Kitobni o'qish: «Причина смерти – завещание»

Глава первая

Еще было время до встречи с Никитой, в которого я, по-моему, влюбилась по уши и я решила прилечь, что бы спокойно воспроизвести в голове все, что со мной произошло за последние несколько месяцев. А все, с чем мне пришлось столкнуться, совершенно не вписывается в рамки здравого смысла. Интересно, что бы он сказал, если бы знал обо мне все. А, если я буду с ним жить, то мне захочется все ему рассказать, представляю, какое у него будет лицо, когда я закончу свою историю. А может, и не буду рассказывать, не нужно травмировать человеку психику, тем более, если с ним еще жить придется.

Захотелось немного вздремнуть. Я поставила будильник, что бы не проспать такое дорогое для меня свидание и закрыла глаза.

– Здравствуйте, вы меня извините, меня к вам сверху привели, прямо из зала суда, сказали, что вы знаете, как помочь, таким как я. Мне нужно побыть немного у вас, я постараюсь не причинять вам неудобств. Мне просто только к вам можно…

Я вздрогнула от неожиданности, но потом постаралась взять себя в руки. На этот раз голос был мужской, и меня начали раздирать противоречивые чувства. С одной стороны мне было интересно, что случилось с этой заблудшей душой, а с другой стороны было откровенно страшно, а вдруг он преступник, или еще кто-то похуже. Опыт общения с душей судьи не прошел зря, я стала подозрительной и осторожной. Мне, в принципе понравилось помогать душам, делать добрые дела и восстанавливать справедливость. Но я всего лишь маленькая и хрупкая девушка, и иногда я просто по-человечески могу бояться. Хотя, когда я вспомнила слова святого Петра, которые мне пересказала Диана, что у меня будет долгая и интересная жизнь, то немного успокоилась.

– Вы кто? И почему вас сюда направили? – спросила я у новоприбывшего в мою голову голоса.

– Я был бизнесменом, при чем, довольно успешным. У меня был, точнее, есть, это меня больше нет, – и голос грустно хихикнул, – неплохой бизнес. Я был владельцем большого завода по изготовлению тротуарной плитки. Плюс еще к этому имел сеть пиццерий. Так что я был вполне успешным человеком. Жил, работал, никому дорогу особо не переходил.

– И что пошло не так? Вы умерли сами, или вам кто помог?

– Не знаю. Давайте поступим так, я расскажу вам все, что вы посчитаете важным, мне скрывать нечего, а потом будем делать выводы.

– Ну, давайте для начала то, что вы считаете главным, а потом посмотрим. – Пока история была совсем не страшной, и мне стало просто интересно, где произошел сбой программы?

– Мне кажется, что повлияли на мою ситуацию последние годы моей жизни, хотя утверждать я этого не могу. Может разгадка и где-то в далеком прошлом, но пока, сколько я ни думаю об этом, прошлое привязать к своей кончине у меня не получается. Поэтому пока я вам расскажу о том, как я вижу ситуацию.

Так вот. Я был человеком не молодым, хотя и не очень старым. Мне было почти 60 лет, но выглядел я значительно моложе. Я занимался спортом, регулярно обследовался у врачей, правильно питался. Так что мне бы жить и жить. Может быть, меня сгубила любовь, пока не знаю.

– Ого, это уже интересно!

– Да, три года назад у меня умерла жена. Мы прожили с ней больше четверти века. Но, так случилось. Я даже не знаю, от чего она умерла, просто сердце остановилось. Она была полностью здорова.

Так вот, за день до ее смерти я с детьми уехал в командировку, не далеко, на пару дней для подписания контракта, а жена осталась дома одна. Да, у меня есть двое сыновей, Юра и Антон, и они работали со мной. Очень умные и перспективные руководители. Мы часто так уезжали, понимаете, работа у нас такая, в этом не было ничего необычного. Когда нас не было, и жена оставалась дома одна, то прислугу всегда отпускала, сама со всем справлялась. Я ей звонил в первый день после отъезда, все у нее было хорошо. Говорила, что наслаждается одиночеством, читает, отдыхает. А второй день был такой загруженный, что просто некогда было позвонить. А у нас с ней договор был, что она мне не звонит, когда я в командировке, что бы не позвонить в неподходящий момент. Я, как только освобождался, то сам ей звонил и все рассказывал. А в этот день я смог позвонить только поздно вечером. Трубку никто не взял, я подумал, что она уже легла спать, и не стал названивать. Наутро она опять не ответила. Я уже тогда всерьез заволновался. Нам домой было ехать машиной несколько часов, и мы сразу выехали. Всю дорогу я пытался дозвониться, но безуспешно. Когда мы приехали, то увидели, что моя жена лежит на кровати уже не живая. Следов насильственной смерти не было. Все так выглядело, что она уснула и умерла во сне. Врачи-патологоанатомы ничего сказать не смогли. Просто остановилось сердце. Какая причина, было неизвестно. Предполагали, может волнение сильное, что сердце не выдержало. Но, за что бы ей так волноваться, никто сказать не мог.

