Kitobni o'qish: «Автор (не) желает знакомиться»

Глава 1

Свой творческий кризис я привыкла лечить радикально — чужими слезами. Нет, яне садистка. И к БДСМ-клубам никакого отношения не имею.

Я — автор топовых веб-новелл, и моим читателям подавай не какую-нибудь милуюсказочную романтику, а стекло, приправленное расправой над властными козлами. Агде еще искать вдохновение для таких историй, как не у подножья бизнес-центра«Авангард», где обитают самые влиятельные акулы города?

Я сидела в кофейне через дорогу, лениво помешивая остывший латте, и пялиласьв окно. Мои заметки были девственно чисты, а мой босс постояннозаваливала меня сообщениями, напоминая, что если я не выдам новую главу черездва дня, фанаты сожрут меня заживо.

— Ну и долго ты будешь сверлить дыру в этом здании? — Кира, моя лучшаяподруга и по совместительству главный редактор моих шедевров, бесцеремонностащила с моей тарелки круассан. — Ты уже час медитируешь. Нашла своего злодея?

— Пока нет, Кир, — я вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Мне нуженкто-то масштабный. Кто-то, кого захочется ненавидеть с первой строчки.Понимаешь? Чтобы у читательниц кулаки сжимались.

— Тогда тебе точно сюда, — Кира кивнула на выход из бизнес-центра. —Посмотри налево. Видишь ту женщину с коробкой?

Я присмотрелась. Из дверей «Авангарда» буквально вылетела женщина лет сорока.Растрепанная, с красными глазами, она судорожно прижимала к себе картоннуюкоробку с канцелярией. За ней следом шел охранник, который едва ли не в спинуеё подталкивал.

— Это уже третья за неделю из «Левицкий Групп», — зашептала Кира. — Говорят,сам Марк Левицкий устроил там тотальную чистку. Эту уволили за то, что ушла напять минут раньше. Представляешь? У нее ребенок приболел, нужно было поскореезабрать из садика, а этот робот в дорогом костюме, конечно, отпустил ее, но наследующий день уволил. Из-за жалких пяти минут.

Внутри меня что-то щелкнуло.

Марк Левицкий. Я слышала это имя сотню раз. Молодой, баснословно богатый,гениальный инвестор и... абсолютный сухарь. Идеально.

— Пять минут? — я тапнула несколько раз по экрану и открыла заметки. —Серьезно? Ну и козёл.

— Еще какой, — подтвердила Кира. — О нем легенды ходят. Говорят, у неговместо сердца кусок льда, и с детства он ни чувств, ни эмоций испытывать неможет. Он даже со своими партнерами общается так, будто делает им одолжение,позволяя дышать с ним одним воздухом.

Я уже не слушала подругу. В моей голове начал вырисовываться образ. Холодныеглаза цвета арктического льда, безупречно сидящий пиджак и полное отсутствиеэмпатии. Моя новая жертва. Мой эмоциональный импотент, которого я разделаю подорех в своей следующей новелле.

— Марк Левицкий, — прошептала я, записывая имя на первой странице. — Добропожаловать в мой мир. Обещаю, тебе в нем очень не понравится.

Я уже видела название: «Арктический демон» или же «Бездна в его сердце».Читательницы обожают такие пафосные названия.

Я опишу каждую его промашку, каждый плохой поступок, процитирую каждоевысокомерное словечко. И в финале я уничтожу его так, что никакие инвестиции неспасут его репутацию.

— Ты опять это делаешь? — Кира с опаской посмотрела на мой лихорадочныйблеск в глазах. — Яся, осторожнее. Левицкий — это не какой-нибудь мальчик-мажориз твоих прошлых книг. Он опасен.

— Опасен? — я усмехнулась, выключая телефон. — Отлично. Значит, финал будетеще слаще.

Глава 2

До встречи в издательстве оставалось семь минут, а я всё еще сражалась сзаклинившей молнией на своей видавшей виды сумке, пытаясь на ходу запихнутьтуда ноутбук и не рассыпать ворох счетов за коммуналку.

Только вчера я выпустила в своем блоге анонс новой новеллы, а фанаты ужезаспамили мою личку вопросами. Некоторые даже догадались, кто именно сталпрототипом, а точнее моей новой жертвой.

Скриншотыуже разлетелись по чатам, а один особо «одаренный» даже отметил официальныйаккаунт «Левицкий Групп» в комментариях.

Я тогдатолько усмехнулась. Ну подумаешь.

