Kitobni o'qish: «Осторожно! Напряжение»

Глава 1. Кэтрин борется с законом подлости

10 октября.

С этого дня в моей жизни началась полная неразбериха...

Утро выдалось сумасбродным. Я разлепила сонные глаза с восходом солнца из-за моей соседки по общежитию Эмили. Ей вдруг понадобилась зарядка под странную медитативную музыку. От такой больше клонит в сон, но она так громко её включила, что это невозможно было проигнорировать. Она состроила виноватое личико, пообещав, что следующее утро начнётся для нас позже шести. Закрались подозрения, что её мучила бессонница, а она, в свою очередь, мучила меня. Не намеренно, конечно же.

Попытка найти в своем хаосе мятых вещей водолазку в цвет кед в этот раз обвенчалась успехом. К слову, мою больную любовь к кроссовкам, которые в отличие от бедного ломящегося шкафа аккуратно были выставлены в обувнице, еще никто не разделял.

Я бросила быстрый взгляд в зеркало, отметив, что несмотря на плохой сон — все ещё выгляжу свежо. Мои непослушные русые волосы до лопаток требовали немало усилий, чтобы укротить их, но сегодня я решила не тратить на это время. Вместо этого я быстро затянула их в высокий хвост, оставив несколько прядей у лица, чтобы добавить образу лёгкости.

Откусила кусок сэндвича, пока мчалась по школьному кампусу на первый урок, и приняла очередной звонок от мамы по FaceTime. Передо мной возникла элегантная женщина Тёмное каре, уложенное с идеальной симметрией, подчёркивало её выразительные скулы и светло-карие глаза, которые, казалось, могли видеть меня насквозь. Я же унаследовала черты отца: серые, иногда с лёгкой синевой, глаза, аккуратный маленький нос, не такой вздёрнутый, как у неё, и ямочки на щеках, которые всегда вызывали у неё улыбку.

Мама часто напоминала мне, что я пошла в отца не только внешне, но и характером. Упорство и решительность, казалось, были у меня в крови. В детстве от моего неугомонного любопытства и бесконечной энергии уставали все: учителя, друзья и даже родители. Но это было частью меня, и я гордилась этим.

— Привет, мам…— пробубнила я, пережевывая сэндвич с сыром.

— Опять ешь на ходу? И что за вид? Ты бы хоть расчесалась, Кэтрин! — «леди» Анна снова включила режим заботы. Да, именно так она проявляла ее — больше отчитывала голосом учителя, но и то было приятно, ведь я совсем не видела её последние несколько месяцев. Хотя в целом она была права. Я, конечно, и с пучком на голове не была гадким утёнком, но пора было вернуться к прежним утренним «обрядам». Делать причёски, подбирать наряды, а не сбросившиеся с моей свалки вещи.

— Ты же знаешь. Я опа-а-аздываю, — промчалась я мимо здешнего пса, которого прозвали «Бродяга». Верный друг нашего охранника Томаса действительно был чем-то похож на всем известного персонажа Дисней. Каждый раз я останавливалась потискать эту мордочку, но уже накопила слишком много замечаний, так что просто подмигнула ему.

— Ну и почему так каждый раз? — продолжала отчитывать мама, сама бросая взгляд на очередные бумаги. Она всегда была чем-то занята.

— Ты же знаешь, я соня. К тому же устаю…Хочется понежиться в кровати до последнего.

— Эх…Лучше с ульем на голове, да? — усмехнулась она.

— Разве я и так не красавица? — прошептала я в динамик, состроив милую гримасу.

— Сама же знаешь. Так! Время 8:00. Ты еще не в классе?! — возмутилась мама.

— А сама то на работе? — ускорила я шаг.

— Сегодня работаю из дома. Взяла пару учеников.

— Тогда созвонимся позже…Я побежала. Целую! — чмокнула я экран и влетела в двери корпуса B.

Тут то я снова отошла от намеченного расписания дня. Вместо того, чтобы быстренько добежать до нужной аудитории, мне пришлось преодолевать широкоплечую преграду под именем Марк Тейт. Этого светловолосого парня я до недавнего времени наивно считала первой любовью, а потом поставила запрет на отношения со всеми зеленоглазыми. Он завоевал мое внимание своим обаянием, заботой и несвойственным популярным мальчишкам особым отношением. Я чувствовала себя той героиней ромкомов, где самоуверенный парень влюбляется в простушку и превращается в золотистого ретривера, которого только и стоит, что чесать за ушком. Полгода назад, накануне моего семнадцатилетия, мы начали играть в переглядывания, потом несколько случайных встреч и ночных прогулок за школьным кампусом, а затем я растворилась в этом парне, игнорируя знаки, что посылает мне вселенная. Помада на его щеке, опоздания на наши встречи из-за несуществующих дел, ночной мэтч в соц.сетях с его подругой Кортни. Пришлось снимать розовые очки. И это несмотря на то, что мы состояли в официальных отношениях, за чем наблюдала вся старшая школа «Уолнат Хилл». Вот это было, пожалуй, самым отвратительным. Все знали, что он водит меня вокруг носа, считая, что именно я таскаюсь за ним и отчаянно прошу внимания, а он жалеет бедняжку Кэтрин Холл. Но в действительно это он первый писал, звонил и искал встреч, просто не мог признаться ни другим, ни самому себе, чтобы не испортить образ мачо.

Может, именно потому что он не был искренним, как минимум с самим собой, я и решила разорвать эти недоотношения. Это всё стало обременять меня. С ним я попросту потерялась и забыла, что главная цель учёбы здесь — моя мечта попасть в крупный танцевальный проект современного балета, ведь «Уолнат Хилл» не просто старшая школа, а школа искусств.

— Кэтрин, — заговорил он, увидев меня у входа, и отлип от дверного косяка, на который навалился.

— Марк, — учтиво повторила я за ним, словно мы просто приветствуем друг друга, и хотела было пройти мимо, но он ухватился за свисающую лямку спортивной сумки, чтобы задержать меня. От неожиданности я почти приложилась к его груди, но замерла в паре сантиметров. Воздух вокруг нас стал густым.

— Долго будешь избегать меня? — вскинул он бровью. Эта очаровательная ухмылка до сих пор выводила из равновесия, но я быстро пришла в чувство.

— Я не избегаю, — лукаво улыбнулась я. Вот кем я точно не была — так это зашуганной мышкой или тающей от любого флирта глупенькой девочкой. Я была самой обычной старшеклассницей, которая может дать отпор, но не будет лишний раз влезать в пекло. А если надо — выйдет из этого огня.

— То есть то, что ты дважды пропускала химию и корейский, на который мы ходим вместе — это совпадение?

Если бы. Мне ещё повезло, что Марк музыкант и совместных занятий у нас не так много, иначе мне грозило бы исключение.

— Химию я и так не понимаю, а корейский…Мама объяснит, — ухмыльнулась я, ведь он знал, что моя мама переводчик с корейского и китайского. И конечно же, русского. Куда же деть свои корни…Мы обе родились в Санкт-Петербурге.

— Может, объяснишь, почему ты решила расстаться со мной, да еще и по смс? — он явно злился, судя по его выражению лица и стиснутой челюсти. Наверное, его раздражало, что я опередила его, заставив самого Марка Тейта почувствовать себя брошенным.

— А я не могу? — удивилась я, покосившись на вбежавшую запыхавшуюся Тину, которая тоже опаздывала на математику. Она вдруг замерла, увидев нас, и склонила голову в бок, словно изучала обстановку между нами. А Марк сделал неловкий шаг назад.

— Ладно. Тебе, наверное, пора, — успел произнести он еле слышно и ушёл, оставив меня в недоумении. Я даже не допускала мысли, что мне придётся оправдываться перед ним за свое прощальное смс. Или он думал, что я все ещё хожу в розовых очках, не замечая еле заметные касания его подружки Кортни и перешёптывания с Сэ Ра, с которой они посещали вокал? Да и то, что все в школе давно приписывают ему отношения с выпускницей Элизабет? Наверное, стоило бы дать ему слово и возможность объясниться, но я чертовски устала быть в тени этого парня. Хорошо, что я не была погружена в эти отношения настолько, чтобы он забрался ко мне в постель. Все было довольно невинно.

Я зашла в класс следом за Тиной. Только почему-то выговор сделали именно мне. Кто последний тот и неудачник? Именно так было в моей прежней русской школе.

— Ты снова опаздываешь, Холл? — смерил меня взглядом учитель Ким. Кореец преподавал математику и английский, а уроки корейского — американец. Первый год на эту тему было слишком много шуток в стенах Уолнат Хилл.

— Извините. Меня задержали.

— И кто же? Кровать? — усмехнулся мужчина, а класс пробрал смешок.

— Знаете…В коридоре я увидела бо-о-ольшую такую крысу, — раскинула я руки, словно демонстрировала размеры не грызуна, а скорее кота Мейн-куна. А вот Тине, которая должна бы уловить мою шутку, она кажется, не зашла.

— Ладно, садись, Кэтрин. Надеюсь, большая крыса больше не встанет у тебя на пути, — мистер Ким слабо улыбнулся, схватив маркер для доски.

