Kitobni o'qish: «Отчаянная невеста»

Эстер пишет Бернардy:

«я люблю тебя так, что мир бесконечно мал, но найду в себе силы, чтобы ты об этом никогда не узнал.»

В. Полозкова

I.

– Будь счастлива, дорогая. Мы все тебя очень сильно любим. Ты такая красивая, такая внимательная, нежная, добрая…– а дальше я уже не слушала. Сфокусировала своё внимание на Кенди баре, который стоял за спинами невесты Элины и моей тёти по папиной линии – Зуре. Собравшиеся женщины хвалили Элину за её многочисленные достоинства, её свадебный образ, состоящий из взятого напрокат пышного платья с кучей страз и длинным хвостом, букетом розовых гортензий, длинной фаты со стразами по ободку и аккуратном пучке светлых волос. Макияж получился скромным, сдержанным. Она даже стрелки не нанесла. Хотя с таким ярким платьем ей больше ничего и не нужно. Но Элина посчитала, что страз на платье недостаточно, и они обязательно должны быть на каблуках туфель телесного оттенка. Не удивлюсь, если у неё ещё и…:

–Камилла, ну, когда мы тебя так будем провожать? – сбила мои мысли Селима. Дочь папиного брата:

–Дорогая, давно уже пора. Тебе уже 24, верно? Элине только 2 месяца назад исполнилось 22, и вот, уже невеста. – встряла дочь другой папиной сестры, Эльмира, кивнув головой в сторону девушки в свадебном платье, которая с натянутой улыбкой фотографировалась с нашими тетями. Та самая Элина, которую я в 16 лет таскала с собой на свиданки. Та самая Элина, которую я прикрывала от дотошных ухажеров, когда она общалась якобы с «тем самым», в итоге оказавшимся конченым уродом с больной психикой. Ой блин, она же за него замуж выходит сегодня…:

–Мне 23, Эльмира, – между делом отвечаю я:

–Это ничего не меняет, – хмыкнула моя «кузина», —Пока ты прохлаждаешься в своей Москве, всех наших сестрёнок разберут, одна останешься:

–Я буду за них просто счастлива. – я сужаю глаза, с презрением смотря в усмехающееся лицо Эльмиры: —А потом буду выслушивать бесконечные жалобы о стерве-свекрови, четырежды разведённой золовке и муже, который задолжал отцу собственной жены несколько миллионов. О, конечно же, ещё и про детей, которых, несмотря на все средства контрацепции, с каждым годом становится все больше.:

–Какая же ты стерва. С таким острым языком старой девой и останешься, – прошипела моя горячо любимая сестра:

–Специально отточила, когда прохлаждалась в своей Москве, – парировала я, с победной улыбкой разглядывая раскрасневшуюся от злости Эльмиру:

–Девочки, не хотите сказать два слова о невесте? – обратился к нам только что подошедший оператор:

–Камилла хочет. Она у нас умеет красивые речи толкать, – резко заявила Эльмира, делая шаг в сторону Элины. Я осталась один на один с оператором. Даже не заметила, как отошла Селима. Видимо, решила спрятаться подальше, пока Эльмира со своими колкостями не напала на неё. Посмотрев на Элину, которая с недовольным лицом что-то бормотала младшей сестре Альбине, я посмотрела прямо в камеру и заговорила:

–Мы с Элиной были близки с самого раннего детства. Она меня поддерживала во всем, подбадривала. Когда мы ссорились, первая приходила мириться. Даже если инициатором конфликта являлась я. Элина – добрейший человек с чистым сердцем и прекрасной душой. Я сомневаюсь, что Муслим об этом догадывается. Но впереди у них, если на то будет воля Аллах1а, целая жизнь, наполненная как радостными, так и печальными моментами.– многозначительно смотрю на Элину: —И хоть я не поддерживаю этот брак, от души желаю, чтобы он принес счастье обоим. Несмотря ни на что, Элин, береги своё доброе сердце. – поворачиваюсь обратно к камере. Мимолетно заметила слабый кивок Элины и наполненные слезами глаза:

–У меня все.:

–Спасибо, отлично. – с этими словами оператор выходит из зала. По ходу, в этой комнате я была последняя, кто должен был перед камерой выступить с речью. А женщин тут не мало. Вернее, большинство уже пофотографировались, толкнули перед оператором речь, пообнимались с Элиной и ушли в другую комнату. Кушать. Остались только молодые. Даже Эльмира ушла, к моему облегчению. Я оглядела девушек. Тут были подруги Элины с университета и со школы, с которыми я так и не познакомилась, двоюродные сестры. Переговаривались между собой, делали совместные селфи на телефон, фотографировали свои руки с букетом. Я стояла чуть в стороне и смотрела прямо на кенди бар, на котором медленно плавился шоколад на эскимо. Хотя температура в комнате была нормальная. Щеки Элины горели настолько, что тут даже румяна были не нужны. Волнуется, бедная. А я смотрю на неё так, будто уже пережила нечто подобное. Чувствую себя старухой. И единственное, чего я хочу прямо сейчас – это остаться одна с кенди баром, заесть свою обиду, переполняющую меня целиком и полностью. Хотя никакой обиды быть не должно. На проводах невесты в главных ролях – только невеста. На мое паршивое настроение всем плевать. И обижаюсь я, конечно, не из-за этого. А из-за того, что Элину, блин, в 22 замуж позвали! Чего добилась я в свои 23?! Ладно, полноценное высшее образование в лучшем вузе страны и работа в крупнейшем авторитетном информагентстве Москвы не в счёт… Я даже не помню, когда я последний раз ходила на свидание! Хотя, а, да, я помню. Но какая к черту разница?! Кому здесь есть до этого дела?! Всех волнует лишь то, что Элина – выпускница местного университета, факультета госуправления, вышла замуж, а я, Камилла (все вышесказанное) до сих пор даже не засватана! И обязательно каждой второй женщине на этом торжестве надо об этом сказать.

Видимо, из-за переполнявших чувств меня уже начало трясти. Ощутила, как на мое плечо легла нежная ладонь:

–Ками, ты в порядке? – обратилась моя невестка Индира – жена родного брата Элины Магомеда:

–Да, просто задумалась. С ней все хорошо? – киваю в сторону Элины:

–Волнуется из-за того, что кортеж задерживается. Вы больше не говорили с ней? Я обслуживала теть и накрывала на столы, когда ты приехала, – её длинные руки обнимают меня за плечи:

–Я помогла ей надеть платье и сделала пару фотографий. А ещё толкнула речь, ты должна была это слышать, – усмехаюсь про себя:

–Я слышала. Ты очень красиво и правильно выразилась. – доверительно сообщает мне Индира: —Хочешь остаться здесь с девочками или присоединишься к трапезе? Мама попросила меня передать здесь всем, что отдельный стол для сестёр и подруг Элины накрыт в гостевой. – я смотрю на неё с благодарностью:

–Индир, спасибо. Думаю, девочки побудут здесь, пока за ней не приедут. Ну а я, пожалуй, поеду домой.:

–Камилла, ты не можешь так быстро уехать. – подала голос виновница торжества:

–Камилл, ты чего? Оставайся. – встрепенулась Селима:

–Потом вместе поедим, не уходи, – подхватила Альбина, с мольбой в глазах смотря на меня. Бедная. По её лицу сразу понятно, что она выплакала все слёзы, пока я тут строила из себя обиженку и пререкалась с Эльмирой. И тут мне уже стало неудобно.

