Kitobni o'qish: «Вечность»

Введение

За окном стояла глубокая ночь. Мальчик, закутанный, словно гусеница, в одеяло, не спал. Ребенок в очередной раз думал о маме, оставившей его одного. Только теперь злость и обида сменились тупой болью утраты, которая (по заверениям взрослых) скоро пройдёт. Но она, вопреки их словам, с каждым днём разрасталась всё больше, заполняя худенькую грудь до предела. Временами подросток даже не мог вздохнуть, ему приходилось с хрипами и стонами выталкивать эту боль, освобождая местечко в легких для крохотного вздоха. Эта борьба за глоток воздуха всегда заканчивалась слезами, разъедавшими глаза, поэтому, несмотря на болезненную худобу, лицо от постоянной припухлости и одутловатости придавало внешнему виду мальчика сюрреалистичность.

Каждый день он ждал наступления ночи. Тишина дарила мир иллюзии. Закрывая глаза, мальчик представлял себя дома и грезил, что просто ждёт маму. Она скоро откроет ключами входную дверь, и вот: уже слышны тихие осторожные шаги. Мальчик улыбнулся. Мама боится разбудить сына, смешная, но он-то не спит! Он ждёт её! Подойдя к нему, она ласково смахнёт рассыпавшиеся непослушные пряди с лица, увидит, что подросток подглядывает сквозь подрагивающие ресницы, и, откинув осторожность, ласково обнимет и нежно поцелует, а уже потом защекочет за то, что до сих пор не спит. Они будут кататься по постели и смеяться, а когда устанут, откинутся на подушки. Мама успокоит, развеет кошмарный сон, и, если закутаться в её тепло, всё быстро позабудется, потому что теперь она всегда будет рядом.

С наступлением ночи он ненадолго сбрасывал тяжесть и в своих грезах, дыша полной грудью, чувствовал, что сам всё ещё жив… Но сегодня ему не удавалось погрузиться в то блаженное состояние покоя. Снизу доносились непривычные звуки. Он нехотя встал с кровати и, открыв дверь, спустился вниз. Тишина. Мальчик огляделся и заметил двоих охранников, сидящих на полу и прильнувших друг к другу, словно сморенных сном. Прекрасно понимая, отчего они без сознания, ему было странно, потому что та, кто могла их беззвучно устранить, вряд ли бы стала это делать, ведь охрана защищала и охраняла именно её.

В конце коридора раздались приглушённые голоса, и мальчик, словно мотылёк, манимый светом, направился к ним. За стенами здания поднялся ветер. Ветки деревьев бились о крышу и скреблись о новенькую отделку стен. Надвигалась гроза; природа ждала долгожданной разрядки и успокоения, которые должны последовать за хаосом и давлением, творящимися сейчас снаружи. Спёртый воздух и духота, стоявшие весь день, уносились вместе с рваными порывами ветра. Окна были закрыты, и ребенок мог только представить, как тонкие молодые листочки сейчас треплет ветер, но дерево крепко держит их в своих цепких ветвях, не давая сорваться и улететь раньше времени. Для старых деревьев это не первая гроза, они легко держат удары резких порывов своими мощными стволами, а молодые умеют гнуться и пропускать вперёд непокорные вихри, после чего, раскачиваясь, возвращаться на место.

Идя по тёмному коридору, он замер: прямо перед ним открылась дверь. На пороге стоял незнакомец. Сквозь плотно прилегающую маску не было видно лица мужчины, а чёрная одежда в темноте скрывала черты фигуры. За окном в комнате блеснула молния. Она, подобно вспышке фотоаппарата, осветила незнакомца сзади, сделав контур угольно-черным. Позади него, в расползавшейся луже крови, лежала обезглавленная женщина.

Мальчик узнал её сразу, но в его глазах проскользнуло лишь удивление.

— Почему? Она же была самой хорошей... среди них… — изумлённо произнёс он.

— Знаю… но это была её воля… — тихо ответил мужчина и, повернувшись к двери, плотно её прикрыл, скрывая от ребенка ужасающую картину. Но было поздно: она навсегда запечатлелась в памяти.

Глава 1

Сидя в кабинете на семидесятом этаже, Кирилл не слышал жалких выкриков с улицы, хотя ему уже сообщили о кучке активистов, снова митингующих и требующих прекратить посягательства на них и детей.

Он лениво открыл файл с формулами и попытался погрузиться в работу, но голова оставалась пустой. Отбросив ручку и поморщившись от собственной вспышки раздражительности, мужчина поднялся; кресло под ним недовольно скрипнуло, выравнивая образовавшиеся складки. Ученый подошёл к окну. С высоты птичьего полёта Москва, как невеста на выданье, представала во всем великолепии, выставляя напоказ монументальные сооружения, ровность линий и умело пряча мелкие детали за незначительностью. Кирилл опустил взгляд вниз, но с такой высоты не удалось разглядеть митингующих, так как перед зданием располагалась оживленная магистраль, а на выходе туда-сюда сновали многочисленные служащие, смешиваясь с прохожими, зеваками и теми, кто случайно оказался поблизости.

Мужчина посмотрел на часы. Они на протяжении ста двадцати пяти лет показывали неизменное время — 00:00. Именно во столько Кирилл с Олей приняли препарат, который разработали вместе и пафосно окрестили «Вечностью».

Им, тогда молодым исследователям, было всего по двадцать пять лет. Найдя формулу вечной жизни, они радовались как дети, получившие от Деда Мороза долгожданный подарок; специалисты и сами не могли до конца поверить в открытие. Но все расчёты и многочисленные эксперименты подтверждали, что двое молодых людей действительно добились невозможного. Это был невероятный прорыв, препарат вызвал ошеломляющую сенсацию. Но прежде чем представить его общественности, ученые как два идиота приняли решение опробовать действие на себе. Так они и стали первыми Вечными. В тот вечер Оля предложила дождаться полуночи, чтобы встретить первый день новыми людьми. Именно тогда часы на руках остановились одновременно, и с тех пор стрелка не сдвинулась ни на секунду. Поначалу ученые специально ходили с ними, не снимая и демонстрируя желающим замершие стрелки. Спустя несколько лет потертые и дешёвые аксессуары Кириллу попросту надоели, и он заказал новые дорогие часы, о которых раньше мог только мечтать. Мужчина долго и бережно рассматривал коробку из мягкой натуральной кожи, затем нежно поглаживал тяжёлый браслет из прочного металла и с наслаждением слушал ритмичную музыку времени. В безмолвной тишине кабинета механизм тикал громко и размеренно. Кирилл с замиранием сердца надел их на руку и защелкнул внушительную застежку. Изделие село как влитое, а он, задержав дыхание, с ужасом наблюдал за тем, как стрелки на циферблате закрутились с невероятной скоростью в обратную сторону. Они замерли только тогда, когда показалась дата последнего дня обычной жизни, а минутная и часовая стрелки не остановились на цифре двенадцать.