– Да, прямо идеальное убийство какое-то. – Не выдержала я и вставила предположение.

– Да нет. Ничего на это не указывало, даже дело не заводили. Просто мгновенная смерть. Такое иногда бывает, как мне объяснили в больнице. – С грустью в голосе ответил мой новый постоялец.

– И я остался с детьми сам. Они были уже взрослые, у них была своя жизнь, а мне было очень одиноко. Поэтому, когда я встретил Эльвиру, то просто не смог себя сдержать. Да, она моложе меня примерно в два раза, но это для меня тогда было не важно. Она сумела себя преподнести, была умной, умела слушать и даже давала мне дельные советы. Я влюбился, как мальчишка. Дети говорили, папа не надо тебе это на старости лет, отговаривали, как могли, но я отвечал, что они взрослые и им я уже не нужен, у них своя жизнь, а Эльвира меня понимает, любит, и я хочу встретить с ней старость. И через год после смерти жены я официально женился на Эльвире.

– Ну, пока все, как у всех. Тогда зачем вам я, где вы напортачили? И, как вас хоть зовут? А то поселились уже тут у меня, а я даже не знаю, как к вам обращаться?

– Зовут меня Геннадий Ильич Кутузов, вы могли обо мне слышать, в прессе не раз упоминалось мое имя. У меня завод, – называется «Фортуна». Хотя вы вряд ли интересовались нашей продукцией, но слышать могли. А сеть пиццерий – «Итальяно», их вы точно видели в городе, даже если не посещали.

– Кафе ваши я действительно в городе видела, но, естественно, не интересовалась, кому они принадлежат, а вот о заводе не помню, может и слышала, но не придавала значения. Я же тогда не знала, что вы станете моим гостем, а то бы конечно не пропустила ни одной статьи. – С небольшой иронией в голосе ответила я. – Ну ладно, рассказывайте дальше, очень хочется узнать финал этого любовного романа между дедушкой и девушкой. – И я не выдержала и засмеялась.

– Дальше было все хорошо. Жили нормально, ну как нормально, как многие в моем положении. Я деньги зарабатывал, а новая жена их тратила. Я не жадничал, пусть себе радуется.

Потом я решил составить завещание. Я, всё-таки был далеко не мальчик, хоть и чувствовал себя прекрасно. И я сказал об этом Эльвире. Она восприняла это заявление спокойно, сказала, пусть, если я так хочу. Я решил завод разделить между сыновьями, они ведь и сами очень много сделали для процветания этого предприятия. Поэтому это решение было справедливым. Эльвире я оставлял сеть пиццерий и большую квартиру в центре города, а дом и сбережения отходили дочке, она сейчас учится за границей. Жена на это ничего не возразила, сказала, что это мое имущество и мои дети, и я вправе им распоряжаться. Поблагодарила за то, что доставалось ей, говорила, что это очень великодушно, но она не хочет, что бы я уже себя хоронил и надеется прожить со мной еще очень долго. Никакого недовольства в ее голосе я не расслышал.

– Ну, прямо ангел, а не жена. – Недоверчиво вставила я.

– И я тоже так тогда подумал. Через неделю я договорился со своим юристом и нотариусом, что они придут к нам домой, где мы составим и подпишем завещание. Детям я пока ничего решил не говорить, подумал, что они тоже начнут ныть, что я себя хороню и так далее. Поэтому думал уже поставить их перед фактом. Потом пришла суббота, жена сказала, что хочет поехать навестить своих родственников в другой город, меня она ехать не приглашала, я любил на выходные просто оставаться дома и отдыхать. Работа у меня очень нервная и мозгам иногда нужен был просто покой. Поэтому я остался сам. Прислуга тоже была выходная. Просто красота, да и только. Вечером я поужинал тем, что приготовила Эльвира, а она, кстати, неплохо готовила, и пошел спать.