Пока не приехал кортеж, я провела время с девочками. Немного познакомилась с подругами Элины, одна из которых – Даяна, должна сопровождать ее в качестве подружки невесты на свадьбе вместе с тетей невесты по маминой линии Заретой и Альбиной. Я искренне была рада за Элину, но тревожность оставалась со мной. После того, как Муслим разбил телефон Элины, когда она при нем ответила на звонок бывшего одноклассника, мне он разонравился. Я крайне разочаровалась в этом человеке и меньше всего на свете хотела бы видеть свою младшую «кузину» рядом с ним. Но мама Элины Фатима была не против. Ведь на следующий же день Муслим прислал ей новую модель телефона с огромным букетом красных роз. И суши. Он был из обеспеченной семьи. И Элина, и ее мама Фатима на это клюнули. Я даже у Магомеда спрашивала, что он думает о Муслиме, хотя по нашим традициям брат и отец не лезут в личную жизнь девушек из своего рода. Мама Муслима была из нашего села, он часто проводил здесь время с детства, потому Магомед хорошо его знал. Отвечая на мой вопрос, он лишь пожал плечами, добавил, что считает Муслима хорошим человеком. Ну да, конечно же… Как знакомый он может и хороший, но как будущий родственник… Разговаривать с Элиной по этому вопросу было бесполезно. Она была от него без ума. Влюбилась, как последняя…:

– Камилла, все будет хорошо, – сжав мою руку в своей, пробормотала невеста в стразах. Ее глаза цвета молочного шоколада были красными до сих пор, а румянец немного спал, придав коже бледный оттенок. Я прижала ее к себе. Как последний раз:

– Если я узнаю, что Муслим тебя обидел, приду к нему и размажу его смазливую физиономию по стене. Заодно и твои ноги сломаю. – прошипела ей в ухо:

– Ты, как всегда, сама любезность, – усмехнулась Элина:

– Я все сказала, – стоило мне ее отпустить, как в дверях появился деверь с конвертом и двоюродная сестра Муслима. Родных сестер у него не было. У входа столпились женщины, будущая родственница с широкой улыбкой и раскрытыми объятиями поприветствовала Элину. Хорошо, что я успела отойти к стене и накинуть на нее фату. Следующие минут 15 мы слушали речь деверя, наблюдали за тем, как их вместе фотографировали. За это время подоспевшие друзья и братья жениха успели вывести все приданое невесты. А сама невеста покинула отчий дом. Я почувствовала, как мое сердце сжалось в тугой ком, как только дверь за ними закрылась. Все-таки проводы – это ужасно грустно.

Далее мы с грустными лицами поедали приготовленные Индирой, Альбиной, Селимой и другими моими сёстрами блюда, болтали между собой о жизни, об Элине и их отношениях с Муслимом. Фатима рассказывала, как ее дочь страшно нервничала, сколько сил было вложено в эти проводы, как они с матерью Муслима договаривались о подарках и последующими за свадьбой мероприятиях. Я старалась больше не пересекаться с Эльмирой. Сидела рядом с Индирой, потом принялась помогать ей с посудой. Ближе к вечеру приехала моя мама. Лейла. Женщина с удивительно громким, звучным голосом, открытой душой и строгим лицом, на котором так и написано «Я тут вас всех порешаю!». На самом деле, она потрясающая. Я так говорю не потому, что она моя мама. А потому, что, когда кортеж уехал вместе с Элиной, женщины в доме будто впали в уныние. Разговоры протекали вяло, меня смущали образовавшиеся паузы, кто-то из женщин начинал плакать. Но стоило маме переступить порог со словами:

– Как вы хорошо собрались тут! – как атмосфера изменилась. Женщины с широкими улыбками на лицах начали ее приветствовать, обнимать, будто год не видели. Хотя, по сути, мы все живем на одной улице. Не считая папиных сестер:

– У меня был срочный заказ на сегодня, не успела приехать вовремя, – как бы извиняясь, обратилась мама к Фатиме: – Все спокойно прошло? Я прислала Камиллу вместо себя. Надеюсь, она ничего тут не испортила? – бросила на меня подозрительный взгляд:

– Лейла, все прошло спокойно, без лишних недоразумений, недопониманий. Ты с работы проголодалась, наверное. Присядь вот сюда, – усадила маму, села рядом с ней. И их разговор продолжился. Я в это время уносила грязные тарелки. Когда подавала чай, приехала жена моего брата Амина. Тоже припозднилась на работе. Разговоры продолжались, чистая посуда сменялась грязной и наоборот. К 7 часам вечера приехали Зарета с Альбиной, предварительно отвезли подругу Элины до дома. Начали рассказывать, как проходила свадьба. По словам Альбины, Элина чувствовала себя хорошо, более-менее расслабилась в кругу знакомых лиц. А когда ее забрали на фотосессию с мужем, так вообще расцвела. А по мнению Зареты, семья у Муслима хорошая, живут достойно, подарили ей дорогую постель с платком, а Альбине – комплект из белого золота. Подарки, конечно же, они показали. Действительно, очень приятный жест с их стороны:

– Камилл, когда мы будем тебя так провожать? – обратилась ко мне Милана. Дочь папиного брата:

– Камиллу никто никуда провожать не собирается, – ответила за меня мама:

– Лейла, ты так не скажи. Каждой девушке предстоит сделать этот шаг, создать свою семью, построить свое гнездо. – заметила Зура:

– Нечего ей гнезда строить. Пусть работает, – отмахнулась мама:

– А когда ты замуж выходила, Раиса то же самое про тебя говорила? – засмеялась Фатима:

– В то время я была не в состоянии слушать, что мне там Раиса говорила, – усмехнулась мама. Потом подняла на меня глаза, услышав, как я смеюсь:

– А ты чего встала? Иди на кухню и помоги там девочкам. Давай, иди, – ага, пока я не сказала очередную колкость, прогоняет меня:

– Как скажешь, мамуля, – отправив ей воздушный поцелуй, я потопала в сторону кухни:

– Камо, можешь, пожалуйста, к нам домой зайти? Папа только что приехал с работы, ему нужно накрыть на стол. А я поехала бы за детьми. – выхватила меня Амина:

– Да, без проблем. Ты с Асламбеком поедешь?:

– Да, он уже подъезжает.:

– Ок, тогда выйдем вместе. – пока мы шли к машине, я делилась с Аминой своими мыслями по поводу этой свадьбы:

– Главное, чтобы она была счастлива, Камо. А с Муслимом она такой и выглядит. Не переживай за нее. – подбодрила меня моя невестка:

– Я надеюсь. Ладно, хорошего вам пути, – обнявшись напоследок, мы разошлись. Она села в машину, я направилась в сторону нашего дома. Папа уже открывал ворота, чтобы загнать машину во двор:

– Добрый вечер, пап. Загоняй, я подержу. – воскликнула я, хватаясь за ворота. В дом мы зашли с папой уже вместе. Вообще, в нашем дворе было два дома. В одном жила я с родителями и с младшим братом Зауром. В другом – Асламбек с Аминой и двумя детьми – Маликом и Сафией. Дома были абсолютно идентичны. Из темно-коричневых кирпичей со светло-коричневыми окнами и светлыми верандами, которые мы с Аминой мыли каждое утро. По обе стороны от двух домов – клумбы с цветами, за которыми любит ухаживать мама:

– Как прошел твой день? – поинтересовалась я у папы, когда мы уже зашли в столовую. Принялась доставать из холодильника оставшийся вчера салат, нарезала хлеб, сыр. Папа предпочитает легкий перекус вместо полноценного ужина. И пока я накрывала на стол, он рассказывал о своих пациентах. Папа – преподаватель в местном медицинском институте и практикующий детский невролог. Всеми уважаемый, статный, деловой человек со строгими принципами и консервативными взглядами на жизнь:

– Порой, когда я вижу молодых людей, так и думаю, да защитит мою дочь, моих племянниц Аллах1 от таких проходимцев. Ни стыда, ни совести у них нет, Камо. – между делом рассказывает мне папа: – Приходит ко мне на прием молодая женщина с ребенком. У нее, помимо малыша, еще и тяжелая сумка, откинутая через плечо. За ней плетется, видать, папаша. Недовольный весь, под нос что-то бубнит, ворчит на жену, цокает без конца. Так, помоги ей с сумкой, идиота кусок, не видишь, ей тяжело:

– Так и сказал ему? – интересуюсь я. Дожевав овощи, папа кивает:

– Конечно! Он, видите ли, меня стесняется. Стесняется жене своей помогать! Я ему отвечаю, мол, раз так стесняешься, нечего было приезжать с ней. Он говорит, что она его заставила. И как начнет огрызаться… А тут и ребенок плакать начинает. – мотает головой из стороны в сторону:

– Совсем молодые. Пареньку только-только 21 стукнуло, жене 19. Как так можно, а, Камо?:

– В наши времена все возможно, пап. Тебе чай налить? – он кивает. Хлопается входная дверь, забегает мама с пакетами:

– Ты уже поел? А нам тут Фатима столько вкусностей передала. Камо, наливай нам чай. – я слушаюсь. Раскладываю контейнеры, достаю то, что мы можем поесть прямо сейчас, остальное раскладываю в холодильник. И вот, 10 час ночи, мы с родителями сидим за столом, пьем чай и болтаем. Вернее, в основном говорит мама, мы с папой лишь вставляем свои комментарии в ее рассказ. И в такие моменты я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Пережитые за сегодняшний день эмоции остались за бортом моего наполненного покоем и умиротворением судна. Когда родители удаляются, я наполняю посудомойку и удаляюсь в свою комнату. Встаю у шкафа с большим зеркалом и разглядываю свое уставшее лицо с несвежим макияжем. Ради сегодняшних проводов пришлось с утра поехать к Яхе – это моя фея, которая за 2 часа превращает меня из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Из-за жары моя смуглая кожа под несколькими слоями тонального крема, пудры, консилера и прочих прелестей будто покрылась салом. Кожа под выгоревшими темно-русыми волосами болела из-за многочисленных шпилек и заколок, благодаря которым мои непослушные кудри преобразовались в аккуратную причёску. А голубое атласное платье ниже колена с поясом из того же материала сейчас не казалось мне таким красивым, каким оно выглядело днем. Все-таки усталость дает о себе знать… Только я принялась снимать серьги с жемчугом, как услышала хлопок входной двери. Заур вернулся домой, значит. Я долго пыталась выяснить, чем занимается мой любимейший младший братик в свободное от учебы и тренировок по футболу и каратэ время. Но ни черта у меня не вышло. Утешает лишь то, что Асламбек за ним следит. А то родители уж слишком балуют его. Иначе черта с два он возвращался бы домой в такое время. Глубоко вздыхаю. Ладно, все живы и здоровы. И это самое главное.

Принимаю контрастный душ, надеваю шелковую белую пижаму и прыгаю под одеяло, предварительно включив кондиционер. Вот бы сейчас погрузиться в царство Морфея и…

Резко распахиваю глаза из-за вибрирующего мобильника на тумбочке. Вы издеваетесь?! Кто бы это не был, ему явно жить надоело. Стиснув зубы, смотрю на экран, пропускаю очередной сердечный удар и только потом провожу пальцем по сенсорному экрану:

– Надеюсь, у тебя появился веский повод позвонить мне без предупреждения в такой час,:

– И тебе доброй ночи, Камилла, – ненавижу этот официальный тон вперемежку с радостью в голосе:

– Что тебе надо? – я правда слишком устала, чтобы любезничать с кем бы то не было. Даже если этот человек…:

– Я еду в аэропорт. Через несколько часов буду в Грозном. – сообщает мне Саид:

– А зачем мне эта информация?:

– Мне нужно с тобой поговорить, – так, а тут я настораживаюсь:

– Подожди-ка, ты летишь в Грозный только для того, чтобы поговорить со мной?:

– Дело правда серьёзное. – будем считать, что ответ утвердительный:

– Господи, Саид, что ты на этот раз натворил? – зная своего лучшего друга, могло произойти что угодно. Начиная с ограбления швейцарского банка и заканчивая…:

– Не пугайся, ничего криминального. По крайней мере, пока что, – в динамике звучит его заразительный смех:

– Не смешно, я вообще-то спать хочу, – буркнула я в ответ:

– Как все прошло? Элина все-таки вышла за него? – да, Саид тоже в курсе последних событий и моего к ним отношения:

– Да, но могло быть и хуже. Мое предложение сбежать с проводов и поехать в Стамбул она не одобрила.:

– Уверен, тебе еще представится возможность туда заманить кого-нибудь из сестер. Сколько незамужних там еще осталось?:

– Ой, нет, не задавай мне такие вопросы, Саид. Я знаю тебя.:

– А что я такого сказал?:

– Мы с тобой оба знаем, что ты имеешь в виду под этим вопросом. Даже не мечтай,:

– Еще не вечер, Камилла, еще не вечер. Ну а ты-то чего тянешь? Когда я услышу долгожданное «Саид, мы не можем больше общаться, я скоро выхожу замуж»? М?:

– Прямо сейчас я могу тебе сказать нечто подобное. Саид, сегодня мы не можем больше говорить, потому что я ложусь спать.:

– Завтра в 3 я жду тебя в Столичной на проспекте. Сладких снов,:

– Счастливого пути. – нажимаю отбой, кидаю телефон рядом и переворачиваюсь на другую сторону. Все, не хочу больше думать о чем-либо. Засыпаю.

