти все выставленные дозоры? Это как можно было просмотреть эту крадущуюся гору неуклюжего мяса? Они что там, все пьяные у тебя?

– Хорошо, мой капитан, я прослежу, чтоб там стояли надёжные люди, – тихо сказал Ульрик. – Но разве мы не делаем ошибку, что оставляем их всех в живых? Вот с Ольдихом уже промашка вышла, а ведь я предупреждал, – с еле скрываемой ехидцей в голосе, произнёс помощник новоиспечённого капитана, стремясь ответно уколоть его.

Трир с сожалением посмотрел на Ульрика. – А ты понимаешь своей куриной башкой, что если мы сейчас демонстративно их убьём, то об этом узнают на корабле, да и на ближайших кораблях эта новость тоже будет. Да мы так даже до Рима дойти не успеем. А уж представь, как разъярится потом Гейзерих, когда вся правда вылезет наружу. Одно дело, наказать убийц одного из своих командиров, а другое дело – искать каких-то воришек, которые ослушались приказа и оставили место назначения. В первом случае он никогда не оставит попыток нас найти. Это будет удар по его гордости. А вот, во-втором, вероятнее всего, просто назначат какую-то награду за нашу поимку, и через год-два о нас все позабудут. Но я, конечно, – Трир посмотрел на Хильдебальда, – могу и поменять своё решение, если мне что-то не понравится, и если загнать меня в угол.

Трир надавил посильнее ножом и на горле Промиуса показались капельки крови. – Ну что, капитан, я могу вас запереть в сарае и надеяться, что вы не будете бузить?

Помощник Хильдебальда удовлетворённо улыбнулся. – Ну, всё ясно, по глазам же вижу, что ты согласен. Ну что, Ульрик, новый помощник капитана, бросайте их всех к этому спесивому римлянину. Пусть они там поворкуют. Скорее всего, у них наверняка найдутся общие темы, – сказал Трир и ухмыльнулся. – И да, Ульрик, представьте, наконец, меня моей команде.

– Есть, командир, – улыбнулся Ульрик.

Вечерело. Солнце уже было готово сесть за горизонт, лаская своими последними лучами землю, как около ворот в конюшню раздалась какая-то возня, шум, громкие возгласы и створки дверей распахнулись. Бруно привстал на лапы и, ощетинившись, зарычал.

В помещение втолкнули четверых связанных здоровых мужчин и одного мальчишку, и двери снова захлопнулись. Леонтий подошёл к лежавшим на полу фигурам и тут он разглядел, что это тот самый командир вандалов, по чьему приказу он был брошен сюда вместе со всеми.

Он радостно вскрикнул. – Ага, я так и знал, что римские легионы уже здесь.

Леонтий подбежал к воротам. – Мы здесь, мы здесь! Здесь я, Леонтий, римский командир, откройте же дверь, наконец! И он изо всех сил начал бить ногами в ворота.

С той стороны он услышал вандальскую речь, на которой его нецензурно просили закрыть свой рот и сидеть тихо. Леонтий, ничего не понимая, отошёл от двери, снова подошёл к Хильдебальду и, взяв его за куртку, начал трясти. – Да что здесь, чёрт побери, происходит? – заговорил он на вандальском языке.

Промиус бросился на Леонтия с кулаками, но Хильдебальд криком остановил его. – Сиди спокойно, я сам разберусь, – и обратился к римлянину. – Может, ты перестанешь меня трясти и развяжешь, или ты меня, связанного, сейчас затрясёшь до смерти?

Леонтий злобно рассмеялся, – Да я тебя просто удушу сейчас, и никто меня здесь не остановит. Ты будешь говорить или нет, а то я просто перестаю понимать, что здесь вообще происходит?

Леонтий тяжело дышал, плотно стискивая ворот рубашки на горле вандала. Хильдебальд захрипел от недостатка воздуха. – Если ты не понимаешь, что я такой же пленник, как и ты, то мне не о чём с тобой разговаривать. Развяжи меня и моих людей, и мы сможем спокойно поговорить.

Леонтий, остывая. – Лисипп, развяжи пока руки этому молчуну, а потом мы подумаем, что нам с ним делать. Хорошо, говори, вандал.

Хильдебальда развязали, и он рассказал всё, что произошло за эти последние дни. Леонтий, не перебивая, молча слушал рассказ вандала об их путешествии сюда и о предательстве Трира.

Вандалу показалось, что Леонтий с некоторым сочувствием воспринял его рассказ, и он решил это проверить. – Ну вот, видишь, сейчас мы с тобой невольные союзники.

– Чёрта с два, какие мы ещё с тобой союзники? Как только придут сюда римские легионы, я предам тебя суровому, но справедливому римскому суду. – Леонтий был решителен и непреклонен.

– Вынужден тебя огорчить, римский гордец. Гейзерих прибыл сюда с таким войском, равного которому сейчас римская империя выставить просто не в состоянии. После того, как убили Аэция и разогнали верных ему полководцев, Рим сейчас  беззащитен. Ты можешь сколько угодно на словах возражать этому, но в глубине души понимаешь, что я прав.

Леонтий с ненавистью смотрел на вандала. Внутри него боролись самые разнообразные чувства, – от желания задушить его до полного понимания правоты, высказанной им, и вследствие этого им овладевало бессилие, что приводило его в ещё большую злость.

Хильдебальд продолжал. – У меня там, на корабле, есть преданные мне люди, и если ты поможешь мне сейчас наказать изменника Трира, то я клянусь, мы уйдём отсюда и никого не тронем, и ничего не возьмём из твоего дома.

– Ну, во-первых, мне нет никакого дела до ваших разборок. А во-вторых, это я, Леонтий, предлагаю тебе, что если ты сейчас мне поможешь со своими людьми арестовать всех этих негодяев, то я обещаю тебе, что отпущу всех твоих людей, которые нам помогут. А всех остальных мерзавцев я казню здесь собственными руками. А тебе лично даю обещание, что отвезу тебя в Рим на справедливый суд.

Промиус, при последних словах Леонтия, вскочил и закричал. – Но отец, ты же не согласишься на такие условия?

Хильдебальд, рукой усаживая мальчика на пол, повернулся к Леонтию. – Хорошо, римлянин, я принимаю твои условия. Даю своё слово и развяжи уже тогда и моих людей.

Тут вступила в разговор Лидия. – Леонтий, может, ты уже объяснишь всем присутствующим, о чём ты говоришь с этими дикарями и отчего ты жмёшь его руку?

Хильдебальд недовольно хмыкнул и спросил Леонтия. – Я так понимаю – это твоя жена? А почему ты позволяешь ей встревать в свои дела? Наши женщины не настолько говорливы в присутствии мужчин. Хильдебальд был явно недоволен с определением его как дикаря.

Леонтий огрызнулся. – Не заставляй меня нарушить моё обещание. Я сам разберусь, с кем и как мне разговаривать. Он повернулся, и показал руками, чтобы все прошли в самый дальний угол конюшни и там продолжил. – Обращаюсь сейчас ко всем. Ситуация на данный момент такова. Вандалы не сегодня-завтра войдут в Рим. Воевать против Гейзериха там некому и нечем. Думаю, что дни Максима сочтены и спасти Рим сейчас никто не в состоянии. Женщины заохали и застонали.

Отец Дарион подал голос. – А я думаю, что папа Лев остановит вандалов так, как он остановил в своё время Аттилу.

Леонтий замотал головой. – Думаю, сейчас совсем другая история, святой отец, но молиться об этом вам никто не мешает. Так вот, мы сейчас попробуем выбраться отсюда с помощью командира этого отряда вандалов, которые захватили наш дом. Правда, он сейчас такой же пленный, как и мы, потому что его предал помощник, захватив власть. Но с четырьмя здоровыми воинами мы уже можем что-то попробовать. А там, уже на свободе, командиру вандалов будет гораздо легче переподчинить их всех обратно. Значит, план будет примерно такой, поскольку выход здесь только один, он же и вход, и поэтому предлагаю следующее.

Тэсия, стоящая рядом с отцом, дёрнула отца за рукав.

Леонтий отмахнулся. – Подожди, дочка. Мы с ним, – римлянин, продолжая, кивнул на Хильдебальда, – сейчас затеем потасовку и начнём драться, а вы все поднимайте как можно больший шум, и как только охранники войдут сюда, мы попробуем отнять у них оружие.

Тэсия снова стала теребить  отца за рукав. Хильдебальд, стоявший чуть в стороне, опять издевательски нарочито громко отреагировал. – Ну, я же говорил, что римские женщины меры не знают и влезают когда хотят и туда, куда их не просят.

Леонтий, вскипающий от бешенства, перекидывал взгляд с Хильдебальда на дочку. – Ну что тебе ещё? Отец еле-еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на дочке.

– Пап, а почему ты говоришь про один выход? Здесь есть ещё один.

Леонтий хотел было направиться к Хильдебальду и заткнуть рот этому ехидному вандалу, но вдруг застыл как вкопанный. – Какой второй выход? Где он? Он начал быстро оборачиваться по сторонам, ища глазами этот невидимый его глазу второй выход. – А ну, говори быстрей, – он стремительно развернулся к дочке.

– Просто я здесь бывала часто, – и она осеклась, поняв, что сама себя только что выдала, и взглянула виновато на маму. Но никто и не думал сейчас её в чём-либо обвинять.

– Ну-ну, продолжай, – Леонтий сгорал от нетерпения.

– Вот здесь, – Тэсия подошла к краю навеса, который был над головами у присутствующих, – есть маленькая верёвочка.

Действительно в углу неприметно болталась маленькая верёвка, которую в темноте вряд ли можно было сразу разглядеть.

Тэсия потянула её на себя и сверху начала показываться лестница, которая, свесившись с края, под влиянием собственного веса сползла вниз. – Вот, – сказала девочка, – надо забраться наверх, а там, в дальнем углу, с той стороны, есть несколько черепиц на крыше, которые легко снимаются, и через которые можно вылезти на крышу. А дальше по верёвкам, которыми у нас связаны эти, – она кивнула в сторону вандалов, – можно спуститься с той стороны сарая незаметно.

Леонтий, схватил дочку на руки и прижал к себе. – Ах ты моя Диана-охотница, ах молодец. Ну, показывай скорей, где там у тебя потайной ход.

Тэсия мигом взлетела наверх по лестнице, и за ней тут же полезли Леонтий и повар Лисипп. Подойдя к углу сарая, она схватилась за балку и, раскачавшись, закинула ногу и залезла на толстый брус, служивший основой каркаса крыши. Встав на брус, она аккуратно начала сдвигать элементы черепицы на крыше и стала передавать их отцу, который складывал их уже внизу.

В какой-то момент боковым зрением Тэсия увидела, что одна звезда только что упала, и она пожалела, что не успела посмотреть, какого же она цвета. В этот момент упала ещё одна, потом ещё и ещё, и вдруг всё небо заполнилось падающими звёздами. Причём некоторые как будто падали совсем близко, и их были сотни и сотни, и впечатление было такое, что небо решило сбросить со своего покрывала все находящиеся на нём блёстки.

Тэсия вскрикнула, – Ой, папа, смотри, что там творится, – и обернулась назад. Там уже стояли с раскрытыми ртами от изумления Леонтий, грек и Хильдебальд, также забравшийся вместе с ними наверх.

Глава 10. Вторжение.

Днём ранее.

Звёздный десант талан входил в пределы Солнечной системы. Несколько часов назад автоматическая система корабля вывела экипаж из состояния гиперсна. Ид проснулся с ощущением, что его голова здорово «потяжелела» за время анабиоза, и это ему не зря так казалось. Отец перед погружением в гиперсон загрузил в программу камеры код обучения земным языкам, и у мальчика сейчас было полное ощущение, что голова после сна забита какими-то новыми, совершенно неведомыми, смыслами и знаниями. Саав сделал это и сыну и жене, несмотря на справедливое возражение Тааны, что кроме них так никто не делает.

Ид пришёл в себя в капсульном отсеке. Рядом с ним он обнаружил множество таких же одинаковых камер. Мальчик вылез из камеры, ища глазами родных, и через несколько камер увидел проснувшуюся маму. – А мы что, уже прилетели?

Таана держалась за голову и тёрла виски. – Ну не кричи ты так, видишь, все только просыпаются. И зачем я только послушалась твоего отца? Голова совсем раскалывается. И для чего нам нужно знать всю эту дребедень?

– Мам, а ты не знаешь, где папа? Ид оглядывался по сторонам.

– Твой отец запрограммировал себя встать вместе с экипажем, чуть раньше, чем мы. Ну, им-то понятно для чего. Нужно ведь подготовить корабль к торможению. Но, а ему-то это зачем? Вечно ему больше всех надо.

Ид заскулил жалобно. – Мам, ну я его поищу тогда?

Таана отмахнулась от него.– Иди, только ничего не трогай без спросу.

Мальчик аж засиял.– Хорошо, мам.

После недолгих поисков Ид нашёл отца в рулевой рубке, где также был капитан корабля и двое офицеров.

Саав повернулся к сыну. – О, привет, проснулся уже? Как мама? Голова не болит? Заметив недовольное лицо капитана, он понял, что появление сына было неуместным, и учёный обратился к нему. – Извините, капитан, просто это его первый межзвёздный полёт.

Капитан слегка смягчился. – Ну хорошо. Главное, чтоб он никуда не лез.

Саав утвердительно закивал головой. – Нет-нет, не беспокойтесь, я за ним пригляжу. Да, кстати, как ваша голова? Не сильно болит?

– С чего это вы так решили? В голосе капитана звучало удивление.

Саав замялся. – Ну как же, программа земных языков такая большая. На этой планете, оказывается, столько языков и наречий. Вот мы с семьёй выбрали порядка десяти. Нагрузка на нейроны, сами понимаете, достаточно ощутимая, поэтому переносимость у всех может быть разная. Вот я и спрашиваю, как у вас это прошло.

– Мне это совершенно ни к чему, – отрезал капитан.

– Как это не нужно? А как вы собираетесь с ними общаться? Саав был в недоумении, но, заметив недовольное лицо капитана, осёкся. – Ну, вам, наверное, виднее, – согласился он, не решаясь на дальнейшие расспросы, и решил сменить тему.– А какие наши дальнейшие действия?

– Мы прибываем на околоземную орбиту и дожидаемся, пока весь корпус экспедиции не прибудет на заданное место, включая транспортный мегамодуль «Ковчег». А потом ждём обращение главнокомандующего Аркенаара. Вот тогда мы и узнаем все наши задачи. Я ответил на все ваши вопросы, Саав? Теперь вы позволите мне заняться своими делами?

– Да-да, конечно. Извините за назойливость, – Саав почувствовал неловкость за свою бестактность.

Корабль стремительно приближался к Земле.Из серой и неприглядной точки она увеличивалась, превращаясь во всё больший шар, пока наконец не стала голубой. Ид заворожённо смотрел на это волшебное преображение. Внезапно космическое судно сбавило ход и остановилось, как и все остальные корабли, шедшие вместе с ним параллельным курсом. Саав повернулся в сторону капитана.

– Прибыли и теперь ждём всех оставшихся, – ответил капитан на немой вопрос Саава.

– Папа, а она что, вся такая голубая? – с восхищением спросил Ид.

Саав ответил, умилительно улыбаясь. – Видимо, да.

Мальчик буквально не мог оторвать глаз. – А она голубая, потому что там вода?

Отец кивнул. – Да, это всё вода. Много воды, бескрайние горизонты.

Саав застыл в восхищении. Он, конечно, всё это знал и раньше, из донесений военных, но когда увидел это в реальности, то был буквально поражён фантастическим зрелищем. Дааа, бедняга Таураан на этом фоне был одним серым пятном.

Капитан прервал их немое созерцание. – Ну всё. Пришло сообщение, что весь космофлот уже на месте, а вместе с ним и Ковчег. Сейчас ждём обращение главнокомандующего.

Перед ними возникла голографическая картинка, на которой был Верховный Главнокомандующий, и во всех отсеках корабля зазвучал голос Аркенаара. – Воины Таураана, нам выпала священная миссия быть теми, кто поможет вернуть таланам достойную жизнь. Перед нами планета  с населяющими её якобы разумными существами, жить с которыми рядом мы, скорее всего, не сможем. Так что выбора у нас, по сути, нет. Мы должны спасать себя и свою цивилизацию.

Саав начинал напрягаться. Он чувствовал, что сейчас будет происходить совсем не то, о чём говорила Амун.

Аркенаар продолжал вещать. – Командирам бригад сейчас будут розданы точки их высадки. Ваша задача – высадка, размещение и развёртывания вышек звеньев будущего защитного купола. А также зачистка вверенных вам территорий от людей. Те из них, кто будут оказывать сопротивление, подлежат немедленной ликвидации. Подлежат ликвидации также больные и неспособные самостоятельно передвигаться. Остальные должны транспортироваться на Ковчег, и уже там мы будем решать их судьбу. Всем удачи, а тем, кто высадится на светлой стороне планеты, обязательно обезопасить себя дополнительными средствами защиты. Здесь светило не такое, как на Таураане, но мы пока не знаем, как поведёт себя на его свету наша кожа. Так что максимум внимания и концентрации, и ещё раз всем удачи.

Саав бросился к капитану.

– Этого не может быть. Здесь какая-то ошибка. Это самоуправство Аркенаара. Он не имеет права так поступать. Я хочу поговорить с главнокомандующим. Это противоречит смыслу всей моей миссии. Уверен, это происходит без разрешения Амун, без разрешения Совета. Я требую срочно соединить меня с Аркенааром.

Капитан пристально посмотрел на Саава, потом нажал на приборной панели кнопку вызова. – Верховный Главнокомандующий, говорит капитан транспортника T-3568. Разрешите к вам обратиться.

В динамике прозвучало, – Разрешаю.

– В общем, всё так, как вы и говорили. Саав просит соединить с вами.

Было слышно по связи, как тяжело вздохнул Аркенаар. – Ладно, я вас понял. Включите отдельный канал.

Аркенаар появился на голографическом стенде. – Я слушаю вас, Саав.

Учёный был само негодование. – Аркенаар, а вам не кажется, что вы превышаете свои полномочия? Кто вам позволил распоряжаться судьбой жителей этой планеты? Кто вам позволил изменять планы миссии? Я сейчас же буду связываться с Амун.

Аркенаар усмехнулся. – По-моему, это вы забываетесь, господин учёный. Ваша задача была обеспечить талан вакциной, которая позволит нам не бояться подхватить смертельную заразу от этих существ, которых вы так трогательно стараетесь защитить. Вот и занимайтесь этим. А что касается Амун, то, пожалуйста, связывайтесь. Вас никто в этом не ограничивает. Но прежде чем вы будете на меня жаловаться, знайте, она поддержала это решение. Мне скрывать тут нечего. Я солдат, и я должен выполнить приказ.

Саав ненавидящими глазами смотрел на Аркенаара, но внутри себя он интуитивно чувствовал, что тот говорит правду. Вряд ли бы он единолично позволил себе такое, но как Правительница позволила и одобрила всё это? И почему они даже не поставили его в известность. А, ну да, он же простой биохимик, зачем им посвящать его в свои планы? Его дело сидеть в своих лабораториях и не лезть, куда не надо, но всё же …. Бедные земляне, чем они виноваты?

Саав, подавленный всем услышанным, негромко пробомотал. – А что будет с теми землянами, которых вы будете собирать на Ковчеге?

– Мы будем отправлять их на Таураан, – Аркенаар улыбнулся.

Учёный помотал головой. – Но это жестоко, Аркенаар. Они же не смогут там выжить.

Главнокомандующий усмехнулся. – А кто спрашивал наших предков, когда они попали на Таураан? Мы выжили, значит, и они выживут.

Саав сложил ладони перед собой. – Но позвольте мне хотя бы попробовать наладить с ними контакт. Может, у меня получится их уговорить сдаться добровольно и не оказывать нам сопротивление.

Аркенаар задумался на мгновение. – Хорошо, можете попробовать. Но если хотя бы одному моему солдату будет угрожать опасность, я отдам огонь на полное поражение всех, кто окажет нам сопротивление.

Аркенаар повернулся к капитану корабля. – Капитан, а почему вы ещё не начали подготовку к входу в земную атмосферу и десантированию на поверхность? Господина учёного и его семью выпустить первыми на поверхность, без защитных костюмов. Он грозился, что нам с его вакциной ничего там не угрожает. Пусть на собственном примере  и покажет.

Капитан вытянулся. – Есть выполнять. Он повернулся к учёному. – Саав, я прошу вас и вашу семью готовиться к высадке.

Саав быстрым шагом шёл по коридору. Ид едва поспевал за отцом. Он видел, как тот был взволнован, но не понимал, отчего отец так переживает за судьбу этих землян. – Папа, а разве это так важно, что будет с этими людьми? Говорят, что они существа, находящиеся на низкой ступени развития. Разве им будет плохо на Таураане? Мы же там жили.

– Кто это говорит? – Саав остановился и резко оборвал сына. – Аркенаар? Чтобы тебе было понятно, это разумные существа. Они выглядят почти так же, как и мы. Только у них не зелёный цвет кожи, они гораздо ниже нас, и не приспособлены жить под водой. Но они так же, как и мы, думают, любят, мечтают, хотят нормальной жизни, и у них также есть семьи. Неужели по тем их словам, которые ты выучил во время полёта, не понятно, что они почти такие же, как мы? Мне лично это стало ясно.

Саав отчаянно жестикулировал.  – Я понимаю, что движет Аркенааром, но я считаю, что мы сможем и должны попробовать научиться жить вместе. Мы что-то точно придумаем. Нам надо обязательно быть внизу. Попробуем остановить этот безумный приказ. Мы сможем с ними договориться, я почти уверен в этом.

Спустя час их корабль приземлялся рядом с виллой Леонтия. Ещё при входе в атмосферу Ид почувствовал некоторый дискомфорт в теле, как будто оно несколько потяжелело.

Саав это заметил и улыбнулся. – Это всё из-за разницы сил тяготения на Земле и Таураане. Первое время всем будет некомфортно, но потом наши мышцы привыкнут и начнут воспринимать это как норму.

Вся команда корабля была собрана в выпускающем отсеке. Капитан с улыбкой подошел к Сааву, и похлопал его по плечу. – Вы первый. Надеюсь, вы это не забыли? Саав утвердительно махнул головой.

Капитан обратился ко всем. – Ещё раз проверьте ваши защитные костюмы. И мы не снимаем их, пока Саав не даст нам отмашку о том, что это безопасно. Все помнят о том, что там, где мы высаживаемся, сейчас тёмное время суток, и поэтому нам повезло больше, чем тем, кто высаживается на другой стороне планеты при палящем светиле. Хотя нас уверяют, что оно совсем не такое опасное, как на Таураане, но, пока мы не получим сообщений о том, что это безопасно, лучше не рисковать и всем иметь с собой головные накидки к тому моменту, когда взойдёт солнце.

Капитан снова повернулся к Сааву. – Прошу вас помнить, что команду о том, можно ли снимать защитный костюм, ждём не только мы. Этого ждёт весь наш флот.

Таана схватилась за руку мужа и прижала к себе Ида другой рукой. Саав ободряюще посмотрел на неё. – Не бойся, всё будет нормально. Я уверен, это безопасно.

Корабль слегка толкнуло при приземлении, и спустя секунды уже открывались створки выпускающего шлюза. Саав шагнул по платформе, ведущей вниз. За ним спускались Таана и Ид. Мальчик осторожно ступил на землю. Она была похожа на поверхность Таураана, но она была мягче и здесь росла трава. Она была везде. Она была податлива, прогибалась и пружинила под ногами. Он наклонился и потрогал её рукой. Саав тронул сына за плечо. – Смотри наверх.

Сверху над ними светила полная луна, и на её фоне весь небосвод был освещён огнями спускающихся кораблей, испускающих голубоватый свет. Это было завораживающее зрелище, от которого захватывало дух, и Ид начал махать им руками.

Капитан положил руку на плечо Сааву. – Ну, мы же все ждём. Саав кивнул  и снял шлем.

Капитан нахмурился. – Все трое. Такой приказ. И не только шлемы, но и весь костюм.

Ид тоже стащил с себя шлем. В нос ударил такой насыщенный кислородом воздух, какого не было на Таураане, а также множество других, разных незнакомых запахов, с такой разнообразной гаммой, что у мальчика начала кружиться голова, и он сел на землю. Рядом сели Саав и Таана.

– Ничего, ничего, сейчас привыкнем, это нормально. Пусть лёгкие привыкнут к этой воздушной смеси. Конечно же, здесь очень много кислорода, и это действует как веселящий наркотик. Саав нервно засмеялся.

На них с интересом смотрели десятки напряжённых глаз талан, наблюдая за их поведением. Саав поднял  кулак над головой, показав ободряющий жест. – Всё хорошо. Ещё немного и мы сможем чувствовать себя нормально.

Ид потрогал траву руками, уже без защитного костюма. Она действительно была очень мягкой и приятной на ощупь.

Таана, почувствовавшая себя легче, принюхалась к воздуху. – А вы не чувствуете  нечто солёное и влажное?

Саав улыбнулся. – Конечно же. Мы находимся совсем недалеко от побережья, и поэтому атмосфера так насыщена солью и влагой.

В этот момент у капитана затрещало в рации и он, изменившись в лице, поставил ее на громкую связь, и оттуда раздался голос Аркенаара. – Внимание, всем командам высадки. Из многочисленных мест стыковок поступают сигналы, что на наши отряды нападают местные жители. Мы несём первые потери из-за того, что в защитных костюмах и при непривычной силе тяжести наши воины пока очень неповоротливы, и мы уступаем в скорости передвижения землянам. …

В рации раздался треск, шум, и связь прервалась. Лишь спустя минуту Аркенаар снова вышел в эфир. – Ну что вы там молчите, борт Т-3568? Мне уже доложили, что мы потеряли два корабля, неподалёку от вас, и они захвачены землянами. Там очень большое скопление военных сил на воде. Необходимо срочно усилить наше присутствие там. Приказываю вам и другим близлежащим отрядам срочно стягиваться туда. Сейчас вам скинут координаты новой точки вашего нахождения. И что там, в конце концов, у Саава? Можно ли уже сбросить защитку?

Капитан радостно отрапортовал. – Да, учёный и его семья уже без костюмов, и они чувствуют себя вполне комфортно. Просто нужно немного времени для адаптации.

Аркенаар был крайне резок. – Адаптацию будут проходить во время боя. Приказываю действовать по начальному плану. Всех сопротивляющихся уничтожать, для больших скоплений применить ультразвуковые пушки. Отбой, конец связи.

Капитан обратился к Сааву. – Простите, доктор, но по-доброму уже не получится. Там уже убивают наших братьев.

– Подождите, может, всё-таки у нас получится с ними договориться? – пролепетал Саав.

– Поздно. У меня уже другой приказ, – холодно ответил капитан.

И тут с неба на них посыпался град стрел, и из-за холма с криками на них выскочили земляне. Это был один из форпостов Трира. Несколько талан рухнули на землю. Оставшиеся начали быстро стягивать с себя громоздкие защитные костюмы, которые слабо защищали от стрел, и открыли огонь из плазмоматов. После каждого попадания вандал вспыхивал в точке поражения, и эта часть тела просто сгорала каким-то невидимым огнём изнутри, превращая в прах поражённую ею часть. Толпа землян сильно поредела. Вандалы, приблизившись и поняв, кто же в действительности стоит перед ними и с каким поражающим оружием им пришлось столкнуться, с не меньшей резвостью развернулись назад и бросились врассыпную.

Тем временем в конюшне.

Леонтий, смотря на усеянное огнями небо, крайне поражённый, повернулся к Хильдебальду. – Так это и есть ваша атака на Рим? Что это за дьявольские хитрости вы придумали? Как вы сделали огонь в небе?

Вандал отступил  и покрутил пальцем у виска. – Ты в своём уме? Да я в первый раз такое вижу.

На крик и шум начал собираться народ, находившийся внизу. Отец Дарион вначале стоял и смотрел на небо, покрытое огнями, как заворожённый, а потом медленно упал на колени. – Я так и знал. Это нам за наши прегрешения. Господь  насылает на нас геенну огненную. Я говорил вам всем, что нельзя совершать такое богохульство в один день со священным таинством обряда. Ну как можно было славить языческих богов пред лицом Господа нашего Всемогущего? Это кара нам. Нам всем сейчас воздастся. Мы заслужили это.

Стоявший рядом Лисипп пробормотал. – А может, это Диана-охотница спешит нам на помощь? – и довольно рассмеялся. – Приняла, значит нашу жертву богиня, приняла. Хвала небесам. Спасибо Олимпу, хвала Зевсу, они не оставят нас в беде.

Дарион завопил. – Да прекратите же вы заниматься ересью и богохульством! Это кара! Мы все, мы все испьём эту чашу до дна! Нам всем надо молиться об отпущении наших грехов, чтобы Бог впустил нас, грешников, в свои райские кущи!

Лисипп горделиво ухмыльнулся и посмотрел на Дариона. – Ну, для кого-то это, может, и последний день, а для нас помощь пришла как раз вовремя.

Неро приблизился к Тэсии и спросил. – А может, это и есть наши ангелы-хранители и они идут к нам на помощь?

Тэсия, сидевшая на балке и смотревшая в небо, опустила голову вниз, – Ага, и ты тоже про это подумал? Я знала, что они есть, знала. Только никто мне не верил. И ты тоже мне не верил. Только делал вид и притворялся. Боялся, чтобы я не злилась, а ведь я же была права.

Группа танцовщиц и рабынь сгрудилась вокруг отца Дариона и Лисиппа, с надеждой и ужасом внимая их диалогу. То со страхом и скуля, слушая доводы священнослужителя, то с надеждой внимая словам грека, не понимая, во что им верить и чего ждать.

За воротами раздались шум и топот от беспорядочной беготни, потом раздались крики и стоны умирающих людей.

Отец Дарион снова завопил. – Вот она, кара небесная, не пощадит никого карающая десница Господа нашего!

Лисипп с улыбкой посмотрел на священнослужителя. – Диана-охотница свое дело хорошо знает.

Священнослужитель взмолился. – Леонтий, ну остановите же вы, наконец, этот поток глупости из грязных уст этого безумца!

Леонтий, не обращая никакого внимания на мольбы отца Дариона, уже спустился вниз и стоял у входных ворот, тщетно пытаясь сквозь дыры разглядеть в темноте, что же там творится снаружи, и только редкие вспышки позволяли ему что-либо разглядеть.

Он отпрянул от двери. – Боюсь, святой отец, что создатель прибыл не один, а с помощниками. И вроде бы они очень похожи на нас, насколько я смог разглядеть в темноте, но всё же они какие-то странные. Да и ростом явно повыше нас. И они из рук своих мечут какие-то молнии.

Дарион на секунду остановился в задумчивой позе, потом снова продолжил свои причитания. – Ну конечно же, он же создал людей по образу своему и подобию, и архангелы прибыли вместе с ним, чтобы осуществить наказание.

Хильдебальд спрыгнул с верхнего навеса и подошёл к Леонтию. – Что-то мне подсказывает, что от этой небесной кары нам надо защититься, ибо тут что-то не так. Только что я видел, как один из моих вандалов сразил копьём одного из этих архангелов. Но ведь боги же бессмертны. А я готов отвечать своей головой, что видел, как этот архангел упал бездыханным. Так что это не божьи создания, а кто-то другой, вполне себе очень даже смертный. Но молнии у них в руках очень опасные. Они буквально испепеляют наших людей.

Леонтий в задумчивости уставился на вандала. – Ну и что нам делать? Может, нам стоит выбраться через крышу и неожиданно ударить им в спину?

Хильдебальд замотал головой. – Ты что, не видел, римлянин, какое у них оружие? И если мы себя обнаружим, то как ты сможешь защитить не только себя, но и всех остальных?

Леонтий повернул голову и посмотрел на жену, дочь и толпу смертельно испуганных женщин, и сильно приуныл. – Мда, с ними мы далеко не убежим.

– Римлянин, а давай лучше я со своими людьми незаметно отсюда выберусь и направлюсь к кораблю. Там я возьму своих людей и мы  вытащим вас отсюда, – предложил Хильдебальд.

Леонтий прищурился. – А какой тебе смысл, вандал, рисковать, возвращаясь сюда, и спасать чуждых тебе римлян?

Хильдебальд протянул руку. – Даю тебе слово воина, римлянин. Если ты отдашь мне в подчинение своих мужчин, мы сможем прорваться к своим. А ты пока, чтобы не привлекать шума, останешься здесь со всеми женщинами.

 Леонтий усмехнулся. – Какое может быть слово у воров и грабителей, которые без приглашения пробрались на мою землю? А впрочем, разве я тебя могу удержать, иди куда знаешь. Но своих людей я тебе не дам.

Хильдебальд недовольно развернулся и в этот момент за воротами как-то всё сразу неожиданно стихло. Леонтий знаками приказал всем соблюдать тишину. Последними в сарае притихли женщины, голосившие вместе с отцом Дарионом.

Вдруг заскрипела доска, запирающая ворота, и сноп внешнего света пробил доски ворот, которые начали открываться. Женщины, и так находившиеся в состоянии стресса, не выдержали и заверещали во весь голос. Мужчины все сгрудились в кучу и приготовились встретить врага, но яркий встречный свет в десятки маленьких солнц ослепил им глаза и что-то подробно разглядеть было просто невозможно. Были видны какие-то движущиеся очертания за светом, очень похожие на человеческие.

Отец Дарион упал на колени. – Вот он, свет господень! Мы готовы встретить тебя, Всевышний!

Леонтий, щурясь от бившего в глаза света и напрасно пытаясь разглядеть, крикнул. – Кто бы вы ни были, покажитесь! Имейте храбрость явить свои лица и сразиться как настоящие мужчины в равном бою!

Вдруг со стороны слепившего света присутствующие услышали какие-то непонятные звуки, которые произносило одно из неясных очертаний. Это было очень похоже на речь, но это был язык, который никто из присутствующих не понимал. Потом они услышали и другие звуки, которые начали издавать и другие тени. Казалось, они все были недовольны и их звуки становились все громче.

Это были таланы, которые, сломив сопротивление вандалов у дома Леонтия, обнаружили, что какие-то звуки раздаются в одном, отдельно стоящем, строении. Открыв его, они обнаружили находящихся здесь людей и доложили об этом капитану отряда, который был в это время в доме Леонтия. Капитан пришёл сюда в сопровождении Саава, Тааны и Ида.

Саав с надеждой смотрел на капитана. – Ну вы посмотрите на них, это же не воины. Смотрите, они же были здесь, когда все, кто сопротивлялся, были снаружи. И в руках этих бедных нет оружия, и на них нет крови. Может, мы их сразу всех отправим на Ковчег? Смотрите, тут даже есть маленькие дети.

Капитан, тяжело дыша, еле сдерживался. – Вы понимаете, что я сегодня потерял трёх своих парней, а сколько раненых, боюсь даже пересчитывать. И я же не знаю, где эти существа были всё это время. Вдруг они с этими заодно?

Саав всплеснул руками. – Но вы же сами видите, что они были заперты снаружи. Как они могли это сделать? Позвольте, я с ними поговорю?

Капитан нервно бросил. – Ну так выясняйте же это скорей!

Саав не знал, на каком языке к ним обратиться, поэтому начал говорить одну и ту же фразу – «Кто вы такие?» – на всех выученных им земных языках.

В какой-то момент он услышал, – «Вы знаете латынь? Ну, хвала тебе, Господи», и из толпы вышел мужчина, выделявшийся среди всех своим ростом.

– Да-да, я понимаю ваш язык, – отозвался радостно Саав.

– А вы не могли бы погасить ваши факелы, а то ничего не видно? – сказал мужчина, прикрывая глаза от бьющего в них света прожекторов.

Саав повернулся и сказал капитану. – Они просят не светить им так сильно в глаза.

– Хорошо, приглушите свет, – приказал капитан.

В этот момент Дарион бросился к Сааву. – Спасибо вам, храбрые римские воины. Вас нам послало само провидение. Но когда святой отец приблизился к талану, он увидел перед собой существ, хоть и похожих на людей, но довольно высокого роста и с вытянутыми узкими телами зелёного цвета кожи, и тут же отшатнулся в ужасе. – Дьявол, дьявол, – зашептал священник и упал, в ужасе отползая вглубь конюшни.

Мягкий свет и привыкающие к новому комфортному освещению глаза землян теперь позволили всем разглядеть, кто же был перед ними на самом деле, и все невольно начали отступать вглубь. В центре осталась группа мужчин. С трудом собирая последнюю волю в кулак, Леонтий спросил изменяющимся голосом. – Кто вы такие? Зачем вы прибыли на мою землю?

Саав, с трудом подбирая нужные слова и понимая, что для присутствующих сейчас непонятно всё, что происзодит, заговорил. – Понимаете, мне это очень трудно объяснить. Да и вы не поймёте. Могу сказать только одно, мы не хотим причинить вам вреда. Поверьте, в ваших интересах сейчас просто подчиниться и проследовать за нами.

В этот момент,  с улицы подошла ещё группа  талан, ведя и толкая перед собой пленённых вандалов. – А вот этих мы нашли в доме. Они прятались в самом дальнем углу. Что с ними делать?

Саав умоляюще взглянул на капитана, тот мотнул головой. – Ладно, кидайте их ко всем этим.

Вандалов втолкнули ко всем остальным пленникам в круг. Это были Трир, Ульрик и двое матросов из их команды.

Хильдебальд, увидев предателя, заорал. – Ах, ты всё-таки выжил! – и хотел броситься на него, но один из талан выстрелил из плазмомата рядом с ногой вандала, и на земле образовалась обширная дымящаяся воронка. Хильдебальд благоразумно остановился.

Трир ехидно улыбнулся. – Они доверчивые, всему поверят. Главное, изображать кротких овечек. С нашим оружием против них сражаться бесполезно. Вот поэтому мы и стали мирными жителями, – и он подмигнул, кипевшему от злости Хильдебальду.

Саав понял, о чём была речь, сказанная уже на другом языке, но не стал переводить это капитану, чтоб тот не поменял своё решение.

Саав продолжил на языке, понятном вандалу. – Мы доверчивые тогда, когда нам это выгодно.

Трир удивлённо, с испугом посмотрел на Саава и благоразумно решил не светиться, смешавшись с остальной толпой внутри конюшни.

Саав продолжил. – Поверьте, мы не сделаем вам ничего плохого, но лучше вам не злить наших воинов. Они настроены очень решительно, и если позволите, мы отведём вас туда, где вам всё объяснят. В противном случае вас всех перебьют. У вас просто нет другого выхода. И прошу вас, принимайте решение быстрей. У них может закончиться терпение, и вы разделите участь всех тех несчастных, которые приняли смерть вокруг всего дома.

– Но кто вы такие, чёрт вас всех побери?! – закричал Леонтий.

На нём повисла Лидия. – Я прошу тебя, давай соглашайся, я не хочу сейчас умирать! Подумай обо мне и о дочке!

Леонтий обречённо повернулся к Хильдебальду. – Прости, но я действительно не могу сейчас рисковать ими. Так что я тебе не подмога. Ты уж сам со своими людьми решай, что делать. А мне придётся пойти на их условия.

Вандал ответил ему на вандальском языке. – Ну, мы тоже неглупые и понимаем, что сопротивление сейчас бессмысленно, но я надеюсь, что когда будет удобный момент, ты всё же вспомнишь, что ты в первую очередь – воин. Надеюсь, ты понимаешь, о чём это я?

– Можешь в этом не сомневаться, – поняв его намёк, ответил римлянин.

Саав не расслышав тихую речь, удивлённо переспросил. – Так что же мне тогда передать капитану?

– Передайте, что мы все согласны, – хмуро ответил Хильдебальд.

Саав облегчённо выдохнул.  – Тогда в целях вашей безопасности и для нашего спокойствия мы временно ограничим движения ваших конечностей. С этими знаками вас никто не тронет. Вытяните, пожалуйста, руки вперёд.

Вандал неохотно подчинился. Один из близ стоящих талан тут же захлопнул на его руках электронные наручники. Вандал дёрнулся, но наручники были очень прочными, похожими на кожу какого-то животного, но при этом сделанными из какого-то неведомого святящегося пульсирующего материала.

– Это ваша и наша гарантия, – ответил Саав, – или вы всё же предпочитаете смерть?

Хильдебальд, недовольный развитием событий, вышел наружу. Вслед за ним, подвергшись подобной унизительной процедуре, выходили и все остальные.

Глава 11. Байгаал-далай.

Ранее этим днём, в монгольских степях, недалеко от Байгал-далая.

Два дня назад на совете племени в связи с удручающим положением и несмотря на предупреждение других племён не приближаться к Большой воде, всё же было принято решение двигаться в его направлении. Сборы были недолгими, юрты сложили на повозки, и всё племя в очередной раз отправилось на поиски лучшей доли. Племя встало прямо перед большим перевалом, за несколько часов перехода к самому Байгалу.

Несколько ранее, вперед была отправлена группа разведчиков, и вот они уже вернулись и докладывали на совете племени, в наспех установленной юрте. Они говорили о том, что за перевалом находится большой болотистый залив и там в избытке зелёного корма. И туда нужно идти как можно скорее, потому что никаких следов пребывания других племён они там не заметили. Это ничейные места, и лучше всем поспешить до того, как это сделают другие.

Вождь Долгоон недовольно покачал головой. – Такие богатые места, и на них никого нет? Не нравится мне это. А вдруг вернутся с кочевья его настоящие хозяева, и что тогда? А мы сейчас не в том состоянии, чтоб вступать в открытую борьбу за территорию. Думаю, нам надо всё же позвать Цэрэн и выслушать её.

Совет недовольно загудел. – Да что эта старуха может сейчас подсказать? Она совсем уже из ума выжила, чего её слушать? Да и хватит нам, натерпелись уж сколько. Хочется уже пожить нормально, да и поголовье животных на болотистых лугах мы восстановим быстро.

Полог юрты откинулся, в просвете возникла фигура Цэрэн, и все разговоры в юрте тут же стихли. – Ну что, надумали-таки лезть на самое открытое место? Неужели не понимаете, что это может быть ловушка? Кто такие богатые земли оставляет без присмотра? Я знаю, что многие здесь мне уже не доверяют, но я взываю к вашему разуму. Послушайте его и вы поймете, что хочу сказать я.

– Хватит уже, наслушались мы тебя. Лучше бы мы слушали своих овец. От них и то больше пользы, – сказал кто-то с издёвкой из сумрака в глубине юрты.

Цэрэн бросила туда взгляд, полный презрения.

– Достаточно слушать бредни этой сумасшедшей старухи, – подхватил другой. – Мы что, не достойны лучшей жизни? Давайте голосовать за переселение. Совет одобрительно загудел и все подняли  руки.

Цэрэн резко развернулась, откинула полог, и вышла из юрты. Долгоон обречённо опустил голову. – Ну что, раз приняли такое решение, значит, приняли. Мы заходим в залив.

Цэрэн в расстроенных чувствах подошла к своей повозке. Эрдэнэ подбежала к ней и заметила у шаманки тревогу на лице. – Что-то произошло, бабушка?

Шаманка фыркнула. – Эти тупые люди совсем не ведают, что творят, и окончательно потеряли чувство разума и самосохранения. Богатые земли им всем головы вскружили. Не стоит нам идти с ними, Эрдэнэ, не стоит. Они всех нас приведут к погибели. Но мне жалко Долгоона, ему и так тяжело, и я не могу бросить его сейчас одного, с этими слепцами. Так что, пока мы идём вместе с ними, к Большой воде. А уже там я пару деньков осмотрюсь с Октаем, и уж после примем решение, или мы останемся вместе со всеми, или мы уйдём жить отдельно. Не захотят меня слушаться, пусть пеняют тогда на себя, а моя совесть будет чиста.

– Бабушка, а мы выживем одни? На лице Эрдэнэ была тревога.

– Хах, а что, нам кто-то ещё помогает? Разве мы не всегда были одни? – Цэрэн раздражённо повернулась к ней.

Спустя несколько часов племя забралось на перевал. Сверху открывался удивительно красивый вид. Долина была укрыта со всех сторон грядами гор и перевалов, а перед самой водой простирались большие территории зелёной густой травы. Все предгорья были покрыты высокими густыми деревьями, и меж ними можно было разглядеть настороженно передвигающихся косуль, а впереди разливался и уходил куда-то за горизонт сам Байгал-далай.

От открывшегося перед ней вида у Эрдэнэ перехватило дыхание. – Бабушка, бабушка, смотри, как же тут красиво! Давай мы тут останемся вместе со всеми, – девочка жалобно заскулила.

Старуха недовольно молчала. Октай тяжело сорвался с места и махнул резко вниз, потом, спланировав, начал набирать высоту и вскоре скрылся где-то меж редких облаков. Через час всё становище было уже у кромки воды. Дети, визжащие от восторга, лезли ногами в холодную воду, отбегали назад, разбрызгивая воду на окружающих. Козы, овцы, лошади разбредались по равнине, жадно поедая сочную зелёную растительность.

Люди улыбались, хлопали друг друга по плечам. Наконец-то им повезло, после стольких лет лишений. Это было даже гораздо красивей, чем им описывали разведчики. Это было похоже на какую-то нереальную сказку, в которой они все неожиданно очутились.

Цэрэн подошла к вождю. Долгоон повернулся к ней и увидел озабоченное лицо шаманки. – Можешь ничего не говорить. Мне тоже это не нравится. Уж больно здесь всё красиво, но при этом никаких следов присутствия человека. Очень всё это неправильно. Думаю, ты права. Надо как можно быстрее уходить с такого открытого места. Только как это всё сейчас объяснишь им? Они же нас даже слушать не будут. Ты же сама видишь, они все буквально с ума посходили. Долгоон от бессилия развёл руками.

Цэрэн нахмурилась. – Ты бы пока приказал, чтоб не разворачивали юрты на долгую стоянку. Пусть скотину накормят, напоят, и надо идти дальше, искать более безопасное место.

Долгоон обречённо махнул рукой. – А ты попробуй им прикажи? Но я их тоже понимаю, Цэрэн, они все устали. Они очень устали.

– Бабушка, бабушка, – раздался издалека голос Эрдэнэ. К ним неслась девочка, удерживая в руках большую рыбу. – Бабушка, смотри, кого поймал Октай.

– Жирная, хорошая рыба, – одобрительно закивал Долгоон, взглянув на улов. – Благодатное место. Наверное, мы всё же пока здесь останемся.

Он извиняющимся взглядом посмотрел на шаманку. – Хотя бы на пару дней. Осмотримся тут и примем решение. А твой Октай знатный охотник. Долгоон провёл рукой по жирному боку рыбы. – Научила бы ты нас тоже так приручать птицу.

– Слишком много хотите от выжившей из ума старухи, – Цэрэн презрительно фыркнула и, ухватив за руку девочку, пошла к своей повозке. – Идём, я хочу поговорить с Октаем. Нам с ним много чего нужно сделать. А то он тоже, как все эти, совсем сдурел. Я ему сказала сначала осмотреться здесь, а он рыбу тащит.

Тем временем из ближайшего перелеска за всеми перемещениями новоприбывших внимательно следило несколько пар глаз. Чутьё Цэрэн не обмануло.

Чужие пришли глубокой ночью, почти под утро. Долгоон и племя были захвачены врасплох. Эйфория от прибытия на новое место затмила все другие чувства, в том числе и простые основы осторожности в незнакомой местности. Повозки были разбросаны по большой территории, и оказать серьёзное сплочённое сопротивление оказалось просто не под силу.

Чужие ворвались на становище на конях. Их было много. Много больше, чем у Долгоона, взрослых мужчин в племени. Тех людей, кто попытался сопротивляться, чужие уже успели безжалостно зарубить своими саблями, и Долгоон, поняв, что дальнейшее сопротивление бесполезно, призвал всех остановиться и сплотиться вокруг его повозки. Несколько наспех поставленных вчера вечером шатров загорелись и освещали всю окрестность.

Ночные агрессоры, увидев, что сопротивление подавлено, прекратили преследование и, не слезая с сёдел, окружили племя Долгоона в кольцо. Долгоон увидел рядом с собой, Цэрэн с внучкой и, встретившись с ней взглядом, виновато опустил голову. Из окруживших их всадников выделился один, приблизился к нему и спешился с лошади. Это был опытный воин в летах, крепкий и коренастый. Пара десятков лучников направили свои луки в сторону Долгоона.

– Кто вы такие, что вам надо? – спросил Долгоон.

– Да вот и мы хотели бы тоже узнать это у вас. Кто вы такие, и что забыли в этих местах? – сказал коренастый и хитро улыбнулся. – Хотя можешь не отвечать. Не ты первый, не ты последний. Манит всех сюда наш Колтук, манит. Все, как мухи на мёд, сюда слетаются. А меня зовут Тургэн, и это наши земли, и мы охраняем и бережём их от таких вот, как вы, непрошеных гостей.

– Что вам от нас надо? – твёрдо повторил Долгоон.

– Да, по сути, что и от других. Всё, что у вас есть, – ответил коренастый, и снова рассмеялся. – Только я посмотрю, что вы не очень-то и богаты. Ну что, тогда мы у вас заберём всех молодых женщин, шкуры и скот, а если твои мужчины согласятся перейти ко мне, то я и их возьму. Мне нужны хорошие воины, хотя, как я посмотрю, их у тебя совсем немного. Да и ты, я тоже смотрю, тот ещё вождь, и людей у тебя мало, да и воинов достойных воспитать не смог. Что же они такого неудачника выбрали? Подожди, а может, ты просто у них самый лучший, и у них просто не было выбора? – коренастый разошёлся от смеха.

Долгоон не смог стерпеть смертельной обиды, сунул руку за пояс, достал нож и хотел бросить, но не успел. Две стрелы вонзились в него, одна в плечо, вторая в ногу, и вождь со стоном повалился. Из толпы к нему бросилась девочка. Это была Эрдэнэ. Она выхватила из рук Долгоона нож и бросила в чужого.

Крепыш увернулся. – Стой, – выкрикнул он воинам, готовимшимся пустить свои стрелы, – это ж просто девчонка.

Подойдя к Эрдэнэ, он схватил её за подбородок и с силой приблизил к себе. – Ну вот, оказывается, у тебя всё же есть воины. Только они ещё очень маленькие, – сказал он, повернувшись к истекающему кровью Долгоону. – А вы чего застыли? – бросил коренастый всем наездникам. – Берите всё, что есть ценного, а оставшееся, повозки и юрты, всё сжечь.

Тут из толпы выделилась Цэрэн и встала между чужим и внучкой. – Не трогай дитя. Не то прокляну тебя и весь твой род самым ужасным проклятием, до скончания веков.

Крепыш картинно отклонился в сторону, сделав вид, что испугался. – Ого, так у вас и шаманка своя есть? Наверно, такая же удачливая и могущественная, как и их вождь, – сказал он, обращаясь к своим соратникам под их одобрительный смех. – Ну, и как ты меня проклянёшь, старуха? Может, заворожишь меня и подчинишь своей воле, и буду я ходить за тобой, как хвостик привязанный?

Тут он вдруг заметил, что что-то блеснуло на груди у девочки, и он удивлённо протянул к ней руку.

Девочка вскрикнула, – Бабушка, – и инстинктивно спряталась за её спину.

– Так, – грозно нахмурил брови коренастый и поднёс факел к лицу старухи. – Или девчонка сама покажет, что у неё на шее, или это сделаю я, без всякого её желания.

Цэрэн недовольно кивнула внучке, и девочка, вытащив из-под рубахи амулет и вытянув перед собой, выставила его прямо перед глазами чужого.

Коренастый вгляделся в него и сильно изменился в лице. Его раскосые глаза  округлились, и он, приблизив факел прямо к лицу девочки, принялся внимательно разглядывать её. – Откуда у тебя этот кулон? Откуда? – и он принялся её трясти.

Цэрэн оттолкнула его от внучки. – Отстань от девчонки, это мой амулет. Я его ей дала.

Коренастый быстро развернулся в её сторону. – Говоришь, твой амулет, старуха? Тогда скажи, откуда он у тебя? Только не лги. Глаза у него лихорадочно блистели.

Цэрэн кинула в него презрительный взгляд. – Не твоего ума дело. Он достался мне от моей бабки.

Чужой начинал выходить из себя. – Ты лжёшь старуха. Не мог он быть у твоей бабки. Эта вещь не может принадлежать твоему роду. Ну, если не хочешь по-хорошему, будет, значит, по-другому. Сейчас я прикажу пытать её, и ты сама мне всё расскажешь.

– Не надо, – выцедила сквозь зубы Цэрэн, – я сама всё скажу. Девчонку я нашла давно, ещё совсем маленькой, в одном обгоревшем и разграбленном стойбище. На ней и был этот кулон. Теперь эта девочка мне как родная внучка.

Коренастый довольно улыбнулся. – Ну, я так и знал, что не могла она быть роднёй с такой ведьмой, как ты. Так он, говоришь, был на ней? Воин задумался. – Девчонку эту, вместе со всеми женщинами, забрать, а старуху отправьте вместе с вождём, к их праотцам.

Цэрэн выступила вперёд. – Будь ты проклят, убийца и трус. Не будет тебе ни удачи, ни счастья во веки веков. Будешь всю оставшуюся жизнь исполнять чужую волю и не сможешь распоряжаться больше своей судьбой, – и она громко свистнула. В воздухе раздался клёкот ястреба, и сверху на голову чужого спикировал Октай. Крепыш увернулся, но птица успела полоснуть острым когтем по его лицу.

Чужой закричал от боли. – Ну что же вы стоите, стреляйте в птицу. Убейте эту гадину. А старуху мы тоже берём с собой. Завтра мы её сожжем на костре. Быстрая смерть это уже роскошь для неё.

Десятки стрел мелькнули в воздухе, и воины начали пристально вглядываться в небо, ища там наглую птицу. А в это время небосвод начал покрываться десятками падающих звёзд, наполняя окружающее пространство светом. Все замолкли.

Один из лучников обратился к коренастому. – Тургэн, это проклятие шаманки нас настигает. Надо убираться отсюда.

И по мере того, как «падающие звёзды» стали падать уже достаточно близко, паника охватывала племя напавших, и они с воплями ужаса начали разбегаться в разные стороны. Тургэн старался остановить их, но всё было тщетно. Страх окончательно овладел ими.

Эрдэнэ посмотрела на Цэрэн глазами, полными восхищения. – Бабушка, а как ты это сделала?

– Да я уже и сама не знаю, кто их призвал, – со смешанными чувствами ответила Цэрэн, смотря на небо, заполненное огнями, –  но чувствую, что это будет похуже сегодняшних врагов.

Глава 12.  Миртаан.

За последние сутки на Ковчег поступали все новые  партии перемещаемых людей из разных точек Земли. Основная масса землян, ошеломлённая появлением  непонятного им явления, вела себя очень затравленно и обречённо, смирившись со своей участью. Было уже не важно, кто были эти зеленокожие и высокие  существа, – слуги Господа или приспешники дьявола. Главное, что их жизни видимо, уже предрешены и надо просто покориться этим посланникам судьбы.

А что можно предположить иного, если эти существа повелевают молниями, садятся в какие-то невиданные повозки и могут взмывать на них в небо, как птицы. Это однозначно был последний день жизни всех людей на земле, и оттого уныние и покорное смирение были господствующим настроением всех прибывающих на Ковчег.

В это время в капитанской рубке управления Ковчегом стоял Аркенаар с молодым таланом.

Молодой человек учтиво обратился к главнокомандующему, – Дядя, я хотел бы поблагодарить вас за оказанную мне честь быть сейчас здесь, с вами, в эти столь знаменательные и судьбоносные для талан дни.

Лицо Аркенаара осветила улыбка, – Миртаан, дорогой мой племянник, не обращайся ко мне столь высокопарно. После смерти моей сестры и твоего отца ты мне уже давно как родной сын. Да, и в твои двадцать два года уже пора серьёзней заняться своей военной карьерой. Вот почему я призвал тебя сюда, в свой штаб командования. Только не спеши меня благодарить. Ты же знаешь, что с тебя будет гораздо больший спрос, чем с любого другого.

Племянник учтиво кивнул. – Дядя, я готов к этому. Только я одного не понимаю. Зачем нам нужно спасать такое количество этих землян? Зачем нам вообще с ними так возиться?

– Не спрашивай меня об этом. Спроси лучше тех, кто так решил. Меня среди них не было, – насупился Аркенаар. – Так решила Амун, потому что ей их, видите ли, жалко. А всё оттого, что она слишком много слушает всяких нытиков и человеколюбцев, как биолог Саав и ему подобных. Будь моя воля, так за то, что они на нас напали, вообще бы истребил весь их людской род.

Миртаан страстно выпалил, – Дядя, ты только скажи, чем я могу тебе помочь?!

– Чем помочь, чем помочь? Аркенаар усмехнулся и задумался. – Если бы этот Саав заткнулся, то мы бы гораздо раньше закончили с этим переездом. Кто их считал, этих землян? Вот не мешался бы под ногами этот учёный, и тогда мы здесь быстро разобрались бы с тем, кто нам нужен, а кто нет. Да и нам действительно надо спешить, а то вдруг сюда пожалуют гефестиане? Что у них там на уме, только они знают.

– Капитан, – раздался голос в громкоговорителе, – Таураан запрашивает связь с нами. С вами хочет говорить Амун. Что ответить?

– Однако ж смотри, как они быстро связь наладили. Жаль, – пробормотал недовольно Аркенаар. – Конечно, соединяйте.

В воздухе возникло изображение Амун, лицо которой выражало озабоченность. – Приветствую вас, Аркенаар. Докладывайте, что там у вас происходит? Мы тут все ждём новостей от вас. Почему раньше не выходили на связь? Как с адаптацией, и почему я не вижу рядом с вами Саава? Чем он сейчас занят? Я очень хочу узнать, какие у него результаты? Как там ведёт себя его вакцина? Амун была крайне нетерпелива. – Ну, где же он?

Аркенаар вытянулся в струну. – Правительница, наши учёные оказались правы…

– Аркенаар, – Амун резко его перебила, – спасибо, конечно, за ваше мнение, но я бы хотела услышать сначала биохимика с его слов. Соединитесь со мной, когда на связи будет Саав. И пожалуйста, постарайтесь найти его как можно быстрее.

Изображение исчезло. Аркенаар, казалось, взорвётся от переполнявшей его злобы. – Мнение моё её, видите ли, не интересует! А то, что мы тут несём потери, и то, что мы успешно проводим намеченные мероприятия – так ни одного вопроса. Аркенаар выдохнул, а потом прокричал, – Найти Саава, срочно!

В это время Миртаан незаметно вышел из капитанской рубки.

Саав с Идом проходили между секций с захваченными землянами. Таана осталась в их каюте, сославшись на недомогание, вызванное переизбытком кислорода, которым она надышалась на поверхности Земли.

– Какие они всё-таки разные, эти земляне, и по росту, и по сложению, по цвету кожи, даже говорят на разных языках, не то, что таланы. Всё же Творец большой выдумщик и оригинал, думал про себя Саав.

Ид шёл с ним рядом, весьма расстроенный и побледневший. Саав склонился к сыну. – Ты что, мой друг, совсем поникший? Тебе что, нехорошо? Может тебе вместе с мамой отлежаться?

Саав присел на корточки, и притянул к себе сына. – Я же совершенно не учитывал, как скажется всё это на таком молодом организме, как твой. Прости меня сынок, за то, что втянул тебя в наши взрослые дела.

Ид чувствовал, что сейчас раскиснет, и чтобы этого не произошло, и этого не видел отец, вырвался из его объятий. – Пап, да нормально со мной всё. Просто всё это, и смерть наших, и то, что эти люди … Мы же забираем их из собственных домов. Это ведь неправильно. На нашем Таураане такого не было. Всего этого не было. Столько горя и боли не было. Ид был в полной готовности, чтобы расплакаться.

– Ну-ну, не раскисай, Ид. Это всё от адаптации. А в том, что это неправильно, – Саав тяжело вздохнул, – ты прав. Жаль, что не мы решаем это.

Мимо них прошла группа талан, и вдруг один из этой группы улыбнулся биохимику, и Саав улыбнулся из вежливости в ответ. Он уже привыкал, что его стали узнавать многие. Видимо, слухи об успешной вакцине и её создателе слишком быстро распространялись. Вдруг Сааву показалось, что его кто-то зовёт, он встал и осмотрелся по сторонам. Они сейчас оказались около того отсека, в котором были пленные, с которыми они прибыли с Земли, и как раз сейчас его звал тот самый землянин, с кем он общался там, на Земле.

Это был Леонтий, подошедший к решётке. – Эй, зеленокожий, ты же обещал нам всё объяснить, или у вас не принято держать своё слово? Сколько нас будут держать здесь, и что с нами собираются делать дальше? Надеюсь, нас всё-таки не съедят? Или вы всё же предпочитаете человечинку?

Саав не знал, что сказать, и стоял со смущённым выражением лица.

Леонтий продолжал бушевать. – Что здесь, чёрт побери, происходит? Ты будешь говорить или нет?

В громкоговорителях корабля раздалось. – «Биохимик Саав, вы срочно нужны на капитанском мостике. Повторяю, биохимик Саав, вас срочно ожидают на капитанском мостике».

Саав, повернулся к Иду. – Постой пока здесь, я сейчас схожу к капитану, и быстро вернусь. Всё, не грусти. Всё будет хорошо.

Леонтий заорал вслед уходящему Сааву. – Куда ты опять убегаешь, трус? Что ты от нас всё скрываешь? Леонтий изо всех сил стукнул по решетке, и обратил внимание на Ида. – Ну, чего ты на меня уставился, зеленокожий детёныш, чёртово отродье?

К решётке подошла Тэсия и внимательно посмотрела на Ида. – Ты ведь тоже понимаешь наш язык. Ты же понимаешь, о чём мы тут говорим? Ну брось, я же вижу это. Ид смущённо отвёл глаза в сторону.

Это заметил и Леонтий. – Ага, он всё понимает, – глаза у Леонтия заблестели, и он вдавился в решётку. – Ну, тогда скажи хоть ты что-нибудь.

– Папа, не дави на него. Я сама у него спрошу. Тэсия прижалась к решётке. – Как тебя зовут? Меня Тэсия, а тебя, дай угадаю, молчун, наверное?

Ид слегка улыбнулся. – Нет, меня зовут Ид.

Девочка, почувствовав слабину, начала напирать, – А кто вы такие? А что вы здесь делаете? А скоро нас отправят домой?

Ид не выдержал такой атаки вопросов. – А Тэсия на вашем языке случайно не означает «болтающая много»?

– Я из знатного римского рода, – обиженно отвернулась Тэсия.

Мальчик смутился. – Извини, я не хотел тебя обидеть. Насколько я понял из разговоров отца, назад домой вы уже не попадёте.

– Это твой отец? – удивилась Тэсия. – Как уже не попадём домой? – воскликнул Леонтий. Оба вопроса прозвучали почти одновременно.

