Kitobni o'qish: «Огненные сердца. Все, что осталось от нас»

* * *

© Кира Сорока, 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Пролог

– Это че за попсятина?

Я убавляю громкость, метнув злой взгляд на распоясавшегося в мое отсутствие Дана.

– Ну ладно, раз тебе нравится такое… – пожимает он плечами, уловив мой посыл. – Ты надолго вообще? Или опять свалишь? Новый год без тебя был отстойным.

– Приехал попрощаться, – выдавливаю я каким-то скрипучим голосом.

Отвык я от Аверьянова. Отвык от Макса. Вообще от всей тусовки. Последние два месяца провел в полнейшей изоляции под присмотром спецслужб. За мной ведется охота, потому что из-за меня арестовали отца. Этот арест подставил многих крупных шишек, теперь под них копают и ФСБ, и ОБЭП, и всякие другие службы. Ну и, естественно, меня хотят линчевать, распять, растерзать, разорвать… Просто в назидание моему отцу, который вовремя не справился с проблемой.

– Попрощаться? Ты рофлишь¹, чел? – шокированно произносит Дан. – Ты, типа, не вернешься, что ли?

У Дана проблем было не меньше. Дергали всех моих друзей, пытаясь отыскать меня. Дамира его брат-альфач вообще в ссылку в какой-то пансион отправил. И за Макса пришлось его бате разруливать. Но сейчас все более-менее улеглось, и всем нам позволили жить дальше. Но здесь меня больше ничто не держит. И невидимым магнитом тянет совсем в другое место.

Тянет к ней…

– Давай только без драматизма, бро, – хлопает по моему плечу Дан. – Конечно, ты не насовсем уезжаешь. Как мы жить-то без тебя будем?

– Нормально, выживете, – сухо бросаю в ответ. – Просьба у меня к тебе будет.

– Какая?

Пару минут молчу, еще раз все обдумывая. Но, кажется, все точки невозврата я уже прошел, так что…

– Передай это Столярову, – сгребаю с заднего сиденья папку с документами и протягиваю Дану.

– Столярову? Это который тренер и батя… эм, той самой?

– Да.

– И что тут? – трясет бумагами Дан.

– Это… это то, чего он так сильно хотел. То, ради чего оставит наконец свою доченьку без присмотра.

Дан хищно ухмыляется.

– Еще что-то передать?

– Да. Скажи, что это подарок от спецслужб. Только не сам, пошли кого-нибудь. Он не должен знать, что «привет» от спецслужб как-то связан со мной.

– Сделаю.

Вскоре Дан покидает мою тачку и перебирается в свою. Прощание получается скомканным и каким-то нелепым. Наверное, я навсегда разучился выражать свои чувства. Или просто перестал что-либо чувствовать. Во мне будто бы все перегорело.

Снова нахожу ту песню и прибавляю громкость на магнитоле. Попсятина, как выразился Аверьянов. Вообще-то весьма популярный трек. В последнее время меня на нем зациклило.

Смотрю, как Дан уезжает, поморгав мне аварийкой. Пару раз ослепляю его дальним светом. Он показывает мне средний палец, высунув руку в окно. Мне уже не хватает этого придурка…

Гоню к выезду из города, не обращая внимания на хвост. Меня до сих пор сопровождают. Долбаная защита. Пофиг! Врубаю громкость на всю и бормочу под нос слова песни «Ты и Я» группы Xcho.

На автомагистрали выжимаю из «бэхи» предельную мощность. До нового дома ехать не меньше пяти часов, но я долечу за четыре.

1
Алина

– Пап, объясни все нормально! Я ничего не понимаю. Почему ты не приедешь?

Замерев возле кухонного окна, смотрю в экран телефона. Наконец получилось созвониться с отцом по видеосвязи. Обычно плохо ловит, а сегодня очень даже сносно, картинка и звук работают синхронно.

– Да я сам пока ничего толком не понял. Мне просто всучили папку с документами, и все. Подарок от фээсбэшников вроде как, – отвечает отец. – Наши ребята будут играть за «Факел» в Суперкубке. Не все, конечно. Взяли Тимофея, Макара, Кирилла. Билеты, проживание – все оплачено.

– А причем тут ФСБ?

– Они курируют «Факел».

– А-а-а… И надолго вы?

– Пока не знаю. Недели на три, не меньше.

Конечно, я очень рада за отца и за ребят, но мне как-то грустно, что папа не сможет приехать. Он и так не был у нас с бабушкой очень давно.

Уже два месяца я живу в полной изоляции на домашнем обучении. Из развлечений только телик – в основном турецкие сериалы, которые обожает бабушка. Ну и интернет, который мне порядком надоел.

– Не расстраивайся, Кнопка, – подбадривающе улыбается папа. – Послезавтра уже в школу пойдешь, твое домашнее обучение закончилось. Я бы взял тебя с собой, но сама понимаешь – выпускной класс у тебя.

Я невольно морщусь. В школу идти я не готова. Чувствуется, что мой новый класс такой… такой… с прибабахом.

В общий чат меня добавили месяц назад. И хоть я ничего там не пишу, но прочла предостаточно. Мои новые одноклассники просто зверски друг друга троллят. У них жесткое разделение на состоятельных и бедных, популярных и убогих, ботаников и двоечников, красивых и уродов. В какую группу определят меня, не знаю. Не богатая, не заучка. Да и красота у меня нестандартная, как выразился знакомый агент Юлианы.

Кстати, от сестры мне недавно прилетел подарочек в виде подработки. Ее агент договорился о съемках для меня. В этом городе отчаянно нуждаются в моделях-подростках, и я им подхожу. Вот только что скажет отец?

– Пап, раз уж ты в отличном настроении…

– Выкладывай, – его улыбка сразу меркнет.

– Мне предлагают сняться для рекламы одежды. Для сайта популярного бренда.

– Сестра твоя постаралась? – хмурится он.

– Она хочет как лучше, – пожимаю я плечами. – К тому же мне хотелось бы зарабатывать собственные деньги, а не клянчить у тебя.

Совсем скоро мне исполнится восемнадцать, и я смогу вообще не спрашивать разрешения. Но сейчас из уважения к отцу не могу не спросить.

– Надеюсь, хоть не нижнее белье? – не скрывая брезгливых ноток, уточняет папа.

– Нет. Зимняя одежда для подростков одного русского бренда.

– Зимнюю можно.

Ну хоть на этом спасибо.

Мы еще немного болтаем, а потом отец говорит, что у него вторая линия, и мы прощаемся. Тяжело вздохнув, откладываю телефон.

– Когда там твоя съемка? – спрашивает баба Валя, которая все это время сидела рядом.

Она мне не родная. Жена покойного деда, которого я никогда в жизни не видела, он умер очень давно. Баба Валя к нам часто приезжала и после его смерти, сильно помогала, когда не стало мамы. И для меня она самая что ни на есть бабушка.

– Завтра, ба. Завтра у меня встреча с агентом и пробные съемки.

– Чего? – переспрашивает она, нахмурившись.

Вздыхаю. Она очень плохо слышит, поэтому приходится повторять по два раза.

– Завтра, бабуль, завтра!

Ухожу в свою комнату, включаю ноутбук и проверяю почту. Мой классный руководитель, с которым я знакома пока заочно, каждый день скидывает домашнее задание. Сегодняшнее уже пришло.

Так-с. История, страницы 68–72. Угу. Русский… Алгебра… А это…

Отдельным текстом Ольга Абрамовна сообщает о каком-то проекте по психологии. В моей старой школе никакой психологии не было, и мне заранее интересен этот предмет.

Вам с напарником досталась тема «Восприятие чувства любви старшеклассниками».

Ого!

Как тебе будет удобно общаться с напарником? «ВК» или мессенджер?

Не понимаю, зачем нам с ним общаться через интернет? Я ведь уже послезавтра буду в школе. Прошу прислать имя и фамилию напарника, я могу сама найти его в общем чате.

Письмо улетает. Пялюсь на экран в ожидании ответа, но его все нет и нет. В это время на страничке «ВКонтакте» булькает сообщение от неизвестного адресата. От…

Прочитав имя под аватаркой, цепенею. Дыхание перехватывает.

Егор…

А вот прочитав фамилию, облегченно выдыхаю.

Коршунов. Егор Коршунов.

Что же мне теперь, всех Егоров бояться?

Но я боюсь. Не всех, конечно, а одного конкретного Егора. Каждую ночь он приходит ко мне во снах. Иногда топит меня в озере, а иногда я горю в том здании и каждый раз вижу, как Егор собственноручно подносит спичку. Просыпаюсь всегда взмокшей от пота и с колотящимся сердцем.

Чувство вины мешает мне двигаться дальше. Заводить друзей, нормально общаться. Порой мне кажется, что я лишняя абсолютно везде.

Кликаю по сообщению.

Егор:

Привет, незнакомка. Как насчет проекта?

А-а… Так вот, значит, кто мой напарник! Захожу на его страничку, но она закрыта для меня, потому что я не числюсь в друзьях. Кидаю заявку и пишу в ответ:

Алина:

Я готова. С чего начнем?

Аватарка у этого парня довольно агрессивная: нарисованный питбуль с красными глазами. Хотелось бы посмотреть, как выглядит этот Егор Коршунов, но он не спешит добавлять меня в друзья.

Егор:

Начнем с темы.

Алина:

Кто ее выбрал, кстати, эту тему? Ты?

Егор:

Учитель. Я не имею к этому отношения. Тебе не нравится?

Алина:

Мне все равно.

Егор:

Не веришь в любовь?

Алина:

Не верю.

Наверное, это получилось слишком резко, поэтому отправляю следом еще одно сообщение.

Алина:

А ты? Может, у тебя богатый опыт и ты облегчишь нам задачу? Потому что я совсем не в теме.

И я не вру. Моя единственная сильная влюбленность в Егора Грозного обернулась полнейшим крахом. Любить я больше не намерена.

Коршунов долго молчит, а потом становится офлайн. Странный он какой-то…

Схватив телефон, ищу одноклассника в общем чате в мессенджере, но его там нет. Вновь заглядываю в почту. Новое письмо от Ольги Абрамовны.

Егор присоединится к нам через неделю. Он пока на домашнем обучении. Я скинула ему ссылку на твой профиль «ВКонтакте» и дала твой телефон. Он сказал, что сам с тобой свяжется.

Вот как? На домашнем обучении? Так и подмывает спросить, что же с ним случилось, но я, конечно, не стану пытать учителя.

Вновь открываю «ВК». Егор в сети, что-то мне пишет. Жду его сообщения. Все жду и жду. А когда оно приходит, буквально столбенею.

Егор:

Странно слышать об отсутствии опыта влюбленности от такой девушки, как ты. Красивая, сексуальная. Неужели ни с кем близка не была? Не верю. А врать партнеру по проекту нехорошо. Мы же в одной упряжке теперь. Не должны друг друга подводить. Давай, Алина, расскажи мне о своей БОЛЬШОЙ любви.

И я бы посмеялась, наверное, если бы он в конце поставил смайлик или там стикер какой-нибудь забавный, но нет же, этот парень явно не шутит!

Красивая я, значит? Похоже, в друзья он меня все же добавил, раз видит мою страницу и мои фото.

Захожу в его профиль. Кроме аватарки, больше нет никаких фотографий. Страничка кажется новой, созданной не так давно.

Стоит признаться, что меня немного пугает этот парень. И если бы не предупреждение Ольги Абрамовны, я бы вообще ему больше не писала. Но раз уж мы одноклассники и нас связывает общее дело, я все же отвечаю.

Алина:

Давай говорить не обо мне и не о тебе, а о проекте. Так с чего начнем?

2
Алина

Беззвучно подпеваю треку в наушниках, поглядывая через окна маршрутки на прохожих, унылые серые дома и снежные сугробы. Ближе к центру города пейзаж становится повеселее, появляются современные бизнес-центры и торговые центры. На площади – нарядная елка, которую еще не убрали после Нового года. Улицы вычищены от снега.

Моя остановка. Убрав наушники в карман, пробираюсь к двери. Нужное здание нахожу довольно быстро. Съемка будет проходить прямо в бутике в ультрамодном торговом центре «Космос». Мимо кричащей вывески «Модиуса» невозможно пройти. Магазин просто огромный. Я захожу внутрь, кручу головой в поисках нужного отдела, и ко мне сразу подходит продавец-консультант.

– Добро пожаловать! У нас новая коллекция…

– Спасибо, но я здесь для съемок.

Рот девушки удивленно округляется, и она окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног. Видимо, я совсем не похожа на модель. Наконец она указывает рукой куда-то в сторону:

– Тебе туда.

– Спасибо.

В дальнем углу магазина организована небольшая фотостудия: на стене растянута зеленая ткань, тут и там расставлено множество осветительных приборов.

Уверенно подхожу к мужчине, который кажется здесь главным. Юлиана сказала мне лишь его имя: Роберт.

– Здравствуйте. Вы Роберт? Я Алина Столярова, вам должен был позвонить…

– Да-да, звонили, – перебивает он и бросает недовольный взгляд на часы. – Ты опоздала.

Вообще-то не опоздала, но предпочитаю не спорить.

– Переодевайся. – Он выкатывает стойку с разнообразной одеждой. – Вот это первый комплект, это второй, это третий, – по очереди указывает на вещи, собранные по непонятному мне принципу. – Побыстрее, – торопит он. – И присоединяйся к остальным.

Роберт куда-то уносится, а я быстро облачаюсь в первый комплект одежды – что-то типа горнолыжного костюма. Чуть позже мне и правда выдают лыжи.

