Kitobni o'qish: «Кровь Древних Королей»

Shrift:

Sung-il Kim

BLOOD OF THE OLD KINGS

* * *

Глава 1. Лоран

Лоран очнулась и увидела перед собой темно-красного дракона. Тот пристально глядел на нее, будто на редкое насекомое. У него было семь глаз: три с левой стороны и четыре с правой. Два центральных глаза были огромными, будто оконные проемы, боковые – поменьше.

Почему-то именно глаза волновали Лоран. Не размеры жилища Огненного Дракона, не ряд острых, как мечи или копья, клыков, не черная цепь, обвившая громадное чешуйчатое туловище, и не когти, придавившие ее к земле, не давая ни шевельнуться, ни вздохнуть. Ее заворожили именно проницательные драконьи глаза.

Лоран попыталась приподняться, и тут же почувствовала, как когти сжались сильнее. Каждый был длиннее, чем ее бедро, а по остроте они напоминали кинжалы. Когти прорвали одежду и проткнули кожу. Лоран поморщилась, из ее рта вырвался стон. Дракон немного ослабил хватку.

– Принцесса Арланда, – сказал он.

У него был очень низкий голос, такой, что с человеческим не спутать. Рычащие нотки пугали, но Лоран сумела побороть страх. Она огляделась. Каменные стены, покрытые слоем копоти, могли быть частью естественной пещеры или же творением человека. На них тут и там виднелись царапины от когтей. А еще в жерле вулкана было на удивление прохладно.

Лоран вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями, и ответила ровным голосом:

– Я не принцесса, а простая женщина.

Дракон приблизил к ней свою огромную голову. Усилием воли Лоран не дернулась. Дракон прищурил все семь глаз. Он уставился на тларан на ее шее. С приходом Империи кланы утратили былое влияние, но арландцы все еще наносили на свои тела клановые татуировки. Лоран не была исключением. Дракон пытался разглядеть знак королевской семьи – свое собственное изображение. Естественно, в тларане Лоран его не было.

– Ты не принцесса? – пробормотал дракон, и Лоран почувствовала, как запахло серой. – Ты не знаешь, что сюда могут прийти только те, в чьих жилах течет королевская кровь?

Это условие также было в легенде.

– Арланд – очень старая страна, так что даже род правителей смешался с простолюдинами. Я надеялась, что во мне окажется хотя бы капля крови старых королей, когда шла сюда.

Дракон издал приглушенный рык. Лоран не сразу поняла, что это смешок.

– И, положившись на надежду, ты прыгнула в жерло вулкана! Впрочем, королевская семья давно пала, так что сейчас не важно, принцесса ты или нет. Главное, ты нашла меня. Я не смог выполнить обещание, проиграл каким-то жалким букашкам, и теперь чужаки сковали меня этой цепью.

Голос дракона звучал жалко, зверь утратил все свое былое величие. Когти разжались. Осторожно, чтобы не потревожить дракона, Лоран поднялась на ноги и, собрав всю свою смелость, заговорила:

– «Ты Огненный Дракон, живущий в вулкане, ты защитник королевского рода. Прошло уже двадцать лет с того дня, как Империя завоевала Арланд, и лишь чудо хранит народ от голодной смерти. Новый наместник притесняет невинных людей, вынуждая их становиться мятежниками, и затем режет их, будто серп траву. Страна уже на пределе, но встать и бороться никто не хочет. Я пришла сюда, чтобы просить тебя помочь нам снова».

Если честно, Лоран не смела надеяться, что на самом деле окажется перед драконом. Она могла разбиться насмерть по дороге к вершине, могла попасться солдатам, которые преследовали ее и наверняка бы убили, или даже упасть в лаву и мгновенно сгореть в ней, не успев даже крикнуть. Однако она все равно подготовила и выучила речь заранее, до восхождения на вулкан. Десятки раз Лоран переписывала эти слова, затем сотни раз повторяла их шепотом перед зеркалом.

Однако вовсе не они сорвались с ее губ.