Ид смутился. – Я не знаю с чего начать, потому что вам слишком многое придётся объяснять. В общем, мы прибыли сюда из очень далёких мест.

– Каких, к чёрту, далёких? – рычал Леонтий.– Я и сам побывал на краю земли. Ты голову нам не морочь, скажи, откуда точно?

– Я же говорю, мы не отсюда. Мы прилетели к вам, – Ид замялся. – Как же вам это объяснить? Ну, мы прилетели к вам с очень дальней звезды.

– Откуда, откуда? Что ты, заморыш, мне тут голову морочишь? – заходился в бессильной злобе Леонтий.

– Так вы – наши ангелы-хранители? – радостно захлопала в ладоши Тэсия.

Ид пожал плечами. – Я не знаю, что это значит на вашем языке. Но я знаю одно, что мы теперь будем жить здесь, а вас переселяют на наше место.

Отец Дарион, который, поборов свой страх, подошёл к решётке, прислушиваясь к разговору, при последних словах Ида сел на пол. – Я так и знал, это ад. Нас всех переселят в ад.

Леонтий, повернувшись к дочке, насмешливо произнёс, – Вот тебе и ангелы-хранители. Потом до него стал доходить смысл сказанного, Идом. – Это что, вы теперь заберёте наши дома, поля, земли, …… и все мои виноградники? Да что вы о себе возомнили? Подождите, вот выйду я отсюда, и вы ещё познаете силу римской армии, – и он начал бить кулаком по решётке.

На капитанском мостике у Аркенаара. На связи был Таураан, и сейчас Амун внимательно слушала доклад Саава.

Учёный, оседлавший свою тему, был очень раскрепощён. – Вакцина оказалась действительно эффективной. Пока, конечно, есть ещё некоторый дискомфорт, связанный с чуть более высоким уровнем силы тяготения, но думаю, в течение времени наш костяк окрепнет, мышцы освоятся, и мы привыкнем к этим нагрузкам. Правда, есть ещё маленькие нюансы, в виде повышенного содержания кислорода в атмосфере, вследствие чего наблюдаются или головокружения или эйфория, но это тоже пройдёт со временем. Думаю, это займёт период в несколько дней.

Амун расплылась в улыбке. – Это хорошие новости, Саав. Это самые лучшие новости, которые я слышала в своей жизни. Я очень довольна вами, Саав. Вы сделали великое дело, и я буду ходатайствовать перед Академией о присвоении вам профессорского звания. Нет, не надо благодарить меня. Это вся цивилизация талан должна благодарить вас. Вы даже не представляете, что вы на самом деле сделали.

Амун была в крайне хорошем расположении духа, и она повернула лицо к Аркенаару. – Ну, а теперь послушаем наших бравых парней, а то им тоже, видимо, не терпится рассказать о своих успехах. Я права, Аркенаар?

Аркенаар сделал вид, что не заметил шпильки в свой адрес. – Всё, что мы запланировали, Правительница, идёт, как надо. Все ключевые точки захвачены, защитный щит постепенно разворачивается. Но у нас есть и потери. Пока не могу точно озвучить цифру. Мы неоправданно много потеряли при высадке. Люди проявили чрезмерную агрессию при нашем появлении, но я об этом уже предупреждал вас, что нам не стоит чересчур увлекаться миротворческой деятельностью.

Амун нахмурилась. – Потери – это плохо, но они были запланированы нами, если вы помните. Я отлично понимаю чувства местных жителей. Да и как они должны были реагировать, когда на их планету вторгаются чужие и отнимают у них всё? Я скорблю по всем погибшим, но наш общий долг позаботиться, чтобы все земляне благополучно попали на Таураан.

Саав не выдержал и вступил в разговор. – Да-да, я прошу вас, чтобы мы избежали ненужных потерь, как среди талан, так и среди этих несчастных землян. Не забывайте, что о том, как мы с ними поступим, будут знать все межгалактические пространства, а возможно, что и Творец. Мы же не хотим удостоиться печальной славы гефестиан?

Амун нахмурилась. – Что касается Творца, то он уже давно забыл о нашем существовании. А вот дурная слава гефестиан, пожалуй, нам и вправду не нужна. Правительница обернулась к командующему. – Аркенаар, расскажите, как происходит сортировка и транспортировка землян? Они уже оповещены о том, куда они направляются и что с ними происходит?

Командующий был готов к этому вопросу. – Все проходят медицинское освидетельствование на предмет инфекций и получают вакцинацию на адаптацию к таураанской экобиосфере и, думаю, уже сегодня первые партии специальными транспортными модулями отправятся к вам, на Таураан. А насчёт оповещения и разъяснения, боюсь, что земляне просто не поймут и тысячной доли им сказанного. Они все и так находятся в состоянии очень большого стресса. А то, что они услышат, вообще приведёт их в состояние, близкое к критическому. Поэтому я считаю, что только по прибытии на Таураан с ними нужно обстоятельно беседовать.

Саав вмешался в разговор. – А я считаю, что нельзя держать людей в неведении, ибо именно это ведёт их к ещё большим переживаниям. Они должны и обязаны знать свою дальнейшую судьбу.

Амун прервала его речь взмахом руки. – Решение по переселению уже принято, Саав, и оно такое, какое есть. Верховный совет признал его оптимальным, и не только в первую очередь для нас, но также и для обитателей этой планеты. Надеюсь, мы не будем спорить по этому поводу, господин новоиспечённый профессор? А насчёт вопроса по посвящению в ситуацию, – Амун задумалась. – У каждого из вас я услышала свои резоны, и в них есть своя логика, но у меня нет чёткого ответа. Примите уже там сами решение по этому вопросу. Вам по месту видней. Ну, а мы тогда будем ждать первых переселенцев. И в последующем я жду от вас только позитивных новостей. Вы меня поняли, Аркенаар? Конец связи.

Эрдэнэ плохо помнила последствия вчерашней ночи. Этот вчерашний звездопад, вызванный то ли заклинаниями бабушки, то ли ещё чем-то, в итоге обернулся появлением этих странных зеленокожих существ. Девочка помнила, как все начали падать на землю, как будто их внезапно поразил сон. Как Октай бросался на зеленокожих, когда они хотели подойти к ней, но она тоже очень захотела спать и дальше она уже ничего не помнила.

Очнувшись, она оказалась в какой-то неизвестной ей большой странной юрте, сделанной из какого-то странного материала, её голова лежала на коленях у бабушки, а рядом сидел Октай. Во рту было ощущение сухости, как в самый жаркий летний день в степи. Нестерпимо хотелось пить. Вокруг неё были её соплеменники, а в другой части сгрудились члены напавшего на них племени. Как только кто-то из чужаков приближался к ним, Октай сразу привставал и угрожающе хлопал крыльями на нарушителя условной границы.

Эрдэнэ с трудом разлепила губы. – Бабушка, а где это мы? И можно попить, очень хочется.

– Очнулась, милая? Бабушка провела рукой по ее волосам. – Я и сама не знаю, Эрдэнэ. Помню последнее, что ты обняла Октая и упала на него. А потом в меня что-то попало и я тоже, как и все, уснула.

– Бабушка, а это ты вызвала этих? – Эрдэнэ кивнула в сторону проходящих мимо их решетки, талан.

Бабушка усмехнулась. – Если бы я просила духов прийти нам на помощь, то вряд ли бы я просила, чтобы они выглядели вот так безобразно, как эти.

Тут Эрдэнэ заметила Тургэна, сидевшего в другом углу и неотрывно наблюдавшего за ними. – Бабушка, смотри, там этот, который на меня напал? Ууу, до чего же он противный. О, бабушка, – тут Эрдэнэ поразила догадка, – а не про это ли ты видела видения в своих снах?

Цэрэн нахмурилась. – Не переживай, он тебя не тронет. Он сейчас, как и мы, в плену у этих зеленокожих тварей. Много вчера полегло воинов и у нас, и у этих. А этого судьба, видать пощадила. Но ничего, он отсюда живым не уйдёт. За Долгоона он мне ответит. Эх, был бы у меня нож, пронзила бы ему сердце.

Шаманка погладила внучку по волосам. – А что до видений…Вот же ты вспомнила. Я уже и сама, признаться, про них забыла. А видать, сбылись-то они. Не потеряла, значит, твоя бабушка еще искусство опытной вещуньи, – с нотками торжества в голосе добавила Цэрэн.

– Бабушка, я пить очень хочу. Неужели нельзя никак достать воды? Эрдэнэ выпрямилась и села рядом с Цэрэн.

Цэрэн нахмурила брови. – Не ной. Думаешь, я не хочу? Сейчас что-нибудь придумаем. И нам надо как-то выбираться отсюда. Только я нутром чувствую, что нет сейчас под нами земли.

Эрдэнэ уставилась на бабушку.– Как это может быть? Мы что, уже на небе, среди духов? Мы что, уже умерли?

Старуха загоготала, – Если бы мы умерли, то не хотели бы так сильно пить. А ну, Октай, пойдём со мной, – шаманка встала и подошла к входной решётке. Октай смешно, вприпрыжку,  пошёл за ней. Эрдэнэ пошла за ними. Тургэн, всё время внимательно наблюдавший за этой троицей, напрягся и тоже встал с пола.

Цэрэн наклонилась вниз и о чём-то долго говорила на ухо Октаю. Беркут полуприкрыл глаза и казалось, что он готовится ко сну. Цэрэн распрямилась и начала чего-то ждать. Рядом с нею по коридору, не обращая никакого внимания на узников в отсеках, туда-сюда сновали таланы. Вдруг старуха, словно заприметив кого-то, начала резко и быстро говорить. Один из безразличных прохожих остановился и развернулся к старухе. Цэрэн продолжала говорить, зеленокожий мотал головой, показывая, что он ничего не понимает из этой болтовни. Потом Цэрэн начала показывать ему знаками, что она хочет выпить воды. Талан облегчённо кивнул, радостно улыбнулся и куда-то ушёл.

Тургэн понимал, что старуха ведёт какую-то свою игру и надо постараться быть к ней поближе, когда что-то произойдёт.

Вскоре вернулся талан с каким-то прозрачным сосудом для воды и подошёл к решётке, чтобы через неё дать воду старухе. Старуха покачала отрицательно головой, показав, что так она не сможет пить, и отступила пару шагов назад, а потом снова вытянула руки вперёд, показывая, что просит воды. Талан смотрел на неё, не понимая, что же она хочет. Он недоумённо опустил сосуд на землю и нажал на приборной панели код доступа. Решетчатая створка отошла в сторону. Он поднял ёмкость с пола и вошёл в отсек. В этот момент Октай с протяжным криком бросился на спину зеленокожему и талан от неожиданности упал на пол. Дверь оказалась открытой, секунду-другую в отсеке воцарилось замешательство, потом ближайшие к талану люди набросились на него, закрыв его кучей своих тел. Оставшаяся часть с криком вырвалась на свободу и, рассеявшись по лабиринтам и коридорам, принялась бежать прочь.

Старуха придержала Эрдэнэ, которая тоже поддалась порыву бежать вместе со всеми.

– Стой, сейчас их всех будут ловить, подождём чуть-чуть. Спустя минуту, выглянув наружу и убедившись, что в коридоре пусто, Цэрэн махнула головой Эрдэнэ. – Пора, – и они бросились бежать по закоулкам Ковчега. И тут Эрдэнэ заметила, что за ними увязался Тургэн, который держался в некотором отдалении, справедливо полагая, что только старуха сможет их вывести отсюда, а не это стадо безмозглых баранов, разбежавшихся кто куда.

В это время в другом углу Ковчега.

Когда Ид беседовал с пленниками, сзади к нему подошёл Миртаан. – Здравствуй, – сказал он, широко улыбаясь. – Тебя же зовут Ид? Меня послал твой отец. Он сказал, что он пока занят, и направил меня, чтобы я показал тебе, как управляться с транспортными челнами для переселенцев. Он сказал, что ты уже достаточно взрослый для решения серьёзных задач. Вот можем сделать это, хотя бы на примере этой партии, – и он указал на отсек со знакомцами Ида. – И нам с тобой будет доверена честь отправить первые партии поселенцев на Таураан.

Ид продолжал слушать столь приятные речи Миртаана, которые так повышали его самооценку, когда неожиданно из перекрёстного коридора на них выскочила Эрдэнэ и, задев мальчишку, сбила его с ног, и тут же повалилась рядом с ним.

Следом за ней выбежала Цэрэн с Октаем на руках, а потом и Тургэн, а за ними тотчас появились вооружённые таланы. Они наставили на них оружие, и у беглецов теперь уже не было никакого выхода, и им пришлось покориться.

Таланы начали между собой переговариваться и препираться, но их прервал Миртаан.– Да какая разница. Засуньте их сюда, к этим, – он кивнул в сторону отсека Леонтия. Пленников затолкнули в камеру к остальным. Бруно, до этого ведший себя осторожно и пугливо, и которого Саав разрешил темнокожему мальчику взять с собой, привстал, принюхиваясь к новому запаху. Беркут, которого опустили на пол, замахал во всю ширину своих могучих крыльев и зло заклекотал на собаку. Бруно испугался, заскулил и бросился вглубь отсека, подальше от столь непонятного и злобного зверя.

Пленные с виллы Леонтия во все глаза разглядывали новоприбывших. Старуха, мужчина с большим припухшим рубцом на лице, маленькая девочка, и все они с необычным разрезом глаз, и ещё какая-то неведомая им птица.

Хильдебальд подошёл поближе к беркуту. – У нас, на нашей земле, откуда я родом, есть похожие птицы. Но такую большую я вижу в первый раз. Откуда вы? – обратился он к Тургэну.

Тот привстал, посмотрел прямо в глаза вандалу, и сказал что-то отрывисто на своём языке.

Леонтий подошёл к ним. – Когда я был в скифских землях, а это очень далеко отсюда, так там появлялись эти люди. Они живут в ещё более далёких землях, где ещё не ступала нога римского солдата.

Хильдебальд усмехнулся. – Нога римского солдата не ступала ещё много куда. Туда, куда ступала нога храброго вандала.

Тут вступила в разговор Лидия. – Ну разве вы не видите, что он такой же пленник, как и все мы? Зачем приставать к нему с вопросами?

Хильдебальд с ехидцей ответил. – А, ну да, я и забыл, что у римлян все решения принимают женщины и мужчинам надо спрашивать сначала у них разрешения.

Леонтий схватил за локоть жену, и увёл её за собой в сторону. Промиус тоже с любопытством разглядывал птицу. Беркут уже успокоился, сложил крылья и сидел рядом со старухой, полуприкрыв глаза и повернув в её сторону голову. Старуха как будто что-то говорила, а он внимательно её слушал.

Вдруг мальчик почувствовал, как на него смотрит рыжая девочка. Она смотрела на него с любопытством, не отрывая глаз. Промиус вначале отвёл глаза, но, когда он украдкой посмотрел в её сторону, она всё также продолжала на него смотреть. Потом она начала улыбаться, повернулась к старухе и положила голову на её колени. Промиус вдруг почувствовал, что все эти события его тоже порядком измотали и ему нестерпимо хочется спать. Воздух стал какой-то сладковатый и глаза стали слипаться, и он никак не может этому противиться. Мальчик повернулся к Ольдиху, чтобы сказать ему, что он немного поспит, и тут же уронил ему голову на плечо.

Через несколько минут в транспортный отсек для отправки модулей вошёл Миртаан с Идом и с ними десяток талан, везущих за собой парящие в воздухе переноски. На них лежали, объятые сном, земляне. Таланы брали с переносок бесчувственные тела и помещали их в криокамеры.

– А куда девать этих? – спросил один из рабочих, кивнув на собаку и птицу.

– На них решение о транспортировке не распространялось, – твёрдым тоном сказал Миртаан. – Зачем вы их сюда привезли? Отвезти их в отсек для мусора и утилизировать.

Ид воскликнул. – Нет, не надо! Это, наверное, их друзья. Я видел, что этот мальчик, – он кивнул на Неро, которого сейчас укладывали в криокамеру, был вместе с этим зверем. Они точно были вместе.

Миртаан, резко убрав с лица злое выражение, тут же расплылся в широкой улыбке. – Ну конечно, раз они были вместе, то мы сделаем для них исключение. Кладите их тоже в криокамеры. Это все? Больше никого нет?

Один из подсобных рабочих кивнул. – Да, из того отсека это все, кто там был.

Миртаан улыбнулся. – Отлично. Идите и готовьте следующую партию для отправки. А я покажу сейчас моему другу, как надо задавать команду на отправку на приборной панели.

Они подошли к приборной панели, на которой находился пульт управления транспортного модуля. Миртаан запустил бортовой компьютер. – Вот здесь мы задаём конечный маршрут. Вот наша галактика, и вот наш Таураан. Мы выставляем эти координаты конечной точки, а дальше уже модуль поступает в автоматическое управление и самостоятельно прибывает в пункт назначения. Тебе всё понятно?

Миртаан оглянулся по сторонам. Кроме них, в салоне модуля никого уже не было. Ид настолько был увлечён происходящим, преисполнившись гордости от собственной важности, что к нему, наконец, относились как к взрослому, ничего вокруг не замечал. Не заметил он и руки с автоматическим шприцом, который Миртаан вколол ему в плечо. Ид повернулся к нему, но не успел ничего сказать. Силы его внезапно покинули, и он упал в объятия подхватившего его Миртаана.

Миртаан отнёс мальчика к криокамере и положил его в неё, закрыв сверху крышку. – Ну что, отправляйся-ка ты домой, – и он подошёл к приборной панели. На приборной панели высветилось – «Конечная точка – Таураан», но вдруг что-то остановило его, он задумался и нажал на общую карту.

Миртаан начал внимательно рассматривать карту, и его внимание что-то привлекло в ней, и он от удивления даже слегка присвистнул, после чего широко улыбнулся, и снова нажал на выбор маршрута. На панели высветилось «Вы хотите изменить конечную точку маршрута?». Миртаан нажал на подтверждение, после чего произнёс – «Выбрать неизвестные территории». Приборная панель отозвалась красным цветом и неприятным пульсирующим звуком и высветила на табло – «Неприемлемый маршрут. Вы точно хотите выбрать этот вариант?». Миртаан снова нажал на подтверждение выбора. На панели выскочила запись. – «Эти территории не имеют не названий, ни каких-либо сведений о них. Есть только изображение. Хотите выбрать по нему?» Миртаан опять ответил согласием. Из панели выскочила голограмма в виде большой карты, на которой были мириады точек. Миртаан покрутил изображение в разные стороны, остановил и приблизил выбранную часть, увеличив ее, подумал и ткнул в одну из точек.

На панели выскочила надпись. – «Вы сделали свой выбор. Подтвердите его, нажав на согласие». Миртаан выполнил условие компьютера. Тут же раздался голос из громкоговорителя над панелью. – «Спасибо за ваш выбор. Всем, кто не находится в криокамерах, срочно покинуть транспортный модуль. Через некоторое время модуль будет готов к отправке». Миртаан вышел из модуля и стоял в переходном отсеке, смотря на него через иллюминатор. Над ним висело табло, на котором высвечивались цифры. До готовности осталось 43 секунды, 42, 41….

– Ну всё, дядя, Саав уже не будет мешаться у вас под ногами. Ему теперь будет чем заняться. Искать сына в просторах Вселенной. Миртаан довольно хмыкнул.

На табло высветилось цифры – 4, 3, 2, 1 и загорелось зелёное табло. Раздался голос – «Нажмите на отсоединение модуля от корабля». Миртаан нажал на пусковую кнопку, модуль медленно отсоединился, отплыл в сторону, включились двигатели и спустя несколько мгновений он превратился в исчезающую точку, унося свой ценный груз в неизвестность.

Глава 13. Скала.

Запретные территории.

Спустя несколько месяцев транспортный таланский модуль входил в плотные слои атмосферы планеты неизвестной галактической системы. На приборной панели управления табличка пульсировала красным светом и высвечивала: «Автоматическое управление модулем заканчивает свою работу. Не указана точка высадки. Просьба перевести работу всех систем модуля на внешнее или ручное управление».

По мере критического приближения к поверхности в модуле сработало экстренное торможение и это несколько смягчило его посадку. Он, резко ударившись о поверхность, покатился и несколько раз перевернулся, пока, наконец, не остановился, ударившись о большой и широкий выступ скальных пород. На табло высветилось «Критическая ситуация. Повреждён основной двигатель. Энергетические стержни повреждены. Система обеспечений криокамер нестабильна».

Через громкоговоритель раздалось: – «Идентификация местонахождения не может быть определена. Место высадки не может быть определено. Произвожу контрольные замеры атмосферы. За бортом комфортная температура. Воздушная смесь пригодна для пользования и не представляет никакой угрозы для жизни. Производится разгерметизация и регуляция внешнего и внутреннего давления». Спустя минуту открылись входные шлюзы модуля, впуская внутрь потоки внешнего воздуха. Из громкоговорителя раздалось: «Произвожу подготовку по выходу из криосна. Полная разгерметизация криокамер и выход из состояния сна закончится через пятнадцать минут».

Неро очнулся раньше всех. Он с удивлением оглядывал пространство вокруг себя. Какой-то голос на непонятном ему языке доносился откуда-то сверху. В дальнем углу какая-то штука пульсировала красным светом. Тут вдруг включилось освещение, залившее мягким светом всё окружающее пространство. Неро зажмурился, пытаясь привыкнуть к необычному свету. Во всём теле была сильная слабость. Вдруг в одной из камер показалась голова Бруно. Неро обрадовался и позвал его, но его голос был чрезвычайно слабый и какой-то писклявый, так что Неро сам удивился ему.

– Бруно, Бруно, иди ко мне, мой пёс. Бруно повертел головой по сторонам, не полностью контролируя свои движения, и тут он увидел своего хозяина. Пёс радостно тявкнул и выпрыгнул из камеры, но тотчас же расползся по полу. Слабые ноги с трудом удерживали пса и он, покачиваясь из стороны в сторону и стукаясь о близстоящие камеры, потрусил к мальчику. Неро с трудом опустил непослушные ноги на пол.

Вдруг из соседней с псом камеры вылетел Октай. Невысокий потолок и размеры модуля для властелина неба оказались чересчур малы, и беркут оказался на полу, балансируя крыльями и пытаясь хоть как-то устоять на лапах.

Приходили в себя и остальные пассажиры модуля. Со всеми была та же картина. Полное непонимание того, где они находятся, и невозможность восстановить полный контроль за ослабевшим от долгого полёта телом. Неро увидел Тэсию, Леонтия, Лисиппа, мальчика-вандала, странных людей с раскосыми глазами, танцовщиц, музыкантов, вандалов, рабов – работников с кухни… Мама??? Где мама? Он нигде не видел маму. Где она?

Он спустился на пол и, цепляясь за открывшиеся створки криокамер, принялся искать её вдоль рядов с открывшимися крышками. Мамина камера оказалась в самом конце. Крышка её камеры не открылась. Стекло оказалось треснувшим, мама лежала неподвижно, сквозь стекло она казалась спавшей.

Неро изо всех сил застучал по стеклу. – Мама, мамочка, что с тобой?

Слёзы невольно потекли у мальчика, и он в бессилии колотил по стеклу и корпусу камеры, пока рука мальчика случайно не задела кнопку автоматического открытия крышки. Крышка подёргалась в разные стороны и, наконец, со скрипом открылась до конца. Неро бросился к матери, схватил её за голову и начал трясти. – Мама, проснись, мамочка, ну, проснись, пожалуйста! Луциния лежала неподвижно.

Сзади ему на плечо легла рука Лисиппа. – Мне очень жаль, Неро, но, видимо, твою маму забрали боги.

Неро после этих слов уже не смог сдержать слёз. Они бесконтрольно потекли ручьём по его лицу, и он начал стучать кулаками по телу матери.

– Мама, не смей меня бросать, не смей! Сначала отец меня бросил, теперь ты! Не смей умирать, мама, я же теперь совсем один! Что мне теперь делать?

Тело Луцинии вдруг содрогнулось, она резко вздохнула и закашлялась. Она открыла глаза и схватила слабой рукой сына за руку, сжав её.

– Мама, мамочка, ты жива. Дальше речь мальчика было уже невозможно разобрать, ибо от рыданий и избытка чувств, казалось, он совсем потерял над собой контроль.

– Ну чего ты ревёшь? Куда же я тебя брошу? Прекрати, ты же мужчина, на тебя ведь все смотрят, – прошептала Луциния.

– Ага, – Неро всхлипывал, размазывая теперь уже счастливые слёзы, продолжавшие обильно течь по его лицу. И тут он вспомнил про Тэсию и повернулся. В эту минуту на него смотрела не только Тэсия, но и все присутствующие, и мальчик сильно смутился.

Лисипп похлопал его по плечу. – Боги всё же оказались милостивы к тебе и твоей матери. Надо сегодня принести им жертву.

Леонтий к тому времени уже приподнялся из ложа и увидел Хильдебальда, который лежал в соседней с ним камере. – Вандал, и ты здесь? Тебя что, ещё не убили зеленокожие? – с издёвкой спросил римлянин.

– Тоже хотел спросить у тебя, надменный римлянин. А разве ты ещё не лопнул от осознания своей важности? – улыбнулся Хильдебальд. И тут он увидел Трира, который стоял в окружении Ульрика и двоих матросов, очень недружелюбно посматривавших в его сторону.

Заметил это и Леонтий. – Вандал, а я смотрю, тут и твои друзья тоже? Вижу, без моей помощи тебе с твоим «кровником» никак не разобраться.

Хильдебальд стал приподниматься. – Мне помощников не надо. Я собственными руками задушу эту гадину.

Леонтий удержал его за руку. – Подожди, вандал, у нас пока сейчас общие враги,эти зеленокожие твари. Нам бы добраться сейчас до того лжеца, который обещал всё разъяснить, вот тогда я с него за всё спрошу. А вообще, кто мне объяснит, где мы сейчас, и где все эти рыбо-человеки?

В проёме выходных шлюзов возникла Тэсия. Она закричала радостно. – Папа, папа, а тут нет никого! Идите все сюда, вы это должны увидеть!

Девочка снова скрылась за дверями шлюзов, автоматически среагировавших на движение. Пассажиры медленно выходили из модуля. Всех осветило солнце и люди с непривычки щурились. Лёгкий, приятный ветерок обдувал их, и в воздухе пахло чем-то очень приятно-сладким.

Пред их взором предстала следующая картина. Модуль приземлился на вершине одинокой высокой скалы, и при падении остановился, лишь зацепившись за её выступ, уходящий высоко вверх, а со всех других сторон скала представляла собой более-менее ровное и широкое плато. Деревья были далеко внизу, и хотя их трудно было рассмотреть внимательно, но они явно были такими, какие росли в предместьях Рима. Спуска со скалы нигде не было видно. Плато было расположено весьма высоко над поверхностью, и как отсюда можно было выбраться, не сломав себе ноги и шею, не поддавалось пониманию.

На краю скалы сидела Цэрэн и недовольно качала головой, обращаясь к Октаю. Беркут был совсем не похож на себя. Прижав к себе крылья и втянув голову, он выглядел каким-то очень напуганным. Сзади  подошёл Тургэн. – Ну, что скажешь, старуха? Куда нас эти зелёные твари закинули?

Шаманка сквозь зубы прошептала.– Если ты ещё хоть раз приблизишься ко мне, то птица тебе точно выцарапает глаз. Уж на этот раз она не промахнётся. При этих словах Октай вытянул шею в направлении врага и раскрыл клюв. Тургэн счёл благоразумным отступить. – Да ладно, ладно. Успокой ты свою бешеную птицу. Я хочу только узнать, куда мы попали? И как мы отсюда спустимся?

Теперь уже все колонисты вышли из модуля и высыпали на плато. Со всех сторон открывался прекрасный вид, безбрежные леса, сменяющиеся полями где-то вдалеке, а в одной из сторон виднелось большое озеро.

Трир, вместе с тремя дружками, сидели отдельной группой.

– Капитан, – Ульрик наклонился к уху Трира. – По-моему, нам надо быстро уматывать отсюда, ибо Хильдебальд только и ждёт момента, чтобы вам отомстить.

– Ты такой умный, Ульрик. Как будто это и так непонятно? – передразнил его Трир. – Только как мы отсюда выберемся? Думаю, мы тут, скорее, умрём от жажды, чем Хильдебальд начнёт нам мстить. Об этом надо сейчас думать. Такое ощущение, что у меня всё окончательно пересохло внутри. А ну-ка, быстро сходили в ту скорлупу, откуда мы только что вылупились, и найди нам попить, да и заодно что-то типа верёвок поищите. Двое матросов поднялись с земли и направились в модуль.

С каждой минутой прибывшие чувствовали, что силы к ним возвращаются. Передвигаться стало значительно легче, и усталость как будто испарялась прямо на глазах.

Ольдих сидел с Промиусом и жалобно причитал. – Ну неужели у тебя нет ничего поесть, дрянной ты мальчишка? Ты же видишь, как погибает твой друг. Ну неужели нет хотя бы кусочка какого-нибудь завалящего сухаря? А ведь у меня для тебя всегда был припасён кусочек чего-нибудь вкусного.

Тут перед взором толстяка возникла маленькая птичка, порхающая прямо перед его лицом. Она буквально зависла перед ним, и Ольдиху на секунду показалось, что она рассматривает его. Промиус зачарованно зашептал толстяку. – Смотри, только не размахивай руками, не то спугнёшь её.

– Ой, тоже мне творенье природы. Ну, вспугну, так вспугну, – и Ольдих взмахнул руками. Но, к удивлению обоих, птичка не испугалась, и даже не сдвинулась с места. Более того, она просто села на плечо толстяку.

– Разразите меня боги, это очень отважная птаха, которой всё нипочём. А ведь движения моего мизинца хватит, чтобы раздавить эту мелюзгу. Ты знаешь, Проми, а мне уже нравится эта птица, – и увалень протянул руку к ней. Птичка вспорхнула и села на его раскрытую ладонь. Толстяк и вовсе расплылся в умилительной улыбке.– Скорей всего, это чудо жило у каких-то людей в клетке, раз она совсем не боится нас. Я видал уже таких пичуг у проезжих торговцев-персов. Они у них ещё и красиво поют. Может, и ты, птаха, споёшь мне чего-нибудь? А то я так голоден, что и думать ни о чём другом, кроме еды, уже не могу. А может, ты тоже кушать хочешь? А я-то, болван, спеть тебя тут прошу. Но ты извини, у нас самих нет ни крошки хлеба, чтобы тебя угостить.

Птичка сорвалась с ладони толстяка и улетела вниз. – Ну вот, – расстроился толстяк. – Только подружились и уже расстались. Тут птичка снова появилась из-за края скалы и как будто уставилась на толстяка. – Вот чёрт. Ты что, поиграть со мной хочешь? – рассмеялся толстяк. – Ну уж нет. На голодный желудок я злой как тысяча демонов. Будь ты потолще, я бы и тобой не побрезговал.

Промиус фыркнул. – Ольдих, да прекрати ты уже всё время говорить о еде. Из-за тебя и я тоже чувствую, что проголодался.

Тут птица появилась в третий раз, и снова скрылась.

– Да где же она там прячется? – воскликнул мальчик. Он лёг на живот и заглянул за край обрыва. Сразу под ними, под выступом была маленькая площадка, и на этой площадке росло дерево, свешиваясь со скалы, так, что сверху его почти невозможно было увидеть. Дерево было обильно усыпано какими-то крупными плодами. Их пернатый знакомец сидел на ветке, и клевал один из этих плодов.

– Ольдих, – заорал мальчик, – кажется, ты сегодня не умрёшь с голоду!

– Конечно, не умру, я ведь сегодня полакомлюсь одним вредным и наглым мальчишкой, – пробурчал толстяк.

– Да прекрати ты уже. Тащи своё пузо сюда и взгляни вниз.

Ольдих закряхтел. – Ну, что ты там ещё нашёл, кроме нашего пернатого друга? Ольдих лёг с мальчиком рядом, увидел дерево и от удивления даже присвистнул. – Ого, а ты знаешь, мальчишка, но мне сейчас кажется, что эта пичужка спасает нам жизнь. Или меня обманывают глаза, или это очень похоже на яблоки. Это, конечно, не сочная отбивная, но от сладкого яблока я бы сейчас тоже не отказался. Так, малец, а ну давай, хватайся за мою руку. Я тебя сейчас спущу вниз, и ты не дашь умереть страшной смертью своему лучшему другу.

Два распростёртых и лежащих на краю тела привлекли внимание Тэсии. Она потянула за рукав отца. – Пап, смотри, а там мальчик, который с вандалами, и он сейчас спрыгнул вниз.

Леонтий повернулся. – Что значит спрыгнул? Куда, где? Девочка указала в сторону толстяка. Римлянин хмыкнул. – Не говори ерунды. Некуда там прыгать. Только голову сломаешь. Я прошу тебя, не отвлекай меня по пустякам. Мне ещё надо придумать, как нам спуститься.

Промиус, держась за руку толстяка, легко спружинил на площадку. Пичуга уже перестала клевать яблоко и, посмотрев на мальчика, улетела вниз, к земле. Промиус протянул руку к плоду и сорвал его. Он действительно был очень похож на яблоко. Он принюхался к нему. Запах от плода исходил такой сладкий, что мальчик уже не мог сдерживаться и вонзил свои зубы в сочную податливую мякоть. Вкус подтвердил вывод, который сделало обоняние. Плод оказался очень сочным и сладким. Промиус заработал челюстями с такой частотой, что не с первого раза услышал, как до него пытался докричаться толстяк.

– Ты что, маленький засранец, решил всё съесть в одиночку?

Промиусу стало неловко. – Нет, конечно, тут ведь столько яблок, что, пожалуй, всех накормить можно.

– Всех, не всех, мне до всех этих чужаков дела нет, но если ты сейчас не кинешь мне пару-тройку этих чудных плодов, я клянусь, что оставлю тебя там, а всем скажу, что ты разбился, – недовольно ворчал Ольдих.

– Лови, – рассмеялся Промиус и кинул в толстяка пару яблок. Толстяк с ловкостью трюкача поймал вожделенную добычу и исчез наверху.

К Леонтию подошёл Хильдебальд. – Ну, что римлянин, есть ли у тебя планы, как нам выбраться отсюда? А то мне не очень хочется здесь застрять на ночь. И, кстати, зеленокожих, что удивительно, нигде не видно. Интересно, куда они все подевались?

– Знаю не больше твоего, вандал, – пожал плечами нахмуренный Леонтий. – Помню только то, что тот маленький зелёный гадёныш говорил, что нас переселяют на их место. Возможно, это оно и есть. Но если это правда, то тогда, чем это место отличается от нашего, – не понимаю. Кажется, нам всё наврали.

– Пап, – Тэсия опять тронула за рукав отца. Хильдебальд увидев это, заулыбался и отвернулся.

– Ну что ещё? Прекрати, наконец, меня уже отвлекать. Леонтий чувствовал, что из-за поведения своей дочки он становится постоянным объектом насмешек, и это его начинало нервировать.

Тэсия обиженно отвернулась. – Ничего. Просто этот толстяк, кажется, что-то жрёт.

– Кто жрёт? Леонтий и Хильдебальд разом повернулись в сторону, указанную девочкой.

Толстяк сидел с довольным лоснящимся лицом, в каждой руке сжимая по яблоку, поочерёдно откусывая от каждого из них. Слух о еде моновенно достиг каждого, и все столпились перед обрывом. Промиус бросал без устали наверх спелые плоды, и спустя полчаса его уже вытащили оттуда, с полной за пазухой яблок. Сочные яблоки одновременно давали и сытость, и хоть какое-то утоление жажды.

Они достались также и Триру и его компании, хотя вначале Леонтий и Хильдебальд не хотели с ними делиться, но Дарион категорически настоял на обратном, ибо Всевышний призывал делиться куском хлеба и глотком воды даже с последним своим врагом.

Эрдэнэ принесла несколько яблок Цэрэн. Старуха прищурилась, рассматривая неведомые плоды. – Подожди, дай сначала Октаю. Вдруг они отравленные?

Беркут яростно набросился на яблоко и склевал его, заглатывая большое яблоко в два-три приёма.

– Ну, раз Октай съел, значит, есть можно. Похоже, он приходит в себя, – Цэрэн позволила себе слегка улыбнуться уголками губ.

– Бабушка, а мы тут долго? А где мы? – сочно захрустела яблоком, внучка. – Ой, – у девчонки округлились глаза от удивления. – А что это такое мы едим? Это так вкусно. Я такое никогда не ела.

Старуха пока не притронулась к яблоку. – Что-то не нравится мне всё это. Уж больно как-то тихо здесь. Вот и Октай какой-то вялый, даже летать не хочет. Не пойму, в чём дело.

Но Октай, склевавший яблоко, явно почувствовал себя лучше и начал прохаживаться по обрыву, размахивая крыльями.

– Ну, Октаюшка, давай же, давай. Мне твои глазки ой как нужны сейчас. Давай, посмотри, что там внизу? Беркут, помахав ещё несколько раз, видимо, разгоняя кровь по восстанавливающим свою силу крыльям, тут же сорвался вниз и через секунду воспарил над ними, поймав восходящие потоки воздуха. Сделал пару кругов над плато и взмыл высоко в небо, быстро набирая высоту.

Тургэн, явно чувствуя себя в одиночестве, старался прибиться к тем, кто был близок ему по расе, и по языку, ибо понять, что лопочут эти белые и чёрные люди, которых он вообще видел впервые, было совершенно невозможно. Но Тургэн заметил, что даже среди этих белых, существовали разные союзы, и они не были однородными. Тургэн присматривался ко всем, и выжидал момент, чтобы успеть сориентироваться, вовремя примкнув к партии победителей. Но больше всего его интересовала Цэрэн. Он до сих пор не мог прогнать от себя ощущение, что этих зеленокожих тварей на их головы призвала именно она. Он инстинктивно чувствовал, что надо быть ближе к ней, ибо она сможет выкрутиться из любой ситуации. Правда, как с ней наладить сейчас отношения, было непонятно. Он делал многочисленные попытки сблизиться, но всё время натыкался на ледяной взгляд старухи. Ну что, пока подожду, видимо, не время, – разумно подумал Тургэн.

Темнокожие рабы, хоть и держались рядом с Леонтием, но всё же образовали свою некую отдельную группу, состоящую из Луцинии с сыном, двух женщин, также работавших с ней по дому, и двух мужчин, помогавших Лисиппу по кухне. Один из помощников грека, рослый и крепкий Самакс, давно и настойчиво добивался внимания Луцинии. Вот и сейчас, когда всё внимание переключилось на проблемы выживания, рабы оказались предоставленными самим себе. Нет, конечно, они, как и все, были очень встревожены непонятной ситуацией, но именно сейчас, впервые за всю их жизнь, на них просто не обращали внимания.

Самакс принес плоды Луцинии, которая хуже всех перенесла полёт. Она улыбкой поблагодарила его за подарок и принялась есть.

За этой сценой наблюдали Абэба и Мэчесса, две её товарки по уходу за хозяйским домом. Мэчесса неодобрительно комментировала действия Самакса. – Ну конечно, ей всё всегда достаётся первой. Её же никогда не выгоняли на поля. Она всегда была при хозяйском доме, у неё стройная фигура, до сих пор нежная и гладкая кожа на руках, которые не знают, что такое тяжёлый труд на земле и мозоли. Вот Самакс вокруг неё и крутится. И за что ей только такие привилегии? А я тебе вот что скажу. Ты на её щенка посмотри. Ты что, не видишь, что она родила его не от чёрного кобеля? Там точно кто-то был из белой породы. Вот смотри, как он крутится вокруг хозяйской дочки, как привязанный за ней ходит. Я тебе говорю, белая кровь чует своих.

– Да ладно тебе злословить,– прервала её Абэба. – Ну, родила и родила. Есть зато хоть своя кровь, а у тебя никого нет, и возможно, так и не будет.

Мэчесса вспыхнула. – Будет! Самакс будет мой, я тебе даю слово. Он будет мой, или он будет ничей. Она зло сверкнула глазами, повернувшись к товарке лицом.

– Ой, подруга, размечталась ты больно, как я посмотрю. Ты хоть и моложе Луцинии, но характер у тебя, врагу такого не пожелаешь, – Абэба засмеялась. – Пойду, принесу ещё яблоки. Тебе взять?

– Нет, я уже наелась, – буркнула Мэчесса, и продолжила следить за Луцинией и Самаксом.

Хильдебальд тем временем собрал вокруг себя преданных ему людей – сына, Ольдиха, и двух своих воинов. – Ну что? Нас здесь четверо. Промиус при этом недовольно засопел. – Ну, хорошо, пять, – поправился Хильдебальд. – Их тоже четверо. Силы примерно равны, и я думаю, что Трир только и ждет удобного момента, чтобы напасть на нас. Так что скоро ночь и, судя по всему, нам придётся здесь переночевать. Поэтому придётся установить на ночь дежурство.

Ольдих почесал голову. – Командир, а может, нам установить контакт с этим римлянином? Он, конечно, мнит из себя невесть что, но мне кажется, что с ним можно договориться. Да и вы с ним вроде как ладите.

– Кто тебе сказал, что я с ним в ладу? Как ты можешь вообще знать, о чём я с ним разговариваю? – Хильдебальд с негодованием посмотрел на толстяка.

– Мой командир, – улыбнулся Ольдих. – Ну, не только же вы знаете язык римлян.

– И ты молчал? – воскликнул, поражённый Хильдебальд.

– Ну, во-первых, вы не спрашивали, да и мне это не надо было. А во-вторых, чего вы удивляетесь, если я при вас уже столько лет служу и всегда и всюду с вами. Вот и стал понемногу в нём разбираться.

– Ну да, я как-то и не подумал об этом. Но, запомни, как бы я с ним ни беседовал, с ним надо быть всегда настороже. Я просто не знаю, где мы сейчас, и в какой стороне. А вдруг это римские земли? Тогда этот римлянин нас сразу сдаст, как только мы окажемся рядом с римскими войсками. Но и не забывайте, что сейчас наша главная задача это выбраться отсюда, расправиться с Триром и искать дорогу к Риму, к Гейзериху или, наверное, уже к Карфагену. Только где тот Рим? И где Карфаген? – Хильдебальд вздохнул и задумчиво посмотрел вдаль.

– Осмелюсь доложить, капитан, – вступил в разговор один из воинов, – но, когда нас вели в ту клетку, в которой мы оказались, ну, после того, как нас взяли в плен …

Хильдебальд понимающе кивнул, дав понять, что понимает, о чём речь, и солдат продолжил. – Так вот, я заметил немало наших пленённых парней, которые должны были быть в Риме. Сдаётся мне, что зеленокожие захватили всех, и тех тоже, кто уже был в Риме.

– Не мог Гейзерих так быстро сдаться, не верю, – Хильдебальд не хотел верить словам воина и отчаянно сопротивлялся очевидным аргументам, хотя понимал уже, что и сам в это не верит. – У нас могущественный флот, у нас лучшие в мире бойцы.

– Только, мой командир, мы ещё не научились метать молнии, как эти зеленокожие, – парировал солдат. После такого убедительного аргумента Хильдебальд замолчал.

Вся группа с римской виллы, включая танцовщиц и музыкантов, держалась вместе. Она была самой многочисленной и, справедливо полагая, что так безопаснее,  держалась возле Леонтия. Сейчас все слушали речь отца Дариона.

– Именно так и выглядит ад. Вот там, внизу, есть всё, что нужно человеку. И еда, и вода, и заливные луга, спокойствие и нега, и именно вот так выглядит рай. А мы обречены за все свои прегрешения быть вне досягаемости от всего этого, созерцая, что рай был от нас так близок, но мы оказались недостойны его. Это урок, который нам преподносит Всевышний. Слишком, увы, тяжки оказались наши грехи. Говорится же в его заповедях, что Бог един, и нет других Богов, а вы слушаете всяких безбожников, вроде этого, – святой отец указал на Лисиппа, – а это и есть самый страшный грех – нарушить наиглавнейшую заповедь. Вот нам за это и воздалось по-полной. Все эти ваши языческие обряды, эти ваши бесовские одежды, всё это и переполнило чашу терпения Господа нашего, и вот мы все умрём здесь от мук голода и жажды, а горящее солнце испепелит нас.

– Святой отец, да мы то за что страдаем? Мы же просто артистки, – взвизгнула одна из танцовщиц.

– Мы все отвечаем за все свои поступки пред Господом нашим всемогущим, – Дарион поднял глаза к небу.

– Успокойтесь уже, святой отец, и прекратите сеять панику, – сказал подошедший Лисипп.

– Не приближайтесь ко мне, источник наших бед, и не оскверняйте мои последние часы своим присутствием, – почти заверещал священнослужитель.

Грек, покачав головой и видя бесполезность и невозможность диалога, отошёл в сторону.

Вокруг Трира снова собрались его единомышленники. – Капитан, ничего похожего на верёвки мы так и не нашли. Да и из съестного там ничего нет.

Трир недовольно покачал головой. – Теперь у нас одна задача на сегодня, эту ночь продержаться. Судя по Хильдебальду, – тут Трир посмотрел в сторону соперника, – они ночью предпримут попытку расправиться с нами. Поэтому нам надо быть настороже, и придётся спать по очереди. Но и это не главная плохая новость.

Ульрик вздохнул. – Капитан, а есть ли вообще в нашей ситуации какие-то хорошие новости?

Трир с презрением посмотрел на него. – Есть, и она меня пугает. Кто-нибудь из вас, недоумки, по недоразумению считающие себя морскими волками, обратил внимание на солнце?

– А что с ним? – недоумённо спросил один из матросов.

– А то с ним! – передразнил матроса Трир. – С нашим светилом что-то не то происходит. Три пары недоумённых глаз уставились на него.

Трир грозно нахмурился. – Да что это со всеми вами? Неужели только я это заметил? То, что оно движется не с востока на запад, а совсем наоборот, это что, никого не смутило? Или это уже в порядке вещей?

– Вот, – он кивнул на воткнутую в землю палочку, – наблюдаю за ней уже пару часов. Так вот, тень движется совершенно в противоположную сторону. Ну и что, по-вашему, это может значить? Матросы удивлённо посмотрели друг на друга и пожали плечами.

– А что скажет наш боцман? – спросил Трир, посмотрев на Ульрика.

Ульрик, стоял нахмурив лоб, а потом, осознавая смысл того вывода, к которому он пришёл, выдал. – А это значит только то, что мы сейчас очень далеко как от Рима, так и от Карфагена.

– Именно! – воскликнул Трир. – Возможно, мы сейчас находимся совершенно не с той стороны Земли. Я имел дело с моряками, которые заплывали так далеко, насколько мы можем только себе представить. Так вот, они говорили, что встречали других мореходов с той стороны и говорили, что там всё совершенно наоборот. Когда у нас в нашей родной Галлии зима, то у них лето, и когда у нас день, то у них ночь. Я никогда не верил этим пьяным бредням, но сейчас думаю, что, может, они и говорили правду.

– Капитан, а может, нам спросить у этих узкоглазых? – Ульрик кивнул в сторону. – Может, они оттуда, и хоть что-то знают?

Трир кивнул. – Да, надо бы попробовать выведать у них. Вдруг они что-то знают о том, куда нас забросили эти зеленокожие?

На самом деле, первым из приземлившихся очнулся Ид, его из состояния сна вывело сразу, от первого толчка о поверхность. Он долго не понимал, почему он находится в камере, и только когда он вылез из неё и увидел лежащих в камерах землян, то вспомнил о том, как он шёл с Миртааном отправлять первых новых поселенцев на Таураан. Вспомнил, как талан ему вколол что-то, а потом он уже потерял сознание. Но тут же мелькнула мысль: так эти же модули должны были отправляться на Таураан. Значит, он сейчас на Таураане. Но только зачем Миртаану понадобилось его отправлять назад? Или это так захотел его отец, чтобы пока не подвергать его лишнему риску, потому что после первых столкновений погибло слишком много талан? Так он уже не маленький и уже ничего не боится. И ведь он так и не успел поплавать в большой воде. Ну хорошо, сейчас он отсюда выйдет и свяжется с отцом. А мама, где мама? Он что, одного его сюда отправил?

Тут раздался голос из громкоговорителя, и начали открываться входные шлюзы. А наверное, маму отправили другим кораблём, подумал мальчик и побежал к выходу из модуля. Его ослепило солнце, и он зажмурился, но солнце не пекло так, как это было на Таураане, и Ид разлепил веки и пригляделся. Под ногами у него была скалистая порода, но она была не совсем такая, как на его планете. Мальчик оглянулся вокруг. Он оказался на какой-то большой площадке, и он побежал к её краю. Вид, открывающийся оттуда, привёл мальчика в полное замешательство и недоумение.

Это был не Таураан! На Таураане нигде не было такой обильной растительности, и столько зелёного цвета он никогда не видел, даже на Земле. Хотя, он там пробыл совсем недолго и только ночью… но солнце, это солнце было точно не с его планеты.

Он не на Таураане, он где-то… а где он, собственно, находится? Мальчик изо всех сил побежал обратно к модулю, забежал внутрь и подбежал к бортовому компьютеру, но тут раздался шум открывающихся крышек, и в камерах началось какое-то движение.

И тут до Ида дошло. Он здесь один, совершенно один, среди этих обозлённых землян. Да они просто растерзают его, когда все вылезут. Надо куда-то быстро спрятаться, но на голой платформе, где он только что был, это было совершенно невозможно сделать. Остаётся только спрятаться здесь. Ид лихорадочно думал и, наконец, увидел слегка приоткрывшиеся створки небольшого отсека хранения баллонов для криогаза и прочих ящиков с инструментами. Он залез внутрь и нажал на кнопку закрытия створки. Но, видимо, при аварии механизм где-то переклинило, и створка чуть-чуть не доехала до конца, оставив маленький зазор. Ид скрутил одну металлическую застёжку с одного из контейнеров и вставил ее в расщелину между створкой и пазом, в котором она ходила. Теперь дверь хорошо заклинило. Мальчик проверил ещё раз нажатием на кнопку открытия. Створка дёргалась, но с места  ни вперёд, ни назад не сдвигалась. Ид для безопасности выставил ящики и контейнеры перед собой и спрятался за них.

Потянулись долгие часы ожидания. Он слышал почти все разговоры землян. Слышал то, как они ели и ему тоже нестерпимо захотелось чего-нибудь съесть. Потом он слышал разговоры двух землян, которые искали для чего-то какие-то верёвки. Как один из них пробовал открыть дверь отсека, как просовывал внутрь руку и чуть-чуть не коснулся его ноги, а потом они ушли и Ида сморил сон.

Глава 14. Куда пропал сын?

Ковчег. Ранее, сразу после отправки Ида с поселенцами в Запретные территории.

Саав, весь встревоженный, вернулся в каюту, где отдыхала Таана, и начал оглядываться по сторонам.– А что, Ида здесь нет?

Таана, приоткрыла глаза. – Даже отдохнуть нормально не дадите.  А разве он не был с тобой?

Саав растерянно пожал плечами. – Был, но я оставил его у накопителей с землянами, а потом меня вызвали в капитанскую рубку. Я сказал ему, чтобы он ждал меня там, а сейчас его там нет, и я подумал, что он пошёл к тебе.

Таана, приподнялась с ложа. – Как видишь, его здесь нет. Почему-то я уверена, что ты не искал его как следует там, где ты его оставил.

Саав покачал головой. – Да искал я. Нет его там.

Таана нахмурилась. – Знаю я, как ты искал. Теперь искать буду я.

– Да найдётся он, – начал лепетать Саав, – куда он с корабля денется? Где-то задержался и мешает кому-то работать.

Таана с удивлением уставилась на него. – Вот до сих пор я не нервничала. А теперь мне что-то это уже не нравится. Что значит, никуда с корабля не денется? А что, есть такая вероятность, что мальчишка может с корабля куда-то пропасть?

Через некоторое время они узнали, что в последний раз, Ида видели у причальных порталов. Потом они выяснили, что в одном из транспортных модулей была задействована дополнительная криокамера и то, что некий объект внутри неё никак не был отражён в отгрузочном реестре. Таана устроила форменный разгром и истерику на капитанском мостике Аркенаару за то, что он не знает, что творится в действительности на Ковчеге. И как маленького мальчика могли отправить в полёт, не спрашивая об этом его родителей?

Саав не понимал, как такое могло произойти. Ведь Ид не мог самостоятельно покинуть их. Он ведь так радовался поездке. А может всё это оказалось большой перегрузкой для психики маленького мальчика? Новая планета, смерти талан и землян, которые он видел, всё это могло негативно на него повлиять. Он же всё-таки совсем ещё малыш. Он просто испугался всех этих перемен и решил вернуться на Таураан, даже не ставя Саава и Таану в известность. Нет, всё равно не сходилось. Он просто не мог так поступить.

Саав инстинктивно подозревал, что дело тут не обошлось без Аркенаара, и также был готов, как и Таана, обвинить его во всём произошедшем, и только лишь отсутствие прямых доказательств останавливало его от этого импульсивного шага.

– Я требую, чтобы меня отправили на Таураан с ближайшим модулем, – негодовала Таана и, не выдержав, разревелась и упала на грудь Сааву.

– Хорошо-хорошо, я сейчас же распоряжусь, – сказал Аркенаар.

– Я тебя одну не отпущу, я лечу вместе с тобой, – сказал Саав.

Аркенаар отрицательно покачал головой. – А вот это я позволить не могу. Вы руководитель программы по биоадаптации, и вы отвечаете за состояние всей нашей экспедиции. Мало ли что может здесь произойти? Попробуйте приподняться над своими личными проблемами. Мы первым же рейсом отправим вашу супругу на Таураан, и она встретит там вашего сына в целости и сохранности. Что с ним может плохого приключиться за время полёта? Наши транспортные модули очень надёжны. Вот и этот модуль по бортовым журналам проходит как новый. У нас техники проверяют всё очень досконально.

Саав взмолился, – Ну вы же понимаете, что пока я не увижу своего сына, – он помотал головой, – я же не смогу нормально работать!

Аркенаар смягчился. – Вы что, думаете, что я такой чёрствый и бездушный, и что мне неведомы родительские чувства? Вот рядом стоит мой племянник, – командующий указал на Миртаана, – он мне как родной сын, ибо Творец не дал мне такого счастья, какое он даровал вам, иметь своих детей. И я тоже для него многое готов сделать.

Главнокомандующий тяжко вздохнул. – Ладно, я возьму всю ответственность на себя. Ваша вакцина действительно эффективна, и думаю, ваше недолгое, надеюсь, отсутствие не сильно скажется на нашей безопасности. Только помните, Саав, и вы должны пообещать мне, рейс туда, находите сына и сразу назад. А с Амун я уж переговорю сам.

Саав не понимал, почему так резко потеплел к нему Аркенаар. А может действительно, у него всё же в глубине души осталось что-то таланское.

Аркенаар махнул рукой. – Можете уже идти готовиться к вылету, ближайший модуль ваш. Я лично за этим прослежу.

Саав с Тааной вышли из капитанской рубки.

Как только дверь за ними закрылась, Аркенаар повернулся к Миртаану. – Это твоя работа, Миртаан?

Племянник слегка поклонился. – Готов всегда быть вам полезным, дядюшка. Вам и всем таланам, которые ждут не дождутся быстрее перебраться в наш новый дом.

Аркенаар внимательно посмотрел на юношу и улыбнулся. – А ты меня приятно удивляешь, Миртаан. Недели до возвращения Саава назад нам как раз хватит, чтобы сделать всё, что мы задумали. А больше никто здесь жаловаться Амун не будет. Побоится.

Миртаан пробормотал тихо себе под нос. – Думаю, это займёт гораздо больше недели.

Аркенаар, остановившись в своих рассуждениях вслух, последнюю фразу племянника не расслышал. – Что ты там говоришь о неделе?

– Нет-нет, – бодро ответил Миртаан, – я говорю, что готов приступить к настоящим делам. Может, вы меня отправите на сортировку, на Землю? Там от меня будет больше пользы.

– Хорошо. Я подумаем над этим.

Саав, загружаясь в камеру, вместе с Тааной и уходя в криосон, даже не подозревал, что через несколько дней вся их с женой жизнь поделится на две части. На до и после пропажи Ида. Естественно, по прибытии на Таураан они узнали, что модуль, который должен был прибыть с их сыном,  так и не смог добраться до конечной точки.

Более того, некоторые модули, которые вылетели почти одновременно с модулем их сына, прибыли с опозданием по расписанию и их обшивка была серьёзно потрепана метеоритным дождём.

И как бы ни хвалился их надёжностью Аркенаар, все же модули были не с такой степенью защиты, как боевые и большие транспортные суда, не говоря уже о красавце Ковчеге. Модуль объявили пропавшим и организовали масштабные поиски на всём протяжении маршрута между Таурааном и Землёй, но гигантские размеры безвоздушного пространства не позволяли  надеяться на положительный результат.

Таана первое время ещё держалась, надеясь на чудо, но после того, как окончательно свернули поиски ввиду их бесперспективности, совсем перестала общаться с кем бы то ни было, замкнувшись в себе, и почти не выходила из дома.

Амун всячески поддерживала их и, чтобы как-то отвлечь, заставила Саава выходить на работу. Теперь его работа состояла во встрече, сортировке и адаптации прибывающих на Таураан землян. Модулей прибывало достаточно много, но не так, как это было запланировано по графику.

Аркенаар постоянно присылал рапорты, что земное население очень агрессивно и им приходится поступать самым жестоким образом, чтобы выполнять поставленные перед ним задачи. Прибывающие земляне были растеряны и испуганы. Многие были уже с серьёзными психическими расстройствами, и потерявшими волю к жизни. Работа становилась всё сложней и сложней по мере накопления критической массы неприспособленных к новой жизни нео-таураанцев.

Но даже здесь, с ними, ему было не так тяжко, чем когда он приходил домой, и видел там Таану с безжизненными и полными апатией глазами.

Саав даже боялся встретиться лишний раз с ней взглядом. Он знал, что Таана во всём происшедшем винит только его, и от этого ему становилось совсем не по себе. Он чувствовал, что они постепенно отдаляются друг от друга.

Вокруг них постепенно пустели дома. Соседи отбывали на новое поселение, на Землю. На улицах становилось всё меньше и меньше прохожих. Скоро должен был наступить момент, когда и они с Тааной должны будут покинуть Таураан. На планете оставался только ограниченный контингент, который будет следить за порядком среди поселенцев.

Саав настаивал, что это долг талан. Как можно дольше по возможности помогать новым переселенцам, пережить период вхождения в новую жизнь. Такое решение утвердили после долгих споров в Совете.

Саав пробовал начинать разговоры с женой о том, что им нужно уже перебираться на Землю, но Таана была непреклонна. Что то место, куда вернётся их сын, это будет именно их дом на Таураане, и она будет ждать его здесь. Все доводы Саава, что это бессмысленно, и что здесь останется только военный персонал и больше никого, были бесполезны.

– Ну что ж. Вот они и будут меня охранять, – безразлично ответила она.

Прошло три месяца с момента пропажи Ида и месяц, как отсюда на Землю отбыла Амун. Сегодня Сааву пришло распоряжение, что ему срочно, в течение двух дней предстоит отбыть на Землю в связи с какой-то неизвестной болезнью, поражающей всех талан.

Накануне отлёта Саав заканчивал свой последний рабочий день на Таураане, и впервые оказался непосредственно в самом терминале отбытия и прибытия, наблюдая, как приходит новая партия поселенцев. Приёмщик делал запросы и давал ответы кому-то по передатчику. – Прибыл борт «К-33378 с поселенцами, заполнено – 128 биокамер. Борт «К– 46982», заполнено – 97 биокамер. Борт «К– 44732», заполнено – 86 биокамер.

Саав о чём-то задумался и спросил у приёмщика. – Скажите, а почему модули приходят полупустыми?

Рабочий оторвался от записей. – Это раньше они приходили полные, а сейчас всегда такие прилетают. Даже норму набрать не могут. Рейсы приходят уже порой раз в несколько дней, а то и через неделю. Видать, заканчиваются на Земле людишки эти, – приёмщик подмигнул Сааву. – А вы слышали, что они там стали совсем невменяемыми и много наших там от них страдает. По мне, так мы слишком сильно церемонимся с этими существами. Хотя все, которые сюда прибывают, в основном послушные. Видимо, уже поняли силу таланского оружия и таланского кулака. Хорошо, что ещё догадались учить землян нашему языку уже в полёте сюда. А то первое время столько с ними возни было. Ну, ничего, все привыкают. А я вот скоро отправлюсь туда. Моей жене уже не терпится увидеть большую воду. А она ведь даже ни разу в аквазоо не была. Представляете, что будет с ней, когда она её увидит?

– Да-да, это действительно здорово, – задумался Саав, – а почему вы считаете по криокамерам, а не по людям?

– А как нам считать по-другому? Мы же и так знаем, что там находится? Только земляне. Считаем по счётчику включённых криокамер. Раз столько включили, значит, столько и землян.

Саав занервничал. Его посетила одна догадка, и он захотел её тут же проверить.

– То есть вы действительно точно не знаете, кто находится в криокамере, пока её не откроют? Ну, кто там внутри – мужчина, женщина, ребёнок?

Приёмщик опешил от напора. – Ну да, это же не таланы. Зачем нам такой тщательный реестр вести? Вот прибудут они сюда, их здесь и регистрируют. Бывают, конечно, очень-очень редкие исключения, когда в криокамерах попадались животные, которых по тем или иным причинам отправляют сюда, но это очень редко… Куда же вы? – воскликнул он удивлённо, но Саав уже нёсся из терминала домой.

В голове выстраивалась логичная картина. – А почему он, собственно, решил, что Ид оказался в камере, летящей на Таураан? Ведь могли же, в конце концов, ошибиться отправляющие диспетчеры в своих записях и подсчётах? Ведь это же земляне, и в их строгом подсчёте нет такой необходимости. Да там вообще могло оказаться просто животное, и поэтому это попало в журнал регистрации не как объект внутри, а просто как включённая криокамера.

А Ид, скорее всего, мог попасть в шаттлы, снующие между Ковчегом и Землёй, и оказаться на земле в чёрт знает какой точке, и сейчас до сих пор ждёт их там. И главное, это ведь Саав сам всем навязал эту версию, что Ид мог оказаться на модуле, летящем в сторону Таураана.

Или это не он выдвинул версию, но не это сейчас главное. Главное, что версия с отправкой Ида на Землю вполне могла быть реальной, а версия с его возвращением на Таураан была просто ошибочной. Она точно должна быть ошибочной. Ида не было в модуле, направляющемся на Таураан. Зачем Иду надо было самостоятельно отправляться на Таураан, не поговорив об этом со своими родителями? Это же полный абсурд! Какой же он, Саав, дурак, что сразу об этом не подумал!

Таану он застал в комнате Ида, где она сидела на кровати сына и держала в руках фигурку дельфина, которую когда-то Саав подарил Иду. Она подняла на него глаза.– А я думала, что ты уже улетел.