«И я надеюсь» — завершила я этот диалог мысленно.

После математики я помчалась навстречу ветру в дальний корпус на урок танцев. Наша школа была больше пансионом, нежели дневного обучения, поэтому её территория казалась внушительной. В Уолнат Хилл расположились тринадцать зданий: четыре из которых занимали общежития, пять корпусов для обучения разным направлениям, администрация, центр для досуга и даже тренажерный зал. Это всё не считая огромной зелёной зоны: парк, озеро, лужайки, теннисный корт. Здесь учились дети разного финансового положения. От стипендиатов до элиты. Первых, конечно, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Чтобы добраться от корпуса B до E порой приходилось использовать легкую пробежку, ведь куда опаздывать точно не стоило, так это на урок хореографии к Клэр Дейтон. Эта женщина любила порядок во всём. Я видела всего лишь раз её густые светло-русые волосы, которые всегда были забраны в идеальный пучок или высокий хвост. Ей однозначно шли распущенные и объемные прически, что делали ее моложе, но она не выходила из строгого образа, который выражался также и в её одежде. Юбки до щиколоток или брюки палаццо, закрытые блузки, водолазки.

Я ускорилась — нужно было успеть переодеться, забрать волосы и безукоризненно завязать пуанты, чтобы ровно в 9:45 стоять у станка, задрав голову и распрямив плечи. Несмотря на то, что мисс Дейтон почти всегда была в хореографическом классе, она не обращала на нас никакого внимания пока не наступит заветная минута. Могла вести какие-то записи или размышлять вслух.

Переодевшись в раздевалке, что казалась тесной коморкой, я вышла в зал, чтобы завязать пуанты, расположившись на удобной лавочке возле входа. И вот настал второй непредвиденный момент этого странного дня.

В двери влетел Алекс Уайт с совершенно не свойственным ему разгневанным выражением лица. Я мало сталкивалась с этим парнем. Из общих предметов лишь английский, история, и химия, которую я с недавнего времени нагло пропускала, да и сам он перевелся к нам только прошлой весной.

Алекс всегда казался мне отстранённым парнем, некоторой неприступной крепостью. Пожалуй, это и привлекало девчонок. Скажем так, у Алекса был свой крохотный, но все же фан-клуб. Как минимум, он мог посоревноваться во внешности с главными красавчиками школы. Высокий рост, рельефные руки, несмотря на то, что в целом он казался стройным, даже больше худым. Темно-русые волосы, идеальные скулы и небесно-голубые глаза, которых я, конечно, не видела вблизи, но из-за его самой преданной фанатки Дейзи вынужденно знала такие подробности. Лично меня не интересовали такие парни, как Уайт. Он представлялся тем, кто живёт в своём мире, что присуще многим художникам, вполне сдержанным, но очень холодным и безразличным. Если бы мне пришлось просить у кого-то карандаш в классе — Алекс был бы последним, к кому бы я обратилась.

Но в этот день он развеял образ безразличного парня. Алекс ворвался в балетный класс и направился к нашему преподавателю, пнув по неосторожности мой пуант аж в самый дальний угол, где, как выяснилось, за полчаса до урока подкрашивали стену, чтобы скрыть трещину. Так что моей профессиональной обуви не повезло оказаться именно там, что совершенно не волновало крайне возмущенного парня.

— Мисс Дейтон! — заголосил он, привлекая внимание тех, кто уже был в зале. Преподаватель посмотрела на него так пронзительно, что я поняла...я бы не хотела испытать на себе такой её взгляд.

— Почему ты врываешься сюда, Алекс? — попыталась она сохранить самообладание и потянула его к своему столу подальше от ненужных ушей.

— Да плевать, — усмехнулся он. — Почему я узнаю о разводе своих родителей не от них самих?!

«Родителей?» — раздалось в моей голове. Кажется, я единственная слышала их откровенный разговор, ведь была буквально за спиной мисс Дейтон. Алекс видел меня, но не стеснялся продолжить.

— Алекс! — вспыхнула преподаватель. — Обсудим это позже. У меня урок, — покосилась она на часы.

— Когда позже, мама? — прошептал он, а я выпучила глаза, потянувшись за пуантом.

«Мама?! Она то? И почему у них разные фамилии?»

— После этого урока. Можешь зайти сюда уже вовремя, — вздёрнула она подбородок, а я в этот момент увидела, что мои шелковые ленты все в непонятной вязкой жидкости.

— Краска? — принюхалась я, сморщившись. — За-ме-чательно, — прошептала я, опустив плечи и взмыв взгляд вверх. А потом мисс Дейтон хлопнула по столу, и я осознала, что должна уже стоять у станка, а самого Алекса уже и след простыл.

— Кэтрин? Тебе нужно особое приглашение? — обернулась на меня мисс Дейтон.

— Мой пуант…— взглянула я на руки. — В общем тут небольшая накладка, — улыбнулась я, вжав голову в плечи.

— Тогда ты можешь покинуть класс и исправить ее, — взмахнула она рукой. Хлоя, с которой я всегда конкурировала, победно ухмыльнулась.

— Но, мисс…— я уже планировала возмутиться, что моей то вины тут нет, но, видимо, ссора с сыном сделала её ещё более колючей. Так что я молча прошла в раздевалку, надела джинсы поверх танцевального комбинезона, и, прихватив обувь, вышла в коридор босиком. Я знала, что преподаватель не начнет занятие, пока провинившийся не покинет класс. Такое случалось часто.

«Дисциплина — неотъемлемая часть любого спорта. А танцы — это спорт», — так говорила мисс Дейтон в первый год.

Закрыв за собой дверь, я тут же еле слышно выругнулась, бросив сумку на широкий подоконник. Потом залезла на него и достала кеды и носки, натягивая водолазку через узкую горловину. Пучок тотчас превратился в гнездо на голове.

Окна выходили во двор, где класс художников часто практиковался, создавая интересные инсталляции возле старого дуба. Хоть пейзаж на озере Кочайчуат был прекрасен, он изрядно надоел ценителям прекрасного. Они запечатлели каждый сменяющийся сезон года на его берегу, включая первые золотые листья этой осени.

Я заметила Алекса Уайт со скрещенными на груди руками у стены школы. Напротив стояла лучезарная Дейзи, которая все еще не теряла надежд. Только вот её улыбка мгновенно сошла с лица, когда он, вероятно, сказал что-то обидное.

«Неужели, наконец, отказал?» — подумала я. Почему-то неприступная крепость Уайт никогда не давал комментариев ее глупым попыткам, что я считала крайне эгоистичным. Лучше разочек разбить сердце и прослыть грубияном, чем смотреть, как за тобой таскается такая милашка и изводить её.

Дейзи не хватало немного роста и форм. Я бы могла подумать, что ей 14 или 15, но эта девчонка точно не представлялась выпускницей. Милые щёчки, челка и каре, которые делали лицо ещё круглее.

И почему она вообще выбрала предметом обожания такого холодного парня со своим то огромный сердцем?

Может быть, Алекс и был внешне хорош, но его безразличие отталкивало. У нас было, пожалуй, два короля школы, если можно так сказать. Первое и почётное занимал Стивен Смитт — мрачный любитель рока. Кожаные куртки, гитара, байк и вся остальная ерунда, от которой сердца школьниц разбивались один за другим. Второе — мой бывший Марк Тейт. Кроме отличного торса у него еще был прекрасный голос.

У каждого из этих двух «Мистер отдай мне свою душу» был свой круг общения, куда входили лишь избранные. Красивые девушки, богатеи и парочка ботаников, которые помогали забыть об общих предметах и сосредоточиться на музыке.

Даже, когда мы встречались с Марком, я не желала общаться с таким сбродом. Меня ужасно раздражали эти напыщенные детишки богатых родителей. Нет, я не чувствовала себя ущемлённой. Хоть моя семья не отличалась сверхдостатком, мы не бедствовали. Взять даже обучение в этой школе, которое обходилось моему отчиму в 70 тысяч долларов в год.

Вначале я обижалась на мать и Клива за то, что они настояли на школе-пансион. Объясняли это тем, что Уолнат Хилл находится слишком далеко для дневного пребывания, а уставшая я после уроков танцев буду плестись на автобусе около часа каждый день. Шестнадцатилетняя я же считала, что это отговорки. Мама всё чаще пропадала в разных уголках мира из-за работы, изучая всё больше языков. А Кливу было сложно совладать с подростком, ведь мы переехали в США уже в мои тринадцать. Мой отец Алексей погиб, когда я перешла в пятый класс и я слишком хорошо его помнила, чтобы звать еще кого-то папой.

Одним летним днем мама вернулась с очередной командировки, пока я гостила в Выборге у бабушки, и сообщила, что вскоре мы полетим в Бостон к её новому избраннику и новой жизни. Я не устраивала истерик, а просто приняла этот вызов в надежде, что мама станет счастливее, что и произошло. Языковых проблем не было — я же дочь переводчицы. Английский я с детства знала на уровне B2, остальному обучилась в средней школе уже в Штатах.