Потом я увидел себя спящим, вроде летал над собой. Было легко и совсем не страшно. После прилетел какой-то старик, взял меня за руку и мы понеслись куда-то вверх. А потом мы прилетели в какой-то огромный зал с большим количеством дверей, и он посадил меня на лавочку возле одной из них. Старик исчез так же быстро, как и появился, а я остался сидеть. Народу в зале было много, одни прилетали, других куда-то уводили. Все вели себя очень тихо. Я там долго сидел, уже многих, кто прилетел после меня, давно увели, а я все сидел и чего-то ждал.

Мужчина замолчал, было ощущение, что дальше говорить ему будет очень тяжело. А я и не подгоняла, пусть передохнет.

Через минуту мой гость продолжил, – Так вот, я не знаю, сколько я там просидел, там часов не было, но потом пришли и за мной. Меня завели в какую-то большущую комнату, и сидел там очень красивый старик с большой белой бородой.

– Это святой Петр, я с ним встречалась, – вставила я уверенно, хотя сама этой встречи совершенно не помнила.

– Да, он мне так и представился. И он мне говорит, что у меня в принципе все хорошо, я нигде так не нагрешил, что бы меня отправлять в ад. Но есть одно но! После моей смерти дети стали меня проклинать. Я не очень понимал, за что? Ведь я не виноват, что умер? Старик тоже меня не просветил в этом плане, только сказал, что они очень обижены и проклятия заслуженные. Поэтому для меня ворота рая закрыты. Потом мне, в виде исключения, разрешили сделать выбор, или идти в ад, или вернуться на землю, чтобы понять, что случилось и это исправить. Если меня дети перестанут проклинать, то мое место в раю обеспечено. Я, конечно, очень хотел в рай, хотел все исправить, но оказался мысленно в полном ступоре. Я даже примерно не представлял, как это реализовать.

Потом ко мне подлетел один старик и дал ваши координаты. Он сказал, что ему меня жалко, и что вы имеете опыт общения с такими, как я. Еще он сказал, что вы обязательно мне поможете, вы добрая. После я опять попал в ту комнату и ответил святому Петру, что попробую все исправить. Он меня отпустил, но только к вам. У меня одна попытка, если вы меня выгоните, я не смогу ничего изменить и в рай мне не попасть.

– Да, дела. Ну, я вас, конечно, не выгоню, но и как вам помочь, я тоже совершенно не понимаю. Если даже вы, который вырастил своих детей, не знаете, что им так не понравилось, аж до проклятий, то я, которая их и в глаза не видела, тем более не представляю, что с этим делать.

– У меня прекрасные дети, очень работящие, не избалованные. Просто в голове не укладывается, что могло случиться. Это должно быть что-то очень серьезное. Помогите мне, пожалуйста, разобраться, для меня это очень важно и как возможность попасть в рай, и еще я не хочу остаться в памяти детей каким-то извергом.

– Помогу, чем смогу. Но вы тоже должны постараться, ведь это вам нужно в первую очередь. Кстати, а что вы умеете? Квартирантка, которая была перед вами, разговаривала с деревьями. Ну, как сказать, разговаривала, она считывала с них информацию, которую оставляли люди, которые к ним прикасались. Ну, в общем, этот сложно объяснить, да я до конца и не понимаю, как она это делала. Мысли она могла читать только мои и все. А вот какие у вас способности, я не знаю?

– Да я пока тоже. Одно могу сказать, ваши мысли я читать не могу, только то, что вы произносите вслух. А, что я могу, пока непонятно, я буду внимательно изучать себя такого, как я сейчас есть, думаю, мои возможности скоро дадут о себе знать. Ведь чем-то меня должны были обеспечить. Иначе смысл отправлять меня сюда?

– Ладно. У меня сегодня свидание с одним очень симпатичным молодым человеком. И, кроме того, что он симпатичный, он еще и работает следователем прокуратуры. Я попробую узнать у него какие-то подробности, и если, как вы говорите, что фигура вы очень известная, то кто-то что-то должен знать о вашей кончине обязательно.

