Kitobni o'qish: «ВинАдельня. Беседы с духовными учителями о чувстве вины, кризисах и развитии»

Об авторе

Катерина Хисямова – практик и наставник кундалини-йоги международного уровня, исследователь духовного аспекта жизни. Проходила обучение у духовных наставников из России, Турции, Франции и США.

Окончила Российский университет дружбы народов, по специальности «журналистика». Одиннадцать лет работала на российском телевидении гостевым продюсером и телевизионным редактором.

Работа с лучшими интервьюерами России позволила в совершенстве овладеть навыком ведения интервью.

Предисловие

Все знают винодельню – место, где делают вино.

А что же такое винАдельня? Это наш внутренний мир, страдающий от дисгармонии и потери смысла жизни. Состояние, когда мы испытываем чувство вины, самоосуждение, горечь обиды или всепожирающий гнев. Наша внутренняя химия меняется, приходит чувство подавленности и усталости, может, даже наваливаются болезни или зависимости.

Человек переживает много непростых ситуаций и кризисов. Например, семейная жизнь не сложилась и пришлось расстаться, потому что радости от таких отношений больше нет. Но даже подав на развод, мы можем не почувствовать желанного облегчения, а, наоборот, терзаться чувством вины перед собой, оттого что не сделали этого раньше, игнорируя первые звоночки.

А если в браке родились дети, мы испытываем вину за то, что им пришлось все пережить, волнуемся за их будущее. Ежедневно сожалеем об упущенных возможностях и не можем себя за это простить.

Или, допустим, в молодости мы совершили кучу ошибок и промахов, которые постоянно прокручиваем в памяти. Они возвращают нас в прошлое и до сих пор угнетают и давят, будто тяжелый камень на сердце.

Повернуть время вспять невозможно, однако духовные практики, о которых пойдет речь в книге, способны исцелить и преобразить нас и нашу жизнь. Они помогут оставить прошлое в прошлом и гармонизировать внутренний и внешний мир.

Идея этой книги возникла после того, как я изменила стратегию поведения в жизни, отказавшись действовать по общепринятым правилам. Перестала ставить перед собой множество целей и достигать их во что бы то ни стало или разочаровываться, если что-то не удалось довести до конца. Я шла к этому не один год через духовные практики, медитации, нумерологию и даже систему хьюман дизайн. Таким переменам предшествовал внутренний кризис и выгорание на работе. Я уже не видела смысла в карьере, не понимала, куда и зачем иду… Теперь осознаю: это была точка роста и начало моей духовной самореализации. А помогли мне люди, столкнувшиеся с подобными трудностями гораздо раньше и уже накопившие определенный опыт на пути к себе. Те, кто теперь помогает другим. Благодарю всех моих учителей, может быть, когда-нибудь расскажу и их истории.

С выгоранием, конечно, столкнулась не я одна. В современном мире, когда информационный поток лавиной накрывает отовсюду, оно знакомо множеству людей. Если вы изо дня в день делаете все на автомате, растеряли радость и благодарность, эта книга для вас. Скорее всего, у вас накопились напряжение в теле, усталость, может быть, травмирующий опыт или вина за безрассудства юности. Но так не должно быть. Появившись на свет, мы не чувствуем себя виноватыми – лишь ощущаем, как сам жизненный поток несет нас навстречу приключениям. Мы удивленно восхищаемся всему новому, что встречаем на пути. И только незнание себя либо неблагоприятное окружение могут посеять внутри самоосуждение или чувство вины, которые начнут придавать жизни вкус горечи. Практики, о которых пойдет речь в книге, помогут вам исцелить духовное сердце и обрести надежду реализовать собственное предназначение.

На этих страницах собраны личные истории современных духовных учителей и философов, поделившихся со мной личными переживаниями и рассказами о том, что изменило их жизни и почему они выбрали тот или иной метод духовных практик. Я очень благодарна всем им за откровенность и разрешение поведать эти истории миру. Когда люди делятся личным опытом, происходит живая передача знания, никого не оставляющая равнодушными. Собранные интервью наталкивают на мысль, что добродетель, тактичность и великодушие – путь к духовности. Такие вечные ценности способны преобразить любую душу. В книге вы найдете беседы с людьми, нашедшими способ не идти на поводу беспокойного ума или разрушительных эмоций, отказавшимися тратить время на сплетни или постоянное сравнение себя с окружающими. Они направили силы на созидание и на то, что хотели бы сделать для других, чтобы преобразить себя и окружающих. Их глубокую мудрость я собрала на этих страницах. Опыт духовных учителей поможет понять, с чего стоит начать именно вам. Любой человек уникален, но в то же время нас объединяет общая потребность в учителе, проводнике или наставнике, который вдохновит и направит. Одним словом, человеку нужен человек.

Если вы уже давно на духовном пути и он – неотъемлемая часть вашей жизни, в книге можете познакомиться с историями и идеями единомышленников, которые глубоко изучают этот аспект жизни и делятся своими озарениями. Согласитесь, не каждый день выпадает такая возможность.

Эта книга – проводник и даже отчасти путеводитель. Она даст понимание, с чего начать вашу личную духовную практику. Жизненный опыт героев может напомнить вам события собственной жизни, и тогда станет понятно, как действовать, какой инструмент выбрать для познания себя. Истории, собранные здесь, подтверждают, что каждый из нас приобрел уникальный опыт, необходимый, чтобы следовать собственным путем. Например, вы учились на медицинском факультете и никогда не работали по специальности или изучали гуманитарные науки и думаете сейчас, что это было напрасно. Однако вы ошибаетесь. Полученные знания помогли вам глубже постичь себя и приблизиться к осознанию задач собственной души. Мы не всегда сразу попадаем в цель, но в жизни, как на рыбалке, главное – продолжать попытки поймать крупную рыбу. Я уже мимоходом коснулась моей истории и добавлю, что изменения в моей жизни происходят сегодня благодаря духовной практике. Я практикую и преподаю кундалини-йогу, потому что к этому последовательно привели происходившие события. Мне посчастливилось встретить учителя, покоряющего своей мудростью и мощью. Вполне возможно, один из героев книги тоже станет для вас маяком в кромешной тьме и наполнит жизнь духовностью. Читайте эти истории с открытым сердцем, без предубеждений и осуждения. Выдержка, самообладание и уравновешенность духовных наставников потребовали от них огромного труда, чтобы возделать собственный ум и уже из этого состояния направлять других. Вы тоже сможете изменить собственную жизнь к лучшему, главное – верить в себя и не опускать руки, ведь каждый новый день – это возможность начать жизнь заново. Помните древнюю мудрость: дорогу осилит идущий.

IИлья Журавлев

преподаватель йоги (йогачарья), преподаватель индийской философии, регрессионной психотерапии. Сайт: mahadev108.com

В моем окружении было много людей, побывавших на практике у Ильи Журавлева, и их отзывы о методе регрессионной психотерапии меня поразили. Например, вы сомневаетесь в выборе текущей самореализации и не можете найти любимое дело или повторяете негативные сценарии в отношениях с противоположным полом. Возможно, какое-то событие вашей жизни окрашивает дни и ночи горечью сожалений. А может быть, в детстве родители были к вам равнодушны и даже жестоки. Практики регрессионной терапии Ильи Журавлева работают на всех этих уровнях. Регрессионная терапия – направление психотерапии, возникшее из опыта работы с трансовыми состояниями и подсознательной памятью, развивающееся с середины ХХ века.

Выше я дала не просто примеры, а запросы людей, приходивших на сессии к Илье и получавших там ответы от собственного подсознания. Подсознание может показать события из прошлых воплощений, как-то кармически связанные с тем, что вы проживаете сейчас. После этого становится гораздо легче понять и отпустить то, что происходит, чтобы жить дальше в радости и принятии. Перестать обвинять кого-то, осознав, что это случилось именно с вами не просто так, что сработал закон причины и следствия. Поскольку практика даст доступ к нужным воспоминаниям, эти подсказки изменят вашу жизнь, энергия перестанет впустую уходить на страдание и сомнения. Регрессию можно проводить как индивидуальный сеанс психотерапии либо как групповое погружение в собственную подсознательную память.

В интервью Илья рассказывает об этом более подробно и глубоко. Он начал практиковать йогу тогда, когда в России информации о ней было еще очень мало. Слушать Илью можно часами. Он много практикует, преподает и постоянно путешествует по святым местам, обогащая знания и совершенствуя свой метод. Для кого-то из вас он может стать прекрасным примером или учителем.

– Помните, кем вы хотели стать в детстве?

– Ничего оригинального – как большинство, я хотел стать космонавтом. Это как известный мем: в детстве я хотел стать космонавтом, в результате стал космосом. Шутка про просветленного. Я вспомнил смешной момент: в первом классе, видимо, по советской традиции, нас посадили писать сочинение «Кем я хочу стать, когда вырасту». А потом то ли в восьмом, то ли в десятом классе нам раздали эти работы. Естественно, никто уже не помнил, что мы там писали в 7–8 лет. Как обычно, кто-то из мальчишек хотел быть пожарным, кто-то комбайнером, а в своем сочинении я прочитал, что «мечтаю стать космонавтом и общаться с инопланетянами».

– Вы чем-то отличались от других детей? Может быть, сейчас благодаря практикам вы стали это анализировать?