Во второй год в старшей школе я осознала, что жить в общежитие — отличная идея. Больше свободы, новые друзья и даже любовь. Последнее я до недавнего времени думала, что нашла, но ошибалась. И вот сейчас эта же участь настигла бедняжку Дейзи. Кажется, ее мечты разбились о суровую реальность жизни.

— Оно и к лучшему, — с тенью печали улыбнулась я, ведь знала, что такое лживые чувства и надежды.

Я спрыгнула с подоконника, проследив, как Дейзи убегает к озеру, видимо, в слезах. Перебросила сумку через плечо, поправила подвёрнутые джинсы. Так и не отрезала их за полгода. Не было времени заехать в ателье, а потом и вовсе стала замечать, что так ходят почти все. Только вот интересно, побеждала мода или лень?

Возвращаться в балетный класс желания не возникло. Я любила танцы, знала, как строга мисс Дейтон, но меня охватило детское чувство обиды из-за несправедливости. Или это была задетая гордость?

Я решила воспользоваться этой глупой возможностью и насладиться последними теплыми осенними деньками, прихватив кофе в кафетерии. Я во всем любила искать плюсы. Только, когда из-за поворота очередного корпуса вылетел Алекс Уайт и врезался в меня, я не смогла найти положительных слов. Горячий кофе выпал из рук и окатил мои джинсы и кеды. Я подняла взгляд и, увидев виновника этого отвратительного дня, не сдержалась.

— У тебя что, тормозов нет?! — выпалила я. Алекс застыл, оглядев меня с головы до ног и прищурился, словно ему нужно было приложить усилие, чтобы вспомнить, кто я такая.

— Эм…Извини, — выдал он сухо и опустился за пустым стаканом. — Давай, куплю новый.

— Да что мне кофе? Ты на меня взгляни…Сначала пинаешь мои пуанты и меня выгоняют из класса! Теперь это! — всплеснула я руками. — Ужасный день!

— Пуанты? — переспросил он удивлённо. — Я что-то пнул?

— Наверное, ты не заметил…— ответила я уже без прежнего возмущения. Было ясно — с этим человеком бесполезны разборки, поэтому я отпустила ситуацию, глубоко вдохнув свежий октябрьский воздух.

— Ладно…— огляделся он, пока его взгляд не зацепился за рыжеволосую Кортни, которая шла к нам с капучино размера XL. Он попросил меня подождать пару секунд, подбежал к ней и вернулся с её стаканом, а я недоумевающе вскинула бровью.

— Хочешь отдать мне чужой кофе? — скривилась я. Он лишь мотнул головой в отрицании, но все-таки протянул стакан.

— И зачем же тогда?

— Можешь плеснуть в меня. Будем квиты, — произнёс он спокойно, словно его вещи — это пыль.

— И в лицо могу? — подтрунивала я.

— Как пожелаешь, — не дрогнул ни один мускул. Ему было действительно всё равно на то, что я собираюсь сделать.

Я открыла крышку и сделала вид, что собираюсь отомстить, но вместо этого просто поставила бумажный стакан на асфальт, опустившись на корточки.

— Не хочу…Это как-то низко. И не надо позволять другим так поступать в ответ на неосторожность, — одарила я его непрошенным советом и встала, взглянув на испорченные кеды.

Он лишь ухмыльнулся, наклонился за стаканом и вылил содержимое себе на беленькие Форсы. Я отпрыгнула назад, чтобы очередные брызги не долетели до меня, и все вдруг обернулись на нас, словно на зверушек в клетке зоопарка. Самым нежеланным зрителем оказался Марк, который шёл рядом с Тиной.

— Ты что творишь?! — прошипела я. — Зачем этот спектакль?

— Потому что ты сделала вид, что умнее и правильнее меня…Всепрощающая…кто ты там? Как тебя зовут? — вскинул он бровью.

От возмущения и косых взглядов я проглотила все слова. Когда это доброта и понимание стали посмешищем?

— Ну так кто ты? Как тебя зовут?

Я сделала шаг к нему ближе и прошептала любимую поговорку отца на русском.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Я развернулась, чтобы покинуть этот закуток напряжения. Даже издали я видела, как желваки на лице моего бывшего заходили ходуном, а Тина, глядя на нас что-то шептала ему на ухо. Но что больше всего меня поразило, так это неожиданно брошенные мне вслед слова Алекса Уайт.

— Я и так крепко сплю, — произнёс он безразлично и тоже покинул двор кафетерия.

Я же резко обернулась, осознав, что он понял мою несвязную для американца речь. Но Алекс Уайт уже накинул капюшон худи и не уловил моего удивлённого взгляда. Зато передо мной внезапно возник Марк, скрестив руки на груди и повысив тон.

— Что творится у тебя с Уайтом?!

В нём что, проснулся ревнивец? Ни один вертящийся вокруг меня паренек не вызывал у него таких эмоций.

— Ничего. Недоразумение, — ответила я спокойно, сделав шаг в сторону, но он сделал его вместе со мной.

— Он не обидел тебя?

— Он то? — усмехнулась я, но вдруг задумалась над своей реакцией. Наверное, этот парень и впрямь может сильно задеть. Он похож на асоциального красавчика со странным стилем. День он ботаник и носит модные очки с рубашками, в другой раз наденет что-то мешковатое или худи, как сегодня. Как будто у него внутреннее буйство личности, но внешне он выдает лишь легкую ухмылку или безразлично пожимает плечами. Это совсем не похоже на меня, эмоции которой написаны на лице. И сейчас я задумчиво глядела сквозь бывшего, чего он не мог не заметить.

— Задумалась? Над чем?

— А? — отвлеклась я от мыслей.

— Я же тебя знаю…— склонился Марк ближе. — Когда в своей голове ты проводишь какой-то анализ — что-то тебя беспокоит. Так что…или кто?

— Этот вот Алекс…Анализировала его, — хмыкнула я. — А тебе советую подумать не обо мне, а о Тине, — не стесняясь, я ткнула указательным пальцем в сторону кафе. Мама бы сейчас ударила по руке за такие некультурные жесты, но мне было плевать.

Тина однозначно была новенькой подружкой Марка или желала ею стать. Она наблюдала за нами, как хозяйка ретривера, который подбежал к очередной юбке.

— Что? Она то тут при чём? — растерянно спросил Марк. — Ты из-за этого порвала со мной или…

— Нет, — оборвала я тут же. — Просто захотела расстаться…

— Просто? — поджал он губы. — Ладно. Раз уж причины нет — значит, я не буду в твоих глазах козлом. И на том спасибо, — улыбнулся Марк и ушёл. Я смотрела на удаляющуюся спину, к которой порой прикладывалась щекой, и поняла, что сердце не сжимается от боли. Немного ёкнуло и то, пожалуй, от обиды.

Может быть, я и не была влюблена в него в самом деле? Откуда я вообще могла знать истинное чувство любви?

Глава 2. Алекс борется с гневом

10 октября.

Для Алекса Уайт этот день не задался сразу. Любитель анимэ Сэм вновь полночи пытался расположить свои фигурки любимых персонажей в каком-то собственном порядке, и одна из них утром оказалась прямо у кровати Алекса. Так что, когда тот вскочил с первым будильником, взвыл от боли, наступив на рыжеволосую Рокси. Желание избавиться от этой вещицы, бросив её в урну, мгновенно вспыхнуло в нём, но, осознав, сколько эта фигурка стоит и как важна она его соседу по комнате Сэмюэлю, он подавил его.

— Ты чего кричи-и-ишь? — протянул еще сонный Сэм. Алекс не сдержался и бросил в него свою подушку.

— А ты за своими вещами следи! — следом в парня полетела еще и фигурка Рокси.

— Ээээ! Осторожнее, — Сэм тут же разлепил глаза и, потянувшись за своей драгоценностью, отругал соседа на родном японском.

Урок французского, который Алекс выбрал, буквально ткнув с закрытыми глазами в бланк, прошёл, как всегда, уныло, разве что таскающаяся за ним Дейзи вновь доставала его записками на этом красивом языке любви. Он был безразличным ко всем этим девчонкам и не искал отношений, но грубо отказать милашке Дейзи за эти несколько месяцев так и не смог, просто потому что ему было жаль задеть её чувства. Надеялся, что придёт время и она сообразит, что он хочет сказать своим игнором, но она была либо глупой, либо отчаянной.

На перемене между французским и занятием в художественном классе он забежал к тете Элизабет — сестре по матери, и по совместительству директору «Уолнат Хилл». В отличие от строгой Клэр Дейтон, Элизабет была улыбчивой и мягкой по натуре. Она не стеснялась довольно экстравагантных нарядов и обожала экспериментировать с цветом волос. В этот раз остановилась на светло-рыжем. Своих детей у женщины не было, поэтому она души не чаяла в любимом племяннике, и Алекс это знал, но никогда этим не пользовался.

— О чём ты говоришь, Клэр? Какой развод?! Вы же прекрасно жили…Что случилось?! — голосила в трубку Элизабет, когда Алекс вошёл в её кабинет, как всегда, без стука. Вместо того, чтобы подать знак присутствия, он застыл, вслушиваясь в разговор, полный возмущения.