Глава вторая

Вечером я встретилась с Никитой и мы, как и собирались, пошли в кино. Фильм был веселый и поэтому после него мы вышли в прекрасном настроении и решили еще прогуляться.

– Ну, как, там, на работе? – Спросила я у Никиты с неподдельным интересом.

– Как обычно. Сегодня одно дело на меня повесили, очень мутное и как по мне, бесперспективное. Да, тебе это, наверное, не интересно будет слушать.

– Почему же, очень даже интересно. Я же немного экстрасенс, правда, совсем чуть-чуть, но может, что дельное и подскажу.

– Понимаешь, кто-то убивает в нашем городе людей, у которых нет определенного места жительства, то есть бездомных. И в чем парадокс, что они же в основном всегда по несколько человек ходят, у них вроде стаи свои и убить кого-то одного, что бы вообще никто ничего не видел сложно. Ну, это если одного где-то выследить, то может еще возможно. А уже есть четыре трупа, в разных концах города, и у всех убийств один подчерк, да что там подчерк, просто один в один, всем свернуты шеи и все. Ни следов борьбы, ни других травм, ничего. Все погибшие – мужчины, примерно одного возраста, роста и телосложения. И погибли все они за последние четыре дня, по одному в день. Если бы способ убийства был другим, можно было бы подумать, что у нас завелся маньяк. Но так банально маньяки не убивают, им нужен страх жертвы, просьбы, а тут подошел, шею свернул и все.

– Интересно, кому могли помешать такие безобидные люди? – Спросила я и бесцельно уставилась взглядом в витрину какого-то магазина.

– Ну вот, я испортил тебе настроение, теперь буду чувствовать себя виноватым.

– Ладно, не посыпай пока голову пеплом, можешь реабилитироваться. Скажи мне вот что, у вас там не было какой-то информации, ну может просто краем уха слышал о смерти такого себе Кутузова Геннадия Ильича, как он умер и что там вообще по этому делу есть.

– Ого, куда тебя занесло. А ты, с какой целью интересуешься, ты, что тоже его родственница и претендуешь на наследство? Так вот, не раскатывай губу.

– Да нет, Господи! – Смеясь, ответила я, – где я, а где этот магнат. Я с ним даже рядом никогда не стояла. Просто у одной моей подруги муж дружит с ее сыном, – начала я сочинять на ходу, – и там вроде после его смерти что-то неординарное происходит.

– Да, там вообще все непонятно. Его жена нашла, прошло больше суток после смерти. Умер он как-то очень скоропостижно. Следов насилия на теле нет. Совершенно здоровый был мужчина. Мы запрашивали его медицинскую карту, так его здоровью многие молодые позавидуют. И просто во сне остановилось сердце. Ну, там сделали вскрытие, еще ждем результатов экспертиз, но, похоже, криминала здесь нет. – Сделал вывод Никита.

– А что там еще непонятно?

– Да, как-то он очень вовремя умер. Понимаешь, он перед своей незапланированной кончиной решил написать завещание. Об этом нам его личный юрист рассказал. Что и кому он хотел оставить, юрист не знает, но получается, что Кутузов позвонил ему в четверг, что бы через неделю все оформить, а в субботу уже отдал Богу душу. И такое ощущение, что это не простая смерть. Очень похоже на убийство, но четко спланированное и виртуозно выполненное. А если экспертиза ничего не даст, то дело придется закрыть.

– Да, тут напрашивается принцип, ищи кому выгодно, – почему-то невпопад бросила я, обращаясь скорее к гостю в голову, чем к Никите.

За разговорами мы подошли к моему дому.

– Ну, вот я и пришла, зайдешь? – спросила я с надеждой, очень мне не хотелось с ним расставаться.

– Давай в другой раз, нужно отдохнуть, завтра тяжелый день. – Ответил Никита, усталым взглядом посмотрел на часы, поцеловал меня и ушел в темноту, а я пошла домой.

– Ну что, вы узнали все, что хотели? – спросила я гостя из головы, когда за мной закрылась дверь квартиры.