На ребятах – таких же моделях, как и я, – надето нечто похожее. Включая меня, в съемках участвует пятеро: два парня и три девушки, все приблизительно одного возраста. Со мной никто не заговаривает, да и между собой они не особо болтают, хотя видно, что давно знакомы.

Нас долго и муторно расставляют у стены. Потом с помощью компьютера зеленое сукно превратится в заснеженные горы, и наша группа лыжников будет стоять на одном из снежных пиков.

Включаются вентиляторы, развевающие наши волосы. Роберт говорит, что все должно смотреться естественно, мы должны стоять непринужденно, а улыбаться натурально… И, похоже, у меня одной с этим проблемы. Потому что Роберт все время дергает меня, указывая на ошибки, а мои партнеры по съемкам тихо посмеиваются. Особенно девушки. Парни в основном закатывают глаза на мои ляпы.

Когда заканчиваются съемки первого эпизода, мы бежим переодеваться. Избавившись от горнолыжного костюма, я влетаю во второй комплект. Нежные бархатные штаны красного цвета, белый пуховичок с красным мехом на капюшоне и стильные черные валенки с красной вышивкой. Теперь наша группа якобы будет прогуливаться по городу. Мне в руки суют пустой кофейный стаканчик с крышкой.

В этот раз у меня получается немного лучше. Видимо, потихоньку вливаюсь в процесс.

Можно было бы, конечно, отказаться, учитывая, что я никогда не видела себя моделью. К тому же вот так прилюдно переодеваться – совсем не мое. Но уж больно впечатляет сумма заработка за такую быструю и несложную работу. Поэтому я молча терплю все тяготы съемок.

С третьим комплектом приходится повозиться. На этот раз мне достается плюшевое платье на молнии. Ворсинки попадают в застежку, и у меня никак не получается застегнуть молнию. А еще надо как-то умудриться надеть колготки, не порвав их.

– Тебе помочь? – подходит ко мне один из парней-моделей.

Он кажется самым дружелюбным здесь, поэтому я с благодарностью принимаю его помощь. Повернувшись к парню спиной, прошу застегнуть молнию.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Кстати, я Рома, – он протягивает руку, и я ее пожимаю.

– Рома! Бегом, бегом! – кричит Роберт, и парень уходит. – Алина, шевелись давай! – рявкает он на меня.

Но я почему-то не могу пошевелиться. Какое-то странное ощущение чужого пристального взгляда, прилипшего ко мне, заставляет сжаться. Даже дыхание перехватывает. Я осторожно оглядываюсь. Вокруг люди, много людей – посетители магазина, которые время от времени поглядывают в нашу сторону. Конечно, им интересно, что здесь происходит. И вроде нет в этих людях ничего особенного, все они мне не знакомы, но ощущение липкого взгляда не пропадает. Прямо мороз по коже.

– Алина, ты уснула? – голос Роберта возле самого уха заставляет меня вздрогнуть. – Шевелись, говорю! Время – деньги.

Я отмираю и быстро надеваю колготки и высокие сапоги до колен. Образ завершается элегантной сумкой. Ко всему прочему мне еще делают яркий макияж.

Теперь наша задача – изображать безудержное веселье. Вроде как мы с друзьями пришли на вечеринку.

Я почти уверена, что больше меня на съемки не пригласят. Роберт на пару с фотографом без конца делает мне замечания, потому что я все время отвлекаюсь и смотрю на посетителей магазина. А чуть позже слышу, как Роберт недовольно бурчит:

– Такая красивая и такая сырая.

Он говорит это своей помощнице, женщине лет сорока. Немного помолчав, та отвечает:

– Но фигура у нее зачетная, спортивная. Пришлась бы кстати для «Стронг-спорт».

– Думаешь? Ну не знаю, не знаю…

Объявляют десятиминутный перерыв. Мои партнеры разбредаются кто куда, а я нахожу укромный диванчик и зарываюсь в телефон.

Каждый день я проверяю страничку Гроза, но он офлайн уже два месяца. В мессенджере тоже. Все, что мне известно, – его отца посадили, а Егор уехал в неизвестном направлении. Это я узнала от Евы, сестры Тима.

Юлиана довольно быстро оправилась после ареста мужа, развелась и уже с кем-то встречается. А я вот все никак не могу забыть. Ни Егора, ни наши отношения, ни мое предательство, ни его последние слова…

«Спрячься, мышь! Так далеко, чтобы я тебя не нашел!»

Закрыв страничку Грозного, перехожу в переписку с напарником по проекту. Со вчерашнего дня Коршунов мне ничего не писал, поэтому пробегаю глазами по нашим сообщениям.

Егор:

Любовь вполне может идти в ногу с ненавистью.

Алина:

Вроде бы о ненависти мы не должны писать.

Егор:

Эти вещи неразделимы.

Алина:

Может, ты и прав.

К сожалению, с проектом мы так и не сдвинулись с места. Даже не решили, с чего начнем.

Уже собираюсь закрыть «ВК», как Егор Коршунов вдруг появляется в сети и присылает сообщение.

Егор:

Чем занимаешься?

С одной стороны, я хочу рассказать ему, что решила попробовать себя в модельном бизнесе. Но вместе с тем совершенно не хочу обсуждать это с посторонним. Господи… Зачем?

Егор:

Алина, ты тут?

Алина:

Да. Но мне немного некогда. Позже напишу.

Егор:

Буду ждать.

Резко возвращается острое ощущение, будто кто-то за мной наблюдает. Вскочив на ноги, оглядываюсь по сторонам. Мое внимание привлекает человек, направляющийся к выходу. Широкоплечий парень в утепленной кожаной куртке и джинсах засовывает в карман телефон. Лица его я не вижу, но вот запястье…

Все! Я официально признаю себя параноиком! Да мало ли парней с татушками на руках? Однако сердце так колотится, будто готово выпрыгнуть из груди.

– Эй, новенькая! – кричит мне одна из девчонок-моделей. – Оглохла, что ли? Переодевайся, перерыв закончился.

3
Алина

Надвинув шапку на глаза и спрятав нос в воротник пуховика, буквально пробиваю себе путь к школе сквозь метель. Ноги отказываются меня туда нести. Да и ветер, кстати, дует в другую сторону. Можно развернуться, и вуаля – он домчит меня до дома буквально за пару минут. Но нет. Нужно идти. Хватит уже прятаться.

Оказавшись на территории школы, поражаюсь тому, что в такую ужасную погоду во дворе возятся рабочие: монтируют хоккейную коробку, устанавливают новый фонарный столб и что-то делают на спортивной площадке с турниками и лестницами. Ну кто ж этим занимается зимой?

Осматриваю здание школы. Двухэтажное, не слишком большое. Насколько я знаю, начальная школа где-то в другом месте, здесь учатся только средние и старшие классы.

Влившись в общий поток, захожу внутрь. На входе нет никаких турникетов, лишь скучающий охранник – громоздкий мужчина средних лет. Осмотревшись, направляюсь к раздевалке. Снимаю шапку и стряхиваю с нее целый сугроб снега. Оставив верхнюю одежду в раздевалке, ищу стенд с расписанием.

Я знаю, какой сейчас урок, но не помешало бы свериться. Расписание нахожу возле столовой. Тут же фонтанчик с водой, а рядом – небольшой спортивный зал.

В этой школе всего один одиннадцатый класс, и по расписанию у него сейчас алгебра. Без проблем нахожу нужный кабинет. Дверь открыта, в коридоре – никого, значит, все уже внутри.

Я немного нервничаю… Вцепившись в лямки рюкзака, захожу в класс. На меня тут же устремляются взгляды тридцати человек. Разговоры стихают, наступает немая пауза.

Это так странно – прийти в выпускной класс в середине года. Новые одноклассники, новые учителя, новая жизнь. А я так скучаю по старой… Точнее, по некоторым ярким событиям, которые были в ней. В общем, это тот самый момент, когда очень хочется себя пожалеть…

Нелепо взмахиваю рукой и выдавливаю:

– Привет.

Некоторые лица мне знакомы, потому что я изучала аватарки участников общего чата класса.

– Ты же Алина, да? – подскакивает ко мне симпатичная девушка в клетчатом пиджаке и коротенькой юбке. От вида тонких колготок на ней мне становится холодно.

– Угу, – киваю я.

– Точно! Это ж новенькая! Та, что на домашнем!

– Да-да, она.

– Приперлась наконец-то.

Класс снова наполняется гамом. Многие направляются ко мне. Видимо, чтобы рассмотреть получше. К счастью, девушка в клетчатом пиджаке берет меня за руку и решительно тянет за собой.

– Пойдем, посажу тебя. Надеюсь, у тебя нет проблем со зрением? Ближе к доске мест просто нет, – говорит она вполне дружелюбным тоном.

Мы подходим к последней парте у окна.

– Вот. Садись сюда. Я Маша, кстати.

– Спасибо. – Ставлю свой рюкзак на стул. – Ты очень помогла.

– Я в прошлом году была новенькой. Знаю, каково это.

– Эй, Жданова! Хорош выслуживаться! – рявкает вдруг какой-то парень. – Как шестерка, блин!

– Да пошел ты! – Маша показывает ему средний палец.

Парень переключается на меня:

– Откуда ты к нам свалилась? Явно не местная.

– Не местная, – согласно киваю я, но предпочитаю не рассказывать о себе никаких подробностей.

Все галдят, наперебой что-то спрашивая, я отделываюсь односложными ответами. Этот балаган прекращается лишь с появлением учителя. Маша успевает шепнуть, что на перемене введет меня в курс классных дел, и уносится за свою парту. А потом начинается самая позорная для меня часть…

Стоя у доски, я представляюсь всему классу и отвечаю на вопросы учителя. Откуда приехала, как мне живется в их городе и так далее. Наконец меня отпускают, и начинается урок.

Новые одноклассники периодически оборачиваются и бросают на меня любопытные взгляды. Стараюсь выглядеть дружелюбной и невозмутимой. Нейтральной. Обещала себе, что последний школьный год доучусь спокойно, и собираюсь выполнить это обещание. А в вуз я хочу поступать уже дома. Буду умолять отца, чтобы он позволил мне вернуться.

Отец Грозного в тюрьме. Главную опасность представлял именно он, а его сын, несмотря на свою последнюю угрозу, к следующему году обо мне точно забудет. Или уже забыл. Да и уехал он куда-то… Почему я не могу вернуться?

За пятнадцать минут до конца урока нам дают тест. Я справляюсь довольно быстро и оставшиеся пять минут до звонка залипаю в телефоне, перечитывая вчерашнюю переписку с Коршуновым.

Егор:

Так ты уже дома?

Алина:

Я вроде бы не говорила тебе, что была не дома.

Егор:

Просто я тебя видел.

Алина:

Видел? Где?

У нас довольно странное общение. Мы разговариваем о чем угодно, но только не о проекте, который должны делать.

Вчера, возвращаясь со съемок, на радостях, что все закончилось, и будучи в восторге от гонорара, я купила огромный торт. Мы уплетали его с бабушкой вместо ужина, и настроение у меня было просто шикарное. А потом написал Егор…

Егор:

Ты модель?

Алина:

Не меняй тему. Где ты меня видел?

Егор:

В торговом центре.

Алина:

Так что же не подошел?

Егор:

А зачем?

Алина:

Ну мы же партнеры. И одноклассники.

Егор:

Оставим знакомство на потом, Алина. Пока достаточно и такого общения.

И так он меня одернул этой фразой… Словно я ему навязываюсь.

Алина:

Хорошо. Тогда давай прямо сейчас обсудим проект. Предлагаю начать с самого термина «любовь».

Егор:

И что же такое, по-твоему, любовь?

Алина:

Это сильное чувство симпатии между двумя людьми. Тут и дружба, и привязанность.

Егор:

Между двумя? А если любовь не взаимна?

Алина:

Хорошо, тогда так. Любовь – это сильное чувство симпатии, которое испытывает человек к объекту своей любви.

Егор:

Уже лучше. Продолжай.

Но я не хотела продолжать. Я хотела, чтобы он тоже вносил свою лепту.

Алина:

А как ты определишь, что такое любовь? Итак, любовь – это…

Егор:

Боль.

Алина:

Боль?

Егор:

Да, боль. Даже когда хорошо от любви, все равно больно.

Алина:

Почему?

Егор:

Потому что всему наступает конец. Больно из-за начала конца.

Больше мы ничего друг другу не писали. Через пару минут Егор был уже офлайн. А я полночи переваривала его слова.

Было ли мне больно, когда я любила Егора Грозного? Да. Я даже всячески уговаривала себя его не любить. И сейчас мне тоже больно. Потому что… потому что все закончилось.

Звонок выдергивает меня из размышлений. Убираю телефон, учебник и тетрадь в рюкзак. Ко мне подходит Маша.

– Ну что? Готова послушать о том, что тебя ждет в нашем «прелестном» классе? – она выразительно изображает кавычки в воздухе, подчеркивая слово «прелестном».

– Готова.

– Тогда пойдем на следующий урок. А по пути я введу тебя в курс дела.

Как оказалось, за одну перемену посвятить меня в жизнь класса невозможно. Маша успела лишь рассказать о первой красавице школы Милане Савельевой и ее парне Максе Купидонове. Куда же без короля и королевы школы? И без королевской свиты не обошлось. Маша с упоением рассказывала о подружках Миланы – сестрах-близняшках Харитоновых и о главном подпевале короля – Косте Боярском. В общем, о той тусовке, к которой нужно стремиться, – именно так выразилась Маша.

