Kitobni o'qish: «Жемчужина приграничья 2. Наложница генерала. Сердце генерала»

Жемчужина приграничья 3.
Наложница генерала
Глава 1

Алое платье. Снова алое платье и, похоже, я скоро возненавижу этот цвет.

Кто бы мог подумать, что генерал, мужчина, которого я хотела спасти от себя самой, не захочет спасаться и понять моих мотивов! Более того – устроит форменный шантаж и заставит выйти за него замуж!

Никогда не думала, что буду так злиться, собираясь по венец с человеком, за которого хочу выйти замуж, но не могу! Вернее, могу, но считаю, что это будет неправильно.

Я положила локти на стол и со стоном уткнулась лицом в ладони. Как же все сложно…

– Эмма, я не заберу свое слово, и завтра ты станешь моей женой. Слышишь? – сказал генерал, оторвавшись от моих губ, и смотрел при этом так, что перехватывало дыхание.

И зачем я впустила его к себе в комнату? Зачем поддалась слабости и желанию еще немного побыть с этим мужчиной?

– Нет, Серж, нельзя…

Я с трудом приходила в себя, но ноги все еще были как ватные и плохо держали. Не в последнюю очередь потому, что я еще не успела оправиться после отравления. И смогу ли когда-нибудь по-настоящему выздороветь и иметь детей – неизвестно. А он… Он не хочет понимать прописных истин!

Серж продолжал меня прижимать к себе, и через тонкую ткань сорочки и пеньюара я ощущала… как сильно генерал рад моему обществу. Это будоражило кровь еще больше. Мысли путались, но я точно знала, что замужество сейчас несвоевременно.

– Серж, через год… Давай через год! – взмолилась я, а он целовал меня за ушком.

– Я не согласен, – хрипло проговорил он.

– Давай не будем разрывать помолвку, но подождем год, когда точно станет понятно, выздоровела я или нет.

– Эмма, я хочу на тебе жениться не потому, что мне приспичило стать отцом, – он нахмурился и посмотрел мне в глаза.

Я скосила взгляд вниз. О, я понимала, что именно ему приспичило, но сказала другое:

– У такого мужчины, как ты, должны быть дети! Такой же сильный, упрямый маленький мальчик или умница-красавица дочка и…

– А еще у меня я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, которую я выбрал. А дети у нас будут. Я в этом уверен. Ты выздоровеешь, – уверенно заявил он.

– А если нет?!

Я попыталась отойти от Сержа, но меня качнуло, и он подхватил меня на руки и уложил на кровать, а сам сел рядом.

– Эмма, почему ты считаешь, что вправе одна нести груз ответственности за произошедшее? Я бы еще понял, если бы ты винила во всем меня и не желала видеть на своем пороге идиота, который не смог защитить свою женщину…

– А как бы ты смог это сделать? – вздохнула я, прерывая его монолог и вспоминая, как сама сглупила.

– Неважно! – глаза Сержа потемнели еще больше. Он вгляделся мне в глаза, пытаясь там что-то разглядеть. Не нашел. Вздохнул и сказал явно не то, что собирался: – Ты хоть представляешь, как сильно разрыв помолвки перед самой свадьбой по тебе ударит?! Не по мне. По тебе!

– А если перенести…

– Эмма, ты два месяца была моей невестой и уже успела влипнуть в интриги аристократии. Что будет, если я оставлю тебя здесь одну на целый год?!

– Ну, знаешь! Я же не совсем беспомощная дура, чтобы…

– Хватит, – прервал меня мужчина, нахмурившись. – Я вижу, что от тебя добиться благоразумия невозможно. Ты уже дала мне согласия на этот брак. И я не принимаю причины, по которым ты хочешь расторгнуть помолвку, – безапелляционно заявил он. – И если ты продолжишь настаивать на своем, я выкраду тебя, и мы все равно поженимся, но уже со скандалом.

– Серж! – возмутилась я, не веря своим ушам.

Но вместо ответа он с укрыл меня одеялом, подоткнул концы так, что я не могла даже двинуть рукой, и сурово оглядел получившуюся композицию. Потом посмотрел на меня, на мой приоткрывшийся от возмущения рот, коротко выдохнул, чмокнул меня в губы, решительно встал и направился к окну. А там обернулся и заявил:

– Ты – моя женщина. И ты будешь моей женой, – и скрылся.

А я осталась лежать и приходить в себя.

Глава 2

– Знаешь, чем хороша свадьба на севере? – внезапно спросила мачеха пристально меня оглядывая перед тем, как уйти из кельи храма, где я ожидала церемонию бракосочетания.

– Чем?

Я оглядела себя в зеркале. Алое платье из безумно дорогой кахетской ткани было сшито по моим эскизам. И мне очень нравилось то, что я сейчас видела в зеркале.

Лиф с небольшими спущенными рукавчиками красиво обрисовывал грудь и оставлял открытыми плечи и ключицы. От него фалдами вниз спускалась ткань юбки и слегка лежала на земле, делая меня похожей на перевернутый раскрытый бутон. Капли рубинов в ушах, на шее и в диадеме завершали образ.

Еще бы настрой другой… Но, пожалуй, нужно брать себя в руки. Я ведь выхожу замуж за человека, который мне искренне нравится, пусть в некоторых вопросах он и проявил себя, как первобытный человек: ухвачу и отнесу в свою пещеру. Но в то же время я знаю: если бы Серж видел, что он мне безразличен, и я искренне не желаю выходить за него замуж, ничего бы такого не сделал.

А я… Глубоко внутри была рада, что он настоял на своем. Знать, что мужчине нравишься именно ты, дорогого стоит. Ведь в своем выборе он руководствует не твоей родословной, в которой у всех женщин широкий таз и все они рожали без выкидышей и донашивали потомство; не размером приданого – здесь принято платить выкуп за невесту, ведь это она уходит из дома, а не наоборот; не какими-то другими благами, которые ты можешь ему принести – в моем случае количество принесенных благ значительно уступает количеству проблем. Конечно, в любви он мне не объяснялся – генерал не верит в любовь, но та симпатия, которая возникла между нами, дает надежду, что когда-нибудь он скажет мне заветные слова. Да, вот такая вот я великовозрастная дура, которая втайне мечтает, чтобы небезразличный ей мужчина признался в любви.