Но, кажется,именно поэтому моя начальница вызвала меня сегодня на ковер.

Бизнес-центр «Орион» встретил меня спасительной прохладой от кондиционеров и суетой людей всерых костюмах, которые перемещались по холлу подозрительно медленно.

Честно говоря, я ненавижу опаздывать — во-первых, это бьет по моей репутации,а во-вторых, это просто на просто невежливо, но еще больше я ненавижу, когдавдохновение накрывает в самый неподходящий момент, заставляя забыть о времени,еде и элементарном инстинкте самосохранения.

В голове яуже красочно расписывала сюжет новеллы, придумывала имена персонажам и сневероятным удовольствием визуализировала сцены расправы над главным героем.

Да, это оно.Левицкий был тем самым идеальным злодеем, которого мои читательницы будутмечтать придушить в каждой главе.

Я влетела вхолл, едва не сбив с ног курьера с охапкой цветов. Лифты, как назло, замерли наверхних этажах. Один из них, крайний справа, наконец гостеприимно распахнулдвери, и я нырнула внутрь, едва успев просунуть ногу в закрывающиеся створки.Прислонившись к зеркальной стенке, я тяжело задышала, пытаясь привести впорядок растрепанные волосы. В кабине было подозрительно тихо и, как мнепоказалось, абсолютно пусто.

Я не моглаждать, пока доеду до пятнадцатого этажа — мысль нужно было зафиксироватьсейчас, пока она окончательно не затерялась в закоулках моей памяти. Я досталателефон, дрожащими пальцами ткнула на иконку диктофона и, глядя прямо в свое отражение,начала воодушевленно диктовать, смакуя каждое слово:

— Заметканомер пятьдесят шесть. Марк Левицкий — эталонный придурок без чувств и эмоций.Ему плевать на всех, кроме себя. По слухам, он уволил сотрудницу только за то, что она ушлана пять минут раньше забрать ребенка из садика? Серьезно? Ну и козёл. Нужно придумать план, как пробраться в его офис и выведать больше темных секретов.

Я сделалатеатральную паузу, раздумывая, что еще стоит отметить в новой заметке, как менявнезапно перебили:

— Закончили,Ярослава? — ледяной, безупречно поставленный голос за моей спиной заставил меняподпрыгнуть на месте так, что телефон едва не вылетел из рук.

Я медленно,катастрофически медленно обернулась, чувствуя, как внутри всё леденеет. Вдальнем углу лифта, скрытый от моего взора широкими створками при входе, стоялон. Марк Левицкий собственной персоной. Живой. Настоящий. В темно-синемкостюме, который сидел на нем так идеально, что это казалось преступлениемпротив человечества.

Он некричал. Не брызгал слюной от ярости. Он просто смотрел на меня, но смотрелтак, словно готов был убить на месте.

Я почувствовала,как буквально сползаю по стенке. Это не было литературным преувеличением — ногиреально стали ватными и отказались держать мое тело.

— Марк…Аркадьевич? — пролепетала я, лихорадочно пытаясь выключить голосовой набор, но пальцыстали непослушными сардельками, которые тыкали куда угодно, только не на кнопку«стоп».

— Выходите,— он нажал кнопку удержания дверей и коротким, властным жестом указал на выход.Мы приехали вовсе не на мой пятнадцатый этаж, но выбора у меня все равно небыло. — Нам нужно очень серьезно обсудить вашу новую книгу.

Через несколькобесконечных минут я уже сидела в каком-то кабинете, возле которого красовалась табличка «Громов и партнеры».

Внутри было холодно, минималистично и стерильно. Никакихлишних вещей на столе, никакого декора и ни одной лишней побрякушки — толькоМарк, тяжелый дубовый стол и мужчина в строгом сером костюме, который ужеделовито раскладывал перед собой папки с бумагами.

— Это мойадвокат, господин Громов, — Левицкий плавно опустился в свое кожаное кресло исложил руки в замок, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Он как раз закончилсоставлять предварительный иск о клевете, защите чести и достоинства, а такжеделовой репутации моей компании. Ваша диктовка в лифте стала прекраснымдополнением к доказательной базе.

— Иск? — янаконец обрела жалкое подобие дара речи, хотя сердце всё еще пыталось пробитьгрудную клетку. — Вы серьезно? Из-за заметок в телефоне? Это же просто смешно!