В классе имелись три ботаника-задрота, как окрестила их моя новая приятельница, одна блогерша, ведущая канал, посвященный подростковым проблемам, и два хоккеиста – Эдик Носов и Руслан Халидов. Последние выглядели весьма внушительно, внешне я дала бы им не меньше двадцати.

Остальные одноклассники не удостоились внимания Маши.

После третьего урока отправляемся в столовую. Еда выглядит не очень аппетитно, поэтому я беру компот. За наш столик садятся две девочки, тоже мои новые одноклассницы, но общаются только друг с другом.

– А она кто? – я указываю на тихую девушку, сидящую в одиночестве в дальнем углу.

Я уже видела ее во время уроков, хотя и там она пыталась слиться с обстановкой. Маша бросает взгляд через плечо и пренебрежительно хмыкает:

– А-а… Это Борисова Танька. Она у нас изгой, не общайся с ней.

Меня это чертовски задевает.

– И почему же она изгой? – спрашиваю довольно резко.

– Да к Купидонову пыталась подкатить, – закатывает Маша глаза. – Ну сама посуди: где Борисова, а где Милана… – она с некоторой завистью смотрит на местную королеву Савельеву, которая сидит за соседним столиком.

Та и правда хороша. Роскошная платиновая блондинка с огромными голубыми глазами. Ангелочек просто. И манеры тоже ангельские. И губки забавно надувает. Только вот можно на что угодно поспорить, что это все напускное.

Присматриваюсь к тихой Тане. Она довольно симпатичная. Смуглая бархатистая кожа, лицо обрамляют упругие русые локоны, минимум макияжа, но ей он и не нужен.

– В общем, Милане не понравилось, что Борисова флиртовала с ее Купидошей, – шепчет Маша.

Внезапно одна из девушек, сидящих за нашим столиком, вклинивается в разговор:

– Борисова заявила, что это Купидонов к ней липнет. Типа мы все здесь идиоты и поверим в эту чушь.

– Жанна! – вдруг рявкает кто-то.

Одноклассница сразу замолкает и отводит взгляд. Я смотрю на соседний столик. А вот и маска с лица королевы съехала. Милана цедит сквозь зубы:

– Не надо обсуждать меня и Макса. Поняла?

Жанна кивает. А Милана вдруг улыбается мне, демонстрируя ровные белые зубки.

– Не обращай внимания на сплетни.

– Как скажешь, – отвечаю с такой же фальшивой улыбкой.

Я допиваю свой компот, Маша съедает винегрет, и мы идем на следующий урок. По пути решаюсь задать вопрос:

– А что насчет Коршунова? Кто он такой?

– Ты о том, который на домашнем? Да мы вообще без понятия.

Я удивленно останавливаюсь.

– В смысле? Он что, тоже новенький?

– Ну да.

А я думала, что парень давно учится в этой школе. Просто по какой-то причине на домашнем обучении.

– Мы тут сами все в предвкушении, когда он уже появится, – хихикает Маша и подталкивает меня к окну. – Видишь, рабочие коробку делают?

– Угу.

– Так вот: у нас была коробка, но, по слухам, родители новенького профинансировали школу, и теперь у нас все будут обновлять. Новые парты, новые компьютеры в классе информатики. А так как у нас в школе практически нет богатеньких мажоров, все девчонки уже застолбили этого новенького. Можешь занимать очередь, кстати. И не дай бог тебе проскочить без нее.

Маша заливается звонким смехом, всячески стараясь показать, что ее слова – просто шутка. Но что-то мне подсказывает, что такая очередь действительно есть. Некая иерархическая лестница. Думаю, Милана стояла бы на самой верхней ступеньке, не будь она в отношениях с Купидоновым.

Мне тоже хочется смеяться, потому что Коршунов вряд ли догадывается об этой очереди. Там вообще паренек со странностями. И он намного глубже, чем местные ребята. По крайней мере, мне так кажется.

Мимо нас проходит тихоня Таня, мы пересекаемся взглядами.

– Привет, – говорю я.

Она не отвечает и, опустив голову, заходит в класс.

– С ней нельзя разговаривать, – заявляет Маша. – Таковы правила. Она – изгой, с ней никто не должен говорить.

Я моментально закипаю.

– И кто это решил?

– Да какая разница? – пожимает она плечами. – Если не хочешь быть изгоем, просто выполняй правила. Это несложно. Пойдем.

Маша заходит в класс, а я остаюсь в коридоре. Мне нужна минута, чтобы все переварить.

Да что это такое?! Что за дебильные правила?

В моей прежней школе нас всех объединял футбол. Футболисты были королями, но они никого никогда не бойкотировали. Да и класс у нас был довольно дружный.

Войдя в кабинет, смотрю на Таню. Она сидит вместе с упитанным румяным пареньком, которого вроде бы зовут Миша. Таня что-то сосредоточенно пишет в тетради. Проходя мимо, я невольно заглядываю в ее тетрадь. Вся страница исписана какими-то английскими словами, но я не успеваю ничего прочесть. Да и некрасиво это как-то.

На уроке географии я наконец знакомлюсь с классным руководителем. Нестерова Ольга Абрамовна оказывается довольно приятной женщиной лет сорока пяти. Она интересуется, как продвигается мой проект по психологии. Этот предмет, который оказывается факультативным, ведет тоже она.

– А с кем у новенькой проект? – бесцеремонно спрашивает учителя задира Боярский.

– С Егором Коршуновым.

В классе поднимается оживленный гул.

– Ууууу!..

– Ничего себе!

– Вот это повезло!

Мне становится неловко. Особенно когда я ловлю обиженный взгляд Маши. Похоже, я таки влезла без очереди…

4
Гроз

Егор:

Как прошел твой первый день в школе?

Нажав «Отправить», тут же жалею об этом. Мне насрать, как прошел ее день. Должно быть насрать… Однако, противореча самому себе, я с жадностью смотрю на экран. Алина в сети и что-то пишет мне.

Алина:

Мой первый день… Все просто прекрасно.

А следом – смеющийся смайлик. Понятия не имею, что это значит. Хотя следующее сообщение кое-что разъясняет.

Алина:

Не представляешь, как одноклассники ждут твоего появления в школе. Ты – загадка, которую всем не терпится разгадать.

Хм… Даже так?

Егор:

А ты меня ждешь?

Алина:

Конечно.

Мои брови взлетают вверх. Сердце… Идиотское сердце впервые за долгое время ускоряет свой ритм.

Что-то похожее происходило, когда я наблюдал за съемочным процессом в торговом центре, но тогда мое сердце истерило от злости. Алина – модель! Как ее долбанутая сестра. Это же звездец! Да еще какой-то парень помогал ей застегнуть молнию на платье, и она мило улыбалась в ответ.

Какого хрена, собственно? Она моя. Была моей. А теперь… Черт, я не знаю…

Алина:

Я жду твоего прихода в школу, чтобы мы наконец-то смогли нормально заняться проектом.

Мое сердце падает и, кажется, перестает биться на пару секунд.

Чертов проект!

Егор:

Где ты сейчас?

Алина:

Дома, а что?

Егор:

Предлагаю включить комп и для начала создать файл для проекта.

Алина:

Хорошо.

Алина становится офлайн. Пока жду ее, делаю себе белковый коктейль. Черный трется о мою ногу, и я насыпаю ему корм. Коктейль убираю пока в холодильник. Предпочитаю пить его холодным. От нечего делать иду к тренажерам и качаю мышцы на «гребле». Это помогает отвлечься от разных мыслей.

Через двадцать минут я уже весь взмокший. Запрыгиваю на турник, подтягиваюсь. Потом брусья. Мои мускулы растут как на дрожжах, и мне это нравится.

Квартира, которую я снимаю, довольно просторная. Хотя по сравнению с домом, в котором жил раньше, ее можно назвать микроскопической.

Дом сейчас пустует. Возможно, его придется продать, чтобы погасить огромный штраф, который впаяли отцу. Это вдобавок к сроку, который он получил, и аресту некоторого имущества.

Куча денег ушла на адвокатов. Забавно это, конечно. Адвокаты пыхтели изо всех сил, пытаясь вытащить прокурора, своего извечного оппонента. Не справились. Отца посадили, и амнистии не будет.

Правда, надо все же сказать спасибо отцу. Оказалось, что он завел счет на мое имя, о котором я не знал. Там осталось прилично денег, которых не коснулись санкции, наложенные судом, и я смело могу ими пользоваться, так как уже достиг совершеннолетия. Ну хоть что-то.

После душа достаю из холодильника белковый коктейль и сажусь за кухонный стол. Открываю соцсети на телефоне, параллельно врубаю ноут. Сообщение от Алины пришло минут тридцать назад.

Алина:

Я все сделала.

А следом – скрин вордовского файла. Тема проекта, незаполненное пока оглавление, и первый пункт: «Любовь – это…»

Но проект меня сейчас не интересует. Я разглядываю вкладки в браузере Алины, которые удачно попали на скрин. Соцсети, почта, сайт с йогой в домашних условиях…

М-м-м, как интересно!.. Невольно представляю, как мышка изящно растягивается на ковре в своей комнате. А зачем я это представляю? Без понятия.

Последняя вкладка на ее компе – какой-то «Модиус». Вбиваю это слово в поиск, открываю первую же ссылку и попадаю на сайт магазина. А там… Она! В той самой одежде, в которой позировала. Жадно разглядываю фотки. Подвисаю на той, где Алина в платье вместе с тем парнем. Он что-то ей говорит, она улыбается, и ее улыбка на этой фотографии такая открытая, естественная… Это бесит. Потому что мне она никогда так не улыбалась.

Скрипя зубами, набираю ей сообщение.

Егор:

Любовь – это что-то интимное, особое состояние души, направленное на другого человека. Любовь – это страсть, дружба, привычка, взаимовыгодное сотрудничество.

А еще преданность! И честность, черт возьми!

Алина:

Красиво. Мне нравится.

Егор:

Ты хотя бы согласна со мной? Или для тебя любовь – это нечто другое?

Алина:

Согласна.

Егор:

Тогда можешь записать в проект.

Алина:

Хорошо. И что дальше?

Егор:

Ты знала, что ученые дали совсем иное объяснение любви? Это не какое-то там чувство. Это лишь химические реакции. Или даже инструмент выживания. А Фрейд вообще считал, что основой любви является половое влечение.

Алина долго не отвечает. Я допиваю коктейль и с интересом жду, что она напишет.

Алина:

Я читала об этом. Думаю, в этом проекте необходимо раскрыть то, как понимаем любовь именно мы – молодые люди, учащиеся в выпускном классе.

Егор:

Ну и как считаешь ты? Это инструмент выживания, сексуальное влечение или что-то романтическое?

Алина:

Все сразу. Наверное…

Егор:

Это не ответ.

Меня так кроет от того, что Алина не отвечает прямо.

Давай же, скажи мне это! Скажи, что ты любила! Опиши те чувства, которые испытывала! Ну же!

Егор:

Расскажи мне, что ты чувствовала, когда любила.

Алина:

Я не стану обсуждать это с тобой.

Да твою ж мать!

Егор:

Почему?

Алина:

Потому.

Упертая!

Алина:

Давай лучше ты.

Егор:

У парней все сводится к сексу. Мы умеем любить лишь одним органом.

Палец на секунду зависает, прежде чем отправить это. Но меня так бомбит, что я все же отправляю.

Алина:

В таком случае это мы и напишем в проекте. Любовь – это секс. Уточнив, что это мнение парней-старшеклассников. И знаешь, я в этом и не сомневалась.

Ее слова буквально пропитаны сарказмом.

Егор:

Хорошо, что ты не сомневалась. Розовые очки тебе бы не пошли.

Алина становится офлайн.

Фак!

Опять иду на «греблю». Помогает выпустить пар. Потом снова душ. Ужин. И наступает мое любимое время – сумерки. Когда в окнах домов загорается свет.

Устроившись на утепленном балконе с чашкой чая, пялюсь на ее окна. Эту квартиру я выбрал неслучайно. Алина живет на девятом этаже, а я – на десятом в доме напротив. Когда свет в ее комнате включен, а штора не задернута, мне прекрасно видно, что там происходит. Сейчас Алина сидит за письменным столом. Возможно, делает уроки.

Беру бинокль. Да, я гребаный сталкер, и у меня есть бинокль. Впиваюсь взглядом в лицо, слежу за движением рук. Отложив ручку, Алина закрывает тетрадь и берется за телефон. Экран я не вижу. Кажется, она с кем-то переписывается. С кем, блин?!

Потом Алина надевает беспроводные наушники и разворачивает ноутбук. Отходит от стола на три шага и… Похоже, сейчас она будет заниматься йогой. Начинает разминаться. Голова вперед-назад, влево-вправо. Плечи. Движения бедрами…

Ухожу с балкона, чтобы всего этого не видеть.

5
Алина

Мне на почту прислали все фотографии с фотосессии. И удачные, и неудачные. К счастью, удачных оказалось больше. А еще утром позвонил Роберт и попросил о встрече. Сказал, что подъедет к школе в течение дня и наберет, чтобы я вышла. Это удобно. Не придется тащиться в такую погоду бог весть куда.

Тщательно наматываю шарф, чтобы закрыть не только шею, но и рот с носом. Оставляю лишь маленькую щелку для глаз, чтобы хотя бы дорогу видеть. И вроде бы школа уже совсем рядом, но я никак не могу дойти до нее из-за ветра и снега, бьющего в лицо.

– Пошли быстрее, новенькая, а то опоздаешь, – раздается голос где-то возле виска, а потом сильная рука берет меня под локоть и уверенно ведет к школьным воротам.