Он не поверил глазам и решил, что это просто розыгрыш, причём мужчине совсем не понравилась злая шутка. Кирилл тогда словно взбесился, выскочил из кабинета и поехал в магазин, где была совершена покупка. Менеджер озадаченно моргал и мел бессвязную чушь, а часовщик не мог внятно объяснить, что происходит. Часы крутились словно сумасшедшие, но показывали реальное время, стоило только снять их с руки, и возвращались в исходное состояние, стоило защелкнуть замок. Вечный судорожно хватал все модели подряд, несмотря на то, женские они или мужские, и со всеми происходило то же самое.

Только потом они с Ольгой выяснили, что это странным образом происходит со всеми, кто принял препарат «Вечность». До сих пор данная загадка не разгадана.

Прошло сто двадцать пять лет, и к необычному диагнозу добавились новые симптомы. Супруги скрупулезно собирали и анализировали их, пытаясь понять, как разработать антидот, но надежды оказались напрасными. Исследователи жили вопреки всему, а часы не желали сдвигаться ни на секунду. Оказалось, что плюсов у препарата значительно меньше, чем минусов, поэтому спустя пару лет производство прекратили, оставив всего одну дозу как образец и надежно спрятав формулу, чтобы никто не смог повторить эксперимент.

Дверь в кабинет отворилась, и вошла жена, выдергивая Кирилла из пучины воспоминаний.

— Привет, — устало улыбнулась она.

Мужчина отошел от окна и вернулся в рабочее кресло.

— Привет, есть успехи? — спросил он.

Ольга тяжело вздохнула, что было красноречивее любых слов.

— У меня тоже ничего, — он поджал губы. — Сегодня вообще ничего в голову не идёт, — поделился ученый, и подруга понимающе кивнула.

— Это из-за митинга?

Он пожал плечами.

— Да я его даже не вижу и не слышу.

— И тем не менее ты знаешь, что он там.

— Зачем они вообще это делают? — в голосе невольно проскользнуло раздражение.

Она горько усмехнулась.

— Кир, а зачем мы каждый день приходим сюда и пытаемся вновь и вновь найти способ, чтобы исправить совершенное нами?! — голос женщины дрогнул, и она, потерев лоб, добавила уже спокойнее: — Они тоже таким способом пытаются изменить жизнь и не сдаются. Если сдаться, значит признать поражение, а протестуя, хоть и слабо, люди дают понять в первую очередь себе, что ещё есть надежда…

— Прямо как мы с тобой, да?! — горько усмехнулся он. — Только их там скорее всего и десятка не наберётся! Могли бы собрать группу и побольше, — проворчал мужчина, — а так, только курам на смех…

Ольга улыбнулась.

— Не скажи… мы ведь тоже огромную толпу не собирали, а работали вдвоём…

— Да уж… — он покрутил в руках тяжёлую ручку, подаренную Президентом в знак уважения и признательности. Кирилл подумал: с тех пор как он стал вечно молодым и неприлично богатым, вещи приобрели тяжесть и весомость, выдавив своей массой всё лёгкое и незначительное. Но именно этих маленьких обыденных вещиц теперь остро не хватало. — Оль, — ученый посмотрел супруге в глаза, в которых застыла мутная печаль, — я устал… — тихо признался он.

Она не отвела взгляд и ответила с лёгким раздражением на проявленную слабость:

— Я устала ещё сто лет назад! Но мы не имеем права уйти на покой, не исправив то, что натворили! Не смей! — зло прошипела женщина. — Не вздумай оставлять меня одну и разгребать всё это дерьмо в одиночестве! Слышишь?! В глазах девушки блестели непролитые слезы, которым она не позволяла выйти наружу и которые молча сглатывала.

— Ты права… прости… — обречённо выдохнул мужчина.

Глава 2

В последнее время Ольга практически ночевала в лаборатории, изредка покидая её, чтобы немного отвлечься, иначе мозг грозил взорваться от бесконечных расчётов и тестов. Когда она только начинала работать, каждая деталь здесь завораживала. Женщина ощущала себя волшебницей, готовящей целебный отвар, способный спасти человечество. Теперь же она чувствовала себя злой ведьмой, варящей ядовитые зелья, одно из которых уже принесло столько бед и продолжает ежедневно причинять страдания остальным.

Ольга перестала смотреть сводки новостей, завуалированно сообщавшие о катастрофах и несчастных случаях, но, работая в самом сердце Института «Вечность», она прекрасно понимала, чему виной послужили эти события. Даже не следя за новостями, исследовательница получала информацию из обрывочных разговоров служащих и чувствовала вину. Ведь именно из-за неё и Кирилла всё началось много лет назад. С каждым годом груз становился тяжелее, но сбросить его не хватало сил. Поэтому женщина просто отгородилась от людей и стала работать в гордом одиночестве. Еду приносили по заказу, а когда она вынуждена была покинуть место заточения, надевала наушники и включала музыку на всю громкость, чтобы никакой отголосок не просочился в сознание. Единственное, что было неподвластно — она не могла убежать и скрыться от самой себя… И пока шла работа, мысли кружились вокруг долгой жизни, подбрасывая порой самые неожиданные воспоминания.

Она вспоминала, как вместе с Кириллом, тогда молодым талантливым учёным, нашла формулу Вечности, в которую помимо основных ингредиентов они включили свою кровь. В идеале планировалось, что любящие сердца смогут соединиться навечно и пронести любовь через века. На практике же исследователи оказались эгоистичными и самовлюбленными, с амбициями выше крыши и самооценкой до небес. Сто двадцать пять лет назад, смеясь, молодые люди соединили жизни, рассчитывая: если так легко далась формула Вечности, то антидот они наверняка приготовят ещё быстрее. А пока неплохо стать первыми Вечными людьми, тем более кто, как не они, заслуживает бессмертия?! Ведь ученые практически превзошли самого Создателя!

Какие же они были идиоты! Или Сам Создатель решил так подшутить над ними, чтобы они сбили спесь и осознали ничтожность?!

С другой стороны, Ольга радовалась, что именно Кирилл оказался в привязке. Другой бы уже давным-давно бросил и её, и общее дело, но они были друзьями и оставались ими до сих пор. Хотя был период, когда коллеги решили попробовать стать настоящей парой. Эксперимент закончился неудачно, и дальше поцелуев дело не зашло, на практике подтверждая теорию, что дружба между мужчиной и женщиной существует. Исследователи с лёгким сердцем посмеялись и больше не думали идти дорогой супругов, оставив за каждым право на личную жизнь. Друзья оказались ближе, чем брат с сестрой, но дальше, чем муж с женой, и такой порядок вещей устраивал обоих. Имея совместный дом, купленный в начале головокружительного успеха, они проводили в нем только один день в году, оплакивая чёрную дату и напиваясь вдвоём в усмерть. В остальное время каждый жил в собственной берлоге, причём у Ольги их было две, и про одну, тайную, не знал никто. Она подозревала, что и у Кирилла имеется секретное убежище, где он скрывается от мира в тяжёлые минуты, когда ноша давит до невозможности дышать, а осознание того, что груз придётся тащить вечно, вызывает приступ паники.

