Kitobni o'qish: «Школа чудо-вещей. Исчезнувший подсвечник»

Author: Kira Gembri

Original title: Die Schule der Wunderdinge. Hokus Pokus Kerzenständer

Cover and illustrations by Marta Kissi

© 2021 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany. www.arena-verlag.de

© Чеснокова К., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Бывали моменты, когда Тилли казалось, что её подменили в роддоме. Десять лет назад кто-то явно положил девочку не в ту кроватку. Может быть, это была уставшая медсестра или близорукая врач, забывшая свои очки. И правильная Матильда Какположенная сейчас находилась где-то совсем в другом месте.

Только так Тилли могла объяснить свою непохожесть на собственных родителей.

Она наморщила лоб, открыла блокнот и взялась за список. Девочка каждый раз поступала так, когда чувствовала собственную беспомощность. И иногда таким образом ей удавалось упорядочить царивший в голове хаос.

– ЧЕМ МАМА И ПАПА ОТ МЕНЯ ОТЛИЧАЮТСЯ, – накарябала она на бумаге и тут же подумала, что вот и первое отличие: почерк. Её родители писали очень красиво, выводя на бумаге идеальные буквы.

Тилли вся передёрнулась, от лохматой головы до самых пальчиков ног, которые как раз прятались в одном зелёном и одном красно-белом полосатом носке. Однажды она приходила к родителям на работу, и ей там показалось невыносимо скучно. Теперь, после переезда, они, конечно, перейдут в другой банк. Правда, веселее от этого точно не станет.

– Тилли, мышка моя! – пропела мама, заглядывая в комнату. – Что это ты тут делаешь?

Тилли торопливо захлопнула блокнот. Она не хотела обижать родителей, несмотря на то что была ужасно зла на них. Ведь они купили дом в самом скучном на свете городе, не спросив её мнения.

– Я хочу изобрести аппарат, который будет автоматически задвигать шторы, как только я сяду за стол, – ответила девочка. – Чтобы мне не нужно было смотреть вот на это!

И она возмущённо указала на окно над её письменным столом. Сквозь начисто вымытое стекло открывался вид на их новый район, и представавшая перед глазами картина страшно портила настроение Тилли. Вдоль идеально прямой улицы выстроились в ряд светло-серые дома, похожие друг на друга как две капли воды. Даже расположенные перед входными дверями лужайки ничем не отличались. Ни на одной из них не заметно было ни качелей, ни цветов, ни, например, батута. Вместо этого взору Тилли представали аккуратно подстриженные газоны и отсыпанные гравием дорожки, проложенные как будто по линейке.

Мама Тилли озабоченно наморщила лоб.

– Я знаю, здесь всё не так, как было в городе, – сказала она. – И ты скучаешь по своим друзьям. Но мы с папой всегда мечтали поселиться в таком тихом местечке, как Бледнинген. Может быть, ты хотя бы попробуешь привыкнуть к нему?

– Да пожалуйста, – недовольно ответила Тилли. – Так и быть, не буду приделывать к велосипеду пропеллер, чтобы улететь на нём отсюда. Но это максимум из того, что я могу обещать!

Ещё не успев договорить, девочка задумалась о том, как сильно ей бы помог такой вот летающий велосипед. Никто из её друзей не будет регулярно ездить на поезде в эту скучную дыру только ради того, чтобы навестить её. И Тилли понимала, что не вправе на них за это сердиться!

Её мама, кажется, успокоилась.

– Главное, что ты согласна дать нашему новому дому шанс, – сказала она, улыбнувшись, и с размаху плюхнула на стол коробку с надписью «Записки Матильды», а затем смахнула со лба выбившийся волосок. Помимо этого волоска вся её причёска выглядела идеально. Мама даже не вспотела, чего можно было бы ожидать от человека на её месте. В конце концов, за окном был август, и семья Какположенных только что завершила свой переезд. Но то, что в других домах провоцировало хаос, у родителей Тилли шло как по маслу. Так что в свой первый вечер на новом месте они уж точно не будут есть пиццу прямо из коробки, сидя на полу между коробками с нераспакованными вещами. Тилли вообще сомневалась, чтобы её родители хоть раз в жизни сидели на полу. Вместо этого они сегодня наверняка съедят что-нибудь ужасно полезное, расположившись в идеально обставленной бежевой гостиной. Например, тушёную брюссельскую капусту.