Саав был в крайнем возбуждении. – Таана, послушай меня внимательно. Ты, наверное, посчитаешь, что я сумасшедший, но я должен тебе что-то сказать, – и Саав высказал свою версию насчёт того, где, возможно, может быть сейчас Ид.

Таана долго его слушала, потом встала, подошла к окну и сказала, не поворачивая головы. – Только не смей у меня отбирать надежду. Он обязан быть на Земле. Ты меня слышишь, не вздумай ещё раз отнять у меня надежду. Ты не имеешь на это никакого права. Я лечу с тобой.

Глава 15. И всё-таки, где мы сейчас находимся?

Ид проснулся от каких-то странных звуков.

Бруно отчаянно царапал дверь, скулил и лаял, просовывая лапы внутрь, чуть не задевая за ноги Ида. Вскоре на шум и возню прибежала Тэсия. – Что ты тут делаешь, глупый пёс? Что ты там ищешь?

Она дёрнула створку двери, но та не поддалась. Девочка повернулась к псу. – Нет там ничего, чего так разошёлся? И где, кстати, твой хозяин? Вот, оказывается, как он присматривает за тобой? Пойду, позову его. Пусть сам с тобой разбирается.

Неро она нашла рядом с его матерью. – Ну и знаешь, где сейчас твоя собака? Тэсия по-деловому, сердито упёрла руки в бока.

Неро вскочил. – Нет, моя маленькая госпожа. Он обернулся по сторонам, ища глазами пса, и позвал его, – Бруно, Бруно, ко мне.

Девочка хмыкнула. – Не надо никого звать. Идём, я покажу тебе, где твой неумный пёс.

Тэсия привела мальчика к щенку. Бруно заливался лаем и бросался на дверь, просовывая туда лапу. Изнутри послышался сдавленный крик. Бруно задел лапой Ида, и мальчик инстинктивно вскрикнул от страха. Тэсия с Неро отпрыгнули от двери.

– Там кто-то есть! Там точно кто-то есть! – выкрикнула Тэсия. – Надо сказать папе, – и девочка выбежала из модуля.

Через несколько минут Леонтий, Лисипп и Самакс в несколько сильных рук расшатали створку двери. Запорка, мешающая её движению, вылетела, дверь отошла назад в положение «открыто», и перед взорами присутствующих предстал перепуганный до смерти Ид.

У римлянина мгновенно вспыхнули глаза. – Вот это да! Вот это сюрприз! Мы никак не можем понять, где же эти зеленокожие? А тут оказывается, отродье того самого лгуна, который пообещал нам всё здесь рассказать. Ну, щенок, сейчас ты нам на все вопросы и ответишь.

Леонтий схватил Ида, который был до того напуган, что даже и не подумывал о каком-либо сопротивлении, и поволок того на улицу. Леонтий протащил его до самого центра площадки и бросил на землю.

Поглядеть на своего недавнего тюремщика, теперь представшего перед ними в роли жертвы, сбежались все. Все обиды и разногласия были забыты в мгновение ока. Сейчас всех объединял интерес к общему врагу, причине всех их злоключений последнего времени.

Ид видел вокруг себя лица, перекошенные от злобы и ненависти. Они махали в его сторону руками и говорили все одновременно и, хотя он вроде понимал, о чём они говорят, но от страха и стресса он не понимал и малую часть того, что слышал. От всего этого мальчик закрыл голову руками и сжался в комок.

Просочившийся сквозь частокол ног Бруно подошёл к мальчику, принюхался к нему и лизнул его руки, закрывающие лицо. Крики и ругань не стихали, но тут на помощь талану бросилась Тэсия и, заслонив его собой от всех, закричала. – Что вы все на него набросились?! Не видите, что ему страшно?! Может, если мы его попросим, он нам сам всё расскажет? Что ж вы, взрослые, все на одного маленького набросились?!

Хильдебальд стиснул зубы. – Это детёныш наших врагов. Значит, он наш враг. Просить я ничего не буду. Если он не начнёт сам всё рассказывать начистоту, то я сброшу его отсюда вниз.

– Ну, а если ты его сбросишь вниз, как мы тогда узнаем, где мы, и что с нами происходит? – парировала Тэсия.

Хильдебальд от злости заскрежетал зубами и перевёл глаза на Леонтия. Римлянин ехидно улыбнулся. – А ведь вполне разумный вопрос. Познакомьтесь, это моя дочь. Мы римляне, и нам свойственно сначала думать, а потом что-то делать.

Хильдебальд сжал губы и еле сдержал себя, чтобы не ответить. – Ладно, давай пусть сама пробует.

Тэсия наклонилась к Иду и погладила его по волосам. Волосы были необыкновенно шелковисты, и в тоже время упруги и приятны на ощупь, – отметила про себя, девочка, и вдруг она случайно натолкнулась на наросты позади ушной раковины. Ид вздрогнул. Девочка заглянула ему в глаза. – Не бойся, тебя никто не тронет. Ты можешь всем нам рассказать, что происходит? И почему мы здесь?

Ид убрал руки с лица.

– А может, ты кушать хочешь? А не осталось у кого-нибудь яблочка? – обратилась она ко всем.

Ольдих с неохотой полез себе за пазуху, и достал оттуда яблоко и кинул его девочке. Тэсия протянула плод талану. Ид взял яблоко в руки, и принюхался к нему.

– Кушай, кушай, это вкусно, нам всем понравилось.

Ид надкусил яблоко и приятная влага потекла ему в рот, после чего он почувствовал невероятное облегчение.

– Ешь быстрее уже! Наслаждается он тут! Я не собираюсь ждать, пока он набивает себе брюхо, – крикнул кто-то из вандалов.

Хильдебальд, обернувшись, посмотрел на говорившего. Это был Ульрик.

Ид поднялся на ноги и замялся. – Я даже не знаю, с чего начать.

– А что, по нам не видно, что мы никуда не спешим? Рассказывай уже, – воскликнул Леонтий.

– А я даже не знаю, на каком языке вам рассказывать. Вы говорите на разных языках, а я знаю только ваш, – тут Ид показал на Леонтия и ваш, – и он ткнул в сторону Ульрика. – На каком мне говорить?

– На римском! – Нет, на вандальском! – посыпалось со всех сторон.

Леонтий посмотрел на Хильдебальда. – Поскольку владеющих латынью здесь большинство, то пусть объясняет сначала по-нашему, а потом, если понадобится, объяснит и твоим. Тем более, нашим языком владеют некоторые из вас. Это будет справедливо.

Хильдебальд кивнул – Хорошо, римлянин, пусть будет по-твоему. Только пусть уже начинает. Боюсь, моей выдержки надолго не хватит.

– Говори, – Леонтий повернулся к Иду.

Мальчик осмотрелся вокруг.– Меня зовут Ид. Я талан.

Ид увидел непонимание на лицах слушавших. – Ну, вот ты человек, ты человек, ты человек, – Ид произвольно указывал на кого-то в толпе, – а я талан. Все, кого вы видели похожим на меня, с зелёным цветом кожи, это таланы. Мы с планеты Таураан.

На лицах слушателей опять повисло непонимание.

– Хорошо. Мне тогда нужно что-то, чтобы нарисовать. Ид увидел, как собака держит в зубах и грызёт какую-то палку. – Можно мне её взять?

Тэсия подошла к Бруно и отобрала у пса игрушку. Пёс прилёг и опустил недовольную морду на передние лапы. Ид нарисовал на земле круг, потом рядом круг второй. – Вот смотрите. Это ваша планета, а это моя.

На лицах недоумение и непонимание приобретало всё более тяжёлые формы.

– Ну, вот таланы живут на этой планете, а вы живете на этой. Мальчик попеременно тыкал палкой на окружности.

– Что значит на этой планете? – воскликнул удивлённый Лисипп. – Вы что, живете на другой стороне Земли? Ну тогда понятно, почему мы вас никогда раньше не видели, – вздохнул грек с облегчением.

– С какой другой стороны? С другой стороны чего? – Ид не понимал, что ему сейчас говорит грек.

– Боже всевышний, ну вразуми же это твоё неразумное создание, – вступил в беседу отец Дарион. – Всем же известно, что земля имеет форму в виде диска. И мы все живём на нём сверху, а то, что внизу,называется ад, в котором мы уже находимся, и скоро нас всех поджарят черти.

– Чего–то пока не видно раскалённых сковородок со скворчащим на них маслом, – подразнил священнослужителя грек. В толпе заулыбались.

– Слепцу это естественно и не видно. Но я не вижу, как мы отсюда спустимся, и никто это не видит. Так что считайте это место, где мы находимся, и есть большая сковородка, на которой мы поджаримся на этом пекле,– парировал Дарион. Смешки сразу резко поутихли.

– Может, мы всё же послушаем зеленокожего, а не эти бредни, – недовольно посмотрел на Леонтия Хильдебальд. – Мои-то молчат, слушают и не перебивают.

– Какой ещё диск? – недоумённо спросил Ид. Нет, надо показать им это на предметах, – подумал он про себя.

– А у вас есть ещё эти яблоки? – спросил талан.

– Ты что, опять жрать собрался? – надвинулся на него Леонтий.

– Нет, – извинительно-испуганным тоном сказал Ид, – они мне нужны, чтобы показать.

Хильдебальд строго посмотрел на Ольдиха. Тот нехотя высыпал из-за пазухи несколько яблок.

– Вот смотрите, – сказал Ид, – это ваша планета. Она имеет форму шара, как и все планеты во вселенной. И вы живете здесь, здесь, здесь, – Ид крутил в руках яблоко, и тыкал в него с разных сторон.

– Господи, я не могу слушать больше этой ереси, – Дарион снова поднялся и в большом волнении начал ходить взад-вперёд.

Хильдебальд захрипел, еле сдерживая себя,  – Или вы заткнёте рот своему святоше, или это сделаю я!

Леонтий тоже терял остатки терпения. – Святой отец, может, уже действительно хватит? Или вы молчите и сидите здесь, или мы вас закроем вон в той адовой машине!

Священнослужитель замахал руками. – Нет, нет, я больше никогда не вступлю ногой в это дьявольское приспособление. Я только об одном молю. Очнитесь же вы всё! Это же дьявол говорит его устами, и он делает это нарочно устами младенца. Дьявол очень коварен. Видите ли, у него земля имеет форму шара. Да это же самая страшная ересь, что может услышать господь наш Всевышний, – и тут Дарион заткнулся, ибо увидел, как к нему приближались двое вандалов с явным намерением совершить над ним насилие, и начал молча отступать от круга слушающих.

Ид продолжал, показывая на другом яблоке. – И вот, мы также живём на другой планете.

– Ну, мы поняли уже, что ты живёшь на одном яблоке, а мы на другом, – с издёвкой сказал Леонтий. – А где эта твоя планета? Как её, Туран?

– Таураан, – поправил его мальчик. – А она где-то вот там, – Ид ткнул неопределённо в небо. – Ну, примерно, наверное, там.

Все смотрели на небо и молча, переваривали услышанное.

– То есть ты хочешь сказать, ты оттуда? – спросила ошеломлённая Тэсия.

– Да, всё что, вы видите на небосводе, это такие же планеты, как и ваша Земля, и как мой Таураан.Только все они необитаемы. И на очень немногих существуют хоть какие-то формы жизни. И ещё гораздо реже на них живут разумные существа. В основном, это почти всегда безжизненные планеты, где кроме камня, ничего нет. И вот, Таураан, а это очень старая планета, стал постепенно становиться непригодным для жилья. И нам, чтобы выжить, надо было выбрать другую планету. Где в первую очередь есть много воды, потому что на Таураане ее очень мало. И вот мы выбрали вашу планету, и в итоге мы переселились бы на  Землю, а вы на …

И тут Ид осёкся и замолчал, почувствовав, что это очень не понравится его слушателям.

Хильдебальд начинал понимать, куда клонит зеленокожий. – А с нами что вы тогда решили?

– А вас мы отправляем на Таураан, – пролепетал Ид.

– То есть, я так понимаю тебя, Ид, детёныш талана, – багровея от злости, рычал Леонтий. – Вы выкидываете нас с наших земель и лишаете нас всего, а сами берёте и пользуетесь всем, что принадлежало нам. А нас вы посылаете на свой Богом забытый, умирающий Таураан? Знаешь что, малец, да я сейчас лично тебя разорву!

– Думаю это не лучшая затея, римлянин. Особенно для тех, кто сначала думает, а потом делает, – вернул ему сторицей Хильдебальд. – Мы возьмём этого сопляка в заложники и заставим этих зеленокожих, как их там, талан, – Хильдебальд говорил с плохо скрываемой ненавистью, – заставим их отправить нас обратно, домой.

– По-моему, мальчишка не врёт, – вступил в разговор молчавший до сих пор Трир и посмотрел на Хильдебальда, который сильно напрягся. – Сейчас не время нам враждовать, командир. Дай доскажу до конца. Мальчишка, скорее всего, не врёт. Кто-нибудь днём обратил внимание на Солнце? На то, что оно взошло на западе и село на востоке. Это точно не наша планета, или я тогда вообще ничего не понимаю.

Подкравшийся снова к слушателям отец Дарион вновь завопил. – Ага, я же вам говорил! Вот даже такие дикари, как вандалы, это уже признают, – но увидев снова недружественные лица воинов, благоразумно осёкся.

– Значит, это Таураан, – сказал, остывающий Леонтий. – Так что, мы сюда прилетели на этой вот посудине? – Леонтий посмотрел на модуль.

Ид поспешно кивнул. Он явно боялся раздразнить этого большого человека. Он, конечно, хоть и выделялся ростом среди землян, но был ниже ростом любого взрослого талана, однако для десятилетнего мальчика-подростка он всё равно был большим и грозным. Но дальше утаивать от них правду не было смысла.

– Но знаете, это не Таураан, – тихо произнёс мальчик.

– Как это не Таураан? – развернулся изумлённый Леонтий. – Нам только что убедительно доказали, что это не Земля, а теперь ты говоришь, что это вовсе и не Таураан. Ты что, совсем нам хочешь мозги запутать?

– Нет-нет, – испуганно забормотал мальчик, – но это не Таураан. Я же говорил, что Таураан – планета со скудным и редким зелёным покровом. А тут, вы посмотрите сами, сколько здесь зелени. На Таураане такого и близко нет.

– Представляю себе тогда, в какую же дыру они хотели всех нас запихнуть. На их этот Таураан, – со злостью произнёс Хильдебальд. – Наверное, какая-то безжизненная пустошь.

– Но это и не Земля, – продолжил Ид. – Ваш друг всё правильно сказал, – и он указал на Трира.

– Ах-ах, да он такой же мне друг, как и ты. Он тоже пришёл на мою землю, чтобы забрать чужое и поживиться готовеньким, – прорычал Леонтий. – Ну и где же мы тогда, в конце концов?

– Я не знаю, – растерянно развёл руками мальчик. – Или мы сбились с пути, когда летели на Таураан, или, как мне кажется, нас намеренно сюда направили.

– А это ещё зачем? – спросила, погрузившаяся в осмысление услышанного, Тэсия.

– Ну, наверное, чтобы заставить моего отца помешать тому, что будет делать Аркенаар.

– Кто такой ещё этот Аркенаар? – вскинул брови римлянин.

– Это главнокомандующий всех войск талан, и он считает, что всех землян надо уничтожить. А Амун, это наша  Правительница, настояла на том, чтобы землян переселили на Таураан.

– Ааа, то есть, чтобы нам всем ещё оказать неслыханную милость? – горько усмехнулся Леонтий. – Ну тогда мы ей, наверное, должны сказать спасибо, за то, что нас не истребили, как крыс.

– А твой отец, он за какой вариант был? – наклонился к мальчику Хильдебальд. – Чтобы нас того, умертвить, или всё же пожалеть?

– Нет, мой отец считал, что мы сможем жить вместе, и вас никуда не надо отправлять. Вопрос был только в том, что очень многие земные болезни людей были для нас смертельны, а мой отец нашел лекарство против этого и доказал, что наше совместное существование возможно. Но его всё равно не послушали, и решили, что вас надо переселять, – Ид испуганно втянул голову.

– Ну вот, а сейчас оказывается, что твой отец вообще такой добряк, каких свет ещё не видывал, сейчас прям расплачусь. – Леонтий тяжко выдохнул. – Ладно, не сверну я тебе голову. Пока. Но тогда, всё же, где мы находимся?

Ид помотал головой. – Я же говорю, что не знаю. Но тут его осенило, – Хотя нет, это можно посмотреть на бортовом компьютере модуля.

– Где? Ты не можешь выражаться понятней? Леонтий явно снова начинал впадать в раздражение.

– Ну, там, – Ид махнул в сторону модуля.

Леонтий кинул взгляд в указанную сторону. – Ну теперь хоть примерно понятно, где. Ну так чего мы тут стоим, ждём? Давай, веди нас.

Эрдэнэ очень хотелось пойти посмотреть, зачем собрались все эти люди и зачем они слушают этого зеленокожего, но бабушка остановила её.– Нечего тебе там делать, сиди здесь.

Девочка заныла, – Ну бабушка, я одним глазком, ну мне очень интересно.

Цэрэн нахмурилась.– Что тебе там может быть интересно? Там одни чужие, и язык их мне непонятен.

– Ну да, – протянула задумчиво девочка, – странные они какие-то, у них и глаза другие, а у некоторых и кожа вообще тёмная. А у этих зелёных вообще на руках не пять пальцев, а четыре, да и ноги у них какие-то странные. Бабушка, а откуда они все? Почему я раньше их не видела? Они что, прятались всё время от нас?

Цэрэн была явно не в духе и на болтовню девочки особого внимания не обращала. Солнце уже садилось, Октай давно уже должен был вернуться, но пока от беркута не было ни слуху, ни духу. Девочка знала, что в такие моменты к бабушке лучше не лезть с расспросами.

Но тут было столько новых людей, и ей безумно хотелось с ними пообщаться. Она даже запомнила этого мальчика, который раздавал всем эти вкусные плоды. Она помнила, что однажды бабушка как-то приносила ей попробовать что-то похожее на это. Но тот плод был не таким сочным и, главное, он был кислым, а этот был таким вкусным, что Эрдэнэ сейчас поняла, что ничего вкуснее этого она в своей жизни никогда не ела. Точно, она опять проголодалась, поскольку все её мысли сейчас были заняты только этим неведомым плодом.

Эрдэнэ, как бы нехотя, встала, лениво потянулась и начала нарочно ходить вокруг бабушки. Через некоторое время она, естественно, довела бабушку до логичной фразы. – Ты что, не можешь уже крутиться где-нибудь в другом месте?

Эрдэнэ изобразила обиду на лице.

– Да пожа-а-а-а-а-алуйста, – растянула она и, заметив, что бабушка не следит за ней, тут же помчалась ко всем собравшимся вокруг этого странного зеленокожего существа. Эрдэнэ нашла глазами Промиуса и, растолкав толпу перед ним, подошла к нему сзади и дёрнула за рукав.

Промиус также не понимал ничего из того, что сейчас говорил Ид, но он периодически толкал рядом стоящего толстяка, Ольдиха, и тот, злясь, что его отвлекают, с неохотой пересказывал суть мальчику. В пересказе толстяка было столько всего непонятного, и мальчик чувствовал, что он уже перестаёт понимать, о чём здесь вообще идёт речь. Вот и сейчас его кто-то трогает за плечо. Он раздражённо отмахивался, пока его с силой не дёрнули за рукав.

– Ну что ещё такое? – он развернулся и увидел эту странную рыжеволосую девочку, которую заприметил ещё тогда, когда они сидели в большой клетке.

Эрдэнэ надоело, что на её вежливые призывы не откликаются, и она с силой дёрнула мальчишку. У мальчика, когда он развернулся, было очень недовольное лицо, но, когда он увидел ее, его лицо смягчилось, и он что-то произнёс.

– Я не понимаю тебя, – сказала она, – а у тебя ещё есть те вкусняшки, которые ты мне дал?

У мальчика было недоумённое лицо, и он опять что-то сказал.

– Я же тебе говорю, что я тебя не понимаю. Я спрашиваю тебя только одно, есть ли у тебя ещё эти вкусняшки?

И тут она поняла, что мальчик также не понимает её языка, как и она его. Она сложила кулачки перед собой и стала показывать, как она их ест, но мальчик снова ничего не понимал.

Девочка обернулась по сторонам и вдруг увидела, что в руках зеленокожего были как раз эти плоды, и радостно указала Промиусу на них. Мальчик повернулся и, увидев, на что указывала Эрдэнэ, тут же рассмеялся и что-то сказал стоящему рядом с ним большому толстому человеку. Тот недовольно вынул из-за пазухи яблоко и отдал его мальчику. Промиус с довольным лицом дал девочке фрукт.

Эрдэнэ сразу же захрустела им.– Спасибо, – сказала она, не прекращая жевать. – Меня зовут Эрдэнэ, а тебя как? Мальчик опять непонимающе пожал плечами.

– Эрдэнэ, – она начала тыкать себя в грудь и говорить, растягивая слова по слогам. – Эр – дэ – нэ, – а потом ткнула мальчика в грудь.

– А-а-а-а-а, – догадался мальчик. – Про – ми – ус. Про – ми – ус, – радостно сказал он, и показал на неё пальцем, – Эрдэнэ.

Девочка кивнула и улыбнулась.

– Эрдэнэ, ты где? Сзади послышался недобрый голос бабушки, которая, судя по голосу, уже приближалась к ней. Эрдэнэ нагнулась и, обежав толпу с другой стороны, припустила к тому месту, где должна была сидеть неотлучно. Добежав, девочка быстро села, делая вид, что она никогда отсюда в жизни не уходила.

– Эрдэнэ, ты где, негодница? – бабушкин голос всё больше набирал металла.

– Я здесь, бабушка. – Эрдэнэ быстро встала. Теперь она была сама кротость и послушание. – Аты что, меня искала?

Цэрэн злилась на всех и вся. В особенности, на ту ситуацию, в которую она попала. Она впервые не руководила событиями и не знала, как ей поступить, и это её очень раздражало. Она злилась на Октая, который непонятно куда пропал, и в придачу тут сидит неподалёку этот назойливый Тургэн, который все время лезет к ней с расспросами. Но он, хоть и был ей врагом, но всё же был вполне ей понятен. А вот эти все, белые, чёрные, зелёные, они все как-то сразу свалились на её голову, так что она уже ничего не понимала. А тут ещё и эта девчонка вечно куда-то пропадает. Ну вот где она? Сейчас она у меня получит за то, что шастает, где попало!

Вдруг в ночном небе раздался звук, который Цэрэн узнала бы из тысячи похожих. Это был Октай. Старуха ответно пронзительно свистнула, и через минуту беркут спланировал рядом с нею и внучкой. Старуха так обрадовалась возвращению птицы, что принялась гладить по Октая спине и рука, случайно соскользнув к ногам птицы, попала во что-то липкое. Старуха поднесла руку к лицу и понюхала. Это была кровь.

Ид, сопровождаемой толпой из возбуждённых землян, вошёл в модуль. Он подошёл к бортовому компьютеру, и приложил на приборную доску свою четырёхпалую ладонь. Сканер загорелся, прокатилось несколько световых волн и из громкоговорителя зазвучало – «Идентификация пройдена. Открыт доступ ко всем системам».

Все присутствующие начали озираться. Леонтий сжал плечо мальчишки.– Что ты сейчас сделал? И кто это сейчас говорит?

Ид, тщетно пытаясь высвободиться из тяжёлых хватки землянина, произнёс. – Я сейчас говорю с кораблём.

Леонтий, крайне поражённый этим, начал настороженно озираться по сторонам. – Ты говоришь с этой железякой? А он что,– живой?

Ид слегка улыбнулся. – Ну, в некотором смысле, да.

Римлянин также продолжал искать источник звука. – А что он тебе сейчас говорит? А ну скажи ему говорить на нашем языке, чтоб я понимал.

Мальчик помотал головой. – Он это не умеет.

– Не держи меня за дурака, головастик?! – Леонтий ещё сильнее сжал его плечо. – А как ты тогда наш язык понимаешь?

Ид делал безуспешные попытки вырваться из хватки землянина. – Ну, потому что я его изучил, и вы также мой язык можете изучить легко, а чтобы это сделал он на вашем языке, надо очень постараться, но я это не умею.

Леонтий притянул к себе талана и приблизил своё лицо вплотную к лицу мальчика. – Как? А ну говори, быстро! Я знаю языки всех моих друзей и даже врагов. Вот вандальский знаю, язык скифов-вольных детей степей знаю, язык эфиопов понимаю, а вот ваш зеленокожий язык не знаю.

Ид понимал, что это почти невозможно объяснить этому человеку. – Ну как вам это сказать, чтобы вы поняли? Для этого надо залезть в одну из этих камер, из которых мы все отсюда вылезли, и немножко поспать, а когда проснётесь, будете знать любой язык.

– Ты хочешь, чтобы я снова полез в это корыто? Да ты за кого меня принимаешь, щенок? – Леонтий схватил Ида за горло.

Ид захрипел. – Ну, если это не Земля, и вы хотите вернуться, то другого способа, как снова залезть в эти камеры, и в них перелететь обратно, у нас нет. Только так живой организм может пережить долгий перелёт. Как попали сюда, так и выберемся.

Леонтий, понимая доводы мальчика, отпустил его.– Вот вроде логично всё объясняешь, только не верю я тебе. Ладно, я ещё подумаю, нужно ли мне знать ваш язык. Ну ладно, давай уже спрашивай у этой жестянки, где мы?

Ид снова положил ладонь на сенсорную панель и скомандовал – «Показать график последних перемещений». На табло побежали строчки и из громкоговорителя раздалось. «Последнее перемещение, точка отправки – Галактика Млечный путь, Солнечная система, планета Земля. Время в пути – 2 месяца, 28 дней, 8 часов, 37 минут, 5 секунд, исходя из исчисления, принятого в точке отправки. Точка прибытия ……» – тут табло замигало и громкоговоритель начал трещать. «Место прибытия не определено системой координат. …место не определено … место не определено. Недопустимая команда» и экран погас.

Ид сильно побледнел и замолчал. До него начала доходить картина происходящего.

– Ну, что он сказал, говори же! – тряс его за плечи Леонтий.

– Он не знает, где мы находимся, но мы находимся очень далеко. Очень-очень далеко и от Земли, и от Таураана. Очень далеко, – сказал Ид и сполз по стене, обхватив лицо руками.

Леонтий с недоверием смотрел на мальчика. – И что, теперь мы вообще непонятно где, и тебе непонятно, как мы отсюда сможем выбраться? Я не верю тебе. Ты всё лжёшь, щенок зеленокожий.

– Я не лгу, – Ид поднял на него, полные уныния и отчаяния, глаза.

– Тогда врёт этот твой железный друг. – Леонтий с силой ударил по стенке модуля.

– Он вообще не может врать. Он создан, чтобы говорить только правду, – тихо сказал мальчик.

– Значит, значит, – Леонтий не мог подобрать слова. – Значит, ты неправильно его понял. Ты же мальчишка, может, ты всего не понимаешь?

– Значит, так, – в голове Леонтия созрел план. – Мы сейчас засунем одного из нас в эту штуковину, и ты его научишь вашему языку, и мы проверим, кто тут говорит правду, и говорят ли её здесь вообще.

– Ну что, кто туда полезет? – сказал Леонтий, и посмотрел на всех присутствующих. Все попятились назад или начали отводить взгляд от римлянина. – Ну, смелее, это же безопасно, – обращался ко всем Леонтий.

– А кто это сказал? Этот что ли, зеленокожий? – выступил вперёд Хильдебальд. – Ты же сам сказал, что мы ему не верим. А вдруг он нас обманывает? Может, полководец, ты сам полезешь туда, и на собственном примере всем покажешь? – с улыбкой добавил вандал.

– Может, и полезу. Но мне надо, чтобы здесь был порядок, а пока меня не будет, вы тут все перебьёте друг друга, – быстро нашёлся римлянин. – А хотя, – в голову Леонтия пришла мысль. – Где тут мальчишка – раб? А ну-ка, позовите его сюда.

Неро привели в модуль. Леонтий наклонился и пристально посмотрел на мальчика. – Ну что, хочешь ещё раз спасти свою маленькую хозяйку? Ты её уже один раз спас, и сейчас ещё раз требуется твоя помощь. Ты же хочешь спасти её, себя и всех нас?

Неро слабо понимал, что от него хотят, но раз надо спасти Тэсию, то он ради неё готов на всё, что угодно, и он кивнул.

– Ну и отлично, тебе всего лишь надо эту ночь поспать здесь, – Леонтий показал на капсулу и посмотрел на Ида. – Я правильно говорю?

Ид кивнул, – Ну, в принципе, так.

Неро отступил. – Хозяин, а зачем это надо?

– Ты что, уже передумал спасти твою госпожу?

Вдруг Неро сзади кто-то схватил за руку. Это была Тэсия. – А я тоже хочу знать язык зеленокожих, и я тоже лягу в эту штуку.

Леонтий опешил. – Но, дочка, не надо, сначала вот он пусть попробует, а потом уже….

Хильдебальд свистнул от удивления. – Римлянин, а твоя дочка всё больше и больше меня удивляет.

Тут Леонтий выпрямился во весь рост. – У нас даже маленькие женщины храбрее твоих воинов, вандал.

Тэсия прервала их разговор и обратилась к Иду. – Только я хочу знать не только твой язык, но и вандальский. А также хочу понимать то, о чём говорит вот она, – и девочка указала на Эрдэнэ, которая опять прибежала на общий шум, творившийся в этой странной большой штуке, из которой они все вылезли и очутились на этой скале.

– Да, но я тоже не знаю этот язык. Надо её подвести сюда поближе к компьютеру. Ну, к этой говорящей штуке, и она сама определит его.

Эрдэнэ, увидев, что все взоры теперь обращены на неё, тут же смущённо заулыбалась и хотела по-тихому уже улизнуть отсюда, но её подхватили сильные руки мужчин и понесли к бортовому компьютеру. Эрдэнэ начала царапаться и вырываться из рук. Пока её дотащили до искомого места, она успела вылить на головы этих грубиянов целый поток проклятий, которые она только знала, не забыв пригрозить при этом, что она позовёт бабушку, которая им всем сейчас покажет.

Индикатор определения загорелся зелёным цветом. Ид махнул рукой, – Можно уже отпустить её.

Эрдэнэ отпустили на пол, она отбежала от них на достаточное расстояние, но, увидев, что ею уже никто не интересуется, остановилась в недоумении. Зачем хватали, зачем отпустили? Вот уж точно, какие-то странные люди.

Ид продолжил. – Ну, значит, я тогда вам обоим поставил знание к утру трёх языков, и он остановился. – А знаете, чтобы вы были уверены, что это не опасно, я тоже пойду, посплю в этой камере вместе с вами. Я ведь тоже не знаю язык этой девочки и женщины с птицей. Сейчас я покажу, как с этим надо обращаться. Он подошёл к одной камере и позвал к себе Неро. – Ложись сюда, не бойся.

Неро подошёл к камере и тут вспомнил, как он ещё утром видел в ней маму. Он остановился и повернулся к зеленокожему, но увидел, как в соседнюю камеру смело ложится Тэсия, и ему стало стыдно за свой страх. Он залез внутрь и вытянул ноги.

Ид продолжал, – А вот здесь есть кнопка открытия-закрытия створки, – и он нажал её. Стеклянная крышка наехала на основание и герметически закрыла камеру, оставив внутри хорошо просматриваемого лежащего Неро.

– Через несколько минут наступит сон, – Ид нажал на кнопку на камере у Тэсии, – и завтра утром крышка сама откроется, и они будут знать то, о чём говорят все здесь присутствующие. Только ни в коем случае раньше времени ничего не нажимайте. Утром они сами откроются.

Ид залез в третью камеру, высунулся и, изогнувшись, нажал на кнопку и быстро сложился внутри камеры. Присутствующие обступили их. Леонтий подошёл к камере дочки. Тэсия улыбнулась ему, потом приподняла руку, чтобы помахать ему, но глаза её быстро смыкались и рука бессильно упала на грудь девочки. Тэсия заснула, в этом не было никаких сомнений. Грудь равномерно вздымалась, лицо её было безмятежно, только временами веки нервно подёргивались.

Эрдэнэ, поняв, что её уже никто не атакует, тоже приблизилась к камере с Неро. Мальчик уже спал. Как он мог так быстро заснуть? – подумала девочка. – Только что ведь туда залез и уже заснул. Как так? И почему у него такая тёмная кожа? Правда, не такая тёмная, как у этих взрослых, которые были рядом с ним, но всё равно это было так необычно. Тут раздались крики на улице, и они все выбежали из модуля. На небе луна постепенно становилась ярко-голубого цвета.

Хильдебальд, смотря на небо, произнёс. – Действительно, этот лягушонок нам не врёт. Это точно не наша Земля.

Глава 16. Выход есть.

Запретные территории.

Утром следующего дня, задолго до запланированного пробуждения добровольцев, у камер расположились две женщины. Луциния и Лидия провели здесь всю ночь. Новость про то, что их дети проведут эту ночь в камерах, настигла их уже после того, как всё уже произошло.

Лидия никак не могла придти в себя от изумления оттого, что никто не спросил её мнения насчёт того, стоит или нет её девочке залезать в эту адскую конструкцию. Все аргументы Леонтия о том, что им нужно знать правду и что Тэсия сама вызвалась это сделать, не производили на неё никакого впечатления. Периодически Лидия выходила из модуля к отцу Дариону, который провёл эту ночь, борясь со сном и читая молитвы о защите детей, заточенных в эти страшные коконы. Лидия выходила, трясла священнослужителя, тот начинал сквозь сон снова бормотать молитвы, и женщина опять уходила в модуль.

Лидия почти не разговаривала с Луцинией, только изредка бросала на неё взгляд. Да и о чём женщина её положения могла разговаривать с рабыней? Но в какой-то момент она поймала себя на мысли, что понимает её как мать. Ей даже захотелось подойти к ней и сказать какие-то утешающие слова, но она тут же отогнала от себя  нахлынувшие эмоции. Почему ей надо беспокоиться о проблемах рабыни, когда её дочь сама в опасности? Да и  рабыня тоже хороша. Не подошла к ней, не побеспокоилась о её девочке, а ведь это её обязанность, заботиться о маленькой хозяйке. И где эти две другие дуры? Ведь наверняка дрыхнут сейчас крепким сном. Ну, ничего-ничего, завтра она со всеми ними разберётся.

Луциния всю ночь не отходила от стеклянного купола над её сыном, наблюдая, как тот спит. Тревога, которая её ни на секунду не покидала, временами отступала на задний план, когда она смотрела на выражение его лица. Оно было безмятежно и спокойно, как бы говоря, что не стоит ни о чём беспокоиться.

Бруно, ранее крутившийся рядом и постоянно норовивший встать на задние ноги, чтобы посмотреть на хозяина, тоже успокоился и лёг калачиком под ноги Луцинии. Под утро бедная женщина так и заснула, прислонившись к крышке купола и одной рукой как бы обнимая сына сквозь прозрачную поверхность.

Наступило утро, и в модуле собралось множество народа. Лидия, теряя последние остатки спокойствия, постоянно донимала Леонтия.

– Ну, когда уже можно открыть эти проклятые крышки? Ты же говорил, что утром. Оно уже наступило, ну и что?

Леонтий разводил руками. – Зеленокожий сам обещал, что утром. А когда именно, я не знаю.

Внезапно засветилось световое табло и из громкоговорителя донеслось. – «Намеченные операции завершены. Идёт подготовка к разгерметизации камер».

– Что он сказал? Что он сказал? – Лидия с тревогой и надеждой посмотрела на мужа.

– Откуда я знаю? Я что, понимаю этот зеленокожий язык? – ответил Леонтий. – Вот видишь,– с ехидной улыбкой римлянин развёл руки в стороны, – если бы я знал, что он говорит, тогда бы и смог тебе ответить. Вот для чего всё это нужно.

Внезапно прозвучал тихий сигнал,  и крышки на всех трёх камерах открылись почти одновременно. Лидия подбежала к капсуле с Тэсией. Тэсия открыла глаза и мать, протянув к ней руки, притянула дочь к себе в объятия.– Девочка моя, ты жива? С тобой всё в порядке?

Тэсия недовольно замотала головой. – Мама, не тряси меня. У меня голова болит.

– Ну вот, видишь, что они сделали с нашей девочкой? Лидия с укоризной посмотрела на Леонтия.

– Мама, да вчера она также болела. Ничего, пройдёт, – Тэсия успокаивала маму, поглаживая её по плечу.

– А вы чего уставились? – сказала девочка группе вандалов, во все глаза наблюдавших за ней. – А, и этот тоже тут? – сказала, она, увидев Трира. – Ну, подожди, я до тебя ещё доберусь.

Лица вандалов вытянулись, и они словно остолбенели. Тэсия вертела головой по сторонам. – А что такое? Что вы все на меня так смотрите?

Хильдебальд усмехнулся. – А вот потому и смотрим, что ты сейчас говоришь со мной на самом чистом вандальском наречии.

– Правда? А у меня такое ощущение, что я всю жизнь знала этот язык, – недоумённо сказала Тэсия.

– Я же говорил вам, что не обману, – подал голос, поднимающийся из капсулы, Ид. – Немножко только голова поболит и пройдёт.

– Что, что он сказал?! – нетерпеливо выпалил Леонтий, уставившись на дочку.

– А что такого непонятного он сказал? – удивилась в ответ ему Тэсия.

– Просто я сейчас с вами общаюсь по-талански, – улыбнулся Ид.

Девочка освободилась из объятий матери и выскочила из капсулы. – Папа, папа, а я понимаю всё, что он говорит на своём языке, – радостно закричала девочка. – И то, что говорят эти уроды, тоже понимаю, – она ткнула в сторону вандалов. – Ой, сейчас ещё одну вещь проверю, – и Тэсия выбежала из модуля.

– Ты куда, дочка?! – вскрикнула ей вслед Лидия.

– Тэсия, а ну-ка вернись! Ты нам срочно нужна здесь!– закричал дочке отец.

Эрдэнэ сидела с бабушкой на их привычном месте, и Тургэн всё также неотступно был с ними рядом, но помня предостережения старухи, всё же благоразумно держался на некотором отдалении.

Эрдэнэ ковыряла палочкой в песке, рисуя какие-то только ей понятные узоры. – Бабушка, а почему Октай вчера сам охотился, а нам ничего не принёс?

Цэрэн пожала плечами. – Я и сама не понимаю, что с ним такое творится. Ведёт себя очень странно. Совсем от рук отбился.

Шаманка бросила взгляд на творчество внучки. – Да и ты недалеко от него отстала. Чего постоянно крутишься возле чужих? Я же говорила тебе, не отходи от меня далеко. Никто не знает, что у них на уме. Да ещё и этот, всё время норовит быть поближе, – бабушка кивнула в сторону Тургэна.– Если он будет и дальше таким назойливым, я натравлю на него Октая ночью, и он его скинет вниз, – последние фразы Цэрэн произносила нарочито громко, чтобы их мог услышать и тот, кому эти угрозы были адресованы.

Сзади к ним подошла Тэсия и села на землю. Эрдэнэ заметила это и сказала Цэрэн.

– Бабушка, а там эта светловолосая девочка сзади сидит.

– Я чувствую. Пусть только приблизиться,  Октай её быстро шуганёт. Да, Октаюшка? – Цэрэн рассмеялась и погладила беркута по голове.

Тэсия подала голос. – А вы что, серьёзно с птицей разговариваете? И она действительно вас понимает?

Бабушка и внучка одновременно повернулись назад и удивлённо посмотрели на Тэсию. Цэрэн вскочила на ноги. – Откуда ты знаешь наш язык? Почему ты раньше об этом молчала?

– А я ещё вчера не знала, – невозмутимо ответила Тэсия, – а сегодня уже знаю.

– Как это? – подскочила к ней Эрдэнэ.

– Ну, ты же видела, как мы ложились в эти камеры, …ну, эти прозрачные штуки?

– Ну да, – кивнула Эрдэнэ.

– Какие штуки? Те, в которых мы ложились? – недоверчиво спросила Цэрэн.

– Бабушка, я вчера тебе говорила, но ты же не хотела меня слушать. Их укладывали в те штуки, из которых мы все появились здесь.

Тэсия продолжила. – Всё именно так. Эта штука за ночь меня научила понимать ваш язык. Я спала, а потом проснулась, и теперь вот всё понимаю.

Рядом с ними появился Лисипп. – Тэсия, ну тебя же все ждут, давай быстрее, отец же зовёт.

Тэсия встала. – Ну, я пойду, а то я всем нужна по одному очень важному делу. А вы потом дадите мне погладить вашу птицу?

Эрдэнэ рассмеялась. – Это может делать только Цэрэн, моя бабушка. Октай даже мне в руки не даётся, хоть и знает меня с самого рождения. Меня зовут Эрдэнэ, а тебя как?

– Тэсия, – горделиво ответила римлянка.

Лисипп уже тянул девочку за руку, – Тэсия, ну давай же, пошли.

Эрдэнэ взмолилась, – Бабушка, ну можно я туда пойду, мне очень интересно, ну пожалуйста?

Цэрэн фыркнула. – Нечего тебе там делать, а впрочем, – старуха задумалась. – А впрочем, можешь идти, но только чтоб недолго и быстро назад, а я пока с Октаем поговорю.

Она погладила беркута по голове, отчего у птицы закрылись глаза от блаженства, и старуха добавила тихо про себя. – Что мне ещё нужно знать об этих людишках? Что нового они могут поведать мне? У них же всё написано на их лицах. Лучше я поговорю с бессловесными тварями на земле и на небе. С ветром, который качает высокую траву, с ручейком, который прячется среди камней и растворяется в большой воде. Они всегда расскажут правду, никогда не солгут.

Эрдэнэ устремилась за греком и Тэсией. Туда же направился и Тургэн, краем уха услышав, что эти чужаки, оказывается, могут понимать его язык. Ну, по крайней мере, вот эта девчонка с белыми волосами уж точно.

Благодаря мгновенно распространившемуся слуху о чуде познания, в модуле собрались все узники скалы, кроме Цэрэн и отца Дариона, который наотрез отказался и близко подходить к этой адовой машине. Когда внезапно убежала Тэсия, в центре внимания вдруг оказался Неро, которого все осыпали вопросами. Мальчик был очень смущён, и только после возвращения в модуль Тэсии он облегчённо перевёл дух и отошёл в сторону.

Все уже столпились у бортового компьютера, где стоял Ид в окружении римлян и вандалов. Лисипп повёл девочку к ним. Неро отошёл в сторону, чтобы уделить время Бруно, который всё это время терпеливо ждал, пока хозяин обратит своё внимание и на него. Неро встал на колени и начал тискать щенка.

– Ты что, тоже понимаешь мой язык? – прозвучало у него над ухом. Он поднял голову и увидел Эрдэнэ и тут же встал с колен. – Уже да, – ответил мальчик и улыбнулся.

– Меня зовут Эрдэнэ, а тебя? Девочка при этом кокетливо улыбнулась.

– На твоём языке это значит драгоценность? – переспросил мальчик.

– Ну да, – немного зардевшись, сказала рыжая. – Вот из-за него меня и назвали, – и она достала кулон из-под рубахи. – Меня нашли вместе с ним.

– А что значит нашли? Неро замотал головой.

Эрдэнэ махнула рукой. – А, это всё Цэрэн. Ну, эта, которая со мной, старая женщина с птицей. Она моя бабушка, вернее она не моя бабушка, но она меня нашла очень маленькой и воспитала. А я действительно не знаю, кто на самом деле были мои родители. Вот всю жизнь и живу с Цэрэн. Но я её очень люблю. Она мой самый родной человек.

Мальчик вскрикнул. – Ой, а я тоже не знаю, кто мой отец, и всю жизнь прожил с мамой, – и Неро указал на Луцинию, которая находилась всё это время рядом с сыном, и не хотела далеко отпускать его от себя. Вот и сейчас она с умилением наблюдала, как её сын говорил с чужестранкой на каком-то непонятном ей языке.

– Ну, а тебя-то как зовут? Девочка с явной заинтересованностью рассматривала мальчика.

Мальчик приветливо улыбнулся. – Меня зовут Неро, а мою маму Луциния. Мать, услышав своё имя, улыбнулась детям.

– А почему у тебя и у мамы такая темная кожа? Эрдэнэ коснулась его руки.

Неро слегка смутился. – Не знаю. Там, где родились наши предки, там у всех такая кожа.

– Тогда почему у тебя кожа светлее, чем у мамы и других твоих друзей? Девочку явно волновала эта тема

– Я же говорю, я не знаю, – пожал плечами, мальчик. – А вообще, так часто бывает.

Эрдэнэ хмыкнула. – Понятно. А почему вы не живете, там, где жили ваши предки?

– Потому что мы рабы вот этих людей, – Неро указал на Леонтия и Лидию, – и мы обязаны находиться всегда рядом с ними. В общем, мы давно уже им служим.

– И что, вы не можете отправиться с мамой туда, где живут ваши предки? Эрдэнэ была очень удивлена.

– Нет, мы не имеем права. Мы обязаны им служить. Что они скажут, то мы и делаем.

– А, так вы у них в плену? – нахмурила брови, Эрдэнэ. – Так бы сразу и сказал. Тогда почему не сбежите от них?

– Зачем? Они же за нами следят и нас охраняют. Дают нам кров и пищу, и вообще они с нами хорошо обращаются, – удивился Неро.

Эрдэнэ пожала плечами. – Ну, не знаю. Мы вот с бабушкой любим свободу, и нам никто не может запретить идти туда, куда мы хотим. И мы всегда делаем то, что пожелаем. Лучше жить так, как ты хочешь и не зависеть ни от кого. А зачем ты приручил волка? Ты с ним охотишься?

– Какого волка? – не понял Неро.

– Ну вот его, – Эрдэнэ показала на Бруно.

– Нет, – засмеялся мальчик, – это не волк, это собака. Его зовут Бруно. Можешь его погладить. Он добрый.

Эрдэнэ протянула руку и осторожно погладила собаку. Бруно извернулся и лизнул её. Эрдэнэ испуганно дернулась в сторону.

Неро улыбнулся. – Не бойся, он тебя признал. Тут Бруно приподнялся на задние лапы и лизнул девочку в лицо.

Девочка засмеялась. – А моего Октая так просто не погладишь.

Неро чувствовал необыкновенное облегчение. С этой девочкой было так непривычно легко. Он не чувствовал той робости, которая накатывала на него, когда он общался с Тэсией. Эрдэнэ была такая забавная и очень смешная.

Промиус, наблюдая со стороны их беседу, тронул отца за руку.– Отец, а что, они теперь могут общаться между собой?

– Скорее всего, так, сын, – отмахнулся от него вандал.

Промиус заискивающе посмотрел на него. – Отец, а я тоже хочу понимать их язык. Можно мне тоже лечь в эту штуку?

– Зачем тебе это, сын? – строго спросил Хильдебальд. – Совершенно бесполезная штука. Мы, вандалы, должны общаться между собой, а языки чужестранцев нам не нужны. Верный меч и точная стрела, вот тот язык, которым должен владеть каждый вандал.

За беседой Эрдэнэ и Неро наблюдал не только Промиус. За ними внимательно следила и Тэсия. Ей всё больше и больше не нравилось, что с её рабом разговаривала эта чужеземка. Это её раб, и он обязан играть и общаться только с ней. И почему он ей разрешает гладить собаку? А, вот он уже и смеётся вместе с этой рыжей, а с ней он никогда так не смеялся. Ладно-ладно, вот они вернутся домой, и Неро получит сполна за всё.

Леонтий теребил Ида. – Ну, давай, повтори уже все вопросы, что ты задавал этой железке, а мы проверим, говоришь ли ты правду?

Леонтий, почувствовав прикосновение к своей руке, обернулся и увидел Тэсию. – А, ты уже здесь? Давай быстро зови сюда своего защитника. Зря что-ли его обучали чужим языкам? Будете слушать вдвоём. Вдруг что-то пропустите.

Тэсия повернулась в сторону раба и строго прикрикнула. – Неро, а ну иди сюда, быстро!

У Неро слетела улыбка с лица, и он побежал на зов девочки. Эрдэнэ посмотрела на Тэсию. Тэсия в ответ довольно улыбнулась и, когда Неро подошёл ко всем столпившимся у командного пульта, демонстративно положила руку на плечо мальчика так, чтобы это видела Эрдэнэ.

– Ну где ты ходишь, тебя же все здесь ждут, – и Тэсия улыбнулась ему. Мальчик оробел от такого внимания Тэсии, которое она никогда не оказывала ему. Он не понимал, с чем это может быть связано.

Через полчаса в модуле царило ещё большее разочарование и уныние, чем это было вчера. Всё, сказанное Идом, было подтверждено. Это была не Земля и не Таураан. Это была планета, о названии которой машине не было известно, как не было известно и точное её местонахождение.

– Ну и как мы будем отсюда выбираться? – холодным тоном Леонтий спросил Ида.

– Я не знаю, – пролепетал Ид.

– Но твои родители будут же тебя искать? Или ты им не нужен?  Римлянин внимательно следил за реакцией мальчика.

Ид был совершенно растерян. – Я надеюсь на это, но они же не знают наше местоположение. Как они смогут нас найти? Это ведь совершенно невозможно. Это так же, как искать песчинку в безбрежной пустыне.

Тут неожиданно подал голос Ольдих. – Командир, – толстяк обращался к Хильдебальду, – ну мы же как-то прилетели сюда. А что, если мы просто улетим обратно на этой посудине? Ведь место, где находится Земля, машина знает.

Ид отрицательно покачал головой. – Это уже невозможно. При посадке сюда был повреждён основной механизм, который и заставляет этот модуль летать. Да и ресурсов топливных стержней нам просто не хватит на обратную дорогу. Короче, мы не только не сможем долететь, мы даже взлететь отсюда не сможем, – пояснил он явно непонявшим его предыдущую тираду людям. – И здесь даже нет достаточно энергии, чтобы пустить хоть какой-нибудь сильный сигнал о помощи.

– Так это получается, что мы здесь застряли навечно? – заревел Леонтий. – Это всё из-за тебя и твоей зелёной расы, мы вынуждены здесь сидеть, на этой проклятой планете, вдали от нашей земли. Вдобавок ещё застряли на этом чёртовом куске камня. Мы здесь все умрём от голода и жажды. Но не переживай, – Леонтий недобро улыбнулся, – до того, как мы все умрём от голода, мы съедим в первую очередь тебя. Ид испуганно отшатнулся.

– Папа, – Тэсия встряла в монолог отца. – Если ты убьёшь Ида, тогда его уже точно искать никто не будет, а также некому уже будет заниматься нашей отправкой отсюда. Только Ид понимает, как работает эта штуковина.

Леонтий еле сдержал себя. – Наверное, ты права дочка. Леонтий смотрел по сторонам, ища глазами, на ком выместить всю злость. – Что-то я снова проголодался. Давайте уже сюда эти чёртовы яблоки.

В этот раз на выступ, где росла яблоня, спустили двоих, Промиуса и Неро. Подростки, в отличие от девочек, ещё никак не проявляли активность в общении между собой, хотя с интересом разглядывали друг друга.

Они начали срывать яблоки и кидать их наверх, как вдруг Неро краем глаза увидел какое-то движение на площадке. Это была большая крыса. Она удивлённо смотрела на мальчиков, привстав на задние лапы. Неро хотел было спуститься со ствола вниз на площадку, но тут быстрой тенью мелькнул Октай, и вот он уж стоял над крысой, вонзив в неё свои острые когти.

Мальчик отпрянул назад, и беркут уже в следующее мгновение взмыл вверх, вместе со своей добычей.

Неро восхитился грациозностью птицы и проводил её взглядом, но тут его мозг пронзила догадка. А как могла так высоко оказаться здесь крыса? Ну не могла же она попасть наверх по отвесным скалам. Мальчик спрыгнул с яблони вниз, и начал присматриваться к стенке, испещрённой трещинами, и вдруг внизу он приметил небольшую расщелину, не видную сверху. Промиус, увидев, что его напарник по сбору яблок ползает по площадке, что-то выискивая, не выдержал и, толкаемый любопытством, спросил, – А что ты там ищешь?

– Да вот ищу, откуда появилась эта крыса, – машинально ответил Неро и тут же распрямился. Ну, хоть кто-то первым начал разговор и прервал это явно затянувшееся молчание. – А ты видел сейчас, как её схватила эта птица?

Промиус понял, что зря он первым прервал молчание, и решил придать следующим своим словам побольше взрослости. – Мне некогда там смотреть на крыс. Я их на кораблях уже перевидал за всю свою жизнь о-го-го сколько. Нас сюда послали за тем, чтобы набрать яблок, а не заниматься поисками каких-то мелких грызунов.

Неро был доволен, что молчание прервалось, и не обратил внимания на напускную холодность собеседника. – Ну как ты не понимаешь? Откуда же здесь могла появиться крыса, да ещё на такой высоте? Как она могла сюда вообще проникнуть?

Промиус хотел было продолжить поучения в назидательном тоне, но понял, что это действительно было весьма удивительно, и буквально кубарем со ствола дерева скатился к Неро, на площадку. – Где?

– Да вот, сам взгляни.

Неро лёг на живот, а рядом с ним распластался Промиус.

– Видишь? – сказал Неро, показывая на большую щель.

– Ага. А как ты думаешь, вдруг там есть ход, по которому крысы попадают сюда? Промиус уставился на него.

– А вот это и надо проверить. Слушай, тебя как зовут? Меня Неро, – мальчик-раб явно был настроен дружелюбно.

С мальчика-вандала тоже мигом спало всё напускное. – А меня Промиус. А это правда, что ты вчера ещё не понимал, о чём мы говорим?

Неро кивнул. – Да. Вот как лёг в ту камеру, и сегодня утром понял, что я понимаю и вас, вандалов, и девочку с птицей, и этого зеленокожего Ида.

– А что ты чувствовал, когда спал?– продолжал выпытывать Промиус.

Неро задумался на мгновение. – Да ничего, вроде. Просто спал, вот только голова немного болела с утра и всё.

Сверху заорал Ольдих. – Ну что вы там остановились? Кидайте ещё!

Промиус встал на ноги и крикнул, – Ольдих, подожди, мы тут нашли что-то!

– Что нашли? Не понял, что вы там ещё ищете? – непонимающе продолжал толстяк.

Промиус отмахнулся, – Да подожди ты.

Мальчики оба стояли на ногах и рассматривали узор трещин над дыркой, из которой появилась крыса.

– Вот понять бы, что там внутри творится. Промиус с досады стукнул ногой по стенке. Стенка затрещала и с неё посыпалась крошка, а узор трещин как будто бы изменился в размерах. Промиус и Неро посмотрели друг на друга и через секунду обрушили на стенку град ударов руками и ногами.

Стена начала дрожать, крошиться и вдруг посыпалась, разбившись на пыль и камни, которые упали внутрь. Когда осела пыль, перед ними зияла дыра приличного размера, в которую мог поместиться взрослый человек, а дальше открывался лаз, ведущий куда-то глубоко внутрь.

Ребята всмотрелись в темноту.

– Интересно, а что там дальше? – спросил Промиус.

– Не знаю. Может, надо залезть туда и посмотреть? – неуверенно ответил Неро.

– Да, нужно, – неверенно сказал Промиус,  явно не горящий желанием первым проверять этот лаз. – Обожди, а давай послушаем, что там?

Он взял камень и бросил его в темноту. Камень стукнулся пару раз, а потом создалось впечатление, что он как будто покатился, пока не затих где-то там, в глубине. – Там не пропасть, это точно. Надо рассказать про это взрослым. Может, они чего-нибудь решат?

Через минуту весть мальчиков о каком-то ходе облетела всех, и на площадке побывали уже и Леонтий, и Хильдебальд. После осмотра все пришли к общему решению, что без освещения туда и нечего соваться.

– Эх, у нас здесь даже костёр нечем развести. Из древесины здесь только яблоня, но она зелёная и вряд ли будет гореть. Нам хотя бы один факел, – мечтательно протянул Ольдих, – или  хоть один из тех летучих огоньков, которые были у этих зеленокожих, там в конюшне.

– Так, где этот зеленокожий, – взревел Леонтий, – сейчас ему самое время начинать исправлять все, что наделало его племя.

Ид, совершенно выключенный из общей суеты, пребывал в состоянии крайней апатии. Он здесь один, среди  чужих созданий и, что главное, он никогда уже не увидит своих маму и папу. Никогда. Эта мысль постепенно заполняла всё его сознание, и ни о чём другом он больше думать не мог. Теперь он будет один. Всегда один. Или они все здесь погибнут от голода и жажды, или земляне со злости его сбросят отсюда.

Он сидел в модуле рядом с бортовым компьютером и от нечего делать нажимал на сенсорную панель. На ней вспыхивала и угасала надпись – «Идентификация подтверждена».

К нему ворвалась толпа и принялась его тормошить со всех сторон. Они настолько возбуждённо галдели все разом, что понять их было совершенно невозможно, пока он не сосредоточился на голосе Тэсии.– Там рядом с яблоней нашли какой-то лаз. Он ведёт куда-то вниз, но там совершенно ничего не видно. Ты слышишь меня?

– Ну и что? Чем я-то могу помочь? – безразличным тоном спросил Ид.

– Как что? Вот эти светящиеся огоньки, которые вы носите в руках, они у тебя есть? Чтобы мы смогли подсветить там.

– А зачем они вам нужны? Всё равно всё бесполезно … и тут Ид вспомнил, что на каждом модуле, кроме всего прочего, обязан быть набор автономных осветительных средств.

– Подождите, – он встал с кресла, стоявшего перед бортовым компьютером, и подошёл к отсеку, где он прятался. Он же вчера видел там эти аварийные ящики. И их там было несколько штук. Точно, вот как раз один из них. Он раскрыл зажимные замки и ящик раскрылся. Ну, вот он, один, два, даже три осветительных фонаря. Ид нажал на рычаг включения и из трубки полился сильный сноп света.

Ид направил его в сторону девочки, которая засунула голову в отсек, наблюдая за тем, что он делает – Есть, нашёл.

Тэсия всплеснула руками. – Ой, убери его от меня, а то ты сейчас обожжёшь мне глаза этим огнём.

Ид вылез из отсека. Вся толпа в изумлении замолчала. Этот маленький зеленокожий повелевал маленьким солнцем.

– А как ты это делаешь? – Тэсия протянула руку к этому странному предмету.

– Да это просто, – улыбнулся Ид. – Вот, берёшь, – и он взял Тэсию за руку, – и нажимаешь, – и он нажал её пальцем на переключатель. Свет вспыхнул и погас.

Тэсию распирал восторг. Маленькое солнце было у неё в руках, и оно загоралось и гасло по её желанию. Это было так волнующе.

– Ну что ж, зеленокожий, раз ты умеешь повелевать светом, – первым очнулся Леонтий, – тогда полезешь туда, и посмотришь, что там внутри.

Ида спустили на площадку вместе с Леонтием и Хильдебальдом.

– Давай, лезь туда, – кивнул в сторону лаза Леонтий.

Ид нагнул голову, и шагнул вперёд.

– Ну, и что там видишь? Римлянин выказывал нетерпение.

Ид всмотрелся в темноту.  – Вижу, что тоннель идёт дальше, и он ведёт куда-то вниз.

– Ну, чего остановился? Давай смотри, что там дальше. Леонтий явно поторапливал мальчика.

– Хорошо. Ид полез вглубь, и спустя некоторое время все звуки стихли.

Леонтий крикнул в темноту. – Эй, как ты там? Что видно?

Ответом ему была тишина. Римлянин сложил ладони перед ртом и ещё громче проорал. – Эй, зеленокожий, что случилось, подай голос хотя бы! Из проёма также не доносилось ни звука.

Прошло ещё немного времени.

– Ну что, сбежал от нас этот сопляк? – с издёвкой, спросил Хильдебальд. – Разве можно было его отпускать одного, без сопровождения?

Леонтий раздражался из-за того, что собеседник был прав, но виду показывать не хотел. – Скорее всего, он упал в какую-то расщелину и разбился.

Вдруг послышались какие-то звуки. Оба воина замолчали. Тут же их ослепил свет фонаря, и они резко отпрянули назад.

– Ну, и что ты так долго молчал? – мрачно спросил талана Леонтий.

Ид, жмурясь от дневного света, улыбнулся, – Там есть проход. Почти безопасный. До самой поверхности.

Через минуту, на плато, все обступили Ида, который рисовал на земле план выхода из их плена. – Эта скала изнутри расколота одной большой трещиной, как бы напополам, на два основания, и вдоль одного из её оснований идёт этот спуск. Вначале надо будет проползти на четвереньках немного, потом открывается что-то типа высокого коридора, и ты спускаешься по нему. Потом уже идёт этот раскол, и ты проходишь вдоль этого раскола, и там уже достаточно светло и видно как спуск ведёт уже до самой поверхности. Я не спускался до конца, но было ясно видно, что можно безопасно по нему спуститься. Кое-где придется быть осторожней, но спуститься может каждый.

– А вдруг он нас заведёт в ловушку? – засомневался Ульрик.

– Возможно, – ответил Хильдебальд, – но мне кажется, сейчас мы тут все в ловушке. Те, кто боится, могут оставаться здесь, и как только мы спустимся, то пришлём за вами.

Остаться не захотел никто. Для лучшего удобства и страховки из нескольких рубашек и курток вандалов нарвали полоски, которые затем связали в верёвку с узлами. Один конец крепко закрепили между камней, а её длины  хватило, чтобы спрыгивать с неё на площадку.

Людей спускали на платформу, и они уходили вереницей друг за другом, исчезая в дыре. Много намучились, когда спускали Бруно и толстяка. Долго упиралась и Цэрэн, пока Неро не пересказал ей всё сказанное на её родном языке.

– Бабушка, ему можно доверять, я это чувствую, – кивнула  Эрдэнэ.

– Чувствует она. Только-только говорить научилась, а туда же, уже чувствует, – ворчала старуха. – Нашла уже себе темнокожего друга.

– Да какой он мой? – смутилась Эрдэнэ, – он просто разговаривает на нашем языке.

– И с каких пор ты стала доверять мальчишкам? – продолжила передразнивать её бабушка.

– Отстань, – обиженно пробурчала Эрдэнэ и отвернулась.

– Ну ладно, пойдём вместе с ними, но помни, я здесь пока никому не доверяю. Даже всяким мальчишкам со сладким голосом и тёмным цветом кожи, – Цэрэн не упустила ещё одну возможность подразнить внучку.

– Ну, бабушка, ты опять? – вспыхнула Эрдэнэ.

Последним плато покинул Тургэн. Спуск, как и говорил Ид, действительно оказался не таким уж сложным. Единственное, что в наиболее узком своём месте он оказался слишком тесным для Ольдиха, но и толстяк в итоге смог там протиснуться, правда, не без помощи подталкивающего его сзади Промиуса. Весь спуск у колонистов занял не более трети часа. Первым поверхности коснулся Ид.

Глава 17. Дежавю.