Тем временем, увлекшись своими мыслями, я не сразу услышала слова мачехи:

– У нас на севере поверх платья ты бы обязательно надела белое манто. Рубины на белом смотрятся бесподобно. Поверь, я знаю о чем говорю. Твой отец лично дарил мне горностаевое манто, и я шла к алтарю словно королева! – Ее глаза блеснули торжеством. – Но не расстраивайся, ты и без него выглядишь неплохо.

Похоже, мое платье и в самом деле смотрится хорошо, раз уж мачеху в такой момент разобрало на зависть. Представила, как мне сейчас на плечи надевают горностаевое манто, и сразу захотелось пить и вытереть пот. Здесь, на юге, меха хороши разве что на каменном полу.

– Ладно, нам пора. Жених уже, наверное, заждался.

Сердце в груди заколотилось с утроенной силой – для меня все происходящее очень волнительно. Ведь я впервые за две свои жизни выхожу замуж. Да, все непросто, но за своими переживания я забыла, что жизнь очень быстротечна и нужно наслаждаться каждым ее мгновением. А моя свадьба с генералом – это то, что я хочу запомнить, куда бы дальше ни завела нас судьба.

Я бросила последний взгляд в зеркало, улыбнулась и выдохнула:

– Пора.

Глава 3

Большой зал главного храма Эверета был огромным. В него поместились все многочисленные гости и набилось много горожан, которые желали лично увидеть свадьбу их доблестного генерала.

Это сильно меня нервировало – всегда не очень хорошо переносила большие скопления народа. Но, когда я с другого конца зала пошла к Сержу, вдруг перестала видеть собравшихся. Я видела только его. Сильного, мужественного, красивого до умопомрачения, стоявшего уверенно и выглядевшего безумно торжественно в черном кителе, искусно отделанном серебром.

Возможно, дело в том, что я еще не до конца оправилась от отравления, возможно, в том, что слишком много переживала в последнее время, но я крайне чутко реагировала даже на малейшие изменения мимики жениха. И я видела, что он… восхищен и почему-то тоже волнуется. Хотя, уверена, никто из собравшихся этого его волнения не заметил.

Внезапно вспомнилось, как в первые мгновения попадания в этот мир я услышала его полный раздражения голос: «Вот дура!» О да, тогда предыдущая хозяйка этого тела поступила очень глупо, отвергая такого мужчину. И вот ведь ирония, я вчера чуть не повторила ту же самую ошибку. И в самом деле – дура! Никто не знает, что будет завтра, а я начала переживать, что будет через год, два или десяток лет. Жизнь в этом мире далеко не так спокойна, как в моем прежнем, но даже там никто не мог гарантировать, что «Аннушка уже не разлила масло»¹.

Не иначе меня и в самом деле настигла гормональная буря этого тела, если я забыла, как внезапно умерла в своем мире в самом расцвете сил и женской привлекательности. Мне ведь было за тридцать, и даже мужа на горизонте не просматривалось, не то что детей!

И как же хорошо, что сегодня весь этот свадебный квест закончится, и мы уедем из Эверета куда подальше. Местные нравы не оставляли сомнений, что мне в этом серпентарии было бы очень тяжело прижиться.

Я вздохнула и улыбнулась, обратив внимание, что кроме Сержа у алтаря меня ждал храмовый служитель Лимфеи – высокий лысоватый мужчина с мягкой улыбкой.

Стоило мне встать рядом с Сержем, всем телом ощущая исходящую от него силу и энергию, как жрец улыбнулся еще шире и воздел руки к небесам:

– Дети великих богинь Мильфеи и Лимы, приветствую вас на закате дня, чтобы на рассвете вы улыбнулись этому миру уже мужем и женой…

Однажды я уже слышала эти слова. Но тогда, стоя рядом с Дримваном, они вызывали у меня лишь раздражение и неприятие. Сейчас же я смотрела в глаза генерала и испытывала совсем другие эмоции.

Вот только если дальнейшие слова жреца ранее слушала с превеликим вниманием – нужно же было хоть на что-то отвлечься, чтобы не впасть в отчаяние – то сегодня я их почти не слышала. Я наслаждалась моментом. Тем самым, который не повторится больше никогда. Сейчас, стоя напротив генерала, с ужасающей точностью поняла: я в него влюбилась. Как девчонка, как в первый раз, как… Да неважно. Это осознание заставило затаить дыхание и внезапно испугаться – а вдруг в нашей семье любить буду я одна? Кто бы что ни говорил, а это больно, когда любит лишь один.

Мой страх будто отразился в глазах Сержа, и я постаралась взять себя в руки.

Ух, как меня штормит! Неужели дело в ослабленном организме? Или Эмма была очень эмоциональной девушкой, и я на самом деле сейчас испытываю гормональную бурю этого юного тела? Никогда раньше не замечала за собой подверженности таким эмоциональным качелям! От волнения, кажется, сейчас сознание потеряю.

– Серж эн Даркен, достойный доблестный муж, рожденный под небесами Мильфеи и Лимы, согласен ли ты взять в жены прекрасную деву, освещенную лучами богинь, Эмму эн Валеж? – тем временем перешел к главному жрец.

– Да, – уверенно ответил Серж, глядя мне в глаза.

– Эмма эн Валеж, прекрасная дева, рожденная под небесами Мильфеи и Лимы, согласна ли ты выйти замуж за доблестного мужа, освещенного лучами богинь, Сержа эн Даркена?