– Пока ничего нового я не узнал. Только то, что умер и что это похоже на убийство, но пока никто ничего доказать не может. Да, пока вопросов больше чем ответов, – Задумчиво ответил голос в голове и продолжил:

– Я понимаю, что моя смерть в теории выгодна исключительно жене, ведь если нет завещания, то по закону все имущество переходит к ней. Но я же ее не обидел и так. Того, что ей доставалось по наследству, на жизнь хватило бы с головой. Пиццерии приносили очень солидный доход, и она ни в чем бы не нуждалась. Да и второй вопрос, как она могла это вообще реализовать. Ее не было даже в городе. Я, перед тем, как лечь спать, разговаривал с ней по телефону и в трубке слышал, голоса ее племянников. Она точно была у них. А это почти пятьсот километров от нашего дома. Нанять кого-то тоже не факт. У меня кругом видеокамеры, я думаю у следственной группы, которая приезжала на вызов, хватило ума посмотреть, заходил ли кто в дом ночью. – Высказал свое мнение Геннадий Ильич.

– А когда вы с ней разговаривали, то все было, как обычно?

– Ну да. Говорила она ласково, только грустно как-то. У нее был такой голос, вроде она сейчас заплачет. Я подумал, что она просто скучает по мне. Нам, правда, было хорошо вместе, если бы она меня ненавидела и жила со мной только ради денег, я бы это почувствовал. А так все было, как обычно. Она пожелала мне спокойной ночи, сказала, что любит и мы распрощались.

– Интересно, что же тогда произошло после вашей смерти? Надо будет у Гугла спросить, он точно что-то знает. Только это уже завтра, сегодня я очень хочу спать.

– Спокойной ночи, – пожелал мне голос из головы, и я пошла, укладываться в постель.

– Все-таки не всем так везет, что бы тебе в голове спокойной ночи желали. – Подумала я и уснула.

Утром, после завтрака, я залезла в интернет и дала запрос о смерти господина Кутузова и всем, что с этим связано. Информации было не так много, как хотелось, но и из того, что было в открытом доступе, можно было сделать некоторые выводы.

– Итак, – начала я систематизировать полученную информацию – что мы имеем? Пока никто не делает никаких предположений, от чего вы умерли. Рассматривается, как версия убийства, так и естественная смерть. Тут мы не сдвинулись с мертвой точки. Хороший каламбур, – похвалила я сама себя. – Дальше интереснее, ваша жена после вашей кончины не желает делиться с вашими нащадками, вашими деньгами и имуществом. Вот так! Она решила забрать себе все, по крайней мере, так пишут все издания, которые я нашла.

– И поэтому меня начали проклинать дети, теперь я понял. Господи, я от нее такого не ожидал. Вы можете с ней поговорить, скажите, пусть сделает все, как мы договаривались, – с надеждой в голосе спросил квартирант?

– Конечно, вот прямо сейчас оденусь и побегу, – разозлилась я, – как вы себе это представляете? Кто я для нее такая, она меня в жизни не видела. И я думаю, что ваши дети уже пытались с ней разговаривать. Сейчас бы вообще понять, вы сами умерли, или она вам помогла? Если помогла, то фиг она намерена с кем-то делиться. Не для этого сия дама рисковала свободой. А если даже вы сами того, ушли из жизни, то она просто вытянула счастливый билет, так как вы не успели написать завещание и она тоже не захочет никому отдавать все, что по закону сейчас принадлежит ей. Поэтому нужна какая-то стратегия, как действовать, а для этого понять бы, есть у вас хоть какие-то специфические способности, или вы можете только в голове сидеть и безумные идеи подкидывать.

– Мне кажется, я знаю, что у меня получается, но не уверен, поэтому пока вам ничего не говорил. – Неуверенно ответил мужчина.

– И что же это? – спросила я с нетерпением.

– Сейчас узнаем, если я все правильно понял. Я хочу попросить вас стать перед зеркалом и о чем-то подумать, смотря себе в глаза.

– Ух ты, давайте попробуем, – и я стала перед зеркалом.

Я пристально посмотрела сама себе в глаза и подумала, что вряд ли господин Кутузов умер сам, ему точно помогли, но как, непонятно.

– Я услышал, о чем вы думаете, я, оказывается, могу читать мысли у любого человека, только он должен при этом смотреть вам в глаза. Правда, только те, что он думает в то время, когда встречается с вами взглядом. Не густо, наверное. А то, о чем вы подумали, так давайте дождемся экспертизы, и она все покажет.