II.

Мое утро начинается в 7:30. Мама будит меня для того, чтобы помочь ей с завтраком:

– Хочу сегодня приготовить лепешки с творогом и луком. Сходишь на рынок? Я заказала у Таисы свежий творог, молоко, сметану, сыр. Надо будет забрать часа через два. – между делом сообщает мама:

– Да, конечно, без проблем, – отвечаю я, нарезая авокадо:

– Что ты вчера сказала Эльмире? Тети были ошеломлены твоими непристойными ответами, – в мамином голосе нет ни капли осуждения, только удивление и усмешка. Она прекрасно знает этих женщин, и как они любят совать свой нос в дела других людей. Все, авокадо нарезала, лезу в холодильник за круглыми дольками сыра:

– Ничего особенного. Дала ей понять, что нечего мне задавать бестактные вопросы.:

– Они решили, что я никого к тебе не подпускаю, – мама кладет на стол нарезанный хлеб с тостами:

– Отчасти это правда, – я пожимаю плечами:

– К тебе сватался хоть один достойный мужчина? Камо, я прекрасно знаю твой характер и твои предпочтения. Ни один сын, или племянник, или внук моих подруг, знакомых тебе не соответствует, – твердо заявляет мама:

– А как же Расул? – с усмешкой напоминаю я:

– Какой Расул? – мама хмурится:

– Ну, этот, помнишь? Его тетя… Шукран, кажется, звонила тебе, просила мои фотографии.:

– А, Расул! Так, у него уже была невеста. В какой-то момент они поругались, и он попросил свою тетю с кем-нибудь его свести.:

– Слишком знакомый сюжет, – пробормотала я:

– И не говори. Ты достойна большего, чем просиживать на скамейке запасных. – изрекла мама. На душе стало теплее, я улыбнулась:

– Не зазнавайся, Камо. Что бы Эльмира там не болтала и какие бы вопросы не задавала, не отвечай ей и все. Мне хватает бесконечных разговоров о том, что моя дочь – старая дева, которая после моей смерти никому нужна не будет. – дополнив тарелку с нарезанным авокадо, рукколой, сыром, специями и оливковым маслом, я поставила ее на стол:

– Если буду молчать, они не заткнутся и решат, что я комплексую. Но, мам, мне все равно. Эльмира, Зура, Фатима, Жанета, Люба, Роза пытаются меня задеть. Разве не лучше один раз пресечь такие разговоры, чем слушать их без конца? – наш разговор прервали шаги отца:

– Какое прекрасное утро! – воскликнул он, с улыбкой глядя на нас с мамой:

– Доброе утро, пап. Налить тебе кофе? – родители уселись за стол:

– И мне налей зеленый чай заодно. – попросила мама. Ее внимание переключилось на папу. Больше всего на свете мне нравилось наблюдать за их совместной трапезой. Папа редко садился, если мамы не было рядом. Она занимает его постоянными разговорами о том, как Таиса пыталась продать ей прокисшее молоко, какая ужасная вонь стояла у лавки приезжего таджика, как во время примерки одна из ее постоянных клиенток Камета вылила соевый соус на платье, которое мама должна была дошить. Она могла рассказывать о любой ерунде. И папа всегда слушал ее внимательно. Чаще всего он наблюдал за ее мимикой, жестами, глазами. Между тем забежали София с Маликом и потребовали шоколадные хлопья с молоком. Следом за ними зашла Амина.

Утром на рынке собирается очень много людей. Пока солнце не поднялось слишком высоко, до дневного намаза, они раскупают самые свежие фрукты или овощи. А после начинается шоппинг по так называемым бутикам. Здесь сложно найти однотонную одежду из качественного, не прилегающего к телу материала. Поэтому ни мама, ни Амина не любят ходить на рынок за вещами.

Поболтав с Таисой, купив все необходимое, я направилась к ближайшему такси:

– Камилла? Это ты? – за плечо меня хватает Киса, я оборачиваюсь:

– Ой, добрый день! Я вас даже не заметила, – натягиваю улыбку. И как эта женщина меня узнала? Я специально надела большие солнцезащитные очки, серый шифоновый шарф, вышла в домашнем широком синем халате, чтобы тут никто меня не узнал. Но нет! Обязательно меня должна была узнать эта…:

– Конечно, не заметила. Зато я везде узнаю твою точеную фигурку, – рассмеявшись, она хлопает меня по бедру. Я сжимаю губы:

– Как поживаете? Как идет торговля? – у Кисы здесь цветочный магазин. Вернее, один из. Они у них разбросаны по всему городу. Семейный бизнес, которым руководит старший сын Кисы – Якуб:

– Замечательно. Давно ты вернулась?:

– Позавчера. Вчера провожали Элину. Вы уже в курсе, наверное.:

– Да, я заглядывала к Фатиме на днях. Такая девушка видная, а такую ошибку совершила… Тяжело ей будет, Камилла, в этой семье. Еще и Муслим этот…– Киса плюнула с отвращением на лице:

– Ты не выходи за такого психопата. А то прославишься на все село, как Элина, – хохотнула женщина:

– Главное, чтобы Элина была счастлива, – с едва натянутой улыбкой заметила я:

– Ну ну. Наш Саидик приезжает сегодня, – от этой новости у Кисы аж глаза засияли. Ага, любимый племянник ведь:

– Какая хорошая новость, – усмехнулась я:

– Может хоть с этим приездом найдет себе жену. Я стольких девушек ему предлагаю, Камилла, от всех отказывается. У одной губы сделаны, у другой нос, видите ли, отрезан. Эта слишком маленькая ростом, другая слишком высокая… Все ему не то. – жаловалась она, затем с ухмылкой взглянула на меня:

– Вы ведь в хороших отношениях, да?:

– О да, даже чересчур, – я рассмеялась:

– Я замолвлю за тебя словечко, Камилла. – подмигнула она: – Столько лет знакомы. Грех такую девушку упускать. – молчу:

– Ой, ладно, а то, я смотрю, совсем с тобой заболталась. А магазин-то пустой стоит. Ладно, иди уже. Передавай от меня Лейле большой привет.:

– Очень рада была встрече, Киса. Заходите как-нибудь, у нас лепешки с творогом намечаются сегодня, – обнимаю женщину напоследок:

– Обязательно зайду. Хорошего пути, давай, – помахав ей, сажусь в такси. И тут я могу вздохнуть с облегчением. Киса, наверное, самая приятная женщина среди всех ближайших родственниц Саида. Она любит поболтать, сводить молодых людей, заниматься своим огородом. В детстве мы, все дети с нашей улицы, клянчили огурцы, помидоры с ее участка и питались исключительно ими в течение дня. Нам некогда было возвращаться домой и обедать, ведь старшие могли нас занять другими делами. Поэтому, собрав свой урожай, мы бежали на большой пустой участок, рядом с которым находилась речка, и весь день играли там. Сейчас на этом участке отец Саида построил большой особняк.

Их семью в нашем селе знают все. Именно под руководством Али был проложен асфальт по улицам, на место разрушенных во время войны домов построены новые, квартирные, очищены участки от мусора. Все это благодаря тому, что в 90-х, получив хорошее образование и проработав какое-то время в Сибири, Али открыл строительную компанию. Позже начал привлекать иностранных инвесторов, поездил по Европе, открыл в нескольких странах свои филиалы. За это время женился на девушке из богатой семьи, обзавелся 4 детьми и поселился в Москве. Во время учебы я часто у них гостила. И то только тогда, когда Малики – жены Али и матери Саида – не бывало дома. Их дочери – Лариса и Медни – уже замужем. Одна живет во Франции, другая – в Германии. Следующий – Саид – единственный сын, наследник компании и «гордость» всего рода. И Хадижа. Моя близкая подруга, с которой мы сдружились, когда она приезжала летом погостить. Из-за своего острого языка и нестандартного чувства юмора я Малике никогда не нравилась. По ее мнению, я слишком плохо влияю на других людей. Но это не помешало мне в свое время подружиться с Хадижей и Саидом. Хоть она и младше меня на 2 года, а он – старше на целых 4.

Я думала об этой семье, пока машина катилась в сторону нашего дома. У веранды заметила незнакомую мужскую обувь. Значит, кто-то из папиных друзей или коллег в гости пришел. Аккуратно ее поправив, зашла. В столовой сидел незнакомый мне человек лет 70–72, в голубой рубашке, серых штанах, с раскрасневшееся кожей, коротко отстриженными седыми волосами, аккуратными усами и маленькими, как у хомяка, карими глазами:

– Добро пожаловать, добрый день, – поздоровавшись, встала я у двери в столовую:

– Сулейман, это моя дочь Камилла, – представил меня папа, поднимаясь со стула:

– Камилла? Какое чудесное имя. Она же училась в Москве, Руслан, разве нет?:

– Да, уже закончила. Приехала вот, на днях, – пояснил папа:

– Вот молодец, я тебя поздравляю. Сразу видно, сообразительная девушка,:

– Благодарю. А вы как поживаете? Как ваше здоровье? – вежливо обратилась я к Сулейману:

– Хвала Аллах1у, все хорошо. Вспоминали с Русланом студенчество, – улыбнулся он:

– Камилла, проходи, не стой у порога. – произнес папа, прерывая нашу беседу:

– Ладно, не буду отвлекать. Вам, может, чай налить или фрукты принести?:

– Нет, ничего не нужно, Амина все разложила. Очень вкусно, спасибо, – вежливо отказался Сулейман. Кивнув, я отошла, положила на полку в холодильник купленные продукты и удалилась в свою комнату.

Время близилось к 3. После приезда домой я поспешно приняла душ, проверила все соцсети, ответила на последние сообщения, начала собираться на встречу с Саидом. Для меня в этом не было ничего особенного. Саид и я знаем друг друга лет так 18. Каждое лето он с сестрами приезжал в родовое село отца и большую часть времени проводил с сыновьями Кисы. Якуб и Дауд были с Саидом практически одного возраста. Дауд когда-то давно был в меня влюблен, хотя сейчас он отказывается признаваться в этом. И его чувства становились предметом насмешек для братьев. За такие шутки я их лупила. Причем всех.

Я была хорошим ребенком, но соседским детям, моим двоюродным братьям и сестрам изрядно доставалось. Я ненавидела, и сейчас ненавижу, когда кто-то обижает, оскорбляет, унижает слабого или проявляет высокомерие по отношению к ближнему. Во мне слишком сильно развито чувство справедливости и полностью отсутствует навык держать рот и кулаки на замке. Второе я применяла достаточно часто, вплоть до выпускного класса, а затем, углубившись в литературу и нахватавшись умных слов, начала пользоваться и первым. В школе все меня боялись. Сначала за то, что могла как следует разукрасить физиономию, а потом – за то, что могла несколькими словами поставить на место любого. Конечно, дома мне попадало. И от мамы, и от Асламбека. Мама мечтала из меня вырастить милую, нежную принцессу, а Асламбек мечтал о хрупкой, беззащитной, маленькой сестрёнке, о которой надо позаботиться, которую надо оберегать. Ну, уж извините, вырос дракон. Гроза всего села.

Только папе нравился мой боевой характер. Он даже гордится. Поэтому ему не составило труда убедить маму в том, что качественное образование мне необходимо, а в Москве я сумею о себе позаботиться должным образом. Он и Асламбек, будут часто меня навещать. Ну, и Али – папин хороший товарищ – там живет. Маму уговаривали как раз когда я сдавала экзамены. Вполне себе успешно. Я хорошо сдала вступительные испытания, поступила на факультет журналистики в престижный вуз, там же закончила магистратуру и на следующий же день после получения диплома отправилась на собеседование в информагенство, о котором грезила со 2 курса бакалавриата. О том, что меня туда приняли, никто в семье не знает. Я не говорила, почему тяну с переездом. Из-за свадьбы Элины эта тема на какое-то время закрылась.

И мне остаётся лишь надеется, что мама с папой спокойно отреагирует на эту новость. От Асламбека я в принципе не жду поддержки. Он и так не одобрял мое проживание в другом городе, вдали от семьи. А Заур…ему вообще все равно. Лишь бы его в покое оставили. Амина поддержит, я не сомневаюсь.

