Kitobni o'qish: «Город пропавших детей»

© Д. Смирнова, перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Публикуется по договоренности с автором и его литературными агентами, Triada US Literary Agency (США) от имени Azantian Literary Agency (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

Иллюстрация на обложке velzey

* * *

Брюсу и Лин, лучшим на свете свекру и свекрови. Спасибо, что приняли меня в свой дом и впустили в свою жизнь, спасибо, что с таким интересом читаете все, что я пишу

Пролог

Конец июня

Жасмин жалась к стене в коридоре. Половицы здесь скрипели меньше, а в этом старом доме ни одну деталь нельзя упускать из виду. Тяжелый фонарик приятно лежал в руке, но Жасмин не спешила включать его, – никто не должен ее увидеть. Хотя тени здесь такие темные, что можно преспокойно сидеть в них, и тебя не заметят, если только случайно не врежутся.

Жасмин прокралась в гостиную и осторожно посмотрела за телевизор и под диван. На всякий случай даже проверила под подушками. Никого.

Ее брат, Джейк, всегда заставлял Жасмин водить первой просто потому, что она младшая. Это нечестно, но если бы она пожаловалась, то другие ребята, скорее всего, перестали бы с ней играть. А Жасмин обожала играть в прятки. Этим летом они играли каждую ночь: Жасмин, Джейк, их двоюродная сестра и соседская девочка. Жасмин уже успела наловчиться. Пусть она не такая быстрая, как остальные, зато самая хитрая.

Жасмин стояла в центре комнаты и прислушивалась. Джейк недавно заявил, что она жульничает и поэтому всегда находит его, но на самом деле он просто очень шумный. Он не умеет сидеть тихо, в отличие от Жасмин. Джейк всегда вертится или громко дышит, но сейчас Жасмин его не слышала. Слышала только…

Скрип. Скрип. Скриииип.

Жасмин улыбнулась и пошла на звук, стараясь ступать как можно тише.

В прихожей она остановилась. Входная дверь осталась приоткрытой: значит, кто-то выскользнул на улицу, и Жасмин догадывалась, кто именно.

Стефани снова играет нечестно. Предполагалось, что все они прячутся либо в доме, либо рядом с ним, но соседка любила прятаться на краю двора, в тени леса, сколько бы ей ни объясняли, что эта территория вне игры. Поэтому Стефани почти никогда не ловили.

Но только не сегодня. Сегодня Жасмин твердо решила, что настигнет ее. Стефани уже давно пора побыть водой.

Жасмин выскользнула из дома в прохладную ночь.

Она стояла одна на крыльце старого семейного дома, построенного еще в колониальном стиле, расположившегося на самом краю Недремлющего леса. Ночь чернилами струилась по небу, и лес под ним превращался в скопище зловещих теней, из которых выглядывали длинные спутанные ветки.

Жасмин пробрала дрожь. Обычно здесь отовсюду слышались попискивания пташек, жуков и летучих мышей, но в эту ночь все замерло, как будто мир ждал, когда Жасмин сделает первый шаг.

Она сошла с крыльца и осторожно пошла в сторону леса, ища взглядом Стефани. Жасмин внимательно смотрела то вправо, то влево, на деревья, на ржавые остатки игрушечной крепости, которую мама когда-то сделала для нее и Джейка, на длинную извилистую дорогу…

Вон там. Вдоль края леса что-то двигалось, тень еще более темная, чем все вокруг. Она помедлила под деревьями на опушке, а затем скользнула вглубь чащи.

Жасмин окинула взглядом густой лес, где между деревьями залегла зловещая тьма, а потом оглянулась на свой милый, уютный дом. Можно вернуться и поймать Джейка или Терезу. Не обязательно уходить в лес.

Но тогда Стефани выиграет. Опять. Это несправедливо.

Жасмин направилась к лесу. Стоило пройти несколько футов, как она практически перестала что-либо видеть, спутанные ветки над головой закрыли и без того тусклое небо. Жасмин сжалась от страха, но продолжала идти. Листья хрустели у нее под ногами, как бы аккуратно она ни старалась ступать.

Прямо впереди мелькнуло что-то белое – яркое пятно во мраке. Жасмин подошла чуть ближе, прищурилась и поняла, что это длинные волосы Стефани. «Попалась», – подумала она, довольная собой. Но что-то тут было не так. Стефани не двигалась, хотя наверняка слышала, как Жасмин шла за ней.

Жасмин немного помедлила, от напряжения мурашки бегали у нее по спине. Она включила фонарик, и лампочка вспыхнула ярким светом. Стефани стояла, согнувшись и пряча лицо в ладонях, ее плечи тряслись, как будто она плакала.

– Стефани? Ты?..

Стефани резко обернулась, одной бледной рукой она вцепилась Жасмин в запястье, другой – в плечо и дернула ее к себе с такой силой, что та не успела опомниться. Она по-прежнему сжимала в руке фонарик, луч упал на лицо Стефани, и тут Жасмин охватил цепенящий ужас.

Жасмин не чувствовала, с какой силой вцепилась в нее Стефани, не чувствовала, что тапочки промокли от росы, ничего не чувствовала. Она ничего не чувствовала.

Рот Стефани открывался и закрывался, открывался и закрывался, как будто она жевала невидимую кость. А глаза… о, ее глаза…

Там, где должны были быть глаза, не было ничего. Ничего, только два бездонных провала, черных, как ночь.

Жасмин, не раскрывая рта, издала низкий, утробный, почти животный звук. Ей хотелось кричать, но голос как будто испарился.

Стефани наклонилась ближе, и Жасмин увидела, какое грязное у нее лицо: все в потеках грязи и рваных красных царапинах, как будто она бежала сквозь густой кустарник, не разбирая дороги.

– Глаза, – прохрипела Стефани прямо в ухо Жасмин. – Он сказал, что у меня чудесные глаза. Чудесные, чудесные глаза.

И она отпустила Жасмин так же резко, как схватила.

Жасмин попятилась, поскальзываясь на мокрой траве. Она знала, что должна остаться, что нужно как-то помочь Стефани, но страх тащил ее назад, и Жасмин со всех ног бросилась обратно в родной дом.

Входная дверь была распахнута, но Жасмин не обратила на это внимания. Она вбежала в дом и сразу бросилась в гостиную. И остановилась.

Ее брат сидел под столом, подтянув колени к груди. В руке он держал телефон, и в свете экрана его лицо было жуткого блекло-синего цвета, а на месте глаз залегли темные тени.

– Джейк?

Он поднял голову, и в свете фонарика Жасмин увидела белки глаз. Она чуть не заплакала от облегчения. На миг ей показалось, что у Джейка такие же пустые глазницы, как у Стефани, и стало очень страшно.

– Тихо,– прошептал Джейк.– В доме что-то есть.

– Что? – Страх, гнетущий и пронзительный, вернулся к Жасмин.

– Мы думали, что это ты, но оно… – Джейк не смог договорить и всхлипнул. – Оно пошло за Терезой.

– Что это было? – допытывалась Жасмин.

– Не знаю. У него… у него не было глаз, Жасмин. Очень много зубов, но не было глаз.

Не было глаз… как у Стефани.

Это какой-то кошмар. Этого не может быть. Жасмин не могла поверить, что все это происходит на самом деле. А потом она услышала крик. Крик Терезы. Он разнесся по всему дому, пронзительный, полный ужаса, и вдруг резко оборвался. Как будто кто-то выключил звук.

Жасмин выключила фонарик и прислушалась. Сердце гулко стучало в ушах, дыхание с хрипом вырывалось изо рта, но, несмотря на все это, Жасмин показалось, что она слышит скрип половиц. Только где, позади? Над головой? В этом старом, разваливающемся доме не поймешь. Нужно пойти привести помощь, но Жасмин не хотела возвращаться на улицу, в темноту, одна. Не хотела снова наткнуться на Стефани. Идти было страшно, остаться – жутко.

– Я пытаюсь позвонить маме, но звонок не проходит, – шепот Джейка прозвучал слишком громко. Жасмин показалось, что он кричит. И экран телефона горит так ярко. Почему-то во всем доме связь ловилась только в этой комнате, и то не всегда.

Шаги стали громче.

Жасмин заскулила:

– Джейк, выключи телефон.

– Я должен дозвониться до мамы.

– Нужно спрятаться.

Жасмин слышала, как нечто идет к ним по коридору. И оно все ближе и ближе.

Телефон завибрировал, и кто-то как будто поднял трубку, но голос звучал приглушенно и смазанно.

– Джейк, – всхлипнула Жасмин, – надо уходить.

Джейк приложил телефон к уху.

– Автоответчик.

– Джейк!

Он поднял на нее взгляд.

– Иди, Жасмин. Иди и прячься. И не выходи, что бы тут ни творилось.

Жасмин покачала головой.

– Иди!

Он снова ткнул пальцем в телефон. Жасмин поняла, что Джейк не уйдет из гостиной. И она направилась к двери.

Жасмин не могла остановить слезы, но, тихонько всхлипывая, все-таки дошла до кухни. Она открыла шкафчик под раковиной, забралась внутрь, за холодную трубу, и плотно закрыла дверцы.

Снаружи все было тихо.

А потом снова раздались крики. На этот раз кричал Джейк. Жасмин уткнулась лицом в колени и плакала, стараясь не слушать крик, который все тянулся, тянулся, а затем резко оборвался.

В наступившей тишине Жасмин услышала, как скрипит старый пол под чьими-то ногами, шаги остановились в нескольких футах от ее укрытия. Жасмин старалась дышать как можно тише. В ноздри бил запах плесени, отбеливателя и отвратительного чистящего средства с апельсином. Колени упирались ей в лицо, а холодная сливная труба давила на спину. Оно догадается заглянуть сюда? Жасмин была гибкой и маленькой для своего возраста. Большинство ее ровесников не поместились бы в этом шкафчике.

– Я знаю, что ты здесь,– сказало нечто.

Кровь загудела у Жасмин в ушах, и она закусила кулак, чтобы не всхлипнуть. Она крепко зажмурилась и ждала, медленно считая у себя в голове, пока шум в ушах уляжется. Ничего не происходило.

Жасмин открыла глаза и заморгала, через щели внутрь пробивался тусклый свет. Оно, наверное, блефует.

Скрип. Шаги послышались где-то в другой части дома. Какая-то дверь открылась и закрылась.