– Да не обязательно. Вас запросто могли банально отравить. Сейчас, например, известны яды, которые быстро испаряются из организма, я по телевизору передачу смотрела, и если анализ брать не сразу после смерти, то можно ничего и не найти. Можно, наверное, и найти, но эти исследования, я думаю очень дорогостоящие, и наши следственные органы на них не раскошелятся. Вам могли в еду такую гадость подсыпать и все, спи спокойно дорогой товарищ, пусть земля тебе будет пухом!

– Ну, в нашей стране такие препараты в аптеках, я надеюсь, не продают. Их еще найти нужно. А для этого надо разбираться в этих препаратах. Это же не духи, что можно по запаху выбрать. Тут образование нужно иметь медицинское, или химика. Да и за короткое время их не найти, наверное. А у нее времени было очень мало.

– Ну, да. Хотя найти информацию и купить, наверное, сейчас можно и через интернет. Но какая гарантия, что не подсунут, что ни будь, типа муки, или сахара. В суд же на них потом не подашь, что яд некачественный продали и тот, кому он предназначался, ходит, жив, живехонек? – решила я разрядить гнетущую атмосферу шуткой.

– Да, такой препарат нужно брать наверняка, у проверенного человека. Но, тогда такого человека нужно иметь. А я не думаю, что в окружении Эльвиры были знатоки ядов.

– Я вот что предлагаю. Экспертизу следственных органов мы будем ждать долго и навряд-ли получим исчерпывающий ответ, нужно вести параллельное расследование. Для этого надо, что бы кто-то из ваших родственников отправил вашу кровь, или что там они берут на анализы, куда-то за границу, в Швейцарию допустим, или еще куда-то. Или даже в несколько лабораторий. Может что-то и всплывет. Хотя гарантии я дать не могу, а вдруг вы сами скончались?

– И как эту информацию донести до моих родственников? – всерьез задумался над таким вариантом квартирант.

– Ну, тут нужно, что бы вы выбрали того из ваших родных, или доверенных лиц, кому вы, во-первых доверяете безоговорочно, а во-вторых, кто поверит, что у меня в голове сидит ваша душа и жаждет справедливости.

– Да, задача с тремя неизвестными. Из тех людей, которые мне кажутся верными – это сыновья и мой юрист. Но вот кто из них поверит, что я с вами делю вашу голову, я затрудняюсь сказать.

– Будем проверять всех? Или начнем с самой вероятной кандидатуры? – резонно спросила я.

– Давайте начнем с моего юриста. Он действительно очень предан нашей семье, и я ему за это щедро платил. И если наша семья все потеряет, то он точно сильно пострадает. Да и он просто был моим другом и знал обо мне гораздо больше, чем дети и, даже, жена.

– Хорошо, решили. Теперь, скажите, есть какая-нибудь информация, которая является тайной, и о которой реально знаете только вы и он? Мне это нужно, что бы он начал мне доверять. И, чем больше такой информации я буду знать, тем больше шансов, что он начнет с нами сотрудничать.

– Хороший вопрос. Если я правильно понимаю, то тут нужно что-то личное, о чем вообще никто не знает. Я подумаю немного, можно?

– Конечно, а мне дайте его номер телефона, я назначу ему встречу.

– Хорошо, набирайте, а пока слушайте: Итак, первое. У нас за городом есть такой ресторанчик, где мы только вдвоем с ним проводили время. Там прекрасная кухня и великолепная сауна. Пригласите его туда на встречу, а там есть много того, о чем никто посторонний не знает.

– Ок.

Я набрала номер, продиктованный из головы, и услышала на том конце унылый голос очень расстроенного человека.

– Господи, как его хоть зовут, – быстро спросила я, прикрыв рукой динамик телефона.

– Андрей Петрович, – так же быстро ответила голова.

– Здравствуйте Андрей Петрович, – доверительным голосом начала я разговор, – меня зовут Алина и мне очень нужно с вами встретиться. Эта встреча и в ваших интересах тоже.

– Здравствуйте, – без энтузиазма в голосе ответил собеседник. – Кто вы, я вас знаю, и если да, то откуда?

– Нет, вы меня не знаете. Но я знаю одного вашего хорошего друга и вашего работодателя Кутузова Геннадия Ильича. И у меня есть к вам разговор.

– Вы хотели сказать, знали при жизни, так как он умер несколько дней назад, – поправил меня юрист.

– Это вы знали его при жизни, а я познакомилась с ним, как раз несколько дней назад, после смерти, – хотела возразить я, но вовремя спохватилась и мирно добавила, – да-да, именно это я и хотела сказать.