Снова вспомнилась точно такая же сцена, но в другом храме, и то, как я весело на все лады отказывалась от замужества. На этот раз я не собиралась этого делать и, на секунду затаив дыхание, ответила:

– Да.

Мне показалось, или генерал при этом еле сдержал облегченный выдох? Нет, не может быть, точно показалось.

А потом он преодолел то небольшое расстояние, которое между нами было, взял мои холодные ладони в свои, коротко невесомо поцеловал в губы и улыбнулся. Жаль, что здесь принято оставлять на губах невесты лишь легкий поцелуй. А еще здесь не принято обмениваться кольцами, браслетами и прочим. Замужнюю женщину можно узнать лишь по немного иному крою одежды.

Я улыбнулась в ответ Сержу, и тут собравшиеся в храме, чуть нас не оглушив, разразились радостными криками, а маленькие служки начали осыпать наши головы лепестками алых роз.

Не знаю, что и как будет дальше, но теперь я жена. Все-таки жена. И сейчас, в этот момент, стоя рядом с этим сильным харизматичным мужчиной, я счастлива.

Глава 4

– Как ты себя чувствуешь? – в который раз поинтересовался у меня Серж.

Я подняла на него глаза и выдавила улыбку. Чувствовала я себя откровенно плохо. Я еще до конца не отошла от сильнейшего отравления, произошедшего всего день назад, организм еще протестовал против такой эмоциональной и физической нагрузки как свадьба. Вот только отложить ее было нельзя, как и заявить всем, что меня отравили и кто всему виной – разразился бы очередной скандал, который никому, кроме праздных сплетников, не нужен.

Плохо мне стало не сразу. Моего запала хватило на несколько часов. Я успела раздать улыбки горожанам, которые столпились вокруг дороги и провожали нашу праздничную кавалькаду радостными криками. В их руках были бумажные фонарики, очень похожие на китайские, только меньше. Когда мы проезжали мимо, люди их отпускали, и фонарики улетали в небо, оставляя за нами яркий шлейф. В темноте опустившейся ночи это смотрелось безумно красиво, романтично и… волшебно! Правда, я очень боялась, что где-то случится пожар – не представляла, как в таких условиях обеспечивалась безопасность, – но Серж мне объяснил, что бумагу для фонариков обрабатывают специальным стойким к огню раствором, а маленькая свеча внутри них сгорает быстро. Так что скорее потухший фонарик упадет на голову, чем что-то подожжет.

Я успела вместе с мужем поприветствовать гостей и пригубить вина, и вот потом мне поплохело.

Традиционный первый танец с Сержем я продержалась на морально-волевых – отказаться от него было нельзя. Муж мое состояние видел и всячески меня поддерживал, не давал сбиться с шага. Вернее, он почти весь танец практически держал меня на руках. Хорошо, что новобрачным танцевать дальше было необязательно.

А еще помогла настойка Мартины, которую она приготовила для меня, предвидя мое состояние. Сначала показалось, что настойку подменили и меня-таки сейчас добьют – так сильно в первые мгновение обожгло пищевод, – но уже после пары секунд внутреннего пожара я почувствовала, что вполне могу продержаться еще пару часов.

Знахарка так и обещала и советовала после этого времени вернуться в постель, иначе я свалюсь в обморок.

Серж все эти рекомендации слушал очень внимательно и теперь очень боялся пропустить момент, когда эффект зелья пропадет.

– Не волнуйся, – прошептала я ему на ухо и запила очередное праздничное блюдо холодной водой.

Несмотря на поздний вечер и то, что празднование проходило на улице под сводами больших шатров, мне все равно было душно. Не исключаю, что из-за моего состояния.

– Потерпи еще немного, – не обратил внимания на мои заверения генерал и заправил мне прядку за ухо. – Сейчас начнутся выступления балаганов и сможем незаметно улизнуть.

Но выступления почему-то все не начинались, и я уже чувствовала, что диадема невыносимо давит на голову, и все сложнее держать спину прямо.

– Плевать! – внезапно прошипел рядом Серж, встал из-за стола и прямо со стула взял меня на руки. – Дамы и господа, – громко заявил он, привлекая всеобщее внимание, – я слишком долго ждал этого момента! – Вокруг пьяненько захихикали и отовсюду понеслось насмешливое «торопыга». Видимо, вспомнили, что вместо года Серж ждал всего два месяца, а тут еще и на свадьбе лишних полчаса потерпеть не мог, но генерала это не смутило, и он широко улыбнулся. – И сейчас я похищаю свою жену! Пейте, гуляйте, веселитесь! А мы с Эммой вас покидаем! – и поспешил к дому.

Отовсюду послышались скабрезные шуточки, улюлюканья и выкрики, но генерал, не обращая внимания, несся вперед. Я же прислонила голову к его плечу и прикрыла глаза, потому что сильно кружилась голова и одолевала слабость.

Для брачной ночи нам выделили большую комнату с огромной кроватью под балдахином. Мачеха лично помогала мне ее обставлять и чересчур томно вздыхала, поглядывая на огромное ложе. Явно о чем-то мечтала, но я предпочитала о ее мечтаниях не задумываться – целее будет психика.

Вот на это ложе генерал меня и уложил, с беспокойством оглядел и снова спросил:

– Эмма, ты как?

Я содрала с головы диадему, сунула ему в руку и с наигранным воодушевлением заявила:

– Если ты меня сейчас не разденешь, сегодня уже не доберешься до моих женских прелестей.

Ни о чем таком я, разумеется, не думала, скорее бодрилась и пыталась шутить.

Серж хмыкнул:

– Сегодня я как-нибудь переживу без твоих женских прелестей. Предпочитаю, чтобы женщина участвовала в процессе… приобщения к ее прелестям.

– Ты идеальный мужчина, – констатировала я, переворачиваясь на бок и предоставляя ему доступ к маленьким пуговкам на спине.

– Я рад, что ты так думаешь.