– Естественно, дети отличаются друг от друга, и с точки зрения йоги все объясняется наличием самскар[1]¹. Поскольку йога подразумевает реинкарнацию, опыт прошлых воплощений отпечатывается в подсознании в виде записей какого-то опыта, впечатлений, и это формирует некоторые склонности человека с раннего детства. Поэтому дети не одинаковые чистые листы, в них уже прошиты какие-то предпочтения, страхи, желания, что и определяет их индивидуальность. Опыт прошлых воплощений не вспоминается буквально, потому что не только детская, но и взрослая психика вряд ли выдержит такой объем информации, будь он в свободном доступе. Однако самскары бессознательно влияют, и поэтому каждый ребенок испытывает тягу к определенным занятиям и вещам или, наоборот, чего-то боится.

– В книге «Автобиография йога» Парамаханса Йогананда пишет, что с детства помнил прошлую жизнь и проявлял мудрость не по годам. В медитациях мне тоже порой приходят разные воспоминания. Помню, когда я была маленькой, мама читала книги из серии «Путь к себе». И однажды она решила обсудить одну мысль оттуда со мной, а мне было 5–6 лет. Мама сказала, что есть переселение душ, реинкарнация. Я помню то ощущение, когда слушала маму и абсолютно точно понимала, что так оно и есть, поэтому уверенно ответила: «Да, это правда, чему ты удивляешься?» Она тогда только анализировала такую идею, потому что, видимо, находилась во внутреннем поиске, а пятилетняя дочка сразу подтвердила, что все так и есть. Сейчас я понимаю, как это может странно звучать. А у вас были подобные случаи, такие флешбеки не приходили?

– Конечно, как у человека, всю жизнь занимающегося йогой, у меня есть самскары, связанные с индийской традицией, и было явно не одно воплощение в ней. Не помню о себе чего-то подобного чудесным историям с Йоганандой. Он был выдающейся личностью, уже мегапродвинутой душой из семьи, где родители серьезно практиковали, – то есть личностью планетарного масштаба. Я же помню, что любил читать мифы народов мира. Как-то маме одна женщина, побывавшая в командировке в Индии еще в советское время, подарила упаковку индийских благовоний. Я обожал зажигать их, там еще картинка с богом Вишну была. Мне эстетически очень нравилась даже сама упаковка и изображение на ней, хотя я, естественно, не знал, кто это. В основном же интерес пришел уже в сознательном возрасте, в старших классах, когда я начал читать про йогу.

– Вы до начала практики уже что-то читали?

– Да, читал. В начале 1990-х появились первые официальные издания Кастанеды, как раз тогда он был в самом расцвете.

– Я знаю, что у йогов достаточно спорное отношение к практике гвоздестояния. Каково ваше мнение об том?

– Теория о том, что стояние на гвоздях – это йоговская техника, – некоторая натяжка. В традиционных текстах по йоге в санскритских манускриптах гвозди нигде не упомянуты, это не практиковалось. С другой стороны, в индийской народной традиции действительно использовались доски с гвоздями. На них возлежали или стояли бродячие факиры садху на рыночных площадях, чтобы собирать подаяние. Для обывателя такое зрелище жутковато, ведь он не понимает, что, когда гвоздей много, они не прокалывают кожу, поэтому садху без милостыни не оставались. Доски с гвоздями требовались, чтобы впечатлить публику. Это не практика йоги как инструмент духовного развития. К тому же, надо разобраться, что за гвозди: у них может быть эффект, как у аппликатора Кузнецова – рефлексотерапия от воздействия на определенные зоны тела. Гвозди сейчас популярны потому, что это своеобразная эндорфиновая наркомания. Когда человек встает на них, в первый момент он испытывает боль, затем организм начинает выделять обезболивающие гормоны, и человек чувствует эйфорию. Сойдя с гвоздей, люди получают облегчение, плачут, проходя через психоэмоциональный катарсис. И вроде это необычно и интересно, потому что вносит некое разнообразие в скучную цепочку «дом – работа», давая яркие впечатления. Хотя это действительно может сработать как психосоматическая разгрузка катарсического типа: управляемый катарсис способен помочь сбросить стресс. Поэтому гвоздестояние так популярно – эта практика может избавить от застойного напряжения и как-то разнообразить досуг, но она не инструмент традиционной йоги.

– Значит, утверждение, что так через боль можно отработать негативную карму, – заблуждение?

– Такая концепция из разряда чистки чакр и прочих выдумок. Естественно, те, кто профессионально ставят людей на гвозди, создают некую мифологию вокруг этого процесса, что-то придумывают, чтобы привлечь аудиторию. Карма – закон причины и следствия, иначе говоря, она плод наших поступков, соответственно, очистить карму можно только поступками по отношению к другим людям. Этому учит карма йога, так написано в Бхагавадгите и других текстах. В индийской традиции есть два уровня работы с кармой: первый начальный – бескорыстная благотворительность, второй более продвинутый – деятельность без привязанности к ее плодам, полная отрешенность от результатов своих действий, тогда они не создают новой кармы, но это уже уровень просветленных. Обычный человек может компенсировать негативную карму созданием позитивной, помогая другим, делая добро – все очень просто. А стояние на гвоздях маловероятно, но, возможно, способствует избавлению от стресса, накопленного психоэмоционального напряжения.

– Хотелось бы поговорить о вашем личном опыте. Практикуя йогу, люди обычно меняют привычки и вкус, даже окружение. Насколько быстро и остро вы это ощутили на себе или процесс шел плавно?

– Да, это плавно происходило. Я встречал интуитивных вегетарианцев – видимо, у них очень сильные самскары: человек, росший в обычной советской семье, где все едят мясо и пьют алкоголь, с детства сопротивлялся таким привычкам, не хотел им следовать. У меня же все было иначе. Я начал придерживаться вегетарианского питания и более-менее поддерживать лайфстайл, только услышав от своего первого учителя индийского, что среди йогов есть определенные диетические предпочтения. Он рассказал, что адепты традиционной йоги придерживаются вегетарианского питания, которое закреплено в священных текстах – йога сутрах. В той же «Хатха-йоге прадипике» несколько абзацев посвящено диете йогов, там предписывается вегетарианство и отказ от алкоголя. Узнав об этом, я подумал: раз в текстах так говорят, значит, мне тоже следует попробовать этого придерживаться. И я достаточно быстро втянулся, без какого-либо жесткого сопротивления и проблем со здоровьем. За год я полностью перешел на вегетарианское питание и никогда никаких физических проблем от этого не испытывал, как и тяги к мясной, рыбной пище – не возникла необходимость как-то себя ломать, заставлять. А круг общения меняется естественно – ты подыскиваешь друзей по интересам, чаще бываешь с ними, а те, с кем раньше проводил время, отваливаются, поскольку общие увлечения исчезают. Я никогда ни с кем специально не рвал отношения из-за того, что он не йог или не вегетарианец. Но в течение жизни у всех одни знакомые и друзья приходят, другие отдаляются. Иногда кто-то женится и уже не проводит столько времени с друзьями, или куда-то переезжает, или выходит из круга общения еще по каким-то причинам – это естественный процесс. Так же и у меня было по мере углубления в йогу, все более частых поездок в Индию. Я провожу в этой стране много времени, но остается круг знакомых с общими интересами. И если люди вообще ни в зуб ногой в темах, которые тебе интересны, то вам говорить особо не о чем. Им с тобой скучно, и тебе с ними. Все в итоге происходило естественным образом, без попытки кого-то специально отсекать или осуждать за то, что они не йоги.

– Сейчас у вас есть в окружении те, кто не практикует? Может быть, вы приходите на их мероприятия, а там, например, много алкоголя, мяса?

– Я за эти годы уже научился распоряжаться своим временем и тратить его исключительно на то, что мне интересно и полезно, поэтому просто не посещаю пустые светские мероприятия, не связанные со сферой моих увлечений. Жалко на это терять время, да и надобности нет никакой. В моем круге общения просто нет тех, кто не разделяет те же интересы, что и я. У всех складывается похожая ситуация, например, какие-нибудь финансисты проводят время только с финансистами.

– А на художественные выставки, концерты или спектакли продолжаете ходить?

– Да, я люблю симфоническую музыку, еще со студенческих лет слушал не только рок, но и ее. Образования, связанного с классической музыкой, у меня нет, но как любитель я ею увлечен. Обычно хожу на симфонические концерты в Петербурге, там много чего играется. Хотел в Риме пойти на итальянскую оперу, но мало того, что билеты очень дорогие, так они на несколько месяцев вперед раскуплены. Надо было, конечно, изучить этот вопрос еще до поездки, а я просто не знал. Ведь у нас в России можно попасть день в день на какой-нибудь концерт или оперу, разве что кроме Большого театра, а в Европе это все заранее раскупается. Европейцы вообще более системные люди, у них все распланировано надолго вперед, а мы любим в последний день прошмыгнуть куда-то.

– Вы сейчас много путешествуете?

– Я всю жизнь много путешествую, такова моя судьба. Мне нравится, а кто-то путешествует помимо своей воли.

– Есть люди, которые постоянно сидят дома, никуда не выбираются. Мои родители, например, очень любят свой дом и без серьезной необходимости никуда не поедут.

– Есть такие люди, я их никогда не понимал. Теоретически осознаю, что им это просто неинтересно, но по-человечески мне трудно себе представить, как можно лишать себя возможности увидеть новые, еще не знакомые места.

– Куда вы еще хотели бы поехать?