— Не понимаю…Но что же Алекс?! Он то знает, что его родители будут жить врозь?!

— Не знает, — вырвалось из уст Алекса, и Элизабет мгновенно обернулась, приняв вид провинившейся школьницы.

— Алекс…— опустила она телефон. — Ты…что ты…, — не успела она придумать объяснения своим словам, как Алекс Уайт уже покинул её кабинет и помчался в соседний корпус к матери. Его было сложно задеть чем-либо и вывести на эмоции. Всё в этом мире не имело должного значения, чтобы показывать свою ярость. Всё, кроме лжи. Он терпеть не мог притворство и тайны. А судя по тому, что его прилежная с виду семья совсем скоро разрушится, оставляя после себя лишь руины и травмы, говорило о том, что и мать и отец долгое время лишь играли свою роль.

Он даже и не помнил, как дернул ручку двери и влетел в балетный класс. Им впервые за долгое время овладел гнев, поэтому он заикнулся о разводе на глазах ошеломленных учениц матери. Алекс не понимал, отчего так яростно протестует. Он ведь уже не маленький мальчик, которому требуется опека или родительская любовь, хотя материнской никогда не доставало. Но всё же…Почему эти новости так сильно задели его?

Когда мать одарила его строгим взглядом, отчитав за срыв урока, он немедленно покинул класс и выбежал на улицу остудить пыл.

— Чёрт! — взъерошил он свои непослушные волосы. Тёмно-русые, с чёлкой, которая обычно падала набок, а во влажную погоду слегка завивалась. — Зачем я вообще туда ворвался? — Алекс отчитал себя за неконтролируемый всплеск эмоций. Он не любил то, что не мог контролировать. Возможно, поэтому развод родителей так сильно его волновал.

Пока он предавался размышлениям своей детской выходке, позади к нему уже кралась Дейзи, которой не повезло застать своего «идола» в таком состоянии.

— Але-е-екс, — протянула она, расплываясь в самой милой застенчивой улыбке. Это единственное, что Уайт нравилось в ней.

— Что?! — оскалился он, вздрогнув от неожиданности.

— Эм…У тебя всё хорошо? — брови Дейзи наивно полезли на лоб.

— У меня то? — сбавил он тон, но скрестил руки на груди. — Не совсем всё хорошо, Дейзи.

От своего имени на его устах девушка совсем растаяла и сделала уверенный шаг к нему. Алекс тут же попятился назад, испугавшись нежелательного контакта.

— Послушай, Дейзи…

— Да?

— Хватит. Давно было пора сказать тебе, что ты меня не интересуешь как девушка. Да меня…— усмехнулся он. — Меня вообще мало, что интересует в этом мире, Дейзи. И отношения мне не нужны. Оставь меня в покое…Будь счастлива.

Дейзи не сразу поняла, что именно пытается донести до неё Алекс из-за последних слов, и продолжала глупо улыбаться, поэтому ему пришлось повторить уже без намёков.

— Не пиши мне…Не ходи за мной и лучше…не разговаривай. Так понятнее?!

Глаза Дейзи наполнились слезами, и она развернулась к озеру. Её шаги были быстрыми, но неуверенными, словно она пыталась убежать не только от слов, но и от самой себя. Алекс проводил её взглядом с чувством искренней жалости. Он понимал, что разбил девчонке сердце, но в этот раз его терпение было на исходе. Ему порядком надоело нянчиться с её чувствами, словно с хрупким фарфором. Вины он не испытывал, хотя где-то глубоко внутри теплилась горечь от того, что его попытки не оказаться грубияном оказались тщетными.

— Нужен кофе…— с этой мыслью он направился к кофейне. Алекс бросил взгляд в окно директорского кабинета и увидел там встревоженную тетю Элизабет, которая внимательно осматривала школьный двор в поисках племянника. Алекс поспешил скрыться с поля зрения и буквально вбежал во двор кафетерия, не смотря вперёд. Если бы он замедлился на пару секунд, он бы не столкнулся с этой девчонкой и её кофе не выплеснулся на её джинсы и кеды. Но, с другой стороны, тогда эти двое вряд ли бы хоть когда-то заговорили, учитывая, что наступил выпускной год.

— У тебя что, тормозов нет?! — протараторила она. Алекс вдруг подумал, что перед ним очередная капризная леди Уолнат Хилл.

— Эм…Извини, — выдал он сухо и опустился за пустым стаканом. — Давай, куплю новый.

— Да что, мне твой кофе? Ты на меня взгляни…Сначала пинаешь мои пуанты и меня выгоняют из класса! Теперь это!

— Пуанты? — уточнил Алекс. Он узнал эту симпатичную девчонку Кэтрин по парочке общих занятий, на которых ни он, ни она особо не выделялись, чтобы иметь представление друг о друге. Но теперь он вспомнил, что Кэтрин является еще и ученицей его матери. Именно в этот день это вызвало в нём лишь неприятные ассоциации. — Я что-то пнул?

— Наверное, ты не заметил…— ответила вдруг она уже без прежней дерзости, добавив печальный вздох, и Алекс почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он не ожидал такой перемены в её настроении. Её внезапное смирение смутило его, и он не знал, как реагировать. — Ладно…— огляделся Алекс в поисках чего-то, пока его взгляд не зацепился за рыжеволосую Кортни, которая как раз направлялась к ним. — Сейчас приду.

— Хочешь отдать мне чужой кофе? — скривилась Кэтрин. Алекс протянул ей стакан, попросив отомстить порцией напитка на его кроссовки.

— И в лицо могу? — совершенно серьезно спросила она. Алекс подумал, что связался не с той девчонкой, но она опустила стакан и одарила его столь знакомым учительским тоном.

— Не хочу…Это как-то низко. И не надо позволять другим так поступать с тобой в ответ на неосторожность.

В её голосе была даже тень заботы или, быть может, жалости, чего Алекс не мог терпеть.

Он ухмыльнулся, наклонился за стаканом и вылил содержимое себе на свои любимые Форсы. Внутри бросался ругательствами в свою же сторону.

— Ты что творишь? — прошипела Кэтрин. — Зачем этот спектакль?

— Потому что ты сделала вид, что умнее и правильнее меня…Всепрощающая…кто ты там? Как тебя зовут? — вскинул Алекс бровью, отыгрываясь на ученице матери, ведь и так прекрасно знал ее имя. Но она лишь молчала.

— Ну так кто ты ? Как тебя зовут? — продолжал Алекс перед десятком устремленных на них пар глаз. Кто-то шептался, кто-то присвистнул.

Только вот Кэтрин Холл была не из робких. Она сделала шаг ему навстречу, но неожиданно для себя, Алекс не отступил, хотя обычно всегда пятился, когда кто-то пытался сократить и без того опасное расстояние между ними. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, теперь был напряжённым, но в нём не было ни капли враждебности.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — произнесла она на чистом русском языке без малейшего акцента. Алекс прекрасно понял, что она пытается сказать, но всё же не стал подавать виду, что чертовски удивлён. Он сразу же вспомнил деда Александра, в честь кого его назвали, и все то, чему он его успел научить. Немного читать на русском, говорить пусть и ломано, даже ругаться, за что они оба порой получали от бабушки Мэри.

— Я и так крепко сплю, — выдал он ей вслед на английском и развернулся, победно улыбаясь.

«Эта девчонка явно не ожидала такого!»

К матери он так и не вернулся, зато директор школы смогла поймать его при попытке бегства за территорию школы. Конечно, это условное бегство, ведь ученики не были строго привязаны к Уолнат Хилл, но с его стороны это был однозначный побег от реальности.

— И куда собрался? — просигналила тетя Элизабет ему с дороги из своего беленького «БМВ».

— Могу я прогулять хоть пару занятий? — улыбнулся он. Женщина смешливо сдула отросшую челку с глаз и кивнула ему на пассажирское сидение. — Поехали в город. Мне нужно кое-что прикупить.

— А вы точно директор? — вскинул бровью Алекс.

— Сейчас я тетя Лиза. Давай, не заставляй меня волочиться за тобой.

Алекс прыгнул в машину. Желание говорить о предстоящем разводе родителей испарилось после того, как он бесцеремонно ворвался в балетный класс. Он наивно наделся, что ему послышалось и на лице матери от его обвинений во лжи отразится недоумение, но своим холодным тоном и видом она доказала, что это правда. В голове не укладывалось, как столь правильные родители внезапно решились разойтись. Кевин Уайт был примером хорошего отца и золотого мужа. Нейрохирург с сотней восторженных отзывов пациентов. Его жена Клэр Дейтон отличалась грацией и хозяйственностью. В стенах их частного дома, наверное, и не царила любовь, зато был порядок и своя домашняя конституция. Алекс Уайт все детство наблюдал, как родители заботятся друг о друге, уважают и поддерживают на пути трудностей. Но он наивно приравнивал это к любви, не осознавая, какой она может быть в самом деле. Он и не помнил, чтобы родители обнимались, шептались о своем или устраивали бой подушками. Они были слишком сдержанными в проявлении чувств. Может, поэтому ему это тоже было чуждо?