– Наместник несправедливо погубил моего мужа и мою дочь. Я не могу отомстить одна. Если ты поможешь мне, я сделаю что угодно.

Дракон даже не двинул ни единым мускулом.

– Уже ходят легенды, что я исполняю желания? Да, я не смог выполнить свою часть договора с королевским родом, но короля, который мог бы спросить с меня за это, больше нет. Понятно тебе? А теперь возвращайся домой. Я ничего не ел больше двадцати лет.

Дракон приоткрыл пасть, вытянул язык и облизнулся. У него был красный, растроенный на конце язык, напоминающий поток лавы. Дракон изогнул свою длинную шею, отворачиваясь от Лоран, и закрыл глаза.

Лоран поникла. Она взбиралась на вершину весь день и всю ночь, и все напрасно. Она прыгнула в жерло вулкана, готовая погибнуть, и все напрасно. Ее мог проглотить разъяренный дракон – Лоран примирилась и с этой мыслью. Однако все, что она получила, – равнодушный отказ, будто пришла не к дракону, а к еще одному чиновнику из свиты наместника.

Лоран подумала о семье. Все, что сделали ее муж и дочь, – спели песню в знак скорби. Империя и наместник посчитали это мятежом. В мыслях Лоран пронеслись образы мужа и дочери, повешенных посреди дороги, будто развлечение для прохожих. Лоран зажмурилась.

– Я стану королевой Арланда.

Ее спокойный голос разорвал тишину, прокатился по пещере, тряхнув стены. Лоран вздрогнула, настолько резко он прозвучал. Если бы дракон тут же не повернулся к ней, она бы не поверила, что осмелилась произнести подобное.

– Заключи со мной договор. Я дам тебе еще одну возможность выполнить то обещание.

Дракон поднялся, выпрямив все четыре лапы. Цепь натянулась. Когти клацнули о каменный пол. Чешуйки на хребте разом вздыбились.

– Ты станешь королевой? Девчонка, ты разве не знаешь, что армия Империи непобедима, она смогла покорить весь мир? Не видела их магические боевые машины, которые заставляют драконов падать на землю, будто сухие осенние листья? Ты не забыла о зачарованных цепях, которые смогли удержать даже меня, будто я не сильнее соломенного чучела? Ты не боишься их «Звезды», которая уничтожила Мерсию всего за одну ночь? Как ты станешь королевой? Будешь болтать всякую чушь передо мной, драконом, и я тебя сожгу!

В глотке дракона полыхнуло голубоватое пламя.

Лоран было нечего сказать. Действительно, куда там вдове, разменявшей четвертый десяток, у которой за душой ничего, кроме меча – прежде она давала уроки фехтования, – одолеть Империю и стать королевой? Невозможно. Однако в душе Лоран была готова возразить. Она просто не могла отступить. Ей оставалось только стоять и глядеть на языки пламени, вырывающиеся из распахнутой пасти, похожей на пещеру.

Огонь немного утих. Дракон закрыл пасть, опустил голову и снова сел на землю. И сказал неожиданно спокойно:

– Как тебя зовут?

Этого она не ожидала. Впрочем, решив занять трон, Лоран вообще ничего не могла ожидать наверняка.

– Лоран.

– А как звали мужа и дочь? – снова спросил дракон чуть мягче.

Лоран открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Слишком давно она не называла этих имен. Множество раз она произносила их с любовью и нежностью. Однако гибель мужа и дочери затмила те моменты, и Лоран уже с трудом вспоминала их.

Глядя на безмолвную собеседницу, дракон сказал:

– Я никогда не забуду день, когда пришли имперцы, затопили все, будто полчище муравьев. Я был скован цепями и ничего не мог сделать. Тогда я погрузился в сон, однако не было мне спокойствия. Во сне я видел, как сражается и гибнет король, оставшийся без моей защиты. Думаю, ты сейчас чувствуешь то же, что и я.

Лоран ждала, когда дракон продолжит. И спокойный голос зазвучал вновь:

– Если я заключу договор с тобой, ты изгонишь имперцев из страны и станешь королевой? Принцесса Арланда.