Жасмин расслабилась и случайно задела ногой бутылку.

Дверцы шкафчика распахнулись.

Жасмин не могла кричать, в горле встал ком.

– Здравствуй, девочка. – Монстр улыбнулся, и кожа на лице натянулась вокруг зубастой пасти, точно плохо скроенная маска. – Какие у тебя чудесные глаза.

Монстр протянул к ней руку, и Жасмин поняла, что кричать она все-таки может.

Глава 1

Три месяца спустя

РЭЙ

За свои двенадцать лет жизни Рэй Картер никогда ни от чего не убегала, ни при каких обстоятельствах. Она считала, что истину всегда можно отыскать, и на пути к ней не останавливалась ни перед чем, даже после того, как осталась без друзей. Но теперь, когда мамин урчащий минивэн вез их в другой город, Рэй поняла, что убегает. И оказалось, что это… вполне нормально.

Только вот она плохо представляла себе, куда именно они бегут.

– «Добро пожаловать в Шепчущие Сосны», – прочитала Рэй на большом знаке на границе городка. – «Внимание: козлы».

Рэй сдвинула брови.

– Козлы? В смысле?

– Видимо, козлов здесь очень уважают, – сказала Ава, старшая сестра Рэй, тем самым противным снисходительным тоном, который она усвоила в последнее время: дескать, тут и без пояснений должно быть все понятно.

– Ой, не надо делать вид, будто в этом нет ничего странного, – ответила Рэй. – Обычно на таких знаках пишут только количество населения.

Ава пожала плечами.

– Представь себе, мне этот знак понравился. И тебе, мама, тоже, правда?

– Он определенно отличается от других, – ответила мама и сбросила скорость, потому что они выехали на главную улицу. Двадцать семь с половиной миль в час. Рэй никогда прежде не видела, чтобы на знаках, ограничивающих скорость, стояло дробное число, но на этот раз предпочла промолчать. А то Аве и этот знак понравится.

Рэй мрачно зыркнула на сестру, которая повернулась к ней затылком. Ава старше на пять лет, но раньше это никому не мешало. Только в течение последнего года Рэй не покидало ощущение, что эти пять лет стали стеной между ними.

«Рэй, ну что ты как маленькая…»

Рэй постаралась выкинуть из головы воспоминание о худшем дне своей жизни: в тот день она очень ждала помощи от сестры, но получила только снисходительную нотацию. Если уж вышло так, что Рэй приходится убегать, то можно убежать сразу от всего. Оставить позади свое старое «я» и на новом месте стать другим человеком. Тем, кто не забивает себе голову всякими странностями. Девочкой, которая легко заводит друзей, не теряет их и не зацикливается на мелочах.

Но потом Рэй подумала о папе и поняла, что не сможет оставить позади все свое прошлое.

Они быстро проехали небольшой центральный район городка и свернули на улицу, по обочинам которой росли деревья. Здесь на всех обочинах растут деревья. В Саннисайде, где они жили раньше, тоже было много зелени, но не настолько. Казалось, что в этом городке дома сражаются с лесом за место под солнцем.

Еще несколько поворотов, еще больше деревьев, и вскоре Рэй увидела впереди грузовое такси, припаркованное перед большим прямоугольным домом. Мама встала сразу за ним и выключила двигатель. В машине стало очень тихо, все трое просто сидели и смотрели на свой новый дом.

Он был определенно больше того, в котором они жили раньше, но на вид как будто старше: краска кое-где слезла, кусты по обеим сторонам дорожки чересчур разрослись. Но в остальном дом выглядел вполне прилично. И никаких козлов поблизости. Рэй почувствовала легкое разочарование.

Она посмотрела на маму через зеркало на передней панели. Вид у нее был такой, словно ее мысли блуждают где-то далеко-далеко: глаза широко раскрыты, взгляд в расфокусе. За последний год это выражение слишком часто появлялось на ее лице – с тех пор, как пропал папа Рэй.

«Его похитили», – мысленно поправила себя Рэй. Она никогда не забывала об этом, ни на секунду.

– Мама? – позвала она.

Никакой реакции.

– Может, пойдем в дом? – чуть громче спросила Ава.

Мама слегка вздрогнула и улыбнулась.

– Да, пойдем,– сказала она. Ну конечно, она ответила Аве. Как и всегда.

Рэй скрестила на груди руки и осталась сидеть на заднем сиденье, в то время как мама и сестра вышли из машины и направились к дому. Ни та, ни другая не оглянулась, а Рэй уже через минуту надоело дуться, и она тоже вылезла из машины. И сделала глубокий вдох.

Воздух здесь пах иначе: хвойными иголками и землей. Деревья только начали менять цвет, красные и рыжие пучки пробивались среди зелени. Рэй слышала, что осень в Коннектикуте не сравнится ни с чем. Пока что создавалось лишь впечатление, что она не торопится приходить.

– Ты идешь? – крикнула Ава, высунув голову из-за двери.

– Да-да, – буркнула Рэй. Но сама медлила на дорожке. Как только она зайдет в дом, все свершится. Старая Рэй исчезнет, будет новая. Рэй сама не знала, готова ли к таким радикальным переменам.

Рэй посмотрела на высокий грузовик, кузов которого был битком набит их прошлой жизнью, и поняла, что выбора у нее, в общем-то, нет.

И тут она обратила внимание на какое-то движение позади грузовика. Кто-то шел по двору дома на другой стороне улицы. Рэй оглянулась на открытую входную дверь своего нового дома и сделала шаг в другую сторону. Она не тянет время. Она хочет все разузнать.

Рэй обошла грузовик, чтобы обзор был лучше. Дом напротив располагался на холме, к нему вела подъездная дорожка, длинная и без асфальта, а на воротах висела большая квадратная табличка с надписью, выведенной заглавными оранжевыми буквами:

«ЗАМУЧИЛИ ПРИЗРАКИ? НАЗОВИ СВОЮ ЦЕНУ».

«СЕМЕЙСТВО ПРАЙС, ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ УСЛУГИ. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ НА

ЭКЗОРЦИЗМАХ,

ГАДАНИЯХ НА ТАРО

И ЧИСТКАХ ДОМА»

тел. ***********

Рэй почесала в затылке. Может, это шутка юмора такая?

Сразу за забором рядком росли тонкие деревца, а за ними Рэй увидела, как по двору медленно пятится мальчик с темными взъерошенными волосами. Он был высокий, тощий и во всем черном – наверное, так надо, раз он из семьи охотников за привидениями, – и на ходу он что-то горстями бросал в траву.

– Привет! – громко крикнула Рэй. Если теперь они соседи, лучше вести себя дружелюбно.

Мальчик поднял взгляд.

Рэй помахала ему.

Мальчик отвернулся, не обратив на нее никакого внимания, и бросил через плечо в траву горсть чего-то сыпучего.

Рэй медленно опустила руку. Настроение у нее упало. А может, здесь все будет точно так же, как на прежнем месте.

– Не обращай на него внимания, – сказал чей-то голос у нее за спиной.

Рэй резко обернулась и оказалась лицом к лицу с девочкой примерно одних с ней лет; на ней были джинсы и серая футболка с надписью «В поисках Саманты».

– Кейден Прайс не любит людей. – Девочка перебросила через плечо на спину длинные темные волосы. – Мы живем на одной улице и, по-моему, разговаривали всего один раз.

– Что он делает? – спросила Рэй.

– Рисует круг из соли.

– Из соли? Зачем?

– Понятия не имею и, честно говоря, боюсь спрашивать. Но он часто так делает. Особенно в последнее время.

– Отлично, – пробормотала Рэй себе под нос. Она будет жить напротив чудика, который охотится на призраков и не знает, как правильно пользоваться приправами.

– Кстати, меня зовут Брэнди, – сказала девочка. – А ты, наверное, Рэй?

У Рэй глаза полезли на лоб. Откуда эта девочка знает ее имя?

– Честное слово, я не сталкер,– тут же выпалила Брэнди.– Просто у нас тут редко увидишь новых людей, и как только я увидела грузовик с вещами, я обязана была выяснить, кто к нам приезжает.

– Настоящий сталкер так бы и сказал, – на автомате ответила Рэй. И тут же пожалела об этом. Так бы сказала прежняя Рэй, которая в итоге осталась совсем одна и без друзей. – Я имела в виду…

Брэнди рассмеялась.

– Справедливо, не поспоришь. Мама говорит, что мое любопытство – враг мой. И что оно меня до добра не доведет. – Брэнди пожала плечами. – Значит, ты будешь учиться в моей школе имени старой доброй Даны С. В седьмом классе, верно?

Рэй кивнула.

– Я на год старше, но я люблю помогать новеньким, которым надо освоиться, а раз уж ты… вторая новенькая за год, я все тебе покажу, если только захочешь.

– Все покажешь? В смысле в городе? Или в школе?

– Везде, – лукаво улыбнулась Брэнди. У нее были сухие губы и щель между передними зубами, но улыбку это ничуть не портило.

Рэй хотела улыбнуться в ответ, но, к своему стыду, почувствовала, как слезы подступают к глазам. Прошло очень много времени с тех пор, как с ней в последний раз так мило общались. После того, как бывшая лучшая подруга в самом начале шестого класса сожгла все мосты.

– Я буду рада, – с трудом выдавила Рэй, слегка отвернувшись и часто моргая.

– Круто. – Брэнди теперь разглядывала грузовик. – Тебе, наверное, не терпится распаковать вещи?

– Да нет, – честно ответила Рэй. У нее не было никакого желания рыться в коробках.

– Ну и здорово! Хочешь пойти поесть мороженого? Вообще-то я должна заниматься уборкой, но в компании новенькой девочки мама не станет меня отчитывать.

– А, так ты хочешь меня использовать?

– Ну разве что чуть-чуть. – Брэнди снова продемонстрировала свою щербатую улыбку. – Ну что, хочешь зайти?

На этот раз Рэй смогла улыбнуться в ответ.

– С радостью. Только скажу маме.

– Я подожду здесь.

Рэй развернулась и побежала по дорожке к дому, прежних сомнений и страхов как не бывало.

Пора заново создавать себя здесь, в этом странном маленьком городке. С прежней Рэй покончено, пришло время для новой.