Глава 3. Кэтрин борется с завистью

11 октября.

Я решила завязать пуанты, опустившись на лавочку подальше от входа. Целый час приводила в порядок драгоценные ленты, которые ещё и размахрились. И почему из-за Алекса Уайт страдала моя любимая обувь? Если бы он наступил на мои незаменимые Найки, вырулив неуклюже из очередного поворота, я, пожалуй, вырвала бы ему клок волос.

— Девочки, у меня очень важные новости, — ровно в 11:30 с началом урока заговорила мисс Дейтон. Мы все напряглись больше обычного. «Важные новости» с приставкой «очень» из её уст казались громом среди ясного неба.

— 26 го ноября накануне Дня Благодарения в нашей школе пройдёт благотворительный концерт и бал. Приглашёнными гостями будут многие заинтересованные в будущих студентах. Председатели частных университетов искусств, директора галерей и менеджеры танцевальных проектов. Для вас это огромный шанс заявить о себе, поэтому основную составляющую концерта на себя возьмут выпускники.

Я не сдержала улыбки и на мгновенье провалилась в мечты о большой сцене, но звонкий голос преподавателя вернул и меня, и остальных в реальность.

— Нам дали возможность выступить с двумя танцами! Так как мужской состав выпускников у нас совсем слаб и мал, мы сделаем один номер исключительным женским балетом, а второй совместный…но более современным.

— Что? Современным? — по классу прошёлся изумлённый шёпот. Многие мечтали о каком-нибудь экспериментальном проекте.

— Да. Контемпорари. Постановкой танца займётся приглашённый хореограф Виктория Рут. Я буду ставить исключительно балет.

И тут все в классе буквально взвыли. Кто-то от радости, потому что Виктория была довольно популярна, кто-то от отчаяния, ведь славилась то она изнуряющими тренировками. Лично для меня это был прекрасный вызов, учитывая, что я мечтала попасть в такое же танцевальное комьюнити, которое было у Рут.

— Но постойте…— возмутилась вдруг Хлоя. — У нас всего то чуть больше месяца на подготовку сразу двух танцев?!

— Вы почти живёте этим, Кэмптан. Разве нет? 6 дней в неделю по 3 часа занятий. Думаете, не успеете? — мисс Дейтон постукивала по квадратному столику своими изящными пальцами. — Кстати, раз уж вы заговорили об этом. Не беспокойтесь, не у всех будет много танцевального времени. И в одном, и в другом танце мы выберем парочку солистов. В женском это будет…Что-то вроде примы, — улыбнулась преподаватель и пронзила взглядом именно меня, что не осталось незамеченным. Хлоя раскраснелась то ли от злости, то ли от стыда. Думаю, всё вместе.

— Сегодня и начнём наш смотр…— с этих слов моя жизнь и пошла по наклонной.

***

— Плие, пассе, плие, круисе, пассе в сторону, пируэт 1* — давала установку мисс Дейтон. Мы выходили по двое и выполняли комбинации. Мои движения с детства были легкими и изящными. Моя бабушка Марина некогда являлась примой Советского театра. Наверное, талант мне достался от неё, маму же не интересовали танцы и другие творческие направления. Думаю, не малую роль сыграло то, что бабушка обучала меня всем этим пассе и позициям с малых лет. Уже в шесть я стояла у так, называемого станка, созданного из швабры, и демонстрировала родителям свой шпагат и техники.

В классе мне уже не приходилось прикладывать тонны усилий, чтобы руки плавно взмывали вверх. Я всё это чувствовала — правильное положение кисти, высота пассе. Мне редко делали замечания. Разве что по поводу растяжки, которую стоит лишь немного запустить, и я выла от боли, когда приходило время сесть на шпагат. Бабушка часто напоминала мне в телефонном разговоре о важности своевременной разминки.

— Лесли больше грации. Выше голову! — комментировала мисс Дейтон. — Кэтрин…молодец, — слышала я уже не впервые.

Следом вышли Хлоя и Пейдж. Две светловолосые задиры нашего балетного класса и, пожалуй, две королевы школы, хотя Хлоя отличалась от подруги интеллектом. Пейдж казалась местами несмышлёной. Их можно было бы легко спутать со спины — длинные до талии пшеничные волосы, рост чуть ниже ста семидесяти сантиметров и идентичные изгибы фигуры. Я в сравнении с ними была не столь идеальной, чтобы стать примой. Мне не хватило сантиметра до метра шестидесяти, а мои бедра были шире, чем у многих в нашем классе, что в целом то меня лишь радовало. Я не желала быть совсем уж тощей.

— Пейдж! Выше пассе…Хлоя, четче пируэт. Недокрутила…Ещё спрашиваешь, как всё успеть? Чтобы начинать учить сложную хореографию — для начала отработай до идеала азы!

— Да, мисс, — еле выдавила из себя Хлоя, покосившись в мою сторону. Её ноздри расширились от злости и зависти. А вот Пейдж не особо то волновали замечания преподавателя. Она скучающе поглядывала на свой красный маникюр. Ума не приложу, как Клэр Дейтон еще не выгнала её из класса из-за этой « вульгарщины».

В итоге все, кроме меня и Даяны получили комментарии во время, так называемого, смотра. Предстоящий концерт посеял раздор в нашем и без того не слаженном коллективе. Мы были совсем не дружны, не считая разбивок по «подружкам-парочкам». И в балетном классе я была совсем одна, потому что моя подруга училась на литературном.

Все переодевались молча, искоса поглядывая друг на друга. Пот стекал с моего лба, а пальцы ныли. Давно пора было прикупить новые пластыри, да и, пожалуй, пуанты. Хлоя же могла позволить себе менять их каждый месяц. Её отец был крупным предпринимателем, о чём она неустанно всем говорила и хвасталась при любом удобном случае его подарками. Брендовые вещи, автомобиль, даже в комнате они жили с подругой. Каким-то случайным образом при расселении на третий год она стала её соседкой.

— Эй, Холл! — окликнула она меня уже во дворе. Я не обернулась на этот зов собачки. — Я к тебе обращаюсь! — тон Кэмптан становился всё требовательнее. Я услышала быстрые шаги, как она нагоняет меня, и заметила, что её тень уже занесла надо мной руку, чтобы развернуть за плечо, но вдруг между нами возвысилась тень побольше. Я мгновенно обернулась. Передо мной стоял Марк Тейт, собственной персоны, в своё любимом зелёном бомбере, который мы выбирали вместе. Я сразу вспомнила нашу поездку в Бостон и встрепенулась.

— У неё и имя есть, — буркнул он, но не стал задерживаться, буквально сбежав. Наверное понял, что отстаивать мои права уже поздновато, да и много чести для той, кто его бросил.

Хлоя гневно запыхтела, закатив глаза. Без понятия, что могло так вывести её из себя. Да, в танцевальном классе мне всё давалось без особого труда, но во всём остальном я не дотягивала. Я часто получала выговор и замечания по другим предметам, что порой даже вызывало хохот и насмешки в аудитории, но это никак не волновало меня. В первом классе русской школы я умудрилась снести все горшки с цветами, пока гналась за одноклассником Петей, который подложил мне что-то мерзкое и липкое в рюкзак. Я всегда была неуклюжей во всём, кроме танцев. Очень иронично.

«Так пусть хоть здесь меня оставят в покое», — всегда думала я. Хотелось преуспеть в чём-то беспрекословно.

— Что такое, Хлоя? Какие-то проблемы?

— Ты — моя главная проблема.

— И почему же?

— Даже не знаю, почему тебя так хвалят. В тебе нет ничего необычного. Обычная девчонка с лишним весом!

— Лишним…что, прости? — усмехнулась я. — Еще утром весы показывали 44 кг. Думаешь, я набрала десять за урок? Хм…

— Для балерины, Холл. Вес балерины должен быть меньше. В тебе как минимум лишних килограмм пять с твоим то… ростом.

— У тебя не находится других слов? Поэтому ты зациклилась на весе? Или нашла во мне ещё изъяны?

— Вижу прямо сейчас один, — покосилась она на мою водолазку, победно ухмыльнувшись. На груди виднелось крохотное пятно от вчерашних брызг кофе. Утром я снова опаздывала и надела первое попавшееся, а точнее свалившееся на меня из шкафа. Стало стыдно из-за того, что я так небрежна в выборе одежды последнее время. Раньше я сменяла наряды пару раз на дню и делала повседневный мейк-ап, но уже почти пару недель не притрагивалась к косметичке. Хлоя же всегда выглядела безупречно. Стильные образы, ухоженные локоны, словно под кроватью в общежитии она прячет личного стилиста, и свежий маникюр.

— Ты об этом то? — улыбнулась я, оттянув намеренно водолазку пальцами. — У меня то пятно снаружи хоть…А у тебя гнильцо в душе. Его не отстираешь.