Ольга вспомнила, как они с Кириллом, став первой парой, соединившей судьбы навечно, активно играли роли влюблённых. Исследователи использовали это как рекламный ход, хотя желающих продлить жизнь и не стареть больше ни на день и так было хоть отбавляй. Деньги за препарат плыли рекой, и фирма разрасталась как на дрожжах, вбирая в себя всё больше сотрудников. Обрести бессмертие стремились не только властные политики и богатые знаменитости, но и простые работяги, бравшие неподъемные кредиты. Банки с удовольствием выдавали займы, чуя баснословную прибыль, так как выплаты рассчитывались на десятки лет вперед: с учётом того, что человек будет жить дольше, финансовые организации получали доход в долгосрочной перспективе.

Они построили небоскрёб Институт «Вечность» в центре столицы, водрузив светящийся знак бесконечности как символ приобретённого в этих стенах бессмертия. Внутри каждой его окружности располагались циферблаты механических часов. Стрелки одних показывали правильное время, а вторые вращались в обратную сторону, как и на руках у всех Вечных, демонстрируя, что отныне не время властно над людьми, а они над временем.

Помимо Института пришлось возводить многочисленные филиалы и представительства, разбросанные по крупным городам. На них возлагали не только продажу препарата, но и его изготовление.

Первый звоночек прозвучал спустя пять лет, когда после обследования молодых пар Вечных выяснилось: обретя бессмертие, люди становились бесплодными. Казалось бы, это должно было снизить поток желающих, но этого не случилось. Пары, мечтающие о потомстве, просто откладывали применение препарата, сначала рожали детей, а уже потом делали инъекцию.

«Вечность» не только останавливала процесс старения, но и защищала организм от всех известных болезней, а также удерживала тяжелые недуги на том этапе, на котором был принят препарат, замораживая клетки и не давая патологии прогрессировать. Это стало панацеей для многих.

Ещё через десять лет выяснилось, что убить Вечного практически невозможно, так как даже после фатальных повреждений организм восстанавливается.

Называть их вампирами стали не случайно. Убить Вечного оказалось всё-таки можно — следовало просто отрубить голову. Этим и воспользовались религиозные фанатики, организовав своеобразный крестный ход.

По спине Ольги пробежали мурашки от жутких картин тех дней, вошедших в историю как Кровавая резня. Безумные фанатики, используя чувства верующих, извратили смысл религии и внушили пастве, что Вечные — это исчадия ада. Толпу буквально натравили на них. Первые смерти шокировали и самих бессмертных, и общественность. Никто не мог поверить, что те, кто обрел вечность, всё-таки смертны!

Обезглавленные трупы не спешили предавать земле — они находились какое-то время в морге. Никто не мог утверждать, что голова вновь не срастется с телом и человек, как в фильме, не оживет.

После того как оцепенение прошло, убийцы, окрылённые успехом, стали действовать увереннее. Скоро по улицам городов потекли реки крови в прямом и переносном смысле слова. Вечных убивали везде: на дорогах, в магазинах, театрах, ресторанах и даже в их домах. Никого не останавливал мерзкий, грязный и тяжёлый процесс расправы. Казалось, все в одночасье забыли о человечности и сострадании.

Ольга с Кириллом тогда отсиживались в Институте — самом защищённом месте в городе. Но они видели сводки новостей и репортажи; сами преступники снимали злодеяния, а потом с гордостью выкладывали видео в интернет, словно соревнующиеся охотники, только добычей в этот раз являлись живые люди.

Полиция тогда еще не была под колпаком Вечных, но даже стражи порядка понимали, что резню надо прекращать. Президент обеспечил их всем необходимым, и силовики, набрав в ряды добровольцев и вооружившись до зубов, быстро отловили не особо скрывающихся убийц, на всю жизнь засадив тех в тюрьму.

Помимо погибших, которых нашли и идентифицировали, оказалось, что десятки Вечных пропали. Тогда выдвигались различные теории. Одни говорили: бессмертных просто скинули в море или реку; другие — что их по-тихому прикопали где-нибудь в лесу; третьи верили, что их вообще никто не убивал: они сбежали под шумок и изменили документы, а может и внешность, чтобы жить как обычные люди, не привлекая к себе внимания и не задерживаясь на одном месте дольше десяти лет.

Ольга допускала вероятность каждого предположения. Если Вечные решили обезопасить себя, слившись с обычными людьми, это было самым разумным решением, чтобы избежать смерти.

Когда исследователи приняли препарат, внешне они не изменились: у них не стала светиться кожа, не поменялся цвет глаз, не разгладились морщины, и потому ученые ничем не отличались от смертных. Тем не менее сами Вечные стремились к тому, чтобы новый статус был заметен сразу. Все, кому вводился препарат, заносились в систему «Вечные», где имелась карточка на каждого. С её помощью люди везде демонстрировали собственный привилегированный статус. Спустя годы, когда обнаружилось, что у всех бессмертных часы останавливаются, возвращаясь на время принятия препарата, одна из известнейших компаний выпустила ограниченную серию часов Eternal. Коллекцию назвали в честь семьи великих учёных Ольги и Кирилла Этернал, сумевших остановить время. Данные аксессуары продавали исключительно Вечным, которые обзаводились ими с превеликим удовольствием. Наручные часы имели притягивающий взгляды знак бесконечности, светящийся даже в темноте. При встрече абсолютно все сначала смотрели на запястье, а уж потом в лицо собеседника, чтобы не ошибиться и не оскорбить чувств элиты.

Глава 3

После того как убийц отловили и изолировали, а улицы очистили от крови, Вечных наконец-то решили похоронить. Люди, ещё не избавившись от предрассудков, выступили против того, чтобы делить землю, где покоятся предки, с убитыми бессмертными. Ольга с Кириллом, чувствуя ответственность за подопечных, решили не идти на новый конфликт с и без того негативно настроенным населением. Они выделили средства из личного бюджета и открыли отдельное кладбище, где и были погребены все те, кто безвременно ушёл из жизни, несмотря на надежду прожить вечно…

Крематории, построенные на территории кладбища, работали круглосуточно, предавая огню десятки тел на протяжении двух недель. Это было трудным решением, так как многие из погибших были верующими, чья религия запрещала сжигание. Тем не менее кремация была гуманнее и безопаснее: она исключала риск того, что злоумышленники выкопают труп для издевательств или безумных ритуалов. Похороны проходили тихо, без лишнего пафоса и сомнительных почестей. Сами Вечные находились под впечатлением от страшных событий последних дней и старались провести церемонию прощания как можно быстрее, нередко скомканно и поспешно.