Глава 2

КЕЙДЕН

Кейден Прайс осторожно шел спиной вперед, разбрасывая соль вокруг своего дома и бормоча защитное заклинание, которое выучил много лет назад. Обычно ему нравилось выполнять эту обязанность – так он чувствовал себя спокойнее, – но сегодня ему труднее было удержать в голове магическую формулу, потому что мысли то и дело возвращались к новенькой девочке из дома напротив.

Она, кажется, хорошая. Стоило помахать ей в ответ.

Кейден скрипнул зубами и продолжил разбрасывать соль. Мама начала учить его защитным заклинаниям, когда он пошел в первый класс, и с тех пор он успел в них поднатореть. Главное в этом деле – сосредоточиться. Невозможно отогнать негативную энергию, если параллельно думаешь, что съесть на обед, или что сегодня задали, или всякие «а что, если…». Например… что, если бы он повел себя более дружелюбно и, по примеру Брэнди, не постеснялся бы завести беседу?

«Хватит», – жестко сказал себе Кейден. Не так уж важно, как он себя сегодня повел. Как только новенькая пойдет в школу и узнает все сплетни, она все равно не захочет с ним дружить. Так что и пытаться не стоит.

Кейден прошел последние три шага, и круг соли замкнулся. Он напоминал Уробороса: это древний символ – змей, пожирающий собственный хвост. Мама рассказывала, что он воплощает собой бесконечный цикл жизни, смерти и перерождения. Раньше Кейден думал, что этот цикл полностью описывает мироздание. Но с тех пор он поумнел.

Кейден затянул завязки большого кожаного мешка, где еще осталась соль, и как раз в этот момент к дому подъехала незнакомая машина. Кейден замер у входной двери и наблюдал, как из машины выходит пара средних лет. Мужчина двигался медленно и скованно, темный костюм висел мешком на нем, – можно было подумать, что этот человек внезапно похудел. Он обогнул машину и открыл багажник. Женщина поджидала его у капота, на ней было темно-зеленое платье, которое очень ей шло, а седеющие волосы были со вкусом уложены. Однако Кейден стоял достаточно близко и видел, что глаза у нее покраснели, а тушь размазалась на веках. И он чувствовал, что эта женщина окутана синюшно-лиловым облаком печали.

Должно быть, новые клиенты приехали, и это хорошо. В этом году дела у Прайсов шли не бойко. Кейден не знал, причиной тому слухи вокруг его особы – ничто так не стимулирует человеческую подозрительность, как полицейская машина, периодически подъезжающая к дому – или тот факт, что мама в последнее время перестала активно искать новые заказы. Раньше она постоянно была в работе, а за последние девять месяцев принимала максимум одного-двух посетителей в неделю.

Мужчина достал из багажника картонную коробку, закрыл крышку и направился к Кейдену.

– Добрый день, – поздоровался он, голос у него был низкий и сиплый. – Мы мистер и миссис Маккерли. Нам назначено…

– Мама… – начало было Кейден, но тут входная дверь распахнулась и мама сама вышла из дома: она была босиком, длинная широкая юбка в серебристо-синюю полоску спадала до щиколоток, а густые черные волосы свободно струились по спине. Видимо, она очень хотела произвести соответствующее впечатление: даже надела крупные тяжелые серьги с пентаграммами, хотя у нее от них болит голова.

– Лаура, – сказала она, взяв женщину за руку. – И Роб. Прошу вас, проходите.

Она даже не взглянула на Кейдена, он так и остался стоять на крыльце.

Кейден провел рукой по защитному медальону, который всегда носил на шее. Этот медальон мама подарила ему еще в первом классе, в тот самый день, когда Кейден осознал, что отличается от других детей. То был один из худших дней в жизни Кейдена, но медальон служил напоминанием о том, что, даже если все прочие отвернутся, у него останется семья. Только брата больше не было, отец постоянно пропадает на работе, а мама…

Мама больше не хочет его видеть. И Кейден не мог винить ее за это.

Он перевел взгляд на улицу. Новая девочка уже ушла. Кейден сделал глубокий вдох и зашел в дом.

– …с тех пор, как ваш сын пропал? – спрашивала мама, когда Кейден зашел на кухню.

– Завтра будет девять месяцев.

Кейден споткнулся и схватился за вешалку на стене. Завтра будет девять месяцев? Хорошо, если это просто совпадение. Он посмотрел на маму: ее лицо осталось невозмутимым, однако он заметил, как над ней мелькнуло что-то темное, бурое, похожее на застарелое кровавое пятно. Чувство вины или что-то похожее, гнездящееся еще глубже. Стыд.

Она перехватила его взгляд, и пятно моментально исчезло. Можно было подумать, что Кейдену почудилось.

– Разве тебе не пора делать уроки? – спросила она.

– Сначала я хочу сделать себе чаю. – Он ни за что не уйдет отсюда после того, как услышал те слова. Кейден обошел мать и поставил чайник.

– Тебе тринадцать? – спросила Лаура.

Кейден кивнул.

– Наш сын, Питер, твой ровесник, – она улыбнулась, но ее губы дрожали. – Вы с ним, наверное, не знакомы. Он был на домашнем обучении.

– А, – сказал Кейден. И тут же добавил: – Мне жаль, что он пропал.

Лаура всхлипнула.

– Полиция уже прекратила поиски. Они думают, что он просто сбежал.

– Но вы знаете, что это не так, – осторожно сказала мама Кейдена. Это было утверждение, не вопрос. Она рассказывала Кейдену, в каких случаях важно строить фразу подобным образом, – еще в те дни, когда учила обоих сыновей тонкостям семейного бизнеса.

«Люди приходят к нам, когда им больше никто не верит, – говорила она. – Не нужно давать им повод думать, будто вы сомневаетесь в их словах».

– В тот день впервые пошел снег, – начала Лаура. – Питер хотел проверить, пригодно ли его походное снаряжение для холодной погоды. Он не собирался уходить далеко, просто хотел прогуляться в лесу за нашим домом.

– Он любил природу, – добавил Роб. Жена бросила на него гневный взгляд, и он сразу же поправился: – Он любит природу.

– Он не мертв. Не мертв. – У Лауры перехватило дыхание. Мама протянула ей пачку салфеток. Лаура взяла одну и аккуратно промокнула глаза и нос. – Вы… ваша семья, вы наша последняя надежда. Если вы только можете его отыскать… – она протянула руки к маме Кейдена, – пожалуйста, сделайте это.

– Я обещаю, что постараюсь вам помочь. У вас остались какие-нибудь его вещи? Какие-нибудь любимые или значимые предметы?

Роб открыл картонную коробку, которую принес с собой, и вытащил потрепанную синюю бейсбольную кепку. На козырьке была вышита большая белая собака, которая на передней лапе держала баскетбольный мяч.

– «Маламуты» – его любимая команда, – сказала Лаура чуть более твердым голосом. – Он никогда никуда не уезжал без этой кепки. Он бы не ушел без нее.

– Полиция нашла ее в лесу, – добавил Роб, снова бросив на жену косой взгляд.

Лаура поджала губы и ничего не сказала.

– Мне потребуется некоторое время, – сказала мама Кейдена. – В течение недели я постараюсь что-нибудь выяснить.

– Спасибо. – Лаура сжала руки вместе. – Если вам понадобится еще что-нибудь, что угодно…

– Лаура, – понизив голос, сказал ее муж, – не забывай, что нам говорили про обещания, которые…

– Мне все равно! Я знаю, что наш Питер – далеко не первый пропавший ребенок в этом городе, но… я просто хочу, чтобы он вернулся, – всхлипнула Лаура.

– Я понимаю, – тихо сказала мама Кейдена. – Я бы тоже сделала что угодно, чтобы вернуть своего сына.

Кейден почувствовал, каким тяжелым взглядом она на него смотрит, и задумался, знает ли она правду: знает ли она, что именно по его вине Эйден, его старший брат, сейчас не с ними.

На маленькой кухне воцарилась тишина, которую прервал пронзительный свист чайника. Кейден выключил газ.

– Кто-нибудь хочет чаю? – спросил он.

Глава 3

РЭЙ

Рэй сидела в приемной школы имени Даны С., читала объявления на стенде и делала вид, будто совсем не нервничает. Впервые в жизни ей предстояло перейти в новую школу. А в Шепчущих Соснах все было такое… чужое. В том числе сама школа. Средняя школа начиналась с четвертого класса, а все коридоры были мрачные и темные, как в тюрьме, они совсем не походили на залитые солнечным светом рекреации в старой, калифорнийской школе. А новый устав чего стоит…

На небольшой табличке в углу стенда значилось:

«НЕ ИГРАЙ С ЛЕСОМ, РИСКУЕШЬ ПРОИГРАТЬ».

Рядом висел листок с правилами, которые были написаны жирными черными буквами:

Комендантский час начинается на закате. Учащимся запрещено находиться на улице после наступления темноты. Родители либо опекуны ОБЯЗАНЫ забирать детей после уроков либо классных мероприятий.

Чеснок нужно есть, а не носить на себе.

Любой мел под запретом.

Второй стадион закрыт по причине внезапного образования карстовой воронки¹. Все внеклассные занятия теперь проводятся исключительно на первом стадионе.

Носить красное запрещено. Под запретом в том числе

• красные рубашки,

• штаны,

• шляпы,

• губная помада.

Запрещено пользоваться мобильными телефонами на территории школы.

Рэй с хмурым видом читала список. Хаотичные какие-то правила, за исключением пункта про мобильные телефоны. Что это за школа такая?

Под школьным уставом висело объявление о грядущем собрании какой-то организации под названием «Зеленей!», в конце стоял лозунг: «Присоединяйся к зеленой семье, у нас самая чистая энергия!»

– Рэй Картер?

Рэй обернулась. В кабинет через вторую дверь зашла высокая женщина с короткой прической и в идеально подогнанном светло-синем брючном костюме. В руке она держала блокнот-планшет, и все в ней, от тонких поджатых губ до напряженной позы, говорило о том, что этот человек стремится к полному контролю.

– Я миссис Локетт, заместитель директора средней школы имени Даны С. Добро пожаловать в Шепчущие Сосны.

– Спасибо, – сказала Рэй. В этом «добро пожаловать» душевности и теплоты было примерно столько же, сколько в зимней вьюге где-нибудь в Новой Англии.