– Я еще мало был в Южной Америке. Это – целый мир, там много чего интересного. И местная культура, и все, что связано с майя, очень увлекательно. Но чтобы путешествовать по Южной Америке, нужно знать испанский, там с английским очень туго. Поскольку я предпочитаю самостоятельные путешествия, а не пакетные туры, то потребуется выучить испанский. В перспективе я бы, конечно, занялся этим. К тому же на континенте растет популярность йоги, вслед за Северной Америкой там появляются йога-студии, люди начинают их посещать. Я бы хотел преподавать в Южной Америке: мне нравится менталитет местных жителей, отличающийся от западного, но для этого требуется выучить испанский язык.

– Поговорим о том, как вы стали учителем йоги. Когда я готовилась к нашей встрече, увидела в другом интервью, что вам однажды пришлось выйти на замену преподавателя, с этого и началась ваша карьера. Это правда?

– У многих начиналось с того, что первое занятие было неожиданным для самого преподавателя – просто сказали: давай, некому больше. Так было и у меня. Преподаватель сообщил, что не может вести занятие, поскольку физически не форме, а люди уже собрались – давай, проводи. Я провел, и оказалось, что все прошло более-менее. Я ответственно подхожу к преподаванию чего-либо, всегда стараюсь получить соответствующее образование, да и сам доверяю только тем, кто по-настоящему квалифицирован в той или иной сфере. До того, как начать вести йогу, я никакого тичерс тренинга не проходил, но опять вышло так, что меня «заставили», однако вскоре после я осознал, что, если хочу учить, следует самому учиться. Я по сей день продолжаю получать знания в тех областях, которые интересны, всегда совершенствую собственное образование, я вообще фанат образования. Может быть, это и есть цель моей жизни. Раз уж так сложилось, что я занимаюсь именно преподаванием и получаю от процесса удовлетворение. Никогда у меня не было нелюбимой работы, мне повезло, что все, чем довелось заниматься, действительно нравилось и увлекало.

– Любовь к образованию привела вас к регрессионной психотерапии?

– Я изучал философию, и у нас даже была социальная психология в РГГУ. Понятно, что философия и психология очень близкие дисциплины, они нередко пересекаются. Многие выдающиеся психологи, такие как Юнг или Эрих Фромм, были и философами. И я почитывал время от времени какие-то книги по психологии. Трансперсональная психология очень тесно соприкасается с тем, что изучает традиционная йога, поэтому, естественно, это меня всегда интересовало. Трансперсональная психология занимается тем, что мы в обычной жизни называем духовным опытом, духовными исканиями. Психотерапия может решать бытовые, семейные вопросы. Для этого созданы целый ряд школ, направлений психотерапии. Однако некоторые люди сталкиваются с такими проявлениями психики, как духовный опыт, духовные переживания. Это никуда не денешь, такие проявления спонтанно происходят в определенный момент жизни. По этой причине и возникла трансперсональная психология. Она так или иначе опиралась на изучение более древних духовных традиций, но уже не с позиции конкретных адептов того или иного подхода, а используя все подходящее наследие в целом. Был такой американский психолог Уильям Джеймс, написавший в конце XIX – начале XX века книгу «Многообразие религиозного опыта». В ней он исследовал с позиции психологии духовный опыт людей разных культурных и религиозных традиций. Тем же занимался и Кен Уилбер, известный американский философ и психолог. В древности люди жили только своей культурой, других культур они не знали, а современный человек может изучать наследие разных духовных традиций, как-то анализировать, сравнивать их и что-то заимствовать. Этим занимается трансперсональная психология. Узнав о направлении, работающем с подсознательной памятью, с исследованием воспоминания прошлых воплощений – ключевой темой всех традиционных текстов по йоге, где реинкарнация – одно из фундаментальных понятий, я тоже начал это изучать, мне было очень интересно.

– Было просто интересно или появилась потребность что-то узнать о себе?

– О себе, конечно, тоже интересно было узнать, потому что в принципе любая йога – метод самопознания.

– У большинства людей периодически в жизни происходят разные кризисы. Вам это знакомо?

– Да, бывает, что к регрессионной терапии человека приводят именно психотравмы, желание избавиться от их последствий. В таком случае он обращается к этому методу в первую очередь как к терапии. Такие случаи встречаются и в моей практике. Но я не припомню какой-то собственной психотравмы, которая бы беспокоила меня и мотивировала искать психотерапию. Меня привел к регрессионной терапии философский познавательный интерес.

– Ваш стиль как учителя определили практики регрессии?

– Нет явных противоречий между регрессионной терапией и индийской традицией. Все, что касается реинкарнации, и там и там в значительной степени совпадает. Я рассматриваю регрессионную психотерапию как еще один инструмент йоги. Тем более что в йога сутрах метод регрессии упомянут, не описан подробно, но сказано, что о нем знали и его практиковали.

– Те, кто приходил к вам на практики регрессии, делились своим опытом? Может быть, расскажете о каких-то интересных случаях, вдруг это поможет читателю.

– Встречались, например, те, кто в прошлых жизнях довольно-таки серьезно практиковали восточные традиции, но какие-то аспекты остались ими непроработаны, или были совершены разные жизненные ошибки, и люди родились уже в западном мире. Но в санскритских текстах, в той же Бхагавадгите, есть строки о том, что собственные самскары приводят людей снова к тем практикам, которыми они когда-то занимались, пусть даже они растут в среде, где об этих практиках никто не знает. Получается, что даже если с детства человек никогда с этой темой не сталкивался, в определенный момент он находит то, что не доделал когда-то, и продолжает развиваться в этом направлении. Бывают совсем необычные истории, когда люди вспоминают воплощение не на Земле, а в других мирах, измерениях. Со стороны это кажется чем-то забавным, но на самом деле такие люди часто страдают от серьезного психологического напряжения, проблем. У них мало опыта жизни на Земле, и у этих душ обычно все складывается очень непросто. Они не адаптированы к жизни среди людей. Это кажется фантастическим с обыденный точки зрения, но и Майкл Ньютон такими случаями занимался, несмотря на то, что был весьма консервативным психологом, далеким от какой-либо эзотерики и мистицизма. Однако он сталкивался с этим в работе с клиентами и описывал души, прожившие большую часть своих воплощений в других измерениях или на других планетах и воплощавшихся на Земле всего лишь раз или два. И они не адаптированы внутренне к жизни среди людей, ко многим аспектам, которых не было в тех мирах, где прошли их прежние воплощения. Обычно такие люди страдают от тяжелых психологических проблем, которые приводят их на терапию, где, собственно, человек и узнает об этом.

– Вы рассказывали в интервью, что к вашему учителю приходил человек, жаловавшийся на боль в левом боку, с которой ему никто не мог помочь. На обследовании ничего не могли найти. Практика регрессии помогла понять, что в прошлой жизни его тяжело ранили именно в левый бок и он до сих пор чувствовал эту боль, а благодаря регрессии исцелился. Такое часто бывает?

– Да, именно этот случай привел Майкла Ньютона к регрессионной терапии, поскольку раньше он не верил в реинкарнационную память. Он был классическим гипнотерапевтом, можно сказать, материалистом. Об этой истории он рассказал в своем известном интервью в 1990-е годы. Майкл Ньютон сообщил, что избавил клиента от психосоматической боли, от которой никакие врачи годами вылечить пациента не могли, именно за счет перепросмотра прошлой жизни. Не понимая еще весь потенциал регрессии, он просто заинтересовался практическим результатом. Естественно, основная задача психотерапевта – избавить клиента от проблемы. В результате он увидел, что метод работает, проблема ушла. Это и зацепило его в первую очередь, а уже вопросы духовного самопознания пришли позже с опытом.

– Еще в другом интервью вы упоминали, что практики регрессии иногда помогают женщинам забеременеть, если у них внутренние ограничения или зажимы, связанные с прошлыми воплощениями. Это правда?

– Не знаю, как часто, никакой статистики я на этот счет не проводил, но в психотерапии известно, что встречаются проблемы с беременностью, лежащие не в плоскости физиологии, а в плоскости психосоматики. Если психосоматическое состояние меняется в лучшую сторону, то ранее недоступная беременность наступает, такие случаи изучены в психотерапии, в том числе в регрессионной психотерапии. Они встречаются и в других школах тоже, и в телесно ориентированной, и в гештальте. О том, что психосоматика может препятствовать беременности, давно известно.

– Иногда люди говорят, что не подвержены гипнозу и поэтому для них такие практики не работают. Что это за категория людей, на которую трансовые методы не влияют?

– Это как шутка, которая приписана то ли Ганнушкину, то ли Кащенко, о том, что нет психически здоровых людей, есть недообследованные. Выведено такое понятие гипнабельность – способность человека входить в транс, в измененное состояние. Она, действительно, у разных людей разная, но нельзя сказать, что есть те, кто вообще не подвержен гипнозу. Просто одни от природы легко входят в транс, а у других есть те или иные препятствия на пути, которые могут быть проработаны и сняты, если человек в этом нуждается. Те, кто полностью не погружается, могут задаться целью научиться входить в транс. Тогда эту способность можно развить с помощью методичного избавления от психосоматических напряжений, мешающих входить в транс, или от предубеждений, или от жестких психологических программ и тому подобного. Просто кому-то, чтобы погрузиться, нужно больше работать с подготовительными предварительными практиками. За семь лет мои сеансы прошло много сотен людей, и лишь дважды совсем не получалось погрузиться. И то, если бы эти люди были мотивированы и несколько месяцев делали предварительные практики релаксации, я уверен, что потом у них бы получилось, просто, видимо, пропал интерес, и больше я с ними не пересекался.

– Как вы считаете, ваш метод онлайн так же эффективен?