– Я же не…

Дракон вздохнул и вытянул коготь, останавливая Лоран. Затем уставился ей в глаза, ожидая ответ. Лоран кивнула.

– Став королевой, ты разрушишь проклятые цепи?

Лоран кивнула еще раз.

– Тогда отдай мне свой левый глаз. Как залог твоего обещания. Первый король, который говорил со мной, сделал то же. С помощью твоего глаза я смогу видеть мир.

Длинный коготь, кончик которого был острее иголки, потянулся к лицу Лоран. Она попыталась закрыть глаза, но не смогла. Лоран закричала и скорчилась от дикой боли. Однако вскоре пришло облегчение. Лоран открыла уцелевший правый глаз. Теперь на нее смотрели не семь, а восемь глаз. Присмотревшись к восьмому, Лоран почувствовала себя так, будто видела собственное отражение в зеркале.

Дракон сунул когтистую лапу в пасть и сломал один из клыков. Он зарычал, сжимая клык в лапе. Затем закрыл все восемь глаз и пробормотал что-то неуловимо-неразборчивое. У Лоран заболела голова, хотя дракон не повышал голоса. От его лап пошел дым. Затем он разжал когти, и Лоран увидела длинный костяной меч со сверкающим лезвием.

– А это – мой залог. Этот меч будет рубить врагов вместо меня.

Зажимая рану, на месте которой еще недавно был глаз, Лоран протянула правую руку к дракону и приняла меч. Рукоять удобно легла в ладонь. По телу разлилась теплая энергия, затем вдруг исчезла.

– В мире множество стран. Почти все они захвачены Империей. Кто-то из жителей тех стран погиб, кого-то забрали в рабство, кто-то страдает от голода. Но всегда есть те, кто продолжает упорно сражаться. И всегда будут. Теперь ты одна из них.

Лоран кивнула. Она хотела ответить, но дракон указал когтем на одну из стен пещеры.

– Иди туда. Меч откроет проход в долину. Тебе не понадобится защитник. Даже если против тебя выйдут десятеро, для моего клыка это ничто.

Дракон издал странный низкий звук. Лоран догадалась, что так он смеялся.

– Добейся успеха. Ради меня, твоей мести, ради Арланда, – сказал Огненный Дракон, легендарный защитник и покровитель Арланда.

Его веки медленно опустились.

Лоран низко поклонилась и подошла к стене, на которую показал дракон. И вдруг часть стены пропала, будто снег под лучами солнца. Образовался проход, достаточно широкий для человека. Где-то вдалеке журчала вода. Лоран шагнула вперед, затем обернулась, не решаясь уйти.

Не открывая глаз, дракон сказал:

– Я давно ни с кем не говорил, я устал. Иди, не медли. Твоя ноша тяжела, а дорога предстоит долгая. Разве тебе не пора ступить на нее?

Лоран молча кивнула и ушла из каменного зала. Пробираясь по темному ходу, подсвечивая путь мечом, она тихонько пробормотала:

– Я принцесса Арланда. И я стану его королевой.

Глава 2. Кейн

Кейн свернул в переулок, ведущий к дому. Ярко-синие огни главной улицы мигнули и вскоре померкли у него за спиной. Холодный ветер трепал полы его коричневого пальто. Тени высоких зданий исчезали во мраке, будто призраки. Темноту разгоняли только несколько свечей в окнах.

Магический генератор в этом районе был старым и маломощным. Помести на панель простую свинцовую пластину-изолятор, и уличные огни погаснут. Этим способом часто пользовались грабители. Однако ни один грабитель не посмел бы напасть на него.

Кто-то погасил огни специально. Возможно, это имело отношение к делу Пиены, но Кейн не был в этом уверен. Возможно, все произошло именно здесь. Кейн снял очки, хотел убрать в железный чехол, но передумал. Что бы тут ни произошло, он не мог упустить ни единой детали.

Вдруг перед ним появился человек в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Кейн обернулся на главную улицу и увидел еще одну темную фигуру. Впереди послышались шаги.