– У нас нечасто появляются новые ученики… особенно через месяц после начала учебного года. Это создает множество дополнительных проблем. Однако я понимаю, что директор сделала для вас исключение. – Миссис Локетт скривила губы, как будто проглотила что-то кислое.

Рэй не знала, стоит ли ей извиниться. Но с другой стороны, разве она в чем-то виновата?

– Седьмой класс не из простых, – продолжала миссис Локетт. – Особенно в нашей школе. Мы привыкли видеть высокие показатели у своих учеников. Вам придется усердно поработать, чтобы не отстать от остальных.

– Без проблем. Трудности меня не пугают.

Миссис Локетт пристально разглядывала Рэй. А Рэй терпеть не могла, когда ее сверлят взглядом, как будто хотят проникнуть в мозг и перебрать пальцами все ее мысли.

– Я уверена, что вы хотите проявить себя на новом месте,– после паузы сказала миссис Локетт.– Особенно после того, что случилось с вашим отцом.– Она покачала головой.–  Печальная история.

Кровь застучала у Рэй в висках, она сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Здесь, в Шепчущих Соснах, никто не должен был знать о том, что произошло с ее отцом.

Он исчез вскоре после того, как Рэй пошла в шестой класс, и она рассказала обо всем своей лучшей подруге Тейлор. Та ей не поверила. Более того, она всему классу пересказала секрет Рэй и сделала из нее посмешище. У Рэй в голове до сих пор звучал смех Тейлор и одноклассников – они глумились над ней, пока она плакала в туалете, – перед глазами все еще стояли жуткие рисунки, которые они рисовали и подбрасывали ей в рюкзак; она и сейчас помнила, какие клички ей давали в тот год. В шестом классе Рэй осталась одна.

Но теперь у нее новая школа, и сама она – новая Рэй. Рэй, которая научилась держать свои секреты при себе.

– Я не знаю, что вам говорили, – сказала она с едва слышной дрожью в голосе. – Но все вовсе не так страшно.

Миссис Локетт вскинула брови.

Рэй заставила себя пожать плечами.

– Много у кого отцы сбегают из семьи. Гадко, но такое случается.

Лгать было больно, однако Рэй сохраняла невозмутимое лицо и продолжала говорить ровным голосом. Она успела научиться этому еще до переезда. Она много чему успела научиться.

Рэй не собиралась становиться белой вороной на новом месте. Не хватало еще и в этой школе стать аутсайдером.

Миссис Локетт шумно выдохнула.

– Что ж. – Она опустила взгляд на свой блокнот, как будто искала подсказку, которая поможет ей правильно ответить.

Кто-то кашлянул.

Рэй обернулась.

Какая-то девочка, высокая и худая, как жердь, стояла в дверях кабинета миссис Локетт, прислонившись к косяку. Ее блестящие светлые волосы были забраны в высокий хвост, руки она скрестила на груди. Девочка не сводила с Рэй тяжелого взгляда, ее глаза напоминали две острые льдинки.

Рэй пробрала дрожь.

– Это моя дочь, – сказала миссис Локетт. – Алисса, познакомься, это Рэй Картер.

– Привет. – Алисса оскалила зубы в максимально недружелюбной улыбке.

– Алисса покажет тебе школу и поможет освоиться, – продолжила миссис Локетт.

– О, не стоит, все в порядке, – быстро сказала Рэй. – Моя соседка сказала, что может взять это на себя.

Миссис Локетт сдвинула брови и снова уставилась в свой блокнот.

– И кто же твоя соседка?

– Брэнди Дженсен, – ответила Рэй. – Она учится в восьмом классе.

– Брэнди… сегодня не будет в школе. – Миссис Локетт поджала губы и постучала пальцами по блокноту.

Брэнди сегодня не придет? Рэй постаралась не выдать своего разочарования. На выходных ей очень понравилось гулять с Брэнди, и первый день в новой школе представлялся не таким страшным, потому что рядом будет друг, готовый поддержать и ободрить. А выходит, Рэй осталась одна.

– Есть еще вопросы? – спросила миссис Локетт.

Рэй покачала головой.

– Хорошо. Потому что у меня много дел. И я сомневаюсь, что ты задержишься у нас надолго.

– Что? Почему? – удивленно спросила Рэй.

– Нездешние, как правило, уезжают отсюда через несколько месяцев. Если, конечно, у них еще остается такая возможность.

Рэй моргнула. Очень дружелюбно, ничего не скажешь. И никаких угроз.

По коридорам разнесся первый звонок, долгий и противный.

– А ты сейчас опоздаешь на урок, – закончила миссис Локетт.

– Пойдем. – Алисса открыла дверь и махнула Рэй рукой, чтобы та поторапливалась. Школьники постепенно просачивались в здание, и гомон разносился по всем коридорам, отражаясь от расписных кирпичных стен. Рэй посмотрела на изображение справа от нее. Огромный пикирующий орел в мультяшном стиле.

– Восьмиклассники рисовали, – пояснила Алисса. – Им положено расписывать все стены.

– А. – Рэй перевела взгляд на другую картину. На этой был изображен вампир с выступающими клыками, с которых стекала кровь. Рэй вспомнилось странное правило про чеснок.

– М… а что там со школьными правилами? – спросила она.

– А что с ними?

– Ну, например, то, где сказано, что нельзя носить на себе чеснок? – уточнила Рэй.

– А, это… видишь ли, запах от него неприятный.

Рэй не поняла, смеется над ней Алисса или говорит серьезно, и решила не отступать.

– В смысле, получается, у вас многие носили с собой чеснок? Если пришлось ввести такое правило?

– Да, одно время дышать нечем было. В прошлом году Теренс заявился в школу с отметинами на шее, а на следующий день они появились у Софи, и вот тогда у народа крышечка слегка поехала. Особенно после того, как Эмметта нашли запертым в собственном шкафчике, совершенно обескровленным.

Рэй остановилась.

– Что?

Алисса шла дальше.

– Ты не захочешь опоздать на урок в свой первый школьный день, – бросила она через плечо.

Рэй поспешила нагнать ее.

– Кто такой Эмметт?

– Кролик. Когда-то он жил в биологическом классе. – Алисса пожала плечами. – Нового с тех пор не заводили. Животные здесь не приживаются… почти как новенькие ребята.

Рэй нахмурилась. Это похоже на угрозу. Первый день в школе – а она уже умудрилась обзавестись врагом.

– В мои планы не входит лишиться всей своей крови, – сказала она.

– Уверена, в планы Эмметта это тоже не входило.

Аргумент достойный, Рэй не могла не признать.

– Алисса! Эй, подожди! – заорала какая-то девочка у них за спиной.

Алисса и Рэй обернулись, и к ним подбежала низенькая стройная девочка с длинными черными волосами и гигантских размеров рюкзаком за спиной.

– Куда вы так припустили? – сказала она. – Я еле догнала.

– А все потому, что ты упорно таскаешь с собой эту штуку. – Алисса ткнула пальцем в огромный рюкзак. – Зачем, я не понимаю.

– А я и не скажу. – Девочка белозубо улыбнулась и повернулась к Рэй. У нее была такая искренняя широкая улыбка, что Рэй невольно улыбнулась в ответ. – Я Вивиенна. А ты, наверное, новенькая. Загадочная Рэй.

– Да, это я, – сказала Рэй. – Я очень загадочная.

– Замечательно. Люблю тайны. С ними жизнь становится интереснее. – Вивиенна обняла Рэй и Алиссу и повела их дальше по коридору; со стороны можно было подумать, что это три лучшие подруги, которые знают друг друга с детства. – Я слышала, миссис Локетт определила тебя в наш класс. Тебе несказанно повезло!

– Правда? – спросила Рэй, не пытаясь вывернуться из объятий Вивиенны.

– Не совсем. Нашу классную зовут миссис Мерфи. Хуже. Нее. Нет. Никого. На свете!

– Неправда, – усмехнулась Алисса.

– Как скажешь, дорогая. Ты ее любишь только потому, что у нее сын красавчик.

Алисса скорчила гримасу и отстранилась.

– Плевала я на ее сына!

– Ах, прости, – сказала Вивиенна. – Я поспешила с выводами? Прошу, скажи мне, что ты больше не сохнешь по Джереми?

– Джереми? – Рэй хотела быть в курсе сплетен. Когда-то она была в курсе всех школьных новостей, но за год без друзей подрастеряла квалификацию. – Он что, ее бывший или кто?

– Или кто, – кивнула Вивиенна. – Вон он, слева… Нет, не смотри!

Поздно. Рэй уже посмотрела.

Долговязый парень с большими карими глазами, светлыми волнистыми волосами и в зеленой клетчатой рубашке, застегнутой под самое горло, посмотрел на нее скучающим взглядом.

– Че? – спросил он.

– Ой, Джереми, прекрати уже корчить из себя крутого, – фыркнула Вивиенна и потащила Рэй дальше за собой.

– Мы с ним не разговариваем, – пояснила она.

– По-моему, Алисса с ним очень даже разговаривает, – заметила Рэй.

Вивиенна резко обернулась. Алисса стояла перед Джереми, неуверенно сцепив руки. Он что-то сказал, и Алисса рассмеялась. Вивиенна вздохнула и потянула Рэй дальше по коридору.

– Мы ее потеряли. Бедная влюбленная дурочка. Но не волнуйся, я о тебе позабочусь.

– Эм… спасибо, Вивиенна.

– Не за что. Кстати, можешь звать меня Виви. Я слышала, ты хочешь записаться на кросс?

Рэй моргнула.

– Ну… да. – Бег всегда давался ей хорошо; в прежней школе она хотела вступить в сборную – еще до того, как все стало совсем грустно. – Откуда ты знаешь?

– Алисса слышала, как ее мама разговаривала об этом с твоей мамой, еще до того, как ты объявилась здесь. А новости у нас расходятся быстро, – ухмыльнулась Вивиенна. – Мы с Алиссой обе в сборной.

– А я думала, отборочные будут в субботу.

– Да, но я более чем уверена, что пройду. Не хвастаюсь, просто констатирую факт.

Рэй рассмеялась. Пусть Алисса ее невзлюбила, зато с Вивиенной, кажется, можно дружить.

Они успели пройти весь коридор, заглянуть к шкафчикам, где оставили рюкзаки, а Вивиенна все болтала без умолку. Рэй по большей части слушала, позволяя Вивиенне задавать тон беседы. Рэй даже немного расслабилась и сама не заметила, как они пришли в свой класс.