– Угу… – еще успела сказать прежде, чем уплыть то ли в сон, то ли в нечто, очень напоминавшее забытье.

– Моя храбрая девочка… – то ли послышалось, то ли пригрезилось мне напоследок.

Глава 5

Празднования в нашей усадьбе длились еще три дня. И все эти три дня я отлеживалась. Как сказала Мартина, если бы я не перенапряглась на свадьбе, пришла бы в себя гораздо быстрее. Еще и ее настой посодействовал.

– Силы не берутся из ниоткуда – мы просто забираем их у своего завтра. – Мартина отодвинула мое веко, рассматривая белок, и констатировала: – Я, конечно, рекомендовала бы еще хотя бы недельку отлежаться, прежде чем отправляться в такой непростой путь, но, – она покосилась на сидящего рядом в кресле генерала, – если первая часть путешествия будет проходить на корабле, и для Эммы будут созданы все удобства, не вижу особенных препятствий. А морская болезнь ей, как и любой… одаренной женщине, не грозит. – Мартина очень красиво обошла тему нашей с ней колдовской сущности.

– Отлично, – задумчиво пророкотал генерал. – Тогда завтра, как и планировалось, отправляемся в путь. – Пойду займусь последними приготовлениями. – Встал, подошел ко мне, поцеловал пальчики, глянув в глаза так, что сердце в груди забилось, как сумасшедшее, и вышел из комнаты.

– Ты бы слышала, что о вас шепчут… – хмыкнула, глядя на закрывшуюся дверь, Мартина.

– Боюсь даже представить. – Я удобнее устроилась на подушках и отпила отвар, восстанавливающий силы. – Я ведь из спальни все три дня празднований не выходила.

– Если бы только ты. Генерал тоже редко жаловал общество своим присутствием, – многозначительно посмотрела на меня знахарка и хохотнула: – Гости уверены, что он тебя заездил до невменяемого состояния. Дамы шипят и завидуют, господа тоже завидуют, но менее агрессивно, скорее одобрительно. Но сегодня, когда ты снова не спустилась к обеду, тебя уже начали жалеть и даже шептаться, что генералу не мешало бы немного притушить свою страсть…

– У-у-у, – протянула я и вздохнула, осознавая, что не прочь ощутить наконец страсть моего генерала.

Но все эти дни я и в самом деле была очень слаба. Лишь сегодня почувствовала, что силы возвращаются. Серж, поддерживая легенду о нашей страсти, выходил из покоев нечасто – в основном, работал в примыкавшем к спальне кабинете с какими-то бумагами. Слуг к нам не пускали – всем занималась Мартина. Отец, как и генерал, не хотел слухов о странной немощи своей дочери. Умалчивание одной истории породило целый ряд неудобств, которые приходилось терпеть. Не мне – я отдыхала, а моему семейству. Каких только намеков они за это время ни наслушались, но стоически молчали и только улыбались.

Мачеха была бы и рада развеять слухи, но отец еще в самом начале, сразу после моего отравления, строго-настрого запретил ей выдавать правду.

– Да при чем тут я?! – возмутилась мачеха. – Слуги и так всем разнесут, что Эмме стало плохо.

– Слугам мы расскажем, что это обычный предсвадебный мандраж, – но, видя, что жена непрошибаема, привел убойный аргумент: – Слабость Эммы без обнародования факта отравления внятно объяснить невозможно. Как следствие, это может вызвать нехорошие домыслы, что подобные приступы происходят на постоянной основе, ведь сразу после свадьбы ей может стать хуже.

– И что? – мачеха хлопнула глазами и посмотрела на меня, отдыхавшую без сил на кровати. – Подумаешь. Эмма вообще скоро уедет из Эверета.

– Эльна, – отец сжал зубы, чтобы сдержаться и не наговорить лишнего. – Подобное состояние ненормально для молодой девушки. Могут пойти нехорошие слухи, что у всего нашего семейства дурная кровь. А у нас подрастает сын, мой наследник! Я не хочу, чтобы на него легла такая тень! Как ему потом искать достойную партию?!

Признаюсь, я о таком даже не подумала. Я бы руководствовалась другими соображениями, сохраняя эту тайну, но отец надавил на то единственное, что могло сдержать язык жены – ее любовь к своему ребенку. И кто бы что ни говорил, а Эльна не была плохой матерью и искренне любила своего сына.

– На ужин тебе все же придется выйти и попрощаться с гостями. Хотя, по-моему, из них уже не все внятно могут объяснить, где и для чего находятся, – сделала большие глаза Мартина и рассмеялась.

Я усмехнулась:

– Представляю. Слушай, все забываю спросить: твой Матео все-таки согласился пойти на службу к Сержу?

Женщина внезапно перестала смеяться и заметно посмурнела:

– Он не мой. И вообще, мне неважно, поедет он с нами или нет!

– Так уж и неважно?

Глава 6

Я не хотела лезть в душу к Мартине, но знала, что они встречались. Еще я знала, что в последнее время женщина его избегает. При чем по своей инициативе, хотя и видно, что переживает из-за этого.

Знахарка вздохнула:

– Эмма, помнишь, почему ты не хотела выходить замуж за генерала? – Я тоже помрачнела и нахмурилась. Мартина посмотрела на меня и кивнула. – Но в твоем случае это была блажь. Поверь мне, ты выздоровеешь. А вот в моем… В общем, ты знаешь все, что я могу тебе по этому поводу сказать.

Я взяла руку Мартины и сжала ее, стараясь хоть так поддержать.

– А он уже звал тебя замуж?

– Звал, – глухо ответила она. – Потому я с ним и порвала.

– А что он?

– А он не хочет меня понимать.

Сейчас, глядя на Мартину, я, словно в зеркале, видела себя, сознавала, как ей сложно, искренне желала ей счастья и понимала, что так, как поступает она, делать нельзя.

– Знаешь, один мужчина не так давно мне сказал: «Я хочу на тебе жениться не потому, что мне приспичило стать отцом. Я хочу, чтобы со мной рядом была женщина, которую я выбрал».