У Кейна в потайном кармане пальто был спрятан кинжал. Он машинально потянулся к нему, но в последний момент остановился. В переулке уже было по меньшей мере пятеро, они перекрыли все выходы. Боем такую ситуацию не решить.

– Кейн? Кейн из масляной лавки? – позвал кто-то сзади.

Кейн обернулся, увидел высокую женщину с короткими волосами. Оружия он не заметил, но голос и поза незнакомки выдавали в ней бывшего легионера. Многие воспитанники легионов, в том числе женщины, предпочитали прятать оружие. Возможно, под длинным плащом также скрывались доспехи.

Не отвечая, Кейн оглядел стены по сторонам переулка. Они были не очень ровными, но крепкими, покрытыми слоем извести. Зацепиться не за что. Кейн перевел взгляд на противников. Ближайший мужчина стоял в шести-семи шагах, лица не разглядеть. Света от звезд и свечей в окнах не хватало, Кейн не мог различить ни носа, ни рта.

– И что? – ответил он.

Возможно, получится выиграть время.

– Сегодня ты интересовался делом женщины.

На этот раз заговорил мужчина со скрытым лицом. За ним стояли еще двое. Тоже в глухих капюшонах.

– О ком вы?

Кейн спрашивал не потому, что не знал. Сегодня он весь день пытался разобраться в гибели Пиены. Огни в переулке погасли не просто так, и с самого появления этих людей Кейн не сомневался в их намерениях. И ему нужно было время.

Кейн сделал вид, что хочет вернуться на главную улицу. И тут же услышал сзади быстрые шаги. Он предположил, что противников всего пятеро. Бой – не выход, сбежать не получится.

– О женщине, которую сегодня достали из реки. Ее звали Пиена.

Все-таки ответил. Произношение мужчины было нехарактерным для жителя столицы Империи, больше походило на речь арландца, но в то же время не совсем. Где он родился? В Редоне? Камори? Эсхене? Кейн перебирал в памяти имперские провинции.

– Из какой реки?

– Здесь всего одна река, Апатос. Не прикидывайся дураком, это бессмысленно.

Незнакомец протянул «с», и Кейн понял, что он из Камори. Сам Кейн был из Арланда, как и Пиена. Провинциалы, которые жили в столице Империи, придавали большое значение происхождению. А имперцы могли даже не знать, где проходит граница между Арландом и Камори.

– Я правда не знаю. Я всего лишь продаю оливковое масло, – сказал Кейн, добавив в голос испуга.

– Ты что-то разнюхивал у малярной лавки, где она работала. И еще ты ходил к страже.

Всего за день Кейн посетил десять мест, но мужчина назвал только два. Они были чем-то важны?

– Я хотел покрасить козырек лавки, оставил его там… А к страже ходил заявить на вора.

– Не ври. Мы знаем, что ты осматривал тело.

Мужчина не упоминал других мест, в которых Кейн был сегодня. Когда он осматривал тело Пиены, то заметил, что ее туфли недавно чинили. Поэтому проверил несколько лавок, куда она могла зайти. Если неизвестные об этом не знают, то не следили за ним.

Кейн решил, что еще раз зайдет в малярную лавку и к страже. Пиена как-то ему рассказывала, что хозяин лавки с каким-то имперским торговцем ездили в Камори и Арланд. Возможно, это имело какое-то отношение к происходящему.

Вчера вечером Пиена не пришла в чайную, где они договаривались встретиться, а сегодня утром лодочник достал ее тело из реки. Она хотела рассказать ему что-то важное. Пиена никогда не вызывала его по пустякам, но в тот день она казалась не воодушевленной новостями с родины, а встревоженной и даже немного напуганной. Кейн не представлял, о чем хотела рассказать Пиена, но был уверен, что погибла она именно из-за этого. И оставаться в неведении дальше он не мог. Если он все правильно понял, то и сегодняшний случай в переулке следовало воспринять очень серьезно.

– Эй ты. Отвечать будешь?