– Можешь сесть вон там, – сказала Вивиенна, указав на парту рядом со своей.

Рэй так и сделала, а буквально через минуту в класс влетела Алисса и уставилась на нее.

– Кхм, вообще-то, это мое место, – начала она, но тут в коридоре заверещал второй звонок.

– Садитесь, – сказала учительница. – Мисс Локетт, к вам это тоже относится.

Алисса помрачнела, но села за парту на дальнем ряду.

– Ой, – сказала Рэй. – Кажется, она злится.

– Она отходчивая. – Вивиенна махнула рукой. – Сегодня твой первый день. Главное, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Но Рэй спиной чувствовала, что Алисса прожигает ее взглядом. «Чувствовала себя комфортно». Ага, конечно.

В класс вошел мальчик. Рэй села прямее: она тут же узнала своего соседа. Он снова был во всем черном, от футболки до джинсов-скинни. Из цветного на нем были только потертые посеревшие кроссовки и камни на толстых серебряных кольцах. Даже волосы у него были черные. Они торчали в разные стороны, но вряд ли таков был художественный замысел; скорее всего, он просто причесывался рукой, а не расческой.

Мальчик встретился взглядом с Рэй. Она не отвела глаз, и тогда он вскинул брови, как будто насмехался над ней, и Рэй отвернулась, чувствуя, как от смущения горит лицо.

– Это Кейден Прайс, – шепнула Вивиенна.

– Он живет в доме напротив моего, – сказала Рэй.

– Ооо… Тогда будь начеку. Он… в общем, он странный.

– В каком смысле странный? – В городе, где все как будто немного странные, подобная характеристика кажется особенно зловещей. – Я видела объявление у них во дворе, про паранормальные явления.

– А, это, да. У его мамы свой бизнес – охота за привидениями.

– Что?

– Она проводит обряды экзорцизма, всякие чистки дома и тому подобное, – Вивиенна сказала это абсолютно будничным тоном, таким же, каким в Саннисайде сказали бы «Она бухгалтер».

– Понятно… – только и смогла ответить Рэй.

– В нашем городе полно призраков, – добавила Вивиенна.

Рэй неловко рассмеялась.

– Еще увидишь, – загадочным голосом сказала Вивиенна. – Кстати, прошло где-то девять месяцев с тех пор, как пропал его старший брат. Буквально – вжух! – и исчез.

Рэй нахмурилась.

– Многие думают, что Кейден к этому руку приложил, – продолжала Вивиенна. – Разрубил его на кусочки и спрятал в стенах дома. Уж очень подозрительно было, когда полиция допрашивала Кейдена. И не один раз.

– Ты тоже думаешь, что он преступник?

Вивиенна пожала плечами.

– Кто его знает…

Начался классный час, длинный и нудный. Рэй почти не слушала объявления и не отрываясь смотрела в затылок Кейдену. Она знала, каково это, когда кто-то из членов семьи внезапно исчезает, когда слухи громоздятся вокруг тебя, пока не погребут с головой и ты уже сам не знаешь, где правда, а где ложь. На долю секунды сердце предательски защемило, ей захотелось подойти к этому мальчику и поговорить с ним. Узнать, что он думает. Сказать ему, что она понимает…

Но вместо этого она отвернулась от него.

При переезде она приняла решение – быть такой, как все, и отступаться Рэй не собиралась.

– Какой урок у нас первым? – спросила она у Вивиенны, когда классный час подошел к концу.

– У меня…

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Зазвенела сигнализация, громкая и дребезжащая, которая быстро сменилась зычным объявлением из динамика.

– Внимание! Код желтый. Все ученики остаются в своих классных комнатах на перекличку. Повторяю, всем ученикам оставаться на своих местах.

Все вокруг завертели головой, как будто сами проводили перекличку и проверяли, на месте ли друзья. Волны шепотков захлестнули комнату, и Рэй буквально чувствовала, как нарастает общая тревога.

– Что значит «код желтый»? – спросила она.

Вивиенна тоже выглядела обеспокоенной, ее брови сошлись на переносице.

– Это значит, что кто-то еще пропал.

– А такое… ммм… часто здесь случается?

– Нет, не очень, – ответила Вивиенна. – Обычно за год пропадает всего один-два ученика.

– Что? У вас ученики пропадают каждый год? – От волнения Рэй инстинктивно вцепилась в край парты.

– Да, но в этом году… – сказала Вивиенна, наклонившись к ней, – в этом году все еще хуже.

Глава 4

КЕЙДЕН

Кейден никогда не любил школу. Даже до того, как пропал Эйден, он ходил на уроки, как на каторгу. А сегодня, когда еще один человек пропал, стало еще хуже. Кейден чувствовал, как слухи растекаются вокруг него, густые, горячие, липкие, словно кровь.

Конечно, в лицо ему никто ничего не скажет. Боятся. И от этого ему совсем тошно.

Что ж, по крайней мере, сегодняшний день подходит к концу.

Кейден вздохнул и сильнее вжался в спинку сиденья, а тем временем школьный автобус, урча, катился вперед по дороге. У Кейдена за спиной кто-то шептался о том, что он будто бы носит прах своего брата в мешочке на шее.

Кейден поднял руку и погладил маленький кожаный мешочек, который висел на шнурке, рядом с неизменным медальоном. «Это не прах, это просто соль», – хотелось ему сказать. Но после таких слов его не станут считать менее странным, даже в этом городе, поэтому Кейден просто молчал и делал вид, что не слышит. Намного труднее было игнорировать ощущение, что эмоции других людей давят на него, словно толпа в переполненном лифте. Настороженность неустанно царапала его, словно проволока. Злорадство на фоне очередной сплетни напоминало крошечные мыльные пузыри. Вибрации страха захлестывали, точно волны, бьющие со всех сторон.

Сколько Кейден себя помнил, он всегда чувствовал эмоции других людей. Порой это было похоже на цветную вспышку, а порой – на физическое прикосновение или боль. Раньше он думал, что у всех так. В конце концов, в раннем детстве никто не считал его странным. Все изменилось, когда он пошел в первый класс.

Кейден вспомнил тот день, когда узнал, что его способности пугают других людей, и коснулся медальона у себя на шее.

Он вбежал в мамин кабинет, плача так отчаянно, что едва мог дышать. Мама только подняла на него взгляд и сразу отложила карты Таро. Она выслушала его историю о том, что больше никто не хочет с ним играть. Сначала Джош Хемлок толкнул его на уроке математики после того, как Кейден рассказал всем, что тот боится счетных палочек. А потом Эмили Виндзор публично поклялась никогда больше с ним не разговаривать – после того, как Кейден проговорился, что она тайно влюблена в Джереми Бентли. Она сказала, что Кейден псих и телепат и что всем надо держаться от него подальше.

И больше никто не хотел с ним общаться. На переменках ему приходилось играть в одиночестве.

Мама стерла слезы с его щек рукавом свитера.

– Мой бедный мальчик. – Она усадила его к себе на колени и обняла, как маленького. – Помнишь, что я говорила тебе про секреты?

– Но это не секреты. Это и так ясно.

– Тебе – может быть. Но только потому, что у тебя особый дар. – Она откинула ему волосы со лба. – Очень редкий и чудесный дар.

– У тебя и Эйдена он тоже есть?

– Нет. Я знаю только одного человека, кто умел чувствовать чужие эмоции так же хорошо, как и ты. Это моя мама.

Кейден всего однажды видел свою бабушку. Если больше никто такими способностями не обладает, то родственную душу ему не найти.

– А я могу избавиться от этого дара?

– Нет, милый. Твой дар – часть тебя. И когда-нибудь ты оценишь его по достоинству.

Кейден подумал о том, как на переменке все играли в баскетбол – все, кроме него. Он был одним из лучших в классе, но никто не захотел брать его к себе в команду. Что, если они больше никогда не будут с ним играть? Что, если его всегда будут выбирать последним или еще хуже – не выбирать вообще?

– Я просто хочу быть, как все, – расстроенно сказал он. – Почему я не могу быть, как они?

– Потому что ты Прайс. Это тяжелое бремя. – Мама вздохнула. – Когда-нибудь ты узнаешь, насколько тяжелое. А пока что мы с папой будем учить тебя выстраивать защиту, чтобы чужие эмоции не так трогали тебя.

Она показала ему несколько упражнений, а потом вручила талисман.

– Это поможет тебе концентрировать энергию и усилит твою защиту. И будет служить напоминанием, – сказала она.

– Напоминанием о чем?

– О том, кто ты есть. И какого ты рода.

Мысленно Кейден вернулся в настоящее, его рука шлепнулась обратно на колено. Ему не требовалось напоминание. Он научился блокировать чужие эмоции, но в тот день они уже нанесли ему непоправимый вред. Никто не хотел дружить с мальчиком, который умеет читать чужие мысли. С тех пор Кейден внимательно следил за своими словами и не выдал ни одного секрета, однако переменки по-прежнему проводил в одиночестве.

Единственным, кто составлял ему компанию, был старший брат. Он учил Кейдена защищаться от других людей и от их эмоций.

– Тебе больше никто не нужен, – говорил он. – У тебя есть я.

Только теперь брата рядом не было. И Кейден остался совершенно один.

Ему не хотелось думать и дальше, особенно о своем брате, поэтому он достал из рюкзака блокнот и выпустил эмоции на бумагу. Он хотел, чтобы ум стал таким же чистым, как нетронутая страница. Кейден лениво рисовал, в то время как за окном проносились деревья. Сначала это были абстрактные линии: петли и черточки, образовавшие причудливые узоры по краям страницы. Потом пошли предметы: движущийся грузовик, кольцо из соли, девочка с большими карими глазами…

Водитель остановил автобус перед домом Кейдена. Он закрыл блокнот, поспешно сунул его в рюкзак и поднялся с места.

– Вы оба, будьте осторожны, – напомнил водитель.

Кейден бросил взгляд на новенькую, которая шла сразу за ним, вцепившись руками в лямки рюкзака.

– Код желтый, – добавил водитель. Можно подумать, им не твердили об этом весь день. С тех пор как выяснилось, что утром Брэнди не явилась к завтраку. Ходили слухи, что по вечерам Брэнди тайно уходит из дома – Кейден не раз видел ее, когда в сумерках выходил во двор, – поэтому все решили, что после ужина она убежала на встречу с друзьями, а потом пропала.