Смотрю на своего сопровождающего. Купидонов собственной персоной. Как там его? По-моему, Максим.

Мы заходим в школу, и он сразу отпускает меня. Я разматываю шарф и стряхиваю снег с шапки, молча взирая на Купидонова. Благодарить его за помощь почему-то не хочется. Несмотря на безупречную внешность – высокий рост, крепкое телосложение, серо-голубые глаза на симпатичном скуластом лице – он кажется мне скользким типом. А его помощь выглядит неоднозначной.

– В выходные хотим потусить в клубе. Ты с нами? – довольно небрежным тоном бросает он, расстегивает куртку и встряхивает ее, словно невзначай играя мышцами на руках.

Я медлю с ответом.

– Не веди себя как немая, – усмехается он. – Я знаю, что ты умеешь разговаривать.

– Умею, – наконец отмираю я. – А в каком клубе?

– «Галактика». Могу скинуть тебе адрес.

– Хорошо. Я подумаю.

– А че тут думать? В нашей компании довольно весело.

«Я не доверяю малознакомым людям», – хочется сказать мне. Но с подчеркнутой вежливостью я произношу другое:

– Спасибо за приглашение, но у меня могут организоваться другие планы.

Нет у тебя никаких планов, Алина. И перестань прятать голову в песок. Что плохого в ночной вылазке в клуб? Ничего!

Хотя отец вряд ли меня отпустит. А вот бабушка разрешит пойти, если я немного поканючу. К тому же ничто не помешает мне убежать из дома после того, как она ляжет спать. Спит бабуля крепко. И плохо слышит.

Я вешаю куртку, засунув шапку и шарф в рукав. Максим пристраивает свой пуховик на соседний крючок. Демонстративно встав передо мной, он достает из кармана телефон и что-то там делает. В рюкзаке раздается пиликанье моего мобильника.

– Я скинул тебе адрес, – говорит Максим. – Мы собираемся в субботу в одиннадцать. Могу заехать за тобой на такси, чтобы ты не заблудилась.

Вот уж не надо!

Но я не успеваю ответить, потому что к нам подходит Милана. Своими выразительными глазами олененка она молча смотрит то на меня, то на Купидонова.

– А что здесь происходит? – произносит она наконец.

– Пригласил новенькую на нашу тусовку, – беззаботно усмехнувшись, Максим притягивает Милану к себе. – Ты против?

– Да нет, но сначала это нужно было обсудить со мной.

Купидонов пожимает плечами.

– Прости, малышка. Я заглажу вину.

Они начинают целоваться. С такой жадной откровенностью, что я краснею до кончиков ушей. Мне почему-то стыдно за них. Стыдно за эти чавкающие звуки, которые они издают.

Оставив парочку, я выбираюсь из раздевалки и тут же натыкаюсь на запыхавшуюся Машу.

– Привет, – с некоторой настороженностью здороваюсь с ней.

Вчера, после новости о том, что я делаю проект вместе с Коршуновым, Маша от меня отгородилась. Теперь я не уверена, что она захочет со мной общаться. Я ведь уже говорила, что чувствую себя чужой абсолютно везде?..

– Привет. Подожди меня, Алина! – Маша торопливо заходит в раздевалку, вешает куртку и сразу выбегает обратно. Берет меня под руку. – Я решила, что есть определенные плюсы в том, что ты уже общаешься с Коршуновым. Ты будешь нам рассказывать о нем.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

– Кому и что я должна рассказывать о своем партнере по проекту?

Представляю, как вокруг меня собираются кружочком какие-то девицы, и я делюсь с ними тайнами о новом ученике, который вот-вот к нам присоединится. Это так смешно и глупо. Никаких тайн о Егоре я не знаю и не узнаю. Мы с ним вряд ли сблизимся так, как думает Маша.

– Ну… – Она останавливается возле кабинета английского и задумчиво разглядывает дверь. – Ты же сделала о нем хоть какие-то выводы? Какой он?

– Не знаю, – развожу я руками. – На его страничке нет фотографий. Я так же, как и вы, не знаю, как он выглядит. Ничего о нем не знаю.

Лишь то, что он любит органом ниже пояса…

Маша обиженно поджимает губы. По ее лицу легко понять, что она мне не особо верит.

– Не хочешь говорить – и не надо.

Резко развернувшись, Маша почти хлещет хвостом своих волос меня по лицу, но я успеваю вовремя отпрянуть. Она заходит в класс, и я иду следом. Натыкаюсь глазами на Таню, и мы опять обмениваемся взглядами. Вот с ней я бы пообщалась. Таня кажется спокойной и уравновешенной. И я уверена, что ей плевать на Коршунова.

Хотя кто мне помешает с ней разговаривать? Долбаные правила этого класса? Да плевать мне на их правила!

Подхожу к ее парте и останавливаюсь. Таня не сводит с меня взгляда.

– Привет. Хочешь сегодня вместе пойти в столовую?

Таня отводит глаза. В кабинет как раз вплывают Купидонов с Миланой, держась за руки. Заметив, что я разговариваю с изгоем класса, они ошарашенно застывают на месте. Самой доброжелательной улыбкой в мире одариваю сладкую парочку и вновь обращаюсь к Тане:

– Ну так что? Сходим вместе перекусить?

– Да, можно, – произносит она наконец.

Хорошо, что Таня согласилась и я не успела почувствовать себя глупо. А на то, что все одноклассники удивленно затихли и наблюдают за нами, мне наплевать.

– Тогда договорились.

Улыбнувшись Тане, иду к своей парте под шепотки ребят. Теперь я тоже стану изгоем?

Это все настолько глупо, мелочно. Эти детки и понятия не имеют, что такое настоящие проблемы. Каково это – знать, что предаешь одного человека из-за другого. Каково это – влюбиться по уши, взлететь от этой любви до небес, почувствовав себя самой счастливой, а потом рухнуть вниз и разбиться. Ничего они не знают.

Начинается урок английского. Потом физика, химия. Некоторые одноклассники продолжают общаться со мной, в основном хоккеисты. Видимо, Милана еще не дала им указаний на мой счет.

Таня по-прежнему держится особняком, но в столовой я решаю это изменить и решительно веду ее от буфета к центральному столику. К нам никто не подсаживается, многие бросают в нашу сторону откровенно брезгливые взгляды.

– Расскажешь мне, что с тобой случилось? – начинаю без всяких предисловий.

Таня делает глоток какао, задумчиво чешет кончик носа.

– Максим попросил с ним позаниматься, – рассказывает она ровным голосом. – Английским. Я согласилась. А потом они с Миланой выставили все так, будто я к нему клеилась.

– А на самом деле клеился он?

Таня кивает, отводя взгляд. Но мне кажется, что все было намного хуже, чем она рассказала.

Пью компот и поверх стакана оглядываю столовую. Все одноклассники таращатся на нас. У Миланы весьма угрожающий взгляд. К черту ее!

– Ладно, не парься. Эти неудачники, – я киваю на парочку Купидонов плюс Савельева, – не представляют никакой угрозы. Пройдет немного времени, и класс перестанет вестись на их провокации.

– Да мне все равно, если честно, – отмахивается Таня. – Доучиться бы спокойно.

Вот и я такого же мнения.

– Расскажи о себе.

И Таня рассказывает мне свою историю. Она жила в Англии, училась в русской школе. Родители развелись, она выбрала маму и переехала с ней сюда. Отца ей очень не хватает. И друзей тоже.

Звонит мой телефон. Это Роберт.

– Минутку. – Я принимаю вызов. – Да?

– Я подъехал. Можешь выйти?

Смотрю на часы над дверью столовой. До конца большой перемены осталось пять минут.

– Могу, но у меня не больше двух минут.

– Окей, жду. Увидишь возле ворот черный внедорожник.

– Хорошо.

Скинув вызов, смотрю на Таню.

– Мне нужно на пару минут отлучиться.

– Я на урок пойду. Иди, я отнесу твой стакан.

– Спасибо.

Схватив рюкзак, вылетаю из столовой. Охранник у входных дверей не задает никаких вопросов, когда я надеваю куртку и выбегаю на улицу. Он вообще выглядит так, словно ему плевать на то, что происходит вокруг.

Заметив черный внедорожник около школьных ворот, стремительно иду к нему. Забираюсь в салон, и Роберт сразу переходит к делу, протягивая мне какие-то документы:

– Вот. Прочти и подпиши.

– Что это?

– Твой контракт на год. Годовой гонорар прописан вот тут, – тычет он пальцем в цифры. – Завтра съемка для магазина спортивной одежды.

Я просто в шоке. И от самой новости, и от суммы гонорара. Он очень внушительный.

– А для чего нужен контракт? В прошлый раз я ничего не подписывала.

– Скажем так: в течение этого срока ты не сможешь отказаться от съемок. Но не волнуйся, формат съемок тут тоже прописан. Ничего неприличного тебе предлагать не будут.

Это радует, конечно.

– Могу я изучить контракт дома?

Роберт хмурится. Потом нехотя сдается.

– Ладно. Отдашь завтра. Пришлю тебе адрес, куда подъехать.

– Спасибо.

Скрутив документы трубочкой, убираю в рюкзак.

– Я могу идти?

– Да. До завтра.

Продираясь сквозь метель, бегу обратно к школьному крыльцу. Даже на урок успеваю до звонка. Вот только когда захожу в класс, понимаю, что Тани нет. И ухмыляющиеся лица одноклассников мне очень не нравятся. Подхожу к Маше.

– Где Таня?

Маша фыркает и демонстративно поворачивается к Милане:

– Кто-то что-то сказал? Или мне показалось?

Класс взрывается хохотом.

Очень, блин, смешно. Какие же идиоты!

Вопросительно смотрю на одного из хоккеистов, Руслана Халидова. Он пожимает плечами, но хотя бы взгляд не отводит. Прохожу к своей парте и падаю на стул, кипя от злости. Тани все нет. И когда приходит учитель, она тоже не появляется.

У меня очень плохое предчувствие. Тяну руку.

– Можно выйти?

– Перемены не хватило? – недовольно поднимает брови учитель.

– У нее недержание, – роняет Боярский, и все хохочут.

Таню нахожу в женском туалете. Лицо у нее заплаканное.

– Что случилось? – бросаюсь я к ней.

Таня выключает воду, вытирает руки и лицо салфетками, потом наконец поворачивается ко мне и произносит:

– Слушай, Алина, я не планировала заводить подруг. Поэтому оставь меня в покое.

После чего она обходит меня и покидает туалет.

6
Гроз

Алина выходит из школы и быстрым шагом пересекает двор. Иду за ней, держась на расстоянии. Она заходит в большой супермаркет. Выждав пару минут, захожу следом.

О-о-о… Как же мне нравится ходить по краю, находиться на грани… Быть в мгновении от того, чтобы она меня увидела. Хочется хапнуть ее эмоций от этой встречи. Напитаться ее страхом. Ведь она наверняка боится меня.

Но еще не время. И, сдерживая себя, я стараюсь быть необнаруженным.

Алина зависает в отделе с овощами, а я торчу в ряду с макаронами и крупами, стоя спиной к ней и немного повернув голову, чтобы не упустить из виду. Все мои татуировки тщательно скрыты одеждой, на голове кепка. Алина набирает в пакет яблоки, затем груши. Кладет их в корзину и перемещается по отделу. Задумчиво разглядывает какую-то зелень, вроде бы сельдерей, но не берет. Подхватив корзину, идет дальше и останавливается у прохода, в котором стою я.

Твою ж мать!..

Отворачиваюсь. Чувствую спиной, что она приближается. Слышу, как шелестит упаковка, – видимо, Алина взяла в руки пачку макарон или что-то в этом роде.

Надо валить отсюда. Но я не могу. Ноги словно приклеились к полу.

Я ощущаю ее взгляд на своем затылке. И точно знаю, что она подошла ближе. И еще ближе.

Возможно, где-то на подсознательном уровне Алина чувствует, что должна заглянуть мне в лицо. Глубоко внутри она догадывается, что это я. Это невозможно объяснить, но я знаю наверняка – сейчас она смотрит на меня.

Наконец отмираю и быстро убираюсь из отдела. Прячусь в ряду с молочными продуктами. Дыхание становится частым и прерывистым. Давно я так не нервничал. Давно не чувствовал себя таким взбудораженным.

– Молодой человек, вам помочь? – рядом со мной появляется девушка в униформе магазина. – Вы уже давно тут, но так и не смогли ничего выбрать, – робко улыбается она.

Понятно. Я кажусь ей подозрительным.

– Вот. Я нашел то, что искал. – Беру пачку творога с витрины. – Спасибо.

Иду к последней кассе. Подальше от Алины, которую по-прежнему не выпускаю из виду. Она тоже подходит к кассе, только к самой первой. Мы оба стоим в очереди.

Алина копается в корзине, перебирая продукты, потом ставит ее на пол и достает из кармана куртки телефон. Через несколько секунд мой айфон издает звук уведомления. Достаю его, проверяю – сообщение от Алины.

Неожиданно.

Алина:

Привет.

Егор:

Привет.

Алина:

Сегодня будем обсуждать проект?

Егор:

У тебя есть что предложить?

Алина:

Мы могли бы созвониться по видеосвязи. Ну или встретиться. Возможно, так получится быстрее выполнить работу.

Воу… Встретиться хочешь? Потерпи немного.

Губы растягиваются в злорадной улыбке.

Егор:

Видеозвонками я не пользуюсь. Предпочитаю общение с глазу на глаз. Потерпи. Совсем скоро мы встретимся.