– Я считаю, что вживую всегда эффективнее, но онлайн, как показывает опыт, тоже работает. В моей практике много интересных и позитивных случаев с онлайн-сеансами. Но и на живом сеансе, и на онлайн у кого-то может получиться, у кого-то нет. Мне как приверженцу традиционных стилей что в йоге, что в психотерапии, конечно, вживую больше нравится работать. Но поскольку порой люди оказываются в разных уголках мира, то лучше онлайн, чем вообще никак. Некоторые даже говорят, что онлайн у них лучше работает. Одним не по душе практиковать в группе, другим, наоборот, нравится, и они ходят на йогу на групповые занятия, их вдохновляет, что мы все вместе занимаемся. А у кого-то другой психотип, они одиночки, которым проще окуклиться где-то в своей комнате. Они-то и говорят, что у них в группе не очень идет процесс, все время что-то отвлекает, а дома в своей постели погружение происходит прекрасно. Это индивидуальные вещи, но, как я чувствую, вживую все равно процесс эффективнее проходит.

– Получается, что прошлые жизни увидеть можно, а будущие воплощения?

– Я думаю, что невозможно увидеть будущие жизни. Но есть трансовая прогрессия – это техника американского психотерапевта Левинсона, который не занимался регрессиями прошлых жизней, а посвящал время актуальной психотерапии текущих жизненных задач и проблем. Трансовые прогрессии – это перспектива. Подсознание показывает человеку, что ему более полезно и эффективно делать в ближайшие годы в этой жизни. Это как бы теоретическое перемещение в будущее на несколько лет вперед. Скажем так, получение от подсознания советов и подсказок, чем было бы наиболее эффективно и полезно заняться в ближайшие годы конкретному человеку, к чему у него есть склонности, способности, задатки.

– Есть ли у вас обратная связь по поводу практик прогрессий?

– Обратная связь есть, я работаю уже не один год, отзывы о совпадениях периодически приходят. Например, женщина пишет: «Я была у вас в 2019 году на сеансе прогрессии, увидела девять каких-то событий. Из них пять уже произошли практически в точности, как я их запомнила на сеансе». То есть иногда срабатывает, иногда, наверное, нет. Никакой метод не даст стопроцентной гарантии. Все индивидуально.

– Самое приятное в вашей работе – получать обратную связь?

– Да, она мне всегда очень интересна. Это и мотивирует, и расширяет мои представления о методике. Я же работаю для людей.

– Можете назвать три лучшие книги или фильма для тех, кто задумался о духовности, духовных практиках и хочет встать на этот путь? Что бы вы посоветовали для первого знакомства?

– Поскольку всю жизнь я занимаюсь именно индийской традицией, порекомендую начать с доступных художественных книг, но с тех, что являются частью духовной литературы. Это Свами Рама «Жизнь среди гималайских йогов», это Парамаханса Йогананда «Автобиография йога». Может быть, я бы посоветовал в качестве приключенческой захватывающей литературы трилогию Роберта Свободы «Агхора. По левую руку Бога». Она рассказывает об экстремальном и очень редком в Индии направлении – тантризме левой руки. Это такой духовный боевик, скажем так, захватывающий в процессе чтения. Нужно понимать, что тантризм левой руки – довольно редкая экстремальная религиозная ветвь, которую внутри индийской традиции большинство людей толком не знает и может даже осуждать, зато книга об этом очень увлекательна.

– А какие фильмы порекомендуете?

– Очень хороший фильм «Самсара». Его режиссер – Пан Налин, индиец-буддист, базирующийся в Германии. Это не развлекательное индийское кино, а очень глубокий философский фильм про судьбу тибетского монаха-аскета, ушедшего в семейную жизнь. Есть интересный фильм «Сиддхартха» индийского режиссера Конрада Рукса. Сюжет посвящен жизни индийского брахмана, ставшего учеником Будды. Тоже не развлекательный совершенно, что редкость для индийского кино. Снят фильм по одноименной повести Гессе, которого вдохновило жизнеописание Будды. Вообще, я люблю итальянское кино 1960–1970-х годов: Феллини, Антониони, Пазолини. Их творчество скорее основано на культурных кодах эпохи Возрождения. Я очень редко смотрю современные фильмы, чаще пересматриваю старую классику. Еще вспомнилась документальная американская картина «Тибетская книга мертвых», 1990-х годов. Там текст на английском языке читает Леонард Коэн. Фильм доступно пересказывает содержание тибетского трактата «Бардо Тхедол» о реинкарнации. Его можно найти на YouTube. В фильме съемки в Тибете чередуются с интервью с американскими интеллектуалами, увлеченными этой темой. Другими словами, показан и западный, и восточный взгляд на проблемы осознанного умирания и реинкарнации.

– Сколько времени сейчас у вас занимает личная практика?

– Я практикую крийя-йогу Лахири Махасайи. Мой наставник Шри Шайлендра Шарма – учитель в прямой линии передачи от самого Лахири Махасайи. Там есть разные уровни сложности, и, соответственно, занятие может занимать минимум час, максимум четыре. Технически это последовательность пранаям с задержкой дыхания и определенными аспектами внутренней концентрации, все выполняется в позе лотоса, без разных асан. Хатха-йогой я занимаюсь от случая к случаю, иногда 15 минут, иногда час, в зависимости от настроения и количества свободного времени. Обычно делаю пранаямы. Также практикую джапа-йогу, то есть чтение мантр, минут 30 в день, как правило, где-то на природе.

– Физическое тело, по-вашему мнению, важно тренировать?

– Для тренировок физического тела я занимаюсь разными видами спорта. Надо поддерживать форму. Многие индийские учителя не уделяли внимания физическому телу, настолько далеко они ушли в своих внутренних опытах, что уже перестали интересоваться им, и потому умирали от болезней достаточно дряхлыми и довольно рано. Западный человек думает: какие же это просветленные? Посмотрите на Рамана Махарши – весь скрюченный, с палочкой, или Свами Шивананда какой толстый был. Представителю западной культуры трудно понять, что эти учителя действительно настолько отдалились от отождествления себя с телом, что просто забыли о нем. Тело стало уже просто не нужно на том уровне, где они находились. Это не означает, что они другим предписывали то же, вовсе нет! Свами Шивананда всячески агитировал за хатха-йогу и поддерживал популяризацию йоги как оздоровительной практики, помимо духовных. Но сам лично он достиг уже того уровня, где физическое тело перестает интересовать. Не нужно сравнивать себя с такими людьми: если заботиться о собственном теле естественно для вас, непременно делайте это. Если бы мы поднялись до высоты Свами Шивананда или Рамана Махарши, возможно, и мы стали бы равнодушны к своему телу, но постичь такое можно только с их уровня. Оттуда, где мы находимся сейчас, этого не понять. Поскольку нам хочется быть здоровыми и не страдать от болезней, важно следить за состоянием физического тела, на нашем уровне это разумно.

– Каким вы себя представляете через 10–20 лет? Задумывались ли вы об этом?

– В моих мечтах я бы жил в каком-нибудь ретритном центре и преподавал. Не позиционировал бы себя как восточный гуру. Хотелось бы быть таким, как, например, Майкл Ньютон – преподавателем, экспертом в определенных областях знаний, которые ты действительно можешь качественно передавать людям. Садхгуру – фигура, на мой взгляд, позитивная: он знакомит широкие массы западной аудитории с восточной культурой. Но чтобы нести эти знания в широкие массы, ему приходится быть, грубо говоря, популярным. Садхгуру во многом похож на фигуру из шоу-бизнеса. Таких людей в Америке называют мотивационными спикерами, как Тони Роббинс, например. Только в нашем случае Тони Роббинс, представляющий восточную индийскую культуру. И, наверное, для мира в целом это полезно, потому что Садхгуру несет гуманистические идеи, рассказывает о необходимости очищения природы, об экологии, преподает основы медитации и так далее. Естественно, на очень широком уровне серьезные практики передавать не получится, поскольку такое количество людей не готово их практиковать. Что-то, может быть, даже придется упрощать, но это его миссия. Мне было бы не интересно быть таким шоуменом. Но Садхгуру – позитивный шоумен, работающий на благо человечества. Возможно, у него есть внутренний круг учеников, где все более серьезно, но на массовом уровне это довольно коммерческий ашрам[2]², с высокими ценами, предназначенный для западных туристов. Я не считаю, что это плохо, потому что западные туристы в традиционном индийском ашраме – обители мудрецов и отшельников – не продержались бы и трех дней: отсутствие бытовых удобств стремительно вышвырнет их оттуда. Они бы просто не смогли вписаться в такие жесткие реалии. А тут такой йога-санаторий, где все чисто, все в белых одеждах. Бесспорно, там получают некоторые знания о восточной философии и определенных практиках, и, бесспорно, они гораздо проще, комфортнее и легче. Каждому – по его готовности. Люди, готовые получать то, что дает Садхгуру, к нему приходят. В целом это все равно хорошо. Но я, например, не испытываю потребности учиться у Садхгуру. С моими наставниками уровень, который дает Садхгуру, не интересен – он слишком прост. Меня, конечно, увлекают беседы со Шри Шайлендрой Шармой или Чандрашекхара Шивачарью Махасвами, шиваитским гуру, у которого я тоже получал посвящение. Но неподготовленный человек не понял бы и семидесяти процентов того, о чем они рассказывают, без глубокого знакомства с традицией и культурой.

– Что такое интуиция?

– По-моему, это скрытые ресурсы нашего подсознания или то, что в индийской традиции называли буддхи – высшая часть нашего сознания, подсказывающая правильные ответы даже без работы логического мышления. Человеку кажется, что ответ или нужное решение пришло как бы из ниоткуда, на самом деле высшая часть его сознания подсказала – вот это и есть интуиция.