Голос на том конце заметно оживился:

– Да-да, конечно, если вам действительно есть что мне сказать, то я обязательно вас выслушаю. Это такая утрата, такая утрата, – начал искренне причитать юрист.

– Хорошо. Тогда встретимся в том ресторанчике загородом, где вы с ним любили отдыхать.

– О, вы и об этом знаете? – недоуменно воскликнул Андрей Петрович, – кто же вы для него, что посвящены в такие подробности его личной жизни? Об этом месте даже его жена не знала.

– Вы очень удивитесь, когда я вам все расскажу, но это не телефонный разговор, – оборвала я расспросы собеседника. – До встречи вечером.

Глава третья

Для похода в элитный ресторан нужен был соответствующий наряд, а в гардеробе у меня ничего даже приблизительно подходящего не было, и я отправилась на шопинг, на настоящий шопинг, причем первый раз в жизни. Оказалось, это не так просто, ходить по дорогим бутикам. Для меня это вообще оказалось мукой. Назойливые продавцы, то есть может они вели себя и нормально для таких магазинов, но я-то не привыкла к такому вниманию к своей персоне. Все мне что-то предлагали, заставляли померять, потом в умилении складывали ручки с длиннющими накрашенными ногтями, и с возгласами: «как вам идет, это просто на вас сшито» почти правдоподобно закатывали глаза, и потом еще бормотали кучу лести.

Спасибо голосу в голове, он браковал весь предлагаемый услужливыми продавцами ассортимент швейной промышленности, пока не одобрил один очень симпатичный брючный костюм и красивое вечернее платье. Потом к этим нарядам пришлось купить обувь и еще какие-то мелочи, в общем, после нескольких часов походов за нарядами я оказалась с кучей разноцветных пакетов в руках и уставшая до ужаса. Поэтому для обратной дороги выбрала такси и почти уснула, пока водитель вез меня домой.

Уже дома я долго недоумевала, ка могут женщины любить ходить по магазинам. Даже болезнь такая есть – шопоголизм. Это же сущие муки, как же нужно себя не любить, что бы заставлять свое тело днями что-то надевать, снимать, мерять.

– Ну, болезнь, она на то и болезнь, что человек совершает неадекватные поступки. – Сделала я вывод когда, наконец, отдышалась.

Вечером в ресторан впорхнула невероятно симпатичная я и ведомая голосом из собственной головы, прямиком направилась к одиноко сидящему за столиком, немолодому мужчине с усталым и грустным лицом. Посетители мужского рода с интересом смотрели вслед такому ангелочку и тихо завидовали тому мужчине, с кем я здесь встречаюсь.

– Здравствуйте, я Алина, это я вам звонила, – уверенным голосом произнесла красавица я, а у юриста, поднявшего на меня глаза, просто отвисла челюсть.

– Добрый вечер, – мужчина вскочил, помог мне присесть и, не отрывая от меня взгляда, спросил в недоумении, – почему же Гена прятал от меня такую красоту? Наверное, он боялся, что я вас у него уведу, – уже с улыбкой ответил сам себе Андрей Петрович. Его настроение заметно улучшилось.

Подошел официант, мы сделали заказ и после его ухода остались, наконец, вдвоем.

– Кто же вы, милое создание, меня прямо раздирает любопытство? – спросил осмелевший кавалер.

– Я не знаю, как вам все рассказать, вы вряд ли мне вот так и поверите, но от того, как вы отнесетесь к моему рассказу, зависит ваша дальнейшая судьба и судьба детей господина Кутузова. – Очень официально, но при этом загадочно начала я.

– Говорите, я постараюсь вам поверить, если конечно то, что вы расскажете, вписывается в законы вселенной.

– В том то и дело, что не вписывается. Но я постараюсь привести такие аргументы, что бы у вас не возникло и тени сомнения в правдивости моих слов.

Принесли заказ, мы взяли бокалы с прекрасным вином и выпили по глотку за доверие и взаимопонимание. Потом молча поковырялись в тарелках. Тянуть дальше смысла не было, но я все не решалась рассказать этому человеку свою очень неправдоподобную историю. Я прекрасно понимала, что если бы мне такую рассказали, то я бы долго крутила пальцем у виска, изображая таким жестом умственные способности говорившего. Но выбора не было, и я приступила, правда, всё-таки решив немного приврать. Но это только для блага Андрея Петровича, что бы у него выдержала психика.