Вижу, как Алина фыркает, получив мое сообщение. Что-то пробубнив себе под нос, она убирает телефон в карман. Ее очередь подходит раньше моей, заплатив за покупки, Алина уходит.

Я вылетаю из магазина через пару минут. Вижу ее фигурку впереди. Она заходит в свой подъезд, а я сворачиваю к себе.

Дома меня встречает Черный. Кормлю его, переодеваюсь в домашнюю одежду и зарываюсь в учебники. «Финансовый анализ ведущих компаний страны» – начал готовиться к поступлению в вуз.

А еще думаю над тем, куда бы выгодно вложить деньги. Так, чтобы они работали и умножались. Часть я уже потратил на покупку акций одной нефтедобывающей компании, но там выхлоп будет не скоро. Возможно, через год-другой.

Закончив дела, открываю соцсети на телефоне. От Алины сообщение. Голосовое.

– Хотела кое-что предложить… – Пауза. – Насчет нашей темы… Я согласна с Фрейдом. Любовь – это иллюзия. Фальшивка. Допустим, двое создают пару, вступают в союз, но лишь для того, чтобы получить какую-то выгоду от этого союза. Они могут называть это любовью и, возможно, действительно так считают, но ничего, кроме химии, там нет. Ничего, кроме обоюдно выгодных отношений. Через какое-то время парочка расстанется, посчитав, что получила любовный опыт. Но сто процентов – они еще много раз будут ошибаться по жизни, прежде чем поймут, что кого-то любят. В общем, подумай об этом.

С моим организмом что-то происходит. Руки дрожат, грудь наливается свинцом. Ее голос… Он проникает глубоко в меня, вызывая болезненные пульсации во всем теле.

Ненавижу тебя, мышь! Ты что-то со мной сделала. Что-то, что не позволяет мне даже голос твой слышать спокойно!

Переслушиваю сообщение. И еще раз. И снова. Мне требуется не меньше получаса, чтобы наконец написать ответ.

Егор:

В нашем классе есть подобные парочки?

Нет, я не буду сейчас говорить о проекте. Иначе мы быстро его закончим.

Алина:

Думаю, в каждой школе есть такие парочки.

Егор:

А в нашем классе?

Продолжаю настаивать на своем.

Алина:

Да. А еще буллинг, изгои, дурацкие правила. В общем, не класс, а серпентарий. Тебе понравится.

Следом прилетает улыбающийся смайлик.

Наверняка она написала это с сарказмом. Да мне вообще плевать на их правила! Я быстро их переиграю.

Егор:

Ну и кто они? Кто эта влюбленная парочка и ради какой выгоды они вместе?

Алина:

Сам скоро увидишь. Только не вздумай общаться со мной на людях. Я теперь изгой.

И вновь веселый смайлик.

Что? Изгой? Хм… И что, тебя совсем не задевает такое пренебрежение, мышка?

Егор:

Почему тебя отвергли?

Алина:

Я имела неосторожность пообщаться с другой девочкой, которая стала изгоем намного раньше меня.

Идиоты.

Егор:

Стандартная схема, кстати. Зачем же ты с ней общалась?

От Алины вновь приходит голосовое сообщение.

– И ты туда же? – выпаливает она возмущенно. – А почему бы мне с ней не общаться?

Егор:

Чтобы сохранить свою шкурку неиспорченной.

Алина:

Какая глупость. Надеюсь, ты сейчас говоришь не серьезно?

Мой палец касается микрофона, я делаю глубокий вдох и выдыхаю, почти произнеся ответ вслух.

Вашу мать, что я делаю?!

Убираю палец, и голосовое улетает. С моим гребаным вздохом. Я не успеваю его удалить, Алина уже прослушала.

Алина:

Это все, что ты можешь сказать?

Егор:

Да.

Да блин!!

Алина:

Окей, пока.

Алина становится офлайн, а я швыряю телефон на диван.

У меня крыша уже едет от постоянного одиночества. И я до сих пор не определился с целью. Чего я хочу от нее? Уничтожить? Превратить жизнь в ад? Заставить почувствовать то, что чувствовал я?

Да!

Но не только…

7
Алина

Следующий учебный день проходит как в тумане. Тани сегодня нет, и мне очень жаль, что вчера так и не получилось с ней поговорить. Последний раз я видела ее в туалете, а потом она исчезла.

Весь класс меня игнорирует, но это совсем не трогает. Лишь на уроке физкультуры начинаются сложности.

– Эй, новенькая! Лови мяч! – выкрикивает кто-то из девчонок.

Я успеваю только развернуться, и мяч прилетает мне в плечо. Тяжеленный баскетбольный мяч. Пошатнувшись, падаю и приземляюсь на пятую точку. Копчик обжигает такой болью, что я тихо взвизгиваю.

– Вот квашня!.. – Милана подходит ко мне и присаживается на корточки. – Ты такая неповоротливая… Интересно, кто возьмет тебя в команду?

– Я попрошусь в твою, – цежу сквозь зубы.

Собираю себя с пола и встаю. Милана тоже поднимается.

– Тебе нравится мой парень? – спрашивает она неожиданно.

– Пф!.. Думаешь, он должен нравиться абсолютно всем? Как же ты заблуждаешься.

– Борисова сказала тебе, что он к ней подкатывал? – с усмешкой интересуется она. – И ты ей поверила? Почему вдруг? Ты же ее не знаешь.

– Да, как и тебя. Вот только она мне нравится намного больше, чем ты.

Кто-то из близняшек – подпевал «королевы» взрывается хохотом и влезает в разговор.

– Борисова тебе нравится?

«Королева» бросает на нее убийственный взгляд, не оценив подобного выпада.

– Советую тебе пересмотреть свою позицию, – шепчет Милана, приблизившись ко мне вплотную. – Будь на моей стороне, и бойкот закончится.

– Предлагаешь издеваться вместе с тобой над Таней? – Я ошарашенно смотрю на Савельеву.

– Она это заслужила. Влезла в наши с Максом отношения, пыталась его увести. Я просто защищаю свое, понимаешь?

Нет, не понимаю. Зачем держаться за парня, который положил глаз на другую девушку? Я на сто процентов уверена, что Купидонов сам подкатывал к Тане. А получает за это она.

В зал входит физрук и дует в свисток.

– Размялись?

С того момента, как в меня угодил мяч, никто не разминался. Весь класс слушал наш разговор с Миланой.

– Да, размялись, – подает голос Боярский. – Играем?

– Выходи, Костя, набирай команду. Макс! Ты тоже.

Купидонов и Боярский быстро набирают себе команды, и начинается игра.

Я сажусь на лавочку подальше от остальных. Время от времени поглядываю на девчонок. Они хихикают и что-то обсуждают, уставившись в телефоны, и бросают на меня злорадные взгляды. Явно что-то задумали.

Парни заканчивают играть и уходят в раздевалку. Наступает наша очередь. Физрук Дмитрий Степанович манит меня рукой.

– Алина, да?

– Да.

– Каким видом спорта занималась?

– В детстве – гимнастикой. В прежней школе – чир спортом.

– Хорошо. Вставай сюда.

Я встаю по правую руку от него, а слева становится Милана. Она выбирает в свою команду обеих близняшек и еще троих. Мне достаются Маша, блогерша Тоня, Жанна… Вся моя команда поднимается с лавки с недовольным видом.

Мы начинаем играть. Подпрыгнув как можно выше, дотягиваюсь до мяча и, завладев им, несусь к кольцу соперников. Маша открыта, но она со скучающим видом стоит на месте и даже не смотрит на меня. Разглядывает свой безупречный маникюр. Ясно. Играю я, похоже, одна. А нет, блогерша тоже играет. Она делает мне знак рукой. Пасую ей. Через мгновение Тоня возвращает мяч, и я забиваю.

Меня переполняет адреналин. Я очень люблю спорт и всякие состязания, и мне этого очень не хватало, пока я сидела дома.

Когда мяч попадает к Маше, она собственноручно отдает его Милане. Та пасует близняшкам. Они вдвоем несутся к кольцу и забивают. И дураку понятно, что эти девочки – профессионалы. И рост у них подходящий. При моем росте в метр шестьдесят я достаю им лишь до плеч.

Игра продолжается, и счет быстро становится не в нашу пользу. Физрук свистит.

– Все, переодеваемся!

Часть девчонок выходит из зала следом за физруком, а вот Милана никуда не торопится и преграждает мне путь, встав в изящную позу и положив руку на бедро.

– Что ты решила?

– Ничего, – пожимаю я плечами. – Я решила, что не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Хм… Вот дура! Ну ладно.

Милана уходит вместе с близняшками, и они громко над чем-то смеются.

Позже я понимаю, над чем. В общий чат скидывают фотку, на которой запечатлено, как я сажусь в черный джип Роберта. Фото отправила Маша, с подписью: «Новенькая и ее сутенер».

Но меня это не задевает. Только в больном мозгу могло родиться нечто подобное.

Пишу ответ Маше в общем чате.

Алина:

Моему брату очень не понравится, как ты его назвала.

Пусть считают, что у меня крутой брат на джипе. А почему бы и нет?

Вечером еду на встречу с этим самым «сутенером». Найдя свободное место в маршрутке, достаю телефон и захожу в соцсети. Надо признаться, мне весь день не терпелось получить хоть словечко от Коршунова.

Вставив наушники, я вновь и вновь прослушиваю его голосовое. Там что-то непонятное. Будто он тяжело вздохнул. И этот его вздох… Меня почему-то пробирает от него до мурашек. Начинаю фантазировать, пытаясь представить внешность Коршунова. Он мне видится брюнетом с карими глазами. Такой весь пижон, одетый с иголочки, в новомодных брендах. Кожа чистая, без тату.

Да-да, я осознанно создаю антипод Гроза. Потому что на самом деле Коршунов слишком уж сильно напоминает мне Егора. Даже этим чертовым вздохом.

– Сколько тебе нужно времени? Когда ты перестанешь меня отталкивать?

– Егор… Я же говорила…

Он резко перебил:

– Что? Что я тебе не нужен? Я тебе не верю. Ты лжешь! И я могу это доказать.

– Как? – опрометчиво спросила я.

Рванув вперед, он прижался к моим губам и поцеловал. Нежно, осторожно, даже бережно. Мое тело задрожало, но я и не думала вырываться. И так же осторожно ответила на поцелуй. Впервые я ответила ему, потому что хотела этого.

Еще сильнее сжав в своих объятиях, Егор рывком пересадил меня на колени. И тут мне стало страшно… Я испугалась того, что позволю ему все, что он пожелает. Абсолютно все.

– Егор, – прошептала я, отстранившись. – Мне правда пора.

– Когда мы увидимся? – его голос был хриплым.

– Не знаю. – Я потупила взгляд. – Мне… Я… Я не могу быть с тобой. Ничего не получится.

И прежде, чем он меня отпустил, я услышала его тяжелый вздох. Очень похожий на тот, который звучит сейчас у меня в ушах. Господи… Кажется, я схожу с ума.

Поднимаю голову, бросаю взгляд в окно. Черт! Моя остановка! С трудом успев пробраться к двери, вылетаю на улицу.

Вновь торговый центр, только теперь другой. Отдел с вывеской «Стронг-спорт» нахожу сразу. Подхожу к Роберту, вручаю ему контракт.

– Подписала?

– Нет, – качаю головой. – Мне нет восемнадцати, и я пока не могу самостоятельно принимать такие решения. А отец сейчас в отъезде, и…

– Помолчи, – обрывает меня Роберт, сверкнув недовольным взглядом. – Ладно, к черту контракт. Когда там тебе восемнадцать?

– В марте.

– Пока так поработаем. Переодевайся.

Ко мне подкатывают стенд с бесконечной чередой вешалок. Подходит Рома.

– О, привет! Значит, мы с тобой сегодня?

– Выходит, да. – Я оглядываюсь по сторонам. Отдел на время съемок закрыли. Кроме нас с Ромой, Роберта, его помощницы и фотографа с осветителем, никого больше не видно. – Нас только двое?

– Ага, – отвечает Рома, задорно улыбнувшись. Он уже переоделся в спортивный костюм. Довольно стильный.

Я надеваю почти такой же, и мы с Ромой бежим на месте. Вентиляторы дуют на нас спереди, волосы развеваются. Фотограф сегодня ко мне благосклонен, и вроде бы все получается нормально.

Мы переодеваемся в следующий комплект. Теперь я в лосинах и майке, а Рома в спортивных штанах и футболке. Мы играем в мяч. Снова переодеваемся. И снова. Подборка одежды для рекламы в этот раз очень большая, и все эти классные спортивные вещички сидят на мне как влитые. Даже появляется желание приобрести что-нибудь из этой ультрамодной коллекции. Правда, последняя вещь, которую я должна на себя надеть, меня шокирует.

– Это… это что? – вопросительно смотрю на Роберта, держа в руке маленькую тряпочку телесного цвета.

– Купальник, – спокойно отвечает он. – Ты не носишь купальники?

Ношу, конечно… Но в этом я буду все равно что голая! К тому же мне надо снять свое белье, прежде чем его надеть.

Решительно иду к кабинке, не обращая внимания на вопли Роберта, что, мол, некогда изображать стесняшку. Понятия не имею, куда мы все время торопимся, но влетаю я в чертов купальник за минуту. И еще минуту разглядываю себя в зеркале.

Купальник хоть и сплошной, с одной бретелькой, но ягодицы едва прикрыты, да еще и вырез сбоку.

– Алина! – рявкает Роберт.