– Убери это, пожалуйста, прямо сейчас, – попросила мама Тилли. – Лучше всего будет поставить её подальше в шкаф. Ты уже явно выросла из этих глупостей, сокровище моё.

С этими словами мама вышла из комнаты, и вскоре за дверью раздался шум пылесоса.

Вздохнув, Тилли открыла коробку, полную блокнотов. Блокнотов, полных её идей.

– Явно выросла, – буркнула Тилли. – Ещё чего!

Её родители никак не хотели верить, что Тилли уже выбрала себе будущую профессию. «Изобретательница» звучало для господина и госпожи Какположенных ничуть не лучше, чем «укротительница единорогов».

Тилли достала один из блокнотов и полистала страницы. На них были изображены устройства, которые требовалось изобрести немедленно.

К сожалению, пока что девочка понятия не имела, как всё это можно соорудить. Но вот тема со шторами казалась ей вполне реализуемой. Тилли решительно открыла пустую страницу и, немного подумав, принялась что-то чертить. Закончив с планом, она тут же принялась за его выполнение.

Сначала девочка подвинула свой стул вплотную к письменному столу. Затем влезла на подоконник, раздвинула шторы и подвязала их слева и справа от окна лентами. Длинные концы лент она пропустила между столом и подоконником и внизу привязала к ножке стула. Аппарат для опускания штор был готов! Теперь, стоило ей отодвинуть стул от стола, ленты натягивались, узлы на шторах распускались, и они закрывали собой окно.

Тилли удовлетворённо оглядывала получившуюся конструкцию. С этого момента она была защищена от безрадостного вида окрестностей и могла спокойно рисовать, сидя за столом. Или… делать домашние задания.

Эта мысль развеяла радость Тилли. По дороге в свой новый дом она успела заметить среднюю школу города Бледнинген. Это было бетонное сооружение с голыми окнами и пустым, наглухо заасфальтированным двором. По сравнению с ним её новая улица выглядела практически уютно. Кому вообще могла бы понравиться школа, выглядящая вот так?!

Ответ был прост: родителям Тилли.

– Какая она аккуратненькая! – воскликнула мама.

А папа добавил:

– Вот увидишь, ты быстро здесь освоишься.

Тилли при всём желании не могла в это поверить. Она с ужасом думала о том, что каникулы уже почти закончились. Со следующей недели ей придётся каждый день просиживать в этом бетонном ящике! Застонав, она снова взялась за список и дописала ещё одну строчку к тому, ЧЕМ МАМА И ПАПА ОТ МЕНЯ ОТЛИЧАЮТСЯ:

8. Они думают, что мне будет хорошо в Бледнингене.

По сравнению с этим пунктом бежевые носки и овсяные печенья казались сущей мелочью. Тилли была уверена, этот последний пункт был наиболее странным из всех.

Глава 2

Тилли знала, что иногда если настроиться на плохое, то потом больше обрадуешься тому, что твои ожидания не оправдались. Например, она думала, что ей предстоит ужасно скучное лето на даче у дедушки, пока родители искали им новый дом. Но затем дедушка разрешил ей пользоваться своим старым ящиком с инструментами, и девочка изобрела машину для поливания цветов, которая работала почти что идеально. Так что, если не вспоминать о паре неожиданных наводнений, лето прошло достаточно приятно. Так же обстояло дело и со школой Бледнингена, но только наоборот.

Тилли показалось, что там во много, много раз хуже, чем она ожидала.

– Добро пожаловать! – поприветствовала её коротко стриженная женщина с неприятным выражением лица в первый день после каникул. Она была высокая и худая, с узкими бровями, маленькими очочками на переносице и тонкими губами. Она попыталась сложить их в виде улыбки, указывая на значок с именем, приколотый к её пиджаку.

– Я Марианна Монотон, директор школы. Рада приветствовать тебя в школе Бледнингена. Ты наверняка скоро освоишься тут у нас!

Её взгляд скользнул по единственному и уже ставшему маловатым Тилли платью, а затем по гольфам девочки. Один из них был, как и положено, белым. А на втором за завтраком откуда ни возьмись появилось пятно. Поэтому на второй ноге Тилли теперь красовался гольф с вышитым фламинго. Между прочим, с очень чистым фламинго, однако госпожа Монотон, судя по всему, не относилась к числу любителей розовых птиц, особенно когда они были изображены на одежде школьников.