Ольга с Кириллом, присутствуя на похоронах и видя общий страх, пронизывающий всех до костей, решили: наступило время, когда бессмертным необходимо сплотиться и решить, как себя обезопасить.

Тогда-то исследователи и организовали общую встречу, пригласив абсолютно всех Вечных. В тот день они испытали шок, увидев, на что способны люди. Явились не только супружеские пары, искренне влюблённые друг в друга (для кого, собственно, и предназначался препарат!), но и те, кто хитростью, обманом или принуждением привязал к себе человека. Здесь были и старики, связавшие судьбы с молодыми любовниками; молодые пары, спутавшие любовь с сексуальным влечением и теперь жалевшие о скоропалительном решении; политики, привязавшие к себе жён, которые ненавидели мужей. Но даже это было не самое страшное. Ужас вызывали дети всех возрастов, которых в больной любви привязали к себе безумные родители. Также пришли и педофилы, увековечившие жертв в удобном для них виде. Теперь юные создания были вынуждены оставаться в детском теле, хотя мозг уже повзрослел и не соответствовал внешнему облику. К ним пришло осознание, что насильник связан с ними навечно.

На собрании царила взаимная ненависть и неизменное пренебрежение, смешанное со страхом, к простым людям, приглашенным для обслуживания мероприятия. Все еще помнили, как жестоко смертные убивали тех, кому сейчас вынуждены прислуживать.

Кирилл не смог находиться здесь и смотреть на порождение своих рук. Он сбежал, переложив проведение встречи на плечи Ольги. Женщина его не винила. Она сама хотела поступить так же, просто коллега оказался быстрее.

В тот вечер исследовательница даже не вынесла важные вопросы на общее обозрение, так как было понятно: собравшиеся не сумеют прийти к единому решению и просто перегрызутся между собой. Но встреча принесла положительные результаты. Ольга познакомилась с разумными парами, которые и стали верхушкой власти, сумевшей защитить бессмертных и простых людей от себе подобных. Было решено построить городки «Вечных», оснастив их системой безопасности и охраной. Таким образом ученые не только обеспечивали защиту, но и могли держать подопечных под контролем. Это было не менее важным, так как от действий одного несознательного представителя могли пострадать остальные.

Пока Ольга размышляла с единомышленниками о вариантах организации жизни, Кирилл уничтожал лаборатории и все препараты в них. Его как генерального директора никто не останавливал. Наоборот, дежуривший ночью персонал помогал в утилизации, не задавая лишних вопросов. С наступлением утра у мужчины осталась последняя доза «Вечности», а формулу знали только он и Ольга. Позвонив ей, Кирилл хрипло произнёс:

— Обещай мне больше никогда не производить эту дрянь и никому не сообщать формулу…

— Обещаю, — ответила она тогда и сдержала слово.

С тех пор в мире не появилось ни одного Вечного. Исследователям угрожали, их шантажировали, было даже несколько покушений, но они твёрдо стояли на своём и не поддавались на провокации.

Только однажды женщине захотелось нарушить данное Кириллу слово и произвести дозу препарата для того, кого она полюбила всем сердцем. Но Кирилл вовремя остановил её и силой увёз на маленький остров, продержав там три года. По возвращении Ольга встретила великую любовь в компании жены и новорождённого малыша. Мужчина лишь на мгновение показался виноватым, а затем младенец закопошился в пеленках, и молодой отец с необыкновенной нежностью принялся его успокаивать. Тогда уже саму исследовательницу накрыло виной: в эгоизме она могла лишить дорогого человека счастья родительства.

С того момента Ольга отгородилась от людей, занимаясь только собой и работой. Она выучила основные языки, овладела навыками боевых искусств, научилась пилотировать самолёты. До сих пор находились вещи, которые ей хотелось бы изучить. Женщина приспособилась жить в одиночестве, но всё равно поддерживала связь с семьёй. Она не пропускала многочисленные дни рождения, свадьбы потомков, которые внешне выглядели старше неё, и похороны. Причём последние она любила больше всего. Только Ольга понимала: смерть — это великий дар, данный Богом всему живому, которого она лишена. И этот дар исследовательница желала сейчас больше всего на свете. Потому что всему должно быть время — и жизни, и смерти…

Её время ещё не наступило. Она не исправила ошибку, которую они вместе с Кириллом совершили. Став Вечными, многие в новоприобретенном величии отвернулись от семей. Были случаи, когда смертные сами не хотели находиться в близких отношениях с выскочками, строившими из себя едва ли не богов, и это оказалось фатальным для бессмертных.

Всем людям, помимо еды и воды, необходимы эмоции для поддержания жизненных сил души. Оказавшись изолированным от общества, человек постепенно угасает без подпитки. Вечные обнаружили: после общения с родственниками, особенно с маленькими детьми, которые являются сгустками энергии, они чувствуют себя значительно лучше. Тогда и было принято решение, закрепленное на законодательном уровне: бессмертные могут брать на воспитание любого из родственников, обеспечивая его родителей на всю оставшуюся жизнь. Тем самым они получали постоянную энергию от ребёнка, а его семья — безбедное существование. При этом Вечные питались только естественными выбросами и не «выпивали» дитя, а брали лишь то, что оно само отдавало, не нанося вреда здоровью.

Но случалось и такое, что в порыве агрессии бессмертные, ругая подопечного и выплескивая гнев, неосознанно забирали жизненную энергию целиком. Таких случаев было мало, но они были. Сами Вечные не радовались подобному дару, поэтому пары следили друг за другом и при первых признаках потери самоконтроля изолировали агрессора. Большинство бессмертных сумели договориться с родней о мирном сосуществовании.

Ольга не решилась взять на себя такую ответственность, побоявшись случайно нанести вред родным, но они сами постоянно звали её к себе по любому поводу. Женщина с благодарностью принимала приглашения. В такие минуты ей казалось, что она такая же, как они, и ничем не отличается. Она проглатывала эту ложь и старалась не замечать затравленных взглядов и страха окружающих, что исследовательница может «слететь с катушек» и убить всех одним взором. Выбора не было: эмоциональный фон был жизненно необходим.

Ольга до сих пор не знала, каким образом подпитывается Кирилл, ведь он разорвал отношения с близкими. На прямой вопрос коллега единственный раз сорвался и ответил, что это не её дело. С тех пор женщина больше никогда не поднимала эту тему, полагаясь на порядочность и самоконтроль друга.