— Дело не втом, что вы сказали в лифте, — он чуть наклонился вперед. — А в том, что, опубликовав пост в социальных сетях, вы уженачали превращать это в публичную историю. И, судя по реакции ваших читателей,они прекрасно поняли, о ком идет речь. Это может повлечь за собой большиеимиджевые риски для меня и моей компании.

Громов, непроронив ни слова, молча подвинул ко мне лист с расчетами. Я глянула наитоговую сумму внизу страницы и едва не подавилась собственной слюной.

— Десятьмиллионов?! — мой голос сорвался на позорный писк. — Вы с ума сошли?! У менянет таких денег! Я автор веб-новелл, а не владелица нефтяной корпорации!

— Я знаю,что у вас их нет, — спокойно, почти буднично ответил Марк, и эта егоневозмутимость бесила меня сильнее, чем сам иск. — Но у вас есть квартира вцентре, доставшаяся от бабушки, и права на ваши книги, которые приносятнеплохой доход. Мы заберем всё до последней копейки. Это вопрос принципа,Ярослава. Я не позволяю дилетантам с богатой фантазией портить мою репутацию. Но...у меня есть встречное предложение.

Он сделалпаузу, и я поняла, что сейчас он предложит что-то странное и унизительное.

— Либо вывыплачиваете компенсацию, либо на месяц становитесь моим личным ассистентом.Будете жить моим графиком, ходить на все мои встречи, разбирать мою почту и пытатьсянайти во мне как можно больше хорошего и человечного. Но предупреждаю: есличерез тридцать дней вы не признаете, что ваши выводы были поспешными, и не опубликуетесоответствующий пост в социальных сетях — иск немедленно пойдет в ход. Иповерьте, я сделаю так, что вы больше не напишете ни строчки.

— Это чистойводы шантаж! — я вскочила со стула, едва не перевернув его. — Вы не имеетеправа!

— Этовыгодная сделка, Ярослава. Вы ведь так жаждали написать обо мне, не так ли?Хотели раздобывать информацию? Так я дам вам шанс. За этот месяц вы узнаетеменя лучше, чем кто бы то ни было, — Марк едва заметно усмехнулся однимиуголками губ. — Завтра жду вас в семь утра в моем офисе. Не опаздывайте. Уменя, как вы верно заметили, аллергия на опоздания и ранние уходы.

Я вышла изего кабинета, пошатываясь от смеси ярости и шока. В коридоре меня ждала Кира,которая уже, видимо, заподозрила неладное.

— Яся! Чтослучилось? Что ты делала в том кабинете? — она бросилась ко мне.

Я без лишнихслов достала телефон, открыла заметки и быстро напечатала: «Левицкий – эгоистичныйсамодовольный придурок. Этот сноб считает себя умнее всех, но мы еще посмотрим,сможет ли он справиться со мной».

Глава 3

Пять утра.Это время суток придумал сатана, чтобы пытать грешников, я в этом простоуверена.

Я проснуласьот громкой трели будильника, который в моменте уже хотела было выбросить вокно.

Какого чертая вообще на это согласилась? Ах да, десять миллионов. Цифра, которая бодрит лучшелюбого кофе.

Я стоялаперед огромным зеркалом в прихожей и пыталась привести свое лицо в состояние,которое не пугало бы окружающих.

Из одежды я выбрала темно-синий брючный костюм, белую блузку итуфли на каблуках. В таком наряде обычно либо ходят на работу, либо ложатся вгроб. У меня, скорее, второй вариант.

— Ну, Яся,покажи этому придурку, где раки зимуют, — пробормотала я своему отражению,после чего подхватила сумку и вылетела за дверь.

Здание, где располагался офис «Левицкий Групп» в лучах утреннего солнца выглядело как неприступная крепость.Охрана на входе просканировала меня взглядом так, будто я пытаюсь пронестивнутрь бомбу. Хотя, в каком-то смысле, так оно и было. Мой телефон в сумке —это оружие массового поражения.

Ровно в06:58 я стояла перед дверью кабинета Марка. Глубокий вдох, выдох. Я толкнулатяжелую створку и вошла внутрь.

Левицкий ужебыл там. Сидел за своим большим дубовым столом, идеально выглаженный, свежий иподозрительно бодрый.

Он что,реально робот? Иначе как можно выглядеть настолько хорошо в такую рань?

— Вы опоздалина тридцать секунд, Ярослава, — произнес он, даже не поднимая головы отмонитора.

— Вообще-то,на моих часах без одной минуты семь, — я демонстративно сунула ему под носзапястье.