– Мы надеемся, что нашу дочь ждёт тёплый приём, – сказала госпожа Какположенная, положила руку на плечо девочки и слегка подтолкнула её вперёд. Видимо, это означало нечто вроде «Давай, дай этой школе хоть один шанс». Господин Какположенный ободряюще подмигнул дочери сквозь стёкла своих очков, а затем обратился к госпоже Монотон:

– Здесь так уютно!

Это было даже не то чтобы преувеличение, отметила Тилли, оглядывая кабинет директора. Нет, это была отвратительная ложь. В помещении имелась всего одна полка, уставленная серыми папками, пустой письменный стол и стул с высокой спинкой. На подоконнике стояла ваза с пластиковой розой. Возможно, это был единственный цветок, который не увядал от скуки при виде школьного двора.

Но госпожа Монотон совершенно серьёзно ответила:

– Да, мы очень ценим уют. Если вы составите нам компанию и заглянете в новый класс Матильды, вы всё увидите сами.

И она энергично зашагала по пустому коридору, провожая Тилли и её родителей в класс. На стенах здесь не висели картины школьников с уроков рисования, как это было в старой школе Тилли. Вместо этого повсюду виднелись плакаты с фотографиями детей и приписанными к ним, будто в комиксах, репликами.

Настоящие таблички с запретами были бы даже интереснее, подумала Тилли. Они бы сделали школу более похожей на тюрьму или жутковатый сиротский приют. А при чтении этих надписей у Тилли начали подкашиваться ноги. К тому же ей страшно захотелось зевнуть.

– Ну, ну, – сказала госпожа Монотон, указывая на очередную «реплику» на плакате.

И Тилли тут же поняла, что ей срочно нужно изобрести искусственную руку, которая бы постоянно парила перед её ртом. Судя по всему, в школе Бледнингена зевать ей придётся довольно часто! И всё же девочка вежливо улыбнулась родителям на прощание и вошла в класс.

Несмотря на то что занятия ещё не начались, дети уже сидели за партами. Тилли почувствовала укол грусти, вспомнив о своей старой школе. Там перед началом уроков она обычно играла с подругами в коридоре. Однако здесь и мальчики, и девочки, судя по всему, привыкли к более строгим правилам. При виде директора они в один голос хором отчеканили:

– Доб-ро-е ут-ро, гос-по-жа Мо-но-тон!

– Доброе утро, дети. Я привела вашу новую одноклассницу. Матильда, выбери себе свободное место! – сказала госпожа Монотон и подтолкнула Матильду в класс.

Тилли задумчиво переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как правильный белый гольф начинает сползать. Новые одноклассники безмолвно наблюдали за ней. И улыбались, как те дети на плакатах. Единственным исключением была девочка с туго заплетёнными чёрными косичками и ещё мальчик в свитере с капюшоном и со шрамом на левой брови. Оба отрешённо смотрели на парты перед собой, так что с ними Тилли точно не хотела садиться. Но куда же ей сесть? Она беспомощно оглядывала класс, обставленный так же скудно, как и кабинет госпожи Монотон. Наконец, заметив на одной из парт аквариум, она облегчённо вздохнула. Рыбки, правда, выглядели достаточно вялыми, но, возможно, она изобретёт для них игрушку? Это могло бы занять её на некоторое время.

С облегчением Тилли подошла к свободному месту за партой с аквариумом и села. Она как раз задумалась, не станут ли цветочные горшки и скорлупа кокоса лучшими пещерками для рыб, как неподалёку кто-то кашлянул:

– Эй, это, вообще-то, моё место.

Тилли подняла глаза. Над ней нависала девочка, с ног до головы одетая в светлую одежду: белые джинсы, светло-розовая блузка и небесно-голубой свитер, свободно лежавший на плечах. Её светло-русые волосы блестели, как в рекламе шампуня.

– Я не знала, что это место занято, – смущённо ответила Тилли.

– Ну, вообще-то, после каникул каждый может сесть на новое место. Но, думаю, мне бы здесь понравилось, – сказала девочка, с улыбкой склоняясь над водой, будто бы разглядывая рыбок. Затем она поправила причёску, и Тилли поняла, что та использовала аквариум вместо зеркала.