Кстати, собеседник не приправил вопрос крепким словом. Кто-то из местной швали обязательно выругался бы, причем язык мог быть любым. А этот человек говорил на хорошем имперском языке, если не считать легкого каморийского акцента и угрожающего тона. Кейна также беспокоило, что другие четверо до сих пор не сказали ни слова.

Мужчина приблизился, излучая опасность. Кейн отступил на пару шагов. Похоже, драке все-таки было суждено произойти. Он снял очки и убрал в чехол. Очертания свечей в окнах размылись.

– Да чего вы! Чего спрашиваете, я ничего не знаю! – сказал он, будто жалуясь. – Я просто продаю масло.

Мужчина сделал еще шаг к Кейну. И, будто хотел предупредить об атаке, замахнулся левой. Теперь, когда он стоял прямо перед ним, Кейн мог бы разглядеть его лицо даже без очков, однако незнакомец закрыл нос и рот какой-то тканью вроде платка. Может, они уже встречались? Поэтому спрятал лицо? Однако у Кейна не было знакомых каморийцев. И голос этого человека он не узнал. И, раз уж на то пошло, никто из тех, кто знал Кейна, не попытался бы запугать его таким трюком.

В лицо полетел кулак. Кейн не стал уклоняться. Без того темный мир почернел. Кейн отлетел в сторону и упал на землю. Сбежались подельники нападавшего. Их топот гулко разносился по тихому переулку, в поле зрения Кейна появились сапоги. Он отчаянно вцепился в чью-то штанину, будто сопротивляясь неизбежному. Ткань была легкой и гладкой. Кейн потянул, пытаясь оторвать лоскут. Штанина выдержала, оказавшись неожиданно прочной. Кейн знал лишь один сорт подобной ткани.

Он решил, что нападающие не обычная шпана, и тут ему в спину прилетел мощный пинок. Кейн закричал от боли. Тело выгнулось, но он тут же сжался в ком, прижал к себе чехол с очками, закрываясь от ударов.

Его продолжали бить, но теперь больше доставалось спине и рукам, которыми Кейн прикрывал грудь и живот. Похоже, с первым ударом нападавшим просто повезло. Они не привыкли к насилию. А где была легионер? Она стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрела то на Кейна, то на выход из переулка.

Он понял, что они с самого начала не собирались убивать его. Иначе легионер просто достала бы меч из скрытых ножен, без вопросов и без ответов. Однако его жизнь все еще была в опасности – случайный удар мог попасть не в спину, а в голову.

Почувствовав особенно сильный пинок, Кейн аккуратно прокусил себе щеку. Кашлянул, постаравшись сделать это достаточно громко. На землю брызнула кровь.

Мужчина удивленно замер и посмотрел на Кейна сверху вниз.

– Стойте, стойте! Прекратите.

Похоже, он испугался. Четверка обменялась растерянными взглядами. Женщина-легионер спокойно подошла и ткнула Кейна сапогом. Кейн пытался придумать, как бы показать, что он серьезно ранен, но при этом не смертельно. Ни одной хорошей идеи не было, однако легионер сама решила его сомнения.

– Достаточно. Он выживет.

Мужчина в дорогих штанах вытер лицо и сказал:

– Продолжишь лезть – и тогда обернуться не успеешь, как тебя не станет.

Пятерка сбежала по переулку, оставив Кейна лежать у стены. Он хотел рассмеяться, но вместо этого закашлялся уже по-настоящему.

От него могли избавиться. В имперской столице жило не так много уроженцев Камори. И еще меньше каморийцев, которые зарабатывали достаточно, чтобы одеваться в шелк из Кассии. В этом районе многие были готовы на вещи куда худшие, чем убийство, всего за несколько мелких монет. То, что за Кейном пришли неопытные юнцы, заставило призадуматься.

Кейн повернулся, перекатился на дорогу. Он услышал, как торопливо захлопнулось окно. Как только Кейн подсчитал, что оно находилось на третьем этаже, свеча в нем погасла. Стоило ли ему вернуться сюда завтра и спросить, что видел невольный свидетель? Кейн пока не решил.