– Да иду я…

Стилист быстро распускает мои волосы и красиво укладывает на одну сторону, оголяя плечо без бретельки. Я ловлю заинтересованный взгляд Ромы на своем теле, и мне тут же хочется прикрыться. Все-таки это не моя работа.

– Так! Встаем! – хлопает в ладоши Роберт. – Рома, расправь плечи, покажи бицепсы. Маловато пресса! Отжимаемся.

Рома начинает отжиматься, через пару минут его пресс становится более рельефным, а тело блестит от пота. На нем только плавки, правда, не телесного цвета, а черные.

– Во-от! Отлично! – хвалит его Роберт. – Алина!

– Что? Мне тоже отжиматься?

Все смеются.

– А ты просто встань рядом с ним в красивую позу.

Не касаясь Ромы, пристраиваюсь справа от него. Помощник фотографа корректирует мою позу, и мы замираем с улыбками на лицах. Уверена на сто процентов, что моя выглядит натянутой.

Мне кажется, что я сейчас плоская, словно кусок фанеры: втянутый живот, до боли в пояснице прямая спина. Улыбаться по щелчку, втягивать все в себя со всех сторон и следить за тем, чтобы не касаться обнаженного тела своего партнера – ну такое себе развлечение.

Через минуту фотограф начинает чертыхаться и объявляет перерыв.

– Мне срочно нужен кофе! – заявляет он.

А мне нужно прикрыться.

Обняв себя за плечи, отхожу в сторону. Снимаю с вешалки кофту, поспешно надеваю и достаю телефон из рюкзака. Пропущенный звонок от папы. Наконец-то. Они с ребятами уехали на Суперкубок, и мы с отцом теперь созваниваемся довольно редко. Но перезвонить сейчас я не могу, потому что вот-вот вернется фотограф.

Захожу в соцсети, там сообщение от Коршунова. Сердце тут же начинает биться чаще.

Егор:

Ты дома?

Алина:

Пока нет. Готов закончить проект?

Нам всего-то надо уделить ему пару часов, и можно смело сдавать учителю. Егор появляется в сети и печатает.

Егор:

Нет, пока не готов. Так где ты?

Алина:

Хочешь встретиться?

Егор:

Может быть. Где тебя найти?

– Алина, все нормально? – ко мне подходит Рома и протягивает бутылку воды. – Хочешь?

– Да, спасибо.

– Лучше сними эту кофту от греха подальше, – хмыкает он. – Смотри, уже прическу воротником испортила.

Ой, и правда.

Я убираю телефон в рюкзак, снимаю кофту и поправляю волосы так, как было, укладывая их на одну сторону. Забираю у Ромы бутылку с водой и жадно припадаю к горлышку. Пить и правда очень хочется. Закрутив крышку, возвращаю бутылку Роме, но он неожиданно роняет ее. Мы оба резко наклоняемся, чтобы поднять бутылку с пола, и сталкиваемся лбами. Я теряю равновесие и начинаю падать. Рома в последний момент подхватывает меня за талию.

– Воу! Держу-держу!

Мы оба трем многострадальные лбы и улыбаемся друг другу.

– Я тебе водички принес, а ты меня покалечила! – смеется он. – Посмотри, шишка будет.

Взяв мою руку, Рома прикладывает ее к своему лбу. Я ощупываю это место – вроде все в порядке, никакой шишки не чувствуется. А Рома тем временем проверяет мой лоб. Потом его пальцы скользят по щеке, а глаза проникновенно заглядывают в мои. Словно он собирается меня поцеловать.

Вздрогнув, я пытаюсь выпутаться из какого-то непонятного мо́рока, совершенно не понимая, почему нахожусь в объятиях почти голого парня и почему он трогает мое лицо.

– Все нормально, – успокаивающе шепчет Рома. – Ты модель, Алина. И ты демонстрируешь одежду, а не свое тело. То, что под одеждой, не имеет значения. Забудь о смущении и стыде. Покажи лишь бренд. Выгодно покажи. Думай о шмотках, и тогда будет проще. Думай обо мне как об инструменте, чтобы выгодно себя показать. Я в какой-то степени тоже вещь, Алина.

Сбоку от нас слышится щелканье камеры, а потом раздается довольный голос Роберта:

– Ну вот и отлично! Спасибо, Рома. А теперь давайте продолжим.

Рома подмигивает мне и наконец-то отпускает. А я с трудом поднимаю упавшую челюсть. Это что, он сейчас раскрепостить меня пытался?

Мы вновь позируем. Я размышляю над тем, что сказал Рома.

Сейчас я просто демонстрирую вещи. Плевать на то, что под ними. Рома лишь инструмент.

Так я действительно чувствую себя менее скованной и не шарахаюсь от Ромы, когда мы время от времени соприкасаемся телами.

– Пойдем, угощу тебя мороженым, – с добродушной улыбкой предлагает Рома, когда мы наконец заканчиваем.

Как и в прошлый раз, Роберт расплачивается со мной наличкой, и мы уходим из магазина. В этом же торговом центре устраиваемся за столиком в кафе-мороженом. Я беру себе шарик малинового мороженого с маршмеллоу, а Рома – три шоколадных, густо политых сиропом.

– Давно ты работаешь с Робертом?

– Давно, – кивает Рома. – Можно сказать, с детства. Начинал с бренда «Малышок».

Он заразительно смеется, и я не могу не ответить тем же.

– «Малышок»? Ты серьезно? Сколько тебе было?

– Пять. Мама таскала меня по всяким агентам, пока наконец нам не попался Роберт.

– Вот это у тебя опыт! – я готова присвистнуть.

Рома пожимает плечами.

– Работа непыльная, на жизнь хватает. Что еще нужно?

– Сколько тебе сейчас?

– Девятнадцать.

– Учишься?

– Угу. Пытаюсь не чокнуться в области IT.

– Не нравится?

– Честно сказать – не очень, – добродушно смеется он. – Но вроде как – прибыльно и престижно, да? – подмигивает мне.

Чуть позже Рома показывает мне фотку своей девушки. Она шикарная, не модель, учится на медика.

Домой я возвращаюсь в хорошем настроении. По пути звоню отцу, но он недоступен. Мы с бабушкой ужинаем, потом она идет смотреть свои турецкие сериалы. Я плотно прикрываю дверь в ее комнату, потому что телик орет так, что собственных мыслей не слышно, и ухожу к себе. Сев за компьютер, открываю вкладку «ВК».

Егор:

Я видел фото в общем чате. У тебя есть брат?

Алина:

Ты есть в общем чате? Странно. Не нашла там тебя.

Ухмыляюсь, глядя в экран. Коршунов все время ставит меня в тупик своими вопросами. Я тоже так могу.

Егор:

Вернемся к проекту. Открой его.

Я открываю документ на рабочем столе.

Алина:

Готово.

Егор:

Мы говорили о ненависти, помнишь?

Алина:

Да.

Егор:

Так вот, ненависть – это продукт любви, а не наоборот. Ненависть может родиться из любви. А вот любовь из нее родиться не может.

Алина:

То есть утверждение «От ненависти до любви один шаг» ошибочное, по-твоему?

Егор:

Да.

Но я с ним не согласна. Прекрасно помню, как мы с Грозом друг друга ненавидели. Как он постоянно цеплял меня, и от этого я ненавидела его еще больше. А потом… Ненависть растаяла, а ей на смену пришла любовь.

Алина:

Нет, я не согласна. У меня было именно так: от ненависти к любви.

Егор:

М-м-м… Как интересно! Тогда я хотел бы услышать твою историю. Попробуй меня переубедить, Алина.

8
Гроз

Нервно барабаня пальцами по столешнице, не свожу взгляда с нашей переписки. Алина что-то печатает. И печатает, и печатает… Возникающие время от времени паузы говорят о том, что она, скорее всего, пишет и стирает написанное, а потом опять пишет и стирает…

В конце концов от нее приходит следующее:

Алина:

Поговорим о проекте, Егор. Если хочешь, мы запишем твою теорию. Но тебе нужно ее объяснить.

Твою ж мать!

Почему с тобой так сложно, мышка? Почему бы просто не написать мне, что ты ненавидела парня, а потом полюбила его?! ПОЛЮБИЛА!

Но ведь Алина такая же лживая, как и все вокруг. Почему я должен ей верить? И почему я думаю, что речь шла обо мне? Мало ли кого еще она могла любить. Вдруг речь идет о чертовом футболисте Тимофее?

Черт, черт, черт!

Хочется что-нибудь сломать. Но сидящий на коленях Черный мешает мне выплеснуть ярость. В итоге я стучу пальцами по клавиатуре, набирая ответ.

Егор:

Из ненависти не может родиться любовь. Точка. Если парень кого-то ненавидит, он будет делать это вечно. А вот если он ведет себя как кусок дерьма и просто пытается создать впечатление того, что ненавидит, – значит, он влюблен по уши и его ненависть – лишь спектакль.

Отправляю и сверлю глазами экран.

Меня потряхивает, поэтому недовольный кот спрыгивает с моих ног.

Давай же, мышь! Я перед тобой раскрылся. Твоя очередь!

Алина:

Интересное рассуждение.

И это все?

Алина:

Я сейчас запишу все, что мы имеем, и скину тебе.

И она становится офлайн.

Выругавшись, открываю чертов сайт «Модиуса» и снова разглядываю ее фотки. Уже не знаю, в который раз. Она красивая. Очень. Красивее всех остальных моделей. Так хочется ее обнять… Так хочется ее послать!

И не знаю, чего хочется больше. Кажется, я с ума схожу.

Через полчаса Алина присылает мне файл с проектом. Но это все еще набросок, проект не завершен. Мы так и не ответили на главный вопрос: что такое любовь для старшеклассников – похоть или романтическое чувство? Видимо, нам придется разобраться с этим при личной встрече. Она случится даже раньше понедельника, потому что ждать я больше не могу.

С наступлением сумерек беру бинокль и вновь залипаю на Алине. Она делает уроки, в перерывах слушает музыку в наушниках и с кем-то переписывается. У нее теперь довольно активная личная жизнь, она больше не изолирована в квартире, ходит в школу, садится в какие-то сомнительные джипы.

Номер тачки я пробил. Владелец того джипа – некто Роберт Лозовой, достаточно известный тип в этом городе. У него свое модельное агентство, он сам курирует почти каждую модель во время съемок. И кажется, Алина его очень заинтересовала, раз он приезжал к ней в школу.

Биографию Роберта я тоже изучил: сорок лет, не женат, в отношениях с молоденькими девушками замечен не был. Это немного обнадеживает.

Сегодня я потерял Алину из виду. Поехал за автобусом, в который она села, но умудрился проморгать, когда она из него выскочила. Я не знаю, где и с кем она была, и от этого моя крыша тоже едет.

Наконец Алина закрывает учебники и убирает в рюкзак. Разминая шею, приближается к окну и смотрит на падающие с неба хлопья снега. Это зрелище было бы красивым, если бы так сильно не напоминало пепел от пожара.

Кругом сплошное пепелище – вот так выглядит сейчас мой мир.

Вот то, что осталось от нас, мышка.

Мать умерла, отец в тюрьме. Друзья остались где-то в другой жизни. Есть только эта девушка, которая что-то сломала внутри меня. Что-то очень важное, ценное. И если она это не починит, ее мир будет выглядеть таким же: серым, мрачным, сгоревшим. Я это устрою.

Алина долго смотрит на снег и вдруг резко переводит взгляд на мой дом, на мой балкон. Быстро нагибаюсь и сползаю на пол. Хорошо, что свет в комнате я выключил и она могла увидеть лишь мой силуэт.

Когда решаюсь подняться и вновь посмотреть на ее окно, Алины уже нет в комнате. Или она просто потушила свет. Или потушила его, потому что куда-то собралась. Черт!

Через пару минут я вижу ее выходящей из подъезда. Ну и куда ты собралась в такое время, мышка?

Торопливо одеваюсь и, не дожидаясь лифта, несусь с десятого на первый. Вывалившись из подъезда, понимаю, что не взял ключи от тачки. Возвращаться уже поздно, могу потерять Алину из виду.

Алина шагает в сторону школы. Иду за ней следом на некотором расстоянии, натянув на глаза капюшон куртки. Алина не оборачивается и не останавливается, проходит мимо супермаркета, мимо школы и устремляется к шоссе, маневрируя между людьми. Задерживается у витрины магазина, разглядывая ее, потом сворачивает в какую-то арку и проходит еще метров двести, пока дорожка не упирается в здание библиотеки. Алина заходит внутрь.

Я в недоумении. Ей почитать приспичило? Или она хочет что-то найти для нашего проекта? Но ведь все можно отыскать в интернете.

Жду Алину на улице, спрятавшись за углом. Сердце яростно колотится о ребра. Я в шаге от того, чтобы зайти в гребаную библиотеку и…

Алина появляется на улице и быстро идет в обратном направлении. Под мышкой держит какую-то книгу. Я снова следую за ней и на этот раз не слишком стараюсь быть осторожным. Между нами всего метров пять, не больше.

У арки стоит шумная компашка парней. Один из них устремляется к моей мышке. Она останавливается, я тоже.

– Оо… Так это ж наша новенькая! Эй, пацаны, идите познакомлю! – подзывает он своих дружков.

Слышу писк мышки:

– Отстань от меня, Боярский!

Но он не отстает. Боярский у нас, видимо, из бессмертных. Этот урод хватает Алину за плечо и тащит к своей компании. Книга падает на мокрый снег. Парень не дает ее поднять, просто пинает ногой в сторону.

– Да ты че, новенькая? Бойкот сейчас не действует, так что не парься. Сможешь хоть друзей завести. Смотри, каких я тебе подогнал!