– Тогда, – ответила Тилли, всё ещё немного смущённая, – я села сюда первая…

В тот же момент улыбка исчезла с лица девочки. Её глаза сузились, и она швырнула свой дорогущий белый рюкзак прямо на парту.

– Будь так добра, а?! – холодно сказала она. – Между прочим, я Кларисса фон Розенберг. Мой папа – мэр этого города.

Тилли недовольно встала. Безусловно, было бы неправильно поссориться с одноклассницей в первый же учебный день.

– Я Тилли, и мои родители работают в банке, – сказала она, подумав о том, что это очень странная форма знакомства.

– Правда? – спросила Кларисса, разглядывая гольф с фламинго. – А я думала, ты из семьи циркачей.

И прежде, чем Тилли успела что-либо возразить, прозвенел звонок. Хотя нет, это не был звонок. Просто из громкоговорителя над дверью раздалось тихое «ту-ту-ту». Спустя долю секунды в класс вошёл лысый мужчина среднего роста и среднего телосложения, предположительно, классный руководитель. Тилли поспешно скользнула на соседнее свободное место и оказалась возле девочки с чёрными косичками и хмурым взглядом. Когда она села, девочка подвинула к себе пенал и линейку, на которых было написано «ПИЯ» и «МАРИЯ».

– Пия-Мария? Красивое имя, – шепнула Тилли.

Ответа не последовало. А лицо девочки стало ещё более хмурым.

А потом, будто бы всё и так было недостаточно плохо, учитель произнёс самым монотонным голосом, какой только Тилли слышала в своей жизни:

– Добро пожаловать… обратно в школу. После долгих каникул… пришло время… немного… поработать над грамматикой, не правда ли?

Глава 3

Тилли изо всех сил старалась быть прилежной. Она тридцать пять раз поднимала руку, чтобы прикрыть рот, когда зевала. Она тщательно переписывала с доски всё, что учитель Долгонуд записывал на ней, будто бы в замедленной съёмке: сначала целые страницы правил, затем бесконечные примеры. И она изо всех сил старалась найти в своей новой школе хоть что-нибудь приятное. Например, в спортзале не пахло грязными носками. Здесь вообще ничем не пахло. А еда в столовой на вкус была не отвратительной. Просто немножко похожей на тёплый картон.

Но когда на последнем уроке господин Долгонуд сказал: «Ну а теперь… мы повторим всё… что мы сегодня… выучили…», Тилли не выдержала. Она почувствовала, что если ещё хотя бы минуту просидит тут, то от скуки рассыплется в пыль. Девочка в панике подняла руку, услышав, как господин Долгонуд снова заговорил о прямых дополнениях и наречиях места.

– Можно мне в туалет?

Господин Долгонуд лишь вяло махнул рукой. При этом он напомнил Тилли объевшегося полусонного кота, который пытался схватить муху. Не медля ни секунды, девочка выбежала из класса в коридор. Она остановилась у одного из окон и набрала в лёгкие побольше воздуха. Ей показалось, что это был её первый полноценный вдох за весь школьный день. Затем Тилли с облегчением уселась на пол и достала блокнот, зажатый под мышкой. И как только она его раскрыла, в голове Тилли заметались идеи. Девочка не заметила, сколько прошло времени, пока она рисовала и записывала свои идеи.

Тилли хихикнула, представив, как Кларисса фон Розенберг садится на такой стул. Затем оторвала взгляд от блокнота и тут же увидела два серых пластиковых ботинка.

Испугавшись, она вскочила с пола. Перед ней стояла женщина с тугим пучком волос на голове. В руках у неё была швабра, а платье идеально подходило по цвету к унылым туфлям. Она была настолько невзрачной, что Тилли с трудом вспомнила, где видела её в прошлый раз. Эта женщина стояла на раздаче еды в столовой и раскладывала детям по тарелкам водянистые макароны. Возможно, она была кем-то вроде заведующей по хозяйству в этой школе.

– Что ты здесь делаешь? – спросила женщина, изучающе оглядывая Тилли. – Разве ты не должна быть в классе?

– Ну, вообще-то да, – запинаясь, ответила Тилли. – Но я здесь первый день, и урок показался мне слишком… сложным.