– Что такое любовь?

– Есть разные уровни любви. У индусов они прекрасно описаны: есть кама – желание прекрасного, желание наслаждений в мирском смысле, есть ананда – духовное блаженство, бхакти – любовь к божеству. Термин «любовь» сам по себе слишком абстрактный.

– Для вас это что?

– Я не стану отвечать: там все будет банально. Скажу только, что любовь – как раз тот уровень, который невозможно передать словами. Если озвучиваешь эти переживания, кажется, что слова не могут отразить сути.

– Что такое боль?

– Это дисбаланс. Аюрведа говорит, что дисбаланс души приносит страдания. Потому что страдания – отсутствие баланса. В физическом теле отсутствие баланса приводит к физической боли, отсутствие баланса в душе – к психологическим страданиям.

– Что такое для вас «здесь и сейчас»?

– Это, кстати, непростая штука. Многие тренеры, учителя говорят: просто будь здесь и сейчас. То, что они подразумевают под этим, – мегапродвинутый уровень работы сознания. На деле речь идет об умении отключать колебания сознания и добиваться непосредственного восприятия без внутреннего диалога. К тому, что Кастанеда описывает как отключение внутреннего диалога, сами наставники шли годами, практикуя, используя разные растения и так далее. Редко у кого это встроенная функция по умолчанию. Быть здесь и сейчас – значит уметь использовать ум как инструмент, то есть включать и выключать его, когда тебе надо. Девяносто девять процентов людей не в состоянии выключить ум, поэтому он является не инструментом, а хозяином. Человек, утверждающий, что он уже все понял, но на проблемные ситуации реагирующий как любой другой, не просветленный человек. Обычно те, кто утверждает, что ничего практиковать не надо, они уже все осознали, находятся в сладкой иллюзии. Как только возникает любой дискомфорт, они начинают истерить, и все просветление куда-то исчезает. Помните известный мем: «Думаешь, что ты просветленный? Поживи в гостях у родственников, и твои иллюзии о просветлении быстро развеются». Иногда проблески такого состояния приходят в ходе практики, но я бы не сказал, что все время в нем нахожусь. Было бы здорово, конечно, все время находиться в просветлении.

– Вы счастливы?

– Тут как с вопросом о любви – все, что озвучиваешь про счастье, кажется слишком плоским и банальным.

– Я, например, в радости и благодарности проживаю каждый свой день. А вы?

– Тот, кто утверждает, что все время счастлив, лукавит. Иногда приходит состояние счастья, а иногда нет. Это Сансара[3]³, так у всех происходит.

– Практика приводит к тому, что это состояние к вам чаще приходит?

– Мне вспоминаются строки Пушкина: «На свете счастья нет, а есть покой и воля». Это пришло в голову не потому, что я считаю, будто счастья нет. Думаю, Пушкин имел в виду, что описывать счастье словами слишком ограниченно и банально.

IIАлексей Маслов

профессор, доктор исторических наук, директор Института Стран Азии и Африки МГУ им. Ломоносова, ВРИО директора Института Дальнего Востока РАН, профессор школы востоковедения НИУ ВШЭ, автор книг об истории и культуре Китая, духовных традициях и ушу. Специалист в области развития современной Азии. Руководитель Федерации Шаолиньских боевых искусств

Я познакомилась с Алексеем Александровичем Масловым во время работы на телевизионных проектах. Мне удалось побеседовать с ним в гримерке, после чего желание исследовать духовный аспект жизни стало еще сильнее. Эрудиция и глубокая мудрость в сочетании с колоссальным жизненным опытом этого мастера помогут найти ответы на многие вопросы, никогда не теряющие актуальности. Именно с таким собеседником хочется обсуждать темы духовности и мироздания. История Алексея Маслова демонстрирует еще один путь – когда человек выбирает научную среду для развития, но, встретив духовного учителя, постигает и эту грань жизни тоже. Моему собеседнику удалось достичь баланса духовного и материального мира. Мне кажется важным показать, что может быть и по-другому, что вовсе необязательно отказываться от карьеры. Выводы, сделанные им после глубокого изучения темы и личной практики, – настоящее благословение для читателя.

– Я нашла интервью, где вы рассказывали, что программу средних классов осваивали в Монголии. Это правда? Получается, в тот момент вас так очаровал Восток, что пришло решение связать с ним свое будущее?

– Да, это так. В 1979–1980 годах мои родители работали в Монголии медицинскими специалистами. И, естественно, я два года, даже больше, проучился в монгольской школе. Точнее, школа была советская, но в Улан-Баторе. Она до сих пор работает, сегодня там обучаются и российские, и монгольские граждане. Но главное – тогда в Монголии была абсолютно советская культура, все говорили на русском языке, и среди монголов он широко преподавался. Местные жители прекрасно говорили по-русски и были привязаны к советской идеологии, культуре. Но стоило чуть-чуть сойти с проторенной дорожки, в сторону от стандартной советской школы, советского посольства – и в Улан-Баторе, как и в других городах, проступала азиатская культура, незаметная на первый взгляд. Эта культура родом из древних монгольских истоков. Она связана и с тем периодом истории, когда монголы владели почти половиной мира. Пекин, столица Китая, был основан монголами, а не китайцами. И такая культура потом начала деградировать и сошла на нет. Религия монголов – буддизм. Соответственно, их культура – буддистская, а также тибетская, поскольку в стране есть и тибетские монастыри, например монастырь Гандан, который и сейчас активно развивается.

– Вы с буддизмом уже тогда столкнулись, в средней школе?

– Для меня это оказался просто другой мир, другое представление о жизни, о человеке, о том, что такое буддистский ритуал, что такое, когда есть вера, но нет бога. Будда – не бог. Любой человек может стать Буддой при определенном желании, более того, любой буддист предполагает, что есть ныне живущий Будда. В христианстве предположение, что бог может быть где-то рядом с нами, – сектантство, если не ересь, а в буддизме это возможно. И я уже в детстве, в молодости столкнулся с другим подходом к жизни. Это, конечно, заложило тягу к Востоку, потому что Восток – всегда некий вызов той культуре и тем стандартам, что живут в нашей голове. Отсюда мое желание обучиться и понимать, о чем все-таки речь идет по-настоящему на этом Востоке. Так и определилась моя дальнейшая профессиональная судьба и вообще жизнь как таковая.

– Кем вы хотели стать в детстве? В другом интервью вы упоминали, что не хотели идти по стопам родителей-врачей. Но мы же в детстве часто хотим кем-то быть, еще не понимая, с чем конкретно эта работа связана. У вас были такие мечты?

– Я мечтал быть историком, я им и стал. Мне хотелось изучать исторические тайны, загадки, понимать, как развивается история, как вообще люди живут на этой земле. А самое главное – что движет людьми. Ведь история – некий детектив, где надо искать разгадку. В конце концов я историком и оказался, просто выбрал Восток, там загадок еще больше. В общем, моя детская мечта осуществилась.

– У вас были озарения, связанные с Востоком?

– Это очень тонкий вопрос. Озарения происходят после того, как вы начинаете работать над собой, высвобождаете сознание. В противном случае приходят не озарения, а некоторые фантазии, которые мы принимаем за откровения. Плохо, когда мы принимаем свою психическую деятельность за мистические итоги, проявившиеся в нас, и много о них рассказываем. Когда вы начинаете работать над собой, заниматься медитацией, высвобождать сознание, тогда, конечно, возникает некий временной континуум, поскольку для сознания нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, как и пространства, которое существует только для нашего физического тела. У меня такие воспоминания стали приходить, когда я более активно занялся восточными практиками и медитативными практиками – буддистскими, даосскими. У нас есть правило не рассказывать о том, что приходит в видениях.

– Да, я знаю, делятся только с учителями или вообще никому не говорят.

– И в этом есть смысл, потому что настоящие озарения смущают окружающих: духовная практика дает ряд феноменов, возникающих параллельно с ней. И людям чаще нравится опираться именно на эти визуальные феномены: вот я осознал, что было со мной в прошлой жизни, пережил какое-то состояние, какой-то инсайт, который, очевидно, не мог пережить сегодня. И многие начинают приходить к духовным практикам, желая получить какие-то внешние эффекты. Вот, например, в ушу, в боевые искусства немало людей приходит не для того, чтобы очистить сознание, а ради красивых визуальных эффектов: можно кулаком или пальцем разбивать кирпичи.

– Как и в йогу некоторые идут, чтобы стоять на голове, делать что-то эффектное и впечатляющее, не представляя, какая работа параллельно ведется с сознанием.

– Да, конечно. Мы – дети своей эпохи и привыкли воспринимать явление через его PR. Сложно рассказать о йоге, о состоянии йога, зато можно постоять на голове и показать: вот она, йога. Ничего преступного здесь нет, но иногда это смущает людей. Поэтому лучше многие вещи оставлять на уровне твоего личного сознания. Я хорошо знаю и понимаю, что в каких-то прошлых жизнях, перерождениях был связан с Азией, с Китаем, и мой приход в востоковедение не случаен. Но рассказывать какие-то эпизоды бессмысленно: то, что открывается вам, не должно открываться кому-то другому.

– Согласна, делиться таким не стоит – у другого человека могут возникнуть ожидания, что именно он должен там увидеть. И он разочаруется, если увидит что-то другое или если вообще ничего не придет, просто потому что человек недостаточно практиковался.