В Шепчущих Соснах подобные случаи были не такой уж редкостью. Все уже привыкли, что периодически в школе становится на одного-два ученика меньше. Но в прошлом году пропало четверо, в том числе брат Кейдена. Остальных трех все-таки отыскали, однако они, если верить новостям, были изувечены и по сей день проходили лечение в клинике.

Теперь Кейден знал, что пропало на самом деле пять человек: тринадцатилетнего Питера Маккерли никто не видел с декабря. На фоне того, что еще летом было совершено нападение на троих детей и сегодня утром пропала Брэнди, местные беспокоятся все сильнее. А это значит, что скоро начнут искать, на кого бы повесить все обвинения. Поскольку они с Брэнди жили на одной улице, Кейден знал, что подозрения вновь лягут на него.

Дверь автобуса открылась, Кейден шагнул в теплый и влажный вечерний воздух. Он казался до странности тяжелым и как будто давил на плечи. Кейдену не нравилось это ощущение, словно само небо опустилось на него.

Новенькая вышла вслед за ним; двери автобуса закрылись, и он уехал.

Кейден был начеку и не ослаблял защиту, однако все равно почувствовал дуновение печали, донесшееся от дома Дженсенов, который стоял чуть дальше. Кейден, в попытке полностью отгородиться от этого чувства, отвернулся и заметил, что новенькая снова таращится на него: не первый раз за день он ловил на себе ее пристальный взгляд. Непохоже, чтобы она боялась. Можно подумать, что он загадка, которую она хочет разгадать.

Кейден сам не знал, что чувствует по этому поводу.

– Что? – спросил он.

– Просто хотела спросить, правда ли, что ты убил своего брата, а тело спрятал в стенах дома?

Кейден вскинул брови. Смело. Хоть какое-то разнообразие.

– Наверное, стоило бы, – небрежным тоном ответил он, – но в нашем доме слишком тонкие стенки.

К его удивлению, новенькая улыбнулась. У нее любопытная внешность: большие ласковые карие, как будто оленьи, глаза, но при этом ярко выраженные скулы и острый подбородок. Но когда девочка улыбалась, вся суровость пропадала с ее лица.

– Я Рэй, – сказала она.

– Кейден.

Ее улыбка дрогнула, а затем вовсе улетучилась.

– Как по-твоему, что случилось с Брэнди? – спросила она.

– Я не знаю.

– Думаешь, ее найдут?

Кейден снова бросил взгляд на дом Дженсенов. Свет в окнах не горит, занавески опущены, кажется, весь дом охвачен скорбью. Кейден знал, каково сейчас родным Брэнди.

– Я очень на это надеюсь.

– Я тоже. – Рэй поправила рюкзак. – Ладно, Кейден, еще увидимся.

Девочка неуверенно махнула рукой на прощание, развернулась и пошла к своему дому. Кейден стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за деревьями, которые росли вдоль ее участка. Он постоял еще немного, дожидаясь, когда откроется и закроется входная дверь – это будет значить, что новенькая точно зашла в дом.

В конце концов, сегодня код желтый.

Затем Кейден повернулся и направился к собственному дому. К нему вела длинная и крутая дорожка. Чистить ее от снега зимой – сплошное удовольствие. Каждый год отец говорит, что нужно ее заасфальтировать, и каждый раз дело не идет дальше разговоров. Может быть, в этом году он все-таки сподобится, потому что людей в доме стало меньше. Прошлой зимой было очень тяжело.

Эйден исчез сразу после первого большого снегопада, ровно девять месяцев назад. В тот же день, что и Питер Маккерли.

Кейден подошел к входной двери и остановился. Что-то не так. Ему вспомнилось, как несколько лет назад после ссоры Эйден передвинул всю мебель у него в комнате ровно на один дюйм влево. Почти незаметно, но достаточно для того, чтобы подпортить брату жизнь.

Деревья вокруг дома как будто застыли, ветви не двигались, листья не шелестели. Ветер стих совершенно.

Кейден сглотнул, рука сама скользнула к амулету на шее. На ощупь он был теплым, и Кейден не знал, впитал медальон тепло кожи или чего-то еще.

Он бросил взгляд на мамину машину, одиноко маячившую на подъездной дорожке, и приоткрыл входную дверь. В доме пахло сандалом и лавандой, и волосы на голове Кейдена мгновенно встали дыбом. Мама жгла эти благовония в тех случаях, когда хотела очистить сознание и подготовиться к вызову духов. Кейден оставил дверь открытой, не развязывая шнурков, снял кроссовки и быстрым, но бесшумным шагом направился в кухню.

Он старался держать эмоции под контролем, чтобы его присутствие осталось не замеченным для… чего бы то ни было. Потому что Кейден чувствовал: в доме определенно что-то есть. Что-то чуждое этому миру. Кейден крался по длинному коридору, не сводя взгляда с двери в комнату матери в самом конце, и ему казалось, будто он погружается в воды океана: с каждым шагом температура окружающей среды становилась все ниже. Перед самой дверью стало так холодно, словно он ушел глубоко под поверхность земли, куда солнечный свет никогда не проникает.

Кейден потянулся к ручке, он думал, что на ощупь она будет как глыба льда. Однако металл обжег его жаром. Больно обжег. Камни на кольцах полыхнули огнем, и Кейден отдернул руку. Стиснув зубы, снова схватился за ручку и, не обращая внимания на боль, повернул ее.

Дверь резко распахнулась. Кейден чуть не потерял равновесие, но все-таки смог удержаться на ногах.

Внутри было темно, дневной свет не проникал через плотные шторы на окнах, и единственным источником света была свечка в самом центре комнаты. Мама Кейдена сидела перед ней и что-то напевала, но так тихо, что мальчик не мог разобрать слов. В руках она держала маленькую бронзовую чашу. Пение стало громче, женщина подняла чашу повыше и аккуратно наклонила над свечой. Пламя затрещало и заметалось, когда густая жидкость медленно полилась вниз.

В воздухе разнесся резкий металлический запах. Кровь.

Тревога, точно змея, все крепче сжимала Кейдена в своих кольцах по мере того, как воздух в комнате становился все тяжелее и плотнее. Кейден перевел взгляд на высокое темное зеркало, стоявшее по другую сторону от свечки. Танцующее пламя отражалось в стекле совершенно иначе, огонь вытягивался, складывался в линии, которые постепенно образовывали силуэт…

Кейден бросился в комнату прежде, чем успел сообразить, что увидел на самом деле. Словно издалека, он услышал, как захлопнулась дверь у него за спиной, как пение матери стало громче. Свеча перед ней искрила и гудела, пламя из желто-оранжевого стало темно-лиловым, силуэт в зеркале стал четче, он протянул руки вперед, стекло пошло рябью…

– Нет! – заорал Кейден. – Убирайся, тебя сюда не звали!

Он шагнул к матери и задул пламя; комната погрузилась в кромешную тьму.

Мать тут же замолчала. Оба молчали. И Кейдену показалось, что в этой звенящей тишине где-то совсем рядом послышались тихие шаги и призрачный смех. Невидимые пальцы скользнули по его волосам и исчезли.

Кейден почувствовал, когда мама встала, а через несколько секунд в комнате вспыхнул яркий свет.

– Какого черта ты здесь делаешь? – медленно, с яростью спросила она.

– Что я здесь делаю?– Кейден, сидевший на корточках перед потухшей свечой, тоже поднялся на ноги.– Что ты здесь делаешь?

– Ты прекрасно знаешь, что ритуал нельзя прерывать на середине! Ты знаешь, как опасно…

– Опасно? – Кейден медленно подошел к матери. Теперь, когда все закончилось, страх потух, как пламя свечи, а его место занял ледяной тяжелый гнев. – Да, я знаю, как это опасно! Разве не поэтому ты обещала, что будешь осторожнее?

– Я и так осторожна! – огрызнулась она, но ее щеки порозовели, и она упорно отводила взгляд.

– Ты прибегла к магии крови, – тихо сказал Кейден. Оба теперь смотрели на ее левую руку: на коже алел неглубокий порез, из которого еще текла кровь. Мать отвернулась от Кейдена, подошла к шкафу, вытащила оттуда белую тряпку и прижала ее к ране. Кейден не знал, будет ли мать дальше игнорировать его, делая вид, будто разговор окончен. Кейден расставил ноги пошире. Он никуда не пойдет. Нельзя замять то, что случилось сегодня.

– Я ищу Питера, – сказала она наконец. – Его родителям следует знать, что с ним произошло.

Что с ним произошло. Удручающе лаконично. Кейден бросил взгляд на алтарь, который устроила мама, и обратил внимание, что рядом с кровавой чашей лежит синяя шляпа.

– И как, ты что-нибудь узнала?

Мать посмотрела на него и тут же отвела взгляд, вид у нее был подавленный.

– Пока нет, – шепотом ответила она. Кейден попытался ощутить ее эмоции, но мама закрылась от него. Она что-то скрывает.

– Чем ты на самом деле занималась? – спросил он. – Это не поисковое заклинание. Это заклинание призыва.

Он указал на зеркало, на свечу и на кольцо из соли, которым мама окружила импровизированный алтарь. Можно подумать, она намеренно поставила маяк, чтобы нечто с той стороны ее отыскало. С усилителем в виде крови такой сигнал будет очень мощным.

Нижняя губа матери задрожала, ее черные волосы беспорядочно рассыпались по лицу и плечам. В свои тринадцать Кейден уже был на несколько дюймов выше ее, и на миг ему показалось, будто они поменялись ролями. Как будто она здесь ребенок.

– Я правда ищу, – стояла на своем она. – Просто… Мне нужно найти его.

Оба знали, что она имела в виду не Питера. Мать вздохнула, но звук получился подозрительно похожим на всхлип.

Теперь настала очередь Кейдена отводить взгляд. Он рассказал маме о том, что прямо у него на глазах произошло с братом… Обоим родителям рассказал. Но поскольку он сам до конца не понял, что видел, от его слов было мало толку. А полиция ему бы просто не поверила.

А еще он оставил за кадром несколько подробностей. Например, то, почему брат не вернулся.