– Ты имеешь в виду слишком скучным. Я права?

Обычно Тилли не доставляло труда слегка приврать. Но серьёзный взгляд заведующей заставил её честно кивнуть. Она также не воспротивилась, когда женщина протянула руку к её блокноту.

– Покажи-ка мне, чем ты занималась вместо урока. – Некоторое время заведующая листала блокнот, не произнося ни звука. Затем она захлопнула его и жестом позвала Тилли за собой. Они молча шли по коридору, и Тилли подумала было, что женщина отведёт её обратно в класс. Однако та не остановилась перед дверью господина Долгонуда, а пошла дальше… прямо в кабинет директора.

Сердце Тилли ушло в пятки.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Можно я просто пойду обратно на урок? Я больше ничего не буду изобретать, обещаю!

Но заведующая скривила лицо, будто бы Тилли предложила нечто совершенно неподобающее. Она поспешно поправила свой пучок, а затем постучала в дверь госпожи Монотон.

Глава 4

^—ЭТО ещё что такое? – Узкие брови госпожи Монотон слились в одну полоску. Наполовину обескураженно, наполовину возмущённо директор листала блокнот. – Матильда, неужели ты не понимаешь, сколько школьных правил нарушают эти твои детские каракули? «Глупые анекдоты» здесь не приветствуются. Горки и батуты не допускаются. Подушки-пердушки просто…

Госпожа Монотон запнулась, будто одно упоминание о подобных вещах считала непозволительным. Качая головой, она принялась расхаживать за своим столом.

– Ну и что мне с тобой делать? – размышляла она вслух. – За прогулы уроков я обычно строго наказываю. Но не оставлять же мне тебя после уроков в первый учебный день!

И вдруг она замерла, услышав тихое покашливание, доносящееся из угла кабинета. Тилли тоже удивлённо обернулась. Она совсем забыла о заведующей. Той так удачно удалось слиться с обстановкой, что на неё никто не обратил внимания.

– Если вы позволите, – тихо сказала незаметная женщина, – девочка могла бы немного помочь мне с уборкой в качестве отработки своего прогула. Вы же знаете, в этом году я снова буду искать пару добровольных помощников, но на сегодня у меня ещё никого нет. А мне срочно нужно почистить швы между плитками, протереть снизу книжные полки, отполировать дверные ручки…

Тилли прикусила губу. Добровольных, ну как же! Это небось будет похуже, чем остаться после уроков. К сожалению, госпожа Монотон пришла в восторг от предложения.

– Прекрасно, – похвалила она заведующую. – Так мы привьём Матильде больше уважения к чистоте и порядку. На оставшееся от уроков время девочка в вашем распоряжении, госпожа Кружепляс!

И она снова села за свой стол, а Тилли, понурившись, вышла вслед за заведующей. Она с трудом переставляла ноги. Что скажут родители, узнай они, что их дочь в первый же день заслужила наказание? И зачем вообще нужно протирать книжные полки снизу?! Девочка печально взглянула на заведующую, которая, казалось, торопилась как можно скорее приступить к уборке. Её шаги становились всё быстрее, и вот наконец она остановилась перед незаметной дверью.

Тилли тихо вздохнула. Теперь грамматика казалась ей практически самой интересной вещью на свете. Вопреки своей воле она вошла вслед за госпожой Кружепляс в комнатку, в которой находилась всего лишь одна полка, вся уставленная чистящими средствами.

Внезапно заведующая резко остановилась и обернулась.

– Слушай меня внимательно, Тилли, – сказала она таким серьёзным тоном, что девочка не осмелилась спросить, откуда уборщица знает, как её зовут дома. – То, что я сейчас покажу тебе, предназначено лишь для избранных. Я надеюсь, что ты никому об этом не расскажешь. Помимо этого, пожалуйста, не пугайся и не впадай в панику. Как думаешь, справишься?

Она наклонилась к Тилли, внимательно разглядывая её лицо, и тут девочка заметила, какие необычные у заведующей глаза: ярко-зелёные с золотыми искорками. Как странно, что она этого раньше не замечала.

– Ну да, – удивлённо ответила Тилли.

– Хорошо. – Госпожа Кружепляс глубоко вздохнула и решительно протянула руку к полке. И выхватила нечто, лежавшее глубоко в среднем отделении.