– Эмма, пожалуйста, давай хотя бы не ты! – взмолилась Мартина, пряча навернувшиеся на глаза слезы.

– Прости! – Я обняла женщину.

Несколько долгих минут мы так и сидели, а потом Мартина заговорила:

– Знаешь, почему я так быстро поняла, что с тобой случилось и как тебя нужно лечить? – И, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Я сама когда-то точно так же потеряла возможность иметь детей. Только обстоятельства были иными, более гадкими. Моя история некрасивая, и я бы предпочла и дальше ее никому не рассказать, но ты другая, ты поймешь. А если не поймешь и осудишь… так тому и быть. Но держать в себе больше нет сил…

Мартина судорожно вздохнула и подняла лицо к потолку, чтобы остановить катившиеся из глаз слезы.

– …Наши с тобой истории чем-то похожи. Когда-то я тоже была аристократкой. Моя семья была небогатой, но вполне зажиточной. У меня были счастливые детство и юность. Родители уже начинали подбирать мне подходящего жениха из нашего круга. Ничего необычного. Но тут в наши края приехала семья опальных аристократов. И на одном из вечеров, организованном моей подругой, я познакомилась с ним – наследником того семейства. Венсан был красив, уверен в себе и умел очаровывать. Только потом я поняла, что ему наше провинциальное общество напоминало некий курятник, куда он, как лис, забрался, чтобы пощипать молоденький курочек-дурочек… Все мои подруги сходили по нему с ума, нарушали все возможные запреты и падали Венсану в руки, как спелые апельсинки. А я… я тогда была очень застенчивой и поначалу смущалась, а потом от подруг узнала, что он крутит романы практически со всеми, и не захотела оказаться «одной из». Так и получилось, что из всех более-менее интересных девушек, не поддавшейся его обаянию, оказалась одна я. Не знаю почему, но этот факт очень задел парня, и он начал мою планомерную осаду. Я сдалась не сразу… Но Венсан перестал крутить романы с другими девушками, стал серьезнее, не стремился облапить при первом удобном случае, и я все же ему поверила. Это не значило, что я тут же бросилась ему на шею, но влюбилась по уши. Мне казалось, что и он тоже. В один из дней он сказал, что хочет просить моей руки, но боится, что мой отец не согласится отдать меня ему в жены. Пожаловался, что из-за юношеской глупости успел заработать нехорошую репутацию в городе, да и его род считается опальным. Отец и в самом деле его недолюбливал и не одобрял визиты парня к нам в гости. А когда я намекнула на замужество с Венсаном, высказался в том духе, что за такого похотливого козла свою дочь никогда не отдаст. – Мартина внезапно улыбнулась сквозь слезы. – Как же точно он его тогда обозвал. Отец…

И столько боли было в этом ее «Отец…», что у меня ком встал в горле.

Мартина на мгновение прикрыла глаза, а потом решительно вытерла щеки и продолжила:

– …Не буду тебе рассказывать подробности и описывать свои метания, но я согласилась с ним сбежать и пожениться в храме в деревушке неподалеку. На закате мы все-таки поженились. Ночь провели в доме у старосты. Нам была отдана лучшая комната, – горько усмехнулась она, – а утром… рано утром я проснулась от шума и быстро поняла, что за стенкой беседуют на повышенных тонах.

Подруга снова вздохнула, а ее руки похолодели еще сильнее.

– …Так я без труда узнала, что та ночь была поворотной не только в моей жизни. Умер король, а к власти пришел его старший сын. Родители Венсана решили, что это самый благоприятный момент, чтобы вернуться в столицу и попробовать восстановить пошатнувшиеся позиции при дворе. Его, Венсана, в столице ждут блестящие красавицы и влиятельные невесты, которые помогут им укрепиться. Жена из захолустья в эти планы никак не вписывалась. Я слушала все эти высказывания и ждала, что он возразит, но Венсан молчал. Дальше разговор стал тихим, и я ничего не слышала, а потом Венсан вошел и сказал, что я уже взрослая женщина и должна все понимать, и что я ему нравлюсь, но не настолько, чтобы так бездарно загубить свое будущее. Сказал, что наш брак – это ошибка, а ошибки в их семье принято устранять кардинальным способом. Но он уговорил мать оставить меня в живых при условии, что я больше никогда не появлюсь в городе и никому не расскажу, что мы женаты. – Мартина вздохнула и потерла глаза. – Не буду тебе рассказывать, что я при этом испытала и в каком шоке была. Пожалуй, только шоком я и могу объяснить то, что не успела воспротивиться, когда Венсан резко приблизился, ухватил меня за подбородок и влил невеликое содержимое пузырька мне в рот. После чего заявил, что если я его не послушаюсь, мне будет очень плохо. И вышел. Зато следом вошла его мать и объяснила, что только что я выпила элексир бесплодия и теперь могу даже не пытаться ошиваться у ворот их дома с дитем на руках. Добавила, что если хочу жить, в родительский дом мне лучше не соваться – для всех я буду блудницей. Запись из храмовой книги они вымарают и позаботятся о том, чтобы жрец навсегда забыл, что соединял наши судьбы. Еще и мешочек с деньгами мне кинула и посоветовала отправиться в ближайший монастырь Лимы и навсегда забыть свое имя…

Мартина была опустошена своим откровением, но я видела, что она еще не закончила. И не ошиблась. Помолчав несколько минут, словно заново переживала произошедшее, она продолжила:

– Когда я немного пришла в себя, то решила не мириться с несправедливостью. Такого недомогания, как ты, после принятия той гадости я не испытывала – на обычных женщин она действует гораздо медленнее – и решила вернуться домой, чтобы вместе с родителями решить, что делать. Я была уверена, что отец обязательно что-то придумает. В тот момент я просто не могла оставаться в своем уме без такой уверенности. Только не учла, что угрозы этой семейки не были пустым звуком. Стоило мне договориться с возницей, чтобы меня довезли до города, и выехать за пределы деревни, как на нас напали. Меня избили до полусмерти и выкинули в канаву, думая, что я мертва. Но я выжила. А вот вознице так не повезло. По счастливой случайности нас нашла шедшая в деревню старая знахарка. Она меня и выходила, научила знахарским премудростям, а после передала свой дар. Потом я ушла из тех мест подальше, не желая даже случайно пересечься с теми, кого когда-то знала.