Его взгляд скользнул к защитному соляному кругу, который должен был удерживать в себе заклятие – и то, что могло явиться на зов. Круг был смазан, с одной стороны образовалась маленькая прореха. У Кейдена сжалось сердце, но усилием воли он заставил себя успокоиться. Наверное, мама нарушила круг, когда встала, чтобы зажечь свет. Ничего страшного.

Но он сразу же вспомнил, как призрачные пальцы коснулись его волос, вспомнил тихий смех и ссутулил плечи.

Его брат мертв. Он знает, что Эйден мертв.

Но Кейден не знал, навсегда ли это. Он боялся, что Эйден каким-то образом вернется.

А если он вернется, то захочет отомстить, в этом Кейден не сомневался.

Глава 5

РЭЙ

После ужина Рэй сразу же ретировалась к себе в комнату. Посмотрела, сколько времени – почти семь, – и села за стол. Большую часть мебели они продали при переезде, а здесь купили новую, но Рэй упросила маму, чтобы ей оставили cтарый стол. Дело не в том, что у него идеальные параметры, и не в том, что ей нравится слабый сосновый запах, который он до сих пор источает, и даже не в отменной прочности, – можно подумать, что он способен без единой царапины пережить землетрясение. Все это Рэй нравилось, но больше всего ее прельщало то, как удобно в этом столе прятать вещи.

Она окинула взглядом пробковую доску, прикрепленную к задней стенке стола. Рэй уже распаковала почти все сумки, но на доске пока что было пустовато. Раньше там висела куча совместных фотографий с Тейлор, а также снимки еще нескольких друзей, но она давным-давно порвала их на мелкие-мелкие клочки. Теперь на доске осталось только фото Авы в костюме пирата и снимок из последнего семейного путешествия, где они все вчетвером – Рэй, Ава, мама и папа – стоят на фоне Большого каньона. Еще Рэй приколола туда пару статей про бег и картинку с лисятами, которую вырезала из журнала, – просто они были очень милые.

Рэй бросила взгляд на закрытую дверь комнаты и провела рукой по задней части доски. Пальцы коснулись крючков по бокам; с тихим щелчком они отстегнулись, Рэй сняла доску с места и положила на пол.

Теперь перед ней была ее настоящая, личная доска, на которой сплошь теснились распечатки статей, не имеющих к спорту никакого отношения.

Рэй считала, что у всякого хорошего, добротного расследования должен быть свой бумажный след. Статьи из интернета могут пропасть, а с компьютера можно стереть абсолютно все данные. Или еще хуже: мама может решить, что пора бы уже снова порыться в файлах дочери. Поэтому Рэй всегда чистила историю браузера, а всю важную информацию распечатывала и хранила в тайнике.

Например, статья, в которой подробно рассказывалось, как в прошлом году в небольшом городе на севере Калифорнии пропали два инженера. Оба заключили договор с одной и той же компанией и работали над проектом под названием «Операция „Серая Птица“». В статье не было ничего конкретного насчет того, над чем именно работали эти люди. Видимо, никто из авторов этого не знал.

Зато Рэй знала. Папа рассказывал ей об этом проекте, возможно, даже больше, чем было положено.

Он говорил ей, что работает над сверхсекретным заданием, над каким-то летательным аппаратом: ему нужно было разобраться в его устройстве. Точнее, команда папы искала источник энергии этого аппарата и пыталась выяснить, можно ли его разобрать и создать копию. Но что-то пошло не так: поначалу отец был в восторге от того, что ему поручили такой проект, но через некоторое время он внезапно решил уйти с этой работы.

У Рэй были свои мысли насчет того, почему папа так решил. И она знала, что с ним случилось потом, хоть и не могла никому ничего доказать. Пока не могла.

Знаешь, что, по мнению Рэй, случилось с ее отцом? Она верит в какую-то теорию заговора, у нее совсем крыша поехала. Я всегда знала, что так будет. Она такая странная.

Я слышала, ее отец сбежал и нашел себе другую семью. Я на его месте, наверное, поступила бы так же.

Какая же она странная…

Но Рэй верила тому, что видела своими глазами.

Рэй посмотрела на статью и на пачку других, которые ей удалось найти по той же теме. Слухи о неопознанных летающих объектах, о похищениях, о необъяснимых явлениях. Истории о людях, которые исчезли с лица земли, словно никогда и не существовали. Обвинения в адрес правительства, которое покрывает виновных, заявления, что за всем этим стоят секретные военные разработки. Именно такие статьи и заметки выискивала Рэй. Она уходила в них с головой, но никому об этом не рассказывала: это была ее тайна.

Пусть после переезда она стала новой Рэй, это не значит, что она откажется от своей цели: рано или поздно отыскать отца. Она не прекратит поиски до тех пор, пока не преуспеет. Рэй только надеялась, что если папа выберется самостоятельно, то сможет найти их в Шепчущих Соснах.

Рэй посмотрела на единственную фотографию, которая была пришпилена к доске с этой стороны: на ней она стоит рядом с папой, он обнимает ее за плечи. Оба улыбаются, но не той искусственной улыбкой, которую часто изображают на камеру. Можно подумать, что они смеются какой-то шутке, понятной только им двоим. На отце его любимая рубашка в зеленую и фиолетовую клетку – чудовищное цветовое сочетание. Рэй и Ава сами выбрали ее и подарили папе за год до того, как он пропал.

За этой фотографией скрывался другой снимок, но даже здесь, в своей собственной комнате, Рэй не смела достать его. Это было ее единственное доказательство. Она подумала о Брэнди. О Брэнди, которая любит клубничное мороженое, у которой есть ручной хорек и которая, когда вырастет, хочет стать летчицей, чтобы вместе с семьей путешествовать по всему миру. О Брэнди, у которой потрескавшиеся губы, теплые карие глаза и щель между зубами, которая вовсе не мешает ей улыбаться. О Брэнди, которая пропала.

Но «пропала» еще не значит, что «навсегда». Рэй обязана в это верить. Пусть прямо сейчас она не может отправиться на поиски отца, зато может заняться поисками Брэнди.

Но о Шепчущих Соснах она знает мало, где искать – непонятно, поэтому Рэй решила для начала почитать местную газету.

На первой полосе разместился бойкий отчет о пожертвованиях «Зеленей!» в пользу бездомных людей и бродячих животных. Ниже размещалась заметка о том, что местная детская площадка закрылась по причине нашествия белок, – это уже странно. Далее шла крупная статья об университетской баскетбольной команде, «Маламутах», и о том, что они уже сейчас усиленно готовятся к новому сезону. Рэй перелистнула страницу, и ее взгляд замер на одной из самых странных статей, которые она когда-либо видела. И здесь уже действительно было кое-что интересное.

СЕРИЙНЫЙ ПОХИТИТЕЛЬ ГЛАЗ ОРУДУЕТ ГДЕ-ТО РЯДОМ?

Шепчущие Сосны, Коннектикут

Три месяца назад четверо детей в возрасте 10, 12, 13 и 14 лет играли в самые что ни на есть безобидные «прятки», когда на них было совершено зверское нападение. Неизвестный сначала набросился на старшую девочку и удалил у нее глаза, а затем перешел к остальным. Только десятилетняя девочка не получила физических увечий. Она заявила, что видела преступника, однако не смогла предоставить никакой конкретной информации, поэтому полиция так и не приблизилась к разгадке этого жестокого и загадочного преступления.

Жертвы лишились только глаз, но психологическая травма оказалась настолько серьезной, что никто из пострадавших не смог предоставить сведения, которые могли бы помочь полиции вычислить преступника. Доктор Уильям Андерсон, проводивший первичный осмотр пострадавших, заключил: «Глаза – зеркало души, и боюсь, что у этих детей не осталось ни того, ни другого».

Это не первое подобное нападение. Шесть месяцев назад то же самое случилось с тремя другими детьми. На данный момент все пострадавшие проходят курс лечения в частной лаборатории, которая находится во владении «Зеленей!». Будем надеяться, что им все-таки помогут восстановиться. Однако, несмотря на обширный список достижений компании в области науки и медицины, некоторые, например доктор Андерсон, полагают, что это не лучшее место для лечения маленьких пациентов.

«Мы понятия не имеем, что делают с детьми в этих лабораториях», – заявляет доктор Андерсон, который уже давно выступает против деятельности «Зеленей!» и в частности – их благотворительных программ в нашем городе (напомним, что компания в том числе предоставляют бесплатный доступ к экологически чистой электроэнергии любому жителю Шепчущих Сосен, который готов подключиться к ее системе учета энергии).

Алан Дитрих, представитель «Зеленей!», руководитель отдела по связям с общественностью, прокомментировал это так: «Всегда будут те, кто заблуждается и не понимает наших стараний или не разделяет наших идей. Но в этом нет ничего страшного. Мы знаем, что большинство жителей Шепчущих Сосен поддерживают нас».

А местный отдел полиции тем временем намерен ввести строгий комендантский час для всех, кому не исполнилось восемнадцать лет. «Когда начинает темнеть, нужно идти домой, – говорит начальник полиции Пол Моузер. – И честно говоря, я бы и взрослым посоветовал не выходить на улицу после заката».

Когда его спросили, кто или что, по его мнению, в ответе за нападения на детей, Моузер сказал, что на данный момент у него нет никаких версий.

Рэй аккуратно вырезала статью и приколола ее на доску, а затем снова вернулась к газете. Там оказалось еще несколько любопытных заметок, например, о карстовой воронке, которая летом внезапно образовалась на территории школы имени Даны С. Рэй бегло просмотрела текст и задержала взгляд на следующей фразе:

«Она как будто бездонная, – заявил источник, который предпочел остаться анонимным. – Я бросал туда мусор с первого дня, как она появилась, и до сих пор никто ничего не заметил. Обалдеть можно».

Рэй покачала головой и открыла следующую статью. В ней говорилось, что в округе Недремлющего леса наблюдаются странные неполадки с мобильной связью. Некоторые жители жаловались на неудобства. Даже написали петицию с требованием разобраться с проблемой.

Эту заметку Рэй тоже вырезала и пришпилила на доску рядом с остальными.

Похитители глаз, бездонные провалы и пропадающие без вести школьники. Что это за город такой?

За этот год Брэнди была первой, кто отнесся к Рэй по-человечески, и теперь Рэй готова была приложить все усилия, чтобы найти подругу. Но тревога уже начала понемногу подгрызать ее решимость. И дело не в том, какой Брэнди человек, а в том, что она жила в двух шагах от Рэй. И ее похитили из собственного дома.