Земля.

Внезапная эпидемия болезней, из-за которых Саава срочно вызвали на Землю, оказалась всего лишь всплеском банальных простудных заболеваний. В основном это было связано с тем, что большинство талан, впервые оказавшись рядом с «большой водой», просто не вылезали из неё. И то, что вода бывает разная на этой планете, и что талану нахождение не во всякой будет полезно, тоже поняли не сразу. Воды оказывались то избыточно  солёные для нежной кожи талан, то чересчур холодные.

Да и что такое настоящая земная зима с её отрицательными температурами, таланы узнали только здесь. На Таураане из-за другого расположения по отношению к своему светилу практически не было отрицательных температур. Было время обжигающего зноя, прерываемое редкими вспышками ливней и короткий сезон прохладных мелко моросящих дождей, который, видимо, и можно было назвать зимой, самым любимым временем года талан.

Всю жизнь талан носил два типа одежды. Или облегающую накидку, защищающую его от палящего солнца, или самый минимум одежды, прикрывающий его интимные места, во времена дождей. И весь этот неприхотливый гардероб оказался совершенно непригодным для жизни на новой планете. Вот почему и пошли массовые эпидемии простых и сложных простудных заболеваний. На Земле была готова вспыхнуть паника.

Многие таланы, встревоженные такой ситуацией, обвиняли во всём правительство, которое обмануло их, подсунув неэффективные вакцины, и требовали отправить их обратно, на Таураан. В итоге было принято решение, и таланам определили рекомендуемые ареалы поселений, и подавляющее большинство начало селиться вблизи побережий, омываемых тёплыми морями.

В этот момент и прибыли на Землю Саав с Тааной. Пара дней у них ушла на выбор места обитания – Таану никак не устраивало то, что им предлагали. Наконец, она нехотя согласилась на какое-то уединенное, почти безлюдное место, и этим же вечером ученый получил сообщение, что его хочет принять  Правительница. Саав ранним утром отправился на аудиенцию с Амун.

Резиденция Правительницы находилась в старом дворце на одиноком острове. Амун была в прекрасном расположении духа и лично вышла встретить Саава на ступеньках дворца. – Ну и почему не заходим, не навещаем своих друзей, не спрашиваем, как они устроились, каково им на новом месте? – с напускной укоризной обратилась она к учёному.

– Ну, вы понимаете, – начал было оправдываться Саав.

– Да знаю, знаю, – лицо Амун приобрело сочувственное выражение. – Всё ещё продолжаете поиски …, – Правительница наморщила лоб, вспоминая, как же звали сына Саава.

– Ида, – подсказал учёный.

Амун извинительно улыбнулась. – Да-да, Ида. Прости, с этим великим переездом голова просто кругом идёт.

Саав понимающе кивнул.– Да, я понимаю. Вам сейчас нелегко. На вас сейчас судьба уже двух планет.

Правительница усмехнулась, – Брось, мой друг. Когда несёшь ответственность за целую цивилизацию, дальнейшее увеличение цифр уже не имеет никакого значения.

Амун обняла за плечи биохимика. – Ты лучше давай расскажи, что с поисками? Что делаете? Чем необходимо помочь? Я так поняла, что вы хотите проверить новую версию его пропажи? Ну что ж, я, наверное, тоже так бы поступила. Ты знаешь, сейчас вся цивилизация просто в неоплатном долгу перед тобой, и поэтому моя обязанность, как Правителя, помочь тебе всем, что в наших силах. Ну, рассказывай скорее, что ты намерен предпринять?

Они прошли в большую залу. Амун знаком предложила Сааву сесть, и сама села с ним рядом.

– Да пока мы с Тааной проверяем все возможные варианты. Все маршруты шаттлов, которые в тот день курсировали между Ковчегом и Землей, но пока, – с горестным выдохом сказал Саав, – никаких следов не обнаружили. Как начали с того места, где мы в первый раз приземлились, так вот и проверяем все маршруты того дня. Пока ещё не всё, правда, проверено. Но ведь не мог же он просто так бесследно исчезнуть? – с надеждой спросил Саав.

Амун, глядевшая на учёного с состраданием и участием, немного замялась. – Конечно же, не мог. Но видишь ли, тут действительно не такая картина, как я себе представляла, будучи на Таураане. Ты же знаешь Аркенаара, этим воякам только бы мечом помахать. Вот и я тоже совсем не доверяла его отчётам, уж больно они были кровожадными. Но после месяца нахождения здесь, ты знаешь, я уже склонна прийти к мысли о том, что он не так уж и неправ. Всех людей захватить мы, естественно, не смогли, и очень большая их часть стала прятаться в подземных жилищах, в лесах, или уходить далеко на север. Ты даже не представляешь себе, какой там жуткий холод. Любой талан там просто выжить не в состоянии, а земляне отлично там приспособились.

Видишь, мы не учли вот эти большие температурные перепады в своих расчётах. Но чего уж сейчас об этом говорить? Всё равно ведь всего не учтёшь. Теперь вот, – она улыбнулась, – стараемся перенять у этих землян привычку носить на себе кучу разных тёплых вещей.

Амун положила руку на плечо Сааву. – Люди с севера, конечно, продолжают нападать на наши форпосты, но мы постепенно решим проблему безопасности. Но, с другой стороны, есть и радостные новости. Ты действительно оказался прав. Далеко не все люди оказались агрессивными. Со многими мы уже начинаем нормально сотрудничать и даже сосуществовать.

Амун внезапно остановилась. – Стоп, о чём это я? Что-то меня сильно увлекло в сторону, – Амун нахмурила лоб. – Ах да, мы же говорили про твоего сына. Так вот, мне кажется, что если и искать мальчишку, то надо начинать поиски с этих мест. Там, куда мы без лишнего повода не лезем. Возможно, твоего мальчишку эти земляне и похитили. У нас уже были такие прецеденты. Но чтобы быть готовым к поискам в тех местах, надо хорошо подготовиться. Один с женой ты это не осилишь. Поэтому я уже распорядилась, чтобы тебе был выделен соответствующий шаттл с отрядом сопровождения из воинов и поисковиков.

– Спасибо, Правительница, – Саав вскочил на ноги, чтобы поклониться Амун, но она его удержала.

– Не стоит, Саав. Я уже говорила тебе, что я, как и все таланы, нахожусь перед тобой в неоплатном долгу. И наша обязанность помочь нашему уважаемому соотечественнику в таком деле. Я понимаю, что тебе не до этого, но ты даже не представляешь, что мы с тобой сделали! Идём, выйдем на улицу.

Они вышли из дворца на террасу с балконом. Одна из служащих принесла им плетёные кресла, в которые они сели. – А знаешь, ведь эти стулья сделаны из побегов живого растения. Настоящего, Саав. Живого. Это ли не чудо? А теперь оглянись. Амун обвела рукой вокруг себя.

Вокруг них, насколько хватало глаз, все окрестности разливались пышным зелёным цветом. Птицы своим щебетом наполняли пространство, сопровождая встающее над горизонтом солнце.

– Саав, ты только посмотри, какая красота кругом. Ты видишь это светило? Знаешь, как местные жители его называют? Солнце! Ты знаешь, я им просто любуюсь. Это не наше светило на Таураане, от которого надо прятаться. Оно здесь такое ласковое. Правда, днём всё же приходится уходить в тень. И ты знаешь, Саав, в тень естественную. Не от наших таураанских башней и шпилей, а тень от деревьев. Здесь рассветы – это нечто волшебное. Я буквально наслаждаюсь этими утренними часами. И меня охватывает горечь при мысли о том, почему мы раньше не нашли эту вакцину.

Амун глубоко вздохнула и чуть прикрыла глаза. – Ты знаешь, я себя вдруг почувствовала совсем ещё девчонкой. Мне ведь только девяносто лет, и я не какая-то глубокая стопятидесятилетняя древняя таланская старуха, – Правительница засмеялась. – Вот видишь, сколько радости ты всем нам принёс? И да, конечно, самая большая радость – это большая вода. Таланы словно с ума от неё посходили. Они, как безумные, целыми днями проводят всё время в воде. А я ведь помню, как над тобой подтрунивали, когда ты построил свой дом на Таураане, похожий на эти людские постройки. Все думали, что ты чересчур тронулся на земной теме. Да и я сама, честно говоря, тоже немного над этим посмеивалась внутри. Ты уж не обижайся.

 Амун похлопала Саава по плечу. – Но сейчас я хочу тебе сказать, что люди оказались не совсем такими глупыми, как мы думали, и я сейчас высоко оцениваю практичность их жилищ.

Вот, как видишь, выбрала себе этот остров и это жилище. Люди называют этот остров Крит, кажется. И ты знаешь, оказывается, здесь, в этом жилище, жил какой-то правитель Минос. Представляешь, какое совпадение? И мне здесь так понравилось, что я решила и жить и работать здесь. Вот, потихоньку обустраиваю здесь кабинеты и приёмную залу, а с другой стороны, будут мои комнаты, где я буду жить. Ты, наверное, спросишь, а почему я не поселилась тоже, как и все, рядышком, прямо у берега?

Скажу тебе по секрету, – Амун улыбнулась, – только никому не говори. Я просто боюсь, чтобы не стать такой же, как они все, которые почти не вылезают из воды. Я же три первых дня, именно так здесь и провела, пока сама себе не сказала, – «Стоп. У тебя столько проблем, а ты как маленькая девочка, целыми днями барахтаешься в воде». Вот так я и оказалась здесь. Но когда подует ветер и в нос ударит этот соленый запах, порой так трудно удержаться от того, чтобы не побежать изо всех сил туда, на побережье и не нырнуть в эту манящую синюю бездну.

Амун снова зажмурилась, подставила лицо восходящему утреннему солнцу и замолчала. Пауза затянулась. Саав почувствовал себя неловко, и хотел было встать и поблагодарить Амун за организацию помощи, как вдруг Амун открыла глаза. – Не переживайте, Саав, – сказала Правительница тоном уже не столько дружеским, сколько тоном руководителя, обращающегося к своему подчинённому. – Ваша Правительница ещё не совсем выжила из ума, чтобы пригласить вас только для того, чтобы рассказать про свои бытовые радости. Просто я не могла начать  разговор, не поблагодарив вас за проделанную работу, но я вас вызывала не только за этим. И у меня к вам два вопроса, – Амун открыла глаза. – Вы вот совсем недавно с Таураана. Расскажите, какая там обстановка?

– А что вас интересует? Саав напрягся оттого, что тон Правительницы был очень серьезный.

Амун выдохнула. – Хм, что меня интересует? Не знаю, Саав, меня интересует на самом деле многое, а некоторые вещи мне порой даже не с кем обсудить. Но вам я могу открыться. Видите ли, дело в том, что Таураан – планета, как мы знаем, умирающая в плане истощённости многих ресурсов. Кроме таурания. Им наша планета богата так, что грех жаловаться. Таураний, как вы знаете, основной элемент для топлива  кораблей, да и вообще вся наша энергетика на нём держится. Так вот, знаете, к какому самому горькому открытию мы пришли здесь, на Земле? Здесь совершенно нет таурания. Это молодая планета, и здесь его просто быть не может. Все последние данные это полностью подтверждают. Кстати, эту новость вы узнаёте первым. Об этом ещё не знают ни члены  Совета, ни тем более на Таураане. И в итоге складывается такая картина, что мы не можем до конца порвать с нашей бывшей Родиной. Вот такие выводы.

И я прихожу к пониманию того, что тот ограниченный контингент, который мы там оставили, придётся расширять и снимать с него приставку временный, ибо он будет теперь постоянный. Придётся нам как-то жить на два дома, как говорится. Даже не знаю, как сказать Этирею, моему тамошнему наместнику, об этом? Он ведь давно просится,чтоб его заменили и он смог прибыть сюда. Так вот, в связи с этим у меня вопрос, поскольку вы там много общались с землянами и видели их настроения. А сможем ли мы как-то заставить землян  добывать таураний?  Амун выжидательно посмотрела на Саава.

Биохимик отрицательно покачал головой. – Боюсь, Правительница, сейчас это никак не представляется возможным. Земляне или напуганы, или апатичны, или агрессивны. По доброй воле работать соглашаются считанные единицы. Адаптация и приспособление к жизни на Таураане проходит совершенно не так, как мы рассчитывали и, если вы помните, меня изначально даже не ставили в известность насчёт таких планов, – добавил Саав с упрёком.

– Ну вот, и вы туда же. Что сделано, то сделано. Амун встала с кресла. – А сейчас вы повторяете слово в слово Аркенаара. Только он решительно настроен на применение лишь силовых методов, чтобы заставить землян работать в таураниевых шахтах. Мне вообще очень не нравится усиление влияния силовиков в нашем Совете. Аркенаар оставил в руководстве спецконтингента на Таураане своих, и здесь его таланы тоже наводнили наш Совет. Везде он, везде его таланы. Жаль, что я сама, в своё время, проголосовала за его назначение на пост Верховного Главнокомандующего. Теперь вот и пожинаем эти плоды. Амун нахмурилась.

– Моя Правительница, думаю, что пока решения этой проблемы нет. Просто у землян сейчас такой период. Период опустошённости и отрицания. Надо просто переждать, а потом уже начать работать с теми, кто готов сотрудничать. Может, всё-таки, в качестве поощрения, после добросовестных работ в течение какого-то определённого времени … Саав замялся.

– Ну что вы остановились, продолжайте-продолжайте, – нетерпеливо поторопила его Амун.

– Может, тогда возвращать их сюда? – нерешительно сказал Саав.

Правительница всплеснула руками. – Да вы совсем с ума сошли, Саав? Как мы сможем протолкнуть эту идею в Совете? Мне ежедневно приносят сводки о том, что в результате вражеских вылазок у нас то раненые, то убитые. Да меня Аркенаар обвинит или в предательстве, или в маразме, и тут же арестует. Давать такой козырь ему в настоящей ситуации я точно не намерена.

Саав попробовал возразить. – Но вы же сами видите, что места на этой планете точно хватит и для землян, и для нас. Эта вакцина доказала свою жизнеспособность, и мы сможем жить рядом вместе, не стесняя друг друга.

Амун замолчала, и повернулась спиной к Сааву, облокотившись о перила террасы и оглядывая открывающиеся просторы. – Да я уже давно это поняла. Ещё когда только прилетела сюда. То, что допустила большую ошибку, когда пошла на поводу у Аркенаара. Мне надо было самой быть при нашем пришествии сюда. А пока, – Амун тяжело вздохнула, – пока мне всё-таки придётся поддержать решение о введении ещё более жёсткого режима на Таураане. У меня просто нет другого выхода, Саав, хотя мне этого искренне очень не хочется.

Правительница замолчала и встала, облокотившись на перила балкона. Учёный понял, что его приём закончился и ему пора уходить. – Я вас понял, Амун. И если у вас больше нет ко мне вопросов, то разрешите мне уйти и приступить к поискам своего сына?

– Да-да, конечно, идите. Хотя нет, стойте. Амун развернулась, – А я ведь чуть не забыла, зачем я вас вызывала. Поиски сына – это, конечно, важно, но у меня к вам есть одна просьба.

– Но, Правительница, – произнёс с огорчением Саав, – Вы же сами сказали, что я могу посвятить всё своё время поискам сына.

Правительница кивнула, – Знаю, знаю, мой дорогой друг, но есть некоторые вещи, которые потребуют вашего непосредственного участия.

– Но Таана…? – попробовал возразить учёный.

– А что Таана? – в голосе Амун зазвучали еле уловимые нотки раздражения. – Таана сама и займётся поисками сына. Она получит всё, что я пообещала, а вы, спустя несколько дней, присоединитесь к ней. Речь всего лишь о паре-тройке дней.

– Хорошо, а что нужно сделать? – обречённо выдохнул Саав.

– Да я и сама толком не поняла. Ваши коллеги что-то раздобыли и клятвенно уверяют меня, что это коренным образом меняет наше представление об этой планете. Вроде у них появились сведения о каких-то древних существах, живших на этой планете. Причём сведения из двух разных мест. Даже не понимаю, как они между собой могут быть связаны. Ваши собратья учёные, конечно же, своеобразные люди и порой несут такую околёсицу. Простите, Саав, я, конечно, не имела в виду вас, но вы понимаете, что я хотела сказать.

– Да мы уже привыкли к изначальному недоверию к нашей работе. Это часть нашей жизни, – смиренно и с улыбкой ответил биохимик.

– Вот и хорошо, что вы такие закалённые, – улыбнулась ему в ответ Правительница. – Просто разберитесь с этим, пожалуйста. Я очень бы хотела, чтобы вы поработали с обеими группами. Осмотритесь, потратьте пару-тройку дней, и подготовьте мне доклад о том, что там всё-таки творится и нужно ли это всё нам? А то все так и сосут у меня ресурсы, как будто нам больше нечем заняться, как всеми этими копаниями в древностях. Вот сделаете это, и я вас больше не буду беспокоить. Помогите мне, и я всегда помогу вам. Я же могу рассчитывать на вас?

Амун положила обе руки на плечи Сааву. – Вы же понимаете, здесь так мало людей, которым я могу доверять, а вы ещё и наш лучший биохимик. Я прошу вас, сделайте это ещё раз ради всех нас и ради науки.

Саав послушно кивнул. – Хорошо, я сделаю это.

Амун улыбнулась – Вот и отлично. Я знала, что вы всё поймёте. Координаты мест мои помощницы сейчас скинут на ваш терминал. Ступайте, я вас больше не держу. Да, и попрошу вас, обо всех этих делах докладывайте лично.

Таана после суток пребывания на новом месте неожиданно передумала и решила остановиться на усадьбе Леонтия. Таана почему-то решила, что если сын и вернётся, то будет возвращаться только сюда.

Разговор с Тааной, после того как Саав вернулся от Амун, получился скомканным и нервным. Таана и слушать ничего не хотела о том, чтобы подождать пару дней и начала обвинять Саава, что его совершенно не беспокоит судьба сына. Саав, уже в который раз, стал объяснять ей, что он не мог отказать, ибо, когда Амун просит, то лучше это сделать и, в конце концов, у многих здесь погибли и пропали родные, но только именно им выделяют такую экипированную и оснащённую помощь.

Тут же зазвонил коммуникатор и Саав нажал на «включить голографическое сообщение». Выскочило изображение незнакомого ему талана. – Здравствуйте, меня зовут лейтенант Лотус, я командир поисково-спасательного судна. Меня приставили к вам и вашей супруге, чтобы помочь в поисках.

– Таана, меня зовут Таана, – сказала выглянувшая из-за плеча Саава жена. – Лотус, вы попадаете под моё руководство. А мой супруг, – Таана зло посмотрела на Саава, – будет занят несколько дней и потом присоединится к нам. А я, капитан, буду готова через пару часов, и буду ждать вас к этому времени.

– Вас понял, Таана …лейтенант замялся… только простите, вылет у нас назначен только на завтра. Я уже ознакомлен с целью моего задания. Мне надо будет сегодня пересмотреть весь архив вылетов за тот день, и не только транспортников. Я должен проверить все варианты.

Таана недовольно хмыкнула. – Какие ещё варианты? Я и так уже изучила все вылеты и прилёты.

– Не все, Таана. Вам не дали список полётов спецкоманд. Для этого надо иметь другой уровень доступа. Я уже ознакомлен с проблемой, и позвольте мне, как профессионалу, до конца обработать всю информацию. И ещё, – лейтенант слегка смутился, – позвольте мне один бестактный совет. Вам всё же стоит позаботиться о том, чтобы взять с собой тёплые вещи, которые носят земляне, а то на этой планете не везде тепло, как у вас сейчас.

– Спасибо, лейтенант, за заботу. Я попробую что-то поискать в этом жилище. Конец связи. – Таана повернулась к мужу, – Вот видишь, незнакомые таланы больше заботятся о твоей жене, чем ты, – и она вышла из комнаты.

Саав решил не сидеть дома и дальше выслушивать упрёки от жены, и связался со своей лабораторией, которая в полном составе уже переехала с Таураана и разместилась где-то недалеко отсюда.

Вскоре от них пришёл мини-шаттл с его помощником Гриндаалом, который и вводил его в курс дела.– Шеф, ну наконец-то работа, а то парни уже совсем киснут от безделья и целыми днями пропадают в море. А так у нас всё нормально. Мы уже прекрасно разместились на одном из близлежащих островов.

Саав присвистнул. – Ого! Ну и кто вам разрешил получить такое хорошее место?

Гриндаал улыбнулся. – Всё благодаря нашей вакцине. Мы тут, в отличие от других, просто купаемся в заботе и внимании. Всё наше оборудование мы очень удачно перевезли с Таураана. А пару дней назад нам прислали ещё и новое, о котором другие и мечтать не могли. Просто золотые денёчки у нас. Ну, так и чем же мы сейчас займёмся?

Саав хмыкнул. – Да уж, есть чем заняться. Только вот, даже не знаю, причем здесь только мы? Я только что отсмотрел присланные от Амун материалы. Каким мы тут боком? Не понимаю. Мы же биохимики, а нас просят поучаствовать в двух каких-то раскопках. Одна где-то в глубине этого континента, а вторая, куда мы сейчас направимся, где-то совсем рядом, находится в одной морской впадине. Но поскольку это личная просьба Амун, придётся подчиниться. Иначе не видать вам, Гриндаал, новенького оборудования. Нам же не за наши красивые глазки его дают.

Помощник кивнул.– Да, все понятно, шеф. Не маленькие. Надо, значит, сделаем.

Саав довольно кивнул. – Вот и отлично. Тогда у меня к вам и моя личная просьба. На раскопки на земле, Гриндаал, я вместо себя хотел направить бы вас. Я же могу на вас рассчитывать?

– Ну конечно. Я разве вас когда-нибудь подводил? – сказал Гриндаал с некоторой обидой.

– Прости, друг. Значит, на то место вы отправитесь уже без меня, и будете постоянно докладывать. А мне сейчас надо обязательно быть с Тааной, чтобы продолжить поиски.

– Конечно-конечно, шеф, мы все очень переживаем за вашего сына и очень надеемся, что вы его найдёте. Можете не волноваться, сделаем всё, как надо. Ну, давайте тогда ваши координаты, посмотрим, куда нам сейчас лететь. Гриндаал присвистнул. – Ну, это не совсем рядом. Давайте, я наберу высоту, чтоб мы побыстрее туда добрались.

На кабину надвинулся стеклянный купол, герметически закрыв пассажиров, и шаттл резко набрал высоту.

– Ну вот, мы уже и подлетаем, – сказал Гриндаал.

Саав с недоумением посмотрел на него. Гриндаал улыбнулся. – Я говорю, что мы уже подлетаем, а вы, шеф, как будто немного уснули.

Учёный протёр глаза. – Возможно, Грин, возможно. Никак ещё не могу привыкнуть к здешнему климату. Ты же, по сравнению со мной, уже старожил.

Гриндаал улыбнулся и указал пальцем вниз. – Вот, видите там, внизу, тот маленький островок? Видимо, это и есть наше место.

– Гриндаал, а ты не можешь сейчас снизиться? Я хочу быть поближе к воде.

– Насколько поближе?

– Насколько можешь. Просто хочу быть к ней поближе.

Гриндаал заулыбался. – Да, шеф, эта вода никого не оставит равнодушным. Мне вот ребята просили передать, что они очень благодарны вам за то, что вы отстояли Землю как предмет исследований. А то мы, честно говоря, уже все давно разуверились. И вот теперь мы все будем жить в таком раю, и всё это благодаря вам.

– Ладно, оставь, Гриндаал, – Саав недовольно поморщился, – это наша общая заслуга.

Шаттл летел настолько низко над водой, что Саав смог перегнуться через борт и коснуться рукой воды. Солёные брызги попали ему в лицо. Саав отряхнул голову, смахивая влагу с лица.

Стало невероятно приятно и свежо. – А ведь, наверное, ты и вправду сделал великое дело, Саав, – подумал учёный про себя.

Шаттл уже подлетал к островку, и впереди виднелась удобная бухта. На берегу уже стояла группа ожидающих талан, а рядом с ними, на скалах, расположились какие-то большекрылые птицы.

Саав узнал среди встречающих старого знакомого – профессора Тиилуса.

Профессор с прытью, несвойственной его годам, подскочил к учёному и с жаром пожал ему руку. – Ну, наконец-то, Саав! Мы уже вас заждались.

Саав был удивлён такому горячему приёму, всё же Тиилус был заслуженным учёным и по рангу был явно его выше. – Честно говоря, я рад вас видеть, Тиилус, но не ожидал встретить именно здесь. Но ещё больше не понимаю, что здесь делаю я? Скажите мне, вы же не поменяли свою сферу деятельности? Вы же всё также археолог? Тогда зачем вам понадобился биохимик? – Саав хотел слегка подразнить своего коллегу, который долгое время был в стане противников его земного проекта.

– Понимаю вашу язвительность, коллега, – улыбнулся Тиилус, – но дело в том, что против правды не попрёшь. Вы хоть и биохимик, но лучше вас историю Земли не знает никто. Да, я вас старше и весьма намного, но мне уже не стыдно в этом признаться. Вы же знаете, что заниматься Землёй было среди учёных Таураана сродни дурному тону. Ну а сейчас, когда вы, к нашему счастью, всех нас посрамили, что тут еще сказать? Надо уметь признавать свои ошибки. А я, и вся моя бригада, она уже там, на месте, в глубинах, – Тиилус указал в сторону моря, – мы все весьма нуждаемся в ваших знаниях. Ибо всего того багажа таураанских знаний, что мы имеем, нам явно недостаточно, а здешний уровень развития цивилизации, сами видите, не позволяет нам почерпнуть что-либо ценное у местных, с позволения сказать, мыслителей. Хотя кое-какие библиотеки мы здесь всё же нашли, но они настолько примитивны, что вряд ли будут полезны даже таланским новорождённым. Вобщем, археологи Таураана смиренно просят вашей помощи, Саав.

Саава полностью устроило это извинение профессора, и он сменил свой тон. – Тиилус, прекратите меня смущать. Может, давайте тогда сразу же приступим к делу? Кстати, я забыл представить вам моего помощника, мою правую руку, Гриндаала. Между прочим, то, что мы здесь, это не только моя заслуга. Без Гриндаала я бы никак не справился.

Саав похлопал по плечу своего помощника, который был явно смущён.  – Ну-ну, не стесняйтесь, мой друг, это ведь самая настоящая правда.

– Ну вот, теперь мы знаем имя и второго героя Таураана, – воскликнул Тиилус. – Я знал, Саав, что на вас всегда можно рассчитывать. Пока мы ещё только осваиваем и восстанавливаем язык общения под водой, и поэтому нам пока без спецсредств тяжело говорить на глубине. Вот, возьмите шлем, там переговорное устройство, оно позволит нам беспрепятственно общаться.

– Хотя наши предки делали же это как-то, без всех этих технических штучек, – со вздохом сказал Тиилус. – Давайте, я пока быстро обрисую вам ситуацию. Мы тут на острове случайно обнаружили некоторые вещи, которые нам показались весьма любопытными. А потом здесь неподалёку, на глубине, увидели очертания какого-то затопленного строения.Мы расширили круг поисков и уже на больших глубинах увидели нечто.

– Ну что вы темните, Тиилус? Вы что, не можете сказать точнее, что вы там увидели, или я играю с вами в угадайку? – Саав недовольно поморщился.

Профессор замотал головой. – Вы знаете, Саав, я далёк от того, чтобы с вами играть в игры, но поверьте, это настолько необычно, что вы должны сами это увидеть. Я ради чистоты эксперимента не хочу вам ничего объяснять. Вы сами нам должны объяснить, что это. Я считаю очень важным, чтобы это сделали вы, без наших подсказок.

– Ну знаете, Тиилус, я уже в таком нетерпении, что меня даже подогревать не надо. Я весь горю от возбуждения.  Биохимику уже начинала надоедать эта игра.

– Подождите ехидничать, Саав. Вы сами раскроете рот, когда это увидите, – Тиилус не обижался на колкости Саава. – Мне подготовить средство для нашей переброски туда или, может, вы хотите добраться своим ходом? Тут в принципе не так уж далеко.

Саав замотал головой. – Нет, давайте лучше своим ходом. Вы знаете, Тиилус, я ведь ещё ни разу не погружался в море.

– Ну, тогда догоняйте нас, новичок. Мы уже в этом деле большие профессионалы, – улыбнулся Тиилус, и он с двумя своими помощниками нырнули в воду.

Саав и Гриндаал, скинув накидки, через несколько мгновений тоже устремились за ними. Саав нырнул и почувствовал, что так, как сейчас, ему давно не было хорошо. И он тут же вспомнил, что последний раз это было ещё там, на Таураане, в аквазоо. И был он там с Тааной и Идом, вместе с самыми родными для него таланами.

Саав постепенно привыкал к воде, ловил её теплые и прохладные потоки. Конечно, такого многообразия ощущений, как эта земная морская вода, аквазоо не мог дать. Мимо него проплывали стайки пугливых рыб, он видел растения, растущие на скалах, колышущиеся в такт волнам, и всё это вызвало такое состояние нирваны, которое было трудно описать словами.

Вдруг откуда-то неожиданно появилась стайка дельфинов. Саав так им обрадовался и поплыл к ним, но это были не ручные дельфины в аквазоо, и они не позволяли близко к ним приблизиться, с любопытством рассматривая его на расстоянии.

Саав не заметил, как он потерял из виду, плывущих впереди археологов, да и его помощника тоже нигде не было видно. Он поплыл вперёд, и тут из-за скалы на него выскочил Гриндаал. – Шеф, ну, куда вы запропастились?

– Да вот, засмотрелся на морские красоты.

Гриндаал закивал головой, – Ага, а что я вам говорил? Тут голова у кого угодно поплывёт.

Впереди виднелась группа талан с Тиилусом. Подплыв к ним, Саав обнаружил, что они находятся на краю обрыва, и далее ложе моря уходило вниз.

Тиилус улыбнулся, – Ну что, готовы? Теперь смотрите внимательно вниз.

Саав повернул голову в направлении, указанном археологом. Там, внизу, на большом песчано-каменистом ложе простирался подводный город. Лучи солнца пронзали толщу воды и играли бликами на неведомых строениях этого спрятавшегося на морском дне невероятного творения, явно созданного руками мыслящих существ. И Сааву показалось, что это ему напоминает что-то знакомое, где-то виданное им ранее.

Глава 18. Царь зверей.

Запретные территории.

Скала, с которой спустились земляне, была в центре очень большого луга, заросшего ярко-зелёной травой, доходившей им до колен, и обильно усыпанного совершенно немыслимым количеством цветов и растений самых разнообразных расцветок. В воздухе разносился сладкий аромат.

Над цветами сновали пчёлы и ещё какие-то ранее невиданные насекомые, и вот только что с растения, задетого кем-то из людей, взлетел десяток похожих на соцветия бабочек.

– Мама, смотри как здесь красиво! – завизжала Тэсия, бросившись рвать понравившиеся ей цветы.

Бруно, очутившись среди всего этого великолепия, как будто сорвался с цепи и начал носиться по лугу, своим заливистым лаем буквально заполняя всё окружающее пространство.

– Ты бы унял своего пса, – недовольно посмотрел в сторону Неро Леонтий. – Мы ещё не знаем, где находимся, а этот дурак уже оповестил всех о нашем присутствии.

В этот момент буквально из-под носа Бруно из травы взлетела в воздух стая каких-то небольших птиц. Бруно от неожиданности остановился, привстал на задние лапы, принюхиваясь и присматриваясь к новым объектам его интереса. Но тут над стайкой мелькнули две тени, Октая и другого, более крупного, крылатого хищника. Они сшиблись в воздухе прямо перед желанной добычей, а потенциальные жертвы, воспользовавшись суматохой, исчезли в колючем близлежащем кустарнике. Две птицы набрали высоту и принялись кружить друг перед другом, словно оценивая силу и мощь соперника. Первым не выдержал Октай, который, оглашая недовольным криком окрестность, покинул поляну, а его визави, даже не сделав попытку преследовать конкурента, взмыл в высоту и исчез за кромкой деревьев.

– Бабушка, ты это видела? – воскликнула возбуждённая Эрдэнэ, вскочив на ноги. – Наш Октай первый раз кого-то испугался.

Цэрэн усмехнулась. – Октай мудрый. Зачем ему лезть в драку, в которой он может проиграть? Вот если бы он защищал тебя или меня, тогда другое дело. Или ты забыла, как он защищал тебя от этого? – старуха с брезгливостью и презрением кивнула в сторону Тургэна. Мужчина всё прекрасно слышал, но виду не подал, что понимает, о ком сейчас идёт речь.

Бруно, который вначале испугался двух грозных птиц, вдруг начал принюхиваться, жадно впитывая воздух, и резко рванул, исчезая в высокой траве.

Неро вскочил, но его удержала Луциния. – Сиди уже, и перестань переживать всё время за эту собаку. Наверное, опять погнался за какой-то бабочкой.

– Ну что римлянин, как считаешь? – Хильдебальд обратился к Леонтию. – Наверное, нам пора расставаться. А то чего мы будем тут с вами толпой ходить и привлекать чужое внимание. Нас уже ничто не держит. Так что, спасибо за компанию, – Хильдебальд насмешливо ухмыльнулся, – а мы отправимся искать себе подходящее убежище, да и о собственном пропитании неплохо бы позаботиться. А то здесь такая орава голодных ртов, поди прокорми всех.

– Вставайте, – скомандовал он своим людям, – наотдыхались уже, пора и в путь.

Тут же встал и Трир со своими людьми. – Ну, тогда и мы не будем здесь засиживаться. У нас тоже есть свои планы, – и он пристально посмотрел на Хильдебальда.

Внезапно вскочила Цэрэн. Она долго и громко говорила, вся раскрасневшись, и постоянно махала руками то в сторону людей, то в сторону леса, а потом также резко замолчала и села. Все внезапно замолчали, ибо большинство никогда не слышали от неё и звука.

Первым из оцепенения пришел в себя Леонтий. – Что это сейчас было? Старуха сейчас выступила прям как римский сенатор. Кто-то понял хоть что-то из этого? Леонтий вопросительно посмотрел по сторонам.

– Лично я всё прекрасно поняла, – отозвалась Тэсия.

Леонтий скривился. – Давай, дочка, не умничай, говори уже.

– Ну, она очень ругалась вначале. Сказала, что вы считаете себя большими воинами и вождями, а ведёте себя, словно глупые дети.

Леонтий и Хильдебальд напряглись. – Пусть эта старуха не забывается, а знает, с кем вообще она говорит, – недовольно сказал Хильдебальд.

– Ну ладно тебе, вандал, – Леонтий рассмеялся, – ещё обращать внимание на выживших из ума старух. Хорошо, а хоть существенное она что-то сказала? – усмехнулся он, смотря на дочку.

– Да. Она сказала, что в тех условиях, которых мы очутились, совершенно неразумно сейчас разделяться. Потому что мы не знаем, где находимся, кто здесь вообще обитает и поэтому разъединять свои силы сейчас – это просто глупо. Ещё она сказала, что она единственная здесь, кто жил среди лесных и степных жителей, а вы все представления не имеете, как общаться с лесом, с ветром, водой и с живыми тварями. И что вы все здесь погибнете, не прожив и пару дней.

Лисипп недоумённо посмотрел на девочку. – А что это значит, говорить с лесом, животными, водой? Ты точно это поняла, Тэсия?

– Да, она так и сказала, – подтвердил Ид, вмешавшись в разговор. – Но что это значит, я не знаю.

– Так переспроси же её! – воскликнул Леонтий. Ид начал что-то говорить на языке, понятном старухе.

Старуха даже не повернула головы. Зато вскочила Эрдэнэ и с теми же эмоциями, с которыми до этого выступала её бабушка, принялась что-то отвечать Иду. И закончила свою речь так же, как и шаманка – отвернувшись ото всех спиной, сев рядом со старухой.

Ид пожал плечами. – Она сказала, что её бабушка известная шаманка и она, как никто, умеет говорить с силами природы. Она знает, когда пойдёт дождь, о чём говорит ветер, и разве вам недостаточно того, что её слушается птица, которую все боятся. И если вы сомневаетесь, то тогда вы жестоко пожалеете об этом.

– Господи, прости, за что ты посылаешь нам такие испытания?! Есть ведь у нас уже язычник, так ты нам ещё и ведьму прислал в наш круг! За какие такие прегрешения, Господи?! – завопил молчавший до этого отец Дарион.

Тут неожиданно из травы вынырнул Бруно и с лаем бросился на грудь Неро. – Бруно, ну куда же ты, негодник, запропастился? Не смей так больше от меня убегать надолго. Мальчик схватил пса за лапы и обнаружил, что они были очень мокрые. Неро потрогал брюхо пса. Оно тоже было влажным. – Ой, кажется, Бруно нашёл воду. Неро сказал это не очень громко, но это услышали все.

Через непродолжительное время все рассыпались по лугу в предполагаемом направлении, откуда вернулся пёс, и принялись искать столь желанный источник влаги. Родник оказался совсем рядом, и вытекал из-под скалы, но это было с противоположной стороны от расщелины. Родничок был маленьким, но достаточно бодрым и образовывал неглубокую, но широкую заводь, которая заканчивалась неподалёку от леса, подступающего к лугу. Вода была кристально прозрачной и довольно прохладной, и ни у кого даже не возникла мысль, пригодна ли она для питья. Пили долго. А кто-то решил даже помыться и окунал голову в студёную воду.

Ольдих жадно пил, плюхнувшись почти всем телом в воду. – А ты знаешь, – сказал он Промиусу, – по-моему, ничего вкуснее этой воды я никогда в жизни не пробовал. Это, конечно, не вино из карфагенских подвалов, но сейчас я просто счастлив. Вот бы ещё хороший кусок мяса и я бы …. Толстяк приподнял голову и увидел, как из леса к водопою вышла косуля и также принялась утолять жажду.

– О, Свянтовид, зачем ты так искушаешь меня? Ты посылаешь мне такой прекрасный кусок мяса, а из оружия у меня только ноги и руки, – толстяк забормотал в отчаянии.

Теперь уже три десятка глаз уставились на грациозное животное, мысленно рассматривая его в гастрономическом аспекте. Бруно, также увидев косулю, с визгом и лаем бросился к ней.

– Я же сказал тебе, держи собаку рядом с собой, – процедил Леонтий сквозь зубы, обращаясь к Неро. – Ты сейчас со своей собакой всю дичь нам тут распугаешь. Верни её быстро назад.

Косуля с удивлением и любопытством смотрела на щенка, который прыгал вокруг неё и гавкал, как бы приглашая играть. Вдруг косуля напрягла уши и выпрямилась. Бруно тоже вдруг что-то почувствовал. Шерсть на его загривке приподнялась и он, прижав хвост, заскулил и бросился обратно к людям.

Из соседних кустов медленно выходили две львицы с выводком молодых львят, а следом за ним вышел огромного размера лев-самец. Увидев перед собой такое количество незнакомых ему существ, лев открыл пасть и издал громкий рык.

Ближайшие к нему девушки-танцовщицы не смогли сдержать вопли ужаса и тут же бросились наутёк. Общая паника охватила всех, и спустя мгновения у ручья никого не осталось. Тревога коснулась и косулю. Она, резко оттолкнувшись слегка увязшими в песке ногами, прыгнула в сторону и исчезла в лесу.

Большинство побежало искать спасение к расщелине скалы, откуда они все спустились.

– А ведь старуха-то права, – сказал запыхавшийся Хильдебальд. – Кто его знает, что творится здесь. А мы ведь совсем безоружные против этого неизвестного нам мира. Ни мечей, ни копий, ни луков. Нет, ты видал эту зверюгу? – Вандал произнёс это с восхищением. – Я, конечно, повидал немало атласских львов, но этот экземпляр поразил даже меня. До сих пор мурашки по спине бегают.

Леонтий согласился, покачав утвердительно головой. – Да, знатная киса. Я и сам порядком перетрухнул.

– Ну что, римлянин, мы, наверное, пока останемся здесь, пока хорошо не осмотримся. Кстати, а где сама эта старуха? Она же хвалилась, что может разговаривать со всеми зверями? Хильдебальд оглядывался по сторонам.

К разговору подключился Лисипп. – Когда мы были у ручья, старуха была рядом со мной, и когда появился зверь, она даже не собиралась оттуда бежать. И мне кажется, она собиралась с ним разговаривать.

– Думаю, она скорее молилась своим богам от страха, – сказал Леонтий. – Старуха, конечно, безумная, но её жалко. Видать, разорвал её зверь. Впредь всем урок будет, что не стоит забивать свою голову всякими бреднями. Животное оно и есть животное, и оно служит для тебя пищей, или ты для него. Так что я предлагаю остаться здесь, в пещере. Здесь будет безопасней. Внутри пещеры достаточно места, чтобы всем расположиться. Надо будет только загородить чем-то вход.

– Подожди, римлянин, а почему ты решил, что ты собираешься здесь командовать? – недовольно поморщился вандал.

– По праву того, что за мной большее количество народу, – парировал с глумливой насмешкой Леонтий.

– Моими людьми, кроме меня, никто командовать здесь не будет, – Хильдебальд угрожающе надвинулся на слегка превышающего его ростом Леонтия, и в этот момент из леса появился Ольдих. Толстяк весело насвистывал и опять что-то жевал.

– Ольдих, ты куда пропал? Я уже подумал, что тебя разорвали эти дикие звери. Промиус подбежал к толстяку и обнял его. – А что ты опять жуёшь? Яблоки?

– Не, – сказал довольный толстяк, – гораздо вкуснее. По-моему, это персики.

Толстяка обступили со всех сторон. – Где ты их нашёл?

Ольдих вывернул наизнанку свою одёжку, и из-за пазухи посыпался на траву десяток спелых ароматных красно-желтых крупных плодов. – Ну, когда эта киска напала на нас, я подумал, что неплохо бы укрыться куда-нибудь от неё.

– Скажи сразу, что ты от страха побежал, куда глаза глядят, – перебил его Хильдебальд.

– Ну, можно сказать и так, – добродушно сказал толстяк. – И когда я бежал от этого разъярённого зверя, то увидел впереди себя раскидистое дерево, и я мигом на него забрался, чуть ли не на самую верхушку. А внизу бесновалось это безумное животное. Уж оно и трясло, и трясло это бедное дерево, и я подумал, что оно его сейчас сломает или стрясёт меня с него, что твою грушу с карфагенского сада. Уж оно и царапало дерево, и издавало такие ужасные звуки, что только от этого можно было со страху отдать душу богам. Но потом его что-то отвлекло и оно убежало в лес. А я, когда слезал, вдруг увидел, что рядом, оказывается, растёт персиковое дерево. И не одно, там вообще целый фруктовый сад, как рядом с вашим домом, – толстяк махнул головой в сторону Леонтия. – Ну вот, я их и набрал. Их там так полно, что они с веток свисают целыми гроздьями.

– Ты запомнил, где это? Сможешь показать где? – набросились с вопросами на него со всех сторон.

– Ну, вроде как, да, – кивнул Ольдих.

– Ну что, сейчас тоже будем спорить, кто пойдёт за съестным? – Леонтий насмешливо обратился к Хильдебальду.

– А чего решать? Вместе и пойдём. Ты со своими, и я со своими, – зло сверкнув глазами, парировал вандал.

Тут встал и Трир, – Я тоже могу пойти.

Леонтий и Хильдебальд одновременно развернулись в его сторону, и посмотрели на него. Трир тут же всё понял. – Но лучше мы займёмся оградой пещеры. Хильдебальд усмехнулся.

– Ну что ж, разумно, – сказал Леонтий, – заодно, и за нашими женщинами присмотрите.

Через час экспедиция вернулась с богатым фруктовым уловом. Среди принесённого были и персики, и знакомые уже всем яблоки, и сливы, и ещё какие-то незнакомые цитрусовые плоды, вкусом отдалённо напоминающие знаменитые карфагенские мандарины.

Ид сидел отдельно от других. Его, как и всех, страшно напугал тот громадный зверь с огромной пастью, но сейчас он уже отошёл от этого потрясения, и им снова овладело отчаяние. Все эти земляне, хоть и ссорились друг с другом, но они были не одиноки. У них здесь были рядом родные и друзья, да даже все вместе они были с одной планеты. А он тут один, совсем один. Среди них всех. Они сегодня все решили отсюда уходить. А что теперь делать ему?

– Ты сейчас чем занят?– раздался голос.

Ид не заметил, как рядом с ним оказался Неро. – Да ничем.

– Слушай, а может, ты кушать хочешь? Тебе принести чего-нибудь?– заботливо спросил Неро.

– Нет спасибо, мне уже твоя мама принесла, – Ид улыбнулся, насколько у него это могло получиться в таком состоянии.

Неро удивлённо посмотрел на него. – А откуда ты знаешь, что это моя мама?

– То, что это твоя мама, я сразу понял. Она просто смотрит на тебя, как мама, – Ид сокрушённо вздохнул. – А я вот не знаю, где сейчас мои мама и папа, и они не знают, ни где я, ни что вообще со мной произошло. Может, я никогда их больше не увижу. Ид еле сдерживался, чтоб не заплакать.

– Ну, ты хоть знаешь – кто твой папа, а я вообще никогда своего папу не видел, и не знаю, кто он и как его звали, – Неро решил поддержать своего нового знакомца.

– Правда? Совсем-совсем? Никогда-никогда не видел?

Неро кивнул.– Чистая правда. Всю жизнь живу только вместе с мамой. Неро видел состояние Ида, и решил сменить тему разговора. – А ты не видел Эрдэнэ?

– Кого? Ид непонимающе взглянул на собеседника.

– Ну, эту рыжую девочку. Её Эрдэнэ зовут, ну, которая вместе с бабушкой и страшной птицей.

– А, эту – понимающе кивнул маленький талан. – Нет, не видел. Помню, последний раз они были у воды. Потом появился этот зверь, а потом уже ничего не помню. Помню, что только бежал изо всех сил за всеми вами, и оказался здесь.

Неро тоже решил сознаться в своих страхах. – Ну да, я тоже очень испугался, чуть не наделал. Мальчики посмотрели друг на друга и засмеялись.

Промиус долго смотрел со стороны, как разговаривают его сверстники, и ему до ужаса захотелось узнать, о чём же они говорят. Вот они даже смеются, и Промиус уже не выдержал, подошёл к ним и спросил. – А чего вы смеётесь?

Мальчиков разобрал ещё больший смех и Неро начал рассказывать ещё раз о том страхе, который он испытал при бегстве от страшного зверя, но Промиус непонимающе помахал головой.

– Ах да, ты же не говоришь на таланском языке, – и Неро перешёл на вандальский язык, которым владели все трое.

Через пару минут дуэт смеющихся уже превратился в трио, когда Промиус в красках живописал историю Ольдиха, спасающегося ото льва на дереве. Все так живо представили толстяка, взбирающегося от страха на дерево, что удержаться от смеха было просто невозможно. Ид, размазывая слёзы от смеха по щекам, подумал, а они не такие уж и плохие, эти земляне. Вот даже смеются над теми же вещами, над чем смеются и уроженцы Таураана.

Вскоре не выдержала и Тэсия, присоединившись к компании сверстников. Неро впервые увидел совершенно другую Тэсию. Она не командовала им, не говорила с ним свысока. Она держалась с ним на равных в присутствии других, она смеялась от его шуток, так же, как и от шуток других. Её волосы растрепались, и она постоянно поправляла их, открывая раскрасневшиеся от смеха щёчки и обнажая кристальной белизны красивые ровные зубы. Неро почувствовал такой необыкновенный прилив нежности, что ему нестерпимо захотелось самому завести эти непокорные локоны за ушко.

Вдруг на улице, где работали над созданием ограды, раздался шум. В проёме показалась Эрдэнэ, которая быстро оценив обстановку, подбежала к горке фруктов и жадно похватала оттуда плоды, сколько могло уместиться в её руках. Она была готова незамедлительно приняться за их уничтожение, но тут она заметила компанию сверстников, глядящих на неё так, как будто они первый раз её увидели.

Эрдэнэ подошла к ним и откусила большой кусок персика. Не переставая жевать, она спросила. – Ну, что ещё? Чего уставились?

Неро, улыбнулся. – Ну, слава богу, вы живы. А то мы уж подумали, что вас с бабушкой схватил и съел тот здоровый лев.

– Какой лев? – небрежно бросила Эрдэнэ. – Это что ли тот зверь, с которым говорила моя бабушка и который на самом деле всего лишь большая кошка?

У слушателей вытянулись лица. – Так твоя бабушка разговаривала с ним?

– Ну да, – продолжала важничать Эрдэнэ.

– А о чём она могла с ним говорить? – недоверчиво спросила Тэсия.

– А я почём знаю? – продолжала невозмутимо жевать Эрдэнэ. Рыжая чувствовала, что она сейчас центр внимания, и наслаждалась этим. – Бабушка не очень любит об этом разговаривать. Она говорит, что я ещё мала для этого. Мол, когда я вырасту, она меня всему научит, и я уже не буду доставать её с глупыми расспросами.

Промиус опять чувствовал, что он не в своей тарелке, и толкнул Неро. – А что она говорит?

– А ты что, не понимаешь её язык?

Промиус недовольно помахал головой. Вот уже второй раз он оказывается лишний в этих разговорах. Только он один тут такой, а эти все друг друга отлично понимают, и почему его отец не хочет, чтоб он тоже знал, о чём говорят окружающие? Вечно ему надо для этого просить Ольдиха, а сейчас он Неро мучает с этим. А ему ведь очень интересно знать, о чём они сейчас говорят.

Неро старательно переводил Промиусу услышанное, пока на них не обратила внимания Эрдэнэ. – А что ты ему говоришь?

– Я ему перевожу, что ты сейчас говоришь, – вежливо ей ответил Неро.

– Ага, – кивнула рыжая девчонка, – так значит, не только я одна тут не понимаю другие языки, но и он тоже.

– Ну, так я же тебе говорила, что если поспишь в той камере, то будешь понимать все языки, на которых мы общаемся. Тэсия была немного раздражена, что с появлением Эрдэнэ внимание мальчиков теперь было приковано не только к ней.

Эрдэнэ подумала про себя. – Вот бабушка знает язык птиц, а учить её не хочет. А языки, на которых говорят все эти люди вокруг, она не знает. А вот если Эрдэнэ будет знать все эти языки, то бабушка не будет к ней относиться, как к маленькой, и уж тогда … и в её голове мелькнул план.

Ид спросил Тэсию. – Ну что там решил твой отец? Он же сейчас за главного, как я понял?

– Ничего он здесь не за главного. Там и мой отец, тоже всё решает, – возмущённо ответил Промиус.

– Ну да, решает, а всё равно последнее слово остаётся за моим папой, – горделиво сказала Тэсия.

– Это потому что вас больше, – оправдывался Промиус.

Тэсия фыркнула. – Как я поняла, эту ночь мы все проведём здесь. А завтра они будут думать, что делать дальше. Ещё он говорил про то, что очень не хватает ножей. Без них они как без рук.

Ид вскочил с места. – Как же я мог забыть? Там, наверху, в модуле, в ящиках были же разные инструменты, там и ножи наверняка должны были быть. Скажи своему отцу, что мы сможем достать то, что ему надо.

– О, отцу это точно понравится, что от тебя есть польза, и он, пожалуй, будет меньше на тебя сердиться, – девочка радостно кивнула.

– Я бы этого тоже очень хотел, – сказал с надеждой в голосе Ид.

Тэсия хотела было вскочить, но ее удержала за руку Эрдэнэ.

– Подожди. Всё равно до утра вы можете подождать с этим, а я хочу попросить об одном. Эрдэнэ посмотрела на Ида. – Тут такая штука. Мне бабушка точно это не разрешит, но я бы хотела тебя попросить.

– Все что я смогу, я с радостью это сделаю, – с готовностью ответил Ид, понимая, что ему необходимо здесь заручиться хоть чьей-то поддержкой.

Эрдэнэ повернулась по сторонам, осматриваясь, чтоб убедиться, что никто их не слышит и тихо зашептала. – Я видела, как ты это делаешь, и я хочу, чтоб ты это сделал также со мной.

– Что именно? – терялся в догадках Ид.

Эрдэнэ раздражённо помотала головой. – Ну, я хочу поспать в той штуке, и хочу понимать все языки, на которых вы говорите. И когда бабушка уснёт, ты отведёшь меня наверх и сделаешь всё так, как сделал с ними, – Эрдэнэ указала на Тэсию и Неро.

Неро всё переводил Промиусу. Вандал, как понял смысл сказанного, сразу начал что-то горячо говорить, отчаянно жестикулируя, и бить себя в грудь.

– Что он говорит? – спросила Эрдэнэ у Неро. – Ругается?

Неро замотал головой.– Да нет, наоборот, он хочет тоже пойти с тобой. Ему надоело, что он ничего не понимает.

– А его не хватится отец? Вон какой он у него строгий! Я-то с бабушкой тут никому не нужна. Ну, разве что, кроме этой прилипшей колючки, – Эрдэнэ махнула в сторону Тургэна. Мужчина, делая вид, что слоняется без дела, постоянно прохаживался мимо детской компании, стараясь зацепить хоть какие-то обрывки разговора.

– Ну, что ж, – Ид кивнул, – хорошо. Тогда до вечера, вернее до ночи. А я буду ждать вас вот там, у тропинки наверх.

Наступила ночь. В лагере была полная тишина, рядом громко посапывал Ольдих. Из-за этого храпа толстяка выгнали из пещеры поближе к выходу, где рядом с ним разместился и Промиус. Мальчик так долго ждал условленного времени, что не заметил, как тоже уснул. Он проснулся от толчка в плечо, а чья-то рука зажала ему рот, но он разглядел, что это была Эрдэнэ. Девочка приложила палец к губам и махнула рукой, указывая ему, чтобы он следовал за ней.

Мальчик приподнялся и оглянулся. Лагерь весь спал, лишь за оградой ходил кто-то из выставленных дозорных. Тропа была буквально в двух шагах, но Ида здесь не было. Промиус начал было оглядываться по сторонам, но Эрдэнэ дёрнула его за руку и показала наверх. Ид был уже там и призывно махал руками.

Подростки начали карабкаться наверх, и пару камешков, предательски выскользнув из-под сандалий, полетели вниз. Дети затаились, но никто из спящих людей на шум не отреагировал. Промиус и Эрдэнэ осторожно карабкались друг за другом по тропе вверх, следуя за Идом. Наконец, они вступили в туннель, который уже не был виден снизу. Ид включил фонарь и махнул рукой, показав, чтоб они шли за ним.

Но напрасно подростки думали, что их ночное путешествие останется без внимания. Был и ещё один попутчик, который следил за ними всю эту ночь. Это был Тургэн, который решил во что бы то ни стало узнать, зачем это понадобилось детям лезть наверх. Тургэн шёл за ними в некотором отдалении, стараясь не производить никаких звуков и при этом не упускать мерцающий свет впереди, как ориентир. Через четверть часа дети были на выступе с яблоней, перед подъёмом наверх. Конец верёвки запутался в ветках дерева. Промиус полез по стволу и достал его. – Полезай первый, потом она, а я последний, – сказал Ид. Промиус кивнул, в две секунды оказавшись на верхушке и свесился, подавая девочке руку. Эрдэнэ, с негодованием отвергнув его помощь, ненамного уступив ему в быстроте и ловкости, самостоятельно взобралась наверх.

Они подошли к дверям шлюза, которые тотчас же сработали на движение, а также запустился мягкий свет во всём модуле. Ид подошёл к компьютерному терминалу и уже привычным движением набрал набор команд и выставил те же параметры, что и ранее делал для Тэсии и Неро и знаками, показав ребятам, что они могут ложиться. – Ну, всё, завтра уже встретимся, и вы уже не будете переспрашивать других, чтобы узнать, что сказал этот зеленокожий уродец, – иронизировал над собой Ид.

Эрдэнэ с Промиусом непонимающе посмотрели на него.

– Тьфу ты, я же с ними говорю на таланском, – мелькнуло в голове у Ида. – Они же ничего не понимают.

– Ложитесь уже, – Ид показал руками, что им следовало делать. Когда стеклянные крышки над обоими детьми закрылись и они уже погружались в сон, юный таланин подошёл к бортовому компьютеру. Ид набрал ряд команд и машина выдала голографическую картинку Таураана. Ид повернул несколько раз изображение в воздухе, потом ласково провёл рукой по картинке. Потом набрал ещё пару команд, и на экран выскочило изображение Земли.

Мальчик подошёл к отсеку с инструментами, где он прятался два дня назад, и вытащил оттуда один из ящиков. Он раскрыл его и вытащил оттуда тройку ножей разных размеров, пару фонарей и увидел зажигалки, после чего положил всё собранное на приборную доску рядом с пультом управления.

Потом забрался в ближнюю камеру, изменил угол наклона платформы для головы, так чтобы он мог видеть крутящуюся голограмму Земли и не заметил, как заснул.

Мальчику приснился замечательный сон про то, как они с матерью и отцом плавают в аквазоо, а с ними вокруг резвятся дельфины, причём они разговаривают с ними на одном языке, и они все понимают друг друга. И тут один из дельфинов подплывает к нему, берёт его за руку и трясёт его, приговаривая, – Ид, пора просыпаться …

Ид открыл глаза. Его трясла Эрдэнэ. – Давай просыпайся уже. Нам пора. Ид мгновенно всё вспомнил. – Ну, ты как?

– Всё хорошо, – улыбнулась Эрдэнэ. – Вот видишь, с тобой же разговариваю на твоём языке. Правда голова сильно болит.

– Ты извини, – Ид развёл руками в стороны, – но я поставил на чуть ускоренный выход из сна. Просто нам надо вернуться до того, как заметят наше отсутствие. А голова день-два, возможно, ещё поболит и пройдёт.

– Ничего, мы потерпим. Правда, вандал? Эрдэнэ крикнула в сторону Промиуса, сидевшего на краю камеры и усиленно трущего свои виски. – Главное, что нам не надо будет уже никого переспрашивать.

Молодой вандал уважительно посмотрел на неё. Такая боевая, ловкая. Вон как по верёвке лихо забирается. Опасностей, судя по всему, вообще не боится, и сама до этого плана додумалась, чтобы втайне от всех языки выучить.

Ид потянулся. – Ну, что, тогда пойдём вниз? Сейчас я только возьму, что я вчера собрал.

Он подошёл к приборной панели и начал всё собирать в кучу. Нет, всё в руках им не унести, лучше им это в ящике взять, но тут мальчик остановился. Он же помнил, что вчера сложил сюда три ножа, а здесь было только два. Странно, наверно он вчера что-то перепутал? Ид пошёл в отсек и нашёл вчерашний открытый ящик. Там среди всего прочего лежал ещё один нож. Видимо, мне вчера показалось, что я его вытащил, – подумал Ид.

Всё остальное ненужное содержимое ящика, мальчик высыпал, сложил обратно всё собранное накануне и вышел с ним на плато.

Солнце только-только было готово появиться над горизонтом, в воздухе ещё царила полная тишина, и вдруг сверху раздался призывный звук. Эрдэнэ подняла голову и увидела источник звука. – Это Октай. Значит, бабушка скоро проснётся. Надо быстрее идти.

Обратную дорогу ребята чуть ли не бежали. В лагере уже начали просыпаться. Кто-то выходил уже за ограду, но в пещере ещё было достаточно темно и дети крадучись, осторожно смешались с первыми встающими.

Промиус подошёл к храпевшему Ольдиху и легонько пнул его ногой. – Вставай Ольдих, сегодня на завтрак отбивная.

– Где отбивная, где? – Ольдих резко приподнялся и начал протирать глаза.

Мальчик засмеялся. – Если будешь долго спать, то тебе точно ничего никогда не достанется.

– Да ну тебя, – обозлённо ответил толстяк. – Принёс бы чего-нибудь поесть, хотя бы и фруктов этих, будь они уже неладны.

Эрдэнэ прокралась к бабушке и осторожно легла рядом.

– Ты где ходила?– раздался голос Цэрэн.

Эрдэнэ вздрогнула и взглянула на неё. Бабушка разговаривала с ней, не открывая глаз.

Эрдэнэ поняла, что её отсутствие осталось незамеченным, и плюхнулась обратно. – Да нигде, бабушка. Что-то плохо ночью спалось, вот я и ходила, чтобы уснуть, и только сейчас захотелось поспать.

– Ты Октая не видела?– бормотала еле слышно старуха.

– Видела, он там… Бабушка, я хочу спать, не мешай мне.

Тэсия проснулась, протёрла глаза и увидела Ида, сидевшего в углу пещеры. Ид тоже её увидел, улыбнулся и кивнул. Тэсия кивком головы спросила. – Ну как?

Ид в ответ утвердительно покачал головой. Тэсия покрутила головой по сторонам и увидела, что отца нигде нет. Она начала расталкивать спящую рядом с ней мать, – Мам, мам. А где папа?

Лидия буркнула спросонья. – Отстань. Не знаю я, где твой отец. Я ещё не проснулась, не трогай меня.

Тэсия выскочила из пещеры. Все мужчины, начиная от вандалов и кончая рабами и музыкантами, были заняты сооружением ограды. Лисипп вместе с Самаксом раскладывали волокна на камнях, изготавливая тетиву для будущих луков. Леонтий стоял рядом с Хильдебальдом. Мужчины что-то меж собой обсуждали.

– Пап, пап, а Ид хочет что-то тебе показать.

Хильдебальд вздохнул и сказал с иронией. – Ну, куда же мы без твоего главного советника, римлянин?

Леонтий сделал вид, что слышал этого и ласково посмотрел на Тэсию. – И тебе доброе утро, дочка. Какой ещё Ид? Что показать?

– Ну, пап. Ну, этот, талан, зеленокожий.

Римлянин сразу посерьёзнел. – А что он нам может показать? Он уже всё нам показал. На его месте я бы лучше просто не попадался мне на глаза. Это же из-за него мы все здесь. Чем меньше я его вижу, тем больше у него шансов прожить на один день дольше.

Леонтий заметно раздражался. Видимо, до этого у него было хорошее настроение, а Тэсия своим напоминанием о талане разрушала всё это очарование от наступающего утра.

– Ну, пап, но у него действительно есть что-то интересное. Тебе точно на это надо посмотреть.

Римлянин махнул рукой.– Ну хорошо, показывайте уже. Но только пусть он не пытается задобрить меня глупыми поступками. И если окажется, что это какая-то ерунда, клянусь, мы его сегодня зажарим вместо вчерашней косули.

Тэсия убежала в пещеру и вернулась с Идом и ящиком. Все работающие остановились, когда обратили внимание на несущего ящик зеленокожего. Ид подошёл к Леонтию и Хильдебальду, положил ящик на землю и раскрыл его.

Хильдебальд нагнулся и взял в руки самый большой нож, потрогал его лезвие пальцем. Из-под кожи просочилась капелька крови. Хильдебальд поднял нож высоко над головой и прокричал. – Ну, и где эта вчерашняя кошка?!

Глава 19. Этирей.

Таураан.