Глава 4

Подъехав к мемориальной стене, где хранился прах Вечных, Кирилл скользнул взглядом по созданному им и Ольгой кладбищу. Здесь покоились те, кто умер, несмотря на обещание бессмертия. После массовой резни наступило затишье. Религиозные фанатики были пойманы и наказаны, и с тех пор больше никто не осмеливался нападать открыто.

Вечные же, получив незабываемый урок, стали охранять себя и не рисковали, разгуливая без защиты. Некоторые овладели боевыми искусствами; те, кто не захотел подвергать себя выматывающим тренировкам, воспользовались услугами телохранителей. До сих пор при выезде из домов-крепостей за ними следовали вереницы машин с охраной.

Кирилл с Ольгой с самого начала были против того, чтобы кто-то находился рядом двадцать четыре часа в сутки, вторгаясь в личное пространство. Поэтому ученые потратили пару лет на обучение и теперь тренировались самостоятельно, поддерживая навыки.

Вечного можно было убить только одним способом — отрубив голову, а для этого требовалось вступить в ближний бой. В кровавые времена создателям препарата удалось спастись за стенами Института, сейчас же нападений в общественных местах никто не предпринимал. Только изредка проносились слухи о пропаже того или иного бессмертного. Останки некоторых находили, о судьбе остальных ничего не было известно. В любом случае все Вечные старались вести себя осмотрительно, выбрав для жизни дома за высокими заборами либо поселившись в охраняемых городках, разбросанных по всей стране и оснащенных системами безопасности высочайшего уровня.

У него тоже был дом в подобном городке, но помимо него имелись и маленькие тайные места, о которых никто не знал. Правда, одно убежище пришлось раскрыть, но и это не пугало, потому что скрывался Кирилл не от злоумышленников или простых людей, а от себе подобных. Мужчине было намного приятнее проводить время со смертными, хотя не все из них шли на контакт с Вечным. Именно люди, которым было отмерено всего несколько десятков лет жизни, а то и пара дней, жили так, будто впереди тысячи лет. Или, наоборот, спешили использовать каждое мгновение, боясь, что смерть может прийти в любую секунду. Они были непредсказуемы и постоянно удивляли. Вечные же словно заморозились. Пережив первый взрыв эйфории от бессмертия и пресытившись радостями, они зависли в вакууме. Не зная, что делать дальше, устав от развлечений и возможности жить как хочется, бессмертные превратили существование в нечто паразитирующее на окружающем обществе.

Приезжая на кладбище раз в месяц, Кирилл видел новые имена, и ему становилось лучше: значит, их стало на несколько человек меньше. Мечты о смерти нередко закрадывались в голову, но его останавливала Ольга. Он не имел права оставить подругу одну.

Каждый день ученый приезжал в офис в надежде, что именно сегодня придет решение и он найдёт недостающий элемент в формуле. Они смогут произвести антидот, после чего всё закончится, но многократные попытки были безрезультатными. Однако создатели препарата всё равно не сдавались.

Кирилл еще раз перечитал новые имена, впечатывая их в память и дополняя список учета. Он пробегал глазами по рядам фамилий и не мог понять, что его настораживает. В голове метались мысли, но мужчина чувствовал, что нащупал нечто очень важное. Он перечитывал надписи раз за разом, пока не осенило. Кирилл достал ноутбук и начал открывать папки, изучая информацию. Да, всё сходится! Выудив телефон из кармана, он набрал номер той, которая была его якорем в жизни.

— Алло, — услышал он голос Ольги.

— Ты в курсе, что в последнее время участились случаи пропажи без вести Вечных? — с ходу начал Кирилл.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Голос какой-то странный…

— Не отвлекайся, это важно! Когда кто-то из пары пропадает, внимание общественности обращено на поиски. Потом исчезает кто-то другой, и внимание переключается на новую семью, а предыдущая постепенно забывается. Пресса специально не акцентирует на этом интерес, — он трясущейся рукой смахнул выступивший на лбу пот. — И знаешь, что я думаю?

— Что? — без интереса спросила Ольга.

— Что они не пропали, их убили! А оставшиеся без пары половинки, те, с кем они связаны кровью, как мы с тобой, сначала просто не понимали этого, пока шли поиски. Но со смертью партнеров люди переставали быть Вечными. Они становились обычными смертными, и процесс старения возобновлялся с того самого момента, на котором был остановлен!

— Почему ты так решил? — голос Ольги звучал взволнованно.

— Смотри, во время Кровавой резни Вечных резали как овец. Тогда внимание было направлено лишь на кровавые подробности, и никто не следил за судьбой вторых половинок.

— Они были никому не интересны, — согласилась Ольга. — Помню только прогремевший случай суицида известной оперной певицы. Она написала письмо, где говорила, что не может жить без любимого мужа и отправляется вслед за ним…

— Вот! Мне ещё тогда показалось странным, что в этой истории что-то не сходится. Но, как всегда бывает, стоит чему-то начать обрисовываться, тебя отвлекают — и мысль уходит безвозвратно, — он вздохнул. — У меня вошло в привычку навещать Вечных на кладбище…

— Зачем? — прошептала она.

— Чем больше могил вижу, тем радостнее на душе. Это говорит о том, что нас становится всё меньше.

— Понятно, — вздохнула она в трубку. — И что ты обнаружил на месте медитации?

— В кровавое время было очень много жертв, многие тогда просто пропали. Но меня заинтересовали семейные пары. Разница между датами смертей была небольшая. Я поднял личные дела, и выяснилось: одного из супругов убили, а второй покончил с собой. Тогда я изучил данные по всем, кто совершил суицид. Они заканчивали жизнь по-разному: кто-то перерезал вены, кто-то повесился, кто-то прыгнул с крыши…

Ольга тяжело дышала в трубку.

— Оль… У меня был период, когда я пытался со всем этим покончить… Тогда перерезал вены и опустил руки в воду, чтобы кровь не успела свернуться…

— Но, несмотря на законы физики, раны затянулись прямо в воде… — безжизненно закончила за него Ольга.

Они замолчали, погрузившись в тяжелые воспоминания о моментах, когда собственное бессмертие казалось не даром, а проклятием. Кирилл вспомнил, как когда-то искал забвения в опасности, бросая вызов самой природе, но его тело неизменно восстанавливалось, не оставляя даже шрамов. Ольга думала о своем падении, которое должно было стать финалом, но вместо этого принесло лишь осознание: стихии не властны над ними. Вода вернула её к жизни, заставив очнуться на берегу с горьким пониманием того, что эта связь с миром неразрывна.

— Ты думаешь, их тоже убили?

— Не-а, — он покачал головой, но, вспомнив, что она этого не видит, пояснил: — Они действительно покончили с собой самостоятельно…

— Как?

— Не как, а почему!

— Не понимаю, — озадаченно пробормотала она.