Рэй откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, за которым в сумерках угадывались очертания деревьев. Почему-то Рэй казалось, что они тоже смотрят на нее.

Глава 6

КЕЙДЕН

Ужин в тот вечер превратился для Кейдена в пытку, потому что родители вели себя так, будто у них все совершенно нормально. Мама делала вид, будто она идеальная домохозяйка, когда подала мужу и сыну немного подгоревшую запеканку, а папа делал вид, будто он идеальный работник производства: жаловался на какую-то нудную техническую проблему и рассказывал, что коллеги звали его к себе на выходные поиграть в гольф. А Кейден делал вид, будто ему все это интересно, будто он с аппетитом ест, а параллельно считал минуты до того момента, когда можно будет укрыться в своей комнате.

После он уселся за домашнее задание, но мысли его все равно возвращались к Эйдену.

Прежде Кейден восхищался старшим братом. Ведь он такой умный, красивый, талантливый. Эйден был живым воплощением идеала, к которому стремился Кейден. В школе все его обожали. Учителя любили его, мальчики хотели с ним дружить, а гулять с девочками он начал в тринадцать лет. Ни одна подружка у него надолго не задержалась, но Эйдену было все равно.

Как раз этого Кейден поначалу и не понимал. Эйдену было абсолютно наплевать на все, что имело отношение к школьной жизни. Ему было наплевать на людей, с которыми он общался там, на так называемых друзей и подружек, на свои оценки. Эйдена интересовала только магия. И власть.

«Мы с тобой на порядок лучше их всех, – говорил он. – Бараны, они ничего не знают об этом мире. Но ты и я… Мы знаем».

И Кейден начал думать, что друзья ему вовсе не нужны. У него есть брат, и оба они лучше всех прочих людей. А когда-нибудь они возглавят семейный бизнес Прайсов.

Но все изменилось, когда Кейден пошел в среднюю школу. Его брат был в восьмом классе, на вершине школьной иерархии, а Кейден – в пятом, в самом низу. У брата дела шли именно так, как и ожидал Кейден: его окружали восторженные фанаты, полкласса ходило за ним хвостом, а в баскетболе ему не было равных. Но от Кейдена не укрылось и кое-что еще: шепотки, страх. Слухи, что, с теми, кто не нравится Эйдену, случаются несчастья.

Например, Ванесса Санчез рассталась с ним… и в тот же день по дороге из школы у машины отказали тормоза, Ванесса и ее мама попали в снежный буран и чуть не погибли. Или Марк Петерсон: у них с Эйденом вышла ссора, когда они играли в баскетбол… и в ту же ночь в его доме вспыхнул пожар.

Сплетни. Ложь. Иначе Кейден и думать не мог. Все это просто совпадения. Не может быть, чтобы его брат и вправду имел какое-то отношение к этим несчастным случаям.

А потом произошла та история с Захарией Митчеллом.

Кейден ненавидел вспоминать об этом. Даже сейчас, спустя два года, стыд сжигал его изнутри. За весь первый год в средней школе Кейден не удосужился завести друзей, даже когда слухи об его экстрасенсорных способностях улеглись и одноклассники снова готовы были играть с ним на переменках. К тому времени Кейден решил, что ему никто не нужен. Теперь он предпочитал одиночество. И одноклассники оставили его в покое.

За исключением Захарии Митчелла. Годом ранее он переехал в Шепчущие Сосны и сразу же невзлюбил Кейдена. Захария не верил в призраков – дедушка у него был знатный скептик, – и он постоянно рассказывал во всеуслышание, что родители Кейдена наживаются на честных людях.

Кейден привык к ехидным издевкам Захарии, к попыткам подставить его, к насмешливым взглядам. Это было не так уж сложно, по большей части Кейден просто не обращал на него внимания.

До тех пор, пока обо всем не узнал Эйден. И однажды вечером, после того как Захария метко отправил футбольный мяч Кейдену в лицо, Эйден заявился к брату в комнату. Поначалу он ничего не говорил, только разглядывал синяк под глазом у Кейдена.

– Ничего страшного не случилось, – отмахнулся тот.

И Эйден пришел в ярость.

– Этот червяк тебя унизил. Что значит «ничего страшного»? Что ты намерен с этим делать?

– Не знаю.

– Позволь, я дам тебе совет, – сказал Эйден. – Если тебя обижают, не довольствуйся оком за око. Забирай всю голову.

Кейден тогда только пожал плечами. А через несколько дней, холодным ноябрьским утром, он услышал смех и визги в школьном коридоре. Завернув за угол, Кейден увидел Захарию, который сам себя бил по лицу.

Было весело. Все смеялись. Даже Захария – поначалу. Но он все продолжал бить себя по лицу. Рука как будто вышла у него из-под контроля, он не мог остановиться. С каждым разом удары становились все сильнее, и звуки пощечин разносились по коридору, в котором уже стало тихо.

Кейден отложил ручку.

Он не хотел думать об этом, но лицо Захарии поплыло у него перед мысленным взором. Распухшее, разбитое, красное, точно сырое мясо, глаза заплыли, губа треснула. Он всхлипывал и умолял, чтобы кто-нибудь остановил его руку. А рядом стоял Эйден и улыбался.

Эйден так и не признался, что случай с Захарией – его рук дело. Но Кейден и так все понял. Его брат сделал это, потому что не признавал никаких запретов или ограничений.

Где-то в глубине души Кейден радовался: ведь Эйден поступил так, чтобы защитить его. Но за это Кейдену было стыдно перед самим собой, а злорадство, с которым Эйден вершил собственное правосудие, вызывало у него приступ тошноты. В тот день Кейден наконец понял, каков его брат на самом деле. А когда Эйден начал говорить о другом измерении, о том, что хочет прорвать завесу между мирами и присвоить себе чужеродную энергию, Кейден уже знал, что брат и на это способен. А еще он знал, что Эйден не должен обрести такую власть.

Кейден вздохнул и отодвинул учебники. Сегодня он уже никакую домашку не сделает. Он не в состоянии сосредоточиться. Лучше пораньше лечь спать, а с утра с новыми силами взяться за уроки.

Кейден не стал выключать настольную лампу и проверил, что все окна закрыты и заперты. Потом забрался под одеяло, закрыл глаза и задремал.

Кейден спускался по длинной темной деревянной лестнице. Он то и дело хватался за стены и силился унять шумное дыхание. Почему он дышит так громко? И почему так больно? Каждый выдох со свистом вырывается из истощенных легких. На дрожащих ногах он робкими шагами продвигался вперед в надежде, что здесь есть какой-нибудь другой выход – дверь на площадке или окно, – но в то же время боялся, что в конце лестницы будет лишь темнота и тупик.

Скрииип.

Сердце застучало о ребра, по спине покатился пот. Кейден знал, что оглядываться нельзя, но тело не подчинялось ему, и он обернулся. На вершине лестницы стояла какая-то тень, слабый свет, сочившийся откуда-то сверху, обрисовывал ее контуры. Тень не двигалась, и Кейден прижался к стене, молясь, чтобы темнота укрыла его. Он пытался задержать дыхание, но крохотные свистящие вздохи все равно вырывались изо рта.

«Пожалуйста, пожалуйста, – думал он, глядя на тень, – просто уйди куда-нибудь. Не спускайся сюда». Дрожащей рукой Кейден потянулся к защитному талисману, но его не оказалось на шее, пальцы просто скользнули по коже. Волна ужаса прошла по телу. Ощущение было такое, как если бы он снова начал спускаться, а нога вместо того, чтобы коснуться ступеньки, провалилась в пустоту.

– Я знаю, что ты здесь, – сказала тень, которая все разрасталась, пока не заняла собой всю верхнюю площадку. – Тебе не скрыться от меня, Рэй.

Рэй?

Кейден сел в кровати и понял, что футболка вся пропиталась потом. Он попытался нащупать свой медальон и, почувствовав его теплоту, с облегчением сжал кулон в руке.

– Это просто сон, – прошептал Кейден. – Просто сон.

Но он знал, что это не так. Не совсем. Кейден не часто видел вещие сны, но зато всегда мог их распознать. Они заканчивались, когда Кейден понимал, что смотрит на мир не своими глазами. И такие сны всегда служили предупреждением.

Он моргнул, рассеянно окинул взглядом темную комнату и только потом понял, что не так. Он оставил лампу включенной. Он всегда оставляет лампу включенной. Она должна была гореть всю ночь. Кейден закрыл глаза, открыл и попытался проморгаться, чтобы привыкнуть к темноте, но ни один луч лунного света не проникал сквозь плотные шторы.

– Кейден.

Чей-то голос, еле слышный, словно дуновение ветра, нараспев произнес его имя.

Кейден застыл на месте, ледяной страх проник во все нервы в его теле. Ему хотелось залезть под одеяло и спрятаться там, совсем как в детстве. Но теперь он старше, он знает, что одеяло не спасет от того, что прячется во тьме. Поэтому он встал и попытался дотянуться до лампы на столе. Рука врезалась в твердый фарфор, и лампа полетела на пол.

Хрясь!

Выругавшись, Кейден развернулся к окну и резким движением раздернул толстые шторы, чуть не оборвав их. Дивный, великолепный лунный свет залил комнату, и тогда стало очевидно, что Кейден здесь совершенно один.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Сердце постепенно перестало колотиться и вернулось к привычному ритму. Кейден с грустью посмотрел на разбитую лампу и покачал головой. Ее уже не починишь, придется покупать новую.

Кейден протянул руку к стене, на которой висел постер с воющим волком, нажал на кнопку выключателя, сощурился от резкого света и перевел взгляд на свою кровать. Скомканное одеяло валялось на полу, рядом россыпью лежали подушки. Кейден подобрал их, развернулся и заставил себя обойти комнату по периметру. По углам у него были расставлены защитные камни, и три из них остались на своих местах.

Но четвертый камень, который должен был лежать в углу, между шкафом и книжной полкой с коллекцией ужастиков, оказался в другом месте. Кто-то или что-то передвинуло его на несколько дюймов вглубь комнаты.

Кейден слышал неестественно громкое биение собственного сердца, когда наклонялся и поднимал розовый кварц. Камень был на удивление теплым. Кейден стиснул его в пальцах, а потом аккуратно поставил обратно на место.