И где я научилась так вовремя находить остроумные ответы? Обычно я болтала что-то невразумительное и потом, перелистывая в памяти моменты разговора, всегда представляла себе язвительную брошенную мной фразу, от которой у моего заклятого врага бы что-нибудь подгорело. Но сейчас я ответила именно так, как могла бы представить. Хлоя даже на мгновенье растерялась, но снова приняла свой надменный вид.

— Скоро ты поймёшь, что отвратительно быть моим врагом в этом мире, — оглядела она территорию школы, словно королева обвела взглядом свои владения, и ушла. В спину ей выглянул мой средний палец.

— Как некрасиво, — раздался позади голос, который я не слышала уже больше недели. Я развернулась и не смогла скрыть радости.

— Сидни-и-и-и! — накинулась я с объятиями на подругу. Эта девчонка сбежала на целых восемь дней в Венесуэлу. Её родители были очень лояльны, так что взяли её с собой в отпуск прямо в разгар учёбы и моего расставания с Марком. Она буквально визжала от счастья в трубку, когда узнала, что я отпустила Тейта в свободное плавание.

— Кэтрин, задушишь! — возмутилась она, потрепав меня по макушке. Нас с Сидни разделяли почти двадцать сантиметров. Эта длинноногая девушка с кудрявыми рыжими волосами годилась в модели. Единственное, что портило её внешность так это вечно недовольное выражение лица.

— Наконец то ты вернулась…Кэмптан снова за своё, — усмехнулась я, заправив длинную чёлку за ухо. От этого всегда оставались заломы, но она мне чертовски мешала.

— Опять ты умничка, а она отстает? — вскинула бровью Сидни. Я лишь кивнула и подхватила её под руку.

* Плие (plié) — основное движение, при котором танцор мягко сгибает колени, сохраняя правильную осанку.Пассе (passé) — вспомогательное движение, которое помогает перевести работающую ногу из одного открытого положения в другое.Аттитюд круисе — поза, при которой одна нога согнута в колене и поднята спереди, а туловище сохраняет баланс.Пируэт (pirouette) — вращение на одной ноге, в то время как другая нога обычно находится в позиции пассе.

Глава 4. Алекс борется с несправедливостью

13 октября.

— Алекс! Где у нас сегодня занятие? — закидывая вещи в рюкзак, поинтересовался Сэм.

— В художке, — бросил Алекс, ожидая друга в проходе комнаты. Было всего два основных места для практики художников. Студия или двор у старого дуба. Художкой прозвали первое.

— Последние тёплые дни ютимся в четырёх сте-е-ена-а-ах, — простонал Сэмюэль.

— Согласен, — хмыкнул Алекс. Он обожал рисовать на улице. Чувствовать дуновение ветра, слышать шелест листвы или наблюдать, как они сменяют свой цвет и увядают, опускаясь на землю. Создавалось творческое настроение.

— Как тебе мой джемпер, кстати? — покрутился Сэм, демонстрируя красный свитер, под которым виднелся белый воротник рубашки. Он обожал яркие вещи, широкие штаны и многослойность в образе. Алекс же ежедневно экспериментировал с нарядами и сегодня у него было настроение ботаника. Прямые чёрные брюки, бежевая водолазка и квадратные очки. Они однозначно ему шли.

— Сойдёт, — безразлично ответил он. — Пошли уже. Сколько можно собираться?

— А сколько можно быть таким душным? — закатил глаза Сэм.

Корпус, где проходили занятия, и общежитие парней разделял лишь небольшой парк с беседкой. Ученики часто устраивались там, на газоне, чтобы перекусить или выполнить домашнее задание, а иногда и занимались аэробикой. Но в 7:45 все ещё только выбирались из своих комнат к первому уроку, включая Алекса и соседа. Сэм вдруг вспомнил, что забыл свои кисти, так что рванул за ними обратно.

Алекс тем временем размеренным шагом направлялся к корпусу D. Перед поворотом к торцу здания он услышал шепчущиеся голоса девчонок и затаился. Он терпеть не мог все эти склоки и секреты и спокойно бы прошёл мимо, но внезапные слова о мести заставили его прислушаться.

— Она меня достала! Нам пора проучить эту Холл! — верещала Тина Уолс. Она училась на одном направлении с Алексом, наверное, поэтому девчонки выбрали темный уголок для своих делишек позади корпуса D.

— И что предлагаешь? — повелительным тоном поинтересовалась Хлоя Кэмптан. Её он не видел, но этот противный голосок Алекс узнает из тысячи. Раньше, пока мать Хлои не оставила их, а тётя Элизабет была замужем, они отлично общались семьями. Теперь же это была какая-то странная вежливость, выражающаяся в редких вечерах Элизабет Реддисон и Дэвида Кэмптан. Если в начальной школе Алекс ещё считал Хлою подругой, то с взрослением эта девчонка стала просто невыносимой зазнайкой. А сейчас сумасшедшей и даже жестокой.

— Я…Не знаю. Что сделать, чтобы она ушла из этой школы?!

— Хм…Стоит лишить её возможности танцевать? — скучающе выдала Пейдж.

— Это как? — голос Тины вдруг потерял всю уверенность.

— Ну…Что скажешь, Хлоя? Отравление…— лукаво улыбнулась подруга.

— Это ненадолго, — взмахнула рукой Хлоя.

— Опозорить?

— Эту выскочку это не остановит, — Хлоя продолжала отвергать планы мести. — Ду-у-у-маю… надо подложить в пуанты что-то острое…Такое же как её язык. Они же обычно в шкафчике? У нас…— взглянула она на часы. — Есть еще полтора часа. Предлагаю прийти задолго до следующего урока, — она протянула это настолько спокойно, что даже пугающе.

— Думаете, нам за это ничего не будет? — встряла четвёртая. Алекс не знал её имени, но она явно училась в хореографическом классе.

— И кто же узнает? — склонилась к ней Кэмптан, скрестив руки на груди так, словно имела над одноклассницей власть. — Постоишь на шухере?

— В этом я не участвую, — вдруг протараторила Тина.

— А не ты ли минуту назад выла, что её стоит проучить? Нравится, что твой Марк вечно кружит вокруг неё даже после расставания? Недавно даже заступился, — провоцировала её Хлоя.

— Но это совсем… жестоко.

— Этот мир жесток! — повторила Хлоя слова своего отца. Алексу всегда казалось, что скорее жестоким был как раз мистер Дэвид Кэмптан. Закрадывались сомнения на счёт легальности его бизнеса. Он представлялся кем-то из мира криминала.

— В любом случае я не учусь с вами и мне не место в танцевальном классе. Так что это будет на вашей совести! — провозгласила Тина и ушла, сославшись на начало занятий.

Когда и остальные покинули совещательный угол, Алекс Уайт последовал ко входу с мыслью, что все четверо больны, а Кэмптан самая неуравновешенная. Он был рад, что их семьи уже не так дружны, и ему не приходится терпеть её рядом.

— О ком они вообще? — вдруг задумался он. — Холл? Хм…Неужели, это Кэтрин? — округлились глаза. — Это не твоё дело, Алекс. Пусть девчонки решают проблемы сами, — уговаривал он себя не вмешиваться и замер напротив двери студии.

— Чего стоишь? Опаздываем же! — уже издали голосил Сэм. Он даже успел сменить свой красный джемпер на любимый жёлтый. — Представляешь, успел испачкаться…

Алекс занял своё место, достал кисти, карандаши и сверлил взглядом пустой холст. На нём как наяву появилась картина, где бедная Кэтрин Холл танцует босиком на осколках.

— Сегодня будем экспериментировать с портретной живописью, — начала урок мисс Ли, вырвав его из иллюзий.

— Опять будем вас рисовать? — посмеялся Джелани и присвистнул, за что получил тюбиком краски по голове. Мисс Ли была еще молодой в сравнении со многими преподавателями, и зачастую школьники теряли субординацию. Иногда она язвила в ответ или легонечко отыгрывалась на ученике с помощью ближайших предметов. Естественно, тоже в шутку.

— Нет. Сейчас придёт девочка с класса литературы. Она довольно милая и немного застенчива, так что прошу — ведите себя приличнее, мистер Шабма. В противном случае моя рекомендация в колледж будет тоже шуточной, — улыбнулась преподаватель и класс страдальчески простонал.

Дверь в студию приоткрылась на маленькую щелку и оттуда неуверенно высунулось знакомое Алексу лицо. Он закатил глаза, добавив вздох.

— Заходи, заходи, Дейзи, — поманивала рукой мисс Ли. — Садись сюда…Не бойся, они тебя не съедят. Только нарисуют.

— Хо-рошо, — вдобавок кивнув головой, ответила Дейзи, сложив руки в замок на коленях.

— Какая милашка, — прошептал Алексу Сэмюэль. Его глаза загорелись так, словно он увидел вживую героиню любимого аниме. Алекс с удивлением отметил, что его сосед искренен. Лично он не видел в этой надоедливой девчушке ничего привлекательного.

— Давайте попробуем разные техники. Возьмите за идею то, что больше понравится. Фотореализм, классический. Можно даже попробовать русский авангард. Ну это для смелых, — усмехнулась мисс Ли.