– Да. Понимаете, мистический опыт всегда индивидуален, он и должен быть индивидуален. Например, мы буддисты и хотим быть Буддой. Чтобы стать Буддой не обязательно идти в пещеры и селиться в лесах Индии, потому что он жил в определенном историческом контексте, в определенное историческое время, и питался определенными продуктами, и говорил на определенном языке. Пытаться повторить путь именно того Гаутамы Будды нелепо и глупо, честно говоря.

В христианстве празднуют то, что произошло с Иисусом и его последователями, то же происходит и в других религиях. И нам кажется, будто так мы присоединяемся к священному. Иногда да, мы индуцируем внутри себя какие-то фантазии, успокаивающие сознание: ты приобщился к священному. На деле это – некая таблетка, делающая приятно нашему сознанию. Мы погружаемся в комфортное состояние, но не двигаемся вперед. Движение вперед – как раз отрешение от всех внешних символов, воспоминаний, забвение себя и длительная работа над собой. Для духовного роста разработаны методики, они не секретные, просто требуется некоторое время и усидчивость. Пройдя через это, мы можем говорить о каком-то прогрессе, а остальное – наши фантазии.

– Вы говорили, что первая медитация, которая дается, – представить, что у тебя нет ничего, нет материального багажа, и необходимо осознать, кто же ты без него. Мне кажется, сейчас ситуация в мире многих вынудила лишиться такого багажа, и люди пытаются устоять на одной ноге. Как вы думаете, отсутствие духовных практик, медитаций, какого-то внутреннего стержня, который есть в китайской духовной практике или в йоге, может быть причиной этого? Люди не готовы идти вперед, принять перемены и на пределе возможностей стараются остановить время, живя прошлыми привязанностями?

– Я думаю, так было всегда, не только сейчас. Сегодня все события в мире стимулировали внутренние переживания, потому что самое сложное в жизни человека – обретение и осознание собственного статуса. Можно прожить какое-то время без пищи, без хорошей одежды, даже без денег, но изменения этого параметра человек всегда переживает, потому что сам себя он воспринимает исключительно через статус. Я – профессор, я – йог, я – преподаватель, меня все уважают. Человеку важно быть кем-то.

– Я правильно вас понимаю, важно отождествлять себя с кем-то?

– Конечно. Но душа не является этим: ни профессором, ни воином, ни кем-либо еще. И как только по каким-то причинам забирают статус, человек теряется: он же привык жить внешне. Откуда мы получаем информацию? Из внешнего мира. Люди мало задумываются, что находится внутри них, они чаще анализируют себя на предмет того, как реагируют на этот мир. В то время как медитация, наоборот, это отрицание ориентации на внешний мир. И сейчас все больше и больше тех, для кого жизнь превратилась в болезненный процесс, потому что из-под ног отбирают платформу. Это не я делаю открытие, об этом говорит буддизм и многие индуистские практики. Главная проблема в том, что стезя людей – воспроизводить эту жизнь вновь и вновь, то есть постоянно воспроизводить свой статус, свои связи, свою работу. Где бы человек ни оказался, допустим, уехал из России за рубеж, что он пытается там делать? Построить ту же жизнь, которую оставил в России. Из-за географических соображений, финансовых условий и многого другого это невозможно, тогда он начинает страшно переживать, а потом оправдывать себя, что все хорошо, я все сделал правильно. Получается, что для человека перемещение в пространстве, географическое перемещение значительно важнее внутреннего совершенствования. Нам кажется, что, переместив собственное физическое тело на какое-то расстояние на юг или на запад, мы все изменим. Это стандартное заблуждение. Еще Лао Цзы говорил, что, не выходя со двора, можно познать весь мир. Может быть, это и подталкивает людей заняться работой над собой, и неважно, будет это йогическая практика, буддийская или индуистская, если перед вами хорошо сформированная система, если есть у кого учиться и что делать, это всегда сработает в плюс. Когда же вы получаете знания в YouTube, или из каких-то книг, или у блогеров, вы сами себя обманываете. Поэтому здесь даже важно не чем заниматься, а кто ваш учитель.

– Говорят, когда человек готов, приходит учитель. Вы согласны? Или все-таки должна быть еще и внутренняя потребность в наставнике?

– Конечно, должен сформироваться внутренний запрос. Есть такое представление – «изначальное сердце человека», когда вы понимаете, что дальше жить без внутреннего самосознания, без учителя невозможно. Значит, что-то должно произойти в вашей жизни. Это не та ситуация, когда вы утром встали и сказали: «Хорошо бы заняться медитацией, она расширяет сознание, а заодно для гибкости и йогой». Такой вариант тоже хорош: лучше хоть чему-то посвящать время, чем жить бесцельно, но тут речь о внутреннем запросе не идет. Внутренний запрос напоминает ту жажду, когда если вы не напьетесь, то умрете в самом прямом смысле. Это не просто «хочу попробовать какой-нибудь хороший напиток», это «если не выпью воды, меня не станет». Именно в такой момент к вам приходит учитель. Когда все спокойно и хорошо, вы занимаетесь не йогой, не буддизмом – вы увлечены растяжкой. Еще раз повторюсь, не вижу в этом ничего плохого, но не ожидайте, что в таком состоянии появится понимающий вас наставник. Ведь учитель живет своими заботами, его работа – передать учение дальше, помочь вам. Человеку, у которого все хорошо и для которого йога – всего лишь растяжка, не надо помогать, он и так спокойно будет заниматься. Необходимо, чтобы вы сами подошли к черте, сымитировать которую невозможно. Это не значит, что вы должны умирать физически, но обязательно должен случиться какой-то внутренний надлом. У каждого он происходит по-своему, но без подхода к такой критической точке ничего не получится.

– Вы знакомы с методом випассаны? Вам было легко или сложно его осваивать?

– Знаком. Он есть и в Китае, но пришел из Индии. Называется китайский Чжи-Гуань – «взирание» или «остановка сознания и наблюдение». Випассана не столько метод, сколько обширный раздел медитативной практики взирания внутрь себя. В каких-то школах один метод випассаны, в некоторых – другой, но идея не меняется: остановить поток мыслей, начать взирать внутрь себя, перейти к внутреннему созерцанию. Сам я практикую. Но здесь вопрос не в легкости. Если человеку предложить: давай сейчас покажем методику – осваивай, любому будет тяжело, потому что ко всякой медитации надо готовиться. Медитация как таковая, и випассана в том числе, не должна существовать отдельно от множества других компонентов. Если вы просто сидите, закрыв глаза, – неплохо, успокаивает, это даже здорово. Но не влияет на открытие вашего сознания каким-то потокам, наоборот, идет отрицание каких-то потоков. Значит, требуется вести соответствующий образ жизни, заниматься определенными дыхательными, гимнастическими упражнениями. Випассана – лишь один из многих компонентов. Самое страшное – разделить систему на куски и отдельно их продавать. Именно так часто и делают сегодня. Например, неплохо заниматься асанами йоги, но асаны – еще не йога, а лишь небольшая ее часть. Многие осваивают какие-то отдельные элементы, но не систему. Чтобы освоить систему, необходим учитель, а для его появления требуется, как мы уже сказали, переболеть своим внутренним состоянием. Поэтому духовный путь не так прост, поскольку учителей мало, и они все заняты.

– Правда ли, что на Востоке медитацию раньше использовали только для общения с духами?

– Медитация – просто единственный способ пообщаться с духами, по-другому никак. Хотя это, скорее, побочный эффект, нужный кому-то. Высвобождая сознание из оков тела, мы начинаем общаться с сущностями, которых приходится как-то идентифицировать и определять. В результате пробуждается наша фантазия, поскольку непросто сразу определить те ощущения, например от общения с духами, которые мы пересказываем. Мы сталкиваемся с духовными источниками, которые нас питают. Они не хороши, не плохи, и необходимо понимать, как реагировать на них. Медитация укрепляет сознание настолько, что мы уже не боимся того мира, с которым сталкиваемся. Наш мир – мир телесности, его мы хорошо знаем: нам понятно, как перейти улицу, как накормить свой организм, как выспаться… Выходя в мир духовный, необходимо помнить, что там тоже свои правила, и где-то необходимо им обучиться. Кто-то познает их на собственных ошибках, набивает шишки, а порой и сходит с ума. Таких людей полным-полно не только в современном западном мире, их хватало и в Китае, на эту тему там написано немало романов. Такие истории о сумасшедших, не сумевших справиться с пришедшими к ним во время медитации ощущениями, в том числе с духами, с которыми они общались. Есть и те, кто старательно обучается, чтобы выйти в тот мир. И здесь каждая система предлагает собственные методы. Нельзя, грубо говоря, просто сложить йогический метод с методом восточной практики и получить один максимально эффективный. Нет, каждый компонент в любой системе увязан с другими. Поэтому необходим учитель, человек, который вас проведет через все этапы.

– Но ведь есть и положительный опыт. Я прочла почти все книги Б. К. С. Айенгара, и он как раз говорил: лучше хорошая книга, чем плохой учитель. Ему пришлось прочувствовать все на собственном опыте. Айенгар упоминал, что с телом происходило всякое, и порой очень сложно было до всего доходить самостоятельно. Он писал, что если предоставляется возможность встретить учителя – замечательно. Но если наставника нет, а искреннее желание есть – необходимо изучать тексты и книги самостоятельно.