Он потер правую сторону лица, куда пришелся первый удар. Кожу рассекло, рана на челюсти саднила. Кейн поднялся, раздумывая, удастся ли снять отпечаток кольца нападавшего. Синеватые уличные огни зажглись вновь, на шероховатые стены легли длинные призрачные тени. Кейн взял в руки металлический чехол и надел очки.

Глава 3. Ариен

Каждый день студентов первого курса магического факультета Имперской академии был наполнен ужасом. Все бесчисленные правила было невозможно удержать в голове, а за любое неучтенное действие – считалось ли оно проступком или нет, – полагалось наказание. И наказать мог не только надзиратель, но и старшие студенты. Практически все первокурсники носа не показывали из общежития, выходя только на уроки или поесть.

Однако со временем студенты привыкали к суровому распорядку и с удивлением обнаруживали, что страшные слухи, которые летали среди первокурсников, – всего лишь слухи. На втором году обучения они выясняли, что могут спокойно провести ночь вне общежития, если успеют вернуться к утру. Их будни становились почти такими же, как у студентов других, обычных факультетов.

Но прежний страх уходил не сразу. Независимо от курса студенты и даже преподаватели четко знали, что есть правила, которые нельзя нарушать.

Не сбегать из Имперской академии.

Не входить в подвал, в комнату с магическим генератором.

Ариен училась на шестом курсе одиннадцатого факультета – магического – и сегодня собиралась нарушить оба правила сразу.

Вечером она наложила на своего парня Феликса усыпляющее заклятье, проверила, нет ли в коридоре случайных прохожих, и ускользнула из общежития, выбравшись в окно с другой стороны здания. Все должны были подумать, что она осталась у Феликса, поэтому не хватились бы. Ариен почувствовала укол совести. Феликс, когда проснется утром, неожиданно для себя окажется посреди бушующей грозы. Его даже могли отправить в Службу дознания. Конечно, если Ариен не попадет туда раньше.

Вовсе не преподаватели научили ее, как наложить заклятье. В академии вообще не проходили заклятья, считая их пережитками древних доимперских времен. Ариен узнала этот прием от Каи, которая училась на год старше. Она родилась в Бакрии, варварской стране на юге, была очень красивой и щеголяла шрамами на обнаженных плечах. Сама Кая рассказывала всем, что вычитала несколько простых приемов в какой-то старой книге, которую отыскала в библиотеке, но потом случайно ее потеряла. Однако Ариен она призналась, что на самом деле ее в детстве научила одна ведьма, которая скрывалась от Империи.

В отличие от Каи, Ариен попала в академию в десять лет, как только ее дар испытали, и не знала ни единого заклятья. В тот год в Арланде выявили шесть потенциально одаренных детей, но в столицу отправилась только Ариен. В Имперской академии полагалось отучиться всем магам. Говорили, что Служба дознания иногда не могла провести испытание как следует, и некоторые одаренные дети, миновав жернова Империи, вырастали в «магов-дикарей». Впрочем, Арланд находился под очень строгим контролем, поэтому с той самой минуты, когда Ариен ощутила фиолетовый магический всплеск, ее жизнь была предрешена.

Отказавшись от дочери, семья Ариен получила компенсацию. Вся деревня радовалась, что девочка будет служить Империи, устроили пышные проводы. Даже испекли торт. На вершине стояла фигурка старой ведьмы в остроконечной шляпе и плаще, расшитом звездами. Поставив торт на стол, хозяин пекарни важно потер лысину: он очень гордился своим творением.

С того вечера Ариен ни разу не говорила с родителями.

Еще до первого дня в академии она представляла, какая там жизнь, и уже тогда всей душой желала избежать уготованной ей судьбы. Все без исключения маги должны были служить Империи, а побег карался смертью. Впрочем, теперь ситуация изменилась. Ариен выпал шанс, о котором она не могла помыслить даже в самых смелых мечтах. Шанс изменить судьбу.