– Убери руки! Отстань! – кричит Алина, отчаянно вырываясь.

Придурки окружают ее, и Алина вдруг перестает издавать какие-либо звуки. Я ее больше не вижу. Вообще ничего не вижу.

Меня затапливает ярость…

Этого Боярского я вырубаю первым. Не уверен, что он успел понять, что произошло. Тут же расшвыриваю всех остальных. Кому-то ломаю нос, кому-то втрамбовываю кулак в череп. Но их много, человек семь. Они начинают огрызаться и нападать на меня со всех сторон. Получаю под дых, потом в челюсть. И на какую-то долю секунды встречаюсь взглядом с ней.

Алина будто бы даже не дышит. В глазах страх и неверие. И никакой любви.

Даже не страх, а ужас!

Я ужасен, да? Боишься?

– Вали отсюда! – рычу на Алину. – Че стоишь?! Сваливай, я сказал! Видеть тебя не могу! Пошла прочь!

Закрыв рот ладонью, точно сдерживая рыдания, она вылетает из арки.

Эти придурки тоже сваливают, волоча бессознательного Боярского за собой. Слышу, как они перешептываются:

– Это че за псих?

– Хрен его знает. Какой-то отбитый вообще.

– Да ну его на хрен!

Сплевываю на снег кровавую слюну, сажусь на корточки. Подобрав книгу, рассматриваю обложку. Зигмунд Фрейд.

9
Алина

Алина:

Кто ты такой?

Растирая слезы по щекам, не отвожу взгляда от экрана телефона. Коршунов офлайн.

Алина:

Ты не тот, за кого себя выдаешь!

Ответа нет. Отшвырнув телефон, с головой накрываюсь одеялом. Через пару минут меня начинает тормошить бабушка.

– Я тебе чая горячего принесла. Попей. Что-то ты мне совсем не нравишься… Зачем вот пошла по такому морозу в эту библиотеку? Времени другого не нашлось?

Она все причитает и причитает. Мне приходится выбраться из одеяла и сесть. Беру чашку из ее рук, надеясь, что вытерла все слезы и бабушка не заметит, какое заплаканное у меня лицо. Но она вглядывается в него и всплескивает руками:

– Ну точно! Заболела! Глаза вон какие красные!

– Да я просто замерзла, бабуль, – поспешно успокаиваю ее. А то ведь и скорую вызовет, с нее станется. – Сейчас чай попью, и все нормально будет.

Бабушка не уходит. Ждет, когда выпью чай. А мне так хочется побыть одной… Хочется прочувствовать весь масштаб катастрофы. И убедиться, что я не тронулась умом.

Это ведь был Гроз, да? Появился из ниоткуда и расшвырял этих подонков. А потом прогнал меня. Сказал, что видеть не может. Зачем тогда вмешался? Хотя нет, неправильный вопрос. Какого черта он вообще здесь делает? Как он меня нашел? Зачем?!

И этот Коршунов… Мне почему-то кажется, что он – это Гроз. Или я спятила окончательно.

Выбежав из арки, я тут же начала звать на помощь. Прохожие смотрели на меня как на невменяемую, некоторые даже шарахались. Лишь один неравнодушный мужчина пошел со мной. Но когда мы дошли до места драки, там никого уже не было. И Гроза тоже. Мужчина посмотрел на меня как на ненормальную и ушел.

Я поискала книгу, которую взяла в библиотеке, – тщетно. Несмотря на случившееся, мне не хотелось уходить с этого места. Наверное, я ждала, что появится Гроз. Но он так и не пришел.

Мою жизнь сегодня вновь сильно тряхнуло, как это было два месяца назад. Тогда Гроз велел мне бежать от него, спрятаться. А теперь сам меня нашел. Я прекрасно понимаю, что он оказался там не случайно. Совершенно очевидно, что Егор затеял какую-то игру.

Телефон издает звук, и я тут же хватаю его. Сообщение от Коршунова.

Егор:

Не понял вопроса.

Алина:

Кто ты такой?

Егор:

Коршунов Егор, восемнадцать лет. Живу на улице Полтавской. Паспортные данные прислать?

Меня немного отпускает. Его сообщение пропитано недоумением и легкой насмешкой. Невозможно так притворяться. К тому же его родители спонсируют школу – это всем известный факт. А у Гроза сейчас, можно сказать, нет родителей.

Алина:

Прости. Не обращай внимания. Паспортных данных, конечно, не надо.

Егор:

Может, объяснишь, что это за допрос с пристрастием?

Алина:

Мне показалось, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

Егор:

И кто же?

Алина:

Человек из прошлой жизни. Забудь.

Убираю телефон и вновь прячусь под одеяло. Глаза закрываются, и я на полной скорости влетаю в сновидения. А там снова Гроз. И он кричит на меня:

– Видеть тебя не могу! Пошла прочь! Прочь!!!

Я верю, что во Вселенной существует некий баланс. Добро и зло всегда идут бок о бок. Или, например, удача и невезенье. Сегодня моя теория подтвердилась – вчерашний неудачный вечер принес мне удачу.

Во-первых, Боярского в школе сегодня нет. А во-вторых, ко мне подходит Таня и даже садится рядом под неодобрительный гул одноклассников.

– Прости, что я это ляпнула… – Она опускает взгляд, а голос полон сожаления. – На самом деле я бы не отказалась от друга. Просто не хочу создавать тебе лишних проблем.

– Знаешь, мне кажется, проблемы – это мое второе имя, – усмехаюсь я. – Ну или первое.

Таня наконец поднимает на меня глаза и робко улыбается.

– Думаю, вдвоем будет намного легче противостоять целому классу, – говорит она.

Я с ней согласна. Мы заключаем некий договор, что будем поддерживать друг друга, и обмениваемся номерами телефонов, ведь Тани нет в общем чате. Она даже пытается ко мне пересесть, но классуха запрещает. В классе все сидят по принципу «мальчик и девочка».

Болтая с Таней на переменах об Англии, ее друзьях и вообще о жизни там, я забываю ненадолго о своих проблемах. И речь не о тех проблемах, которые пытаются создавать мне одноклассники, – это мелочи. Обмусоливание темы моего «сутенера» в общем чате и клочок бумаги с какой-то угрожающей фразой не способны испортить мой день.

Я стараюсь не думать о Грозе и его намерениях. Конечно, нам не помешало бы поговорить. Как минимум я должна извиниться. Может, он здесь именно для этого? Хочет поставить наконец жирную точку в наших отношениях?

После уроков мы с Таней решаем прогуляться и посидеть в кафе недалеко от школы. Всю дорогу я оборачиваюсь, дергаюсь и нервничаю.

– Алина, все нормально? – спрашивает Таня, когда я в очередной раз вглядываюсь в припаркованные машины.

– Да… – Я неосознанно поеживаюсь. – Пойдем уже в кафе.

Таня приводит меня в интернет-кафе. К несчастью, оказывается, что его любят посещать наши одноклассники – Маша в сопровождении сестер Харитоновых тоже здесь. Они втроем занимаются проектом по психологии. Вроде бы.

– Я сейчас тебе кое-что покажу, – с воодушевлением говорит Таня, занимая один из компьютеров.

Я сажусь за соседний. Таня входит под своим логином в «ВК» и открывает галерею. А там такие виды!

– Жаль, что экран не передает всей красоты. – Таня разворачивает монитор в мою сторону. – Но это все равно лучше, чем с мизерного экрана телефона.

– А это где?

– Бибери. Маленькая туристическая деревушка, куда мы с родителями часто наведывались.

– Очень красиво!

Таня пролистывает фотографии, на ее лице блуждает грустная улыбка. Наверняка она скучает по отцу.

– Добавь меня, кстати, в друзья, – просит она, закрывая галерею.

Беру телефон, но он разрядился. Тогда я захожу в «ВК» на компьютере. Отвечаю на заявку Тани и с удивлением обнаруживаю еще одну. От какого-то «Ромчика». По аватарке узнаю Рому – своего коллегу по съемкам. Принимаю заявку, и от него тут же приходит сообщение.

Ромчик:

Смотри, что у меня есть.

Следом прилетает целая вереница фотографий со съемки в «Стронг-спорт». Мы с Ромой в классной спортивной одежде. Несколько последних – те самые, где мы почти не одеты.

– Вот это ничего себе! – восклицает Таня, сидящая рядом. – Это твой парень?

Она с восторгом рассматривает фотографии и привлекает к нам внимание, потому что говорит довольно громко. Слышу краем уха, как через два стола от нас начинают перешептываться Маша с близняшками, и быстро закрываю фотки.

– Нет, не парень.

А Рома все никак не угомонится и присылает еще две фотографии. Те самые, которые были сделаны исподтишка. Когда он обнимал меня и уговаривал забыть о стеснении.

На этих фото вообще не видно, что на мне купальник. И то, что Рома в плавках, тоже не попало в кадр. Глядя на фотографии, создается ощущение, будто мы с ним стоим в обнимку голышом.

– Ого! Вот это да!.. – продолжает восхищаться Таня, увидев эти снимки.

Я уже собираюсь выйти из «ВК», но от Ромы приходит еще одно сообщение.

Ромчик:

Когда Роберт прислал последнюю подборку, моя ненаглядная чуть печень мне не вырезала. Никогда не ревновала меня к работе, а тут завелась. Так что, Алина, это успех. Ты очень красивая. И отличная модель. Одна из самых красивых моделей, с которыми я работал. Просто знай это.

Нахмурившись, печатаю ответ.

Алина:

Роберт попросил тебя сказать мне это?

Ромчик:

Нет.

Чтобы долго не объяснять Тане, что все это значит, даю ей прочитать сообщение от Ромы.

– Ты модель? – кажется, она шокирована еще больше.

– Моя сестра модель, – пожимаю я плечами. – А я просто подрабатываю.

– Круто!

– На самом деле не так уж и круто. Но деньги хорошие.

За столиком Маши начинается какой-то шум. Девчонки громко смеются, поглядывая на нас. Идиотки.

– Не обращай на них внимания, – отмахивается Таня, заметив, как я пристально смотрю на Машу. – Эта троица – меньшее из зол.

– Дай угадаю. Наибольшее зло в нашем классе – это Милана, так?

– Вообще-то нет, – голос Тани становится каким-то напряженным. – Купидонов стоит на верхней ступеньке.

– Да? Хм… – Я придвигаюсь ближе. – Ты расскажешь, что он тебе сделал?

Она мотает головой:

– Нет. Не хочу говорить об этом.

– А вот я расскажу, что сделал вчера Боярский!

Взгляд Тани наполняется интересом, и я продолжаю:

– Он со своими дружками напал на меня вечером. Я шла из библиотеки и наткнулась на них. Думала, что мне конец, если честно.

Мой голос садится. Судорожно сглотнув, отвожу взгляд. Я очень испугалась. Надеялась, конечно, что одноклассник не причинит мне вреда и просто выпендривается перед друзьями, но они были явно старше. И в их глазах я увидела много всего странного и неприятного.

Таня касается моей руки.

– Ты смогла убежать?

– Нет… Нет, вмешался один парень. Он спас меня.

На меня вновь накатывают эмоции. Перед глазами появляется перекошенное от злости лицо Егора.

– Прости… Мне нужно в туалет.

И я сбегаю от Тани, чтобы она не видела моих слез.

10
Алина

Алина:

Когда ты придешь в школу? В понедельник?

Егор:

Не терпится меня увидеть?

Закатываю глаза, потому что у этого Коршунова ну просто гигантское самомнение.

Алина:

Хочу поскорее доделать проект.

Егор:

Дело только в проекте?

Алина:

Да.

Егор:

Мое появление ты не пропустишь, Алина.

Да господи! Спустите кто-нибудь этого парня с небес на землю!

Убираю телефон в рюкзак, достаю тетрадь и учебник. Окидываю взглядом класс. Таня еще не пришла, а до начала урока осталась всего пара минут. Я написала ей дважды и позвонила. Трубку она не взяла, сообщения остались непрочитанными. Ну где же она?..

Сегодня пятница, впереди выходные, и мы с Таней запланировали покататься на коньках в новой ледовой коробке, которую сегодня активно заливают. За ночь она превратится в отличный лед.

– Привет, – перед моей партой вырастает Купидонов.

– Чего тебе? – хмуро смотрю на него.

– Решил спросить, не передумала ли ты присоединиться к нашей тусовке.

– Конечно, нет.

– Да ладно тебе! – его показное дружелюбие прямо фонит фальшью. – Чтоб ты знала, я не поддерживаю этот бойкот.

– Скажи это Тане!

Максим вздыхает и садится на соседний стул. Придвигается ближе. Его взгляд становится проникновенным.

– Я не хочу говорить о Тане.

– Прекрасно. В таком случае я вообще ни о чем говорить не хочу. Уходи.

Я отворачиваюсь, устремив взгляд в окно.

– Видел твои фотки. Ты модель? – шепчет мне в ухо Купидонов.

Господи… Что? Он видел мои фотки? Какие? Где?

Резко поворачиваюсь.

– Нет, не модель. Ты обознался. – Натыкаюсь на острый, как бритва, взгляд Маши и продолжаю уже жестче: – Шел бы ты отсюда, Купидонов. Милане все это не понравится.

– Миланы, как видишь, пока нет. А ты мне очень интересна. Особенно после того, что я увидел.

– Ну давай, поделись тем, что увидел.

Он усмехается.

– Я пока не решил, стоит ли показывать кому-то еще те фотки. Боюсь, к тебе очередь выстроится. Ты на них великолепно получилась.