– Пожалуйста! – сказала она и торжественно вручила Тилли… метёлку для пыли.

В этот момент девочка начала серьёзно беспокоиться за заведующую. Она автоматически сжала пальцы на ручке метёлки, увенчанной пучком коричневых перьев.

– И что мне делать?

– Как это что? Пощекочи стену! – потребовала госпожа Кружепляс.

– В смысле… смахнуть с неё пыль?

– Я имею в виду именно то, что сказала. Попробуй вот тут, здесь самое чувствительное место. – Госпожа Кружепляс указала на участок стены возле полки, с которого облупилось немного штукатурки. Это было первое неаккуратное место, которое Тилли увидела на территории всей школы Бледнингена. Она нерешительно подняла метёлку и провела перьями по выступающему кирпичу.

И стена засмеялась.

Точнее говоря, она принялась всхлипывать, как хорошенькая пожилая дама, услышавшая нечто очень пикантное. А отверстие в штукатурке начало постепенно увеличиваться. Когда хихиканье стихло, оно выросло до размера двери.

Нет, теперь это и была дверь. С тихим хлопком посередине неё появилась ручка, похожая на протянутую руку. Казалось даже, что она манила к себе, перебирая пальцами.

Тилли медленно подняла голову. Госпожа Кружепляс с интересом наблюдала за ней. И девочка вдруг почувствовала, как важно ей сейчас оставаться спокойной. Если она испугается, госпожа Кружепляс просто вытолкает её из кладовки и сделает вид, что ничего и не было. Но Тилли теперь непременно нужно было знать, что скрывалось за этой дверью! И она спросила, будто хихикающие стены и торчащие из них руки казались ей не более чем любопытными:

– О, это всё происходит автоматически?

Губы заведующей сложились в тонкую улыбку. Она выглядела так, будто только что сбылась мечта всей её жизни. Однако она не ответила на вопрос Тилли, а просто сказала:

– Кстати, меня зовут Вильма. Будь осторожнее с седьмой ступенькой, она немного хулиганит.

А затем пожала дверную ручку. Дверь с тихим скрежетом открылась, и за ней показалась узкая крутая лесенка. Не только седьмая ступенька, но и вообще все ступени выглядели с точки зрения Тилли скользкими и кривыми. А внизу лестницы и вовсе обнаружился знак, на котором был изображён кроваво-красный череп с надписью:

– Здорово, правда? Я сама рисовала, – гордо сказала Вильма Кружепляс и принялась подниматься по лестнице.

– Но… так как же насчёт газа? – пискнула Тилли.

– Ох, ну какой тут газ. Это просто чтобы отпугнуть непрошеных гостей на случай, если кто-нибудь забудет закрыть дверь.

Вильма широким шагом переступила через седьмую ступеньку и вынула шпильку из своего пучка. Стоило ей только освободить волосы из тугой причёски, как они скрутились в буйные локоны и упали на плечи заведующей. К тому же они перестали казаться мышино-бурыми и приобрели фиолетовый отблеск. От удивления Тилли забыла считать ступеньки. Когда она наступила на седьмую, откуда-то раздалось угрожающее рычание.

Вильма оглянулась через плечо.

– Ещё одна мера предосторожности, – объяснила она. – Похитители чудес такого, конечно, не испугаются, но любопытные учителя и ученики – наверняка.

Тилли неуверенно следовала за ней.

– Похитители чудес? – переспросила девочка, и голос её прозвучал несколько хрипло.

Заведующая же, которая совершенно точно была не совсем обычной заведующей, тем временем достигла конца лестницы. Она обернулась к Тилли и улыбнулась.

– Ты обо всём этом ещё никогда не слышала, да? – спросила она. – Как увлекательно. Такую, как ты, я встречаю впервые в жизни!

С этими словами она открыла люк у себя над головой.

Тилли думала, что они попадут на чердак, но вместо затхлости, пыли и запаха старой мебели на неё подул тёплый, ароматный бриз. Потеряв дар речи, девочка вылезла в откидную дверцу и попала в дикий сад. Вокруг всё заросло деревьями и кустарником, а между ними извивалась тропинка, выложенная каменными плитами. Вильма устремилась по ней, а её фиолетовые локоны запрыгали на плечах, как маленькие пружинки. Тилли последовала за своей провожатой и за очередным поворотом увидела дом.