Как только Амун, по прибытии на Землю, велела провести расследование по поводу пропажи Ида, Аркенаар от греха подальше сослал племянника на Таураан для дальнейшего прохождения службы в ограниченном корпусе. Миртаану очень не хотелось улетать с Земли, но дядя убедил его, что это безопасней, да и просто будет лучше для его карьеры. А через несколько месяцев он его вернёт назад. На Таураане он сразу получит пост, и весьма немалый, в качестве заместителя командующего ограниченного контингента, наместника Амун, генерала Этирея, так что это будет лучшим вариантом для всех.

Этирей был уже немолодой, но весьма влиятельный военный, очень популярный в войсках. Генерал был со своим особым мнением, которое частенько шло наперекор мнению Аркенаара и, что самое главное, он был предан Амун, и поэтому верховный главнокомандующий немало постарался, чтобы оставить его на Таураане. Аркенаар давно бы отправил неугодного генерала в отставку, но Амун всячески показывала, что она не склонна поддержать это решение, и главнокомандующему пришлось отступить.

Вот и на Таураане, Этирей выполнял функции не только командующего ограниченным корпусом, но и представителя Амун, являясь здесь верховной исполнительной властью. И поэтому, по замыслу Аркенаара, одной из целей Миртаана на Таураане будет присмотр за своим командиром. Этирей сразу невзлюбил Миртаана. В столь молодом возрасте получить высокую должность, до этого даже не прослужив и года в регулярных войсках – тут явно читался смысл такого назначения. Аркенаар приставил к нему своего соглядатая и стукача.

И ещё одна черта Миртаана очень раздражала Этирея. Он, конечно, и сам не пылал любовью к новым поселенцам, но чрезмерная жёсткость и даже жестокость Миртаана в обращении с людьми вызывала неприятие даже у него.

Все же их основная задача была помочь этим новопереселенцам как можно быстрее адаптироваться здесь, а не быть постоянными надсмотрщиками при них, вызывая к себе неистребимое чувство ненависти. Хотя, по правде сказать, с появлением Миртаана добыча таурания на шахтах действительно выросла. Поэтому эти методы на Земле были признаны хоть и жёсткими, но вполне приемлемыми на данном этапе, потому что давали необходимый результат.

Миртаан применял свои методы не только на мужчинах, работающих в шахтах, но не гнушался этого и в отношении женщин и детей, занятых в теплицах и на других сельхозработах. Работы по управлению землянами на Таураане были выстроены следующим образом. Из землян выбирали самых послушных, готовых беспрекословно подчиняться и соблюдать пункты программы адаптации, принятые для прибывающих.

Их обучали языку талан и через них таланы вели общее руководство и диалог с остальными землянами. И хотя в последнее время в программу адаптации были внесены коррективы с тем, чтобы прибывающие новички уже изначально знали язык талан, они пока были в явном меньшинстве.

Если землянин хорошо работал и был послушен, то его могли перевести из лагерей общего поселения в пустующие квартиры и дома, оставшиеся здесь после отъезда талан. Система кнута и пряника постепенно приводила к нужным результатам. Но не всегда и везде эта система работала. Были целые этносы, которых не сломила их нынешняя ситуация и от которых можно было ожидать всего, чего угодно. Их Миртаан ставил на самые тяжёлые работы, в самые неприветливые территории Таураана.

Вот и сейчас Миртаан как раз летел на такую удалённую шахту, в сопровождении отряда специального реагирования. Утром было получено сообщение о том, что довольно большая группа на местном руднике объявила, что отказывается работать, требуя улучшений условий труда. Положение усугублялось тем, что местный старший не имел у них никакого авторитета, да и сама охрана шахты также была не в состоянии разрешить этот конфликт.

Миртаан пребывал в весьма раздражённом состоянии. Он планировал сегодня поплавать в аквазоо. Теперь за «жемчужиной» Таураана уже не следили с прежней строгостью, и никто не осуществлял строгий контроль графика его посещений. Там остался весьма немногочисленный персонал, следящий за чистотой и уровнем воды, состоящий уже наполовину из землян. И Миртаан, пользуясь служебным положением, проводил всё своё свободное время именно там. И вот сегодня какие-то недоумки решили оторвать его от запланированных удовольствий.

А в это время Земля вызывала по видеосвязи Этирея. На связи была Правительница.

– Ну, и как тебе на моём месте? – с улыбкой спросила его Амун. – Хорошо выглядишь.

Этирей усмехнулся, – Мне бы лучше быть на своём. Не моё это дело, гражданскими руководить. Вот жду не дождусь, когда мне уже пришлют замену. Эти земляне настолько упёртые создания, что порой кажется, что они никогда уже ничему не научатся, хотя они и сами не горят этим желанием. А используя методы, которые внедряет племянник нашего главнокомандующего, мы и вовсе постепенно превращаемся в их самых ненавистных врагов. В последнее время замечены очаги роста недовольства, причем в самых разных местах. Пока нам хватает сил, чтобы локализовать их, но если всё пойдёт такими темпами, я скоро буду просить вас об увеличении численности нашего контингента как минимум вдвое.

Амун вздохнула. – Ох, Этирей, вот по этому поводу я и хочу поговорить с тобой. Видишь ли, выполнение плана по добыче таурания сейчас  становится вашей главной задачей. Мы проверили Землю на предмет залежей таурания или хотя бы чего-то подобного, сравнимого по эффективности, и выводы получились однозначными. Ничего, Этирей, ничего. Земле, чтобы выработать таураний, надо прожить еще не один миллиард лет. В общем, все это далеко не при нашей жизни, – Амун горько усмехнулась. – Вот так вот. Мы очень зависим от нашего таурания. Без него наш космический флот, да и вообще всё станет совершенно бесполезным. Поэтому нам необходимо наращивать его добычу, насколько это потребуется.

– Значит, я так понимаю, что смена мне ещё не скоро грозит? – горько усмехнулся Этирей.

– Прости, мой друг, но ты один из немногих, кому я могу полностью доверять, и поэтому я очень на тебя рассчитываю. А рост недовольства землян на Таураане меня, кстати, тоже очень тревожит. Это весьма некстати. Раз мы там собираемся оставаться, то нам необходимо находить точки соприкосновения с теми, с кем нам теперь предстоит рядом жить. А ваш вопрос об увеличении численности контингента я обязательно вынесу на обсуждение на следующий Совет.

Амун задумалась. – Что я ещё хотела тебя спросить?  Ах, да, – Амун нахмурилась, – Этирей, ты лучше расскажи, что именно вытворяет этот Миртаан? Как же ловко меня обставил его дядюшка, проведя это назначение без моего согласия!

Этирей тяжело выдохнул. – Лучше и не спрашивайте, Правительница. У меня полное ощущение, что он за моей спиной всё докладывает своему дяде, в том числе и обо всех наших с вами разговорах. Я поэтому и велел перенести сюда общекомандный коммуникационный центр, потому что думаю, что в военном штабе полно жучков.

Амун кивнула. – Я об этом уже знаю. Поверь, это не ощущение, это так и есть. Мне здесь тоже нелегко противостоять всё возрастающей силе Аркенаара. Тут сторонников жёстких мер столько, что плюнуть просто некуда. А способных думать на перспективу, как мы с тобой, просто считанные единицы. Правда, и земляне сами дают к этому повод. Их постоянные нападения только способствуют популяризации жёстких методов. Так что жидкие ряды наших сторонников и так редеют день ото дня.

Амун тяжело вздохнула. – Я не удивлюсь, если Аркенаар скоро попросит меня уйти с поста Правителя. Ладно, Этирей, это всё патетика. А насчёт твоей просьбы, – сделай пока все необходимые расчёты насчёт того, сколько тебе ещё точно требуется сил для поддержания порядка на Таураане. Но помни, у нас тут дел своих хватает, так что ты больно не рассчитывай на то, что дадут столько, сколько ты попросишь. А пока я временно сокращу поток людей к вам до самого минимума. И давай, не позволяй там землянам сильно захламлять Таураан, всё же это наша Родина.

– Сделаю всё что смогу, Правительница, – кивнул Этирей.   Изображение Амун исчезло.

Начальник шахты стоял перед Миртааном и что-то лепетал о произошедшем накануне. Миртаан стоял к нему спиной и слушал, не особо вникая в детали объяснения. Какая-то группа, имеющая большое влияние на всех остальных, демонстративно отказывается работать. Мол, какого-то их товарища незаслуженно выгнали из недавно предоставленного дома за мелкую провинность и они требуют, чтобы ему разрешили вернуться обратно вместе с семьёй в тот дом.

Проклятое солнце Таураана, – думал Миртаан. – Здесь просто невыносимо. Почему он должен быть здесь, а не в любимом аквазоо? Почему он должен слушать вот эту чушь? Почему он здесь, когда все нормальные таланы уже живут на Земле? И почему какие-то земляне считают, что могут что-то здесь требовать?

Миртаан повернулся и рявкнул. – Почему мне надо отвлекаться на всякую ерунду? Почему вы сами не можете с этим разобраться? Предупреждаю тебя, что я в последний раз прилетаю сюда и показываю, как надо разговаривать с этими погаными землянами. В следующий раз ты уже не руководить шахтой, а сам будешь работать здесь, рядом со своими подопечными. Ты меня понял? Давай показывай мне этих недовольных.

– Сейчас-сейчас. Пройдёмте к лифту,– испуганно закивал начальник шахты.

Лифт спустил начальника шахты и Миртаана в окружении десятка охранников в самый её низ. Широкие проспекты вырубленных проходов шли в разные стороны. Особенность добычи таурания состояла в том, что он залегал глубоко под поверхностью и находился в толще очень твёрдых пород. Проходческая машина осуществляла основную работу по прорубанию маршрутов в горных пластах, но как только она подступала к скоплению залежей таурания, то в дело уже вступал ручной труд. Таураний представлял собой стержни голубого цвета, издававшие при этом слабый мерцающий цвет. Толщина этих стержней была примерно одинаковой, размером  с кисть среднего талана, но они были при этом слишком хрупки для резцов машины. При резком воздействии на него, таураний осыпался крошкой, смешиваясь с горной породой, и в таком виде становился непригоден.

Поэтому без ручной работы на конечном этапе его добычи обойтись было невозможно. Эти трубки-стержни выковыривались из породы и бережно складывались в подготовленные ящики, которые и отправлялись наверх. Таураний служил основным компонентом для твёрдого ракетного топлива межзвёздных кораблей. Он, вступая в реакцию с другими компонентами, в результате давал невиданную энергию с очень высоким КПД и весьма низкими утечками.

Таураний был достаточно редким элементом, являясь продуктом десублимации особых газов, произошедшей за многие миллиарды лет, но далеко не на всех, даже старых планетах он был в достаточном количестве, оправдывавшем его добычу.

Но Таураану с этим очень повезло и запасы таурания здесь были весьма богатыми, собственно, почему таланы и назвали эту планету в честь этого важного ископаемого. И качество его было гораздо выше, в отличие от других, молодых аналогов, да и добывать его здесь было всё же гораздо легче. Поэтому таланы и держали это в секрете от всех гостей, изредка прилетавших в этот не самый гостеприимный уголок безбрежной Вселенной.

Исключение составляли лишь сивусы с планеты Сивания, с противоположного края их большой галактики. Весьма немногословные, коренастые, невысокие, с очень развитой мускулатурой, существа, почти в два раза ниже талан, с большой головой и серой кожей. О них было известно лишь то, что они почти всю свою жизнь проводят в подземных лабиринтах, плохо реагируя на солнечный свет из-за глаз, приспособленных к жизни под землёй.

На Таураане они появлялись лишь в период дождей, забирая очередную порцию таурания по особому договору, и опять исчезали на год. Договор этот был составлен ещё далёкими предками талан и сивусов в обмен на саму технологию использования и применения таурания. Таланы не знали, как использовать это богатство, когда они обнаружили его на этой планете. Но сивусы задолго до пришествия талан уже добывали здесь вахтовым методом таураний и были неприятно удивлены, когда в свой очередной прилёт обнаружили на доселе пустой планете новых поселенцев.

Две цивилизации готовы были схватиться в смертельной битве за обладание ресурсами, но в какой-то момент стороны пришли к мирному соглашению. Сивусы разумно решили, что раз эту планету обнаружили таланы, значит, её могут обнаружить и другие, возможно, более недружелюбные завоеватели. И поскольку постоянно сивусы здесь жить тоже не могли, поэтому они уступают эту планету и таланы расселяются на ней. Они живут на ней как полновластные хозяева и осуществляют добычу таурания, но каждый год определённое количество передают сивусам. Взамен сивусы отрекаются от всех прав на неё и держат в секрете информацию об истинных размерах залежей таурания на планете.

На планете сивусов таураний практически весь был выработан и шахты представляли собой бесконечные паутины лабиринтов, где, собственно, и проживали сивусы.

На Таураане до такой степени изрытости было далеко, но некоторые шахты также были довольно замысловато устроены. Коридоры практически большей частью не укрепляли, ибо сама горная порода была очень твёрдой и угрозы обвала практически не представляла. С освещением и вовсе поступали очень просто. В стенах коридоров специально оставляли незначительные остатки стержней таурания, которые своим матовым голубоватым светом и давали необходимое освещение. Поэтому через некоторое время попавший сюда привыкал к этому свету и мог свободно ориентироваться в окружающей обстановке.

Вот по такому голубому коридору и шёл сейчас Миртаан. Начальник шахты, которого явно не прельщала перспектива оказаться в числе рабочих, семенил перед Миртааном, указывая ему правильную дорогу.

Группа оказалась в широком и просторном отсеке, который использовался для хранилища контейнеров, инструментов рабочих и вагонеток для отгрузки отработанной скальной породы. На этих вагонетках сидели, о чём-то со смехом переговариваясь, около двух десятков землян. При появлении талан смех стих и от компании людей отделился и подбежал к ним один из землян.

Начальник шахты обратился к нему. – Ну, давай, рассказывай, что тут у тебя происходит? Ради вас прибыло самое высокое руководство всего Таураана. Только смотри, ничего не утаивай, а не то мигом лишим тебя всех привилегий старшего.

Землянин, выбранный за покладистость, но явно не страдающий смелостью, начал объяснять, сильно заикаясь. – Я ведь уже говорил, что рабочие отказываются дальше работать, если вы не пойдёте на их условия.

Начальник шахты замахнулся на него, и старший группы, закрыв голову руками, согнулся в испуге. Вся сидевшая до этого кампания землян тут же вскочила на ноги, с выражением на лицах, весьма далёким от веселья. Охранники Миртаана тут же навели на них оружие.

Миртаан понял, что ему впервые приходится иметь дело с такими серьезно настроенными и организованными землянами. Конечно же, будь его воля, он давно превратил их всех в пепел, но тогда ему пришлось отвечать перед Этиреем, который пока ещё терпел его жёсткие методы, но массового убийства ему точно бы не простил.

Поэтому Миртаан решил разыграть другую карту – доброго большого начальника. Он сам схватил руку начальника тюрьмы и отвёл её в сторону. – Что вы себе позволяете? Разве так нужно обходиться с землянами, которые приносят пользу нашей планете? – грозно обратился он к начальнику шахты. Потом Миртаан склонился к дрожащему от страха старшему группы и приподнял его за подбородок. – Тебя ведь не спрашивали, когда назначали старшим? Ты же не хотел этого, правда?

– Нет, – испуганно завертел головой землянин.

– Хорошо, – кивнул Миртаан. – А кто здесь за старшего? Кто тут у вас всё решает? С кем я могу поговорить?

Землянин указал на одного из своих. Миртаан сделал пару шагов в его направлении. Охранники дёрнулись за ним, но тот жестом остановил их и знаками подозвал к себе старшего. – Переводи всё, что я сейчас скажу. Старший испуганно кивнул.

Миртаан улыбнулся и прижал руку к груди. – Я приношу извинения за неквалифицированные действия моих подчинённых. Я проведу расследование и накажу всех виновных, и восстановлю справедливость. Мы выполним все ваши условия. Вашего товарища вернут обратно в то жилище, откуда его выгнали, и все вы также, если не имеете дисциплинарных взысканий, в течение месяца получите своё отдельное жилище.

Когда переводчик переводил,  земляне удивлённо переглядывались между собой,  пристально следя за реакцией того, к кому сейчас обращался Миртаан.

Таланин продолжил. – И у вас, как я понял, не совсем справедливо прошли выборы старшего. Если вы позволите, я исправлю эту ошибку и назначу старшим вас. Если вы не согласны с этим, то можете их провести сами и выбрать самого достойного. Того, кто будет отстаивать ваши права, каких вы заслуживаете.

Как только до слушателей дошёл смысл сказанного, они радостно загудели, и согласно закивали головами.

– Я так понимаю, они согласны? – переспросил Миртаан старшего группы.

– Да, – закивал уже «бывший» старший.

– Ты, надеюсь, не в обиде от этого решения? Миртаан старался изо всех сил быть обходительным.

– Нет-нет, это действительно не моё, – замотал головой бывший. – Меня всё равно никто не слушался. Спасибо вам.

– Вот и хорошо, а как зовут нового старшего группы? Хочу пожать ему руку, или как это делается у землян?

– У нас надо поклониться низко друг другу, – пролепетал бедняга.

Миртаан аж скривился. – Ну что ж.  Он сделал шаг навстречу новому старшему группы и слегка наклонил голову. Новый старший, слегка прихрамывая на одну ногу, также приблизился к талану и также наклоном головы поприветствовал Миртаана.

– Я не услышал, как зовут нового старшего? – смотря тому в глаза, спросил Миртаан.

– Его зовут Долгоон, господин, – ответил бывший старший.

– Хорошо, я запомню это имя.  Миртаан улыбнулся.

Тут из коридора в отсек выскочил один из охранников шахты. – Капитан Миртаан, вас срочно вызывает Этирей. Передали, что он срочно требует вашего присутствия в центральном штабе. Дело безотлагательной важности. Вроде как, прибыли сивусы.

– Какие ещё сивусы? – Лицо Миртаана изображало полное недоумение. – Мне говорили, что они должны быть только через несколько месяцев. Передайте Этирею, что я отбываю в штаб, незамедлительно.

Миртаан размашистым шагом направлялся по коридорам обратно к лифту, ведущему на поверхность. Рядом всё также семенил начальник шахты. – А что, действительно всех надо в течение месяца обеспечить отдельным жильём?

Миртаан с презрением взглянул на него. – Ты дурак, или отчаянно хочешь быть на него похожим? Вернуть того несправедливо выгнанного обратно, для вида, а этого Долгоона … Ну, придумайте какой-нибудь несчастный случай в шахте, что ли, денька через два-три. У меня нет времени вас учить. Или вы всё же хотите отправиться работать к ним? Миртаан резко остановился.

– Нет-нет, я всё понял. Всё будет сделано, – забормотал начальник шахты.

Через час Миртаан был у Этирея. – Вы меня вызывали, командующий? По поводу подготовленных запасов таурания для передачи сивусам могу сказать одно. Сейчас идёт отгрузка всего собранного в полном объёме на Землю, поэтому у нас сейчас нет и близко таких объёмов, чтобы мы могли им передать. Нам нужно хотя бы пару недель, для экстренного выполнения этого заказа…

– Молодец, Миртаан, молодец. Прямо от зубов всё отскакивает, – съязвил Этирей. – Ты подожди, не части так быстро, а то и без тебя голова кругом. По поводу того, что они заявились сюда нежданно, я и сам знаю. Только у меня ощущение, что не за товаром они приехали сюда.

– А зачем? – удивился Миртаан.

Этирей покачал головой.– Я сам не знаю. Только что прибыл гонец от них, всего лишь на одном корабле и он совсем один, что странно, но ещё более интересно другое. Вот, сам взгляни.

Командующий указал на голографическое изображение корабля, висевшее в воздухе. – Это разве похоже на транспортный корабль? Это скорее штурмовик, и явно не сивусов. Мы вообще не хотели пускать его на нашу орбиту, пока он не подал знак, что это сивус. В общем, я пока сам ничего не знаю. Его сейчас проводят через дезактивационные мероприятия, мало ли чего он с собой принесёт. Скоро он должен появиться. Там и узнаем, чем мы обязаны его присутствию.

Раздался голос в громкоговорителе. – Генерал, прибывший сивус хочет пообщаться с вами.

– Да-да, пропускайте.

В зал вошёл коренастый мужчина невысокого роста, одетый в таланскую накидку, которая ему была явно велика. Этирей и Миртаан еле сдержали улыбки.

– Я понимаю ваше настроение, – сивус пробасил своим низким гортанным голосом, присущим всем представителям его расы, – но сейчас у вас такое ослепительное светило, что кажется, оно прожигает насквозь. Поэтому, пусть я и буду смешон, зато не покроюсь волдырями.

– Хорошо, мы слушаем вас. Кто вы и чем мы обязаны вашему визиту? Да, простите, я забыл представиться. Меня зовут Этирей, я выполняю функцию Правителя на Таураане, а это мой заместитель Миртаан.

Сивус недоумённо посмотрел на обоих. – А что, Амун больше не ваша Правительница?

– Нет, она наша правительница, только уже не на Таураане… тут Этирей понял, что говорит лишнее, – ну, это не особо важно. Важно то, что мы до сих пор не знаем, кто вы и с какой целью прибыли сюда? Ведь, по-моему, это мы должны задавать вам вопросы.

Сивус почительно склонил голову. – Простите меня за бестактность, но у меня новости особой важности, и я хотел их донести до самой Правительницы.

– Сейчас на Таураане вы не найдете никого больше подходящего на эту должность, чем я, – начинал терять терпение Этирей. – Вы или сейчас мне рассказываете всё, или я вас больше не держу здесь.

Сивус замахал руками. – Извините ещё раз за бестактность. Хорошо, я начну. Меня зовут Деондам. Я начальник одного из складов стратегических запасов на Сивании.

– Где? – переспросил Миртаан.

– На Сивании. Это великая планета, где живут сивусы, – обиженно ответил коренастый человек, стараясь, как можно сильнее вытянуть свою короткую шею, чтобы выглядеть более мужественным перед почти вдвое выше его таланами.

Этирей улыбнулся. – Простите моего молодого друга, он просто мог не знать этого. Эта информация раньше была выше его уровня допуска. По договору между нами, к этим данным было допущено не очень много лиц, по вашей же, кстати, просьбе. Все знают, что есть вы, но кто вы и откуда, эта информация нигде не распространялась.

– Да, это истинная правда, – закивал головой сивус. – Мы не любим чужаков и не любим, когда к нам приходят незваные гости, и мы ценим вас за ваше умение молчать, но сегодня я прилетел к вам за помощью.

Этирей удивился. – Ну и какого рода помощь вам нужна от нас? И объясните, откуда у вас такое транспортное средство? Я что-то не припоминаю, что у сивусов были такие.

– Вы правы, это не корабль сивусов. Это разведывательно-штурмовое судно гефестиан! – выпалил Деондам.

Этирей на мгновение опешил. – Кого? Гефестиан? Откуда оно у вас? Как оно у вас оказалось?

– Я его похитил, – выдохнул сивус.

Этирей с подозрением начал всматриваться в собеседника. – А зачем? С какой целью? Как вы с ними пересеклись? Какие могут у вас быть дела с этими убийцами?

Сивус тяжело выдохнул. – Мы были бы рады с ними не сталкиваться, но они сами прибыли на Сиванию.

– Когда? Зачем? – Этирей буквально сверлил глазами гостя.

Деондам тяжело вздохнул. – Вы, наверное, знаете, что у нас нет энергетического купола над Сиванией. И Амун давно нас упрекала, что мы зря его не установили. Но мы считали, что раз мы живем тихо и дальше нашей галактики никуда не суёмся, то нам он совершенно ни к чему. Кроме вас, о нашем существовании и местоположении нашей планеты не знает никто. Если у тебя нет щита, значит, тебе нечего скрывать, значит, здесь нечем поживиться. Это наш принцип защиты. Да, и по правде сказать, у нас действительно ничего особо привлекательного нет. Наше светило не так хорошо прогревает планету, у нас постоянные песчаные бури, которые стихают лишь временами, и мы почти всё необходимое перенесли вниз, в подземные города. Вашего таурания нам хватает, чтобы обслуживать его энергией всю повседневную деятельность, ну и для того, чтобы летать за ним к вам. Поэтому все межпланетные войны нас всегда обходили стороной.

И вот несколько дней назад прибыли гефестиане. Их был целый космический флот, и против их оружия мы мало что смогли противопоставить. Мы оказались совершенно не готовы к этому.

Деондам горестно склонил голову. – Если бы они вышли против нас с голыми руками, то не важно, что ростом мы меньше и талан и гефестиан, в схватке сивус сломает и тех и других.

Сивус вытянул вперёд свои узловатые и крепкие руки, по объему превышающие руки Этирея и Миртаана. – Но что мы одними руками можем сделать? – сивус обречённо опустил их вниз. – В общем, за один день они установили полный контроль над всей планетой. Вернее, почти над всей. Они нашли наши запасы таурания и начали выпытывать, откуда он у нас, если его на Сивании уже совершенно нет нигде. Но у нас тоже умеют хранить тайну. Информацию, откуда мы получаем таураний, знает очень ограниченный круг. И сивуса трудно чем-то испугать. И пока им никто эту тайну не выдал, хотя они уже зверски замучили несколько наших собратьев.

– И чего вы теперь от нас ждёте? – сказал Этирей, в возбуждении начавший ходить по залу.

Сивус сглотнул. – Я говорил уже, что они захватили не всю Сиванию? Так вот, у нас есть места, где спряталось очень много сивусов. Мужчин, готовых дать отпор наглым захватчикам. И я прошу вас дать нам ваше оружие, и вместе с нами с вашим космофлотом выступить единым фронтом против гефестиан и прогнать их.

Этирей выдохнул. – Вы предлагаете начать войну против гефестиан? Вы представляете, что будет, если мы ввяжемся в полноценную войну против них?

Этирей схватился за голову. – Особенно сейчас.

– А что особенного  именно сейчас? – недоумённо спросил сивус.

– Да потому что весь флот и всё население Таураана сейчас находится на другой планете.

Этирей резко подбежал к пульту управления.– Оператор, – генерал сильно нажал кнопку вызова, – срочно запустить активацию щита. Всего щита, я повторяю, всего. Над всей поверхностью.

– Вас понял, командующий, запускаю.

– На какой другой планете? – спросил ошеломлённый сивус, который не понимал вообще, о чём идёт речь.

– Вот так, на другой, что непонятно? Мы все переехали в другую Галактику. Все.  И здесь находится только небольшой контингент войск, необходимый для поддержания жизнеобеспечения и поддержания порядка среди землян… ну, жителей той планеты, на которую мы переселились. Вот они сейчас и добывают таураний.

– Каких ещё землян? Вы имеете в виду жителей той планеты? То есть они здесь? То есть вы туда, а они сюда? – спрашивал сивус, всё никак не приходивший в себя от изумления. – А они этого захотели, или вы сами так решили? И чем вы тогда лучше этих гефестиан?

Сивус отступал назад, и в его глазах читалось презрение к Этирею.

Генерал раздражённо замотал головой. – Это слишком долго объяснять. У этого очень долгая предыстория. Таураан ведь не наша родная планета и вы же сами прекрасно это знаете, как нам тут тяжело без воды. Поверьте, у нас были основания так поступить. И мы не такие кровожадные, как вы думаете. Разве за эти тысячи лет мы когда-то подводили вас или были с вами нечестны?

Сивус замолчал, отвернулся и пошёл к выходу, потом остановился и спросил, не поворачиваясь. – Ну, так что мне тогда передать сивусам? Вы будете нам помогать или нет? Если не можете живой силой, то хоть оружие нам дать сможете?

Миртаан, всё время молчавший и не решавшийся перебивать Этирея, увидел, что командир вдруг заколебался и решил надавить на него. – Ну вы же понимаете, командир, что если гефестиане увидят наше оружие, они точно поймут, что им кто-то решил помочь, и рано или поздно они всё равно сунутся сюда. А у нас есть, конечно, щит и он, может, и продержится. Но у нас совершенно нет сил, чтобы отразить вторжение на Таураан. Тем более, мы обязаны сейчас связаться с Верховным главнокомандующим, Аркенааром. Это решение выше нашей компетенции.

– Это значит – нет? – спросил полностью упавший духом сивус.

– Почему сразу нет? – Этирей зло посмотрел на Миртаана, и выпрямился. – Мы, таланы, умеем держать слово, и мы будем соблюдать договор дружбы и сотрудничества, подписанный с вами…

– Командующий Этирей, – раздалось в громкоговорителе. – Извините, что вас прерываю, но вы должны это видеть. Я сейчас выведу это на экран.

На экранах появились изображения. На околотаураанской орбите появлялись сотни кораблей, конструкцией напоминающие тот корабль, на котором прибыл  Деондам.

Глава 20. В поисках Ида.

Земля.

Тиилус повернулся к Сааву. – Ну что, готовы увидеть то, что никогда не видели? Я уверяю вас, коллега, это перевернёт всё ваше мировоззрение.

Саав поморщился. – Надеюсь, вы пригласили меня не для того чтобы подразнить, показав всё это издали. Я уже здесь, показывайте.

– Следуйте за мной, – усмехнулся Тиилус, и вся группа нырнула вниз, к расстилающемуся в глубине подводному городу. По мере того, как они приближались к его окраинам, лавируя в лабиринте между скалами и строениями, обильно обросшими водорослями и облепленными ракушками, Саав начинал понимать, что же именно археолог имел в виду.

– Погодите, Тиилус, но это ведь не затопленные дома, это же…

– Ага, коллега. Вижу, что и вы не совсем потеряны для археологии. – Тиилус рассмеялся. – Извините, вы же позволите вашему старшему другу чуточку поёрничать. Да-да, вижу, что и вы это поняли. Этот город никогда не был затоплен. Он был изначально построен именно здесь для проживания, и это действительно весьма смахивает на наши таураанские строения. Видите, какие здесь куполообразные вытянутые крыши, почти как у нас дома. Только здесь они гораздо более вытянутые.

– А из чего они построены? – спросил Саав, касаясь руками стен.

Тиилус пожал плечами. – Вы знаете, мы и сами сейчас как раз над этим думаем. Но что могу сказать наверняка, что это местные скальные породы. Но каким материалом это всё скреплено, и как они всё это строили? Пока у меня на этот счёт нет никакой гипотезы.

– А вы говорили об этом Амун?– Саав вытащил из стены маленький камешек и пробовал раскрошить его пальцами.

– Вы знаете, пока ещё не успел. Если честно сказать, то я ждал именно вас. После вашей победы с вакциной вы сейчас у Амун в таком фаворе. И я подумал, что если вы лично попросите её, чтобы мы занялись раскопками всего этого, то она не откажет вам. Нам здесь не хватает ни надлежашего оборудования, ни средств, ни талан, в конце концов. Ну вы же понимаете, что вот это всё действительно заслуживает того, что бы этим серьёзно занялись, – археолог с надеждой посмотрел на Саава.

– Так вот зачем вы меня позвали сюда? – Саав с укоризной посмотрел на Тиилуса.

Профессор покорно кивнул. – Да, мой друг, да. Только прошу вас, не злитесь особо на старика. Я ведь всё понимаю. Сейчас Амун ну никак не до меня, и все средства, что сейчас выделяют, идут или на военную программу, или на расселение и благоустройство всех прибывших. Но наука же не должна страдать? Ведь правда? Да, я писал в просьбе, чтоб сюда пригласили именно вас, как эксперта, чтобы вы высказали своё мнение. И я не лгал в этом, поверьте. Мне  очень важно ваше мнение, но, честно сказать, я действительно сейчас очень рассчитываю именно на ваши связи. Только вы сможете помочь отстоять этот проект.

Тиилус схватил Саава за руки и с надеждой посмотрел ему в глаза. – Вы же учёный. Вы же должны меня понять, Саав. Станьте выше наших прошлых разногласий. Вы же не скажете, что данная находка не важна для нас, для всех талан? А я чувствую, знаете, я чувствую, что начинаю докапываться до таких интересных вещей, что, возможно, начисто перепишут многие вехи нашей истории. Поверьте, это не бредни сумасшедшего старика, которому нечем заняться. Это моя интуиция, которая просто кричит мне: Тиилус, ты должен этим заняться!

В голосе археолога зазвучала уверенность. – И знаете, если нам откажут, мы всё равно продолжим исследования. Конечно, кое-кто уйдёт, но костяк уже решил, что останется здесь. Прошу вас, Саав, поймите, – Тиилус обнял Саава за плечи, – вы уже вписали себя заглавными буквами в историю талан, отстояв свою тему, несмотря ни на что. Поверьте, так и я чувствую, вот это моя тема. Всё, чем я занимался всю свою жизнь, не стоит и маленького кусочка камня с любой стенки каждого этого строения. Я никуда не уйду отсюда. По лицу Тиилуса было видно, что он не шутил.

Саав улыбнулся. – Вы, конечно, ловкач и хитрец, Тиилус, и ловко мною воспользовались. Но я скажу одно, это действительно интересная находка. Хорошо, я скажу Амун, что эти исследования необходимо поддержать.

– Спасибо, мой друг, спасибо. Вы даже не представляете, какое вы сейчас приняли правильное для науки решение. – Тиилус не смог сдержать нахлынувших чувств и отвернулся, чтобы не выказать своего душевного волнения. – Ну, плывём же скорее, я покажу то место, с которого мы и начали все раскопки. Это весьма любопытно.

Внезапно в шлеме Саава раздался сигнал вызова. – Простите, Тиилус, но у меня тут звонок. Вы плывите, а я вас сейчас догоню.

Саав остановился и нажал на коммуникатор на запястье.

– Саав, ты меня слышишь? – раздался голос Тааны. – Почему я тебя не вижу? Ты сейчас где?

Саав усмехнулся. – Ну ты и не можешь меня видеть, я сейчас на морском дне. Ты не поверишь, кого я тут встретил.

– На каком ещё морском дне? Я тебя плохо слышу. Ты что там, развлекаешься? А на судьбу нашего мальчика тебе что, уже наплевать?

– Таана, ну ты же знаешь, почему я здесь и кто меня сюда послал. К чему такие разговоры? – обиженным тоном заговорил Саав, уязвлённый несправедливыми упрёками жены.

– Да, знаю, знаю. Но я не зря тебе так срочно звоню. Только что звонил Лотус и, ты знаешь, он кое-что нашёл. Он пересмотрел журналы вылетов спецкоманд и выяснил, что у них были два рейса в тот день, где полностью отсутствуют записи в бортовых журналах. А один шаттл вообще считается разбившимся. Они эти данные специально засекретили, поэтому мне ничего об этом не говорили. Так вот, кроме того разбившегося шаттла, был и ещё один, так на его команду было совершено нападение и вроде как там почти все погибли. Но в тех местах, судя по бортовым заметкам, видели отпечатки следов ног талана. Ты меня слышишь, Саав? Там были следы. То есть там мог кто-то остаться в живых.

– Таана, любимая, – быстро заговорил Саав, – я не хочу, чтобы ты опять разочаровалась. Ну что это за аргумент, видели чьи-то следы?

– Ты что думаешь, что я совсем с ума сошла и разучилась логически мыслить? Так вот, послушай меня, нет, ты всё же послушай меня. Там обнаружили не просто следы талана. Там обнаружили следы не взрослого, а отпечатки талана-подростка. Ты слышишь меня, Саав? Там были детские следы. Ты хорошо меня слышишь? А теперь скажи мне, ну и сколько тогда было в том первом десанте детей? В голосе Таны звучали торжествующие нотки. – Что, уже не помнишь? Ну, так я тебе напомню,– твои же слова, между прочим. Ты сам говорил, что детей в тот первый рейс вывезли с собой считанные единицы из обслуживающего персонала, а также из учёных групп. Или это не так? – голос Таана был буквально пропитан надеждой. – Ответь мне, Саав.

Саав почувствовал, что в словах Тааны действительно была логика и что он сам начинает заряжаться оптимизмом от неё, но боялся раздуть в себе эти зарождающиеся крупицы надежды. – Подожди, подожди, а почему же тогда они никого не нашли?

– Откуда я знаю? Говорят, что провели целые сутки в поисках, но бросили, потому что тогда было слишком много столкновений и везде требовалась помощь. В общем, стоял такой бардак, что все списали на потери первых дней. Тогда много талан погибло, вот и не стали этим долго заниматься. И больше эти места особо не проверяли. Ну, ты как, прилетаешь ко мне? Завтра мы собираемся туда лететь. Или я тогда лечу без тебя, я это уже точно решила.

– Конечно, конечно, дорогая. Подожди, я что-нибудь сейчас придумаю. Но ты меня жди обязательно.

Саав стал лихорадочно думать, как бы ему отсюда побыстрее смыться, и стремительно поплыл вслед, за уплывшими далеко вперёд археологами. Он застал их возле одного весьма любопытного большого строения не с одним, а с десятком высоких куполов, которые были плотно прикреплены друг к другу, делая его сверху похожим на цепь песчаных холмов.

Тиилус, увидев его, быстро заговорил. – Ну что вы, друг, так долго? Вы видите это? Вы даже не представляете, что вы сейчас перед собой наблюдаете? – но, заметив, что Саав сейчас его совершенно не слушает, осёкся. – У вас что-то произошло?

Биохимик нахмурился. – Видите ли, сейчас звонила Таана. Она кстати вас прекрасно помнит, и передавала вам привет, – соврал он для приличия. – В общем, есть вероятность, что мы напали на след Ида, а я обещал Амун, что подключусь к вашим раскопкам.

Гриндаал взял Саава за локоть. – Шеф, вы можете спокойно на меня положиться. Мы с профессором Тиилусом прекрасно здесь справимся. Я возьму наших лоботрясов с базы, и мы прикроем вас. Вы спокойно ищите своего парня, а я буду постоянно вам докладывать.

Саав благодарно похлопал помощника по плечу. – Спасибо, дорогой друг, ты очень меня этим выручишь. Но у меня к тебе ещё одна просьба. Надо ещё в одно место слетать. Амун тоже очень просила об этом.

– Не проблема, шеф. Завтра туда слетаю и доложусь вам.

Саав благодарно кивнул, а потом повернулся в сторону Тиилуса. – Профессор, поверьте, я оставляю вам замену гораздо лучше меня.

– Летите спокойно, мой друг, куда вам надо. Мы с вашим коллегой уже нашли общий язык. Пока вас не было, он нам уже дал пару дельных советов. Не переживайте. Вы, главное, сегодня свяжитесь с Амун и замолвите словечко за нашу тут возню, а уж мы вас не подведём.

Саав кивнул. – Профессор, я же сказал, можете на меня рассчитывать.

Вечером, в усадьбе Леонтия, Саав с Тааной рассматривали подробно карту, куда им предстояло лететь на следующий день. А лететь им предстояло в не самое гостеприимное место, и надо было как следует подготовиться. Таана была вся в возбуждении.

Казалось, вся прежняя хандра куда-то бесследно испарилась, и перед Саавом была та самая, искрящаяся смехом и весельем, его любимая, которую он, казалось, безвозвратно потерял с исчезновением сына. Они обязательно, обязательно найдут Ида, и он не позволит больше исчезать своей прекрасной Таане.

Утром Лотус уже был у их дома.

– Вот и наш лейтенант, – с радостью объявила Таана, когда тот возник в проёме двери.

Лейтенант кивком головы поприветствовал их. – Саав, Таана. Мой шаттл и экипаж готовы к вылету. Вы, надеюсь, подготовили с собой тёплую одежду? А то там, куда мы сейчас вылетаем, далеко не так тепло, как здесь. Да и то, что мы носили на Таураане, здесь совершенно не пригодно. Там, на корабле, получите вот такую вот обувь. – Лотус постучал ногами, обутыми в нечто необычное для талана, по полу. – Люди называют это сапогами. Сделаны из кожи и меха местных животных. Вот нам их специально сделали на заказ. Без них вы быстро замёрзнете и не сможете передвигаться. Кстати, ногам в них очень приятно, – лейтенант улыбнулся, но, увидев насмешливый взгляд Тааны, смутился и добавил. – А если ничего не найдёте из вещей, а скорее всего вы ничего не найдёте, потому что всё человеческое нам мало, разве что для детей, то на борту есть и специальные накидки.

Лотус ещё раз взглянул на улыбающуюся Таану и сильнее смутился. – Ну, я вас во дворе тогда подожду, – и он стремительно вышел.

Саав, посмотрел на Таану и насмешливо произнёс. – Как я смотрю, тут кое-кто вскружил голову молодому лейтенанту?

– С чего ты это взял?– ответила Таана, отвернувшись от мужа, скрывая набежавшую на лицо улыбку.

– Да так, показалось, видимо, – продолжил ехидничать Саав.

Шаттл набрал необходимую высоту и устремился по заданному маршруту, унося с собой супругов с Лотусом и его командой из шести поисковиков.

– Мы прибываем сюда, – Лотус ткнул в голографическое изображение, – там уже стоит наш маячок. Вот в этих лесах и был обнаружен разбитый шаттл. Оттуда и начнём поиски.

– А это что, река? – спросила Таана, ткнув в голубую извивающуюся змейку.

– Да, но в это время она достаточно холодная, и я бы не советовал вам долго в ней находиться. Да и вообще там сейчас температура ощутимо пониже, чем у нас на Таураане в период самых холодных дождей, и по нашим расчётам, она ещё будет снижаться. Но до температуры замерзания вроде как дойти ещё не должна. Вроде как, мы там будем часа через полтора, а я пока ещё раз внимательно изучу отчёт о гибели того судна.

Шаттл сел на поляне на маленьком островке, возникшем на излучине реки, которая обнимала его с двух сторон и дальше продолжала свой размеренный ход. Островок был покрыт высокими густыми деревьями. С одной стороны островка на них смотрели высокие скалы, а с другого берега вплоть до горизонта простирались безбрежные леса. Лотус первым спрыгнул с борта приземляющегося шаттла и подал руку Таане, помогая той спуститься на землю. Саав, скрывая ухмылку, также спрыгнул вслед за ними.

Лотус повёл плечами. – Да, прогнозы не врали, достаточно свежо. Я вам предлагаю всё же взять накидки. Вот именно тут, на этом месте, и приземлился тот самый злополучный шаттл. Судя по отчетам о расследовании, сюда прибыла разведгруппа по отлову особо агрессивных землян, но вместе с ними, оказывается, была и группа исследователей. Хотя, получается, они были скорее группой сопровождения этих учёных.

– А что они искали здесь? Что они могли найти в столь негостеприимном для талан месте? – ёжась от холода и надевая тёплую накидку, сказал Саав.

– Как что? Таураний, наверное. А может и другое что-то полезное искали. Вот эти скалы, – Лотус показал на правый берег, – скорее всего, и являлись предметом поисков.

– Они что-то нашли? – спросила Таана.

– К сожалению, просто не успели, – сказал лейтенант. – Они прибыли сюда перед самой ночью, и поскольку для них это было первое пребывание на Земле, а в атмосфере такое большое количество кислорода, то их всех просто сморило сном. Они даже не подумали о том, чтобы выставить охрану, ведь они находились на острове, со всех сторон окружённом водой. И на них этой же ночью напали земляне, и почти всех перебили. Поразительная беспечность, – покачал головой Лотус.

– А тех, кто их убил, нашли? – негодовала Таана.

Лейтенант покачал головой. – К сожалению, нет. Я повторяю, это ведь были первые дни, и наши потери, как и везде, были весьма значительны. Поэтому никто и не стал заниматься отдельно расследованием этой трагедии.

– Но как тогда определили, что там был кто-то спасшийся? Вы же мне говорили вчера, что были следы? Если эти люди убили всех, зачем им тогда понадобился маленький ребёнок? – Таана в отчаянии посмотрела на Лотуса.

– Вот я сейчас и подхожу к этому, если вы позволите, Таана. На берегу, вот с этой стороны островка, были следы лодок. Это специальные конструкции, на которых люди передвигаются по воде. Они их изготавливают из особых деревьев. Так вот, кроме следов от этих лодок, были найдены множественные следы отпечатков ног людей. А вот с другой стороны, судя по отчёту, были как раз обнаружены отпечатки ног талана невысокого роста, предположительно подростка. И рядом с ним отпечатки таких же людских ног.

Если восстанавливать картину произошедшего, то получается, что он проснулся, когда убивали экипаж, и попытался убежать. Но его поймали, потому что больше следов его ног нигде не было обнаружено, или, что вероятно, ему всё же удалось бежать от них, нырнув в реку. Тогда река была, скорее всего, теплее, чем сейчас, и он вполне мог просто от них ускользнуть.

Один из членов экипажа сумел послать сигнал о помощи, и команда поддержки прибыла сюда, где-то через час, но обнаружила здесь только убитых и вот эти следы. А экстренный поиск по горячим следам, к сожалению, ничего не дал. Они как будто бесследно пропали, и наши тепловизоры не смогли засечь никакого движения или скопления людей. А поскольку, как я уже говорил, везде была горячка, видимо, поэтому и прекратили дальнейшие поиски. Это всё, чем мы располагаем на данный момент, – Лотус замолчал и посмотрел на Таану, но, не в силах видеть отчаяние в её глазах, перевел глаза на Саава.

– Хорошо, допускаем, что здесь мог оказаться талан-подросток. Но как здесь мог оказаться Ид? Какие у него могли быть резоны оказаться в кампании совершенно незнакомых ему талан и заниматься тем, что ему раньше было совершенно не интересно, – развёл руками Ид.

– А ты разве не понимаешь? Мальчик, наверное, хотел тебе показать, что не только ты можешь совершать нечто важное. Вот и хотел тебе показать, что он чего-то стоит. Неужели ты не понимаешь таких простых вещей? – набросилась на него с упрёками Таана.

– Да, возможно и так. Но зачем ему было лететь в компании незнакомцев? Это что, на него похоже? Ты вот это можешь мне объяснить?

Саав развёл руками, потом повернулся к лейтенанту. – Простите, Лотус, а можно ли увидеть список погибших на том шаттле?

– Пожалуйста, Саав, – лейтенант нажал на коммуникатор на запястье и в воздухе повисла голограмма. – Вот это команда поддержки, – капитан Стинрад…

– Нет-нет, Лотус. Вряд ли сын мог иметь что-то общее с военными. Его это совершенно не прельщало, – замахал рукой Саав. – Дайте-ка лучше список учёных.

Лотус перелистнул несколько страниц. – Ну, вот, пожалуйста, группа профессора Радеолина. – Вот  он сам, вот его помощники Тродос с супругой.

– Стойте, Лотус, – Саав повернулся к Таане.– Что-то знакомое, тебе не кажется, Таана? А это не наши ли соседи, через несколько домов, – Тродос и, как её…

– Тродос и Нуур? – воскликнула Таана и подскочила к Лотусу, выкручивая его запястье так, чтобы было более удобно развернуть изображение для просмотра. – Мне нужно взглянуть поближе.

– Да, конечно, вот, – услужливо выполнил её просьбу Лотус и увеличил картинку. –  Вот, пожалуйста.

– Это он, точно он, – воскликнули в унисон оба супруга.

– Жалко их, конечно. Они ведь даже моложе нас были, – сказал Саав.

– Зато теперь понятно, почему к ним в шаттл полез Ид. Он полез к тем, кого знал сам. Теперь я точно уверена, что это был Ид, – сказала Таана. – Ну и почему мы ещё сидим здесь, лейтенант, когда мой мальчик здесь мёрзнет от голода и холода, и прячется от этих диких людей? – Таана с упрёком посмотрела на лейтенанта.

– Мы уже готовы, Таана. Мы отправимся вдоль реки вот на этих гидросерфах. Я с вами и ещё двумя спасателями отправимся вниз по течению реки, другая группа пойдёт вверх, а координировать все наши передвижения и сканировать территорию будет наш пилот на шаттле. Если где-то увидим похожие следы или поселения людей, значит, будем углубляться в лес. – Лотус дал отмашку пилоту и шаттл взмыл в небо.

– Лотус, а вы не боитесь так дробить наши силы? – настороженно спросила Таана.

– Сейчас день, и на открытой местности они побоятся нападать на нас. Ну и шаттл нас сейчас прекрасно видит, и он предупредит нас о возможной опасности. А если с нами что-то произойдёт, то в течение часа здесь будет помощь из других спасательных бригад. Я думаю, вам не стоит переживать, со мной и моей командой вы в полной безопасности.

Саав наклонился к надевавшей сапоги Таане и тихо сказал. – Это он перед тобой так хвост распускает. Таана улыбнулась. – А ты что, ревнуешь?

Саав состроил печальное лицо. – Конечно. Разве я могу сравниться с таким храбрым боевым парнем? Куда нам до него, хлюпикам-учёным? Таана улыбнулась.

Саав с любопытством разглядывал Таану в новой обувке.– Ну и как тебе эти сапоги, удобно? Так необычно тебя видеть в них.

– Не знаю, необычно как-то, но действительно мягко и комфортно, – Таана покрутила стопой в воздухе, рассматривая свою ногу. Потом она потопала ими по земле и сделала несколько прыжков на месте. – Ты знаешь, а мне нравится.

– Советую и вам надеть, Саав. Температура будет падать, а вы уже покрылись пупырышками, – сказал наблюдавший за ними, стоявший в отдалении Лотус. Саав послушался совета лейтенанта.

– Ну что, все готовы? Тогда тащите гидросерфы на воду, – кивнул Лотус спасателям.

Гидросерфы представляли собой вытянутую плоскость серебристого цвета, с загибающимися со всех сторон концами. Как только серф был положен на воду, на его носу заиграла огоньками панель управления, и он повис над водой, буквально паря над нею. Саав с удивлением посмотрел на него.

Лотус перехватил его взгляд. – Да-да, он реагирует только на воду, и способен передвигаться только над нею. Это наши последние разработки. Слишком накладно использовать обыкновенные мини-шаттлы, да их и не засунешь в наши спасательные боты, а вот эти весят немного, держатся на воде прекрасно, развивают очень неплохую скорость, да и самое главное, очень большая экономия энергии. И управление, кстати, у него очень лёгкое. Вот там, на носу, есть площадка, и на ней одними только положениями ног сёрф или поворачивает в сторону или регулирует скорость. Новая планета – новая техника, – улыбнулся Лотус. – Ну что, садитесь, мы сейчас отплываем.

Таана вступила на сёрф, и тот откликнулся чуть заметным покачиванием.

– Вы лучше садитесь. Можете прямо на дно сёрфа. Он с подогревом, давайте я вам покажу, куда лучше сесть. Лотус всё время старался во всём угодить женщине. Таана повернулась к Сааву, улыбнулась и пожала плечами, всем видом показывая, – Ну что я могу тут поделать?

Сёрф заскользил над водной гладью, постепенно увеличивая скорость. Вдоль них пролетали нависающие с берега скалы, порой совершенно голые, а где-то поросшие высокими деревьями и кустарниками.

Саав продвинулся вперёд, и сел рядом с женой. – А природа здесь тоже вроде ничего, правда? – спросил он у неё, с восхищением рассматривая пролетающие мимо пейзажи.

– Да, на Таураане и близко такого не было, только и вправду довольно холодно, – согласилась Таана.

Саав обратился к Лотусу. – А каков алгоритм наших поисков?

Лейтенант, не отрывая глаз от коммуникатора, ответил, – Мы сейчас ждём сигнала от пилота, который ищет скопления людей. Вот там и будем искать.

Тем временем на берегу паслось несколько косуль, которые, завидев приближающийся гидросерф, бросились обратно в лес, под защиту деревьев. Но оказалось, что не серф был истинной причиной испуга этих созданий. Из леса вышло большое косматое животное вместе с такими же, как и он, существами, только гораздо меньших размеров.

– Ой! – вскрикнула Таана и прижалась к Сааву, – Кто это?

Саав мучительно начал вспоминать, кто бы это мог бы быть.

– Это медведь. Так их называют люди. Мы уже встречали таких. Очень сильное животное. К нему лучше без оружия не приближаться, – вклинился в их разговор Лотус. – Люди его и боятся, и почитают. В этих местах он главный хищник.

У Саава зазвонил коммуникатор. Саав нажал на запястье и вывел изображение. Это был Гриндаал. – Шеф, вы сейчас заняты?

– Гриндаал, ну вы можете хотя бы сейчас не отвлекать моего мужа? Вы же знаете, зачем он здесь! – придвинувшись поближе к коммуникатору, влезла в разговор Таана.

– Здравствуйте и простите, Таана, но мне нужно сообщить профессору что-то очень важное.

– Говори Грин, но если только это очень важное, и побыстрее, – Саав, как и Таана, тоже был недоволен этим неуместным звонком.

– Шеф, вы же помните, мы тут с профессором Тиилусом занимаемся подводными раскопками того места, с большим количеством куполов. Так вот вы знаете, что это такое?

– Ну, говори же, не мучай меня загадками, как Тиилус. Конечно, помню, я что, за день мог всё забыть? За кого вы меня принимаете? Саав недовольно покачал головой.

Гриндаал не обратил никакого внимания на реплику руководителя.  – Шеф, это было когда-то публичное место.

– Чьё публичное место? Вы о чём?  Саав вопрошающе смотрел на помощника.

– Как чьё?  – пришла очередь удивляться Гриндаалу. – Подводных жителей, ну, тех, кто строил этот город. Мы пробрались туда внутрь, а там внизу, под плитами, оказалось, что существует некий тайный вход вниз. Мы туда спустились, а там оказалось нечто вроде древней библиотеки и, кстати, весьма и весьма большой.

– Что значит библиотеки? Что за абсурд? Библиотека под водой?– Саав с подозрением смотрел на помощника. Возможно пребывание рядом с профессором Тиилусом как-то повлияло на Гриндаала.

– Не знаю, мы сами тут в шоке. Вот только-только всё начали разбирать. Тут всё испещрено какими-то древними письменами. Здесь прямо целые коридоры рисунков и каких-то знаков. Я в этом мало чего понимаю, но Тиилус, когда всё это увидел, стал сам не свой, и говорит, что мы на пороге какого-то грандиозного и ужасного открытия.

Саав поморщился. – Почему ужасного, я не понял тебя, Грин, объясни. Я плохо тебя слышу.

Гриндаал продолжал тараторить. – Да я и сам ничего не понимаю. Он всё время сбивчиво говорит какие-то непонятные вещи. Я его переспрашиваю, а он говорит, что пока не готов сказать точно, потому что пока мало данных.

Саав отвернул экран в сторону и помотал головой, скрывая своё раздражение так, чтобы этого не видел помощник. – Грин, ну если мало данных, зачем тогда ты звонишь? Вот узнаете что-то более существенное, тогда и выходи на связь. Ты же знаешь, я терпеть не могу слово «грандиозное». Если так Тиилус хочет оправдать свою работу, то пусть не старается, она у него и так есть. Зачем мне знать все эти промежуточные этапы? Короче, ты меня понял, без ахов и охов, только чистую проверенную информацию. По пустякам больше не звони.

Гриндаал кивнул – Хорошо, шеф. А, вот, ещё что вспомнил. Вы помните ваших любимых животных?

– При чём тут животные, Грин? Ты что, сегодня решил побить рекорд по глупым и ненужным новостям? – Саав окончательно терял терпение.

– Ну, которых вы сделали талисманом нашей лаборатории. – Гриндаал совсем не обращал внимания на обидные замечания начальника.

Саав случайно скользнул взглядом по Таане. У жены на шее висел кулончик с изображением дельфина. – А, ты про дельфинов, что-ли?

Помощник радостно закивал головой. – Ну да! Так вот, эти подводные жители разговаривали с ними посредством звуков. То ли ультразвуком, то ли ещё как.

– Ты хочешь сказать, что они с ними разговаривали? – с недоверием спросил Саав.

Гриндаал замотал головой. – Не я хочу это сказать, а профессор Тиилус.

Саав, уже порядком уставший от разговора, согласно кивнул.  – Хорошо, я тебя понял. А есть какие-то сведения от той группы, что я просил тебя послать на континент?

– Пока ещё нет. Вернее, они уже там, на месте, но пока не выходили на связь. Но как только я здесь закончу, так я сразу к ним присоединюсь.

– Хорошо, Грин, но лучше бы вы сразу сами поехали туда. Жду от вас подробных отчётов. Только реальное что-то, а не как сегодня. Всё, конец связи.

– Удачи вам с поисками, шеф, и передайте Таане, чтоб она на меня не особо сердилась. Конец связи.

Таана тем временем ушла на нос сёрфа, где стоял Лотус. – Ну что, есть уже какие-то сведения, а то конечно, приятно, что вы тут нас катаете, лейтенант, и показываете местные красоты, но я сюда прибыла совсем не для этого. – Таана была раздражена и очень нервничала. Лотус смутился и хотел было что-то ответить, как вдруг в переговорном устройстве раздался голос пилота.

– Лейтенант, вызываю на связь. Лейтенант Лотус, вызываю вас на связь. – Слышу тебя прекрасно, – ответил Лотус, стремясь подавить смущение от последних упрёков Тааны.

– Через несколько километров от вас, возле скал, замечено какое-то скопление. Это точно не животные. Я, правда, не очень хорошо вижу, просто там всё скрыто камнями. Хотя нет, это точно люди, их там раз, два, три … где-то около десятка, судя по тепловизору. Мне вызывать на помощь другую группу назад? Может…

Лотус перебил его. – Нет, пока не стоит, ведите дальше наблюдение. Вдруг там ничего для нас интересного, а они пусть проверяют дальше всё по своему квадрату. А пока вышлите точку обнаружения этой группы людей.

Гидросерф выруливал к месту непосредственной высадки. Оно находилось за крутым изгибом реки, и обзор дальнейшего течения закрывала массивная скала. Сёрф сбрасывал скорость и бесшумно скользил над водой, чтобы не обнаружить свое присутствие. Лодка осторожно обогнула скалу и выглянула носом из-за нее.

– Ну, вы их видите, Лотус? – шёпотом спросила Таана.

– Пока нет, не вижу, а нет, вижу… вот, смотрите, они там. Взгляните вот туда, на те скалы, – Лотус указал рукой на верхушки скалистого берега.

Таана кивнула, – Ага, вот сейчас вижу.  Ну, и как мы к ним подберёмся незаметно?

– Думаю, они с воды нас быстро заметят и исчезнут в лесу, поэтому нам надо будет выходить сейчас на берег и подойти к ним незаметно, со стороны леса. Да, мы так и сделаем…

В воздухе раздался свист и стрела, предназначавшаяся Лотусу, стукнулась о приборную панель сёрфа рядом с его рукой, отскочила и упала в воду. Все устремили взгляды вверх. На самом верху скалы стоял человек. Увидев, что он промахнулся и его местонахождение открыто, он что-то громко и призывно закричал, извещая своих соплеменников об опасности. Его крик был услышан, и люди прыгая со скал, побежали вдоль берега в одном направлении.

– Оставьте этого, – остановил Лотус своих помощников, которые начали обстреливать землянина, спрятавшегося за выступ. – Мы сейчас их потеряем, а нам надо быстрее успеть за основной группой.

Сёрф вылетел из-за скалы и на всей скорости помчался преследовать убегающих землян. Среди убегавших, сливавшихся одеждой с цветом камней, и с длинными волосами, трудно было выделить кого-то, отличавшегося от других.

Вдруг Лотус вскрикнул. – Смотрите наверх!

Все посмотрели в указанном направлении. Там, вдоль кромки леса, один здоровый человек тащил под мышкой упирающееся маленькое существо, похожее на талана. Да, сомнений никаких не было, это был действительно талан.

Таана закусила губу и сильно сжала руку мужа. – Я знала, что мой мальчик жив, я всегда это знала! Ой, смотрите, они куда-то исчезают! – Таана испуганно вскрикнула.

Люди действительно все спешили к одной расщелине в скале, и тут же исчезали в этом проёме.

– Быстрее, быстрее, а то мы их потеряем! – Таана от нетерпения начала прыгать на месте.

– Не волнуйтесь, Таана, они никуда от нас не денутся, – уверенным тоном сказал Лотус.– Пилот, как меня слышите, приём? Вы ведете за ними наблюдение?

– Конечно, лейтенант. Сейчас беглецы прячутся в какой-то пещере. Подождите, вы знаете, а она довольно большая и с длинными ходами. Чёрт, я уже начинаю терять их из вида. Тепловизор их уже не берёт. Лейтенант, я их потерял, я их уже не вижу. Как слышите, меня, лейтенант?

– Отзывай быстрее вторую группу назад, пусть на максимальной скорости летят сюда. Нам понадобится их помощь.

Серф достиг берега и уткнулся носом в прибрежный песок.

– Вытаскивайте его быстрей на берег, – скомандовал Лотус.

– Что вы предполагаете сейчас делать? – Таана была в состоянии крайнего возбуждения.

– Ну, сейчас нас только трое. Ну хорошо, с Саавом четверо, – Лотус наткнулся на грозный взгляд Саава. – А там их внутри с целый десяток. Мы сейчас дождёмся вторую группу и войдем внутрь.

– А мой мальчик? Он, что, будет там один, вместе с этими дикарями? Пустите меня, я сейчас сама туда пойду! – у Тааны не выдерживали нервы. – Я-то думала, вы храбрый талан, а вы боитесь каких-то людишек?

– Таана, прекрати. Лейтенант прав. Сейчас мы должны дождаться второй группы. Мы же не знаем, что там внутри. Вдруг это ловушка? – успокаивал её Саав.

Лотус не выдержал и скомандовал. – Хорошо. Один, вперёд, со мной. Второй замыкает группу. А вы, – он посмотрел на Саава и Таану, – идёте между нами. И делаете только то, что я приказываю, никаких своеволий, иначе я оставлю вас здесь.

Таана послушно кивнула. Чтобы пролезть внутрь, пришлось встать на четвереньки, и они буквально вползли в пещеру. Через несколько метров лаз закончился, и все могли уже свободно выпрямиться. В пещере было ещё холодней, чем снаружи. Лотус водил фонарём по стенам, исследуя то, куда они сейчас попали. Впереди мелькнула чья-то тень, и послышался топот убегающих ног.

– Вперёд, за ними, – скомандовал Лотус. – Только осторожно, тут повсюду из стен торчат острые камни, не заденьте их.

Саав шёл впереди Тааны, помогал ей не поскользнуться на мокрых камнях и вдруг, как не заметил сам, соскользнув одной ногой, угодил в воду.

Впереди раздался голос Лотуса. – Только что сообщили, что прибыла вторая группа, она идёт за нами. Как показывает прибор, впереди от нас находится скопление людей, и они постоянно движутся вперёд. Возможно, там есть выход с другой стороны.

– Так что же мы стоим? Мы же их упустим! Нет, я не потеряю сына ещё раз! Таана бросилась в темноту.

– Подождите, Таана, вы же обещали мне, что будете слушаться моих приказов!

– Саав, ну скажите же ей! – крикнул он убегающему вслед за женой профессору.

Тут раздался крик, потом глухой удар и звук падающего в воду тела. Лотус с группой устремился вперёд и в следующей галерее он увидел следующую картину. Саав, стоя в воде, держал супругу в руках. Таана была в сознании, но на голове была рана, и из неё сочилась кровь.