Ариен надела капюшон, пересекла сад и вошла в библиотеку главного корпуса. Будто мышь, она притаилась среди пыльных стеллажей в дальнем углу, куда никто никогда не ходил. Началось многочасовое ожидание. Ближе к полуночи библиотекарь закончил все дела и ушел. Ариен выскользнула из библиотеки и направилась в центр главного корпуса, где находился вход в подвалы. Металлическую дверь никто не охранял. Лишь глаз – символ Службы дознания – осуждающе смотрел на Ариен.

Служба дознания контролировала все связанное с магией и, в частности, магов. Жители центральных имперских территорий – метрополии – считали, что Служба следит, чтобы магические генераторы работали без перебоев. Граждане провинций – что дознаватели по ночам охотятся на тайных почитателей старых богов, а потом допрашивают тех, кого смогли поймать. А для магов Служба дознания была хозяином и тюремщиком, от которого не спастись ни живому, ни мертвому. Ариен знала достаточно страшных историй и о беглецах, которым не повезло, и о беспощадных дознавателях.

Поэтому, заметив на двери и символе ржавчину, она немного успокоилась. Эту дверь не открывали уже много лет – ни дознаватели, ни кто-то другой. Ариен вздохнула и сунула руку в рукав, отыскивая заранее припасенный ключ.

Три года подряд до прошлого года Ариен проваливалась. Она ломала голову, что же Империи от нее надо, и никак не могла понять. Еще не начав обучение, она знала, что заклятья преподавать не будут. Но она не ожидала, что почти на всех уроках магии будет заниматься какой-то странной гимнастикой и решать головоломки. Академия заставляла студентов оттачивать разум и совершенствовать тело потому, что готовила из них магические генераторы. Такая судьба ожидала каждого мага Империи после смерти. Конечно, были еще занятия, на которых проходили устройство и работу этих самых магических генераторов, но они были важны лишь для тех, кто собирался стать магом-техником. Также на магическом факультете изучали историю, литературу, музыку и другие похожие дисциплины, совсем как на обычных факультетах, но только для общего культурного развития.

Все на магическом факультете делалось по принципу «все равно это не важно». Провальные оценки Ариен означали, что ее допустят в лучшем случае к генераторам восьмого уровня и пособие будет минимальным. Да, по второстепенным предметам она была в числе лучших, но всем было все равно.

Учись она на каком-нибудь другом направлении, пришлось бы делать академии большое пожертвование, либо отчисляться. Но она училась на магическом факультете, а оттуда никого не отпускали.

Ариен стояла на первом этаже главного здания перед запертой дверью. Чтобы попасть в комнату с генераторами, скрытую глубоко под землей, ей надо было преодолеть несколько слоев защиты и множество ловушек. Поговаривали, что там стояли маленькие магические пушки. Первокурсники заходили дальше. Они делились друг с другом жуткими историями о монстрах, захваченных имперцами во время многочисленных походов. На основе тех страшилок можно было писать приключенческие романы. Ариен представила, как висит на краю ямы-ловушки, дно которой утыкано острыми кольями, и просит напарника дать руку. Однако, планируя нарушить самое ужасное табу академии, Ариен не взяла с собой напарников. Хотя один все-таки был. Голос, который и предложил весь план. Увы, после того как девушка покинула комнату Феликса, он не сказал ни слова.

Ариен достала бутылочку с оливковым маслом и щедро смазала замок, петли и ключ. Этикетка также пропиталась маслом и почти отклеилась от стекла. Ариен убрала бутылочку обратно за пазуху, вытерла руки о форменную мантию. Повернула ключ. Раздался скрип, и она почувствовала запах ржавого железа и старого масла. Ариен открыла дверь и начала спускаться по пыльной винтовой лестнице. Капли масла падали на каменный пол, нарушая тишину негромким эхом.

Все студенты знали, что их ждет. Магические генераторы, залог мощи Империи, делают из тел мертвых магов. Генераторы освещают города по ночам, добывают воду из рек, приводят в движение орудия имперской армии. Теперь, когда Империя правит миром, маги больше не сотрясают землю и небо могучими заклятьями. Мертвые, они полезнее. И единственная задача магического факультета Имперской академии – собирать пока что живых мертвецов и следить за ними, пока они ожидают свой конец.