– Я сейчас буду говорить немного странные вещи. Я думаю, что вы за свою долгую жизнь смогли понять, что не все можно объяснить с научной точки зрения. Например, почему не повезет, если дорогу перебежит черная кошка, или почему, если, кажется, то креститься надо и многое другое. Это наука объяснить не может, но при этом, оно работает. Так вот, то, что могу я, тоже нельзя объяснить научно. Я разговариваю с духами, точнее с душами людей, которые умерли. Не со всеми, а только с теми, которые сами выходят ко мне на контакт. Такие люди, как я называются – медиумы. Вы, скорее всего в это не верите, но от вашей веры мало что зависит. Мы есть и от этого никуда не деться.

– Я слышал о таких людях и их по телевизору часто показывают, но на практике все они оказываются просто шарлатанами. – Скорчил кислую мину собеседник.

– Все, да не все! Те, которые настоящие в телевизор не лезут и не кричат на каждом углу о своих способностях, а просто тихо помогают душам. Я не думаю, что вы меня видели в каком-нибудь шоу, или дающей разлогое интервью. Я даже к вам на встречу пришла только потому, что меня попросил об этом ваш друг Геннадий Ильич. Да, для вас он уже покойный, но его душа не может успокоиться, потому что он не успел составить завещание и его дети оказались лишенными наследства. Сделал он это не по своей воле. Он считает, что ему помогли отправиться на тот свет как раз тогда, когда он хотел разделить имущество.

– Так это известная информация. Я сам ее следователям рассказывал. Вы могли это прочитать в новостях. Пока вы мне ничего не рассказали такого, что бы я вам поверил.

Голос в моей голове начал выдавать всю подряд конфиденциальную информацию, а я произносила вслух то, что считала нужным и уместным в нынешних условиях.

– Ладно, сами напросились. Вы две недели назад отдыхали здесь с господином Кутузовым. Вас обслуживала молоденькая и очень симпатичная официантка, и вы прямо глаз от нее не отводили, пока она находилась возле вашего столика. А когда вы рассчитывались, то дали ей чаевых пятьдесят процентов от стоимости заказа. А еще, вы выпили вина за ужином не один бокал, как обычно, а два и вас немного развезло. Потом вы начали жаловаться Геннадию Ильичу, как вам тяжело живется, как ваша жена вами командует, и вы ничего не можете с этим сделать. Потом…

– Ладно, хватит, я помню, что было потом. Ну, допустим, я вам поверю, хотя для меня это что-то из области фантастики. И что дальше, с какой целью вы меня позвали? – Уже более доверчиво спросил Андрей Петрович.

– Дальше, сложнее. Господин Кутузов не верит, что его смерть была естественной, но и как он умер, тоже не знает, так, как умер он во сне. У него есть предположение, что его могли отравить, и выгодно это было только одному человеку, его жене. Еще дух Геннадия Ильича думает, что вряд ли экспертиза, которую делают следственные органы, сможет обнаружить остатки яда в его организме. Поэтому он хочет, что бы его кровь, или что там они исследуют, были отправлены в независимые лаборатории, возможно даже за границу. И сделать это нужно, как можно быстрее, потому, что если это действительно отравление, то некоторые яды имеют свойство испаряться из организма и потом уже что-то доказать будет очень тяжело.

– Господи, так жена же хочет его кремировать. Говорит, он сам просил об этом. В такую просьбу никто не верит, но спросить уже не у кого. И кремация назначена на завтра.

– Значит нужно, что бы тело не сожгли. Во-первых, нужно взять эти образцы, а насколько быстро удастся договориться с лабораторией, я не знаю. Я, как вы понимаете, ни разу не пробовала. Да и потом вдруг нужно будет еще дополнительно какой-то материал. Поэтому тело должно быть доступно, пока мы не получим исчерпывающие доказательства причины смерти. Но, если предположения Геннадия Ильича правильные и его отправила на тот свет женушка, то пусть она думает, что труп сожгли. Поэтому нужно договориться в крематории, что бы после процедуры прощания вам вернули тело и отправить его в какой-то частный морг и там спрятать, до выяснения всех деталей. А его вдова пусть думает, что улики сожжены, так она расслабится и может начать делать ошибки.