– Да, бывает по-разному. Однако о какой-то реальной тайной мудрости вряд ли кто-то напишет в книге. А тайная она лишь по одной простой причине – даже пишущий правильные вещи открывает ее сырому сознанию читателя. В результате человек прочтет не то, что автор написал, не то, что он хотел передать, а то, что сам сейчас ощущает, увидит в книжной мудрости только собственные ощущения. А раз нет учителя, скорректировать такое понимание невозможно, тут и таится серьезная опасность. Поэтому, на мой взгляд, книги наносят большой ущерб. Но согласен: если у вас плохой учитель, но есть хорошая книга, почитайте книгу.

– Вы как-то в другом интервью сказали, что благородный муж не должен общаться с теми, кто ему не ровня. В нынешних реалиях это значит, что нужно оградить себя от токсичных, хронически ноющих, угнетающих людей?

– Да. И это не мои слова. Так сказал Конфуций, а я с ним согласился. Иногда нам кажется, что кто бы к нам ни обращался, кто бы ни звонил, мы обязаны ответить, потому что так вежливо, так нужно, так строится социальное общение. Но однажды придется понять, что есть некая внутренняя нравственная гигиена, для ее соблюдения лучше избегать общения с кем-то. Да, по работе приходится контактировать с людьми, которые, может быть, вам не интересны, неприятны и вызывают скорее угнетение, чем радость, – с ними надо ограничивать общение. Наша душа – наша единственная реальная ценность, значит, ее необходимо держать в чистоте. Поэтому когда-то придется поставить определенные барьеры между собой и средой внешнего общения. Тогда мы сохраним чистоту сознания. Я упомянул в том интервью буддийскую поговорку: «Внешний мир создан лишь для того, чтобы мешать нам жить». Он нас все время испытывает новыми связями, знакомствами, ненужным общением. Важно понимать, что этот мир сбивает нас с пути, не позволяет замкнуться, уединиться внутри себя, хотя бы на час в день.

– Карл Лагерфельд говорил, что с некоторыми людьми иногда нужно просто поддерживать вежливое равнодушие. Это, наверное, о тех, кто угнетает на работе.

– Золотые слова.

– По словам Конфуция, в тридцать лет он испытывал сомнения и только к семидесяти начал слышать волю неба. У вас так же или нет? Только с возрастом мудрости стало больше или вы всегда были таким человеком?

– Конечно, с возрастом, потому что возраст – это опыт. Хотя ни в коем случае не соглашусь здесь с Конфуцием. Каждый, приходя к любым восточным практикам, начинает изучать их ради интереса, ради любопытства. Не может быть в двадцать лет того духовного опыта переживания разных состояний, который накапливается, например, к сорока годам или к пятидесяти-шестидесяти. Тут главное – уметь воспользоваться этим опытом, потому что многие пропускают опыт через себя и ничему не учатся. А значит, в какой-то момент необходимо наиграться образами внешнего мира. Наиграться статусами, состояниями, кому-то надо наиграться богатством, кому-то – бедностью, кому-то – святостью, ведь это тоже особый вид игры, такая наивная святость. И в конце концов придется понять: то, что все мы воспроизводим вокруг во внешнем мире, не имеет никакого отношения к внутренней жизни, и, следовательно, пора начать по-настоящему заглядывать внутрь себя. Этот опыт болезненный, и тут-то как раз и требуется возраст: необходимо пережить целый ряд состояний и понять, что они важны. Причем не обязательно достигать к семидесяти годам того, чего достиг Конфуций. Но очевидно, что нельзя требовать от юноши или девушки того же самого, что требуем от мудреца, человека с богатым опытом. Другими словами, каждому нужно наиграться с внешним миром.

– Во время нашего знакомства вы сказали, что история – это драма. Мы привыкли жить в драме. Обычно все фильмы, книги связаны с ней: что-то случается, главный герой страдает. Это укоренилось благодаря западной культуре или на Востоке все так же?

– История на той и другой стороне одинаковая, только состояние разное. На Западе драма идет от западного представления о развитии мира, от времен Аристофана, когда требуется не монотонное течение истории, а какие-то значимые события. Так сегодня СМИ подают любое событие. Обычная жизнь человека мало кого интересует, необходимо, чтобы что-то взорвалось, упало, кто-то с кем-то развелся, кто-то кого-то застрелил. Нужен информационный повод, так выглядит современная история. Древняя история сохранила понятие драматизма развития. Следом в наш мир, в наше сознание пришло христианство, представляющее всю священную историю как чудовищную драму, трагедию, которая в конце концов разрешится торжеством второго прихода мессии. И по-другому вы никак не воспринимаете: то же включается при изучении истории, просмотре кинофильмов, чтении книг – обязательно должно что-то происходить. На Востоке по-другому. В Китае нет понятия падения героя. В некоторых романах, кинофильмах, конечно, это встречается, но чтобы герой принес себя в жертву ради других, такого нет. Жертвенность и мучения в восточной культуре отсутствуют, ни одна из восточных религий – ни индуизм, ни буддизм – не чествуют мученичества. Он в почете только в христианстве и в исламе. Поэтому в восточной культуре нет того отшельничества и аскетизма, что присутствует на Западе. Некоторые, конечно, уходят в аскетизм, но это узкие течения. Дело в том, что для Востока история – долгосрочная система самосовершенствования человека, а для Запада – прежде всего драма, которая должна закончиться либо трагедией, либо каким-то мессией. Поэтому финал любых американских кинокартин – хэппи-энд, иначе фильм просто не пройдет внутреннюю цензуру. В любом русском романе, возьмите хотя бы Достоевского, наоборот, плохой исход, чего требует трагедия русской души – кто-то должен умереть и через смерть очиститься, иными словами, должна произойти трансформация человека. Цель трансформации в Европе – возрождение, перерождение или умирание. В Китае же мы не видим трансформации, здесь скорее рассказ о трансцендентности, показывающей святость.

– Трансформация через служение – быть полезным людям – есть на Востоке?

– Да. Главный персонаж буддизма в Китае – богиня Гуаньинь. Она может быть в нирване, при этом специально оставаться на земле, чтобы помогать людям, спасать и страдать вместе с ними. Однако это не подвиг, а правильное поведение. На Западе мы видим другое: там подвиг – любовь к ближнему, любовь к человеку. Когда кто-то, например, пытался артикулировать идею о том, что человека надо любить не меньше, чем бога, их далеко не все поняли. Почему? Абстрактного бога любить просто – мы его боимся, не понимаем, как он ведет себя, и все время пытаемся договориться с ним. А теперь представьте, что никакого материального присутствия, с которым можно договориться, нет. В буддизме его нет, в индуизме его нет. В Индии есть священный сакральный мир, но вы с ним тоже не договоритесь. Вы не можете молиться, не можете исправить. Можно попытаться исправить, но это ухудшит карму при неверном поступке. Ведь многое зависит от того, насколько вы правильно понимаете, как эту карму надо очищать. Иначе говоря, все заключается не в какой-то книге – типа Библии или Корана, – которую надо прочитать и следовать написанному в ней, а в чистоте вашего сознания. Если оно у вас загрязнено, что ни делайте, какие оправдания ни находите, все получится плохо. В этом и заключена суть происходящего. Если вы на Востоке занимаетесь какими-то практиками, вы базируетесь на собственной ответственности, на Западе эту ответственность берет на себя либо священник, либо церковь.

– Известная фраза Экхарта Толле, духовного наставника многих американских селебрити, звучит так: «Свету сознания легче сиять через угасающую форму». Это как раз о мудрости, приходящей со временем?

– Я думаю, он имел в виду не саму мудрость. Я бы сказал немного иначе: не нужно дожидаться пожилого возраста, следует дождаться, когда внешняя форма начнет угасать. Когда придет понимание, что наши идеи, чаяния, например моя мечта стать крупным, уважаемым лидером, вообще неважны. Я сейчас расскажу историю без фамилий, потому что люди в ней – до сих пор живущие и работающие. Как-то мы с одним крупным российским политиком оказались в доме известного буддийского учителя в Пекине. Мой спутник обратился к наставнику: «Я делаю все возможное, чтобы помочь людям конкретного города, с утра до ночи этим занимаюсь, но обо мне все равно пускают дурацкие сплетни. Я же иду с добром, а получаю только зло. Почему наверх в управлении страной, миром поднимаются только гадливые люди, а честные, чистые остаются где-то внизу?» И буддист ответил, что тот на самом деле пока не понимает: миром управляют не те, кто на вершине государственной или административной машины. Правят миром люди с другим сознанием. Не финансисты, не политики, а те, кто наконец понял, что все их внешние статусы не нужны, чтобы помогать людям и управлять миром. Вы должны тащить внешнюю форму, должны наиграться с ней, потому что на пальцах это не объяснишь. Наш политик не понял мысли, ее действительно сложно осознать. Но идея правильная: внешняя форма должна истощиться, однажды нам придется понять, что она не приносит ничего, кроме проблем. Внешняя форма не обязательно плотская, не обязательно связана с физическим телом, это может быть и ваша профессия, и ваш статус, и ваши чаяния, надежды. Вот когда они истощатся, тогда и начнется реальная работа над собой.

– Давайте обсудим один из ваших любимых фильмов «Общество мертвых поэтов». Герой Робина Уильямса позволяет студентам озвучивать их собственное мнение, приучает молодых людей думать, чтобы не выискивать в книгах, что такое поэзия, а чувствовать ее. Вы тоже учите своих студентов думать и чувствовать самостоятельно?