– Почему ты не вернулась к родителям, когда выздоровела? —спросила я.

– К тому моменты прошло уже больше месяца, Эмма. Что и кому я смогла бы объяснить спустя столько времени? Я сделала бы своей семье только хуже.

Я не была в этом так уверена, но не могла возразить. Сама недавно была в похожей ситуации.

– А ты уверена, что бесплодна? Может, есть шанс? Ты же стала колдуньей.

– Вот именно, что стала. Но уже после того, как все произошло. Поверь, я многое узнала по этой теме. Очень многое. Я ведь так сильно хотела большую семью и много детей. У меня самой был только младший брат, и я всегда завидовала своим сверстникам с большими семьями. – Мы снова замолчали, обнимаясь и думая о превратностях судьбы. – Знаешь, я рада, что хотя бы тебе смогла помочь. Не зря изучала тему, – с горечью произнесла она и вздохнула: – И все равно без помощи генерала и его матери запущенный процесс остановить было бы крайне сложно. У тебя все наложилось разом: и твоя колдовская сущность, и иномирная душа, еще не настолько сильно вросшая в это тело, чтобы удержаться в нем при таких сильных потрясениях. Так что полностью восстанавливаться ты будешь еще около года. Но восстановишься. Будь уверена.

– Спасибо, Мартина. Ты не представляешь, что сделала для меня! – воскликнула я и осеклась, горько улыбнувшись. – Хотя нет, ты как раз и представляешь. Только… Ты не думала, что ваша семья может стать полноценной и без кровных детей? У тебя уже есть малышка Ханна. Разве ты воспринимаешь ее как не родную? В мире хватает детей, потерявших родителей, которым тоже нужна любовь и забота. И еще… ненужно решать в таком вопросе за мужчину. У него тоже есть голова на плечах, а еще чувства и эмоции.

– Эмма, – несчастным голосом выдохнула знахарка.

– Прости меня, Мартина. Я скажу тебе это только один раз и больше не буду повторяться. За две свои не очень длинные жизни я поняла одну вещь: нужно ценить то, что у тебя есть сейчас и радоваться жизни сейчас, а не когда-нибудь потом, потому что этого «потом» может и не быть.

Глава 7

«О, Эмма, прекрасная жемчужина моего сердца, несравненная яркая звезда на ночном небосклоне, прекрасный цветок из садов самого бога Асама! Мне очень жаль, что я не могу сказать вам эти слова лично, но обстоятельства не дают мне этого сделать! И даже чтобы передать вам это письмо, мне приходится идти на ухищрения. Уверен, вам не рассказали всей правды и сделали меня главным виновником ваших бед. Но я бы никогда не причинил вред прекрасной жемчужине моего сердца – вам! Я, как и вы, стал жертвой манипуляции злобной черной твари. Ей нет прощения! Я не столь мягкотел, как ваш генерал, и позаботился о том, чтобы та, кто посмела меня обмануть и подвергнуть вас смертельной опасности, понесла достойное наказание.

Повторюсь, я не хотел причинить вам вреда! И если кто-то сказал вам иное – знайте: это навет! Эмма, я хотел бы подарить вам звезды и положить к вашим ногам свои богатства, укрыть ваши плечи самыми прекрасными тончайшими шелками и искупать в лучших благовониях Кахета, но судьба распорядилась иначе. И все же я еще надеюсь, что в один из дней она снова сведет нас вместе, и тогда все между нами сложится иначе.

Третий наследник Великого султана Кахета Измора Прекрасного и Непобедимого,

Принц Исмаил».

Я еще раз перечитала письмо, которое мне только что сунул в руку юркий уличный мальчишка, и нахмурилась.

– Эмма, все в порядке? – отвлекшийся на беседу с капитаном корабля Серж с беспокойством шагнул ко мне.

Стоявшие рядом и глядевшие по сторонам отец и мачеха тоже обратила на меня внимания.

Мы только что приехали в порт и стояли на пирсе в ожидании, когда нас пригласят на борт корабля. Конечно, отец с мачехой не собирались плыть с нами, но выразили желание осмотреть судно. Особенно такой возможности был рад мой маленький братишка – служанкам, приставленным к нему, приходилось прилагать немало усилий, чтобы удержать сорванца на месте.

В порту было шумно и людно, но на пирсе, где пришвартован наш корабль, почти не было посторонних людей. Еще два корабля, которые были частью нашей небольшой флотилии, уже вышли в море и ожидали нас. Путешествие обещало быть спокойным, приятным и не очень долгим.

Хотя насчет спокойствия я не уверена. Парусные суда средневековья никогда не внушали мне уверенности. Всегда смотрела на их макеты в музеях и на изображения на картинках и думала, что по сравнению с современными судами они кажутся очень ненадежными и маленькими, словно игрушечными.

И все же, стоя на пирсе и глядя на представшее перед нами судно, я предвкушала путешествие. Корабль был не очень большим: длиной метров двадцать пять – тридцать, имел две палубы и был таким… основательным, что ли.

Увидев эту каракку – тип судна мне сообщил Серж, – в первые мгновения я по-настоящему впечатлилась. Все-таки это был первый корабль в этом мире, который я видела так близко и на котором собралась плыть. Наверное, поэтому не сразу сообразила, что кто-то тянет меня за рукав, а стоило опустить голову и увидеть лохматую черную макушку какого-то чумазого мальчишки, как он, сверкнув глазами, всучил мне бумажный треугольник и под угрожающее улюлюканье матросов, наблюдавших, чтобы никто лишний не проник на пирс, унесся прочь.