— Они осознали, что перестали быть Вечными и стали обычными смертными, так как их половинки умерли. Видимо, смерть партнера приводит к завершению действия препарата.

— Но почему они не прожили спокойно до старости или не заявили о своём перевоплощении?

— Не знаю… Думаю, по разным причинам. Кто-то наконец получил возможность уйти, кто-то просто не смог смириться с тем, что стал обычным… Да и сама посуди: тех, кто был когда-то дорог, уже нет, друзей тоже, родственники стали чужими. По сути, Оль, мы уже давно никому здесь не нужны…

Она вздохнула.

— Мне надо всё проверить и обдумать, — произнесла исследовательница. — Возможно, все эти годы мы работали не в том направлении.

Глава 5

Кирилл покинул кладбище, спеша в лесное убежище, где должна была состояться очередная встреча. Несколько лет назад подсознание, видимо, смирившись с тем, что найти антидот не удастся (хотя рассудок продолжало рассчитывать формулы, не соглашаясь с внутренним ощущением), нашло способ защитить обычных людей от бессмертных. Самое смешное было в том, что мужчина несколько лет не мог найти ни одного человека, который бы не побоялся открыться ему и доверить жизнь на свой страх и риск. И когда Кирилл совсем отчаялся, с ним связался парень. Юноша попросил помощи: он вынужден был по закону жить с родственниками-Вечными, которые безнаказанно пили из него энергию, так как сами были наделены властью.

Год назад парень для своих семнадцати лет выглядел тощим и болезненным, с бледной кожей и покрасневшими глазами. Ученый невольно подумал, не пили ли они кровь, как настоящие вампиры, потому что состояние представлялось критическим. Парнишка уверял, что физически опекуны к нему не прикасаются, а высасывают жизненные соки, потроша эмоционально. После этого он чувствовал только безмерную пустоту внутри и отсутствие желания жить. На следующее утро подросток вновь приходил в себя, но ему давали передохнуть всего пару дней, после чего всё повторялось.

Попав из интерната в семью Вечных, на протяжении трёх лет юноша медленно умирал. Он не представлял, у кого искать помощи, так как опекуном был человек, находившийся в близких отношениях с самим Президентом. Однажды парень стал невольным свидетелем разговора:

— От него остались только кожа да кости! — недовольно проворчала мачеха.

— Да, слабак, — хмыкнул отчим, — наверняка скоро концы откинет.

— Жаль, — вздохнула она, — а я только начала к нему привыкать…

— Не стоит, я сам уже жду не дождусь его кончины.

Они замолчали. Парень, притаившийся за дверью, уже собирался так же тихо уйти, пока его не обнаружили, когда отчим вдруг произнёс:

— Вчера ездил в интернат.

— И что?! — встрепенулась женщина.

— Его брат выглядит крепким мальчиком.

Женщина хмыкнула.

— Ты так говоришь обо всех детях, — обвиняюще произнесла она, — а в итоге они превращаются в живых мертвецов и только мозолят глаза своим непрезентабельным видом! Чего им не хватает?!

— Ну, ну! Не злись и не переживай, — успокаивающе ответил муж, — не наша вина, что сейчас дети пошли какие-то слабенькие.

— Да ты посмотри вокруг! Во всём городке нет ни одного ребёнка, пышущего здоровьем!

— Вот и я про то же… — задумчиво протянул он. — Человеческая раса вымирает и с каждым поколением становится всё слабее…

Дальше юноша не дослушал: ноги подкашивались, и он побоялся упасть в обморок прямо под дверью. Ползком добравшись до комнаты, подросток дрожащими руками отыскал адрес того, кто мог помочь — человека, обрёкшего всех детей в городке на медленное угасание.

Они встретились, и Вечный долго всматривался в парня, словно рентген, сканируя взглядом.

— Почему ты не сбежишь? — поинтересовался тогда Кирилл. — Тебя ведь никто не держит там насильно.

Парень недоверчиво посмотрел на него, как на умалишенного.

— Вы шутите?!

Кирилл передернул плечом, не понимая реакции и раздражаясь.

— Нет. Я задаю вопрос вполне серьёзно.

— А смысл мне сбегать?! — процедил юноша. — Если я уйду, они возьмут на моё место младшего брата… — подросток со злой решимостью посмотрел на ученого. — Умоляю, помогите мне, сделайте что-нибудь… Иначе… Иначе мне придётся их убить…

Парень произнёс угрозу таким тоном, что Кирилл ни на миг не усомнился: этот хилый, изможденный человек сможет выполнить задуманное, и вряд ли кому-то удастся его остановить.

— Тебе не придётся никого убивать, — твёрдо произнёс исследователь. — Но прежде чем я помогу, ответь на вопрос. Почему за поддержкой ты обратился именно ко мне?

Парень пожал плечами.

— О вас давно ходят слухи, что вы ненавидите Вечных. Да и все, кто у вас работает из обычных людей, ни разу не жаловались, хотя сами знаете: утаить что-то от персонала невозможно. К тому же именно вы создали бессмертных… Я подумал, что прежде чем создавать монстров, вы наверняка решили, как их впоследствии обезвредить… — Кирилл поморщился: собеседник наступил на старую мозоль. — Может, вы дадите мне средство хотя бы на год, пока я не достигну совершеннолетия? А дальше... я придумаю что-нибудь.

— У меня нет суперсредства ни для кого из Вечных, в том числе и для самого себя… — плечи парня поникли, но он продолжал смотреть Кириллу в глаза. — Но я выяснил, что обычные люди могут защитить себя сами…

— Как?! — с надеждой воззрился на него юноша.

— Достаточно научиться закрывать сознание и энергетические каналы, и тогда никто не сможет выпить ни капли.

Год назад встреча с ученым кардинально изменила жизнь подростка. Тогда он был еще слаб и физически, и эмоционально. У него с трудом получалось закрываться, так как нервная система расшаталась до предела, отчего управлять мыслями оказалось проблематично, не говоря уже о том, чтобы подчинять контролю тело. Кирилл посоветовал медитацию, и организм медленно, но верно восстанавливался. Юноше удавалось закрываться от Вечных дома и не давать им подпитки, что способствовало выздоровлению и придавало сил, но исследователь раз за разом находил бреши в защите и пробивал их. Чтобы закрыться полностью, необходим был сильный якорь. Что-то такое, за что можно уцепиться и мысленно удерживать образ в любом состоянии. Это мог быть предмет, место или человек. Но у парня не было ничего, что бы он любил; не было места, куда бы стремился попасть, и не было никого, кого бы он любил по-настоящему сильно. Образ родителей давно стерся из памяти, а брат уже, наверное, вырос так, что при встрече его и не узнать.

Сейчас, год спустя, он наконец-то обрёл якорь. Образ той, что без промедления прорисовывался в сознании, мысли о которой каждый день спасают от бессмертных. Сегодня подросток планировал познакомить её с Кириллом.