К третьему году обучения почти все студенты смирялись с судьбой. Все равно она настигала их после смерти. Магам платили пособие, пусть небольшое, но все равно превышающее средний доход простого гражданина. Куда ни глянь, все не так и плохо.

Она встретила Магнуса на пятом году обучения, провалив очередные экзамены. У Магнуса были очень красивые волосы, и он был отличником. Может, из-за чувства превосходства, с которым рождаются все дети из влиятельных семей, может, пожалев ее, он предложил позаниматься с ней. Ариен спросила, может ли он научить ее каким-нибудь заклятьям. Магнус выглядел так, будто не понимал, зачем ей это, но показал несколько простых, которым сам научился от других студентов. Потом он назидательно сообщил, что задача магического факультета – подготовить тех, кто будет служить магами-техниками или профессорами академии при жизни и затем станет магическими генераторами после смерти. Магнус собирался стать магом-техником и объездить весь мир с имперскими легионами, самыми сильными в мире. И добавил, что ей тоже следует стремиться к такой судьбе… Он очень растерялся, когда Ариен вежливо отказалась. Впрочем, Магнусу понравилась татуировка на ее шее. Ариен не стала объяснять, что это не просто украшение, а тларан, клановый знак, который есть у каждого арландца.

После того случая она старалась не говорить об академии, магии или будущем.

Чтобы стать магом-техником или профессором, требовалось усердие, а чтобы смириться с судьбой – житейская мудрость. У Ариен не было ни того, ни другого. Она не могла ни сбежать, ни поделиться сомнениями хоть с кем-то.

Голос появился зимой, перед началом шестого года обучения. И теперь этот голос решил прервать молчание и напомнить Ариен, зачем она пришла к запретной двери: «Почему ты медлишь? Разве ты не говорила, что не хочешь стать магическим генератором? Что мысли о бессмысленной жизни и предрешенной смерти тебя пугают? Иди же».

Голос был прав. Ариен сжала зубы и пошла дальше, вниз по пыльным ступеням. Ее шаги рождали негромкое эхо. Звук отражался от невидимого барьера, и шорох туфель на плоской подошве казался шепотом десятков голосов.

В этом, шестом, году Ариен смогла войти в число лучших студентов своего курса. Она стала первым за двадцать лет магом из провинции – не потомком одной из известных магических семей, – который удостоился особого признания. Возможно, на других факультетах кто-то бы заподозрил неладное, но на магическом факультете ценили всех независимо от происхождения. Все решили, что цветок, которому суждено превратиться в отличный магический генератор, просто поздно расцвел. Один преподаватель, отметив ее прекрасные оценки по дополнительным предметам, посоветовал ей также записаться на дополнительные занятия для магов-техников.

Смотритель общежития Дафф почему-то очень радовался, будто успехи Ариен касались его лично, и даже предложил купить ей торт. Дафф был крупным мужчиной средних лет и, глядя на его лысую голову, Ариен всякий раз вспоминала пекаря из своей деревни. Дафф родился в Редоне, стране, соседствовавшей с Арландом, и, кажется, считал Ариен кем-то вроде племянницы. Этого Ариен не понимала. Попав в академию, она превратилась в собственность Империи – малая родина перестала иметь значение. Почему же комендант – не родственник, даже не соплеменник, – вел себя по-семейному?

К тому же место среди лучших студентов она получила вовсе не своими силами. Помог голос в голове.

Услышав его впервые, Ариен подумала, что это проделка кого-то из студентов, какое-то новое заклятье. Ее парня Феликса несколько раз штрафовали за похожие розыгрыши. Однако голос был не мужским и не женским, не старым и не молодым. Он знал то, чего никто не мог знать. Он рассказал Ариен про ее детство, про недозволенные отношения некоторых преподавателей и студентов, назвал пароль, которым можно было на время открыть сейф с оценками шестого курса за экзамен, а также время, в которое старик Квинтус – хранитель сейфа – обычно дремлет. Также голос рассказал, что в той же комнате, где находится сейф, есть полка, на которой стоит деревянная шкатулка с ключом от комнаты в подвале…