Марк наконецсоизволил поднять на меня взгляд. Холодный, оценивающий, пробирающий до костей.Он медленно оглядел мой костюм, затем прическу, задержался на лице и едвазаметно хмыкнул.

— Вашрабочий стол — там, — он указал на небольшой столик в углу кабинета, на которомсиротливо стоял ноутбук и лежала стопка папок высотой с мини-Эверест. — Вашапервая задача: разобрать почту за последние три дня, отсортировать приглашенияпо приоритетности и подготовить отчет по завтрашним переговорам.

Я подошла ксвоему новому рабочему месту и почувствовала, как внутри закипает праведный гнев.Стопка документов выглядела так, будто её собирали специально, чтобы я неразогнула спину до следующего полнолуния.

— И это всё?— я иронично вскинула бровь. — Может, мне еще полы помыть или кофе вам сварить,чтобы закрепить статус рабыни Изауры?

— Не стоит,вы все равно не сможете сварить кофе мне по вкусу, — отрезал Марк, возвращаяськ работе.

Я села застол, открыла первую папку и тут же достала телефон. Под столом, чтобы он невидел, я быстро открыла заметки и начала записывать.

«Заметканомер пятьдесят семь. День первый. Шесть часов пятьдесят девять минут. Левицкий— садист с замашками тирана. Заявил, что я опоздала на тридцать секунд. Ковсему прочему еще и завалил меня какой-то макулатурой».

Работаоказалась монотонной и убийственно скучной. Приглашения на благотворительныеужины, отчеты о котировках, жалобы акционеров. Я читала всё подряд, пытаясьнайти хоть какую-то зацепку, хоть крупицу того, что могло бы выставить его вдурном свете. Но Левицкий был безупречен. Каждое его письмо было коротким, сухими абсолютно законным.

Ближе кдесяти утра в кабинет вошла высокая блондинка в юбке такой длины, что возникалвопрос — как она вообще в ней ходит?

— МаркАркадьевич, к вам господин Самойлов. Примите? — пропела она, полностьюигнорируя мое присутствие.

— Пустьзаходит, — бросил Марк.

Самойлов,тучный мужчина в дорогом, но плохо сидящем костюме, буквально влетел в кабинет.Он выглядел взвинченным и явно напуганным.

— Марк,послушай, мы же договаривались! Нам нужно еще две недели, чтобы закрыть сделкупо объекту в порту. Мои люди не успевают, они и так работают целыми сутками…

— Ваши людине успевают, но это не моя проблема, Самойлов, — голос Левицкого былтихим, но в нем слышался звон стали. — Я дал вам шанс. Вы его упустили. Сделкарасторгнута.

— Умоляю,подумай еще раз! У меня рабочие, контракты! Они же останутся без оплаты! Ты неможешь так поступить!

— Я могу, —Марк встал, и в кабинете сразу стало тесно. — Потому что бизнес — это неблаготворительность. У вас было время. Но вы не уложились в сроки. А теперь, покиньтемой кабинет.

Самойловстоял, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. А потом просторазвернулся и выскочил вон.

Я замерланад очередной папкой, не смея даже пошевелиться. Это было оно. То самое отсутствиеэмпатии в чистом виде. Ему было плевать на крах другого человека. Плевать дажена сотни рабочих, которые теперь не смогут обеспечить свои семьи.

Я быстропотянулась к телефону.

«Полноеотсутствие человечности. Пустил все труды его партнера насмарку и лишил работыкучу людей с таким видом, будто это пустяк какой-то. Настоящий дьявол воплоти».

— Вы что-тозаписываете, Ярослава? — внезапный вопрос Левицкого заставил меня вздрогнуть.

— Отчет попереговорам, — соврала я, не моргнув и глазом. — Не хочу упустить ни однойвашей… ценной мысли.

— Хвалю зарвение, — он усмехнулся, и эта усмешка мне совсем не понравилась. — А теперьсобирайтесь. Мы едем на объект.

Я встала,чувствуя, как внутри разгорается азарт.

Он сам тащитменя на место преступления. Так почему я должна отказываться?

Глава 4

Поездка впорт на заднем сиденье люксового внедорожника Марка была тем еще испытанием длянервной системы. Левицкий всю дорогу молчал, уткнувшись в планшет, а я изо всехсил старалась не смотреть в его сторону.

В салонепахло дорогой кожей и его парфюмом, от которого почему-то начинала кружитьсяголова.