– Где тебя носит? Время 15:30. – суровым голосом заявил Саид, когда я садилась в такси:

– И тебе привет, – отрезала я:

– Что-то дома случилось? Почему ты опаздываешь? – ясно, он злится:

– У нас был гость, папин друг с академии. Ждала, пока он уедет. – пояснила я:

– Мое время не резиновое, учти, – пробурчал Саид:

– Никуда ты не денешься, подожди еще 10 минут.:

– Займи меня разговором. В кафе совсем пусто, ни одной симпатичной девушки, – скучающим тоном сообщил Саид:

– До встречи, – нажимаю на «отбой». Он в своем репертуаре. За свое недолгое пребывание в нашем селе он успел перевстречаться с большинством девушек. Меньшинство были засватаны или уже успели выйти замуж. Но даже эти факторы не мешали им пускать слюни по первому красавчику района.

И эта звезда, высокий мужчина с атлетическим телосложением, каштановыми длинными волосами и длинной челкой, которая образует аккуратный пробор посередине, глубоко посаженными синими глазами, щетиной темно-каштанового цвета, пухлыми губами, в бирюзовой рубашке с засученными рукавами, в синих джинсах и черных слипонах, сидит у дальнего столика и уныло смотрит в окно. Как только я приближаюсь к столу, Саид оборачивается и встает. Его лицо озаряет самая очаровательная на свете улыбка, которая, я уверена, растопила не одно женское сердце:

– Добрый день, Камилла Руслановна. Давно не виделись, – его глаза со смешинками разглядывают мое пестрое, фиолетовое с розовым, платье, пастельно-розовые кроссовки и лиловую атласную косынку, которую пришлось надеть, чтобы Асламбек не ворчал лишний раз:

– Тебе очень идет платок, знаешь? – подмечает Саид:

– Благодарю, – скромно отрезаю я, усаживаясь напротив. Он продолжает меня разглядывать:

– Я заказал тебе чай с бергамотом и тирамису. Ты не сильно голодна?:

– Вообще-то, да, я сильно голодна. – признаюсь я:

– Ладно, после перейдем в другое заведение. Заказ поздно отменять, – после этих слов его уже принесли. Я принялась за трапезу:

– Кстати, – Саид протягивает бирюзовый подарочный пакет: – Там французское печенье для тебя и круассаны с миндалем для Лейлы. – я беру пакет с благодарностью:

– Спасибо большое. Но с чего такая щедрость? – Саид пожимает плечами:

– Давно тебя не видел. И Лейлу захотелось порадовать заодно. – его взгляд притупляется:

– Это ведь не вся причина, по которой ты меня позвал, – констатирую я:

– У меня неприятности с одной…– о Господи, слушать дальше мне даже неинтересно:

– Ты ведь знакома с Зулейхан Харсухановой?:

– Подписана на нее в инстаграм. Лично не особо знакомы, а что? – делаю глоток чая:

– Она меня шантажирует. Просит на ней жениться. – свирепо, с ноткой тревоги в голосе сообщает Саид:

– Шантажирует чем именно?:

– Перепиской интимного характера. Говорит, что расскажет отцу и дяде, как я ее домогался, дотрагивался до нее. И тогда брак неизбежен.:

– Так было на самом деле?:

– Что именно?:

– Переписка, домогательства… – Саид отвечает честно:

– Переписка была, да. Но я ее не домогался и, клянусь Аллах1ом, даже пальцем ее не тронул. – пожимаю плечами:

– Скажи это ее отцу и дяде. В чем проблема? – Саид хохотнул:

– Думаешь, они поверят мне – местному Дон Жуану? Камилла, о моих похождениях ходят легенды. Мне уже стыдно в селе появляться. – я его прерываю:

– Ну еще бы тебе не стыдиться! Там каждая вторая – твоя бывшая.:

– Вот поэтому я тебя и позвал. У меня есть идея, – ухмылка растягивается на его пухлых губах. Я поднимаю одну бровь, скрещиваю руки:

– Зулейхан от меня не отстанет, пока я на ней не женюсь. Но поскольку я этого не хочу, скажу ей, что засватан с другой девушкой. И у нас скоро свадьба, – у меня глаза расширяются от ужаса:

– Саид, ты с ума сошел? Это безумие! Если скажешь это Зулейхан, об этом по-любому узнает Лейла, узнает Али, все узнают. А когда выяснится, что ты соврал… – Саид меня прерывает:

– А кто сказал, что я собираюсь обманывать? – у меня отвисает челюсть:

– Так ты всерьез собираешься свататься с другой девушкой, только чтобы не жениться на Зулейхан??? – он лишь с бесстыжей улыбкой кивает:

– Дай угадаю. Ты просишь меня найти тебе девушку? Саид, ни одна девушка, у которой развито хоть одно полушарие головного мозга, не согласится на это. Ты понимаешь?:

– Камилла Руслановна, зачем нам кого-то искать, если передо мной уже сидит… та самая. – я прячу лицо под руками. Прихлопните меня. Что за ересь несет этот человек?:

– Саид, – бормочу я:

– М? – попивая кофе, спрашивает он:

– Пожалуйста, ответь мне честно:

– Ответить на что?:

– Ты под кайфом?:

– Блин, Камилла, ты шутишь? – он хмурится:

– Саид, ты понимаешь, что такими предложениями не разбрасываются. Это тебе, блин, не помощь в поиске приюта для кошек. Ты просишь меня выйти за тебя только для того, чтобы очередная твоя кадра отстала. – во мне вспыхивает ярость:

– Камилла, это ненадолго.:

– Прекрасно! Еще и оказаться разведёнкой из-за какой-то Зулейхан!:

– Сама посуди. Ты разве не хочешь вернуться в Москву? Думаешь, Руслан и Асламбек оставят тебя? Или ты уже присмотрела себе работу в местном телевидении?:

– Это Зуйлехан научила тебя людьми шантажировать? – гневно изрекаю я:

– Мы с тобой на одинаковых позициях, Камилла. Если ты выйдешь за меня, останешься в Москве. Я найду тебе работу в крутом издательстве, можешь строить карьеру, никто тебе не помешает. А через год-другой Заур закончит школу, поступит в университет. Тогда мы тихо-мирно разойдемся, и ты останешься жить с ним.:

– Ты все продумал, да? – с пренебрежением интересуюсь я. Саид самодовольно ухмыляется, пожимает плечами:

– Это самая лучшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову. Если все пройдет идеально, перееду в Вену и останусь жить там.:

– А почему ты прямо сейчас этого не сделаешь? – Саид посмотрел на меня, как на идиотку:

– Камилла, ты не поняла? От меня не отстанут, пока я на ком-нибудь не женюсь. Зулейхан скоро пойдет к своей тете. Чтобы она поговорила с моей мамой:

– Идеальный момент для побега. – заключила я:

– Ты злишься?:

– Какой ты догадливый. – пробурчала я:

– Камилла, мне правда нужен этот брак:

– Саид, твое предложение оскорбляет меня. Неужели я, по-твоему, настолько безнадежна, что соглашусь выйти замуж за самого отъявленного бабника в этом городе? – он игнорирует мой вопрос:

– Камилла, я дам тебе на размышления три дня. Не нужно сейчас принимать решение.:

– Какое, к черту, решение? Послушай, о чем ты говоришь!:

– Я все продумал, и мое предложение остается в силе в течение следующих трех дней. Если не согласишься, буду искать другой способ. – так, я больше не могу его слушать:

– Можешь начинать уже сегодня. – с этими словами я покидаю заведение.