– Да, и не только. Важно, обращаясь к поэзии или философии, не просто читать строки, а входить в образ человека, написавшего их. Герой Робина Уильямса обучает студентов переживать мысли и чувства тех людей, которые для них всего лишь мертвые поэты. Этих авторов уже нет, и все, что от них осталось, – слепок сознания. Нельзя видеть в нем простой набор информации – необходимо проникнуть внутрь образа, слов, увидеть по-настоящему лицо поэта и переболеть тем, что он делал. В этом и состоит настоящее обучение. В фильме заложена важная идея: пока мы не войдем в образ тех, кого изучаем, неважно, поэты это или философы, историки, великие мудрецы или исторические фигуры, мы никогда не поймем, почему и как они думали. Это всегда связано с внутренней ломкой: тяжело выходить из собственного образа. И сам фильм во многом очень трагичен.

– Да. Такая несправедливость в конце.

– Абсолютно точно. В этом колледже обучают формально, его профессиональные преподаватели безлики, они ничего не дают студентам. Не дают и современные университеты, к сожалению. Но прийти к этому можно не через разработки новых методик, а личными усилиями преподавателя, работой наставника с учениками. Как только учитель готов пожертвовать собой, чтобы хоть один из подопечных начал сопереживать тому, что изучает, начинается движение вперед.

– Вы делитесь со студентами знаниями о восточных духовных практиках, о ритуалах, даете им такие подсказки?

– Нет, это совсем разные направления. Духовная практика – отдельная жизнь. Если кто-то спросит о ней и будет готов общаться, я скрывать не буду. Но наша задача в университете – добиться, чтобы студенты вошли в материал и в профессию, начали понимать, ради чего мы это изучаем. Проблема современных университетов, хороших и плохих, в том, что там обезличивают человека работой по единой программе, с единым чтением лекций. Когда преподаватели годами читают один и тот же курс, а некоторые занимаются этим по тридцать-сорок лет, для них обучение превращается в рутину. И это не только в России, по всему миру. Моя задача – сделать так, чтобы лекция стала диалогом, чтобы началось двустороннее общение, и неважно, говорим мы об истории Китая или о философии. Если человек по-настоящему задумается, почему китайцы именно так поступали, а не иначе, значит, мы сдвинулись с мертвой точки, дальше студент справится сам.

– Что для вас означает «лови момент»? Вам удается в повседневной жизни себя ловить в моменте или вы как-то по-своему к этому относитесь?

– Не могу сказать, что следую такому правилу. Но в чем-то это очень правильная вещь. Мы все время мыслями в будущем или в прошлом и не переживаем настоящее. А например, тот же самый дзэн-буддизм говорит, что есть лишь вечно длящееся настоящее, и мы должны в нем присутствовать, а не жить только мыслями о будущем. Многие религиозные традиции предлагают простить настоящее – некрасивое, болезненное и жалкое – и думать о прекрасном будущем в загробном мире, когда этот мир переродится. Такой подход, конечно, должен облегчать жизнь, снимать любую головную боль, но ничего не лечит. Мы живем только тогда, когда осознаем современную жизнь, не давая при этом сознанию залипнуть в ней. Другими словами, живем здесь, но не позволяем существующей действительности изменить наше сознание. Иначе начнем зависеть от ощущений и переживаний, как алкоголик зависит от бутылки. Индустрия переживаний, прыжков с парашютом, с одной стороны, дарит новые впечатления, а с другой – делает человека буквально наркотически зависимым от каких-то внешних воздействий, и он пробует все новый и новый наркотик. Необходимо прийти к развитию сознания не под воздействием наркотика внешних событий, а только под воздействием медитативного созерцания каждого момента настоящей жизни.

– Главный герой «Общества мертвых поэтов» говорит: «Великая пьеса продолжается, и ты все еще можешь вписать свою строку». Какую строку вы бы вписали?

– Это гениальная фраза. Думаю, нужно четко понимать, что та история, которой вы занимаетесь, не закончилась перед вами, она закончится после вас. Вы стоите на плечах тех гигантов, поэтов, художников, философов, историков, которые шли до вас. Единственная строка, которую мы можем вписать, – передавайте чистоту знания, не дайте ему умереть. Собственно, фильм построен на том, что все изучение классических и очень ярких британских поэтов до этого преподавателя заключалось в заучивании студентами строк и цитировании их. Еще требовалось знать, когда поэт родился, о чем писал. Такой метод убивал поэзию. А герой Робина Уильямса сказал, что при желании каждый может вписать свою строку в эту поэзию, может стать таким же, но потребуется достичь того же уровня созерцания и переживания, только тогда это станет возможным.

– Получается, время и путь связаны. Время показывает, куда нас приводит выбранный путь, если говорить о будущем?

– Наше физическое тело, конечно, связано со временем – в физическом теле мы живем конкретное количество лет. В этом теле испытываем целый ряд переживаний, состояний и учимся их преодолевать. Значит, надо научиться пользоваться грамотно телом и физическим состоянием. В нем мы можем испытывать страх, боль, переживания, любовь, отрицание этой любви, и необходимо научиться правильно реагировать на такие состояния. Собственно, это – одна из форм медитации. Но не стоит привязываться к телу, которое определит ваш путь, потому что оно через какое-то время, хотите вы того или нет, отпадет. Вы останетесь без него, и путь станет совсем другим. Машина не определяет, куда ехать, это решает водитель, поэтому важно спокойно относиться к факту смерти, болезни, умирания и отсутствия тела. Нет ничего хуже, чем истязать тело или держаться за него в попытках пожить на годик подольше, поскольку многого не успели. Это романтично звучит, но, может быть, ты не тем занимаешься, чтобы успеть. Мы вообще многое не успеем в этой жизни. Если хватит времени хоть немного потренировать себя настоящего внутри собственного тела, то считайте, что оно свое дело сделало.

– Это, наверное, как раз как в фильме «Пока не сыграл в ящик». Там главные герои, вспомнив о том, что их тело смертно, в последний момент пытаются сделать все, что откладывали на потом. Второй ваш любимый фильм – «Знакомьтесь, Джо Блэк». Здесь, как я понимаю, мы видим героя, у которого в материальном мире все есть, он суперуспешный, однако на одну встречу он должен прийти рано или поздно. Все мы там будем, но он даже здесь пытается торговаться, как-то оттянуть время. Как вы к этому относитесь? Есть ли у вас страх смерти? Возможно, вы часто думаете об этом, анализируете?

– Есть ли у меня страх смерти? Думаю, нет. Не могу сказать, что прям завтра готов и хочу избавиться от физического тела, но к самому факту смерти отношусь спокойно и с пониманием того, что в любом случае это произойдет. В фильме «Знакомьтесь, Джо Блэк» мне нравится мысль о готовности к тому, что все закончится. Каждый пытается, особенно в зрелом и пожилом возрасте, понять, для чего продолжает жить. И каждый находит свой ответ: ради детей, чтобы помогать окружающим, потому что нужен кому-то. Это правильное оправдание: человеку важно осмыслять, зачем он живет. Но люди редко понимают, что должны жить в том числе и для себя, чтобы все-таки очистить собственное сознание. В конце концов, старея, мы не можем делать то же, что делали в молодости: физически не можем помогать, зарабатывать деньги. Значит, что, пора умереть? Нет, наступает период мудрости, когда нам становится по силам по-настоящему помогать людям – советами, воспитанием, и это уже происходит совсем иначе. Обратите внимание: идея фильма в том, что даже богач, у которого все есть и который прекрасно понимает, что однажды придется расстаться с жизнью, все равно оказывается внутренне не готов. Для него рациональность ухода из жизни – внутренняя трагедия. Здесь есть и другой момент: смерть не понимает, чем живут люди, она не осознает наших переживаний в мире, она просто абстрактна. В фильме смерть пытается понять, ради чего мы все здесь суетимся. Это хороший вопрос. Посмотрите на свою жизнь с точки зрения смерти, с точки зрения той вечности, в которой живет смерть, и вы поймете, что ваши взгляды демонстрируют абсолютно разное понимание себя самого.

– Может быть, есть восточные духовные практики, помогающие людям, потерявшим близкого? Ведь если уходит любимый человек, все равно наступает удушающая скорбь, и ты не можешь сразу отнестись к этому со светлой памятью, благодарностью и любовью. Ты страдаешь: это необратимое событие, ничего сделать уже нельзя, а смириться пока не получается. Есть ли какие-то техники, помогающие человеку в таком состоянии? Вы сами сталкивались с этим?

– Да, мне приходилось с таким сталкиваться. Есть различные психологические методы для снятия стресса. Но событие уже произошло, и это – главное, что приходится объяснять. Ничего уже не вернуть, и, соответственно, придется жить по-новому. Важно понимать, что человек живет в разных рекреационных состояниях: в теле и вне его. Как только мы осознаем это, приходит понимание, что с исчезновением тела жизнь человека не заканчивается. Она продолжается, просто с ним теперь сложнее общаться: уровень слов, ощущений, прикосновений становится недоступен. Значит, необходимо научиться налаживать духовный контакт, что значительно сложнее. Да, у человека больше нет тела, но он может продолжать общение. Как только мы принимаем мысль, что за пределами нашей черепной коробки есть другой мир и наш разум может туда сползать, поскольку не привязан к телу, становится гораздо легче. Тело умирает безвозвратно, никто никогда не вернется в то же самое тело, но душевная энергетика остается. И этому переживанию следует учиться заранее. Многие буддисты и индуисты, теряя родных, спокойно относятся к факту смерти, потому что для них тело не является полным воплощением человека, человек находится за пределами своего тела. Этому надо обучаться заранее, а не когда кто-то уже навсегда покинул телесную оболочку.