Буравлю его лицо негодующим взглядом. Ни при каком раскладе Купидонов не мог завладеть моими фотографиями в купальнике. Тогда в кафе, когда я вышла из туалета – точнее вылетела из него как ошпаренная, потому что вспомнила про свой открытый профиль в «ВК», – с облегчением обнаружила, что Таня сидит на своем месте и переписывается с кем-то. К моему компьютеру при ней никто бы не подошел.

Звенит звонок. Купидонов нехотя поднимается и идет навстречу Милане, только что появившейся в классе. Она виснет на его шее, напрочь игнорируя появление учителя.

Меня тошнит от этой парочки.

От Тани наконец-то приходит сообщение.

Таня:

Я проспала, уже бегу.

Облегченно вздыхаю. С ней все в порядке. А мозг тем временем продолжает размышлять над словами Купидонова. Возможно, он имел в виду фотки для «Модиуса» из моей первой фотосессии? Они теперь часто попадаются в интернете на рекламных баннерах. Да и пусть смотрит. Там я выгляжу вполне прилично.

Таня приходит через десять минут и получает нагоняй от нашего историка Олега Павловича. Класс довольно гудит, кайфуя от красных Таниных щек и ее робких извинений. Какие же они все придурки!

Ну ладно, не все. Хоккеисты по-прежнему ведут себя сносно. Вчера Руслан и Эдик подсели за наш с Таней столик в столовой, и мы даже немного поболтали. Только благодаря этим ребятам можно надеяться, что с классом еще не все потеряно.

После звонка я подхожу к Тане. Она собирает с парты свои вещи и выглядит довольно нервно, руки у нее подрагивают.

– Все в порядке?

– Да… Да, вполне, – говорит она, не поднимая глаз. – Не обращай внимания. Идем.

Подхватив рюкзак, она торопится убраться из класса.

Мы останавливаемся возле кабинета географии. У двери какое-то столпотворение, не пробиться. Девчонки из нашего класса, десятиклассницы – все облепили Жанну, которая о чем-то оживленно вещает. Я невольно прислушиваюсь.

– Я шла к директору и увидела нашу классуху. И его! – она взвизгивает. – Говорю вам, я его видела! Это просто нечто, девочки! Он выглядит как бог, правда! Такой накачанный! Его тело – это…

– О ком это они? – смотрю на удивленную Таню.

Та пожимает плечами.

– В общем, – продолжает Жанна безапелляционным тоном, – я первая его увидела, поэтому руки прочь! Он мой!

Маша фыркает.

– Столярова общается с ним в интернете. Это ей надо сказать, чтобы отвалила от него.

И тут все как по команде переводят взгляды на меня. Такое ощущение, что я попала в стаю бродячих собак. Оголодавших, злых и беспощадных.

– Столярова, ты слышала? – вскидывает бровь Жанна. – Предупреждаю тебя – не смей приближаться к Коршунову!

До меня наконец доходит, о чем речь. Егор в школе. И, возможно, классуха приведет его на урок. Прямо сейчас.

– Что вы к ней пристали с этим новеньким? – вдруг подает голос Таня. – У Алины парень есть. И там совсем другой уровень. Можете забрать своего малолетку со всеми потрохами.

После чего она хватает меня за руку и заводит в класс. И тут же виновато шепчет:

– Прости, что я так сказала. Мне просто очень хотелось их всех заткнуть.

– Ладно, забудь. Все нормально.

Я ухожу к себе за парту.

На самом деле все не совсем нормально. Приближение Коршунова я буквально чувствую кожей. И совсем не понимаю, почему мой организм вообще реагирует на этого парня.

В класс потихоньку вплывают одноклассники, рассаживаются по местам. Девочки от волнения аж притихли. Кто-то судорожно причесывается. Маша поправляет макияж, глядя в маленькое зеркальце. Жанна снимает пиджак и расстегивает пару пуговиц на блузке, выставляя напоказ краешек кружевного белья.

Осматриваю себя. На мне обычная футболка, кардиган и голубые джинсы. Волосы собраны в высокий хвост, макияж отсутствует. Да и к черту! У нас тут такой цветник, Коршунову будет из кого выбрать.

– Захаров, подежурь у двери! – командным тоном приказывает Милана главному пухляку класса. Тот пыхтит от негодования, но подходит к двери и выглядывает в коридор.

Купидонов косится на свою девушку. Интересно, ревность в нем уже проснулась? Эй, сейчас же бог придет! Новый бог класса.

От этих мыслей мне становится весело, и я тихонько хихикаю под нос. Возможно, это нервное. Ведь я тоже очень хочу увидеть Коршунова. Увидеть и убедиться, что это не Гроз. Эта бредовая мысль так и не отпускает меня, несмотря на то что кажется нереальной.

Покинув пост, Захаров направляется к своему месту и бросает на ходу:

– Училка идет.

Все девочки как по команде приосаниваются, укладывая руки на парты с видом приличных учениц. Ну просто идеальный класс.

Слышу звук каблуков в коридоре. Ольга Абрамовна всегда ходит громко, словно марширует. Таня бросает на меня взгляд и с усмешкой дергает бровями. Ее, видимо, тоже веселит и появление новенького, и поведение одноклассниц.

Дверь распахивается, входит Ольга Абрамовна, а за ней новенький. Но рассмотреть его за спиной классухи никак не получается. Кажется, я сейчас дырку в ней пробуравлю!..

Все девочки задерживают дыхание. И я тоже. Вот только ко мне дыхание, похоже, больше никогда не вернется…

В класс заходит парень. Татуировки покрывают его запястья и прячутся под рукавами черной рубашки. Пуговицы сверху расстегнуты, обнажая крепкую шею с татуировкой в виде черепа. И этот череп…

Мой взгляд тонет в провалах глаз такого знакомого черепа. Легкие горят от нехватки кислорода. Я сейчас потеряю сознание…

Голос учительницы доносится до меня как сквозь толстый слой ваты.

– Егор Коршунов, – представляет она новенького.

Но это не Коршунов. Это Гроз. Гроз!

– Садись к Алине, – Ольга Абрамовна указывает пальцем в мою сторону.

Поплывшим взглядом я вижу, как Гроз идет по ряду. Прямиком ко мне.

Надо дышать… Но у меня никак не получается.

Соседний стул отодвигается, лязгнув по полу. Гроз опускается на него, швырнув рюкзак на парту.

Мой правый бок начинает печь, словно от Егора исходит жар. Набираю в легкие воздух, и их тут же заполняет аромат его тела. Гель для душа, мужской парфюм и какой-то особенный запах самого Егора.

Я не шевелюсь, упершись взглядом в одну точку – микроскопическую трещинку в стене над доской. Чувствую, как начинает пылать правая щека. Егор смотрит на меня, я это точно знаю. Только он может дотронуться до меня, не касаясь.

– Хочу уделить пару минут вашим проектам по психологии, – говорит Ольга Абрамовна. – Как продвигается работа? Милана?

Савельева что-то отвечает, но я не разбираю слов. Внезапно в поле моего зрения появляется книга. Зигмунд Фрейд «Очерки по психологии и сексуальности». Именно ее я брала в библиотеке. Значит, Егор ее подобрал.

Быстро убираю книгу в рюкзак и наконец отваживаюсь посмотреть в лицо Гроза. Хочу высказать элементарную благодарность.

– Спа…

Он демонстративно вставляет наушники в уши, чтобы не слышать меня. Во взгляде опасный блеск. Что-то типа: не говори со мной, не смотри на меня и вообще пошла прочь.

Тогда зачем он здесь, черт бы его побрал?!

Отвернувшись, двигаюсь ближе к окну. Делаю это скорее интуитивно, неосознанно. Но мой стул внезапно дергается обратно, и я вместе с ним. Врезаюсь в плечо Егора. Оно такое твердое, словно высечено из камня, и мою руку простреливает вспышкой боли. Виска касается его дыхание. А потом и губы. Слова, сказанные Егором, проникают глубоко под кожу:

– Ты куда-то собралась?

Мурашки пробегают по позвоночнику. Бросаю взгляд на Егора. Один наушник он все же достал. Отлично.

– Ты хочешь меня напугать? Зачем? – шепчу я.

– Пугать тебя в мои планы не входит, – а вот он совсем не шепчет. – На тебя у меня другие планы, кареглазка.

Меня начинает трясти. Не от страха, а от накатившей злости. Злости, вызванной непониманием. Что у него на уме? Зачем он здесь?

И еще это болючее дежавю.

Кареглазка… Кажется, я помню все тональности, которыми он произносил это слово, глядя мне в глаза. Пренебрежение, веселье, интерес, симпатия, страсть.

Егор вновь вставляет наушник и листает плейлист в телефоне. Решительно вырываю наушник из его уха.

– Почему бы нам просто не поговорить, как нормальным людям? Я знаю, что ты не поджигал студию Евы. Зачем ты солгал?

– Я не лгал! – рявкает он. – Не пытайся влезть в мои мозги!

Схватив мою руку, Егор без усилий разжимает пальцы и забирает наушник.

– Значит, не хочешь по-нормальному?

– С тобой – нет!

– Мы вам не мешаем? – внезапно раздается возмущенный голос Ольги Абрамовны.

Я медленно поворачиваю голову к доске и понимаю, что все, абсолютно все в классе смотрят на нас. Слышу, как кто-то из одноклассников присвистывает:

– Вот это страсти кипят… Ольга Абрамовна, вы какой проект этим двоим дали?

– Да, мне тоже интересно, – цедит сквозь зубы Жанна.

Маша подхватывает:

– Может, рассадить их? Ой, а посадите Егора ко мне, пока Боярский отсутствует!

– Я совсем не против, – бормочу себе под нос и тут же вскрикиваю, потому что рука Егора больно сжимает мое колено.

– Помолчи, мышка!

– Сам помолчи, пока я не рассказала всем, что ты никакой не Коршунов!

– Тебе паспорт показать? – парирует он. – Это фамилия моей матери.

От упоминания о его матери я мгновенно сдуваюсь. Я знаю, за что Егор ненавидит меня, и ничего не могу изменить.

Ольга Абрамовна стучит указкой по краю стола, пытаясь прекратить балаган. Когда все затихают, она нервно поправляет свои модные очки в широкой оправе и, глядя только на нас с Егором, уточняет:

– Какие-то проблемы с проектом?

– Никаких, – улыбается Егор.

Улыбается! Я в жизни не видела, чтобы он так улыбался. Ухмылочка, дернувшийся уголок губ, усмешка – это да, было. Но чтобы так широко и открыто, так пленительно – никогда. Безусловно, одной лишь улыбкой он влюбил в себя половину нашего класса вот прямо сейчас.

– Сегодня мы с Алиной постараемся закончить проект. После уроков, разумеется, – продолжает Егор. – Ну или на выходных.

Он говорит это не классухе. Он говорит это мне. Мол, внимай, Алина: сегодня после уроков, только ты, я и проект.

Но ведь дело совсем не в проекте!

– Хорошо, – кивает Ольга Абрамовна. – Факультатив по психологии в понедельник. Надеюсь, проекты будут готовы. Ладно, давайте вернемся к географии.

У меня появляется возможность забыться на целых полчаса, слушая монотонный голос Ольги Абрамовны. И я очень внимательно слушаю, старательно не впуская в голову никаких посторонних мыслей. Мне не хочется проваливаться в свои страхи и вспоминать о том, каким жестоким может быть Гроз.

Егор вроде бы тоже слушает учителя. Наушники он убрал. Взгляд зеленых глаз больше не сосредоточен на мне. Но мы даже дышим синхронно… Краем глаза я вижу, как опускается и поднимается его грудная клетка. Вдох-выдох. Вдох…

Со звонком я первой поднимаюсь с места и выбегаю из кабинета, даже не дожидаясь Таню. Мне надо умыться. Надо проветриться. Надо побыть одной, в конце концов.

Егор – это слишком больная тема для меня. Я говорить-то о нем не могу, не то что видеть.

– Что у тебя случилось?

Таня неслышно подходит сзади, когда я жадно пью воду из фонтанчика. Дергаюсь от неожиданности, и вода брызжет мне в глаза. Черт!

– На уроке ты выглядела так, словно призрака встретила, – говорит она, протягивая мне носовой платок.

– Нет, просто познакомилась с партнером по проекту, – я пожимаю плечами, вытирая лицо. На этот безразличный тон уходят все остатки энергии.

Ни за что никому не признаюсь, что знакома с Егором. Не хочу, чтобы одноклассники копались в нашем прошлом. Даже Таня. Она тоже не все мне рассказывает. Я ведь так и не знаю, что именно произошло между ней и Купидоновым.

– Пойдем на урок, – избегая ее взгляда, выхожу из холла.

Таня ловит меня за руку на втором этаже.

– Нам в другую сторону, Алина. Сейчас алгебра.

– Да? А… Точно.

Господи… А можно я домой пойду?

Мы заходим в класс, и мой взгляд сам по себе моментально находит Гроза. Он сидит на краю нашей парты, а перед ним стоит Купидонов, и они о чем-то вполне дружелюбно болтают. Милана пристраивается рядышком со своим парнем, и тот по-хозяйски обвивает рукой ее талию. Кажется, представляет ее Егору. Савельева кокетливо хихикает. К ним подходят Жанна, Маша и другие девчонки. Они окружают Гроза со всех сторон. Похоже, Егор стал для них центром Вселенной. Как же я их понимаю…

И это все происходит около моей парты. Поправочка: теперь это наша парта.

Не хочу здесь быть.

И, резко развернувшись, шагаю прочь из кабинета.