И замерла, открыв рот. Если бы кому-то пришло в голову смешать Виллу Курица, в которой жила Пеппи Длинныйчулок, «Нору» Уизли из «Гарри Поттера» и замок Спящей красавицы, получилось бы именно то, что предстало взору Тилли. Стены дома покрывали плющ и розы, у него была веранда, эркер и башенки, а за каждым окном висела штора, не похожая на все остальные. Но самым необыкновенным в домике было его расположение. Вообще-то, он должен был располагаться на крыше школы Бледнингена, что, конечно, было невозможно. Сердце Тилли мечталось, как бешеное, а голова кружилась. Она лихорадочно пыталась придумать какое-то логическое объяснение тому, что видела: двери, тайному ходу, волосам Вильмы и этому саду, которого вообще не могло быть на свете. Может быть, она ударилась головой и всё это ей привиделось? Или это была оптическая иллюзия? Может быть, Вильма Кружепляс сейчас рассмеётся и объяснит, что сумела обвести Тилли вокруг пальца с помощью какого-то фокуса…

Однако вместо этого Вильма широко улыбнулась и указала на дом:

– Добро пожаловать на Виллу Чудес! Ты готова отдаться её чарам?

Глава 5

—Чарам? – переспросила Тилли, и капелька пота скатилась по её спине. – О, пожалуйста, не надо! Мои родители ужасно порядочные, и разумные, и нормальные. Им точно не понравится, если я вернусь из школы в виде лягушки или с глазом на носу…

– Подожди! – Вильма подняла обе руки. – Я имела в виду совсем другие чары. Все, кто когда-либо попадал на Виллу Чудес, всегда поддавались её очарованию. К тому же у меня в гостях ещё никогда не было никого с нормальными родителями. Конечно, я должна была подумать о том, что тебе будет сложновато сразу переварить такое. Давай-ка для начала присядем на веранде, ладно? И я попробую немного помочь тебе освоиться.

Против такого предложения Тилли ничего не имела. Ноги её и так подкашивались, так что она плюхнулась на нижнюю ступеньку Виллы, будто мешок с картошкой. Вильма же взялась за свой наряд. Она проворно расстегнула пуговицы халата, сняла его и вывернула наизнанку. На обратной стороне её одеяния внезапно обнаружилось огромное количество набитых чем-то кармашков. Набитых настолько, что они явно должны были быть заметными и раньше. Снова надев халат на своё серое платье, но теперь внутренней стороной наружу, она принялась рыскать по карманам.

– Как насчёт чашечки чая? – предложила Вильма, извлекая из недр халата чашку с отломленной ручкой, от которой тут же пошёл густой белый пар. – Или хочешь перекусить? Это печенье-с-чем-угодно, у них всегда именно тот вкус, о котором ты мечтаешь в данный момент. Рекомендую вариант со спагетти! Ещё у меня тут есть плед, который ужасно приятно обнимает…

И она выдернула из одного из карманов кусок мягкой ткани, которая явно была намного объёмнее кармана. Как только плед коснулся пола, он прыгнул на Тилли и обвился вокруг её ног. А один из его кончиков ласково потрогал колено девочки.

– Что это за вещи такие? – не веря своим глазам, выдохнула Тилли.

Вильма опустилась на ступеньку рядом с ней и откусила кусок печенья.

– Это чудо-вещи, – сказала она, удовлетворённо улыбаясь. – То есть они работают не как машины или с помощью химических реакций, а за счёт магии. И знаешь что? Мне кажется, твои изобретения тоже очень похожи на чудо-вещи.

– Мои изобретения? – повторила Тилли, чувствуя, как мысли табунами носятся в её голове.

Магии не существует, это она узнала, ещё будучи ребёнком. Тогда она обожала слушать на ночь сказки и верила, что в них скрывается частичка правды. Поэтому считала любое зеркало волшебным и регулярно протирала все лампы в саду, надеясь, что однажды из одной из них вылетит джинн, как из волшебной лампы. Ей даже казалось, что в стеклянном пресс-папье её отца иногда мелькают яркие картинки. Но потом родители объяснили, что сказки – это выдумка, а в пресс-папье просто отражается комната. Но ни у госпожи, ни у господина Какположенных не нашлось бы разумного объяснения этому пледу, который, мурлыча, разлёгся у Тилли на коленках.