Глава 6

Карина бросила взгляд на часы. Было уже два часа дня, и она с досадой цыкнула. Из-за пробки девушка опять опаздывала. Машина старчески кашлянула, и водительница ласково погладила её по рулю.

— Ну, ну, — произнесла она, — не капризничай, а то мне придётся оставить тебя среди этих вампиров… — пригрозила Карина старой и проржавевшей технике, на ремонт которой не хватало времени, а на новую — денег.

Старушка, видимо испугавшись, звонко по-девичьи взвизгнула и, одумавшись, поехала дальше, кряхтя больше для профанации. Девушка улыбнулась. Она уже без страха проезжала через массивные ворота, ведущие в городок «Вечный», или, как называли его в народе, «Вампирский». Люди быстро окрестили тех, кто принял препарат, вампирами. Сначала из-за того, что бессмертные могли умереть, только если отрубить голову, а после — из-за того, что те вместо крови тянули из обычных людей жизненную энергию, пользуясь привилегированным положением.

Карина с горькой усмешкой вспомнила, как тряслись поджилки, когда она впервые подъехала к страшным воротам. Те зловеще заскрипели при открытии, и гостья очутилась в тихом и мирном на вид месте. Разыгравшаяся фантазия быстро приписала эту тишину отвлекающему маневру: казалось, стоит только расслабиться, как из-за угла выскочит монстр и сожрёт её вместе с машиной.

С каждым разом, приезжая сюда, она осознавала, что страшные ожидания беспочвенны и основаны на детских сказках. На самом деле Вечные совсем не опасны, если их не провоцировать. К тому же в самом городке обитало больше простых смертных, чем бессмертных. Здесь работала в основном молодёжь, которая в силу юношеского максимализма пренебрегала инстинктами выживания — в отличие от Карины, которая ни за какие коврижки не согласилась бы находиться с Вечными один на один в закрытом помещении.

Карина проехала вдоль фешенебельных коттеджей и остановилась перед очередными воротами. В окошке показалось знакомое лицо охранника Паши. Мужчина приветливо кивнул и снова скрылся, открывая путь в просторный двор.

Припарковав потрепанную машину по соседству с роскошными эксклюзивными авто, выстроенными в ряд, Карина вышла и направилась к элитному особняку. Вот уже на протяжении целого года она приезжала сюда раз в месяц, чтобы увидеться с сестрой, и сейчас сердце тревожно замирало от предстоящей встречи. Катя с каждым разом становилась всё отдаленнее, принимала гостью с неохотой и раздражением.

Карина нажала кнопку звонка, и через пару секунд дверь открылась.

— Привет! — умиленно прошептала старшая сестра. — Ты становишься всё красивее и взрослее, скоро я тебя не узнаю!

Катя была на четыре года младше. Когда год назад девочку забрали из интерната, она была худенькой, с угловатой фигуркой и ножками-спичками. Сейчас перед Кариной стояла шестнадцатилетняя девушка с округлившимися формами, длинными ухоженными волосами, в модной одежде и на высоченных шпильках.

— Привет, — скривив губки, произнесла младшая сестра. — Карина, ты знаешь, что я отказалась сегодня от прогулки на яхте из-за тебя! — обвиняюще фыркнула она.

— Извини, Котёнок, — виновато улыбнулась девушка, входя внутрь и следуя в гостиную. — Я бы приехала в другой день, чтобы не лишать тебя встреч с друзьями, но ты же знаешь… — Карина развела руками, — что по договору я имею право видеться с тобой только первого числа.

Сестра кивнула и с досадой поджала губы.

— Да блин, они тоже как специально все самые крутые тусовки организовывают в первых числах! Я уже столько всего классного пропустила, — обречённо вздохнула она.

Карина подошла к Кате и, обняв её, прошептала:

— Катюш, потерпи ещё чуть-чуть. Я знаю, как тебе сложно, но когда исполнится восемнадцать, мы сможем видеться хоть каждый день, — с надеждой закончила старшая сестра.

Девушка ответила на объятия, наконец-то расслабилась и сбросила маску взрослой великосветской львицы.

— Карюша, — шмыгнула она носом и прижалась ещё крепче, — я так соскучилась!

По щеке Карины скатилась слеза.

— Я тоже, Котенок, очень-очень…

Они просидели так некоторое время, оплакивая разлуку, то смеясь сквозь слезы, то прижимаясь всё сильнее друг к другу, пока Карина мягко не отстранилась и, смахивая влагу с ресниц, не произнесла:

— Ну всё, поплакали и хватит! — весело прощебетала Карина и села рядом, продолжая держать сестру за руку. — Рассказывай, как у тебя тут дела? Никто не обижает? Как учёба?

Катя откинулась на подушки и загадочно улыбнулась.

— Кариш! — она многозначительно посмотрела на старшую сестру. — Я, кажется, влюбилась.

Карина нахмурилась.

— Катюш, влюбиться — это, конечно, хорошо, но на первом месте должна стоять учёба, — строго произнесла она.

Девушка фыркнула.

— Много ты понимаешь, — скривилась младшая. — Зачем мне вообще учиться, если даже работать не обязательно? Я и будущие дети обеспечены на всю жизнь! — она махнула рукой. — Главное для меня — найти надежного мужа, с которым я смогу счастливо прожить эту жизнь.

Карина зло прищурилась, понимая, кто сестре промывает мозги.

— Котёнок, не слушай никого. Без образования ты будешь как марионетка: станешь бояться принять решение самостоятельно и будешь постоянно зависеть от окружающих! Муж, естественно, нужен, но неужели ты хочешь превратиться в очередную мамочку-инкубаторшу, которая ежегодно приносит по младенцу… как конвейер?!

— Двух вполне достаточно, максимум трёх, — возразила Катя.

Карина не выдержала и вскочила на ноги.

— Катя! Что ты несёшь?! Ты уже спланировала их количество! Тебе шестнадцать! Шест-над-цать! Это не ты, а они хотят видеть в доме малышей и слышать детский смех, которых сами не в состоянии родить! У тебя вся жизнь впереди, ты сможешь родить и через пять, и через десять лет!

— Мне никто не указывает и не заставляет! — оскорблённо вскрикнула девушка. — Кроме тебя! Это ты постоянно тыкаешь меня, как нашкодившего котёнка, и говоришь, что делать, а что нет! Они, в отличие от тебя, уважают меня и мои решения!

Карина беспомощно заломила руки: одного раза в месяц было недостаточно, чтобы привести сестру в чувства. У опекунов было гораздо больше времени, чтобы ломать и лепить под себя неокрепшую личность.