– Ну я же говорил, что надо слушать мои команды! Что с ней? – Лицо Лотуса излучало тревогу.

– Да нормально всё со мной, – подала голос Таана. – Кто-то, видимо, бросил камень. Чуть-чуть задело.

– Вы вся мокрая, в этой одежде, и тут очень холодно. Саав, я вам сейчас дам одного талана, и вы вытащите её на поверхность, а нас уже нагонят из второй группы. Лотус стукнул ладонью по камню. и тот в ответ раздался глухим звуком по всей галерее.– Ведь я же просил выполнять мои приказы!

Таана бросила на Лотуса взгляд, полный гнева и отчаяния. – Неужели вы думаете, что когда я в двух шагах от моего сына, то я всё брошу, чтобы заниматься этой ерундовой царапиной? Идёмте или я сама сейчас туда пойду. Дайте мне только ваших бойцов.

Таана вышла из воды и нетвёрдой походкой направилась было далее по ходу пещеры. Саав направил луч света фонаря на Лотуса. Свет случайно скользнул по одному большому камню, потом был направлен на Таану, затем резко снова был наведён на камень, и ученый вздоргнул.

– Таана, смотри, – Саав подошёл к камню вплотную. – Тут что-то нарисовано. – Профессор вскрикнул. – Смотри, это дельфин!

Таана обернулась, подошла ближе к камню, всмотрелась и сказала. – Ну что? У тебя ещё остались сомнения, что там сейчас наш сын? Ты идёшь со мной за сыном или остаёшься с лейтенантом строить грандиозные планы наступления? – Таана со злостью посмотрела на лейтенанта.

– Таана, я вам приказываю выполнять все мои распоряжения. Я здесь главный и будьте любезны подчиняться. В противном случае я велю выпроводить вас отсюда. В голосе Лотуса зазвучали железные нотки, его авторитет как командира стремительно таял, и это его начинало выводить из себя, даже несмотря на все симпатии к Таане.

В этот момент из темноты вылетела стрела, вонзилась Лотусу в плечо, и тут же вторая впилась ему в грудь. Лотус упал, фонарь выскользнул в воду. Спасатели открыли беспорядочную стрельбу в темноту,в ту сторону, откуда и вылетели стрелы. Раздался топот удирающих ног, гулко разносящийся по галерее. Таана и Саав бросились к Лотусу. Лейтенант схватился одной рукой за руку Тааны, приподнялся, что-то прохрипел, и из его рта полилась кровь. Он закрыл глаза и упал навзничь.

Саав прокричал в коммуникатор Лотуса. – Срочно, вызываем пилота, нам срочно нужен врач! Лейтенант серьёзно ранен! Где же, наконец, вторая группа?

– Я пилот. Слышу вас. Вас понял. Вторая группа только что вошла в пещеру.

Таана, приподняла голову и прислушалась.

– Вы слышите? Да тише, вы слышите, там же кто-то плачет! – Таана вырвалась из рук Саава, тщетно пытавшегося её удержать, подбежала к провалу, ведущему в следующий коридор, и закричала. – Ид, ты слышишь меня, Ид? Я здесь! Это я, твоя мама! Ты слышишь меня?

– Мама, мамочка, я здесь! – раздался из темноты проёма крик, и в Таану с размаха врезался кто-то, и изо всех сил схватился за неё.

Глава 21. Легкая добыча.

Запретные территории.

Теперь, когда появилось оружие, настроение у поселенцев заметно улучшилось. После долгих прений ножи было решено отдать представителям кланов. Один нож достался Леонтию, другой Хильдебальду, а третий, несмотря на все протесты Трира, что он третья сторона, было решено разыграть жребием среди всех мужчин. Жребий выпал на Ольдиха. Толстяк был неимоверно рад, и с ним вместе радовался и Промиус. Теперь у его отца и его лучшего друга, в отличие от других, есть настоящее оружие.

Доволен был и Тургэн, наблюдавший за всей этой вознёй по распределению ножей, периодически трогая себя за сапог, за голенищем которого и был тот самый нож, которого утром недосчитался Ид в модуле.

Посланные утром разведчики проверили всю окружающую местность вокруг поляны. Нигде больше следов льва не было, да и какие-либо следы нахождения других хищников тоже отсутствовали. Было решено отправить отряд на поиски вчерашней косули или чего-то подобного, ибо на одних только фруктах долго не продержишься. В результате долгих препирательств на охоту ушли три группы охотников в разные стороны. Леонтий с Лисиппом и Самаксом, Хильдебальд с двумя своими воинами, и компания Трира в полном составе.

Леонтий решил пойти от родника. Конечно, была вероятность встретить там снова вчерашнюю олениху, но такая же вероятность была натолкнуться и на хищников. Но теперь у них уже есть отточенные копья, и им есть чем от них защититься.

Потоптавшись у родника и никого не дождавшись, решили углубиться в лес. Но чем дальше они шли, тем выше становились деревья, и вся пернатая живность располагалась слишком высоко, чтобы быть досягаемой для хорошего броска копьём.

Леонтий обратился к рабу. – Слушай, а залезай-ка ты на дерево и посмотри по сторонам, куда это зверьё от нас попряталось? Может, увидишь чего. Да и вообще, хорошо бы понять, куда нам двигаться.

Самакс взобрался на дерево и скоро исчез в густой кроне.

– Ну что, видно хоть что-нибудь?! – проорал Леонтий.

– Пока нет, хозяин. Лезу дальше, – донеслось сверху.

Спустя некоторое время Леонтий уже начинал терять терпение. – Ну что он там, заснул, что-ли, или красотами любуется? Эй! – снова прокричал Леонтий, запрокинув голову, – ты не умер там? В ответ не было ни звука.

– Слушай, а чего это только я надрываюсь?  Леонтий недовольно посмотрел на грека. – Давай, кричи этому, как его…

– Самакс, хозяин. Он мне на кухне помогает, да и на кузне тоже не лишний человек, – ответил грек.

– Понятно, – кивнул Леонтий. – Значит, не зря мой хлеб ест. Ну, зови тогда его, а то я уже себе всё горло надорвал.

Лисипп подошёл вплотную к стволу дерева, поднял голову вверх и прокричал. – Самакс, ты где?! В ответ опять ни звука.

– Придётся тогда лезть, – сказал грек, повернувшись к Леонтию.

– Лезь, конечно. Как будто у тебя есть выбор, – удивлённо вскинул брови Леонтий.

Лисипп схватился за ближайшую ветку, закинул на неё ногу и собрался уже начать своё восхождение, как вдруг раздался страшный треск в ветках, и рядом с римлянином на землю с шумом что-то упало. Леонтий еле успел отскочить. На земле лежала тушка большой птицы.

– Разрази меня гром, если это не фазан, – воскликнул Лисипп.

– Да нет, этот покрупнее будет, – Леонтий поднял тушу за лапы в воздух, рассматривая со всех сторон, – знавал я таких в северных лесах. Хорошая птица. Только, как он смог его поймать? Леонтий взял птицу за голову. – Ого. Так он ему голову, оказывается, свернул. Видимо, он его спящего поймал.

Вдруг опять раздался треск в ветвях и рядом свалилась ещё одна тушка. – Да он что там, на их спящее царство попал? Вот теперь верю, что он неплохой работник! – кричал восхищённый Леонтий.

В течение пяти минут сверху свалилось ещё три таких же экземпляра, размером чуть поменьше. Вскоре с дерева спустился и сам удачливый охотник.

Леонтия распирало желание узнать, каким способом Самаксу удалось поймать столько здоровых взрослых птиц? – А ну, давай, рассказывай, как это у тебя всё получилось? – спросил Леонтий, показывая на уложенные в ряд тушки.

Раб выглядел очень удивлённым. – А никак. Они даже не сопротивлялись.

– Что значит,не сопротивлялись? Они что, больные или были уже мёртвые? – с отвращением посмотрел на птиц Леонтий.

Лисипп наклонился, взял одну тушку и покрутил её в руках, принюхиваясь к ней. – Да нет, вроде. Свежая дичь, которую только что умертвили.

– Ты продолжай, продолжай, – потеребил раба Леонтий.

– Вот, значит, ползу я, хозяин, наверх, а там всё густо и ничего не видно. А потом я перестал слышать ваш голос, и вдруг вижу – надо мной высоко сидит целый выводок этих куриц. А тут прилетает эта большая птица,  которая у той старухи с девочкой, ну, у них такие глаза, – Самакс прищурился.

– Да понял я, про кого ты, понял. Ты давай, по делу говори, – нетерпеливо кивнул Леонтий.

– Ага, – кивнул раб. – И вот, он как нападёт на одну из этих куриц, схватил её и улетел, понимаете?

– Это понятно, это же хищники. Они так охотятся. Хватают и улетают с добычей. Что тут здесь необычного? – Леонтий с недоумением посмотрел на раба.

– Да в том то и дело, хозяин, что другие птицы вообще никуда не взлетели. Они так и остались сидеть на месте. Я удивился и решил немного к ним приблизиться. И вот, я к ним придвигаюсь, а они сидят. Я ближе, а они ни с места.

– Ну я же говорил, что они больные, – Леонтий с досады хлопнул себя по ноге.

– Да не похожи они на больных, хозяин, – обиженно сказал Самакс. – Я полез к ним на ветку. Мне страшно, но я лезу к ним, а они ни с места, только смотрят на меня и переговариваются на своём птичьем языке. Я дополз до первой, схватил её за горло, и тут же скрутил голову. Так она почти не трепыхалась. А другие только сидят и смотрят то на неё, то на меня.

– Ааа, понял, – облегченно вскрикнул Леонтий. – Мне рассказывали про такое люди, которые попадали на очень дальние острова. Там они встречали неведомых животных, которые отродясь не видели человека. Так они тоже совершенно не убегали от них. Видать, это такие же птицы. Понятно, короче, непуганые. Так ты и всех остальных также поймал?

– Да, господин, – расплылся в улыбке Самакс, увидев, что хозяин уже не сердится на него.

– Ну что сказать, молодец. Птицы эти видать, действительно не больные. Они просто не видали ещё человека.  Леонтий рассмеялся. – Тем хуже для них, и тем лучше для нас. Теперь будем на деревья залезать не только за фруктами, но ещё и за дичью.

– Да, Лисипп? – Леонтий хлопнул по плечу грека, и рассмеялся. – Ну, пойдём уже назад. Вроде не стыдно теперь будет появиться перед нашими женщинами.

При подходе к лагерю Лисипп что-то почувствовал и принюхался.

– Ты тоже это чувствуешь? Они что, огонь уже развели? – спросил Леонтий.

– Хозяин, я думаю, они понимают, что Леонтий-победитель не может вернуться без добычи, и поэтому уже готовятся к пиршеству, – еле скрывая иронию, сказал грек.

– Никак ты ёрничаешь, потомок древних эллинов? – с усмешкой спросил римлянин. – А вот кто сегодня заслужил быть обласканный славой и почётом, так это он. Леонтий указал на плетущегося за ними Самакса, обвешанного тушками дичи и обливавшегося потом.

Римлянин дождался Самакса. – Ну, ладно, достаточно уже. Давай я тебе помогу. Ведь вижу же, как ты устал. Леонтий взял всю связку, и закинул её себе на плечи.

– Ну вот, теперь узнаю старого Леонтия-победителя и его заслуженные трофеи, – усмехнулся Лисипп.

– Ты что-то бормочешь там, старый грек? Что, разве не может добрый хозяин помочь своему уставшему рабу?– ответил Леонтий, решивший не обращать внимания на иронию грека.

– Да, мой хозяин, вы всегда были добры к своим слугам и рабам, – незаметно усмехнулся Лисипп.

К Леонтию уже летела дочка. – Папа, папа, а у Ида оказывается, в том ящике была такая маленькая штука. Так она огонь сразу добывает. Идём скорей, я тебе сейчас покажу. Ого, ты столько всего поймал? –  Тэсия обратила внимание на добычу, – идём всем покажем.

– Ну уж, и столько всего? Вон нас там столько. Так, слегка перекусим, – решил поскромничать Леонтий.

– Ну что ты папа, сегодня у нас большой выбор, – махнула рукой дочка.

Леонтий с греком переглянулись. – Какой ещё большой выбор? С утра же ничего ещё не было.

Рядом с костром, сгрудившись над чем-то, орудовал Хильдебальд со своими людьми. Вандал, услышав сзади речь подходящего Леонтия, встал навстречу римлянину и, прикрывая глаза руками от бьющего в них солнца, принялся всматриваться. – О, и вы тоже не с пустыми руками? Что ж, для высокородного римлянина, привыкшего, что еда всегда сама появляется на столе, по-моему, это весьма неплохо.

– А что добыл ты, житель лесов и пещер? – с насмешкой сказал Леонтий, подходя к нему вплотную. Хильдебальд отошёл в сторону. За ним лежала взрослая лань, которую разделывал Ольдих. Улыбка сползла с лица Леонтия. Олень – это всё-таки не фазаны. Четвероногая дичь – это уже совсем другое.

– Варвары, что ж вы делаете? Ну кто же так снимает шкуру? – набросился на раздельщиков, Лисипп. – Что ж вы шкуру портите? Грек начал расталкивать их в стороны.

Ольдих хотел было возмутиться, но Хильдебальд остановил его. – Пусть покажет, что он хочет, а мы посмотрим.

Лисипп обратился к Леонтию, – можно твой нож, хозяин? Леонтий передал ему нож. Грек уверенными и точными движениями начал подрезать кожу у ног, потом у головы, рассекая ее одним взмахом, словно опытный раскройщик.

Хильдебальд одобрительно покачал головой, – А он у тебя действительно мастер. Ну вот, Ольдих, можешь поучиться.

Толстяк обиженно пробурчал. – Я-то что. Мне сказали, нужно мясо, вот я его и резал.

Грек работал и восхищённо цокал языком, – Ах, какой славный нож, какая сталь. У меня никогда не было такого ножа. Это нож богов. Как же он режет, и какой он удобный. Таким ножом и ребёнок сможет легко отрезать голову быку.

Хильдебальд взял за руку Леонтия и отвёл его в сторону. – Если честно сказать, мы совсем легко добыли этого оленя. Ты знаешь, он ведь совсем не сопротивлялся. И главное, все остальные рядом олени …

Леонтий его перебил. – Хочешь, я сам дальше расскажу, что произошло? Вандал непонимающе посмотрел на Леонтия. Римлянин ухмыльнулся. – А все остальные с места даже не дёрнулись, и так и остались стоять рядом.

– Да, а откуда ты знаешь? – воскликнул удивленный вандал. – Ты что, следил за нами?

– Слава Богам, – Леонтий облегчённо вздохнул. – А я-то подумал, что это только с нами такое творится.

И он рассказал Хильдебальду всю историю добычи фазанов. – Скорее всего, мы попали в такие места, в которых звери никогда не видели человека. Вот почему они и не боятся нас совсем.

– Ну, значит, с голоду мы точно здесь не умрём, – довольно сказал Хильдебальд. – Да, кстати, вот ещё что. Мой человек видел Трира. Они тоже что-то там добыли и уже сами готовили себе, только он не смог издалека разглядеть, что это было.

– Папа, папа, – к отцу опять подбежала Тэсия, – идём, я тебе уже покажу, что есть у Ида. У нас теперь всегда будет огонь. Тэсия повернулась и начала глазами искать талана. – Ид, ну иди же сюда скорей. Покажи им свой огонь.

Ид подошёл к Леонтию и Хильдебальду, вытащил из складок своей накидки какую-то штучку и из неё появился маленький огонёк. Хильдебальд и Леонтий в изумлении уставились на талана. Вандал протянул руку и, обжёгшись, отдёрнул её назад. Это действительно был огонь. Хильдебальд был в восхищении.

– А как ты это делаешь? – спросил изумлённый Леонтий.

– Очень просто. Вот благодаря этой штучке. – сказал, улыбнувшись Ид. Он раскрыл свою ладонь. – Вот, возьмите её у меня, – он вложил зажигалку в руки римлянину, – и нажмите пальцем сюда. Давайте, жмите, – и талан нажал пальцем римлянина на какую-то выпуклость.

Тут же выскочил огонь. Леонтий инстинктивно выбросил зажигалку из рук. Тэсия засмеялась и подобрала её с травы. – Пап, а Ид меня уже научил, как ею пользоваться. Вот смотри, а вот так можно делать огонь больше. Тэсия повела пальчиком, и маленький огонёк стал гораздо больше в её руках, потом снова маленький, и снова большой. – Папа, смотри, твоя дочь – повелительница огня, – и Тэсия, подняв руки с зажжённым огнём, закружилась в танце.

Леонтий снисходительно хлопнул Ида по плечу так, что мальчик чуть было не присел от тяжести ладони. – Ну что ж, зеленокожий, наконец, и от тебя есть какая-то польза, так что можешь пока ходить свободно, мы тебя не съедим, – и Леонтий громко захохотал, и его смех подхватил Хильдебальд.

Запахи мяса, уже жарившегося на костре, придали бодрости и оптимизма всем, и весёлое настроение уже охватывало колонистов, включая даже вечно ходившего в унынии отца Дариона.

Спустя час, наевшись до отвала оленины и мяса птицы, вся компания развалилась на травке и, разомлев от солнца, вела неспешную беседу, рассказывая всем, как проходила сегодня необычная охота. Лишь один Ольдих, не обращая ни на кого внимания, продолжал ещё терзать большой кусок кости, обгрызая и обгладывая его.

– А твой боец также силён в искусстве боя, как и в искусстве схватки с куском оленины? – под общий смех спросил Леонтий Хильдебальда, ковыряя в зубах травинкой.

– Лучшие земли – между холмами, лучшее мясо – между костями, – невозмутимо ответил толстяк, не прекращая свой процесс.

Хильдебальд слегка ухмыльнулся. – Он боец конечно, не самый знатный, но зато он за меня и за моего сына пойдёт и в огонь, и в воду, не щадя себя. А у тебя, римлянин, есть такие люди, за которых ты можешь также поручиться?

– Ну, чтоб также работали за столом, то точно вряд ли, – засмеялся Леонтий.

После вкусной и плотной еды, он был настроен миролюбиво и не стал обращать внимания на укол в свой адрес, и тут его взор упал на священнослужителя. Отец Дарион, который постоянно находился в женском окружении из танцовщиц, Лидии и её рабынь, в этот момент также пребывал в довольно неплохом расположении духа.

Леонтий решил, что пришла пора подтрунить и над священнослужителем. – Святой отец, как вы? Я вижу, что вам уже значительно легче, и вы не кричите о конце света. Что-то, видимо, произошло, о чём мы тут всё не знаем? Просветите нас всех.

Дарион усмехнулся. – Леонтий, я слышу в ваших словах иронию, но я всё же отвечу вам. Да, хорошая и сытная еда на голодный желудок не может не оказать умиротворяющего влияния на страждущего. Но мы также знаем, что только духовная пища приносит настоящее исцеление тем, кто пал духом.

– Святой отец, я всё понимаю про духовную пищу, но разве это не вы только что умолотили здоровенный бок фазана? – под дружный смех продолжил Леонтий, решивший окончательно сместить акценты насмешек на священника.

Даже Лидия, откровенно и во всём поддерживающая святого отца, и та не смогла удержаться от улыбки, которую, правда, постаралась быстро согнать с лица. – Леонтий, прошу тебя, будь повежливей со святым отцом.

– Да, моя плоть слаба и нуждается в поддержке, так же, как и у любого существа, – не стал возражать Дарион. – Но моё отличие от других сынов и дочерей божьих в том, что я осознаю, насколько я грешен, и я молю Господа нашего создателя ниспослать мне силы для того, чтобы смириться со своей нынешней участью и принять её с послушанием и кротостью. Я многое переосмыслил этой ночью, и мне очень стыдно перед всеми вами и перед Господом нашим. Ведь я совершил страшный грех, я впал в уныние. Я не имел права такого допустить. Более того, я своим унынием заражал и окружающих. Отныне я буду более твёрд в своей вере. Я знаю, Господь недаром ниспослал нас в этот ад, и вот почему я оказался именно здесь, рядом с вами. Я помогу всем нам укрепиться в вере в Господа нашего и постараться принять достойно этот конец.

– Ну и где ты видишь этот конец? Где ты тут увидел ад? – неожиданно набросился на него Лисипп. Дарион посмотрел на грека с презрением.

Грек встал на ноги. – Ну вот, смотри. Тут полно живности, которая сама идёт тебе в рот. У нас есть вода. И здесь тепло и комфортно. Разве это похоже на ад? Да я в таком аду готов жить всю жизнь.

Его поддержал Ольдих. – Сюда ещё бы бочонок вина, и я посчитаю себя самим счастливым человеком на Земле. Ольдих запнулся, вспомнив, что он находится не на Земле … Ну, не на Земле, а вот здесь. Я просто не знаю, как это место назвать.

Дарион улыбнулся. Наконец-то он почувствовал себя в своей стихии. Сейчас он преподаст всем этим еретикам и слепцам урок. Он встал и расправил свою одежду. – А вот в том-то и дело, что дьявол коварен. Он специально нагнал на ваши глаза пелену, чтоб вы не замечали происходящего. Человек должен в поте лица добывать свой хлеб. Он должен его заслужить. А как вы получили сегодняшнюю пищу? Вы же вообще палец о палец не ударили. Вы даже не вспотели, когда гнались за этим оленем. Вы где-то видели что-то подобное? Чтоб тварь даже не боролась за свою жизнь? А вы, – он посмотрел в сторону Леонтия, – вы просто скрутили этим птицам головы. И они тоже даже не сделали попытки защититься. Вы считаете, это в порядке вещей? Я не устану говорить вам, это всё происки дьявола.

Голос Дариона звучал всё уверенней, и все смешки на поляне постепенно прекратились. Доводы, которые приводил священник, были весьма убедительными.

И только Лисипп  не унимался. – Может быть и так, но овечку когда режут, она ведь тоже не сопротивляется.

Дарион гневно посмотрел на грека. – А с вами у меня разговор короткий. Вернее, не будет никаких разговоров. И чтоб более не приближались к моим людям с разговорами о своих языческих божках. Вы только вносите смуту в их невинные души, которые ещё больше запутываются и не могут воспринимать слово Божье, – Дарион отвернулся и отошёл в сторону.

Леонтий присвистнул, – Вот так вот, Лисипп. Полная виктория отца Дариона, – и подмигнул ему.

Грек с досады махнул рукой – Да ну его.

– Да, кстати, Леонтий, – подал голос Хильдебальд. – Тут вроде все заняты делом. А почему мы должны кормить всех этих? – вандал кивнул в сторону музыкантов и танцовщиц.

– И то правда, вандал, – согласился римлянин. – Лисипп, а ну-ка тащи этих работников песни и танца сюда.

Через минуту музыкальная группа стояла перед ним. Леонтий продолжал ковыряться травинкой в зубах. – Вот тут о вас беспокоятся. Вы все, конечно, люди вольные, но тут справедливо спрашивают, а почему мы вас должны кормить, поить, защищать от диких зверей? Может вас, как вольных людей, отправить на четыре стороны, и вы как хотите, так и живите?

У бедолаг от испуга вытянулись лица.

– Или вы всё же по призванию нам пригодитесь? А ну, давайте, ублажайте нас своим искусством, а там, глядишь, может и решим, что вы нужны.   Леонтий делал вид, что обдумывает и принимает сложное решение.

– Но у нас нет с собой никаких инструментов, – нерешительно промямлил один из музыкантов.

– Ничего страшного, вы пойте что-нибудь. Давайте, давайте, а то передумаю сейчас. Леонтий грозно нахмурился, при этом очень сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Музыканты что-то затянули нестройно в три голоса, и девушки начали кружиться в каком-то танце. Но то ли оттого, что это всё было из-под палки, то ли из-за солнца, стоявшего прямо над головами, то ли из-за полных желудков, но зрелище было совершенно тягостное и кроме скуки и зевоты ничего не вызывало.

Их мучения прервал Хильдебальд. – Прости меня, римлянин, но смотреть сейчас на движение этих сонных мух, без вина, сил нет никаких, да и не вечер сейчас. Может, в свете луны и костра это зрелище будет чуть повеселее.

Леонтий недовольно махнул рукой, – Идите уже и займитесь лучше благоустройством ночлега.

Тем временем дети образовали уже своё маленькое сообщество, отсев отдельно от взрослых, и что-то обсуждали, шумно смеясь. Теперь между ними уже не было никаких языковых проблем, и отсутствие преград в коммуникациях в буквальном смысле развязало им языки. Да и по правде сказать, трудно быть замкнутым в десять лет, особенно после того, что с тобой столько всего произошло, и когда так хочется поделиться этими переживаниями с кем-нибудь. Ну и кто, лучше сверстников, подходил бы для этого?

Тургэн, окончательно заскучав от отсутствия общения, решил ещё раз рискнуть и всё же попытаться наладить отношения с Цэрэн. Он постепенно сокращал дистанцию между собой и старухой, да и Октай уже не так остро реагировал на его приближение, привыкая к его присутствию.

– Чего ты кружишь вокруг меня? Я что, неясно тебе сказала, чтобы ты даже не думал ко мне приближаться? – буркнула Цэрэн.

– Цэрэн, я понимаю, почему ты так ко мне относишься, и я не осуждаю тебя. Ты имеешь право так поступать, но и ты тоже пойми меня. У меня тоже было своё племя, и я должен был его кормить. Это же моя обязанность.

– Воровать и убивать слабых, вот оно, твоё призвание, – старуха зло посмотрела на него. – Долгоон, хоть и не был великим вождём, но он был честным воином и не опускался до таких низостей, как ты, оправдывая это благом для своего племени.

– Это ты про того слабака, который довёл ваш род до жалкого существования? – усмехнулся Тургэн. – Ну и чем он лучше меня, если он вёл своё племя к полному исчезновению?

– Что ты знаешь про него и про историю нашего племени? – глаза Цэрэн полыхнули недобрым огнем. – Что ты знаешь о том времени, и о том, в каком состоянии было наше племя, когда он стал вождём? О том, что мы были вынуждены постоянно скитаться, и что только благодаря ему, мы и выжили. Что ты знаешь об этом?

– Вот именно, что выжили. А это разве жизнь? И чего это ты так его защищаешь, Цэрэн? Он что, тебе родня какая-то, а? – издевательски бросил Тургэн.

Шаманка решила, что пора заканчивать это разговор. – А чего это я с тобой так разоткровенничалась? Ты ещё подумаешь, что я тебе всё простила. Сейчас вот поговорю с Октаем, он тебе ночью глаза-то, пока ты спишь, и повыцарапает. И в этот раз он уже не промахнётся, будь уверен.

– Подожди, подожди, Цэрэн, я же мириться хочу. Тургэн не на шутку испугался. – Чем я должен доказать, что я тебе не враг? Ты посмотри на этих всех, они же все нам чужие. Они не спрашивают твоего мнения, они даже не хотят знать твой язык. А я уважаю твои знания и умения, и готов слушаться тебя и помогать. Вдвоём нам будет гораздо легче. Кто его знает, что у этих чужаков на уме? А внучка твоя постоянно с ними трётся. Ты что не видишь, как она с чужими уже бойко общается? И я тебя уверяю, они говорят не на нашем с тобой языке.

Старуха посмотрела в сторону детей, и в этот момент чёрный мальчик что-то рассказывал Эрдэнэ, держа её за руку, а внучка во весь голос смеялась.

– Цэрэн, а ты не хочешь узнать, откуда она знает язык этого тёмного  ребенка чужих людей?

Шаманка фыркнула. – Я рада, что моя внучка, хоть среди чужих сможет найти свой круг общения. Не век же ей со старухой общаться. И вообще, какое тебе дело до неё и всех её дел?

– Нет, если ты считаешь это нормальным, значит, так буду считать и я. Я просто хочу показать тебе свою полезность. И ещё, – Тургэн осмотрелся по сторонам, – в знак моей тебе преданности, я хочу предложить тебе дар. Вот, держи, – он вытащил из голенища нож и, взяв его за лезвие, передал шаманке.

– Откуда он у тебя? – Старуха подозрительно посмотрела на него.

– Неважно, – ответил Тургэн. – Главное, теперь он твой, как и у этих. Я специально его украл. Оттуда, сверху, для тебя.

Цэрэн потрогала рукой лезвие, а потом спрятала его в складках своей одежды. – Ладно, эту ночь можешь спать спокойно. Я ничего приказывать Октаю не буду. Но это не значит, что ты можешь сидеть рядом, – сказала старуха Тургэну, рискнувшему на радостях подвинуться к ней поближе. – Я подумаю, как тебя использовать. Как, ты говоришь, тебя зовут?

– Тургэн, – коренастый расплылся в улыбке.

– Хорошо. Я буду звать тебя «Эй».

Улыбка медленно сползла с лица мужчины. Старуха ухмыльнулась. – И это максимум, на что ты можешь рассчитывать от меня. Другие этого годами добиваются.

Ид постепенно осваивался в мире людей. Самую большую для себя угрозу он чувствовал от отцов Тэсии и Промиуса. Остальные взрослые, хоть и не пылали к нему дружелюбием, но, тем не менее, угроз, которые обычно испускал отец Тэсии, он от них не слышал. А после того, как он принёс им ножи и особенно «огонь из рук», он получил некого рода индульгенцию, и теперь уровень агрессии относительно него заметно понизился.

Но только в общении со своими сверстниками он чувствовал себя по-настоящему комфортно. Он понимал, какое влияние имеет Тэсия на своего отца, и если он будет с ней в хороших отношениях, то она сможет за него вступиться, поэтому Ид старался быть как можно более учтивым в общении с нею. Но больше всего его тянуло к Неро, потому что темнокожий мальчик также был в некоем роде угнетённым, как и он. Им также помыкал отец Тэсии, и талан чувствовал некое родство душ между ними. Промиус со всей своей прямотой тоже вызывал у него симпатии, хотя молодой вандал и старался всячески подчеркнуть, что благодаря своей физической силе он обязательно должен претендовать на бесспорное лидерство в их компании. Но это очень хорошо уравновешивали такие хорошие качества, как справедливость и прямота. А Эрдэнэ была просто забавная.

Промиус буквально наслаждался каждой беседой с новыми товарищами. Ему не приходилось кого-то теребить, чтобы узнать, кто и что сказал. Он не был здесь лишним, он был вместе со всеми, и это было так интересно – узнавать что-то новое. Ольдих, конечно, его лучший друг, но иногда очень хотелось пообщаться со своими сверстниками. Отец воспитывал его в строгости, а тут ему было совершенно не до него, и мальчишка был предоставлен сам себе. Неро, конечно, ведёт себя порой как девчонка, но в нём всё-таки есть стержень, а Промиус уж с ним поработает и сделает из него настоящего мужчину. Вот только больше всего его смущала эта рыжая девчонка с раскосыми глазами. Она всегда как-то странно поглядывает в его сторону, а потом отводит глаза. Как будто она хочет его что-то спросить, но боится. Ну и пусть, он сам первый спрашивать ничего не будет.

Неро, как и все, конечно, был потрясён всем произошедшим, но, если признаться, всё то, что с ним происходит сейчас, было прекрасно и необычно. Без всякого сомнения, это были лучшие дни его жизни. За исключением редких моментов, ему никто не напоминал, что он должен что-то для кого-то сделать. Им никто не помыкал, не давал подзатыльники или просто ругал, чтобы выместить на нём свою злость. О нём просто забыли, и никто не указывал на его место в мире белых людей. Даже Тэсия, и та стала к нему как-то по-другому относиться. Более, как к равному, что-ли, или это ему только так казалось? Но окончательно побороть робость в общении с нею у него никак не получалось. То ли дело с Эрдэнэ. Она такая простая и открытая, и она не стесняется быть смешной, и вообще смеётся над всеми его шутками, и с ней так приятно и легко. Этого Ида, зеленокожего талана, он должен был ненавидеть за всё то, что его раса сделала с ними , но он испытывал к нему ровно противоположные чувства. Он был бесконечно благодарен Иду. Ведь именно с его появлением в жизни Неро появилась свобода, и он просто мечтал, чтобы это время не заканчивалось. Возвращаться назад, на Землю, в ту его прошлую жизнь ему совсем не хотелось. Здесь, рядом с ним, его мама, его Бруно, … и Тэсия. Другая, незнакомая ему ранее, Тэсия. И это незнакомое чувство, когда вокруг тебя расширялись все привычные границы, о преодолении которых он и не мечтал, ему не хотелось терять.

Эрдэнэ также не могла чувствовать себя среди проигравших в нынешней ситуации. Совершенно новый круг незнакомых ей людей, вместо того привычного, который она видела из года в год, изредка ненадолго пересекаясь с другими, как и они, кочевыми племенами. Да и местное изобилие в виде невиданных вкуснющих фруктов, которые она ранее никогда не пробовала, приводило её в неописуемый восторг.

А тут ещё и новые люди. Мальчишки, которые её не дразнят, и которые её слушают. И не только слушают, но и слушаются, и которым, наконец, нравится общение с нею. Всё этого так не хватало ей в той, прошлой жизни. Она даже бабушке боялась об этом говорить, об этих своих новых чувствах, ибо Цэрэн всегда настороженно относилась к её общению с людьми, даже из её племени. Она говорила, что по-настоящему порядочных людей на свете единицы, да и то, если исключить её и, возможно, вождя Долгоона, то, пожалуй, вот они и все.

А тут все такие разные и не такие, как она привыкла видеть. Этот зеленокожий вообще загадочный. Столько всего знает, хотя и её ровесник. Потом этот темнокожий, он такой смешной и забавный. Всё время норовит что-то ей рассказать интересное, и порой смеётся больше, чем она сама. Не то, что этот Промиус, который если и смеётся, то как-то сдержанно, и всё время на неё как-то странно смотрит. И выглядит это как-то совсем по-дурацки.

Она это подметила ещё тогда, когда они все были заперты в одной клетке. Вот вроде нормально общаются, а потом опять этот странный взгляд. Как будто он никогда таких людей, как Эрдэнэ, не видел. Если он не перестанет, то я так и спрошу, что он на мне такого необычного увидел? Может, третий глаз?

А ещё очень смешно смотреть, как злится эта девчонка с белыми волосами. Эрдэнэ все время хотелось её потрогать за них. Откуда у женщины могут быть такие белые волосы? А злилась она, когда внимание мальчиков было приковано не к ней, и Эрдэнэ лишний раз не упускала возможности подразнить её этим. А то что она себе удумала? Ну и что с того, что у неё отец тут самый главный. Ей что, всё здесь будет позволено? Хотя она, по сути, неплохая девчонка, когда не задается. Она могла бы быть неплохой подругой. Ну, ничего, Эрдэнэ из нее эту спесь выбьет.

Тэсия раздваивалась в своих ощущениях. Она с детства привыкла мотаться с родителями по разным уголкам света. Вот и все эти последние события, в конце концов, представлялись ей, как очередное приключение-путешествие. Да и все предсказания и сказания про ангелов-хранителей, спустившихся со звёзд, действительно подтверждались. Её ангел-хранитель её не бросит. Вот и сейчас он специально направил их сюда. Потом он еще что-нибудь непременно придумает, и перенесёт их обратно на Землю, хотя и здесь всё довольно забавно.

Этот таинственный Ид, конечно, самый интересный тип, с кем ей приходилось иметь дело. Она обязательно должна расспросить его о том, что они делали на его планете. Чем занимались, во что играли, в каких богов верили.

А эта девчонка с узкими глазами слишком уж притворяется простушкой. Как она ловко уводит у неё  Неро. Это её раб, её собственность, и никто, кроме неё, не должен общаться с ним. Хотя и он тоже хорош, рассказывает столько интересных и смешных вещей, а ведь, когда он был с ней, то от него порой и слова было трудно дождаться. Знай себе, молчит, и только слушает её, как какой-то деревянный истукан. Вот какой наш тихоня на самом деле оказался. Ну, ничего, она найдёт способ, как окоротить эту девчонку с хитрыми глазами. Хотя в остальном она вроде бы ничего, или, всё же, настолько искусно притворяется?

И Промиус этот, тот ещё молчун. Хотя и не такой, как Неро, но это какой-то другой тип молчуна. Он не зажатый, как её раб, но уж очень много важничает. Это он что, мне хочет показать, что его папа главнее моего? Ага, как же. Мой отец здесь всех главней, и всем с этим придётся смириться. Но, с другой стороны, он хорошо сложен и довольно привлекателен, хотя ведёт себя временами как придурок. То на меня смотрит, то на эту Эрдэнэ. Он что, меня с ней сравнивать вздумал? Нет, он точно полный придурок.

Внезапную идиллию прервал резкий окрик Хильдебальда.

– Ну вот, и наши кормильцы появились. Ну что, поймали кого-то? Или уже всё съели по дороге? – Вандал говорил нарочито громко, чтоб это могли услышать все.

Из леса появилась третья партия охотников, ушедшая рано утром – Трир со своей компанией.

Глава 22. Фалькур.

Таураан.

Без всякого сомнения, это был флот гефестиан. Этирей повернулся к застывшему Деондаму. – Ты что, привёл их к нам?

Деондам побледнел и отступил, – Я не знаю.

Генерал схватился за голову. – Говорил же я Амун, что не стоило отсылать весь флот отсюда. Этирей нажал на коммуникатор. – Оператор, от них есть хоть какой-то сигнал?

В динамике раздалось, – Командующий, я уже отправил им запрос, но там полное молчание. Они сейчас сканируют наш щит.

Командующий тяжко выдохнул.– Хорошо, тогда отправьте им ещё сообщение, что мы спрашиваем, с какой целью их военный флот находится на нашей орбите, иначе в случае их молчания, мы будем готовы атаковать их, как нарушителей наших границ.

– Вас понял, генерал.

Этирей нажал на кнопку вызова. – Адъютант, зайдите ко мне, срочно.

– Зачем вы блефуете, командующий? – спросил Миртаан пересохшим от страха голосом. – У нас же нет сейчас ничего, что представляло бы угрозу для гефестиан?

– А что, у нас есть другие варианты, кроме блефа? Или у вас всё-таки есть какой-то другой план, заместитель командующего? Этирей произнёс должность Миртаана как можно более уничижительным тоном.

– Командующий Этирей, позвольте вас поправить, – подал голос незаметно вошедший адъютант. – Вы, наверное, забыли, но я осмелюсь вам напомнить доклад месячной давности. Доклад об инспекции старых и заброшенных шахт на предмет их расконсервации, чтобы увеличить добычу таурания. Вы, конечно, обратили же внимание, что многие такие шахты у нас забиты теми старыми механическими энергопушками, которыми пользовались ещё пару поколений назад. Так вот, у меня мысль, а что если их попробовать как-то использовать?

– Бруск, скажи сразу, что командующий настолько стар и память у него уже хуже некуда, что он просто забыл об их существовании.– Генерал нахмурился, понимая, что ничего такого он не читал.

Адъютант смутился. – Я вовсе не это хотел сказать.

– Ладно, лейтенант, всё ты правильно сказал. Я и вправду забыл. Этирей задумался. – Так ты что, и вправду думаешь, что можно как-то использовать это старьё? Они же полумеханические и маломанёвренные, да и использовались только против метеоритных дождей. Да и кто его знает, в каком они сейчас состоянии?

Этирей вдруг хитро улыбнулся. – Хотя, возможно, ты прав. Появилась тут у меня одна задумка. Мы ведь не можем их встретить в космосе, так? Флота у нас фактически нет. Но что тогда нам мешает встретить их здесь, на Таураане? Этих пушек вполне хватит для схватки здесь, на поверхности, когда они прорвут наш щит. А то, что они его прорвут рано или поздно, я в этом не сомневаюсь.

Тут Этирей снова нахмурился. – Чёрт, опять загвоздка. У нас же нет столько талан, чтобы всем этим физически управлять.

Командующий повернулся к Миртаану. – Вот вы, Миртаан, как специалист по общению с людьми, – Этирей намеренно избрал ироничный тон, – скажите мне. Мы сможем сейчас найти среди людей тех, кто будет готов помочь нам в борьбе против гефестиан?

Миртаан, которого откровенно пугали предстоящие перспективы, даже не обратил внимания на тон вопроса. – Командующий, после того, что мы сделали с ними, мы вряд ли можем считаться их друзьями. Думаю, они захотят нам отомстить, и они будут скорее союзниками гефестиан, чем нашими.

– Ну да, мы же сами породили эту злость и, благодаря некоторым, только усиливаем её, – продолжил издеваться над ним Этирей. – Только вот кто сейчас им объяснит, что гефестиане не будут так церемониться с ними, как таланы? Что они высосут с Таураана всё, что только возможно, не оставив выжившим, если таковые, конечно, останутся, ни одного шанса на нормальную жизнь?

Этирей обречённо вздохнул. – Хотя наверняка земляне также думают и про нас. Но всё равно надо попробовать. Сами мы никак с энергопушками не справимся. У нас для этого банально нет талан. И ведь мы сами, своими руками, просто сожгли все мосты за собой в отношениях с землянами. Командующий недовольно покачал головой.

– Командующий, позвольте заметить, – Миртаан решил прервать мрачный монолог Этирея, – что вы зря сейчас нагнетаете ситуацию. Наш щит уж как-нибудь три дня точно продержится. А мы сейчас выйдем на связь с Землёю, и в течение этих трёх дней мой дядя пришлёт сюда наш флот, и мы просто размажем гефестиан по всей галактике, расщепив их на атомы.

– Миртаан, – перебил его Этирей, – вы в своём уме? Где вы сейчас витаете? Вы что, хотите, чтоб гефестиане обнаружили не только Таураан, но ещё и Землю? Сразу видно, что у вас налицо не только громадные пробелы в стратегическом анализе, да и просто в логике. Хорошо, что командующий здесь я.

Этирей покачал головой. – Миртаан, я вас больше не держу. Вы мне здесь не нужны. Идите и ищите договороспособных людей. Делайте хоть что-то, что вам по силам.

Миртаан побледнел, на его лице заиграли желваки, он резко развернулся и быстрым шагом выскочил из командного пункта. Деондам, до этого внимательно слушавший их беседу, нерешительно спросил Этирея. – И что, вы не собираетесь меня сдать им? Вы готовы ради меня сражаться с ними?

Этирей усмехнулся. – Ну, спасибо, что вы такого хорошего мнения о нас. Деондам, вы им, и даром, простите, не нужны. Уверен, они что-то пронюхали про наш таураний. Как только они поймут, что его здесь много, и что здесь нет достаточно сил, чтобы дать им отпор, то я даже не знаю, что их сможет остановить от вторжения…

Генерал вдруг резко изменился в лице и бросился к пульту. – Штаб.

– Да, Командующий, – ответил ему громкоговоритель.

– Срочно, вы слышите меня, срочно передайте всем службам, ни в коем случае не выходить на сеанс связи с Землёй. Обрубайте все их попытки подсоединиться, и даже не отвечайте на запросы. Гефестиане не должны догадаться, где находятся сейчас все таланы.

– Командующий, а как же быть с модулями, которые приходят с Земли?

– Ах, да, – Этирей схватился за голову. – А когда должен прибыть следующий рейс?

– Да где-то через неделю, может позже, может раньше. Они в последнее время редко прибывают. Но в среднем где-то так.

Этирей выдохнул. – Ну хорошо, значит, у нас в запасе есть неделя.

– Командующий, так что же мы должны делать, когда они появятся?

– Мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы информация об их маршруте попала гефестианам в руки. Как только модули появятся на орбите, срочно выводите из строя их бортовые компьютеры. Мы же можем это сделать?

– Да, мы можем это сделать дистанционно. Но командующий, если мы выведем их из строя, мы тем самым нарушим все системы корабля, и это будет смертельно для находящихся там землян, не вышедших из состояния гиперсна.

– А что, вы предлагаете рисковать всей нашей цивилизацией? Между прочим, и человеческой расой тоже. И я не знаю, будут ли там земляне, или это будут таланы. Но во имя спасения всех, я приму такое решение. Смерть десятков или сотен это ничто по сравнению с угрозой для жизни целых двух планет. Вы всё поняли?

– Да, Командующий.

– Тогда конец связи, и дайте знать, когда гефестиане захотят выйти с нами на контакт.

Этирей замолчал и уселся в кресло. На него смотрел бледный и растерянный Деондам. – Простите, это, конечно, не моё дело, но вы же можете вызвать помощь с той планеты, где находятся все ваши, и с их помощью вы разобьёте этот флот. Я знаю, у вас ведь он достаточно сильный.

Этирей схватился рукой за лицо. – Ну вот, и вы о том же, что и этот молодой выскочка. Ну, вам это простительно, вы же, я так понимаю, не военный. А этот прохвост дядю, видите ли, вызывать сюда собрался. Он со страху уже весь обделался, и готов ради спасения собственной шкуры подставить всех. Да, – махнул головой Этирей, – флот у нас сильный, и мы сможем отразить их атаку. Но тогда на помощь к этим, что здесь,  придут их основные силы. А у них,по слухам, один из самых могущественных флотов среди всех,о ком нам было известно до сих пор. Вот с ними мы уже точно не справимся. Пока гефестиане не узнали, куда делись все таланы, я буду делать всё, чтобы они этого никогда не узнали. И да, кстати, вас я бы всё равно им не сдал. Просто потому, что теперь вы под моей защитой.

– Спасибо, Этирей. А вы бы не могли помочь мне всё же как-то переправиться на Сиванию? Я должен оповестить своих друзей. Они же ждут меня там.

– Ну и как вы собираетесь сейчас проскочить мимо них? – Этирей с сочувствием посмотрел на сивуса, не до конца понимавшего суть происходящих событий.

– А что вы предлагаете мне сейчас делать? – Деондам выглядел растерянным. – И что вы вообще намерены сейчас предпринять?

– Если вы спрашивате про данный момент, то абсолютно ничего. Сейчас остаётся только ждать. И готовиться к их вторжению. Или, может, у них какие-то другие планы, и им нужны только вы? – с грустной улыбкой сказал Этирей.

– Зачем вы так шутите? – обиделся сивус.

– Простите, это нервное, – извинился Этирей. – Нам остаётся только уповать на то, что им не удастся подобрать ключи к нашей защите, и им всё-таки придётся с нами говорить. Сидите уже здесь, если хотите. – Этирей улыбнулся. – Выше нос, мой друг. Наши предки и не такое переживали. Переживём и мы. Давайте немного отвлечёмся. Вот расскажите о себе, Деондам. Вы хотя бы знакомы немного с военным делом?

Деондам замотал головой. – Откуда? Я всю свою жизнь проработал при складах. Да и вы же знаете нашу сиванскую жизнь. Мы никуда не вмешиваемся, стараемся меньше засвечивать Сиванию где-либо, и наш флот скорее больше название, чем то, что есть на самом деле. Зато как народ мы очень крепкие. Вот вы напрмер выше меня чуть ли ни в два раза, а если помериться силой, то я, как минимум, не уступлю вам.

Деондам поднял руку, и напряг предплечье. Мускулы рельефно выступили на нем, и это выглядело очень контрастно по сравнению с мягкими и плавными формами талан. – Это оттого, что мы, как и наши предки, постоянно рыли и роем туннели под землёй. Сейчас это всё, конечно, делают большие машины, но раньше наши предки были невероятно сильны. Я уже не говорю про сивусов-воинов.

– Ах, мой дорогой друг. Сейчас всё решает не сила рук, а сила оружия. Хотя лишняя пара надёжных рук нам не помешает, – Этирей горько улыбнулся.

Миртаан, вышел из командного пункта. Его ждал шаттл с пилотом и двумя вооружёнными сопровождающими. – Шеф, сейчас куда?

– Пока давай в аквазоо, я должен немного подумать. Миртаан был невероятно взбешён. Этирей специально его гнобит, а тут ещё и нарочно унизил, при этом коротышке и своём адъютанте. Да, у него не было длительной успешной военной карьеры, но он ведь отлично показал себя как руководитель. Да, у него нет всех необходимых воинских знаний, но какие тут нужны знания, чтобы не понять и не видеть очевидного? Того, что они здесь в одиночку не выживут, как только гефестиане возьмутся за них всерьёз.

Нет, он должен обязательно как-то связаться с дядей, он ведь обязательно поможет им. Ведь это он верховный главнокомандующий, а не этот неудачник Этирей, которого оставили здесь, когда все нормальные таланы уже давно там, на Земле. Выйти на связь можно только на командном пункте, но этого не разрешит Этирей. Ладно, надо что-то придумать. Я не дам этому безумцу погубить Таураан, ибо выполнять безумные приказы – это ведь тоже преступление. Да, его, возможно, потом будут судить за нарушение воинской субординации и прямого неподчинения, но если он спасёт Таураан, победителя никто уже не тронет.

А что сейчас предлагает делать Этирей? Искать среди этих поганых людишек хоть кого-то, кто будет помогать им. Только как это сделать? Ведь все, с кем он работал, были наёмные старшины, не пользующиеся реальным авторитетом среди землян и, если честно, люди просто их презирали. Хотя, – Миртаану в голову пришла мысль, – ведь сегодня утром он же общался вот с таким вот неформальным лидером. И, в конце концов, он ведь с ним хорошо расстался.

– Стоп, – выкрикнул Миртаан. Шаттл, послушный воле опытного пилота, резко остановился. – Давай сейчас обратно в те шахты, где были утром, и соедини меня сейчас с этим слизняком, начальником шахты.

Всплыла картинка с управляющим шахты. – Простите меня, Миртаан, но я ещё не успел всё подготовить, как вы просили. Мне нужно для этого несколько дней. Но если это надо срочно, я готов приложить все свои усилия.

– Помолчите вы уже. Если не успели, и не начали даже делать, то я займусь этим сейчас сам, – рявкнул Миртаан.

– Но это же не означает, что я не справился с работой? – спросил перепуганным голосом управляющий.

– Нет, не значит. Управляющий уже начал выводить Миртаана из себя. – Вы просто сидите и ждите меня. Я скоро буду.

Миртаан отвернулся от картинки, – Отключите уже меня от него, – и он повернулся к окошку, наблюдая за пролетающими мимо него пустынными пейзажами Таураана. Шаттл постепенно набирал высоту для выхода на более скоростные режимы передвижения.

Долгоон с тремя землянами уже были в шахтоуправлении в кабинете управляющего.

– Заместитель командующего, я уже подготовил приказ о выделении всем работающим в шахте в самом срочном порядке отдельных домов. Наш посёлок рабочих после отъезда местных талан уже давно освободился.

Бывший старшина, стоящий рядом с Долгооном, переводил остальным землянам. Миртаан надел на себя маску большого справедливого начальника, внезапно узнавшего о произволе подчинённого. – Ну и почему у тебя до сих пор пустовали дома? Срочно уже расселить. Чего же ты тянешь или, может, ты всё-таки не справляешься со своей работой? Отдай это всё на усмотрение Долгоону, он со своими людьми сам всё и распределит, как посчитает нужным. Ведь, как я знаю, на земле Долгоон был большим вождём. Уж он-то знает, как нормально управлять своими людьми. Миртаан посмотрел на Долгоона.

Долгоону перевели эту фразу, он слегка недовольно поморщился и что-то сказал переводчику. Миртаан вопросительно посмотрел на переводчика.

Бывший старший замялся… – Ну, в общем, Долгоон спрашивает, – видимо тебе, … простите, вам … что-то от них надо, раз ты … вы … рассыпаетесь в ненужных комплиментах.

Миртаан почувствовал, что с ролью добродетеля он слегка перебрал и решил действовать напрямик. – Хорошо, давайте напрямую. Значит, так. То, что я сейчас скажу, не должно выйти из этой комнаты. Мы, таланы, в отличие от людей, знаем, что мы не единственные в этих безбрежных галактических просторах. Вы, земляне, можете считать нас своими врагами за то, что мы прогнали вас с ваших земель. Но мы это сделали не со всеми. Мы не всех выслали сюда.

Земляне, после последних слов переводчика, начали между собой о чём-то переговариваться, потом Долгоон, глядя в глаза Миртаану, что-то произнёс.

– Ну и чего он сказал?  Миртаан повернулся к переводчику.

– Он хочет знать, правильно ли он понял ваши последние слова о том, что на Земле ещё остались люди.

Миртаан кивнул. – Да, он правильно меня понял. Все, кто не оказывал нам сопротивление, остались там жить. Более того, у них ничего не забрали. Нам от вас нужна только планета с вашим подходя…

Миртаан понял, что надо как-то смягчить определения. – Нам только нужно, чтобы вы позволили нам жить рядом с вами. Мы вполне могли бы ужиться вместе на вашей планете. На этой, нам всем рано или поздно пришёл бы конец. И мы, таланы, не самый злобный народ. Поверьте, вы бы только выиграли от союза с нами. Вы бы взяли от нас все технологии, и это позволило бы улучшить вашу жизнь. Больше того. Скажу, что некоторых, которые уже показали, что готовы жить рядом с нами, мы уже отправили обратно.

Миртаан уже не понимал, где в его словах правда, а где совсем откровенная ложь, но он чувствовал, что сейчас он должен быть убедительным. Если бы не телохранители с оружием, стоящие рядом, его бы наверняка разорвали эти земляне. Настолько была велика глухая ненависть в их глазах. Но сейчас Миртаан надеялся на то, что люди хотя бы начнут полагаться на логику, и воспримут его доводы.

– Ну и что ты от нас хочешь? –  перевёл Долгоона, переводчик.

– Сейчас я к этому подойду. Как я и говорил ранее, кроме нас существуют и другие цивилизации. И среди них есть такие народы, совершенно лишённые каких-либо предрассудков насчёт таких вещей, как уважение права других на жизнь и нормальное существование.

Миртаан почувствовал, что этот же пример можно привести и относительно талан к землянам, но отступать было уже некуда. – Вот есть такие гефестиане. Они нападают на планеты, такие как наша или ваша, и уничтожают всех, забирают, что им надо, и летят дальше, разоряя всё на своём пути.

– Ну и к чему ты это ведёшь? – сказал переводчик и тут же виновато оправдался, – это не я, это он спросил.

Миртаан выдохнул и замолчал, чтобы придать как можно больше торжественности моменту. – Сейчас на нашей орбите, в данный момент, стоит флот гефестиан.

Начальник шахты схватился за голову. – Как? Не может быть? Откуда они здесь? Ну почему, почему я не отправился вместе со всеми на Землю? Мы же тут все умрём!

Миртаан был доволен. Искренняя неподдельная реакция труса управляющего как нельзя больше подходила для соответствующей подачи его речи. И надо было просто дать последнему полностью высказаться, ибо лучше него сейчас никто бы не сыграл эту роль.

– Да, в живых они никого не оставляют. Всех перебьют, а потом у любого выжившего здесь землянина всё равно узнают, как и откуда они попали сюда, и тогда уж примутся и за Землю. В итоге погибнет и Таураан, и ваша планета. Мы, таланы и люди, должны объединиться против общего врага. Я понимаю, что сейчас очень нелепо выгляжу, предлагая вам сотрудничество с нами, но у нас нет другого выхода, как нет его и у вас. Вот поэтому я и прошу тебя, Долгоон. Если ты имеешь влияние на своих, поговори и убеди их, что это в наших общих интересах. На твоём примере мы попробуем привлечь и других землян на Таураане.

Миртаан замолчал и посмотрел Долгоону в глаза. Тем временем земляне столпились вокруг своего лидера, что-то эмоционально объясняя и жестикулируя, и здесь особенно выделялся один рослый землянин с длинными светлыми волосами. Он периодически толкал Долгоона в грудь и, видимо, хотел в чём-то переубедить его. Его от Долгоона периодически оттаскивал другой человек, такой же с раскосыми глазами, как у нового старшего. Долгоон что-то резко прокричал и оба замолкли.

Потом он повернулся к переводчику и вскоре после его слов светловолосый в отчаянии закрыл лицо руками. Переводчик повернулся к Миртаану. – Долгоон сказал следующее. Вы позволите полностью перевести то, что он сказал?

– Да-да, говори всё, что он сказал. Не нужно смягчать, говори всё, как есть.

– Он сказал, что тебе, зеленокожий, веры нет. Всё, что вы говорите, ложь и обман. Вы захватили нашу землю. Вы выгнали нас с земель наших предков, как поганых собак. Теперь живете там, а нас поселили в этих пустынях. И когда вам, зеленокожим отродьям, пришло возмездие от духов неба, вы тут же прибежали к нам за помощью. Нет никаких гефестиан. Это духи неба явились, чтобы принести вам возмездие за всё, что вы сделали с нами. Вас всех ждёт смерть, а духи неба увидят, что мы всегда им поклонялись, и вернут нас туда, откуда вы нас так вероломно выгнали.

Миртаан чувствовал, что вскипает и еле сдерживается. – Скажите ему, что когда он увидит, что все вокруг него будут погибать от огня этих духов неба, и когда он будет сам сгорать от него, то пусть он в этот последний миг будет помнить, что через некоторое время будут гореть и все его родные и друзья, оставшиеся там, на планете Земля. А всё потому, что он не смог переступить через свою гордыню и обиду. Я, конечно, отвечу за свои грехи перед духами неба, – тут Миртаан насмешливо улыбнулся, – но все остальные, многие-многие смерти, будут на его совести. Он не смог защитить свой народ, ни тогда, ни сейчас.

Миртаан видел, как его последние слова задели Долгоона за живое, и как тот побледнел, но талан уже развернулся. – Всё, я уезжаю в штаб. Если он захочет что-то мне сказать, я буду ждать его решения. Если, правда, будет тот, кому он может это сказать и если он сам ещё будет в состоянии это сделать.

Этирей в это время вёл совещание с командирами отрядов, которые были срочно созваны со всего Таураана. – Итак, вы уже знаете наше сегодняшнее положение, и я надеюсь, ни у кого нет иллюзий насчёт него. Присутствующий здесь сивус Деондам подтвердит, какие планы у гефестиан. Он только что прибыл с Сивании, и сейчас она вся захвачена ими.

– Не вся, командующий Этирей, есть ещё очаг сопротивления, который просит вас о помощи, – вскочил с места Деондам. Этирей рукой показал, чтобы сивус сел на место, и продолжил. – Поэтому я не хочу от вас ничего скрывать. Мною, как командующим спецконтингентом Таураана, принято, в связи с наступившей обстановкой, следующее решение. Оно для всех вас окажется тяжёлое, так же, как и для меня. Но поверьте, я его сделал во имя всей нашей цивилизации. Во имя наших жён, матерей, наших детей, нашего будущего, наконец.

Судя по сообщениям наших операторов, гефестиане включили все свои мощности по взлому кодов нашей защиты. А это значит, что цель у них, как вы все понимаете, одна. Они даже на связь не выходят с нами, ибо мы вообще неинтересны для них. Мы для них неодушевлённая коробочка с секретным замком, которую они пытаются вскрыть, пытаясь подобрать ключ к нему. И пока они её не вскроют, они никуда отступят. Да, наш щит вроде как очень надёжен. С его появлением уже пару поколений не знают, что такое страшные метеоритные дожди, которые раньше уничтожали эту планету. И он блестяще справился с этой задачей. Но всё же любой метеоритный дождь это ничто по сравнению с долгой целенаправленной атакой. Наш щит хорош в роли оборонительного редута, когда на внешнем контуре мы могли бы достойно потрепать внешний раздражитель, встретив его своим флотом. Но флота у нас сейчас нет, и большая часть операторов щита сейчас на Земле, а те, которые находятся здесь, не смогут эффективно им управлять. И поэтому ничто не в состоянии помешать им заниматься целенаправленным взламыванием нашего щита снаружи.

– Так почему же не послать сигнал помощи Аркенаару, чтоб он сюда пригнал наш флот, и мы задали тогда бы жару этим ублюдкам?

Этирей выдохнул и про себя пробормотал. – А я ещё Миртаана ругал. Ладно, хорошо, что вы именно так и спросили. Вот именно поэтому я и принял такое решение, о котором я вам сейчас объявлю. Я принял решение, что никаких сигналов на Землю мы посылать не будем. Более того, я уже отдал приказ, чтобы обрубить все каналы связи с Землёй.

Офицеры начали переглядываться между собой и роптать. – Как же так? – Почему, Этирей? – Вы же обрекаете нас на верную гибель. – Этирей, это же безумие. Надо срочно поставить в известность Аркенаара.

– Тише, тише, командиры. Именно поэтому я и не ставлю никого в известность на Земле. Для тех, кто этого, к сожалению, не понимает, я объясню подробней. Всё, что вы видите на мониторах, действительно внушает. Но это далеко не все их силы, далеко не все. Как только им станет известно о планете Земля и о том, что там наш флот, сюда прибудут и другие их силы. И кто из вас может ручаться, что мы, таланы, сможем противостоять мощному флоту гефестиан? Флоту народа, который всю свою жизнь посвятил битвам и войнам?

Этирей говорил нарочито тихо, и за столом прекратились все разговоры, потому что начинал доходить смысл сказанного, командующим. – Мы своим решением погубим не только нас, но и всех талан на Земле. Всех. Вы понимаете? Всех. У кого-то есть ещё вопросы? Кто-то хочет подставить под удар своих родных? – Командиры подавленно молчали.

Этирей выдохнул. – Спасибо, я надеялся на ваше благоразумие.

– Командующий, а что нам теперь делать? Нам что, сложить руки и ждать, пока они не вскроют щит?

Этирей усмехнулся. – Кто вам сказал, что мы так быстро им сдадимся? Мы ещё поборемся. Правда, не на орбите, а здесь.

– Но чем, командующий? – раздался недоумённый возглас.

– Есть тут одна идея. У нас, если кто помнит, есть достаточно развитая система противо-метеоритной обороны, оставшаяся с тех пор, когда у нас не было щита, и мы расстреливали метеоритные потоки, которые проходили до поверхности Таураана. Так вот, этого железа у нас достаточно, правда, кое-где оно скорее уже музейное, но большей частью оно ещё, к счастью, рабочее. Спасибо сухому климату Таураана, оно почти не заржавело. Но самая главная проблема не в этом. Они же большей частью механические, и их необходимо обслуживать вручную, а у нас нет столько талан на Таураане. Не хватит даже, чтоб и десятую часть всего этого обслужить. Если раньше мы встречали метеоритный поток в одном месте, то теперь нам надо раскидать эти пушки по всей поверхности Таураана. Так что, затея вроде бы хорошая, но весьма трудновыполнимая.

Командиры загалдели. – Так если она невыполнимая, зачем тогда вообще её обсуждать? Этирей хитро прищурился. – Согласен. А что, если мы к каждому расчёту приставим по одному талану, а к нему приставим помощников, землян? Вот тут получается и не такая уж печальная картина. За столом повисло молчание.

– Командующий, произнёс один из командиров, – вы меня простите за нарушение субординации, но вам что, таураанское светило сильно напекло голову? Да мы для них враги наипервейшие, и если бы не наше оружие, нас земляне давно бы разорвали.

– А вы с ними вообще говорите? – Этирей обвёл глазами всех присутствующих.

– Ну как. По долгу службы, конечно, и не только, – промямлил один из командиров.