– Я имею в виду рисунки в твоём блокноте, – ответила Вильма. – Как только я их увидела, то сразу поняла, что мне необходимо поговорить с тобой!

Некоторое время Тилли задумчиво поглаживала плед, и это её почему-то успокаивало.

Затем она набрала в лёгкие побольше воздуха:

– Госпожа Кружепляс, вы не могли бы…

– Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты», – прервала её Вильма. – Мне всего на двадцать пять малюсеньких годочков больше, чем тебе.

– Ладно, но ты можешь объяснить мне, что всё это значит? Что, вся Вилла полна таких чудо-вещей и весь Бледнинген о ней знает?

Вильма удивлённо выпрямилась.

– Нет, только пара семей в наших краях знают мой секрет, – ответила она, и голос её вновь зазвучал серьёзно, как до этого в кладовой. – Конечно, чудо-вещи есть повсюду на земле, как и люди, которые про них знают. Но некоторые перебрались сюда специально, потому что уж в Бледнингене-то точно никто не заподозрит даже капелюшечки магии. И эта школа оказалась самым идеальным прикрытием для Виллы…

Вильма заговорщически склонилась к Тилли:

– Ты же заметила, она же просто смертельно скучна!

– Значит, ты никакая не заведующая и не уборщица? – осторожно уточнила Тилли.

Уголки рта Вильмы снова поползли вверх.

– Ну почему же. Но только для прикрытия. Моя задача – находиться в школе ради чудо-учеников. Это дети, которые ходят в старший класс средней школы и хотят побольше узнать о магии. Обычно они как раз из тех семей, что посвящены в секрет. Но для тебя мне пришлось сделать исключение. Идеи вроде твоих – это как раз то, что нужно настоящему чудо-ученику!

Сердце Тилли забилось сильнее.

– Это значит, ты научишь меня создавать такие штуки? – Она указала на плед, который потягивался всеми своими кончиками.

– Создавать, чинить и защищать, – сказала Вильма. – Потому что есть люди, представляющие опасность для чудо-вещей. Но хватит с тебя на сегодня новостей. Ты узнаешь обо всём, если решишь посещать мои занятия.

И она засунула в рот остатки печенья.

– Ммм, с тройной порцией пармезана, – довольно протянула Вильма, а затем встала и отряхнула свой халат. На веранду осыпалось немного сияющей пыли. – В общем, моя дорогая, спокойно подумай, хочешь ли ты этого. Если откажешься, то обещаю позаботиться о том, чтобы в будущем тебе не встретилось ни одной чудо-вещи. Ну а если согласишься, то будь так добра с утра взглянуть на чёрную доску при входе в школу. На ней будет висеть листочек, куда можно записаться в добровольные помощники по уборке. Разумеется, туда не запишется никто… кроме чудо-учеников этого года.

Вильма похлопала Тилли по плечу, а затем обернулась вокруг себя. И внезапно раздался звук, будто кто-то втягивал воду через соломинку: плед, печенья и чашка взвились в воздух и исчезли в карманах халата. Затем Вильма снова вывернула халат на лицевую сторону и надела его, и Тилли показалось, что чудо-вещей никогда и не существовало.

– Пойдём, скоро прозвенит звонок, – приветливо позвала Вильма. Она провела Тилли обратно через сад, открыла люк и спустилась по лестнице, на ходу снова собрав волосы в тугую причёску. Фиолетовый блеск тут же исчез, и даже осанка Вильмы изменилась. Когда они вернулись в кладовую, заведующая выглядела ровно так же, как в начале знакомства: строгой, серьёзной и незаметной.

– Благодарю за помощь и желаю приятного дня, – сказала она, открывая дверь. Уроки как раз закончились, и дети высыпали в коридор. Всё выглядело настолько нормально, что у Тилли появилось ощущение, что всё произошедшее было просто странным сном.

– Значит, если завтра я запишусь в список, мне можно будет приходить на Виллу? – прошептала она.

Вильма, уже собиравшаяся было уходить, снова оглянулась.

– На какую Виллу? – спросила она и, возможно, разве что Тилли это только показалось, подмигнула правым глазом. Заведующая хозяйством зажала швабру под мышкой и удалилась прежде, чем девочка успела спросить что-нибудь ещё.