— Прости, я не хотела тебя обижать, — примирительно прошептала старшая. — Просто дети и муж… Ты сама ещё малышка… Вспомни, мы ещё год назад шили платья для кукол… А сейчас ты говоришь о двух-трёх младенцах… — она улыбнулась. — Я не готова стать тётей!

Катя заливисто рассмеялась.

— Ладно, ладно, ты права, я пока тоже не готова стать мамой, если честно. И мой парень…

— Парень?!

— Да, его зовут Дима. Он тоже пока не готов, но это ему родственники каждый день промывают мозги и прямо-таки требуют наследника.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать. Собирается поступать в университет.

Они замолчали, каждая думая о своём.

— Как ты вообще? — тихо спросила Карина.

Девушка пожала плечами.

— Как сыр в масле. Всё есть, ни в чём не нуждаюсь. Покупаю что хочу, ем что хочу, отдыхаю где хочу. Стоит только озвучить желание, и каким бы безумным оно ни было — исполняют незамедлительно…

Карина понимающе кивнула.

— Как у них с самоконтролем? Судя по персоналу, они никого не выпивают.

Катя помрачнела.

— Нет, они вообще самые нормальные из всего городка, но… — она закусила губу и оглянулась, не решаясь поделиться произошедшим, и всё-таки зашептала: — На прошлой неделе я была на вечеринке у подруги. Её опекунша была в неадеквате и в итоге сорвалась на служанку, которая нечаянно разлила вино на вечернее платье. — Девушка посмотрела на сестру расширившимися от ужаса глазами. — Она выпила её прямо у нас на глазах, я видела! Служанка побледнела и безжизненно упала на пол, а та продолжала стоять и кричать на неё, пока бедняжка сначала не посинела, а потом не почернела. Мы все стояли и смотрели... и боялись подойти, потому что она могла выпить и нас… Потом прибежал муж и увёл хозяйку в дом. Запер её в комнате, приехала полиция и адвокат, они поговорили, и нас отправили по домам…

— Что случилось с девушкой? Она жива?

— Никто не знает, — опустив глаза, произнесла Катя. — Но я спрашивала у горничной, и та сказала: в трудовых договорах прописано, что если персонал получает травму, она считается производственной и работникам выплачивают высокую материальную помощь. Люди сами соглашаются на это…

— А если их выпивают и они умирают?

Катя пожала плечами.

— Значит, выплата семье ещё больше, — неуверенно ответила она и, встретившись с укоризненным взглядом сестры, вспылила: — Что ты от меня хочешь?! Я не виновата в том, что они сами подписывают это согласие!

— Именно поэтому я и хочу, чтобы ты получила образование. Чтобы однажды, если придётся что-то подписывать, ты понимала, на что соглашаешься, и нужна ли тебе материальная помощь, пусть и в огромном размере, лёжа в могиле!

Катя поджала губы.

— Хорошо, я обещаю, что не выйду замуж, пока не окончу университет. Теперь ты довольна?!

Карина кивнула и мягко улыбнулась, взяв сестрёнку за руку.

— Теперь я спокойна. Ты потом сама мне ещё спасибо скажешь…

В гостиную неслышно вошла одна из служанок и поставила перед сёстрами поднос с чайником и угощениями. Катя разлила чай, погрузившись в мысли, а Карина наблюдала за ней, подмечая новые детали в облике повзрослевшей сестры. У девушки зазвонил телефон, и она, взглянув на экран, ответила:

— Алло! — весело прощебетала младшая, улыбаясь в трубку. — Дима, привет!

Она слушала, и плечи её грустно опускались.

— Нет, я не могу, ко мне Карина приехала…

Старшая сестра махнула рукой, привлекая внимание.

— Что случилось?

— Они ещё не выехали и спрашивают, освободилась ли я, чтобы забрать меня с собой, — ответила Катя, закрывая телефон ладонью.

Карина вздохнула.

— Беги собирайся, у меня тоже ещё есть дела сегодня, — успокоила она сестру.

Девушка встрепенулась и снова виновато поникла.

— Подожди! — крикнула она в трубку. — Кариш, я могу не ехать и провести весь день с тобой, — попыталась Катя заверить сестру, хотя в глазах уже прыгали искорки предвкушения веселья с друзьями.

— Не нужно, Котёнок, езжай, отдыхай и не забывай учиться, — нежно добавила старшая.

— Ты лучшая сестра на свете, — прошептала младшая, зажав телефон. Убрав руку, она весело вскрикнула: — Буду готова через пять минут, заезжай за мной!

В трубке раздался восторженный возглас, и девушка, отключив связь, сорвалась с места.

— Я подожду здесь и провожу тебя.

Катя кивнула и унеслась наверх. Карина покачала головой, удивляясь, как сестрёнка умудряется бегать на таких высоченных шпильках. Как только та скрылась за дверью, Карина устало опустилась в кресло и потёрла лицо руками. Все дела на сегодня были перенесены: встреча с сестрой была важнее всего, и теперь женщина размышляла, чем заняться. Решение пришло сразу. Из-за того что постоянной работы не было и приходилось перебиваться подработками, у неё не имелось четкого графика. Она никак не могла выкроить время, чтобы навестить соседского парнишку, оказавшегося в приюте. Они не были близки, но ребёнок остался сиротой, и Карина просто хотела его поддержать, зная на собственном опыте, что значит потерять родителей в детстве.

Не прошло и пары минут, а Катя уже сбегала по лестнице в тонком струящемся платье.

— Слава богу, хоть шпильки сняла, — удовлетворённо хмыкнула Карина, глядя на лёгкие сандалии на ногах сестры. — А то я бы переживала весь день, чтобы ты ноги не переломала!

Катя весело рассмеялась, и в груди Карины защемило: раньше они часто хохотали и шутили, теперь же до боли не хватало тех моментов. Девушка подавила вновь набегающие слёзы и, проглотив комок в горле, улыбнулась. Младшая не заметила замешательства. Подбежав, она схватила Карину за руки, и сестры вместе закружились по гостиной, смеясь и дурачась как в детстве, пока их не прервал звонок.

— Алло, — запыхавшись, ответила Катя и упала на диван вместе с раскрасневшейся Кариной. — Окей! Выхожу!

Она бросила телефон в сумочку, которую подала подошедшая горничная. Катя благодарно кивнула и, закинув ремешок на плечо, развернулась к сестре.

— Кариш! Может, поедешь с нами? Отдохнёшь! — радостно предложила она. — Заодно и время вместе проведём! Я тебя с Димкой познакомлю.

— Давай в другой раз, — мягко произнесла старшая. — Не хочется быть третьей лишней.

Катя нахмурилась.

— Кариш, я совсем не спросила, как ты сама-то?! — виновато воскликнула она.

— Хорошо, Котёнок, не переживай, — успокоила её сестра.

Катя ещё раз обняла Карину и, скомканно попрощавшись, упорхнула, словно яркая бабочка.