И вот Алекс вновь вспомнил о Кэтрин, услышав слово «русский», ведь она так чисто говорила на этом языке. На его холсте стали появляться первые штрихи, но он даже не смотрел на скромную Дейзи, взгляд которой по большей части был заострён на нём. Когда он сделал скетч, то понял, что в этой неизвестной нарисованной им девушке слишком много черт Кэтрин Холл. Он резко вскочил, привлекая внимание класса.

— Алекс…Что с тобой? До конца урока еще пять минут, — растерянно спросила преподаватель.

— Извините…У меня срочное дело, — он подхватил рюкзак и, проигнорировав учителя, выбежал из студии под неразборчивый шёпот одноклассников.

До начала урока матери оставалось чуть больше пятнадцати минут, так что он ускорился, переходя в конце концов на бег. Обронил по пути очки, что сжимал в руке, но не стал медлить из-за них.

Остановился перевести дух перед балетным классом, убедившись, что никого по-близости нет, и вошёл весьма вальяжно, словно и не мчался по всему кампусу пару минут назад. Не будет же он показывать, что какая-то девчонка волновала его, заставив буквально выплевывать легкие от пробежки. Но Алекс Уайт был уверен, что дело тут в справедливости и чувстве вины, которое будет преследовать его весь учебный год, если он не обезопасит бедняжку Кэтрин. Сама Холл была ему вполне себе безразлична.

— Алекс? — на лице матери даже проскользнула улыбка. После последнего визита в этот класс они толком не говорили. Лишь по телефону и то узнать, как дела. Алекс старательно избегал тему развода родителей. — У нас сейчас начнётся урок. У вас что-то важное? — сходу заявила она. Кэтрин Холл же изучала его с головы до ног, даже не скрывая. Ей было интересно, что он предпримет на этот раз. Она невольно пододвинула пуанты ближе к скамье и уже потянулась к одному из них, как Алекс вдруг склонился перед ней на корточки и выхватил из её рук «розовый башмачок», как он выразился.

— Алекс Уайт! — мисс Дейтон была в замешательстве.

— Ты что творишь? — вновь шепча, возмущалась Кэтрин.

Алекс молча просунул пальцы внутрь обуви и обернулся на класс. Хлоя, казалось, побледнела мгновенно.

— Что ты делаешь? — двигала она губами, но не произнесла и звука. Хотя Уайт и так всё прочёл.

— Ничего, — ответил Алекс Кэтрин и отложил пуант, потянувшись за вторым, но она пресекла эту попытку.

— Ты! — свела она зубы. — Да что тебе надо от меня? Ты решил испортить всю мою обувь или что?

— Просто дай мне его, — протянул Алекс ладонь, игнорируя попытки матери вразумить сына.

— Будешь должен новые если что, — снова смирились Кэтрин, на что Алекс лишь кивнул.

Он просунул пальцы во второй пуант и вжал глаза, еле слышно выказав боль. А когда вынул их, продемонстрировал Кэтрин подушечки пальцев все в крови.

— Ах! — воскликнула преподаватель, но не ринулась к сыну, а обвела взглядом зал перепуганных девушек. — Кто это сделал?! — бросила она яростно, что было совсем не свойственно сдержанной Клэр Дейтон.

Глава 5. Кэтрин борется со страхом

Я переводила взгляд с крови, которая стекала тонкой струйкой по пальцам Алекса Уайта, на пуанты. Меня охватили страх и гнев. Не успела я поблагодарить парня, как он бросил мой «розовый башмачок» к моим ногам.

— Ничего я тебе не должен, — произнёс он безразлично и покинул класс. Я растерялась. Хотелось сбежать из этой школы и одновременно накинуться с кулаками на Кэмптан. Только ей бы хватило наглости и ненависти ко мне, чтобы такое сотворить.

— Кто это сделал, я спрашиваю?! — продолжала голосить мисс Дейтон. Все шептались и косились в мою сторону, и под этими жалостливыми и напуганными взглядами я забыла, как дышать. Воздух в лёгких резко стал лимитным, и я бросилась вслед за Алексом прочь от этого внимания. Босиком, не схватив с собой и сумки.

Быстрыми шагами, словно в каком-то трансе преодолела пустой коридор и замерла, приказав себе собраться. Если бы не силуэт Алекса впереди, я бы, пожалуй, сорвалась. Я привыкла бороться с тревогой наедине, и, кажется, организм уже знал, что лишние глаза — это помеха. На смену панике пришёл гнев. Даже пол в коридоре не казался мне холодным. Жар от ярости пылал во мне от головы до пяток.

— Алекс! — окликнула я своего спасителя.

Он развернулся лишь на второй раз. Словно специально игнорировал меня, поэтому мой голос стал настойчивее.

— Чего? — надменно спросил он. Я поймала ощущение, что создала ему ненужные проблемы.

— Твоя рука, — не задумываясь, я схватила его за запястье. Была слишком обеспокоенной. Он аккуратно отнял мои пальцы от себя второй рукой.

— Всё нормально. Это…быстро заживёт.

— Спа…сибо, — еле выдавила я. — Но…— вдруг осенило. — Как ты узнал? — я тут же попятилась назад, бросив на него испуганный взгляд. Все вокруг мгновенно представились мне врагами. Что, если и он был вовлечён в эту затею, но вдруг передумал?

— Услышал тайные планы…— безразлично ответил спаситель и покосился на мои ноги. Пальцы я уже давно перебинтовывала ежедневно. — Тебе стоит вернуться за обувью. Пол холодный.

— Планы? Чьи? Кто это сделал?! — повысила я тон, потребовав объяснений.

— Обувь…Вернись за ней.

— Не хочу! Вдруг…И там найдутся осколки. Ответь, кто это сделал? Хлоя?

— Даже не пытайся. Я не выдаю никого.

Алекс перекинул рюкзак вперед. Расстегнул молнию и достал оттуда синтетическую футболку, пихнув мне.

— Подержи…Щас, — копошился он в сумке и вытащил сланцы, бросив их на пол. — Надевай. Потом вернёшь.

Забрал обратно футболку, пока я в замешательстве наблюдала за его действиями, и внезапно ушёл. Я взглянула на это подношение, после бросила взгляд вслед Алексу и просунула пальцы в сланцы. Нам раздавали их для бассейна в тренажёрном зале. Но его 41-ый однозначно был велик для моего 37 размера. Я в целом выглядела нелепо — танцевальный комбинезон с голыми плечами и сланцы не по размеру. Идти по территории кампуса в таком виде не представлялось отличной идеей, как и вернуться в класс. К счастью, мисс Дейтон была сообразительна. Через пару минут она вынесла мои вещи, пообещав, что виновницы понесут суровое наказание.

— Не переживай, Кэтрин. Это не повторится, — вымученно улыбнулась она. — Кстати, ты дружишь с…Алексом? — осторожно поинтересовалась преподаватель. Я тут же помотала головой в отрицании.

— Нет, нет…Кажется, он просто как-то узнал, что произойдёт. Наверное, не мог остаться в стороне.

Я и правда так думала. Алекс Уайт не мог вдруг заинтересоваться мной. Вспоминая, какой он безразличный, я отметала его возможную симпатию.

— Я поговорю с ним. Мы выясним, кто и почему решил это сделать…Или, быть может, у тебя есть мысли? Ты с кем-то ругалась из девочек?

« Я уверена на 99% кто сотворил это» — хотелось мне произнести, но я снова помотала головой. Вряд ли такие, как Кэмптан хотят вести честную войну. Сразу же сочтут за стукачку.

— Хорошо…Позже тебя вызовет директор. Я тоже пойду к ней. И…в любом случае тебе стоит купить новые пуанты. Даже маленькие осколки могут затаиться в ткани. Поэтому я не буду против пары пропущенных занятий. Тебе нужен как минимум целый день, чтобы съездить в Бостон.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я.

Переодевалась я в женском туалете, уронив пару соленых капель на пол. Я была чертовски зла, но обида была еще сильнее. Чего Хлоя хотела этим добиться? Выбить меня на время тренировок к концерту? Испугать? Вряд ли бы я повредила пальцы настолько, чтобы совсем уйти из балета. Но, представив себе боль от мелких осколок, которые бы впились в мои пальцы, я тут же поёжилась.

— Чокнутая! — стукнула я ладонью дверь. — Чёртова психопатка!

Натянув белый вязанный джемпер, я распустила пучок. Русые волны упали на мои плечи и лопатки. Сейчас мне необходима была моя верная Сидни, которая смогла бы утешить меня и вылить тонну негатива на Кэмптан. Поэтому прямиком из женского туалета я направилась к корпусу A, где проходили её занятия. Подруга училась направлению «литература» и уже успешно писала исторический роман.

— Чёртова психопатка! — повторила Сидни за мной, как только услышала новости. Мы направлялись в кафетерий на обед через корпус, где находился тренажёрный зал. Я заметила вошедшего туда Алекса с пластырем на руке и осознала, что поранил он рабочую руку. Держать кисть или карандаш некоторое время будет сложно.

— Если это конечно, она, — неожиданно для себя выдала я версию.