Чтобы несойти с ума от тишины, я достала телефон и начала строчить Кире.

«Мы едем наобъект. Если я не вернусь, ты знаешь где искать мое тело».

— Выпостоянно что-то печатаете, Ярослава. Надеюсь, это не мой некролог? — подалголос Марк, даже не глядя на меня.

— Эторабочие заметки, Марк Аркадьевич, — отозвалась я, поспешно сворачивая чат.

— Уверен,вашим читателям понравится, — бросил он с легкой усмешкой, которая всегдабесила меня до зуда в кулаках.

Когда мыприехали, реальность оказалась далека от моих представлений. Портовый терминалвстретил нас шумом кранов, криками рабочих и едким запахом мазута.

Марк вышелиз машины и уверенно зашагал в сторону недостроенного ангара. Я, чертыхаясь просебя, ковыляла следом на своих каблуках, которые явно не были рассчитаны напрогулки по щебню.

— Левицкий!Ну наконец-то! — к нам навстречу вышел мужчина в строительной каске. Онвыглядел измотанным. — Если вы сегодня не подпишете акты, стройка встанетокончательно.

— Я здесь,чтобы проверить, за что именно я должен платить, Петрович, — отрезал Марк. —Показывай, что там с фундаментом.

Весь следующийчас Марк носился по стройке как заведенный. Он проверял марку бетона, сверял чертежии задавал такие вопросы, от которых у прораба начинал дергаться глаз.

Куда внезапноделся тот вальяжный бизнесмен? Сейчас передо мной был человек, который,казалось, знал каждый гвоздь на этой стройке.

Я стояла всторонке, стараясь не вляпаться в цемент, и фиксировала каждый его выпад. «Заметканомер пятьдесят восемь. День первый. Порт. Левицкий ведет себя как надзирательна плантации. Докапывается до каждой трещины в стене. Бедный прораб ужезаикается.».

— Ярослава,подойдите сюда, — окликнул он меня.

Я нехотяподошла к краю котлована, где Марк стоял с Петровичем.

— Посмотритена эти стены, — он указал вниз. — Что вы видите?

— Бетон? —предположила я, не понимая, к чему он клонит. — И много грязи.

— Я вижухалатность, — Марк обернулся к Петровичу. — Самойлов сэкономил на арматуре.Если бы я дал ему еще две недели, этот ангар сложился бы как карточный домикчерез месяц после сдачи. Погибли бы люди. В том числе те самые рабочие, окоторых он якобы так печется.

Я замерла.Это заявление никак не вязалось с образом дьявола во плоти, который я такстарательно выстраивала в голове.

— Так выпоэтому расторгли сделку? — спросила я, чувствуя, как почва под ногамистановится еще более зыбкой.

— Я расторгеё, потому что в бизнесе нет места воровству и непрофессионализму, — холодноответил он. — А Самойлов не просто вор, он — потенциальный убийца. Но вамэтого, конечно, не понять.

Япромолчала. Его аргументы звучали логично, но признавать это было выше моихсил. Мой герой должен быть подонком. Точка. Если он начнет делать правильныевещи, мой сюжет пойдет коту под хвост.

— Пойдемте вмашину, здесь больше не на что смотреть, — бросил Марк и зашагал обратно, дажене оглянувшись.

На обратномпути я молчала, судорожно обдумывая увиденное. Марк Левицкий оказался гораздо сложнее,чем я думала. Он не просто увольнял людей ради забавы. У него были причины. Логичныеи пугающе правильные причины.

Когда мывернулись в офис, было уже около трех часов дня. Ноги болели нещадно, а вголове был полный сумбур. Я только успела сесть за свой столик, как Марк бросилна него новую папку.

— Это личноедело Самойлова. Изучите его на досуге, прежде чем делать выводы. И приготовьтемне кофе.

— Кофе? — явскинула брови. — Вы же сказали, что я не смогу сварить его вам по вкусу.

— Да, сказал,— он сел в кресло и открыл ноутбук. — Но мне вдруг стало интересно попробовать.Вдруг у вас талант?

Я встала,чувствуя, как внутри снова закипает гнев. Талант? Да он просто хочет завалить меняработой.

Я нехотя вышлав коридор, кипя от возмущения.

«Заметка номерпятьдесят девять. Пытается манипулировать моими чувствами. Притащил в порт,чтобы показать, какой он «справедливый». Ну ничего, я еще найду его слабоеместо. И тогда ничего его уже не спасет».