Вот это письмо я и прочла и протянула генералу. Он быстро пробежался по строчкам, нахмурился и испытующе глянул на меня. Видимо, хотел понять мою реакцию на прочитанное. А какая у меня может быть реакция? Я не верила принцу Исмаилу ни на грош. Может, он и не хотел меня отравить именно так, как получилось, но точно задумывал что-то нехорошее. Для меня нехорошее, конечно, и для генерала. Так что писать он может что угодно. Единственное, что действительно меня задело – это судьба Азиры. Я уже знала, что по ходатайству ее мужа в храме со дня на день проведут обряд их развода, а до нашего отъезда женщину посадили в камеру. Но теперь я подозревала, что с ней случилось что-то совсем уж нехорошее, вплоть до ее смерти. А ее смерти я не хотела. Нет, я не считала себя доброй самаритянкой и прощать ничего не собиралась, но убивать…

Генерал продолжал вглядываться мне в глаза, и я вместо ответа взяла его под руку и спросила:

– Корабль уже готов? Мы можем подниматься на палубу?

– Да, уже все готово. – Он положил ладонь поверх моей и зашагал вперед.

И лишь позже, когда мы отплыли и стояли на палубе, провожая удалявшийся берег, я его спросила:

– Серж, так что случилось с Азирой?

Некоторое время он молчал, глядя на меня с высоты своего немаленького роста, а потом обнял за плечи, прижал к груди и тихо ответил:

– Азира жива, но больше никогда не увидит свет. Вообще ничего не увидит…

Я вздрогнула и вжалась в своего генерала сильнее.

Но пусть история с Азирой и принцем останется там, на прошлом берегу. И пусть другой берег встретит нас удачей!

Добраться бы только до него без происшествий…

Глава 8

Наш первый ужин на корабле был очень красочным. Я бы даже сказала – сказочным. Солнце кренилось к закату, вокруг куда ни глянь серебрилось и отблескивало алыми искорками заката море, а легкий ветерок надувал паруса и внушал уверенность в завтрашнем дне.

Ужин нам накрыли на полуюте. Я плохо разбиралась во всех этих корабельных терминах и обозвала его для себя «задняя наиболее приподнятая часть». На носу корабля тоже была подобная площадка, но там располагался штурвал.

На ужине присутствовали мы с генералом, капитан корабля, седовласый мужчина с вислыми усами и побелевшей бородкой, Мартина с Матео, который все-таки решил пойти на службу к моему мужу и теперь занимал пост главы охраны, и еще один мужчина в годах, который занимался бухгалтерскими делами рода эн Даркен. Серж забрал его с собой, чтобы наладить жизнь в будущем замке. Со стариком ехал молодой парень – ученик, но его к столу не позвали.

Прислуживал нам расторопный юноша Нильс – слуга генерала. Он вовремя подливал, воду, соки и вино и мухой летал на камбуз за очередным блюдом. Честно говоря, я не ожидала, что наша трапеза в море будет такой разнообразной и даже изысканной. Читая книги о морских путешествиях, я всегда встречала там описания солонины, сухарей и прочей долгохранящейся пищи и ожидала чего-то подобного и на нашем столе.

– Эмма, мы же только сегодня утром вышли в море. Наши трюмы полны свежих овощей и фруктов, а повар может сварить вкуснейшее блюда даже из горстки овса и той самой солонины, – чуть снисходительно объяснил мне капитан.

А я покраснела, понимая, какую глупость сморозила. И меня не извиняло даже то, что я никогда раньше на кораблях не плавала, поэтому сейчас стала жертвой стереотипов. Голову-то нужно включать!

Наверное, именно из-за своего смущения я не сразу заметила, что поставившего перед генералом тарелку с ароматным мясом и овощами Нильса как-то странно повело. А когда заметила это, он уже спиной вниз падал с лестницы и из последних сил цеплялся за перила. И если на все это я смотрела с недоумением, то в следующее мгновение ощутила ужас, потому что тело парня затрясло, а из его рта полезла пена.

Никто не ожидал подобного.

– Ч-что с ним?! – вырвалось у меня сквозь стиснутое спазмом горло.

Мои слова стали неким спусковым крючком.

Мартина бросилась к Нильсу и начала раздавать указания:

– Матео, помоги мне перевернуть его на бок, чтобы не захлебнулся! Воды! Мне нужна вода!

И завертелось.

Пена изо рта парня лезть перестала, но его продолжало потряхивать. Нильса отпаивали водой и вызывали рвоту прямо там, где он упал. Я сбегала в каюту Мартины, которую она делила с Ханной и служанкой, помогавшей приглядывать за малышкой, и принесла саквояж с настойками и порошками. В бедолагу Нильса после этого влили несколько отвратно пахнущих настоев и, совершенно обессиленного и посеревшего, наконец собрались отнесли с палубы в каюту Матео, который предложил расположить парня именно там, а не в общем трюме.

– Под… Подожди…те, – он ухватил Мартину за руку. – Еда ген…генерала отравлена. Я поп… попробовал чуть-чуть… Совсем чуть…

Нильса унесли, заверив, что со всем разберутся, а мы остались на палубе. Все уже давно поняли, что стало причиной такого состояния парня, но его слова словно сгустили над палубой воздух, оставив понимание, что самое сложное еще впереди, ведь с нами на судне плывет отравитель.

Глава 9

Если я думала, что расследование случившегося будет походить на нечто в духе английских детективов, когда кто-то крайне умный вежливо опросит всех на борту, попутно соберет парочку трупов и к концу плавания все же найдет преступника, то сильно ошиблась. Вернее, мне казалось, что будет как-то так, но в реальности все оказалась совсем иначе.