– И что, среди них все поголовно тупые, безмозглые существа? Этирей пристально уставился на говорившего.

Тот замотал головой. – Ну нет, конечно. Они, безусловно, отстали от нас в развитии технологий, но они вполне смышлёные и быстро всему учатся. И логически рассуждать, конечно, умеют.

Этирей довольно кивнул . – Ну вот и попробуйте с ними поговорить. Вдруг разумные доводы до них дойдут? У нас же сейчас один общий враг, и мы все перед лицом общей опасности. Может, всё же попробовать им всё объяснить? Они в такой же опасности, как и мы. Ну неужели они этого не поймут? Вот я сейчас отправил Миртаана на такую встречу. Посмотрим, что у него получится.

– Вы меня извините, командующий, – снова обратился к нему офицер, – но я второй раз пойду на дисциплинарные нарушения. Миртаан это как раз тот вариант переговорщика, которого надо было посылать в последнюю очередь. За ним и так закрепилась слава самого жестокого талана, и из-за него нам приходится вдвойне труднее общаться с людьми.

– Зато у меня, в отличие от некоторых слишком мягкотелых руководителей, наконец-то пошли плановые добычи таурания, – сказал входящий Миртаан. – Простите, я, видимо, не совсем вовремя, командующий Этирей, раз меня тут за моей спиной обсуждают.

Этирей поморщился и махнул рукой. – Садитесь, Миртаан, и успокойтесь. Сейчас не время для публичных выявлений, кто лучше, а кто хуже. Ну что, какие у вас результаты?

Миртаан поморщился. – Скорее всего, отрицательные, командующий. Но это не потому, что я плохой переговорщик, как тут некоторым кажется. Нас действительно ненавидят. Лично себя, вопреки некоторым мнениям, я не причисляю к главным виновникам этого, но факт ненависти опровергнуть сложно.

Правда, я поговорил только с одним отъявленным бунтарём. Может, у других командиров это получится лучше? Пусть докажут всем, какие они любимчики у землян, – лицо Миртаана исказила злобная гримаса.

– Командующий, – в зал вошёл адъютант, – вас срочно вызывает центральный пункт связи.

– Соединяйте быстрее, – махнул головой командующий.

– Командующий Этирей, докладываю. Они вышли на связь, повторяю, гефестиане вышли на связь.

– О как? Ну, и что они хотят? – выжидающе спросил Этирей.

– Вас, генерал.

– Меня? – у Этирея вытянулось лицо.

– Да, они хотят Правителя этой планеты.

Этирей обернулся к застывшим в немом ожидании командирам и с вызовом произнёс. – Ладно, я правитель планеты. Это даже лучше, чем я рассчитывал. Ну что, сейчас всё и узнаем. Давайте включение.

На экране появилось изображение. На них глядело лицо красноватого цвета, с белёсыми выцветшими глазами, абсолютно лишённое растительности. Никто из присутствующих талан никогда не видел живого гефестианина вблизи и это зрелище повергло некоторых в ужас и отвращение.

– Какой же он урод! – воскликнул кто-то из командиров.

На красном лице отобразилось некое подобие ухмылки. – Ну, теперь вы представляете и мои чувства, которые испытываю я, глядя на ваши зелёные рожи. Так что мы на равных. Я хочу разговаривать с вашим Правителем.

– А есть ли ему смысл разговаривать с вами? – ответил ему Этирей.

– Думаю, ты прав, зеленокожий, – кивнул красноголовый. – Смысла никакого. Просто хочу донести до него некую логику предстоящих событий, которые вскоре постигнут эту планету. Ну так что, Правитель у вас настолько труслив, что не хочет даже показаться на глаза?

– Я слушаю тебя, краснокожий, – с вызовом бросил талан. – Меня зовут Этирей.

Краснокожий улыбнулся. – А, так это ты? Ну так я на тебя как раз и подумал. Так вот, слушай и запоминай, зеленокожий. Меня зовут Фалькур. Мы тут побывали у ваших близких соседей. Это такие малорослики, живущие, как кроты, под землёй. На их планете, конечно, нет ничего интересного, так, ерунда, по мелочи, что могло бы всерьёз заинтересовать меня. Но есть один интересный момент, который меня по-настоящему заинтриговал. На их планете совершенно нет таурания. Нет таурания, а вот запасы его, как ни странно, есть. Не правда ли, странная штука? Как считаешь, зеленокожий? Его нет, но он всё равно есть, – гефестианин хитро улыбнулся и продолжил. – И тут у нас два варианта. Или они добывают его где-то очень глубоко, так что это не могут засечь мои радары, что вряд ли, или они получают его откуда-то извне. Уж кого я только из местных ни спрашивал про этот феномен, а уж мы, гефестиане умеем спрашивать, – тут краснокожий осклабился, – но все молчат. Видимо, действительно не знают. Но кто-то же должен объяснить мне это чудесное явление? Вы как считаете? Если вас мучает загадка, и вы существо мыслящее, вы же обязательно потратите время, чтобы найти ответ? Ну, вот, и я такой же. И вот я вроде как подбираюсь к этой разгадке, но тут один карлик, как раз из тех, кто может это знать, похищает мою собственность, а я этого очень не люблю, и исчезает, как ему казалось, в неизвестном направлении. Но этот дурачок, видимо, не понимал этого.

– Кстати, а это не он? – Фалькур пристально вгляделся и уставился на Деондама, сидящего в самом конце стола. – Ага, похож вроде на этих малоросликов.

Гефестианин улыбнулся. – Так вот, этот дурачок, неужели он не понимает, что на каждом летательном средстве стоит маячок? И даже если он его отключит, то у меня стоят там ещё маячки-дублёры. На всякий случай. И я даю ему сбежать, и отслеживаю, куда же он первым делом отправится.

Деондам уронил голову на руки. Гефестианин снова улыбнулся и продолжил. – И вот я здесь. И что я на самом деле вижу? А вижу вторую загадку, ещё интереснее, чем первая. У вашей планеты, такой неприметной и невзрачной с виду, почти как у этих коротышек, стоит прекрасная защита в виде энергощита. А ведь эта штука жрёт немало ресурсов, в частности, таурания. И вот тут я перехожу к главному. Я подхожу к вашим воротам, а они закрыты. А я ведь только хочу взять своё. Таураний, а он у вас, несомненно, есть, и мне нужен только он. А вы почему-то держите свои ворота закрытыми. Я стучусь, стучусь, а вы никак не реагируете.

– Ну, то что ты стучался, я узнаю об этом только сейчас. А вот то, что ты ковырял своими маленькими ключиками наш замок, я это слышал. Ну и как, не подошли ключики-то? – насмешливо спросил Этирей.

– Да, зеленокожий, твоя правда, пока не подобрали. Пока. Но мы никуда не спешим, мы тут ещё посидим. Фалькур откинулся назад в кресле. – Если нам понадобятся ключики получше и побольше, то мы пошлём за ними. И нам их привезут, уж можешь не сомневаться. Но тогда от этого шарика вряд ли уже что-то останется.

– Не пугай меня, краснорылый. – Этирей подался вперёд и посмотрел на изображение гефестианина. – И я, и ты, оба знаем, что твоя армия это вольные стрелки, которые рыщут по всем галактикам, и ты не будешь искать помощи среди себе подобных ловцов удачи, потому что тебе придётся с ними делиться. И потом, чтобы вызвать себе подмогу, тебе придётся прождать некоторое время. Ну ладно, ты дождался помощи и она подоспела, а тут вдруг выясняется, что у этой невзрачной планеты запасов таурания окажется не так уж и много, ну вот реально, он уже на исходе. Причём так мало, что даже содержать свой флот они не в состоянии, ведь ты же своим зорким глазом приметил, что на внешней орбите тебя не встретил ни один военный корабль. Или это тебя не насторожило? А щит у этой планеты в первую очередь от частых метеоритных дождей. Ну и против таких редких нежелательных гостей, вроде тебя. И когда это всё обнаружат и поймут, что поездка не имела смысла, то какая награда ждёт того, кто организовал эту бессмысленную поездку, и кого заставят покрыть все расходы? Вот-вот, ты и сам это прекрасно понимаешь. Ты слишком далеко заплыл, солдат удачи, это не твои воды. Летел бы ты дальше, и позволил бы дальше нам, мирным жителям, коротать свой нехитрый век.

Фалькур пристально всматривался в глаза Этирея, и вдруг улыбнулся. – А ты чересчур много знаешь для мирного правителя такой захолустной планеты. В каком ты звании, Этирей? Ну, впрочем, это уже не важно. Ты же не знаешь, для какой миссии я прибыл сюда. Таураний – это, безусловно, хорошо, но если его действительно нет, ничего, мы найдём, как использовать эту планету для других целей. И мне подскажет моё чутьё, что ты отчаянно блефуешь. Так что, я всё-таки продолжу подбирать ключики к твоему замочку, ты же не возражаешь? А, ну да, ну да. Как же ты можешь возражать? Ты же внутри, а я снаружи. И причём абсолютно для тебя недосягаем. Поэтому я, с твоего позволения, продолжу заниматься своим делом. Так что, до встречи. Ты, главное, обязательно жди меня. И никуда не уходи. Хорошо? – Фалькур ехидно улыбнулся и картинка исчезла.

За столом среди командиров началось движение. – Командир, кажется, вы реально зародили в нём сомнения и показали, что знаете его слабые места, – заговорил один из командиров. – Даже я поверил, почему у нас нет флота.

– Да, теперь я почти уверен, что основные силы он звать сюда не будет, – выдохнул севший на стул Этирей. – Что ж, это новость для нас хорошая, а вот плохая, это насколько долго продержится наш щит. И вот тогда мы должны будем встретить его здесь. И нам вроде есть, чем его встретить. Только вот с кем? – Командующий нахмурился.

Миртаан сидел подавленный. Он понимал, что Таураану наступает конец. Три дня, неделя, две, это уже не важно, но судьба его, как и всех здесь, уже предрешена. Этот краснокожий очень уверен в себе и слов, наверняка, на ветер не бросает. Всех их ждёт ужасный конец. Нет, надо определённо придумать, как связаться с дядей. Он обязательно им поможет.

В командном пункте раздался голос адъютанта. – Командующий, управляющий одной из шахт на северных территориях хочет срочно передать сообщение Миртаану.

Этирей посмотрел на Миртаана. – Это, случайно, не тот, у которого ты сейчас был?

Миртаан ничего не понимал, все мысли спутались в его голове, и он пробормотал вслух. – Ну да, он, наверное. Кто же ещё? Только что он хочет? Это такой мерзкий трусливый тип. Даже не знаю, что ему нужно. Скажите ему, что я позже с ним свяжусь.

Этирей встал, – А вдруг у него важное сообщение? Давайте, соединяйте его со мной.

– Зачем, командующий? Он такой дурак. Наговорит только глупости, и вы зря потратите своё время, – начал было возражать Миртаан, но картинка уже повисла в воздухе.

– Говорите, вас слушает командующий Этирей.

– Командующий? Управляющий шахты на время потерял дар речи.

– Ну, вы будете говорить, или вы язык проглотили? Этирей уже начинал жалеть, что не послушал Миртаана.

– Да-да. Я хочу сказать, что Долгоон сказал «да». Он будет сотрудничать с вами, но у него есть свои условия.

– Кто такой этот Долгоон? Это не тот, с которым ты сегодня говорил, и который сказал «нет»? – Этирей обернулся к Миртаану.

– Да, это он. Миртаан еле-еле сдерживал себя, чтоб не показать ликование, бурлящее в нём.

Этирей стукнул по столу. – Ну что, может, это наша пора дождей? – и он улыбнулся. – Миртаан, быстро доставьте этого Долгоона к нам сюда. Послушаем его условия. Лично я готов уже на любые. Ради спасения Таураана.

Глава 23. Косеана.

Земля. Пещеры северных земель.

Это была маленькая девочка-таланка. Самообладание полностью покинуло Таану. Она трясла ребёнка за плечи и истошно кричала, – Где мой сын?! Где мой Ид?!

Девочка была в состоянии нервного шока, и от этих криков только ещё крепче вцепилась в Таану. Саав, не в силах сдержать огорчения, рухнул на каменистый пол пещеры. Внезапно силы покинули и Таану и, обессиленная и опустошённая, она упала рядом с ним. Всё дальнейшее происходящее Саав помнил, как в тумане. Врач, успокаивающие уколы девочке,  Таане, ему, подоспевшая помощь, истекающий кровью, в бессознательном состоянии Лотус, люди из пещеры, их глаза, безуспешное и бессмысленное просматривание всех закоулков укрытия людей. Ида, естественно, нигде не было. Он вряд ли мог находиться здесь.

Полёт домой был очень тягостный. Таана, безмолвная и неподвижная, с пустыми безразличными глазами, от взгляда в которые становилось страшно, и девочка, которая не отпускала её, вцепившись в руку. На все попытки отсоединить девочка громко кричала, и даже успокоительное на неё особо не действовало. Врач, летевший с ними, покачал головой. – В таком состоянии я бы лучше её оставил с вами. Вы ей кто?

– Да, собственно, никто. Мы её даже не знаем, – тихо ответил Саав. – Мы искали моего сына, а тут она.

– Простите, – доктор старался быть очень учтивым, – а вы не тот самый профессор Саав?

Саав рассеянно кивнул.

– Ой, вы знаете, для меня такая честь быть рядом с вами. Позвольте пожать вашу руку.

Саав вяло пожал энергично протянутую руку. Врач продолжил. – Так вот, насчёт девочки. Вы знаете, никаких физических повреждений я у неё не заметил, но у неё очень нарушена психика. И сейчас самое лучшее лекарство – это не оставлять её одну. Лучше, чтобы она оставалась среди родных и знакомых ей лиц, но раз вы её не знаете, то я, конечно, распоряжусь, чтобы её направили в реабилитационный центр.

Саав взглянул на девочку, которая под влиянием седативных препаратов наконец-то уснула, тесно прижавшись к Таане. – Вы знаете, доктор, мне кажется, что на сегодня, мы, наверное, сможем оставить её у себя.

Доктор облегчённо выдохнул. – Ну, вот и отлично. Сегодня она останется у вас, а завтра я её уже заберу.

– Док, а вы не знаете, как состояние лейтенанта Лотуса?

– Вы насчёт тяжелораненого? Нет, не знаю. Его забрала реанимационная бригада.

Таана, неожиданно очнувшись, схватила доктора за руку. – Его ведь спасут? Его же обязательно спасут? Его ведь ранили из-за меня. Это я во всем виновата, что не послушалась его.

Врач доверительно положил руку поверх её руки. – Вы не переживайте. У нас хорошая медицина. Мы сделаем всё, что в наших силах, а можем мы очень многое, уж поверьте мне.

Их высадили прямо у дачи Леонтия. Девочка к этому времени уже открыла глаза, но всё также не отпускала руку Тааны, и по-прежнему не говорила ни слова.

Саав осторожно спросил Таану. – Ты хочешь кушать? Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Таана молча посмотрела на него и зашла в дом. Когда, спустя некоторое время, Саав украдкой зашёл в спальню, он застал их спящими, и девочка, даже во сне, не хотела отпускать Таану, обхватив её обеими руками. Саав также тихо вышел из комнаты.

Рано утром Саав встал и вышел во двор. На веранде уже сидела Таана. – Милый, ты посмотри, какое сегодня неплохое утро. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть. Только вчера мы были там, где меня всю трясло от жуткого холода. А сейчас я сижу здесь, где светит ласковое солнце, и я дышу этим воздухом, наполненным запахом моря. Насколько же здесь всё такое разное, и ведь это всё на одной и той же планете. Ты бы мог себе представить такое на Таураане? Всё же, это какая-то странная планета, и я никак не могу привыкнуть к этому.

Таана повернулась в его сторону и улыбнулась. – Она вчера ночью так крепко в меня вцепилась, что мы всю ночь так и проспали.

Саав с опаской и недоумением смотрел на жену. Ещё вчера она была буквально раздавлена горем, а сейчас она с таким спокойствием обсуждает обыденные вещи, и на миг ему показалось, что Таана немного не совсем в себе.

Таана это заметила. – Нет, не смотри на меня так. Всё нормально. Просто надо уметь смиряться с какими-то вещами. Хотя, кажется, что ты никогда не сможешь с этим смириться. Надо просто дальше жить, как ни банально это звучит.

Таана тяжело выдохнула. – Ну что, ты так и будешь смотреть, как твоя жена умирает с голоду? У нас вообще что-то из съестного осталось?

Саав от растерянности не знал, как себя вести. – Да … хорошо … я сейчас поищу конечно. Тут внезапно в доме раздался крик, и это, скорее всего, означало, что девочка проснулась и не обнаружила рядом с собой Таану. И судя по тому, что крик раздавался по всему дому, девочка её искала. Таана вскочила и побежала в дом, но уже в дверях столкнулась с ней. Та опять обняла Таану обеими руками, и только тогда прекратила кричать.

– Ну, ты теперь видишь, мне без неё никуда, – Таана грустно улыбнулась. – Ну что нам с тобой делать, бедняжка? Она погладила девочку по волосам.

Девочка ещё крепче обняла Таану и спряталась лицом в её животе. Саав застыл, представляя Ида на месте девочки.

… – Саав, ну ты чего? Глухой, что ли? Очнись. Твой коммуникатор где-то надрывается. Саав вздрогнул оттого, чтоТаана тормошила его.

Он прислушался. – А, точно, – и побежал в свою спальню. Коммуникатор лежал под вчерашними, сваленными друг на друга, накидками, и оттого звучал так глухо. Следом за ним в комнату вошли Таана с девочкой.

Саав нажал на приём, и в воздухе возникла картинка. Это был вчерашний доктор.– Извините, я не слишком рано? Ну и как там наш «спасёныш»? Уже получше? А, вот и сам вижу, что хорошо. Здравствуйте, Таана.

Саав кивнул. – Да, доктор. Уже получше.

Доктор улыбнулся. – Вот и отлично. А мы уже определили, кто это. Это дочь неких Троодоса и Нуур, ассистентов-лаборантов, которые были на том самом шаттле и с которыми земляне так жестоко …

Таана громко охнула и замахала руками. – Доктор молчите, молчите, не продолжайте при ней, – и тут же резко закрыла уши девочке.

– Ой, простите, я не подумал, что она сейчас рядом с вами, – доктор смутился и прикрыл рот рукой. – Так вот, нашу девочку зовут Косеана. У неё должна быть где-то здесь тётка, сестра её отца. По крайней мере, на Таураане она у неё ещё была. А сейчас, после этого переезда, уже никто не знает, кто и где живёт. Все селятся, где хотят, но не все успевают оповестить об этом местные власти. А некоторые вообще ничего не говорят, и тихо селятся где-то в малонаселённых и отдалённых местах. Просто отдельно от всех, и категорически не желают ни с кем общаться. Знаете, среди докторов уже приживается термин, обозначающий такое поведение. Мы его назвали «синдром большого переезда». Таланы, впервые увидев перед собой бескрайние просторы водной глади, резко порывают со всей цивилизацией, проводя большую часть времени в воде. А вы знаете, сколько сейчас распадается семей? Некоторые словно с ума посходили. Просто исчезают, никому ничего не объясняя, и пойди попробуй найди их сейчас. Но я передам все данные в поисковые службы, и они постараются поскорее отыскать её родню. А пока найдут, мы заберём девочку в детский центр. Там ей будет хорошо. Там и море тёплое рядом, и её сверстники. Ей там будет легче.

Девочка ещё сильнее обхватила Таану. Таана нерешительно пожала плечами и посмотрела на Саава.

Саав замялся. – Вы знаете, доктор, а пусть, пока идут поиски, девочка ещё побудет у нас. Ну, зачем её куда-то сейчас отвозить? Она у нас уже успокаивается, и ей, наверное, здесь будет комфортней. Мы с её родителями были соседями. Хотя мы с ними не были особо близко знакомы, но, видимо, девочка нас запомнила и, возможно, она даже общалась с нашим…

Тут Саав осёкся, поняв, что не стоит сейчас говорить об Иде, и решил перевести разговор на другую тему. – Да, кстати, а вы не знаете, как там себя чувствует Лотус, тот раненый лейтенант?

– Ой, простите, я совсем закрутился. – Доктор сразу засуетился. – Вы знаете, столько дел, столько дел, я просто ничего не успеваю. А что, вам ничего не сообщили?

– Нет. О чём? – удивился Саав.

– Странно,– доктор хмыкнул. – Хотя понятно, вы же не его близкие родственники, поэтому вам и не сообщили.

– Сообщили о чём, доктор?

Доктор смутился. – Вы меня извините, конечно. Я хоть и врач с большим стажем и многое повидал, но я всё же никак не могу к этому привыкнуть. Не умею я это говорить… Лейтенант Лотус вчера умер. Его не успели даже доставить до операционного стола, уж очень большая кровопотеря. Видимо, из-за какого-то ядовитого вещества, которым был смазан наконечник стрелы, который извлекли из него. Мне очень жаль, простите. А насчёт девочки, я согласен. Если у вас есть возможность, пусть она действительно лучше побудет у вас. А мы постараемся в кратчайшие сроки отыскать её родню. Ещё раз извиняюсь, но я должен бежать, – доктор нажал на конец связи и картинка исчезла.

Саав повернулся к Таане. Таана, сглатывая комок и скрывая слезу, отвернулась от Саава. – Ну что ж, – она присела и пригладила волосы на голове девочки, – значит, нас зовут Косеана.

Её голос предательски дрожал, глаза сильно увлажнились, и она еле сдерживалась, чтобы совсем не разреветься. Она встала и выпрямилась. – А ведь мы с тобой очень хотим кушать, правда, Косеана? А этот Саав даже пальцем о палец не ударил, чтобы нас накормить. Ну и кто он после этого?

Саав подошёл к ней и обнял. Таана упала головой ему на плечо и дала волю своим слезам. Она плакала беззвучно, и её тело сотрясалось в судорогах. Саав, прижал её голову к себе и поцеловал.

– Всё хорошо, правда. Я не буду плакать. Ей ведь сейчас гораздо хуже, чем нам. Бедняжке, видимо, очень досталось. А ты знаешь, – Таана вытерла глаза, – действительно очень хочется есть. Давай пойдём к морю. Я ведь ещё ни разу не была там.

У Саава отлегло от сердца. Ничего-ничего, она постепенно отойдёт. Главное ей сейчас не напоминать об Иде. Это меньше всего, что ей надо слышать. А он сейчас возьмёт отпуск и побудет рядом с ней. Это очень нужно ей, его родной и единственной Таане, а все эти Амуны, Аркенаары, Тиилусы, пусть все катятся к чертям. Он и так столько всего сделал для них всех. Для всех талан. Так что пусть катятся. Таана важней всех их, вместе взятых.

Через некоторое время прибыл мини-шаттл. Пилот помог забраться в него Таане с девочкой. – Ну, и куда мы отправляемся? – Он подмигнул Косеане.

– Вообще-то, нам надо немного развеяться. А что вы нам посоветуете? – спросила Таана.

– Ну, – пилот задумался, – я бы предложил морскую прогулку вдоль побережья. Вы знаете, сколько сейчас грандиозных строек? Таланы перестраивают поселения людей и заселяются в них. И знаете, это так интересно со стороны посмотреть, как все по-разному обустраиваются. А можем слетать и посмотреть большой город. Он неподалёку. Земляне его называли Римом. Правда, там были самые жестокие бои при нашем вторжении. Город был сильно разрушен и погорел, но на кое-что там действительно весьма любопытно взглянуть.

Таана нахмурилась. –Давайте лучше морскую прогулку. Мне её муж давно обещал.

Пилот пожал плечами. – Ну, как скажете. Кстати, там, на побережье, можно найти пару неплохих мест, где можно вкусно поесть. Там уже поставили силовые линии, и жизнь уже начинает походить на нашу, таураанскую. Только здесь всё гораздо лучше, потому что у нас здесь есть море. Эх, как же здорово, что мы сюда переехали все вместе, – сказал он, и снова подмигнул девочке. – А чего у нас красавица такая грустная?

Таана ответила за девочку. – Просто наша Косеана сегодня не в настроении.

Саав бросил взгляд на Таану. Она сказала «наша». Он точно не ослышался.

– Ну ничего, сейчас мы ей его поднимем . Осторожнее, мы сейчас взлетаем, – пилот явно был в хорошем расположении духа. Шаттл быстро разогнался, пилот поднял над кабиной стеклянный купол, и они резко взмыли вверх.

Через пару минут они достигли побережья, и сейчас летели над кромкой моря. Они наблюдали за таланами, которые маленькими точками копошились внизу, наблюдали за морем, которое было спокойным и бескрайним, и скрывалось где-то далеко за горизонтом. Таана осторожно толкнула Саава и показала кивком головы в сторону девочки.

Косеана наклонилась к стеклу и тоже наблюдала за всем, что происходило. Но тут, словно почувствовав на себе их взгляды, она повернулась к ним и тут же отсела от края кабины, плотно прижавшись к Таане. Таана обхватила её рукой.

Пилот повернулся. – Не правда ли, здорово? Ну что, мне ещё сделать кружочек или полетим в другое место?

Таана устало улыбнулась. – Вы знаете, по-моему, на сегодня вполне достаточно. А вообще, мы очень проголодались. Везите нас уже туда, где вкусно кормят, вы нам это обещали.

– Обещал – значит, сделаю. Шаттл сделал в воздухе разворот.

У Саава раздался звонок коммуникатора. Таана пристально взглянула на него, и Саав нажал на отмену звонка. Перед отключением он успел заметить, что звонил Гриндаал. После чего Гриндаал звонил ещё пару раз, и Саав просто отключил коммуникатор.

Последующие несколько дней они также провели все вместе. Они летали смотреть развалины этого Рима, самого большого города землян. Летали и в другие города, поменьше, а также и в другие удалённые места планеты. Саав всё больше удивлялся тому, насколько он, всё-таки, мало знал об этих землянах. Да, у них и близко не было тех технологий, которыми обладали таланы, но, тем не менее, у них было много общего. Больше, чем можно было предположить с первого взгляда.

Они также ценили семейные узы, и институт брака был абсолютно схожим с таланским. Даже свой быт они устраивали очень похоже на таланский, с учётом, конечно, своих земных особенностей. Но были и свои странности. У них, на Таураане, жили только таланы. Существа одного цвета кожи и примерно все одинакового роста, когда достигали поры взросления. А тут было такое разнообразие человеческой породы. Одна только кожа у них была разных цветов. И они все ведут отличный друг от друга образ жизни. Как так у них это получилось?

Если даже сравнить этих, которые жили до них в этом доме, или тех людей, там, где они обнаружили Косеану, или как живут люди с чёрной кожей, чуть дальше на юг. Они же все такие разные. Хотя на юг они особо не углублялись. Там было чересчур жарко. Даже порой было жарче, чем на Таураане, и таланы предпочитали без нужды туда не летать, как собственно, и далеко на север, из-за совершенного неприятия низких температур.

В итоге так и получилось, что таланы своим расселением отодвинули всех землян или далеко на север, или к горячему экватору этой планеты. Правда, рядом с ними оставались некоторые земляне. Те, кто приспособился жить вместе с таланами и не представлял для новых поселенцев угрозы. Их было не так уж и много, но они всё же становились неотъемлемой составной частью жизни талан. Они помогали им в строительстве и обустройстве новых таланских городов и посёлков. Их всех обучили таланскому языку, и теперь в общении с ними не было никакого дискомфорта. Хотя из-за устройства их гортани было, конечно, смешно слышать, как они говорят на таланском языке, но к этому быстро привыкли.

Некоторые из землян на удивление очень хорошо восприняли нахождение здесь талан. Они были угнетёнными и даже в собственности у других землян, которые могли с ними безнаказанно делать все, что угодно, вплоть до их смерти. А теперь они получили свои дома, получали доступ к таланским ценностям и услугам, и весьма дружелюбно относились к новым поселенцам.

Таана же, в отличие от мужа, относилась к землянам недоверчиво. Она всячески старалась сводить своё общение с ними к минимуму, даже с самыми дружелюбными из них.

Саав по утрам, когда не видела Таана, периодически включал коммуникатор, прослушивая и просматривая сообщения, но там были одни лишь послания от Гриндаала с просьбой выйти с ним на связь. Но общаться ему пока не хотелось, и поэтому он снова отключал коммуникатор.

Вот и сегодня утром он его снова включил, и вдруг обнаружил, что кроме привычных вызовов от Грина ему, оказывается, несколько раз звонил доктор, и даже оставил какое-то видеосообщение. Саав догадывался, о чём оно могло быть, и не стал его прослушивать. А про себя решил, что не будет пока сообщать об этом Таане.

Он вышел во двор на веранду, сел и подумал о девочке. Косеана постепенно оттаивала рядом с ними. Нет, она всё также была молчалива, но уже не прятала глаз, когда встречалась с ним взглядом, а иногда даже внимательно его рассматривала, хотя Саав и делал вид, что этого не замечает. Зато от Тааны она не могла отвести  восхищённых глаз, всё время находясь рядом с ней. Саав часто ловил себя на мысли, что для Тааны это сейчас нужно не меньше, чем для самой бедной девочки.

Накануне был восхитительный вечер, когда они все вместе пошли плавать в море. Когда Саав и Таана вошли в воду, Косеана, зайдя в воду до колен, вдруг остановилась и впервые отпустила руку Тааны. Вне дома Косеана этого почти никогда не делала. А вот тут она её отпустила, потому что никак не хотела идти дальше, несмотря на все ласковые уговоры, хотя при этом не проявляла никаких признаков испуга или беспокойства.

Таана развернулась к мужу, брызнула на него водой и шепнула, – Подыграй мне, – а потом громко добавила, – Догоняй! – и со смехом нырнула под воду. Саав принял игру Тааны и всячески старался изобразить, с каким трудом ему приходится её догонять, и через некоторое время он уже всерьёз втянулся в эту игру.

Таана действительно была прекрасна со своими длинными волосами, развевающимися в воде. Это прекрасное гибкое тело, эти блестящие чёрные глаза и эта её улыбка. И тут в какой-то момент Саав вспомнил о Косеане, – она же там, одна, на берегу. Он тут же вынырнул из воды, осмотрелся, … и не увидел её.

Саав обернулся по сторонам, ища Косеану и жену, которая, видимо, куда–то спряталась меж прибрежных скал. Вдруг кто-то под водой дернул его за ногу и потащил вниз. Это была Таана, и она показывала рукой куда-то в сторону. Там, среди камней и водорослей, плавала Косеана, что-то увлечённо рассматривая, и она улыбалась каким-то своим мыслям.

Из воспоминаний его вытащила Таана, появившаяся на веранде. – Ну что, Грин, наверное, там с ума уже сходит от того, что тебя рядом нет?

– Да, нет, ничего, ерунда всё, – махнул рукой Саав.

Таана покачала головой. – Может и ерунда, но сейчас он позвонил уже и на мой коммуникатор и просто сказал, что он скоро будет здесь, и чтоб ты никуда отсюда не уходил. Ты не знаешь, что там стряслось?

Саав развёл руками, – Ну откуда я знаю?

– Понятно, – буркнула Таана. – Ну, ты, конечно, делай свои дела, а я тут пока с Косеаной посижу. Слушай, а ты не знаешь, почему доктор перестал нам звонить? Они что, так долго не могут найти её родню? Что же с ними могло такого приключиться?

Таана остановилась в своих размышлениях. – Но ведь с ними могло же что-то случиться, а, Саав? На этой планете с этими дикими людьми ведь так много опасностей. Они же могли потеряться, просто исчезнуть, а может, они вообще не хотят, чтоб их нашли? Ведь такое же возможно? – Таана с надеждой посмотрела на него.

Саав почувствовал внутри себя нарастающий ком страха. Страха оттого, что, возможно, Косеана уже сейчас является для Тааны именно той самой спасительной соломинкой, которая позволит пережить потерю сына, и если сейчас у неё отберут девочку, она этого просто не перенесёт. А, к чёрту всё. Они сейчас уедут отсюда, просто уедут. На какие-то далекие острова, даже, возможно, на север, к этим диким людям. Пусть там и холодно, но их там не найдут, и они будут жить там втроём. Или нет, он сделает проще. Он сейчас пойдёт к Амун и попросит её, во имя всего того, что он сделал, чтобы Косеану оставили жить вместе с ними…

Таана присела на корточки перед ним и трясла его, смотря на него умоляющими глазами. – Саав, ты чего молчишь? Ты чего молчишь, я тебя спрашиваю? Ты что, что-то знаешь?

Таана резко встала и отступила назад. – Нет, ты точно что-то знаешь и мне не говоришь. Ааааа, я знаю. Ты просто уже говорил с доктором, и он сказал, что они уже нашли эту её тётку, и ты щадишь меня, оттягивая эту новость? И что, они теперь должны забрать её у нас? А зачем она ей вообще, если она даже не искала её? – Таана была уже на грани истерики.

Саав встал и его голос задрожал. – Таана, я прошу тебя, успокойся. Тебе нельзя нервничать. Подожди, может, мы с нею как-то сможем договориться?

– Откуда ты знаешь, что мне можно, а что нельзя? Лицо Тааны внезапно стало угрожающим, глаза блестели яростью. – А ты знаешь, что? Я просто не отдам её. Вот так. Мы просто улетим с нею на Таураан. Пусть там не так хорошо, как здесь, мне плевать. А ты можешь оставаться тут. Я уже потеряла Ида, и второго ребёнка у меня уже не отнимут.

– Таана, да я сам тебе хотел только что это сказать. Я готов с вами хоть куда угодно, только ведь нам же не дадут улететь с ней отсюда. А вот если мы получим разрешение Амун, то тогда мы все вместе отсюда улетим. Хотя нет, зачем нам тогда улетать отсюда?

Саав встал и начал порывисто ходить по веранде. – Я просто попрошу. Нет, я просто потребую, чтобы девочку оставили нам. Амун говорила мне, что весь Таураан обязан мне за эту вакцину. Я вот сейчас прямо возьму и полечу к ней. Только спрошу у доктора, где они нашли эту её тётку, и спрошу её напрямую. Вдруг она не захочет её забирать, и согласится уступить Косеану нам.

– А ты что, ещё не спрашивал его об этом? – Таана удивлённо посмотрела на мужа.

– Нет. Я вообще ещё ни разу с ним не говорил с того последнего раза, когда он сказал, что объявит её поиски. У меня на коммуникаторе полно пропущенных звонков от него. А что, разве не понятно, зачем все эти его звонки? Потому я и не брал трубку. Саав развёл руками в стороны.

– Как не говорил? – Таана выхватила коммуникатор у Саава из рук, нажала на журнал звонков и сообщений и увидела одно неоткрытое видеосообщение. – Да, точно. Таана была растеряна. – А что ж ты мне тогда морочишь голову?

– Я просто не хотел тебя расстраивать. Нам так было хорошо втроём, – Саав виновато понурился.

– Трус! И сколько ты собирался оттягивать это? – Таана застыла, замолчав, не решаясь нажать на просмотр сообщения, а потом протянула коммуникатор Сааву. – Нет, я тоже не могу. Нажми ты.

Саав нажал и выскочила голограмма с доктором. – Здравствуйте, Саав, куда же вы пропали? Я не могу вас найти второй день. Вы знаете, а у меня есть новости для вас.

Таана сильно сжала плечо Саава и замерла.

Доктор продолжал. – Не знаю, знали ли вы тётку Косеаны, но она, оказывается, тоже числится в числе пропавших, поэтому её так долго не могут найти. И у меня почему-то твёрдая уверенность, что её уже нет с нами. Ну, вы меня понимаете, в отчётах пишут, что пропажа, а на самом деле талана уже давно нет, и это все понимают. Зато отыскалась её семья, и у нашей девочки теперь есть дядя, муж пропавшей, и два его сына, два двоюродных брата нашей девочки. Но тут вот какая штука по ходу дела образовалась. Дядя сам из действующих военных и детей своих, после пропажи жены, отдал в военное училище. Так вот, он сказал, что у него нет времени заниматься своими детьми, так откуда он возьмёт время на воспитание чужого ребёнка, и поэтому он отказывается от всех своих прав на неё. Ну что ж, нам тогда придётся отдать девочку в детский центр, поскольку больше на неё никто прав не заявляет. Так что, пожалуйста, вы, как только просмотрите это сообщение, свяжитесь со мной, а то я должен оформить кучу документов и формуляров для перевода…

Таана обмякла в объятиях Саава и поползла вниз. Саав еле успел схватить её у пола и ему пришлось отбросить коммуникатор в сторону, не дослушав сообщение до конца.

Таана открыла глаза и тихо улыбнулась. – Значит, мы сможем её взять себе, и у меня будет дочь? Саав улыбнулся ей в ответ. – Почему это у тебя? У меня тоже будет дочь.

– Папа, – раздалось рядом с ними. Саав и Таана подняли головы. В дверях стояла Косеана и смотрела на них. Кажется, она слышала их последние слова.

Таана повернулась к Сааву. – Она сказала «папа», она сказала «папа», – и тут уже не смогла сдержать слёз. – Иди же к нам, дочка.

Девочка подбежала к ним и обняла их обоих. – Мама, не плачь, не плачь, мама.

– Не буду, не буду, – Таана улыбалась, размазывая по щекам потоки слёз, которые ещё больше усилились от переполняющих её чувств.

– Я, видно, не вовремя. – На веранде незаметно появился Гриндаал.

– Нет, дорогой Грин, – улыбаясь сквозь слёзы, сказала Таана, – Вот сейчас вы именно как раз вовремя. Вы пришли к нашему первому семейному завтраку. Мы как раз всей семьёй собрались что-нибудь поесть. Да, дочка? Девочка послушно кивнула.

Гриндаал стоял, не понимая, что сейчас происходит. Вот он видит Саава, Таану и какую-то незнакомую ему девочку, которую они называли дочкой. И, судя по всему, именно сейчас происходит что-то важное и интимное, и поэтому он боялся что-либо переспросить, застыв как истукан.

– Ну что вы молчите? Вы будете с нами завтракать или нет? А что я, действительно, вас спрашиваю? Вы же бежали к Сааву поделиться сообщением об открытии всегалактического масштаба, разве вам сейчас до еды? – и Таана сама засмеялась своей шутке. – Ну, вы тут делитесь быстрее с Саавом, а то я вижу, что если вы это не сделаете, эта новость вас просто разорвёт, – Таана подмигнула Косеане. – А мы пока быстро соберёмся и поедем туда, где можно перекусить двум очень голодным девушкам, а то у меня такое ощущение, что я бы съела весь этот мир, – и, подхватив девочку на руки, она скрылась в доме.

Гриндаал пришёл в себя. – Это что, правда ваша дочь, шеф? Но откуда? Вы же никогда не говорили….

– Ну, не говорил, и не говорил. Значит, на то были свои причины, – улыбнулся Саав. – Правда, надо будет пройти кучу всяких процедур, чтобы она по закону ещё стала нашей дочкой.

Саав посмотрел на перекошенное от удивления лицо Гриндаала и улыбнулся. – Это дочь наших соседей, ты их не знал, но их, кстати, вполне возможно, знал Тиилус. Представляешь, их во время первой экспедиции убили земляне, а вот малышка осталась жива, и жила всё это время у них в плену. Не знаю, зачем они её там у себя держали, но, судя по всему, она перевидала там всякое, так что сейчас почти не разговаривает. А мы с Тааной решили её удочерить, прямо вот перед твоим приходом, и ты присутствуешь при историческом событии нашей семьи. А Ид… – Саав тяжело вздохнул, – Ид, скорее всего, погиб, и нам надо смириться с этим фактом. И как мне кажется, он был именно в том самом модуле, который пропал в первом перелёте землян на Таураан. Но зачем он туда полез, я ума не приложу? Боюсь, всей правды я так и не узнаю, пока Аркенаар покрывает своих. Да и не нужна мне сейчас уже эта правда. Сына мне этим никто не вернёт.

Саав тяжело вздохнул. – Ну ладно, а теперь говори, что там такого случилось, что надо так доставать меня звонками?

– Шеф, но вы же сами сказали, что обо всём важном тут же докладывать вам, – Гриндаал даже и не думал реагировать на замечание начальника. – А произошло вот что. Вы совсем прекратили отвечать на звонки, а Тиилус очень срочно хотел с вами связаться. Он говорил, что у него есть вопрос, который не требует отлагательств, но раз вас рядом нет, то он хочет срочно встретиться с Амун. И вот он в какой-то момент не вытерпел, что с вами нет связи и договорился, не знаю уж как, что его примет Амун на очередном Совете. Я просил его дождаться вас, но вы категорически не выходили на связь.

– А что он такого узнал, что это не требует никаких отлагательств? – на лице Саава был неподдельный интерес.

– Шеф, ну я же говорю вам, я не знаю. Я ведь ещё, по вашей просьбе, отправился на континент. Там шли раскопки какой-то пещеры, я уж не помню, как это место точно называется. Но это не важно. Важно, что до этого там проводились какие-то другие раскопки.

Вернее, вначале брались пробы на наличие там таурания, в те, ещё первые дни нашего прибытия. Но потом, когда пробы показали, что таурания, там, скорее всего, нет и быть не может, там всё-таки обнаружили богатые залежи вольфрама. Ну и начали его разрабатывать, но при этом наткнулись на массовые захоронения очень древнего поселения людей, которые ранее здесь жили. Об этом доложили куда надо, и им ту добычу вольфрама прикрыли. Так они просто допекли всех, что им нужно дальше разрабатывать месторождение, но там стоит запрет на разработки. И в итоге никто сейчас там ничем не занимается. Ни археологи, ни добытчики вольфрама.

И вот, видимо, они все так допекли Амун, что она попросила вас со всем этим разобраться. Всё же там останки древних людей. Короче, я туда прилетел, взял образцы скелетов, и назад в нашу лабораторию. Я провёл все анализы, от спектрографии структуры костей до анализа образцов ДНК. И вы знаете, я пришёл к таким выводам, что у меня от них волосы на голове дыбом, вот поэтому и хотел с вами срочно связаться.

Саав недовольно поморщился, ибо эта история ему порядком надоела, да и не до неё было сейчас. – Ну, не тяни уже. Я и так уже устал слушать всю эту предысторию.

Гриндаал выпалил, – Вобщем, все показатели говорят, что это были сивусы.

– Какие ещё сивусы? Это что, те самые сивусы, которые к нам прилетают? Странно. – Саав наморщил лоб. – Ты что, не понимаешь, где их планета, а где Земля? Ты хоть представляешь, как это невозможно далеко друг от друга? А если учесть, что сивусы нелюдимы и вообще не любят покидать свою планету… – Саав помотал головой. – Не, это чушь какая-то.

– Ну, я не знаю, те это сивусы, или какие-то другие, но все показатели отчётливо говорят о полном совпадении генотипа. Гриндаал выглядел очень обиженным.

– Грин, да как они могли здесь оказаться? Да ещё и давно. Ты хоть о каком сроке говоришь?

– Ну, пока не могу сказать точно, но кости, которые я нашёл, были живыми где-то около 50 000 лет назад. В земном измерении, конечно.

Саав встал и начал ходить по веранде в возбуждении. – Нет, этого  не может быть. Ты уже говорил кому-нибудь об этом?

Гриндаал замотал головой. – Нет, я ждал вас. Ну, кроме Тиилуса, конечно. Должен же я был с кем-то посоветоваться, тем более, он же археолог, а мы биохимики. Ну, я ему и рассказал про всю мою поездку.

– А он что сказал?

– Так он и до этого был сам не свой, а после того, что я ему рассказал, просто слетел с катушек, и срочно просил связаться с вами, и настаивал, чтобы я никому об этом больше не говорил. Но вы ведь были недоступны, вот он и потребовал аудиенции у Амун.

Саав кивнул. – Ясно. Когда он будет у Правительницы? Завтра? Хорошо. Значит, делаем так. Ты ничего сейчас не говори Таане, мы поедем, поедим, а потом я что-нибудь придумаю, как мне отпроситься. Нам нужно на всё про всё не больше трех-четырёх часов. А для начала мы с тобой заскочим в лабораторию. Я хочу ещё раз взглянуть на результаты обследований. Или нет, давай я прямо сейчас позвоню Тиилусу.

– А ему сейчас звонить бесполезно. Он готовится к завтрашнему совету и ни с кем не выходит на связь. Говорит, чтоб его по пустякам не отвлекали. И ещё, шеф, зачем нам нужно в лабораторию? Вы что, сомневаетесь, что я бы не смог провести столь элементарные тесты? – обиженным тоном сказал Гриндаал.

– Грин, в тебе я, конечно, не сомневаюсь, я просто хочу лично взглянуть на эти останки. А потом мы сразу же летим к Тиилусу. Мне надо с ним обязательно переговорить, а то мало ли, что ему в голову взбрело? Надо понять, что он там нашёл, а то если завтра он вдруг опозорит меня перед Амун, это даст ей шикарный повод сказать, что я покровительствую своим друзьям, а они занимаются чёрт знает чем, отвлекая её по пустякам.

– Ну что, мы уже готовы. – Таана и Косеана вышли из дома на веранду. – Смотрите, какие мы подобрали чудные сандалии для Косеаны. Видимо, тут раньше жила девочка-землянка её возраста. Всё же кое-что у этих землян есть очень забавное, но всё равно нам необходимо подобрать что-то приличное, таланское, для нашей дочки. Да я и себе что-нибудь новое подобрала бы. Вот после завтрака мы всем этим и займёмся.

Таана закончила монолог и заметила напряжённые лица мужчин.– Не поняла, у вас что-то случилось? У вас обоих такие лица, как будто опять… А-а, всё понятно. Тебе уже надо срочно отсюда сматываться, иначе бы Грин так тебя не доставал бы.

Саав что-то хотел сказать в оправдание, но Таана его перебила. – Да ладно, не оправдывайся уже. Надо, значит надо. У меня сейчас такое настроение, что его никто уже не испортит. Но завтрак вы мне точно обещали. Тут уж не отвертитесь, а после него можете лететь куда хотите. Вы нам с Косеаной только мешать будете. Правда, дочка? Ну, чего стоим? Быстрее позавтракаем, быстрее будете свободны, – Таана с напускным возмущением уставилась на них.

Спустя два часа Саав и помощник были в лаборатории, забрали все результаты исследований и уже летели на остров, к раскопкам Тиилуса. Подлетая к острову, Саав заметил, что на берегу толпится чересчур много талан.– А что, Тиилус привлёк так много народу для раскопок?

– Не знаю, шеф. Сам удивлён не меньше вашего. Я ещё вчера был здесь, и столько талан здесь не было. Да и большинство ведь находятся там, под водой. А эти все, кажется, совсем не археологи. Давайте, я остановлю шаттл вот там, чуть подальше, а то на берегу и остановиться-то негде.

Саав выпрыгнул из шаттла и быстрым шагом направился к скоплению людей. Как только он приблизился, к нему развернулся ближайший талан и руками преградил дорогу. – Сюда нельзя.

– Почему? – спросил удивлённо Саав.

– Я не обязан вам отвечать. Сюда нельзя посторонним, – охранник ответил тоном, не допускающим возражений.

– Но я не посторонний здесь, я работаю с этой группой археологов. Меня зовут профессор Саав, – учёный пытался отодвинуть охранника и пройти дальше.

– Простите, профессор. Я, конечно, узнал вас. Но, простите меня, туда действительно никому нельзя, – тон охранника заметно смягчился.

– Но почему? Что произошло?

Охранник пожал плечами. – Я немногое знаю. Но вообще, там произошла трагедия. Какой-то обвал и есть жертвы.

– Кто жертвы? Какие жертвы? Какой обвал? – Саав оттолкнул охранника и побежал в центр скопления талан.

Расталкивая столпившихся талан, он увидел одного из помощников Тиилуса. Тот встретился с ним глазами и подбежал к биохимику.

Саава терзали тревожные предчувствия. – Что здесь происходит? Мне говорят о каких-то жертвах.

Помощник был очень растерян и напуган. – Вы знаете, я и сам не знаю, как это произошло. Профессор полез в самый низ, под скалу, хотя его все предупреждали, что после того, как мы трогали её основание, скала может и поплыть. Что это всё небезопасно, но вы знаете, его в последние дни невозможно было остановить. И тут, действительно, кусок скалы просто соскользнул с основания. Мне так жаль, Саав, так жаль. Некоторые ассистенты, которые были с ним, успели отплыть в сторону, а профессор и ещё двое просто не успели… С ними сейчас работают медики, они в очень тяжёлом состоянии.

– А Тиилус, Тиилус, что с ним?

Помощник развёл горестно руками. – Простите Саав, мне очень жаль, но профессора мгновенно размазало в лепёшку. На него просто страшно смотреть, вернее, на то, что от него осталось. Мне так жаль, так жаль. – Помощник заискивающе посмотрел Сааву в глаза. – Вы не знаете, нас после этого не прикроют? Что мы теперь будем делать?

Саав стоял в полной растерянности, ничего не понимая. Как такое могло произойти? Ведь профессор не мальчишка какой-то, чтобы так глупо и нелепо умереть, он же всегда был такой педант. Хотя в том состоянии, в котором он находился, как говорит Гриндаал, и как сейчас уверяет этот его помощник, всё так и могло быть. Профессор мог спешить и плюнуть на все проблемы безопасности. Но из-за чего он мог так сильно спешить? – Подождите, а вы что-нибудь знаете о том, что именно искал Тиилус?

Помощник замотал голвой. – Знаю только, что мы нашли что-то очень важное, но профессор не очень-то посвящал нас в свои дела в последнее время. Больше всего знал Герон. Он сейчас там, у медиков, без сознания, но врачи сомневаются, что его удастся спасти. Знаете, Саав, у нас всё равно здесь осталась крепкая команда, и мы сможем продолжить эти исследования. Нас же ведь не закроют?

Саав уже не слушал его и бежал обратно к Гриндаалу, который ожидал его около охранника. – Шеф, ну что там? Где Тиилус? Говорят о каких-то жертвах.

– Тиилус мёртв. И все, кто может нам сказать что-то внятное, скорее всего, тоже. – У Гриндаала вытянулось лицо.

Саав замотал головой. – Потом, Грин, потом, всё расскажу по дороге. А сейчас давай срочно к Амун.

Глава 24. Озеро.

Запретные территории.

На поляне появились Трир и его люди. Двое матросов несли на плечах импровизированные носилки, которые прогибались под тяжестью ноши и ритмично сотрясались на каждом шагу. Что они несли, разглядеть было невозможно, ибо всё было укрыто сверху большими зелёными листьями.

Трир, услышав упрёки Хильдебальда, усмехнулся, – А я смотрю, что нас здесь не особо-то и ждали. Нам-то хоть что-то оставили? Ладно, мы не жадные. А ну-ка, парни, давайте, тащите это сюда.

Матросы сняли с плеч носилки и скинули их вниз. От удара о землю содержимое сильно всколыхнулось, и из-под листьев выскользнула большая рыбина.

Лисипп присвистнул от удивления и приподнял остальные листья, лежавшие сверху. Все носилки были заполнены такими же экземплярами. – Неплохой улов. И как же вы умудрились её наловить?

Грек удивлённо повернулся к Леонтию. – Это что получается? Что и рыба тоже того?

Трир хвастливо перебил грека. – Хороший моряк знает тысячу способов, как поймать рыбу. Вот если у меня был нож, вы бы тогда каждый день имели свежую рыбу. А эту надо уже готовить, а то на такой жаре она долго не продержится. Хотя, как я посмотрю, голодных тут уже нет.

Грек ухмыльнулся. – У хорошего повара добро не пропадёт. Мы её сейчас в эти листья завернём, глиной обмажем и на угольки. А потом закопаем в тенёчке.

Леонтий подошёл к Триру. – Ну, нож, к примеру, ты не получишь. Моего ножа тебе уж точно не видать. Хотя, если ты хочешь забрать его у своего друга, или у толстяка, валяй, отбирай. Но думаю, они его тебе просто так не отдадут.

Трир нахмурился. – Я считаю, что жребий был несправедливый. Надо было разыграть все ножи.

Леонтий зло улыбнулся. – Ну, я же тебе сказал. Хочешь оспорить итоги, попробуй забрать его у меня.

Трир осклабился. – Ну и чёрт с вами. Я знал, что вы всё равно его нам не дадите. Но тогда и мы больше не собираемся здесь оставаться. Мы нашли тут местечко получше, и завтра утром мы с вами попрощаемся.

Римлянин усмехнулся – И что, все уходите? Ну, и как вы собираетесь вчетвером выжить?

– Ничего, с лесным зверьём мы уж как-нибудь справимся. Нам лучше подальше от других зверюг, которые на двух ногах.

Леонтий расхохотался. – Вы это обо мне? Да мне  безразлично то, что с вами будет дальше. Съедят ли вас дикие звери, или вы умрёте от кишечных колик, съев что-то несъедобное. А уж мы точно без вас проживём, с оружием и с огнём, который теперь всегда у нас под рукой. Тэсия, дочка, покажи им, что у нас есть.

Тэсия вскочила, взяла из рук Ида зажигалку, и подбежала к Триру, и, выпустив из неё язычок огня, покрутила им, перед самым носом Трира. Потом выключила и снова включила. Леонтий улыбнулся. – Как видишь, теперь огонь у нас будет постоянно. В любую погоду. В любой момент. А ты можешь идти, куда хочешь, и лучше не зли меня, а то я вспомню, как ты пришёл незваным гостем в мой дом.

С лица Леонтия сбежала улыбка, он придвигался к Триру уже с перекошенным от ненависти лицом. Трир начал пятиться назад и, зацепившись за что-то, едва не упал.

Леонтий рассмеялся, – Не зли меня, вандал. Я после обеда добрый. Уходи лучше по-тихому, без шума.

– Я уйду. Уйду по-любому. Только отдай мне пару твоих женщин. У тебя их много здесь.

Лицо Леонтия опять исказила ярость.– А ты, я смотрю, вандал, никак не успокоишься. Эти рабы мои, и только я могу решить их судьбу. А что касается танцовщиц, то они люди свободные. Если они захотят уйти с тобой, можешь взять, но не пару, а одну. А утром чтобы я тебя здесь не видел. Ты сам это сказал. И если ты вдруг передумаешь, то тебе придётся очень сильно постараться, чтобы убедить меня оставить тебя в живых.

Трир посмотрел на Леонтия и понял, что римлянин настроен очень решительно. Вандал стиснул зубы и развернулся, уводя свою команду в сторону, где они начали что-то между собой горячо обсуждать.

Хильдебальд, наблюдавший всю эту перепалку, лежа на боку, сел и обратился к Леонтию. – Римлянин, а почему ты решил, что я не уйду с ними? Мы всё же один народ.

Леонтий хмыкнул. – Хильдебальд, ты же не настолько беспринципен, чтобы общаться с человеком, предавшим тебя? Ты, безусловно, мне враг. Там, на Земле. Но я понимаю, что ты такой же солдат, как и я. Я на твоём месте, наверное, поступил бы также. Поэтому я прощаю тебя, за то, что ты вторгся на мои земли. И к тому же, на твоих руках нет крови моих людей. А этот червяк предал тебя и твоих товарищей, и он должен быть тебе противен так же, как и мне. Или я не прав? Скажи сразу. А если я прав, то, учитывая сложившиеся обстоятельства, думаю, что нам не стоит между собой враждовать. И это выгодно нам обоим. Или ты всё же подумываешь уйти с ними? Римлянин пристально посмотрел на собеседника.

– А ты, я смотрю, уже всё за меня просчитал, римлянин, – усмехнулся Хильдебальд. – Да, ножа в спину от меня ты не дождёшься. Я всегда убиваю своего врага, глядя ему в лицо. Но сейчас ты говоришь истину. Ты мне не враг. И я склонен к тому, чтобы принять твоё предложение. Но помни, я тебе не подчиняюсь, как и мои люди тоже. Мы здесь на равных условиях. И помни, этот союз временный.

– Я согласен, – Леонтий протянул руку. – Даю тебе своё слово. Пока мы тут, а мы здесь, судя по всему, можем быть очень надолго, – Леонтий вздохнул, – в моём лице врага ты не увидишь.

Хильдебальд кивнул. – Ну, тогда, римлянин, я объявлю своим людям о нашем с тобой решении. Вандал встал и отошёл в сторону, где уединился со своими товарищами и рассказал им о прошедшем разговоре с Леонтием.

– Надеюсь, командир, ты понимаешь, что полностью доверять римлянину будет большой ошибкой? – спросил встревоженный Ольдих.

– Кому, как не мне, это понимать? Но нам сейчас важен союз с ним. А дальше посмотрим. И мне очень нужно знать, куда завтра отправится Трир. Мы должны держать этого негодяя в поле зрения. Он обязан ответить за предательство.

– Командир, я прослежу, – сказал один из солдат.– Но разве за предательство должен ответить только он?

Хильдебальд похлопал его по плечу.– Ты прав. С ним и его мерзким другом Ульриком надо кончать – в этом у меня нет сомнений. А вот два его матроса нам понадобятся. Мне кажется, что матросы находятся под его влиянием и просто боятся его, и нам надо будет как-то постараться переманить их на нашу сторону. И когда нас будет шесть, а не четверо, вот тогда уже мы будем диктовать римлянам свою волю. Нам надо только продумать, как нам это всё провернуть.

Лисипп задал тот же вопрос Леонтию. – Хозяин, думаю, вы не были искренним, когда говорили о доверии этим вандалам?

Римлянин усмехнулся. – Естественно, мой друг. Пока вандалы будут находиться во вражде, они будут разрознены и не смогут объединиться против нас. Поэтому их вражда в наших интересах, и надо всячески поддерживать их ненависть друг к другу. Хильдебальд, конечно, совсем не прост, но мне он кажется более порядочным, чем тот прохвост с бегающими глазками. Поэтому хорошо, что Трир уйдёт, а дальше мы посмотрим.

Цэрэн была сытая и разомлевшая после обильного обеда, но всё же ей не давали покоя сомнения, которые в ней поселил Тургэн. Все эти разговоры между бледнолицыми ей были не понятны. Они то ссорились, то жали друг другу руки и улыбались. Всё, как и говорил Тургэн, эти люди точно что-то замышляют. Вот и Эрдэнэ сидит и разговаривает с их детьми. Это хорошо, что она не чувствует себя изгоем. Только на каком же языке она с ними разговаривает? Она прищурилась и всмотрелась в мимику и движение губ внучки. Нет, этого не может быть. Эрдэнэ говорила с ними на каком-то неизвестном Цэрэн языке, и общалась на нём очень и очень свободно. Как у неё это получается?

Встревоженная Цэрэн встала. – Эрдэнэ, а ну подойди ко мне, быстро.

Девочка, с трудом скрывая неохоту и раздражение, прибежала к ней. – Ну что тебе, бабушка?

– Да ничего. Просто хочу спросить, что ты сейчас делаешь? – Цэрэн пристально смотрела на внучку.

Эрдэнэ старалась не смотреть на бабушку, – Ну, мы там просто сидим. Видишь, я же никуда не убегаю, и всё время у тебя перед глазами. Можно, я пойду обратно к ним?

– Успеешь. А теперь смотри на меня и только не ври. Ты же знаешь, я сразу пойму, когда ты лжёшь. Смотри мне в глаза. Ты что, понимаешь их язык? Откуда ты его знаешь? Говори.

Девочка смутилась и пробормотала. – Ну, я ещё не всё понимаю. Так, только угадываю.

– Я же сказала, не ври мне. Голос жрицы был твёрд и суров.

Эрдэнэ опустила голову. – Бабушка, прости, я знаю всё, что они говорят. Прошлую ночь я не спала рядом с тобой. Я спала там наверху, в той камере.Она меня и научила языкам этих людей.

У Цэрэн округлились глаза, лицо приняло злое выражение. – Зачем ты это сделала? Эта штука – порождение злых духов. Я же сказала тебе никогда к ней не приближаться.

– Ну, бабушка. – Эрдэнэ испугалась, и подняла на неё глаза, из которых уже побежали слёзы. – Я подумала, что так будет лучше и что нужно понимать, что говорят эти люди. Вот ты знаешь язык зверей и птиц, а я так хочу быть похожей на тебя. Не ругай меня, я только хотела сделать так, как будет лучше.

Цэрэн поняла, что немного перегнула палку, и ей стало жаль внучку. Она прижала её голову к себе. – Ну ладно, что сделала, то сделала. Но, если ты бы меня заранее попросила и всё мне объяснила, я бы тебе разрешила.

– Бабушка, – сквозь слёзы улыбнулась Эрдэнэ. – Ну, ты же знаешь, что это неправда. Ты бы никогда не разрешила.

Цэрэн улыбнулась. – Конечно, не разрешила бы. Ладно, а теперь скажи, чего это произошло между ними? – Старуха кивнула в сторону Леонтия и компанию Трира.

– Ааа, между этими? Ну, там, то ли этот большой этих прогнал, то ли эти сами хотят уйти. Я не поняла точно. Но завтра утром эти уйдут отсюда.

Старуха нахмурилась. – Так я и думала, что это глупые люди. Ладно, сегодня уже поздно, а завтра с утра мы с тобой пойдём искать большую воду. Вода это жизнь. Надо всегда быть рядом с ней.

Эрдэнэ поняла, что Цэрэн больше на нее не сердится, и сразу повеселела, – Бабушка, а можно мы завтра возьмём кого-нибудь с собой?

Цэрэн грозно нахмурилась. Девочка сразу поняла, что это лишнее. – Нет, ничего, бабушка, я просто так спросила.

Утром следующего дня Лисипп нашёл Леонтия, умывающегося в ручье. – Ну что, хозяин, вроде как эти вандалы убрались.

– Видел уже. Похоже, задолго до рассвета встали. Ну что ж, всё, как мы и планировали. Теперь надо бы подумать, как нам здесь обустроиться получше. Это пещера, конечно, хороша, но я всё равно чувствую себя здесь как-то неуютно. Уж больно эта скала приметная, отовсюду видать. Нехорошо это. Приманит и нежелательных гостей. Кстати, а ты ведь где-то тут спрятал наш завтрак. А ну сознавайся, куда рыбу закопал?

– Так я за этим как раз и пришёл. Кстати, неплохо бы разведать, где же эти вандалы столько рыбы вчера наловили.

– Вот после завтрака мы этим и займёмся. Мне кажется, что вот в той стороне я видел нечто похожее на озеро. Думаю, туда и надо идти.

После завтрака к Леонтию пристала Тэсия. – Пап, а чем мы сегодня займемся?

– Не знаю, чем сегодня займёшься ты, но мы сейчас отправимся искать то место, где вандал наловил рыбы. Да и вообще всю территорию вокруг неплохо бы изучить. А вот чем сегодня займешься ты, я не знаю, – Леонтий задумался. – А ты лучше у мамы это спроси. Может, ей чем помочь надо.

– Не, не хочу с мамой, – Тэсия скривила губы, – она с этими дурочками, всё время ходят за Дарионом, как привязанные. Давай, я лучше с тобой.

– Вот ещё, какие глупости. Нет, тут безопаснее, посидишь пока здесь. Пока мы всё не разведаем.