— А кто ж еще? Или она или ее подружка Пейдж. Вероятнее, они вместе, — сморщила нос Сидни, поджав губы.

— Ты кажешься страшненькой…Не делай так, — усмехнулась я.

— А как там появился Уайт, а? Что у вас с ним? — играла она бровями, намекая на флирт.

— Ничего, — закатила я глаза. — Он сын мисс Дейтон…И кажется, он знает того, кто это сделал.

— Вот это новости. М-да…Сын строгой Клэр вряд ли будет нормальной партией.

— Прекращай даже думать об этом…

— Ла-а-адно. Что будем есть? — подхватила она меня под руку, и мы вошли в двери столовой, что больше напоминала кафе. Стильный ремонт в стиле лофт. Кирпичная отделка, интерьерные люстры с лопастями и подсветкой, деревянные стулья и столы, некоторые из которых, что находились вдоль стены, напоминали барные.

Мне хотелось проглотить порцию противностей, не взирая на возможность поправится, и рухнуть в кровать. Желательно дома, а не в общежитии. Но увы…

В столовой уже заседали художники и театралы, разбившись на кучки. Мы всегда обедали с Сидни вдвоём или с моей соседкой Эмили, которой на тот момент не оказалось среди ребят ее направления. Зато я заметила удивлённый взгляд Тины. Она странно поглядывала на мои ноги, что навело на меня подозрения.

— Как думаешь, Уолс может быть причастна к этому? — прошептала я Сидни, поставив поднос с рисом и курицей-терияки на стол.

— Тина? — сощурилась она, покосившись в её сторону. — Это она крутится вокруг Марка?

— Угу, — пробубнила я, погрузив ложку риса в рот.

— Тогда… всё возможно. А почему ты так решила?

— Она сразу взглянула на ноги. Вот что странно.

— Может, уже прошёлся слушок? — предположила Сидни то, о чём я почему-то не подумала. Сходу начала искать подвох.

За стол позади нас как раз опустились Изабель из моего балетного класса и ее подруга Сэ Ра с вокала, которые начали бурно обсуждать произошедшее со мной час назад. Либо они не заметили меня, предположив, что я плачу где-то в дальнем уголке кампуса, либо были чересчур смелыми. Я совсем не знала обеих.

— Ах! И что? Кто это сделал? Ты в курсе?

— Без понятия. Но Кэтрин всем как кость в горле. Мисс Дейтон слишком уж её любит.

— Но это же не повод подкладывать ей стекло! — громко отреагировала Сэ Ра.

— Вы о ком? — поинтересовался знакомый голос. Опять Марк лез в мои дела, сам того не осознавая.

— Ох…Марк, — голос Сэ Ра сразу приобрёл нотки флирта. Вдруг стало так спокойно, что мне не приходится ревновать его каждый подобный диалог. Чтобы встречаться с тем, в ком все заинтересованы, нужно иметь отличную нервную систему. Я такой не могла похвастаться. Большинство нервных клеток были потеряны при гибели отца и переезде из России.

— Так что случилось то? Стекло? Бррр…

— Нууу…Ты же вроде встречался с Холл, да? — начала Изабель.

— А что?! — Марк тут же забеспокоился, бросив на Сидни взгляд.

— Он сейчас дыру в твоей спине проделает, — наигранно злилась подруга.

— Ей подложили стекло в пуанты, — чуть тише ответила Сэ Ра.

— ЧТО?! — возмутился громко Тейт. Я услышала, как он бросает поднос на стол, поэтому мгновенно развернулась.

— Со мной всё хорошо…Не стоит об этом распространяться, — натянула я улыбку, которая мне с трудом давалась. Я не привыкла изображать спокойствие или радость, если внутри меня разрасталась обида. Но, кажется, с этого дня мне приходилось часто фальшиво улыбаться.

Сэ Ра, на которую я смотрела в упор, опустила плечи и увела взгляд в сторону. Изабель даже не обернулась, а Марк уже возник передо мной.

— Всё нормально? Ты…в порядке? — взглянул он на кеды.

— Да. Меня вовремя предупредили, так что я везучая.

— Предупредил? Кто? — вскинул он бровью.

— Неважно…— отмахнулась я, но Сидни нравилось бесить моего бывшего, так что она в голос со мной назвала Алекса Уайт моим спасителем.

— Уайт? Что происходит у вас?

— Он просто не мог пройти мимо…Наверное, он борец за справедливость, — ответила я и развернулась к подносу, давая понять Тейту, что не хочу продолжать этот бессмысленный диалог. И он понял мой намёк. Схватил поднос со стола Сэ Ра и демонстративно громко отодвинул стул рядом с Тиной, широко улыбнувшись этой девице. Она тут же спохватилась убрать всё, что успела разбросать — косметику, влажные салфетки.

— Интересно…— заговорила Сидни, приложив ложку к подбородку. — Зачем Марк на глазах у всех пресмыкается перед тобой?

— Пре-смыкается? — усмехнулась я. — Скорее надоедает и контролирует. Зачем-то…

— Да нет. Он делает вид или правда за тебя переживает. Может, я была не права на его счёт. Хм-м…

— Ау! Земля вызывает Сидни Тонкс…Ты точно моя подруга?

— Нет…Её забрали пришельцы, а мне отдали это тело, — прошептала она в шутку. Ей всегда удавалось поднять мне настроение. Но когда на обед соизволила прийти Хлоя, мимолетная радость исчезла. Как и самодовольство с затонированного лица Кэмптан. Это говорило только об одном — она растеряна. Её план не только провалился, так ещё вероятнее всего, она понесёт за него суровое наказание. Ведь именно так сказала мисс Дейтон…

***

Я позволила себе прогулять все уроки этого отвратительного дня. Сидни отправилась на французский, а я блуждала по пустым коридорам школы. Почти все шкафчики были пусты, ведь учеников дневного пребывания было крайне мало. Но неизменным оставался изрисованный признаниями в любви шкафчик Стивена Смитт.

«Мой король!» — от этой надписи меня пробрал смешок.

Я застыла напротив и задумалась, какого это быть столь популярным? Приносит это радость или одни проблемы? Взять меня. Из-за того, что преуспевала в хореографическом классе, меня готовы были покалечить.

— Тебе повезло, да? — вдруг послышалось за спиной столь привычно и надменно. Я развернулась. Хлоя скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок, чтобы непременно смотреть на меня сверху вниз.

— Ума не приложу, кто мог такое сотворить! — вдруг приложила она руку к сердцу, театрально мне посочувствовав. Было отвратительно фальшиво. Кино и театру несказанно повезло, что эта девчонка пошла в балет. Там у неё хотя бы были перспективы.

— А я знаю, — не сдержалась я. — Это могла сделать лишь такая неуравновешенная, как ты, — мои ноздри расширились от злости, но я вновь натянула уголки губ вверх.

— Хочешь обсудить это? — прошептала Хлоя. — Пошли…— покосилась она на женский туалет.

Она проверила, нет ли посторонних ушей, пнув все кабинки своими лаковыми балетками. И не жалко же было эти острые носы.

— Ну так что? Признаёшься? — хмыкнула я. — Это, кстати, уже такое клише, Хлоя…подбрасывать стекло. Насмотрелась сериалов про соперничество?

— Ты мне совершенно не соперница, — сморщила она свой маленький нос.

— Для чего же тогда стараться вывести меня из игры?

— Что тебя связывает с Алексом? — спросила она без прежней дерзости. Скорее, это было распирающее любопытство.

— Как же достали все с этим Уайт, — закатила я глаза. — Ничего! Тебе то что до него? Чувства есть к этому пареньку?

— Тебя это не касается, — с хитрой ухмылкой произнесла Хлоя. — Ну раз ничего не связывает... тогда, — протянула она, глядя на меня с лёгкой насмешкой. Прежде чем я услышала шаги, кто-то схватил меня за волосы. Больно, до обездвиживания. Я не хотела потерять клок волос.

К Хлое присоединилась Пейдж, копируя позу подруги, и я поняла, что позади меня хмурая Николь. Сестра-близнец Стивена Смитт. Она появлялась в школе редко, но всегда замыкала это трио. Одна без совести, вторая без мозгов, а Николь — без тормозов. Высокая, сильная оторва. Безразличная к угрозам исключения.

— Даже если это и я? Чем докажешь?

Я со всей силы пнула Николь по колену, и она, наконец, ослабила свою мертвую хватку. Но разозлившись, толкнула меня в сторону раковин, и я ударилась о керамический угол животом. Боль пронзила все тело. Я не могла вдохнуть и почувствовала, как меня охватывает паника.

— Ты…— странно, но Хлоя забеспокоилась, увидев, как я раскраснелась, держась за живот. — Зачем так сильно то? — накричала она на Николь.

— Да пошли вы обе, — та, погладив колено и сморщившись, вышла из туалета.

« Один, два, три, четыре…» — я мысленно вела отсчёт, как учила мама. Дыхание стало восстанавливаться. И когда я пришла в себя, в туалетной комнате уже никого не было. А следом в радио-рубку меня вызвали в кабинет к директору, и я приподнялась, держась за эту несчастную, как и я, раковину.