Такое происшествие, как покушение на генерала, скрыть на небольшом корабле нереально. Да что там, о нем в первые же минуты узнали все вплоть до крыс, которые наверняка водились где-то глубоко в трюме.

Совершивший преступление допустил сразу несколько ошибок. Во-первых, он забыл, что команда корабля – это сплоченное сообщество, не раз ходившее под одними парусами. Во-вторых, на таком небольшом пространстве, где собралось немалое количество людей, провернуть такое незаметно очень проблематично. И даже если ты делаешь что-либо нарочито открыто, это тоже отметят. Ну и в-третьих, злоумышленник не просто совершил какое-то мелкое нарушение или пусть даже кражу, а покушался на жизнь не абы кого, а генерала! Думаю, существовало еще множество причин, почему преступник обязательно был бы обнаружен, но хватит и этих.

Не успели Нильса унести и обсудить свои дальнейшие действия, как к капитану подошел боцман и что-то шепнул на ухо.

– Веди его сюда. Пусть рассказывает, – ответил капитал, и боцман махнул рукой, подзывая к себе мявшегося в нерешительности юнгу. – Рассказывай, – приказал он мальчишке, и тот что-то принялся бубнить себе под нос.

Боцман покачал головой и положил свою широкую мозолистую ладонь ему на плечо:

– Говори громко, Шкирт, для всех и с самого начала.

Юнга под взглядами столь высоких особ поначалу еще больше стушевался, но с заиканиями заговорил:

– Я ж того… я видел, как…

Мальчишка рассказал, что Авая – моя служанка, которая сама выразила желание отправиться со мной в это путешествие – с самого утра оказывала Нильсу знаки внимания. Вечером она все время крутилась рядом, мешая парню выполнять свои обязанности. Ужин тоже не стал исключением, и из-за нее Нильс чуть не опрокинул поднос с блюдом. Юнга даже практически дословно вспомнил и передал их диалог в тот момент:

– Авая, я же чуть не опрокинул ужин генерала!

– Генерала? – девушка округлила глаза. – Извини, я не хотела. Но это точно его тарелка?

– Точно, – хмурился парень, поправляя веточку смородины на мясе.

– Нильс, ну не злись на меня, – заглянула она ему в глаза. – Хочешь, я тебя поцелую? Вот сюда, – и показала пальчиков на щеку парня у самых губ.

Тот покраснел, захлопал глазами и кивнул, прикрывая глаза в ожидании поцелуя.

– …Я ж тогда пялился, как она его… это… целует. Да и тарелка была… ну… между ними. Ну вот тогда она… это самое… и могла что-то в нее подсыпать. Потому как кок² наш не мог он такого сделать! Потому как дядька он хороший! – завершил свой косноязычный рассказ юнга.

Боцман, подтверждая эту характеристику корабельного повара, кивнул:

– Наш кок никогда бы такое не сделал. А если бы его и попутали лики колдуний, то он бы так глупо не подставился. И вообще… – внезапно боцман замялся, – только баба и могла сотворить такое. Яд – оружие женщин или этих змей-кахетцев.

Я же подумала, что одно другому не мешает. Но… Авая? Зачем ей это?! Да и глупо все как-то.

– Привести ее сюда, – тихо, но так властно приказал Серж, что у меня мороз пробежал по телу.

В этот момент я осознала, почему свои его называют Безжалостным, а враги Бешеным. Я положила ему на предплечье руку, пытаясь успокоить и как-то смягчить. Видеть его таким чужим и незнакомым было для меня ново и не сказать что приятно.

– Эмма, она хотела меня отравить, но могла с таким же успехом сделать это с тобой. А я не хочу, чтобы какая-то тварь решала, когда жить и умирать мне и моим близким! – тихо прорычал он.

– Но это может быть и не она.

– Разберемся.

Мне не верилось, что это Авая. Я знала ее с первых дней появления в этом мире. Да, временами она была излишне назойлива, как и любой человек имела свои достоинства и недостатки, и вот так с ходу поверить, что она пошла на убийство, у меня не получалось.

И все же стоило ей появиться рядом, как стало понятно – это она. Ее взгляд метался из стороны в сторону, будто искал возможности сбежать с корабля, а еще при взгляде на генерала она вздрогнула и в ее глазах заметался страх.

– Это не я! – она рванулась из рук двух матросов, которые придерживали ее локти, но, разумеется, не смогла вырваться и разрыдалась, повиснув между ними.

– Авая, зачем? – вырвалось у меня.

– Я… Они меня убьют! И мою семью! Они всех убьют! – внезапно закричала она и, упав на колени, разрыдалась с новой силой.

Я хотела ее поднять и расспросить, но Серж меня удержал:

– Не надо.

– Но, Серж, ты же слышал: ей угрожали. – Я растерянно смотрела на Аваю и не могла прийти в себя.

– Эмма, у этой женщины был выбор: рассказать все мне и заручиться поддержкой и защитой, или подсыпать яд. Думаю, у нее были свои причины поступить именно так. И я хочу их знать.

– А еще на кого она работает и какие получила инструкции, – глядя на служанку холодно произнес Матео.

– Серж… – Я не знала, что хотела сказать. Вся эта история казалась мне дикой, невозможной, но мне не дали продолжить.

– Эмма, иди отдохни, – холодно ответил генерал и отвернулся. – Капитан, где мы можем пообщаться с девушкой, чтобы нам не мешали?

– Пройдемте за мной, – ответил тот, и мужчины вместе с голосящей служанкой и матросами, которые потащили ее под руки, отправились куда-то в трюм.

Я же стояла, глядя им в спины, и не могла поверить в реальность происходящего. Что за бред? Отравления, заговоры, допросы… Все это раньше я встречала лишь на страницах книг, и ощущать себя частью этого было жутко. Несмотря на теплый вечер, мне стало холодно. И я, обняв себя руками за плечи, подошла к фальшборту и стала вглядываться в спокойную гладь моря.

И все же, почему она решилась на такое?