Тэсия надулась. – Ну вот. А теперь эта Эрдэнэ будет перед всеми хвастаться, что она взрослая. Её бабушка не боится брать с собой, а я с таким сильным отцом не могу и носа с этой поляны высунуть.

– Какая Эрдэнэ, какая бабушка? О ком ты?

– О них, – Тэсия кивнула в сторону Цэрэн и её внучки.

– А, ты про этих. Ну и что?

– А то, что они сейчас вдвоём идут тоже что-то искать и не боятся, а ты …

Тэсия демонстративно играла на самолюбии отца, зная на какие струны нажимать.

Римлянин нахмурился. – Ну и кто тебе сказал, что я боюсь? Если ты маме сейчас не нужна, то конечно, можешь пойти с нами.

Тэсия просияла. – Спасибо папа. Тогда я скажу Неро, что мы идём?

– Какому ещё Неро? А это кто?

– Ну папа, это же тот мальчик-раб с собакой.

– О боги, у меня голова сейчас кругом пойдёт. Я что, должен запоминать, как всех здесь зовут? А он-то нам зачем?

– Ну, так, за компанию. Просто у него есть пёс, он нам поможет искать, ну, то, что мы ищем… – Тэсия поняла, что врать складно уже не получается и, смутившись, замолчала.

Отец отреагировал на её ложь совершенно неожиданно. – Тэсия, ты умница. Отличная, кстати, идея. Вот при первой опасности, звери и сожрут этого пса, а мы будем предупреждены. А собаку эту, без раба, никак нельзя взять?

– Нееет, что ты папа, – Тэсия категорически замотала головой, – она только его и слушается.

– Странно, а мне казалось, что эта безголовая псина вообще никого здесь не слушается. Хорошо, пусть идёт с нами, только скажи маме, куда ты идёшь.

Когда Тэсия убежала, к Леонтию подошёл Лисипп. – Хозяин, ты не заметил, что у Хильдебальда не видно одного из его людей? Неужели он ушел с теми, утренними? Это что, в стане Хильдебальда разлад?

– А вот это я сам сейчас и узнаю.

Леонтий направился к сидящему Хильдебальду. – Приветствую тебя, вандал. Ну как вам рыбка от моего повара?

– Ну, римлянин, мы тоже умеем готовить, – прищурившись и прикрываясь рукой от утреннего солнца, улыбнулся Хильдебальд, – но твой повар действительно большой умелец. И как он только нашёл здесь такую приправу, а то у меня полное впечатление, что пахнуло карфагенской кухней.

– Да, он в этом деле мастер. Из ничего может сотворить нечто, – согласился Леонтий. – Я вот что хочу сказать. Очень хочется узнать, где этот Трир нашёл столько рыбы? Просто я решил, что неплохо бы сегодня прогуляться и разузнать это. Да и вообще нам уже пора здесь осваиваться. И, возможно, вообще стоит поискать местечко получше этого. А то что-то у меня к нему душа не лежит. Ты как считаешь? Составишь мне с твоими людьми кампанию?

– А что, можно, – кивнул вандал. – Когда ты собираешься?

– Да вот, уже почти готовы.

– Хорошо, дай нам немного времени на сборы.

Тут Леонтий оглянулся и сделал вид, как будто что-то искал. – Обожди, а где ещё один твой человек?

Хильдебальд заговорщически улыбнулся. – Твой повар готовит, конечно, хорошо, но у моего солдата весьма слабый желудок. Видать, что-то не так пошло, вот он и бегает постоянно в кусты, – и вандал рассмеялся.

Леонтий подхватил смех. – Наверное, это из-за фруктов?

Хильдебальд закивал головой. – Точно, это из-за фруктов. А мы тут сидим, голову ломаем. Ну не могло же это быть из-за мяса. Теперь впредь будет осторожным. А без него мы сегодня вполне обойдёмся, он нас только задерживать будет.

– Хорошо, тогда я жду, когда ты будешь готов.  Леонтий ушёл к своим.

Промиус тронул отца за рукав. – Отец, а можно я тоже с вами?

Хильдебальд хмыкнул и посмотрел на Ольдиха. Толстяк утвердительно кивнул. – Капитан, пора уже всем привыкать, что нас не четверо, а пятеро. А парню уже пора приобщаться к взрослой жизни.

– Ну, хорошо, – Хильдебальд улыбнулся. – Пойдёшь тогда вместе с нами, сын. – Вандал положил руку на плечо мальчику. Промиус благодарно посмотрел на Ольдиха.

Тэсия подбежала к Неро, который сидел рядом со своей матерью под тенью дерева. – Ну, ты, чего расселся? Давай готовься, сейчас пойдёшь с нами.

– Куда? Зачем? – удивлённо спросил мальчик.

– Не знаю, но отец сказал, чтобы ты с твоим псом шёл вместе с нами. Мы идём в разведку.

Мальчик вскочил. – Правда? Он так и сказал, что ему нужен я и мой Бруно?

– Да, но ты не больно-то радуйся. Будешь всё время со мной рядом. Можешь понадобиться в любую минуту. Ты всё понял? Будь готов, я позовцу. Тэсия невероятно важничала.

– Да, – Неро улыбнулся. Девочка гордо удалилась.

Неро обернулся к Луцинии. – Мама, мам, ты представляешь, я нужен нашему хозяину. Он сказал, что ему нужен я и Бруно.

Луциния улыбнулась. – Ты только смотри там, осторожней, береги себя, – но тут же недовольно скривилась.

– Мам, тебе что, опять плохо? – сын подскочил к ней.

Луциния замотала голвой. – Да ничего, просто опять голова заболела. А ты давай, беги, ищи свою собаку. Давай, давай, занимайся делами, – она устало подтолкнула мальчика.

– Бруно, Бруно, ты где? Ты где, паршивец? Нас уже все ждут! – Неро умчался в поисках собаки.

Тэсия подошла к Эрдэнэ. – Ну что, собираетесь?

– Да, давно уже должны были идти, – Эрдэнэ недовольно скривилась, – но бабушка хочет Октая дождаться. Мы без него вообще никуда, а он, как назло, куда-то пропал.

– А мы пойдём искать озеро, – Тэсия явно хвасталась перед подругой.

– Ты вчера об этом ничего не говорила, – удивилась Эрдэнэ.

– Да это всё папа. Он с утра так решил, и со мной пойдёт Неро с собакой. А вы, когда, наконец, соберётесь, то обязательно догоняйте нас.

Тэсия с видом победительницы развернулась и чуть не столкнулась носом с Идом.– Тэсия, а вы куда?

– Искать воду, где можно рыб ловить. Так папа сказал.

Ид взмолился. – А можно, я пойду с вами? Мне всё равно тут делать нечего. Надеюсь, твой отец не будет возражать?

– Не знаю, но мне кажется, что он уже не так сильно на тебя сердится. Я сейчас поговорю с ним. Тэсия сказала это с важным видом и посмотрела на Эрдэнэ. Это была решительная и полная победа.

– Всё равно мы пойдём своей дорогой, – Эрдэнэ зло сжала губы и повернулась в сторону Цэрэн, – Бабушка, ну, сколько можно ещё ждать эту птицу? Может, мы без него пойдём, а он нас потом сам отыщет?

Вскоре отряд колонистов выступил в путь. Путь их лежал через густой лес, который по мере продвижения становился всё более и более непроходимым. Впереди колонны шли Леонтий и Хильдебальд, разрезая ножами густо растущие кустарники и побеги молодых деревьев.  За ними шли дети, а замыкали группу Ольдих, Лисипп, вандал, Самакс и один из музыкантов.

– Что-то я уже не уверен, что именно этой тропой шёл Трир, – сказал, обливаясь потом, Леонтий. – Эта тропа уже как час назад закончилась. Да и вряд ли бы он управился тут без ножа.

– Я это давно уже понял, римлянин. Солнце уже в зените, а никаких признаков воды мы так и не увидели. Может, нам стоит вернуться  и поискать другой путь? Этой дорогой мы никуда не выберемся. Только увязнем здесь, сражаясь с кустарниками. Да ещё этот балласт с нами. Зачем только мы их взяли с собой? – Хильдебальд был очень недоволен, указывая на детей, плетущихся сзади.

Леонтий, который не хотел сдаваться и показывать свою слабость вандалу, уже порядком устал и вытирал с лица пот, текущий ручьями. – Кто ж знал, что лёгкая прогулка превратится в такой адовый труд? Но я ещё раз говорю, что мы идём в правильном направлении. Просто с тропы сбились.

– Ну, может, мы и идём правильно. Только вот сколько нам придётся ещё при этом нарубить этих чёртовых кустов? Хильдебальд устал не меньше, чем римлянин.

– Хорошо, вы тогда подождите меня здесь, а я попробую пройти сам, – продолжал упрямиться Леонтий. –  Дайте мне ещё немного времени. Мне кажется, что мы уже должны быть на месте. Только вот чуть-чуть передохну.

– Хорошо, мы подождём немного, а потом пойдем назад. Мне на сегодня путешествий уже с головой хватило, – Хильдебальд устало выдохнул.

– Папа, а может, действительно,  пойдём назад? – сказала уставшая Тэсия, в бессилии повалившаяся на землю.

– А кто меня умолял взять с собой? Да ещё и всех своих друзей с собой прихватила? Леонтий сделал упор на слово друзей, стараясь произнести это как можно более саркастически.

Мальчики устали не так, как белокурая девчонка, но тоже прилично вымотались. Сзади подошёл Ольдих, замыкающий колонну, и также плюхнулся на землю. Повисла тишина, в которой было слышно, как все тяжело дышат. Тут Ид выпрямился, встал на ноги и стал внимательно прислушиваться.

– Что с тобой, зеленокожий?– спросил Хильдебальд.

– Подождите, не шумите. – Ид внимательно прислушивался к звукам.

– Ты чего-то там услышал? – Хильдебальд тоже напряг свой слух.

– Подождите, но я тоже что-то слышу, – выпрямился грек.

– Мне кажется, что я слышу…, – хотел было что-то сказать Ид, но Ольдих рукой быстро закрыл талану рот. И действительно, вдруг послышался отдалённый шум. Шум приближался с той стороны, откуда они пришли сюда.

Хильдебальд прижал палец к губам и знаками показал, где стоять Леонтию и Ольдиху, у которых в руках были ножи. Шум приближался, но тут Бруно вдруг залаял и побежал вперед навстречу издаваемому шуму. Леонтий злобно сверкнул глазам и недобро посмотрел на Неро.

Кустарник раздвинулся, и к ним вышла Эрдэнэ. – Фуф, еле-еле вас догнали. Пока этого Октая дождались. Бабушка очень на него ругалась. А вы чего тут расселись? Сзади подошла Цэрэн и неизменно сопровождающий её Тургэн.

– А вы что, шли за нами по нашим следам? – спросил Лисипп.

Эрдэнэ усмехнулась. – Ну да. Бабушка сказала, что путь, конечно, не самый лучший, но направление верно, и раз вы нам уже почистили путь, то можно пойти и за вами.

– Ты говоришь, что твоя бабка сказала, что мы правильно идём? – переспросил Леонтий у девочки.

–Да. Она говорит, что скоро должна быть вода.

Ид отлепил руку Ольдиха, который до сих пор его держал, затыкая рот. – Вот именно это я и хотел сказать. Таланы обладают очень хорошим слухом и особым чутьём на воду. Там впереди вода.

– А что я говорил? – Леонтий выразительно посмотрел на Хильдебальда.

Через четверть часа густой кустарниковый лес внезапно резко закончился, и они вышли на песчаный берег какого-то озера. Перед ними расстилался красивый пляж, который окаймлял внутреннее озеро, со всех сторон окружённого таким же непроходимым лесом, и только с другой стороны берега была видна скала, с вершины которой вода попадала в это озеро, образуя собой водопад высотой с десяток метров.

– Папа, как же тут красиво! Я хочу купаться. Прямо сейчас, – и Тэсия по песку рванула со всех ног к озеру.

– И я тоже! – крикнула Эрдэнэ, припустившая за ней вслед.

– Я думаю, и мне тоже неплохо бы окунуться, – сказал Хильдебальд, вытирая пот со лба.

Цэрэн что-то пробубнила себе под нос, но, видимо, это было так громко, что она привлекла этим римлянина. – Чего это она?– спросил Леонтий.

Неро ответил ему. – Она сказала, что здесь безопасно. Здесь нет злых духов.

– Ну и откуда она это знает? А вдруг тут какие-то чудовища в этом болоте? – насмешливо передразнил старуху Леонтий.

– Папа, папа, – Тэсия уже зашла в воду, – смотри, здесь вода такая прозрачная и такая тёплая! Ой, здесь столько рыб! Пап, ну, иди же сюда, скорей!

– Подожди, дочка. Лисипп, – римлянин обратился к греку, – давай пройдёмся кругом и осмотримся. Что-то это благолепие меня всё равно настораживает.

Ид подошёл к воде, куда уже залезли дети.

– Ну, и чего ты там стоишь? Ты же говорил, что вода это твоя стихия, или ты нам наврал? – насмешливо дразнил его Промиус.

Ид усмехнулся, разбежался и прыгнул в воду. Вода была действительно тёплой. Но вот поглубже вода уже становилась заметно прохладней и, кстати, здесь было уже довольно глубоко, и Ид решил проверить насколько. Удивительно, что стайки рыб, мимо которых он проплывал, внимания совсем на него не обращали. Ид плыл, плыл неистово, из-зо всех сил, словно старался сбежать от чего-то.

Вода становилась всё более холодной, и вот уже показалось дно, которое было продолжением той скалы, с которой и падал водопад. С той стороны, с которой они зашли, был песок, а вот со стороны водопада была скала, которая уходила глубоко вниз и образовывала собой основу дна этого озера. При чём здесь, на глубине, она была уже не гладкой, и состояла из разных выступов и расщелин, в которых он видел расположившихся там рыб. Одна из них вообще была какого-то необычного вида, и глаза у неё, были совсем рядышком, по центру её плоской головы. Ид просунул туда руку и осторожно коснулся неё. Рыба сначала даже не прореагировала на него, а потом развернулась в его сторону. Ид отдёрнул руку назад. Глаза у рыбы были какие-то совсем не рыбьи, и…на секунду ему показалось, что они были такие же, как у его мамы. Ид резко дёрнулся назад и сильно ударился затылком о выступающий край скалы. Глаза талана закрылись, и бесчувственное тело начало медленно опускаться на дно озера.

После того, как Ид нырнул, – Промиус хмыкнул, – Ну сейчас посмотрим, где он выплывет. Готов поспорить, что я проплыву под водой не меньше его.

Прошла минута, другая, третья.

– А он точно может столько держаться под водой? Неро был взволнован.

– Папа, папа, там Ид пропал, – крикнула Тэсия удаляющемуся отцу с Лисиппом, но те были уже далеко и слышать её не могли.

– Чего кричишь, кто пропал? – спросил вынырнувший рядом Хильдебальд.

Тэсия посмотрела на него и отстранилась, – Я, вообще-то, своего папу звала.

– Отец, там этот зеленокожий нырнул, и больше не выныривает, – сказал Промиус.

– А что с ним станется? Ведь он же сам говорил, что они приспособлены к жизни в воде? Может, сидит там сейчас под водой и смеется над вами?

– Нет, я чувствую, что с ним что-то произошло, – ответила Тэсия.

– Ага, значит, ты сейчас всё-таки со мной разговариваешь? – деланно удивился Хильдебальд, картинно всплеснув руками.

– А вдруг его утащило вниз какое-то чудище, живущее в глубине? – сказал Неро.

И тут у Хильдебальда слетела улыбка с лица. – А ну-ка, все быстро на берег!

Вскоре вернулись Леонтий с Лисиппом, которые подошли к компании, сидящих на берегу. Римлянин заговорил. – Ну что. Мы обошли всё вокруг и никаких следов не обнаружили. Здесь со всех сторон всё закрыто непроходимыми лесами, кроме места за водопадом. Мы залезали на эту скалу. С той стороны лес уже не такой густой. И потом, там, оказывается, полно фруктовых деревьев. А уже за ними идут какие-то поля. И я хочу сказать, что мне это место гораздо больше нравится. Сюда не сунутся дикие звери, разве что только, возможно, со стороны водопада. И вообще, здесь нет никаких следов. Это какое-то скрытое от всех потайное озеро. Я бы с удовольствием перешёл сюда. Но я также уверен, что мы не его не могли видеть со скалы. Видимо, Трир нашёл какое-то другое озеро. Здесь его точно не было.

– А чего у вас такие лица? Что, что-то произошло? – Леонтий только сейчас заметил, что говорил в основном с Хильдебальдом, не обращая внимания на других. Он осмотрелся вокруг и увидел, что его дочь плачет, уткнувшись головой в колени, а сидящие рядом с ней подростки были нахмурены.

– Что случилось, Тэсия? Тебя здесь кто-то обидел? – грозно спросил он, и ещё раз оглядел всех.

– Никто её не обидел, римлянин. Тут, скорее всего, действительно никого нет, а вот внутри, возможно, кто-то есть. – Хильдебальд показал рукой на озеро.

– Ты про это озерцо? И кто там есть? Кто там может быть опасным, в этой маленькой луже? Что вы себе ещё понапридумывали? И кстати, где этот зеленокожий, который похвалялся, что вода это его дом родной?

Леонтий обернулся по сторонам. – Где он? Я его что-то нигде не вижу. Вот пусть он и проверит, есть ли кто-то там?

– Вот именно его и утащило вниз это чудовище, – хмуро ответил Хильдебальд.

– Что значит утащило? Вы что, это сами видели? – Лицо Леонтия вытянулось.

– Нет, не видели. Но мы видели, как он нырнул, и его до сих пор нет, – сказала сквозь слёзы Тэсия.

– А что может случиться с зеленокожим, для которого вода – родная стихия? – Леонтий развёл руками в стороны.

– Вот, видимо, какая-то зверюга его туда и утащила, – всхлипывала дочка.

Цэрэн, только что появившаяся на пляже, кивком головы подозвала к себе внучку.– О чём они говорят?

– Бабушка, ну где ты ходила всё это время? Тут все с ума сходят.

– Не твоего ума дело знать – куда я ходила. Я ходила с Тургэном, – насупилась шаманка.

– Да, – насмешливо передразнила девочка бабушку, – ну и где сейчас этот твой хвостик?

Цэрэн отмахнулась – Молчи, если не знаешь. Он нам ещё понадобится. Бабушка знает, что делает. Отправила я его кое за чем. В общем, за тем, чем надо, за тем и послала. А за убийство Долгоона он ещё ответит, можешь не сомневаться. Так что же они всё-таки обсуждают?

– Да вот, Ид пропал. Нырнул в воду и пропал. Все говорят, что его утащил какой-то зверь, который живёт там, под водой.

Старуха замотала головой. – Пусть не говорят глупостей. Нет здесь никакого зверя. И вообще нет здесь никаких злых духов. И смертей я здесь не вижу никаких. А племени лучше всего здесь остановиться. Здесь безопасно.

– Бабушка, а Ид точно жив? – глаза у Эрдэнэ радостно заблестели.

– Я этого не говорила. Я сказала, что я не вижу, что здесь есть смерть. Пока не вижу.

Цэрэн, радостная, побежала делиться новостями и сразу подбежала к взрослым.– А моя бабушка говорит, что Ид не умер, и что нам сюда надо переходить на жилище всем племенем.

Леонтий усмехнулся. – Ну вот, я, просвещённый римлянин, уже член какого-то племени. И что ещё говорит твоя бабушка? – Леонтий насмешливо смотрел на девчонку.

Эрдэнэ не обратила внимания на иронию римлянина. – Она говорит, что здесь безопасно, и здесь нет злых духов, которые могут нам навредить.

– Ну, я не знаю, как там насчёт злых духов. Надо на этот счёт послушать и святого отца, – Леонтий улыбнулся. – Но в одном я со старухой точно согласен. Место мне очень нравится. Вот только разобраться бы с этой неведомой зверушкой в озере, если она там есть, конечно.

– Дочь, – Леонтий направился к дочери, – а ну, прекрати реветь. Тоже мне, нашла из-за кого. Это из-за него и всех этих зеленокожих мы тут оказались. Ну, вот такая кара богов его настигла. Хвала им, что они не дали мне взять на себя этот грех – расправиться с ребёнком за подлость его старших сородичей. Они сами это сделали.

Внезапно Бруно, лежавший неподвижно у ног Неро, навострил уши. Пёс вскочил на ноги, подбежал к воде и начал громко лаять, бегая по берегу из одной стороны в другую.

– Да ты уймёшь уже, наконец, своего горластого демона? – Леонтий свирепо посмотрел в сторону Неро.

Мальчик вскочил на ноги и протянул руку вперёд, – Смотрите! Там что-то есть на воде. Действительно, у водопада с той стороны что-то плавало на поверхности.

– Это Ид, – вскрикнула Тэсия, – это он! Папа, ну что ты стоишь, иди же, скорее, вытащи же его оттуда!

Несколько мужчин бросились в воду, другая часть со всеми остальными детьми и женщинами бросилась огибать озеро по берегу. Цэрэн встала и направилась в сторону леса.

Ид был в сознании, но полностью без сил, плохо представлял себе, где он сейчас находится. Он видел, как к нему плывут люди, как они его вытаскивают на берег. На затылке его была рана, из которой сочилась кровь, и очень болела голова.

Над ним склонился Леонтий, – А ты живучий, зеленокожий, – римлянин усмехнулся. – Ну как, ты меня узнаешь? Ид кивнул головой, и попробовал самостоятельно сесть.

– Говорить можешь? – слова Леонтия звучали как в тумане.

– Да. Только голова кружится. Ид пытался удержаться, чтобы снова не упасть на песок.

– Ну, что там с тобой произошло? – Леонтий присел на корточки и всматривался в лицо мальчику. – Как ты ухитрился выскользнуть из лап чудовища?

– Какого чудовища? – Ид смотрел непонимающими глазами на Леонтия.

– То, которое тебя утащило на дно. Здесь о нём все только и говорят. Никто не видел, но все говорят, что оно есть, – Леонтий ухмыльнулся.

– Никто меня никуда не тащил. Я просто головой сильно ударился.

Тут подошла Цэрэн и оттолкнула нависшего над мальчиком Леонтия в сторону. Римлянин едва не упал на песок.

– Ты что, старуха, совсем из ума выжила? – Леонтий был в крайнем возмущении.

Цэрэн приложила к ране пучок какой-то травы. Потом она взяла руку Ида и приложила её к этому пучку, знаками показав, как его надо держать. Затем повернулась, что-то сказала Леонтию и громко рассмеялась. Рассмеялись и подростки, и улыбнулся даже Ид.

Леонтий повернулся к дочке, которая тоже еле сдерживала улыбку. – Что сказала эта старуха?

– Папа, поверь, лучше тебе этого не знать.

Леонтий вскочил. – Она что, вздумала ещё надо мной насмехаться? Скажи ей, чтоб впредь говорила только на моём языке, иначе я за себя не ручаюсь.

Ольдих вздохнул, – Ну и славно, раз нет никакого чудища. А я вот сейчас бы поел, а то с утра уже совсем проголодался.

Хильдебальд согласно кивнул. – Ну, раз нет никакого зверя, тогда может, и наловим здесь рыбы? Благо ее тут в изобилии, только руки подставляй.

Леонтий посмотрел на небо. Солнце клонилось уже к закату. – Наверное, смысла идти назад в ночь нет никакого, а раз здесь безопасно, как говорит эта безумная, то тут и надо устраиваться на ночлег. Думаю, мама без нас не умрет со страху, – сказал Леонтий, и обнял дочку. – Там же у неё защитник есть, сам отец Дарион, – Леонтий улыбнулся и подмигнул дочке.

Наступил вечер, солнце село за горизонт, вокруг костра расположились колонисты и ели рыбу, приготовленную Лисиппом.

– Ну что, вандал, – обратился Леонтий к Хильдебальду, – как тебе моё предложение насчёт того, чтобы остаться здесь? Вода рядом, река с водопада очень прозрачная, пить её можно, рыбы полно. С той стороны полно фруктов, подойти сюда извне любому зверю будет весьма затруднительно.

– Тут действительно как-то спокойнее, – согласился Ольдих. – Командир, если хотите знать моё мнение, то я предпочёл бы остаться здесь, – сказал толстяк, обращаясь к своему командиру.

– Но мы ещё не знаем, что здесь будет, когда наступит зима, или что тут вместо неё бывает на этой планете? А вообще, неужели только меня достаёт эта голубая луна? В пещере то её хоть не видно, а тут как-то не по себе, – пробурчал Хильдебальд.

– Да ладно, не так уж она и достаёт, – засмеялся Леонтий. – Ну так что, говори своё мнение. Я своё тебе сказал. Я хочу переместиться сюда.

– Дай ночь подумать, римлянин. Утром тебе всё скажу. А сейчас ты не хочешь никого выставить на ночь в охрану?

– Ты от кого хочешь поставить охрану? От чудовища на дне озера?– Леонтий захохотал. – Так нет же его. Этот лягушонок сам себе свой кочан ушиб о скалы.

– Да нет, скорее от Трира. Мы не знаем, куда он ушёл, и что он замышляет. Вдруг он следил за нами?

Улыбка слетела с губ римлянина. – А вот тут я с тобой согласен. Ну, давай, сначала я со своими людьми полночи посторожим, а потом ты со своими.

Тургэн появился из темноты, словно из ниоткуда и, сев рядом с Цэрэн, начал ей что-то долго шептать на ухо.

– Ещё и эти всё время шепчутся, – тихо сказал Лисипп, наклонившись к Леонтию.

– Да, от этой старухи  чёрт знает, что можно ожидать, – согласился Леонтий, и этот её прихвостень, тот ещё мутный тип. Скажи Самаксу, чтобы и за ними наблюдал тоже.

Тургэн вскочил и подбежал к костру. Схватил лежащую на песке палку и вытащил ею рыбу из углей, стукнул по глине, и та распалась, обнажив внутри себя куски рыбы. Тургэн, перебрасывая их в руках, сильно дул на них и запихивал в рот, жадно жуя, при этом непременно улыбаясь. Все остальные молча смотрели на него.

– Да жри, жри уже, чего ты улыбаешься? Рыбу не ловил, дрова не носил, а туда же – корми его, – сказал Ольдих и улыбнулся Тургэну, скрывая за улыбкой истинный смысл слов.

Тургэн инстинктивно почувствовал неловкость и, схватив рыбу, удалился с нею к деревьям, поближе к Цэрэн.

– Ну вот. Обратно к своей мамаше, с ней не так страшно, – сказал Хильдебальд, и все попадали на песок от хохота.

Дети сделали свой костёр и запекали  мелкую рыбёшку, нанизанную на палку, держа её на вытянутой руке над огнём.

– А здорово ты напугал всех нас, Ид, – сказала Эрдэнэ. – Тэсия вообще тебя уже похоронила.

– Ничего я его не хоронила, – фыркнула Тэсия. – Просто стало жалко. Только и всего. А ты дно там видел?

– Почти, – тихо ответил Ид.

– Ну и что там, на дне? Ну расскажи, интересно же, – оживился Промиус.

– Да, давай, а то ты весь вечер молчишь. Весь из себя такой задумчивый. Ты что-то скрываешь от нас? – пытливо спросила Эрдэнэ.

– А какое оно, это чудовище? – спросил Неро.

– Ну какое ещё чудовище? Тебе же сказали, что там ничего нет, и он просто ударился головой, – нервно сказала Тэсия. – Такое впечатление, что это ты ударился головой, а не он.

Неро смущенно замолчал, пробормотав что-то себе под нос. Ид замялся. – Вы знаете, я не хотел говорить это при всех, да и вам не хочу. Боюсь, что вы мне не поверите.

– А что, ты что-то видел? – глаза у Тэсии заблестели. – Там что, действительно есть чудовище и ты соврал взрослым?

Ид грустно улыбнулся. – Нет, я же говорю, чудовищ там нет, но там есть что-то другое.

Дети все наклонились вперёд, с интересом смотря на Ида.

– Когда я нырнул поглубже, то там, в самом низу скалы, есть расщелины, где и прячутся рыбы. И когда я протянул руку к одной из них, она вдруг на меня посмотрела. И вы знаете, у неё был такой грустный взгляд, что мне на секунду показалось…

– Ха-ха-ха, рыба на него посмотрела, – громко засмеялся Промиус.

– Если тебе смешно, отойди и не слушай, – Эрдэнэ недовольно посмотрела на вандала.

– Ну-ну, говори дальше, – нетерпеливо сказала Тэсия.

Ид продолжил. – Да в том-то и дело, что я сам никогда бы в это не поверил, если бы мне кто рассказал. Но я готов поклясться, что у этой рыбы был очень грустный взгляд, и это был взгляд моей мамы.

– Ахахахха! – Промиус держался за живот от смеха, – у рыбы глаза, как у матери! Ну ты и мастер придумывать, Ид.

Эрдэнэ надвинулась на Промиуса и зашипела. – Если ты сейчас не заткнёшься, то я огрею тебя этой палкой.

Промиус, не в силах сдерживаться, упал на спину и закрыл рот рукой, чтобы остановить распирающий его смех.

– Оставь его в покое, Эрдэнэ, – сказала Тэсия. – Вандал и есть вандал. Никаких манер. Ну, что там дальше, давай? – Девочка сгорала от нетерпения.

Ид продолжил. – Я от неожиданности отскочил назад и ударился головой, а потом потерял сознание, ну и пошёл ко дну.

– И как ты потом вынырнул? – недоверчиво спросила Эрдэнэ.

Ид замотал головой. – А я не вынырнул сам. Меня вытолкнул кто-то.

Тэсия закрыв рот руками, пробормотала. – Так значит там не злое чудовище, а доброе?

– Да не чудовище это вовсе. – Ид заметно расстроился, видимо, уже пожалев, что раскрылся перед друзьями. – Я же говорил, что не хотел вам всё рассказывать. Я не знаю, как вам это сказать, но вы мне всё равно не поверите.

– Да давай, говори уже, а мы уж потом решим, верить тебе или нет, – Промиус уже не смеялся и был предельно серьёзен.

– И вот, в какой-то момент я очнулся оттого, что кто-то меня поднял со дна и выталкивает наверх. Там, внизу, не очень было видно, да и у меня после удара голова очень сильно кружилась, но потом, у поверхности, я уже смог разглядеть его.

– Кого его? Ты что, там увидел кого-то? – У Эрдэнэ вытянулось лицо.

Ид замялся. – Это был очень похожий на меня талан.

– Ты хочешь сказать, что там был талан, твой сородич? Они что, живут там, на дне? – воскликнула удивлённо Тэсия.

– Нет, я хочу сказать, что это был не просто похожий на меня талан. Это была точная копия меня, это был я сам.

Глава 25. Загадки подводного города.

Земля.

На счастье Саава, Амун была у себя. Ситуур, всегда строгая и немногословная советница Правительницы, встретила его у лестницы дворца. – Я передала вашу просьбу о встрече, Саав. Амун  занята, но для вас она сделала исключение, хотя и была очень недовольна.

– Простите, Ситуур, но я же сказал, что это очень важно.

Лицо Ситуур по-прежнему не выражало никаких эмоций.  – Эту фразу Правительница слышит каждый день и от каждого просителя.

– Но я всё же пройду, – Саав попытался обойти советницу.

– Ждите, – Ситуур перегородила Сааву дорогу. У неё сейчас главнокомандующий Аркенаар. Когда она освободится, я дам вам знать. Советница развернулась, и зашла во дворец.

Саав сел на скамью у самого входа, у дверей стояли двое талан в военном. Саав только сейчас обратил на них внимание. Странно, с каких пор здесь появилась стража? От кого она собралась здесь защищаться? Тут дверь распахнулась, и оттуда вышел Аркенаар, явно не в самом лучшем расположении духа. Заметив Саава, он слегка кивнул  и, ускорившись, направился к своему шаттлу. Вслед за ним в дверях появилась и Ситуур. – Профессор Саав, Правительница ждёт вас.

Амун сидела в кресле и смотрела в окно. Судя по тому, что она даже не обернулась, когда он зашёл, и судя по тому, каким вышел от неё Аркенаар, она тоже была не в духе. Об этом недвусмысленно намекал и её тон.– Профессор, вы ведь знаете, как я к вам отношусь?

– Да, Правительница, – ответил Саав, немного смутившись таким вопросом. – И я очень этим горжусь.

Амун недовольно бросила. – Ну тогда, если знаете, зачем испытываете нашу дружбу на крепость?

– Извините, я не понял, о чём вы сейчас.

– Ну как не поняли? Всё вы поняли. У меня здесь гора дел первой срочности, а вы требуете незамедлительно вас принять. Вы, наверное, думаете, что мне совершенно нечем заняться?

– Нет, конечно, Правительница. Но моё дело требует вашего немедленного вмешательства.

– Ну, знаете, – Амун встала из кресла и повернулась к Сааву. – Я, конечно, сама просила вас разобраться с этими, будь они неладны, раскопками, но всё же надо знать и меру. Я также понимаю, что всё своё последнее время вы потратили на поиски сына, и я приношу вам свои сожаления, что они закончились неудачей, но…, – Амун явно старалась удержаться в рамках приличий. – Но этот ваш протеже. Этот, как его, Тиилус. Это же переходит все границы. Он вчера в буквальном смысле схватил меня за горло, требуя, чтобы его срочно выслушали на Совете. Якобы у него есть сведения особой важности, и совет должен об этом услышать. Как будто у нас, помимо этого, нечего обсуждать. Вы же видели сейчас Аркенаара? Это же моя одна головная боль. Он становится совершенно неуправляем и несносен. Он явился без приглашения, чтобы требовать изменения завтрашней повестки, потому что у него якобы есть свои дополнительные вопросы. Пришлось немного указать ему его место. И тут также бесцеремонно являетесь и вы. Вы можете объяснить, в чём дело, Саав? Что вообще происходит? Такое впечатление, что вы все будто с ума посходили.

Саав понял, что в таком возбуждённом состоянии Амун вряд ли сможет его объективно воспринимать, но деваться было уже некуда. – Прошу простить меня, Амун. Я бы не позволил себе бестактно относиться к вам и использовать ваше дружеское расположение ко мне, но события, которые произошли, вынуждают меня действовать так решительно.

Амун тяжко выдохнула, – Ооох, ну давайте, рассказывайте, раз так. Что у вас на этот раз произошло?

– Завтрашний доклад Тиилуса необходимо срочно отменять, – выпалил Саав.

Правительница встала с кресла, аж задыхаясь от негодования, – Что? Как отменять? Вы в своём уме, Саав? Что с вами со всеми творится на этой планете? Почему вы все только и делаете, что отвлекаете меня своими идиотскими, ненужными вещами? У нас ещё не везде проведены линии энергопередач, у нас даже не налажен нормальный учёт всех талан на Земле. Все переселились чёрт-те знает куда, простите, и из-за этого у нас полный бардак. Я хочу, чтоб все начали думать только об этом. О нормальном благоустройстве всех переселившихся. Нам ещё столько предстоит сделать, что я порой не знаю, за что мне хвататься в первую очередь. И вместо того, чтобы помогать мне, вы дёргаете меня в разные стороны!

То один требует чуть ли не полного истребления землян, хотя они уже никак не мешают нам. Или отправку всех их без исключения, на Таураан, как будто он безразмерный и как будто там не хватает своих проблем. И причем это обязательно надо обсудить на Совете. Но его хочет опередить другой со своим якобы гениальным открытием, которое перевернёт наш мир, и мы должны именно этому посвятить всё наше заседание. Я соглашаюсь с этим, и мы делаем рассылку, чтобы завтра присутствовали и члены учёного совета. Но тут являетесь вы и требуете отменить этот доклад.

Амун пристально взглянула на Саава. – Саав, скажите мне честно. Открытия же, по сути, нет? Я ведь правильно понимаю причину отмены этого доклада, Саав? Вы просто перепроверили данные, и это всё оказалось ошибкой или просто желанием Тиилуса выбить дополнительное финансирование? И вы мчитесь сюда, потому что не хотите, чтобы безумец Тиилус опозорился на Совете, и просите меня всё это отменить? Так, да? Я права? Вы хоть понимаете, Саав, что вы и меня этим подставляете? Ох, и зря я послушалась вас и согласилась оплачивать придурь этого маразматика, по большому счёту так ничего и не добившегося в науке. Ну, отвечайте же Саав, скорее. Я хочу знать.

На фоне эмоциональной Правительницы Саав был контрастно холоден и подчеркнуто вежлив. – Нет, не так. Тиилус действительно сильный учёный. Вернее, был. Я только что оттуда, с раскопок. Несколько часов назад профессор Тиилус погиб в завале, придавленный скалой. А его два ближайших помощника находятся в таком состоянии, что если и выживут, то вряд ли смогут что-то нам рассказать.

Амун онемела и выглядела очень смущённой. – Простите меня, Саав, я не знала. Нервы совсем истрепались, после этого переезда на Землю. Бедный Тиилус, да простит он меня за такие речи. Да-да, я, конечно, отменю этот доклад, можете не беспокоиться. Да, он был чудаковатым, но вы же, учёные, все такие. Ну, что ж, будем жить дальше, я надеюсь, ему подберут достойную замену. А вы не в курсе, что он всё-таки хотел? Что там за сообщение?

– Если позволите, Амун. Именно за этим я и прибыл сюда. Вы помните, что он нашёл руины какого-то странного подводного поселения, в котором, видимо, раньше жили какие-то разумные существа этой планеты.

Амун слегка напряглась, а потом улыбнулась. – Да помню. Это, конечно, всё интересно, но мы же знаем, что во вселенной есть и другие планеты, на которых существуют водные жители. Это не новость галактического масштаба.

– Там оказался целый город. Кое-где даже в почти неразрушенном состоянии.

– Да? – удивлённо вскинула брови Амун, – очень интересно, продолжайте.

– Так вот, Тиилус обнаружил в одном из строений публичную библиотеку, находящуюся под ним.

– И что там? – Амун внимательно смотрела на Саава. – Что он там нашёл?

– Он нашёл там какие-то древние письмена и изображения. Видимо, очень-очень древние.

– Он кому-то сказал об этом? Вызывал ли он других археологов, чтобы обсудить с ними его находки? – Амун выказывала беспокойство и нетерпение.

Саав пожал плечами. – Да вот, видимо, не успел. Об этом, я так понимаю, знали подробно только он и два его близких помощника. Но и это ещё не всё. Я, как вы знаете, был на поисках моего сына, а мой помощник, по вашей же просьбе, отправился на другие раскопки. В пещеры, где обнаружили вольфрам, но им мешали какие-то там захоронения. Вот с ними и надо было разобраться.

Амун наморщила лоб, – Да, конечно, помню. Я же сама просила Вас мне с этим помочь. Ну и что там?

– Так вот, мой помощник собрал останки с этих захоронений и провёл необходимые анализы. И по ним получается, что это останки древнего сивуса. Но откуда они могут быть здесь? Этим он вначале поделился с Тиилусом, поскольку не мог связаться со мной, но потом узнал об этом и я. Узнал я также и том, что Тиилус упросил вас о созыве Совета. Вот я и помчался к Тиилусу, чтобы всё это выяснить, насчёт этой библиотеки и насчёт того, как могли останки сивусов быть на этой планете. А там такое несчастье. И это всё прямо накануне Совета, где он хотел доложить о своём открытии, и тут эта нелепая смерть. Мне кажется, Амун, что это, как минимум, очень странно и, подозреваю, что это, возможно, было подстроено. Но я не понимаю, кому это могло быть выгодно, и я никак не могу связать оба эти события в одно целое.

Амун задумалась и отвернулась к окну. – Вы правы, действительно интересно, кому же это всё могло быть выгодно? Знаете, я возьму это под свой личный контроль. Пока необходимо срочно прекратить раскопки. Нет-нет, не возражайте. Всё это до тех пор, пока мы не выясним все детали смерти профессора. Я так решила. А насчёт сивусов, думаю, это полнейший бред. Ну откуда они могли здесь появиться? Думаю, надо просто во всём этом тщательно разобраться.

Тут Амун неожиданно улыбнулась. – А я слышала тут, что в процессе поисков вы нашли какую-то девочку, дочь погибших учёных?

– Откуда вы это знаете? – удивился Саав.

Амун придала своему лицу загадочности, – Ну, я же должна заботиться обо всех таланах. Тем более о самых наших достойнейших. Это моя работа, как Правительницы.

– Ну, это лишнее,– смутился Саав. – Да, её зовут Косеана, ей восемь неполных лет, её родители погибли, а родная тётка где-то пропала, ещё при переселении. А дядя отказался её удочерить. В общем, у бедняжки не осталось никого. И вот теперь, согласно закону, её должны отправить в детский реабилитационный лагерь. А ведь малышка столько всего пережила в плену, что до сих пор очень неохотно разговаривает. Единственно, с кем она чувствует себя спокойной, так это с моей супругой. А Таана после потери сына была просто сама не своя. Я даже боялся, что она может с собой что-то сделать. Так вот, моя Таана тоже к ней очень привязалась.

Амун слушала Саава с пониманием и состраданием на лице, и вдруг снова улыбнулась. – Я понимаю, к чему вы клоните, мой дорогой друг. Вы хотите, чтобы Косеана стала членом вашей семьи, не так ли?

– О, Правительница, вы читаете мои мысли, – вскрикнул изумленный Саав, – это был бы самый желанный подарок для меня и моей жены.

– Так вот, Саав, знайте. Мною вчера уже было подписано ходатайство в совет опекунства о том, чтобы вы и Таана были признаны приёмными родителями Косеаны. И я уверена в том, что они мне не откажут в этой просьбе.

Саав стоял, как поражённый. – Но как? Как вы всё узнали? Мы же никому ничего не говорили.

– Саав, вы хотите, чтобы я рассказала, как должны поступать друзья? – усмехнулась Правительница.

– Да-да, конечно, Амун, извините меня. Но я не знаю, что и сказать. Меня сейчас переполняют такие чувства!

– Летите и скорее обрадуйте своих девочек. Думаю, это сейчас самое важное, что вы должны сделать.

– Вы знаете, действительно, я сейчас же мчусь домой. Конечно же. – Саав чуть ли не бегом помчался к двери, потом вдруг остановился. – А что будет дальше с подводным городом?

– Я же уже сказала. Я их пока приостанавливаю. Я должна сама во всём этом разобраться, а вы, как мой верный друг, обещайте мне, что эта информация никуда отсюда не выйдет, да и своего помощника тоже предупредите, чтобы много не болтал. Мы должны найти тех, кто очень не хотел, чтобы Тиилус завтра заговорил. Поэтому пока никакой информации наружу. Мы договорились?

– Да, конечно, Амун.

– Ну, бегите уже, бегите, и возьмите недельку отпуска. Проведите его вместе со своей семьёй. Осмотрите как следует эту планету. Вашу планету, Саав. Говорят, здесь очень много интересных мест. А я, если что понадобится, вас найду. Да, и позовите сюда мою советницу.

Саав выскочил из дворца и побежал к шаттлу.

– Ну что там? – спросил Гриндаал.

– В дороге расскажу, а сейчас домой, и как можно быстрее.

К Амун вошла советница. – Ситуур, отмените на завтра собрание учёного совета, и оповестите всех об этом. Хотя нет. Отмените вообще весь Совет. Особенно проследите, чтоб об этом узнал лично Аркенаар. Не надо возражать. Я знаю, что завтра сложные вопросы. Не перебивайте меня, я знаю, что делаю. Скажите всем, что я плохо себя чувствую, и что Совет будет дня через два-три, возможно, раньше. Мы оповестим их отдельно. На этом всё. А теперь иди, я хочу побыть одна. Да, и через час я отъеду кое-куда. Пусть мне подготовят шаттл без пилота.

По приезде в штаб от Амун Аркенаар срочно собрал военный совет. Раздражение после встречи с Правительницей всё ещё не покидало его. – Прошу прощения у уважаемых членов высшего военного совета, что оторвал вас от выполнения ваших задач, но я собрал вас для того, чтобы посоветоваться по очень важному для всех вопросу. Я недавно вернулся от Амун. Правительница мне заявила, что хочет завтра поставить вопрос о почти полном прекращении пересылки людей на Таураан. И чтобы впредь всех недовольных мы отправляли на северные земли, ибо это вообще не зона наших интересов. А для нормальной и безопасной жизни нам вполне достаточно создать зону отчуждения, отгородившись ею от людей. А всё это потому, что на Таураане надо якобы дать освоиться той массе землян, которая уже там находится. И что тех сил, которые сейчас в подчинении у Этирея, тому явно сейчас недостаточно, чтоб со всеми ними управляться. Я ей прямо сказал, что понимаю, откуда здесь растут ноги и что это Этирей, её же ставленник, всю воду мутит, потому что элементарно не справляется с поставленными задачами, но она и слушать ничего не хочет. Более того, она будет настаивать, чтобы мы послали туда ещё дополнительные военные формирования.

Аркенаар замолчал, чтобы перевести дух от возмущения. – И вот, я спрашиваю всех вас. Зачем посылать туда дополнительные силы под руководство того, кто не может управиться с решением простых вопросов? Будь я там, на месте, я бы быстро навёл порядок.

– Командующий, – подал голос один из начальников штаба, – у вас же есть там Миртаан, может, уже пора произвести плановую замену? Как мы все знаем, это благодаря нему мы быстро разобрались с проблемой добычи таурания. Наверное, выражу общее мнение здесь присутствующих, это будет лучшая кандидатура на замену.

Аркенаар поклонился. – Спасибо вам за вашу поддержку и доверие. Я никогда не скрывал ни от кого того факта, что Миртаан мой племянник, и этим очень рисковал, назначая его на столь высокую должность. Но я рад, что новый назначенец меня не подвёл. И нам в нашей работе нужно опираться только на сухие факты. А факты действительно говорят о том, что Миртаан за непродолжительное время показал себя как толковый и смелый руководитель, не боящийся проявить жёсткость, особенно в такое сложное переходное время. Нам катастрофически нужно ещё больше таурания. Он нужен нам для армии, он нужен для освоения новых территорий. А для этого мы должны увеличить выработку таурания как минимум вдвое от того, что мы получаем сейчас. И, чтобы это сделать, нам нужно как можно больше рабочих рук именно там, на Таураане. А Амун думает, что… да я даже не знаю, о чём она думает.

Аркенаару трудно было себя сдерживать. – Правительница только и заботится о том, чтоб землянам было комфортно там, чтоб им было комфортно тут, потому что чем раньше мы научим людей жить рядом с нами, тем быстрее мы встроим их в наш мир. А как по мне, так это какая-то полная дурь. Чем крепче мы их будем держать в кулаке, тем быстрее мы получим послушных и покладистых соседей, что на Таураане, что здесь. В общем, вот для чего я здесь собрал вас, высший генералитет наших вооружённых сил. Я хочу завтра на заседании Совета объявить… – В этот момент раздался голос в громкоговорителе, – Простите, Верховный командующий.

– Ну что ещё? Аркенаар поморщился. – Я же просил меня не прерывать. У меня идёт важное совещание.

– Простите, но вам сообщение от Правительницы.

– Да? И что там? – Аркенаар напрягся.

– Вас уведомляют, что завтра Совет не состоится. Правительница плохо себя почувствовала, и она просит её извинить и передать, что совет переносится на пару дней, о чём нас отдельно уведомят.

Аркенаар с силой хлопнул по столу. – Ну что, видите, как она нас вообще ни во что не ставит? А ещё она, видите ли, приболела. А проблемы кто решать будет, пока она болеет? А может, Правительница просто не справляется со своими обязанностями?

Аркенаар обвёл генералов взглядом, ища поддержки. Но, видимо, он слишком уж круто взял, ибо, судя по лицам, не все так однозначно разделяли степень его негодования. Аркенаар решил немного смягчить тон. – Конечно, её ведь можно понять. Она всего лишь слабая женщина, на которую во время её правления пришёлся такой сложный период, как это великое переселение, и это не её вина. И теперь наша забота, забота настоящих мужчин, взять дела в свои руки и помочь нашей любимой Правительнице. Через два, а может через три дня, но совет всё равно состоится, и я тогда попрошу внести изменения в полномочия Амун, чтобы военным перешло больше прав по самостоятельному решению проблем, как здесь, так и на Таураане. И в первую очередь я, разумеется, с нашего общего одобрения, буду настаивать на замене нашего заслуженного генерала Этирея и назначении на его место Миртаана.

– Командующий, мы не возражаем, – раздались голоса с мест. – Пора уже действительно навести порядок. – Мы вас поддержим. – А что говорит сам Миртаан, он-то сам готов?

Аркенаар нахмурился. – Да вот в том-то и дело, я с ним ещё не успел поговорить предметно на эту тему. Загвоздка в том, что уже как пару дней с Таурааном нет никакой связи. Раньше, конечно, тоже случались обрывы, и так и будет, пока мы, наконец, не поставим надёжные стационары с усилителями на всём пути сигнала между землёй и Таурааном. А пока мы вчера уже отправили пару модулей с ремонтными командой по всему пути сигнала.

– Ну, – Аркенаар улыбнулся , – тогда на сегодня у меня всё. Я ещё раз благодарю всех за вашу поддержку и, если у вас нет больше вопросов, я больше никого не держу.

– Хотя нет, у меня остался ещё один вопрос, – Аркенаар вертел головой, отыскивая кого-то взглядом. – Генерал Лендел, как там проходят наши спецоперации?

На его вопрос откликнулся один из генералов, встав со своего места. – Всё идёт по намеченному плану. Мы, насколько возможно, максимально отодвигаем гражданских от любых исследований. Особенно касающихся подводных раскопок. Не без шероховатостей, конечно, но мы пока справляемся.

– Ну и отлично. Продолжайте в том же режиме. Нам важно чтобы всеми этим вещами занимались наши, военные специалисты.

– Вас понял, командующий. Правда, – генерал замялся, – есть одна любопытная вещь.

– Какая ещё?

– Вы же знаете, что на этой планете до сих пор происходит горообразование, в отличие от Таураана.

– Я это знаю, и что?

– Так вот, на днях была замечена повышенная активность на двух горообразовательных системах. Причём она возникла почти одновременно, хотя они находятся в совершенно разных местах планеты.

Аркенаар пожал плечами. – Ну и что? Элементарное совпадение. Ядро планеты ведёт активный образ жизни, в отличие от старичка Таураана, и выплёскивает свою лишнюю энергию наружу. Вполне возможно, это и дало единовременный всплеск активности в двух разных местах. Земля у нас ещё та горячая штучка. – Генералы угодливо посмеялись, реагируя на фривольную шутку командующего.

Лендел кивнул. – Всё так, но наши специалисты, которые были там, обнаружили, что есть что-то странное в этом одновременном событии.

– Ну и как вы определили эту странность? У нас что, на Таураане, этим кто-то серьёзно занимался? Лендел, давайте уже отпустим всех. У всех свои дела, а вы всё подробно изложите обо всех своих подозрениях и подадите мне рапорт.

– Есть, командующий. Генерал Лендел сел.

– Ну что, тогда на сегодня действительно всё. Все свободны, и ещё раз всем спасибо.

Шаттл с Саавом и Гриндаалом подлетал к вилле Леонтия.

– И всё же, я не совсем понимаю, почему мы должны пока прекратить работу? – сказал Гриндаал. – Ну ладно, я бы ещё понял по подводным раскопкам.

– Грин, я просил тебя. Вообще забудь разговоры на эту тему. Я же только что тебе об этом говорил. Ты что, хочешь всё испортить? – грозно спросил Саав.

– Да помню я всё. Я же только с вами это обсуждаю, – оправдывался Гриндаал.

– И со мной не надо, – отрезал Саав.

– Хорошо, вы сейчас в отпуск, а что делать нам? Чем занять наших парней?

– А давайте, идите вы все в отпуск, одновременно со мной?

– Нет, шеф, это вам с Тааной он нужен, а  я уже соскучился по серьёзной работе. Хотя наши, наверное, будут рады.

– Ну вот, и ты себя чем-нибудь уже займи.

– Хорошо ещё бы сказать, чем, – Грин задумался и повернулся к Сааву. – А можно, если нельзя к разработкам Тиилуса, я махну тогда к древним захоронениям сивусов?

Саав задумался, – Ты знаешь, а вроде бы она про запрет на это ничего не говорила. Наверное, можно. Ладно, мы уже подлетаем. Давай останови и выброси меня здесь. Я не хочу, чтобы они меня видели. Хочу появиться неожиданно.

Ученый спрыгнул с шаттла и зашагал к дому со стороны конюшни, так, чтобы его не видели со стороны дома. Проходя мимо конюшни, он остановился. Почему-то вдруг вспомнилось, что именно здесь он первый раз заговорил с землянами. Они были очень испуганными, когда впервые увидели их, и то, как они с благоговейным трепетом смотрели на их фонари. Тогда рядом с ним был Ид, который был тоже изрядно взволнован оттого, что впервые увидел существ другой расы.

Саав вспомнил, как он дал слово землянину рассказать тому обо всём, но так его и не сдержал. Интересно, а что сейчас с ними? Как им сейчас там, на Таураане, и как им дался этот переезд? Может, помочь им с переездом сюда назад? Тем более это, кажется, в его доме они и живут сейчас… Стоп…

Точно. Ведь он оставил Ида рядом с клеткой, там, на Ковчеге, где были именно эти земляне отсюда. Конечно же, он не мог ошибиться. Внезапно весь фрагмент того дня, когда они виделись с сыном в последний раз, предстал перед ним в полной ясности до малейших нюансов. Саав вспомнил, кто тот незнакомец, который ему улыбался в коридоре Ковчега. Это был покойный ныне Троодос, отец Косеаны. Теперь понятно, почему подсознание ему невольно подсказало искать Ида среди шаттлов, курсирующих между Ковчегом и Землёй. Но, как уже стало известно, эта версия оказалась неправильной. Но Саав также вспомнил, что там, в клетке, где были заперты земляне, и около которой он расстался с Идом, была собака и этот тёмный мальчик. Это ведь была вся компания из этого строения. А ведь, скорее всего, они видели Ида самыми последними. Возможно, они с ним даже говорили, ведь Ид понимал их язык. Возможно, они смогут ему рассказать, что произошло с сыном, ну или хоть чуточку пролить света на непонятное решение сына лететь обратно на Таураан.

Ах, ну почему же он вспомнил это только сейчас? Ведь он был с Тааной столько времени на Таураане, и почему же это пришло в голову только здесь, а не когда он был там! Какой же он всё-таки болван. Так, значит, надо обязательно сегодня… Нет, сейчас и сегодня только Таана и Косеана. Сегодня у них такой праздник! Сегодня он не может их покинуть, ведь у них такое событие, значит, завтра. Завтра надо обязательно узнать, куда подевались люди из этого места.

– Тааак, а кто тут у нас сегодня прячется? – Из-за угла высунулась смеющаяся рожица Тааны. – И почему мы здесь застряли, и домой не идём? Мы с Косеаной всё видели, как вы тайком прилетели с Грином. А ты решил, как всегда, подкрасться неожиданно? Но я же тебя знаю, Саав, ты ведь такой предсказуемый.

Саав расплылся в улыбке, – Это значит скучный, да?

– Нет, родной и привычный, – Таана подошла к нему и прижалась, обняв его. – А ты знаешь, она уже постепенно привыкает к этому миру, – шепнула она Сааву на ухо. – Мы сегодня целый день с ней мотались повсюду, бездельничали, и она уже не боится в общественных местах отпускать мою руку. Знаешь, чего я только боюсь?

– Чего?

– Боюсь, что, когда она вспомнит, что у неё были настоящие родители, а мы, оказывается, совсем не те, за которых она нас приняла, тогда она может от нас отгородиться. Да и опять же, вдруг этот солдафон передумает и возьмёт нашу девочку у нас? Саав, ты знаешь, я же её никому не отдам. Она моя дочь, и уже никто не докажет мне обратное.

– Так никто и не собирается. – Саав слегка улыбнулся, еле сдерживаясь, чтобы сразу не выпалить радостную весть.

– Ты что-то недоговариваешь Саав, я же чувствую. – Таана отстранилась от него. – Ты чего-то какой-то загадочный. Ты же что-то хочешь сказать? Я же тебя знаю.

Таана внимательно смотрела на Саава, пытаясь разгадать, что же на самом деле скрывает от неё муж.

Саав загадочно улыбнулся. – Ну хорошо. Если ты меня сейчас покормишь, то я тебе скажу, что мне дали целую неделю отдыха, и мы проведём её все вместе.

Таана мягко толкнула его кулачком в плечо. – Тьфу, дурак, напугал. Зачем тогда было столько таинственности? Это и был твой секрет? Ну, пошли уже тогда, чего здесь стоять.

– Косеана, – подходя к дому, Таана крикнула, рассчитывая, что девочка её услышит. – Наш Саав пришёл. Выходи, будем кушать на воздухе. – А ты уже сиди тут,– она повернулась к Сааву, –  я сама сюда всё вынесу. Он же такой подарочек нам принёс, уж придётся за ним поухаживать. Он, представьте, целую неделю не будет работать. Он будет с нами. Какой щедрый подарок, –ёрничала она, обращаясь уже к вышедшей Косеане.

– Ты бы лучше подумал, куда мы переедем отсюда, потому что жить без энергии в доме – это какая-то дикость. Её сюда, видимо, не скоро проведут. Поэтому надо будет перебираться, как и все нормальные таланы, поближе к морю, поближе к жизни. Да, помню-помню, что ты проголодался, несу уже, давно уже готово всё, – увидев укоризненный взгляд мужа, Таана поспешила в дом.

Косеана все также стояла в дверях и внимательно разглядывала Саава. Саав улыбнулся. – Ну, чего смотришь? Давай, рассказывай, дочка, что сегодня было? – Косеана подошла и села на краешек стула.

Появившаяся Таана с подносом застыла в дверях. – Мне послышалось, или ты впервые назвал Косеану дочкой? Правильно, давно уже пора. Правда, Косеана?

– Ну, давно, не давно, а уже с сегодняшнего дня это будет чистой правдой.

Поднос в руках у Тааны задрожал. – Ты чего такое говоришь? Почему именно с сегодняшнего? – Голос у неё предательски завибрировал от волнения.

Саав придал своему лицу торжественный вид, – Ну, потому что с сегодняшнего дня Косеана, согласно подписанному ходатайству Правительницы в совет опекунства, приходится приёмной дочерью Тааны и Саава. Таана побледнела, поднос с рыбой выпал у неё из рук и с грохотом упал на пол.

– Мама, что с тобой? – Косеана бросилась к ней.

Таана крепко прижала её к себе. – Ничего, дочка. Просто наш папа самый лучший на свете, а твоя мама сейчас самая счастливая.

Шаттл, на котором летела Амун, быстро приближался к островку, близ которого находились раскопки Тиилуса. На берегу было несколько талан и, судя по их нашивкам на накидках, они были из военной охраны. Амун накинула капюшон, полностью скрыв своё лицо, и приблизилась к одному из них.

– Простите, но сюда нельзя, – выступил вперёд один из охраны.

– Мне можно, офицер, – Амун приоткрыла лицо.

– Простите, Правительница, я не узнал вас, – военный вежливо поклонился.

– Понятно. Только не кричите. Вы скажите солдатам, пусть они погуляют пока, а про меня скажите, что я проверяющая, главное, не открывайте моё инкогнито. Я ведь могу на вас положиться?

– Конечно, Правительница.

– Здесь есть кто-то, кто может провести меня к раскопкам?

Офицер оглянулся по сторонам. – А, вот кажется, один из археологов. Он, вроде как, последний из них, кто остался. Собирает всё оборудование и уже улетает. Вам помочь?

– Нет, спасибо, я разберусь сама. – Амун подошла со спины к археологу. – Простите, вы, случайно, не археолог из группы Тиилуса?

Сидевший усмехнулся, – Да какой я археолог? Мне до него ещё учиться и учиться. Вот профессор Тиилус, вот это был археолог.

– А вы не могли бы меня проводить к раскопкам?

– Никого я уже не буду никуда провожать. Я уже и так за эти сутки замотался. Оставили, понимаешь, меня тут одного… Талан распрямился и увидел свою собеседницу. – Ой, простите, Правительница, я и подумать не мог, что это вы. Да-да, конечно, я сейчас же запущу подводные боты. Только, пожалуйста, наденьте шлем, без него на глубине невозможно переговариваться.

Амун и археолог подплыли к месту раскопок. – Вот здесь, собственно, и произошла трагедия. Бедный профессор, мы его все так любили.

– Прекратите уже лить сопли и покажите мне, где профессор, говорят, обнаружил какую-то библиотеку.

– А, вы про это. Так это вот там, внизу. Вход ещё пока не закрыли. А скажите, это правда, что говорят, что это всё прикроют? Вы не знаете, почему?

– Ну откуда я знаю ваши научные разборки? Эти вопросы не ко мне. У меня забот и так хватает. Всё, на этом спасибо, я сама справлюсь. Постойте пока здесь.

– Подождите, Правительница, я сейчас включу там свет. Там внизу совершенно темно. Как только там могли что-то делать в такой темноте? Правда, профессор говорил, что там была какая-то система зеркал и отражений света.

Амун уже не слушала его, заплыв в здание, и начала перемещаться внутри комнат, ища вход вниз. А, вот, видимо, это он и есть, – подумала она и нырнула в чернеющую дыру в углу одной из комнат. Мерцающий свет высвечивал надписи и рисунки на стенах. Амун подплыла к ним и начала водить по ним руками, очень быстро читая их, как будто все эти древние надписи были ей хорошо знакомы. Она всё больше и больше хмурилась, потом резко бросила и перешла к другой группе стен, жадно читая и разглядывая всё, что было там написано. Спустя некоторое время Амун выплыла из дома и подплыла к археологу.

– Ну что, Правительница, вы всё узнали, что хотели?

– Да. А ты хоть понимаешь, что там? – пристально посмотрела на него Амун.

– Да вы что? Откуда? Профессор Тиилус немногих допускал туда. Тем более меня. Я ведь больше подсобный рабочий, чем археолог. Это только профессор понимал, что там такое, да и то, видимо, не до конца. Он всё время туда спускался и злился, что там всё так запутанно.

– Ну и хорошо, – облегчённо выдохнула Амун.

– Что? – не понял собеседник.

– Я говорю, хорошо, что всех вас этой скалой не придавило, но смерть профессора – это ужасная потеря для всех нас.

Археолог тяжело выдохнул. – Да. Я же говорил вам, что профессор был хоть и очень строгий, но справедливый. И к нам, молодым, всегда относился с пониманием.

– Ты славный малый, – улыбнулась Амун. – Плывём назад.

Глава 26. Общий враг.

Таураан.

У Фалькура слова не расходились с делом. После разговора с Этиреем он тут же приступил к полной осаде непокорной планеты, запустив всю военную мощь, пытаясь уже на физическом уровне прорвать щит. Сотни и сотни залпов орудий были осуществлены в сторону Таураана, но щит не подавался.