III.

Вернувшись домой, я сразу спряталась в своей комнате. Мамы с Аминой дома не оказалось, к моему счастью. Вернее, Амина была в своем доме, а мама вышла прогуляться по набережной с Зауром. Меня до сих пор трясло от шока, охватившей меня злости. В голове не укладывалось, как Саид мог мне такое предложить? Неужели я действительно выгляжу настолько безнадежной? Неужели я не достойна чего-то большего, чем брака по расчету? Причем с таким бабником. Я хорошо относилась к Саиду все 18 лет нашего знакомства. Что бы кто не говорил про него, я знала этого человека. Да, он общался с девушками. Да, он позволял себе непристойности по отношению ко многим. Да, у него, возможно, куча грехов за душой, о которых я даже думать не хочу. Но отрицать тот факт, что вся вина лежит не только на Саиде, глупо и смешно. Я почти уверена, что большинство девушек, с которыми он знакомился, на него вешались. Он же, черт возьми, прекрасен! Высокий рост, глубокий взгляд синих глаз, пухлые губы, ровные, белые зубы, бархатный голос, атлетическое телосложение, аристократические руки с длинными пальцами… Да, Саид действительно прекрасен. И нет ничего удивительного в том, что столько девушек мечтают его заполучить. Вопрос в том, почему он сделал такое странное предложение мне, а не кому-нибудь другому? Я уверена, в городе найдется очень много девушек, которые только и мечтают о том, чтобы стать невестой такого человека, как Саид. И красивый, и богатый, и успешный. Принц, блин, на белом коне. В его случае, на черном «Мерседесе». В принципе, я догадываюсь, почему он меня попросил. Потому что он знает меня так же хорошо, как я знаю его. Он знает, что я не стану болтать о его похождениях, не раскрою истинную причину столь поспешного и странного сватовства. К тому же, моя семья не будет против. Отец по-любому даст согласие, ведь он знает Али всю жизнь. Асламбек…не станет перечить отцу, но Саид ему не нравится. Он не воспринимает его всерьез из-за его постоянных гулянок. А мама…для мамы самое главное, чтобы я была счастлива. Она знает, как Малика на самом деле ко мне относится. И также знает, что я смогу постоять за себя, что бы мать Саида не болтала. Черт возьми! Почему я об этом думаю?! Я уже твердо решила вычеркнуть из своей жизни этого Дон Жуана!

Телефон вибрирует. Незнакомый номер. Я догадываюсь, кто это. Поэтому отвечать на звонок не хочется совсем. Ладно, может, я ошибаюсь, и это очередная реклама? Или массовый обзвон? Или какой-нибудь красавчик заприметил меня в центре и быстренько пробил мои данные?:

– Ты доехала до дома? – мечтай, Камилла, мечтай:

– Да,:

– Может, разблокируешь мой номер?:

– Нет,:

– Ладно…:

– Больше не звони мне,:

– Ты забыла пакет с выпечкой,:

– Саид, ты хоть меня услышал?! – я снова начинаю кипеть:

– Я не буду тебе больше звонить. Довольна? – его интонация меняется. Если сначала он был сдержан, то на этот раз я чувствую, как он злится:

– Какого черта ты на меня наезжаешь? Только я тут имею право злиться, – мои слова вызывают у Саида смех: – Это не смешно, Саид. Ты оскорбил меня, – в глазах копятся слезы. Какого черта?! Слишком не вовремя:

– С каких это пор предложение выйти замуж считается оскорблением?:

– А по какой причине было сделано это предложение, вспомни, – молчит. Я слышу, как раздается сигнал машины:

– Черт. Эй, да езжай ты уже… – бормочет Саид: – Я тебя услышал, Камилла. Прости, если задел.:

– Да, задел.:

– Минут через 20 я буду на вашей улице. Сможешь выйти и забрать пакет?:

– Нет, – отрезала я:

– Нет? – Саид, кажется, удивился:

– Нет,:

– Почему?:

– Саид, ни твои извинения, ни моя реакция ничего не меняют. Ты понимаешь, что своим предложением разочаровал меня?:

– Разочаровал тебя?:

– Да, разочаровал.:

– Камилла, мне нужна помощь. Я обратился к тебе потому, что считаю тебя достойным доверия человеком. Я уверен в твоей надежности.:

– И поэтому ты решил испортить мне жизнь?:

– Какой испортить? Не драматизируй,:
– Жениться на, как ты сказал, человеке, достойным доверия, только чтобы избавиться от какой-то своей чокнутой бывшей…я не вижу здесь логики, Саид. Обычно такие предложения делают легкомысленным куколкам, которые за определенную плату согласятся держать рот на замке и с удовольствием разделят с тобой…:

– Подожди-подожди, ты думаешь, что я считаю тебя легкомысленной? – прерывает Саид мою тираду:

– Я такое не говорила…:

– А что ты подразумевала?:

– Я думаю, ты считаешь меня безнадежной, – признаюсь я. Он усмехается:

– С чего ты это взяла?:

– Потому что мне уже 23, я не замужем, не состою в серьезных отношениях, а мое последнее свидание…:

– И из-за этого я должен считать тебя безнадежной? – очередной смешок: – Это свадьба Элины с Муслимом так на тебя повлияла? – облизываю нижнюю губу. Мне нечего ответить:

– Камилла Руслановна, повторяюсь еще раз. Я тебе сделал предложение не с целью оскорбить. А потому, что действительно считаю его выгодным для нас обоих. Ты не безнадежна. Я уверен, после того как мы разойдемся, на тебя посыпятся десятки предложений.:

– Разведёнка, причем ту, которую оставил сам Саид, никому не будет нужна.:

– Глупости не говори. Мужчины не зацикливаются на том, разведена ли девушка или нет, если она ведет себя адекватно,:

– Да ну? А семья жениха не с таким восторгом принимает новоиспеченную разведёнку, – усмехаюсь я и, пока Саид не успел возразить, спрашиваю: – Ты бы сам женился на разведенной?:

– Конечно, почему нет?:

– Тогда почему ты не делаешь предложение девушке, которая уже была замужем? Уверена, в твоем списке их хоть отбавляй, – Саид смеется:

– Очень приятно, что ты обо мне такого высокого мнения:

– Я о тебе самого ужасного мнения,:

– Тогда почему мы до сих пор разговариваем? – этот вопрос вызывает улыбку на моем лице. Почему мне с Саидом так легко? Да, я на него чертовски зла, обижена, разочарована и так далее, но все равно болтать с ним вот так, честно признаюсь, мне нравится. Я не буду отрицать то, что разговор с Саидом дает мне легкость. Как будто в этой жизни нет никаких сложностей. Все просто и понятно:

– Камилла, подумай, пожалуйста.:

– Я жду свое французское печенье, – нажимаю на отбой и кладу телефон на прикроватную тумбочку. Понятия не имею, правильно ли я поступаю или нет. Но меня радует сам факт того, что он извинился и пояснил истинную причину своего обращения. А еще он сказал все, как есть. Без прикрас. Честность – очередная черта, которая мне в Саиде нравится. Такое ощущение, будто я пытаюсь его оправдать. Ну все, пора бы и своими делами заняться, выкинуть из головы этого чертового…

Из своей комнаты меня вытащила мама. Когда я накрывала на стол к чаепитию, зашли Фатима с Альбиной, Роза, Седа, жены папиных братьев. Пока меня не было дома, мама с Аминой приготовили лепешки с творогом. И только мы уселись пить с ними чай, как Роза начала:

– Вы слышали, что Саид жениться собирается?:

– Какой Саид?:

– Кисы племянник.:

– Тот самый Саид? Который из Москвы?:

– Да, он прилетел на днях, с невестой увидеться,:

– Ничего себе,:

– Вот это новость…:

– Я думала, он еще лет 10 не женится.:

– А кто невеста? Из нашего села? – Роза пожала плечами:

– Подробности не знаю. Мне Киса сегодня рассказала, что свадьба состоится скоро. И женится ее любимый Саидик. – женщины засмеялись:

– Саидик, ага. – подхватила Альбина:

– Он же с тобой общался, да? – обратилась к ней Седа:

– Он общался с Элиной. Правда, это было давно, мы тогда только в школу ходили.:

– Ах да, я помню. Летом общались они. Он в моем магазине еще коробку этих жевательных конфет покупал. – поддержала Роза:

– Что не говори, а за девушками ухаживать парень умеет, – ухмыльнулась Фатима:

– На кой черт принимать ухаживания от такого человека? Самый настоящий бабник, о чьих похождениях знает все село. – фыркнула мама:

– Он может себе это позволить, с такой-то внешностью, – ухмыльнулась Альбина:

– Мам, лепешки с творогом просто потрясающие, – не выдержала я. Надо было срочно менять тему, а то мое побледневшее лицо выдаст меня с потрохами:

– Правда? А ты почему такая бледная? – 6 обеспокоенных пар глаз посмотрели на меня. И тут же раздался звонок на мой телефон:

– Мне нужно на воздух, – выбежала из столовой, слыша в след:

– Хоть Альбину с собой возьми! – но я не взяла. Ответила, когда открывала калитку:

– Саид, есть такая программа, мессенджер называется,:

– Камилла Руслановна, только не начинайте, – во дворе я огляделась по сторонам в поисках знакомой машины:

– Где ты?:

– Подойди за поворот, я в углу стою, – останавливаюсь:

– Нет уж, подойди сюда,:

– Ты сейчас серьезно?:

– Абсолютно,:

– Камилла, у тебя дома вся семья, я не могу…:

– Я же не в гости к себе приглашаю, просто подойди к воротам, и я все заберу,:

– Тебе сложно сто метров пройти?:

– Да, представь себе! Мало ли, еще украдешь меня… – Саид хохотнул:

– После сегодняшнего разговора я уже ничему не удивлюсь, – вижу под ближайшим фонарём знакомую фигуру. О Господи! В одной руке у него – деревянный поднос, накрытой прозрачным пакетом, в другой – тот самый подарочный пакет:

– Абсолютно ничему не удивишься? – с широкой улыбкой произносит Саид. И снова эти смешинки, образующие какой-то блеск в синеве его глубокого взгляда:

– Зачем ты это принес? – надеюсь, под фонарем он не видит, каким пунцовым стало мое лицо:

– Прости за то, что расстроил тебя сегодня. Ты имеешь полное право злиться на меня,:

– Вау, потрясающе. Долго репетировал?:

– Пока ждал этот заказ, потренировался, – забираю протянутый поднос, набитый моими любимыми с детства фруктами, и пакет с выпечкой:

– Спасибо большое, Саид. Считай, что частично ты прощен,:

– И ты еще подумаешь о…:

– Обязательно надо было портить этот момент? – я хмурюсь:

– Только ради того, чтобы увидеть, как ты сердишься, – хохочет Саид:

– Не смешно, – буркнула я, разворачиваясь к воротам:

– Спокойной ночи, Камилла. Передавай привет моей будущей теще,:

– Иди к черту, Саид, пока этот поднос не полетел на твою голову! – прикрикнула я, с грохотом закрывая за собой калитку.

Я хотела было оставить подарки Саида в доме Асламбека. Но, увидев его машину, стоявшую во дворе, передумала. Придется на ходу придумывать, откуда взялись фрукты и выпечка в такое время. А, учитывая мою способность врать, особенно старшему брату… Нет уж. Я лучше потерплю колкости, подколы родственниц.

И они, конечно же, не заставили себя долго ждать. Стоило мне переступить порог столовой, как все посмотрели в мою сторону и завалили вопросами, восклицаниями типа:

– Так вот куда ты выходила!:

– Кто это был?:

– От кого такая красота?:

– Ты с кем-то встречаешься? Почему ты не сказала?:

– Кажется, следом за Элиной нам и Камиллу придется провожать,:

– Камо, от кого это?:

– Камилла, а что в пакете?:

– Неси сюда чистые тарелки и наливай нам еще чай. – распорядилась мама, предоставляя мне возможность избежать всех неловких вопросов и комментариев. Пока мы с Аминой разливали чай и перекладывали фрукты, мои родственницы от обсуждения моей личной жизни начали предаваться воспоминаниям о своей молодости:

– В наши годы молодые люди так не ухаживали, – заметила Фатима:

– В наши времена ухаживали по-другому, – подчеркнула Роза:

– Как-то раз Хусейн пришел, а у нас в гостях сидел папин дядя. Он стоит на соседней улице, ждет, пока я выйду, а я слушаю наставления о том, что не надо молодым встречаться прилюдно одним. Обязательно нужен свидетель. Старик уже был, ему шел 92ой год, когда он мне все это рассказывал, – Седа смеется: – И, представьте себе такую картину. Заходит мой отец, а дядя говорит «И в коротком не выходи, обязательно платок должен быть на голове, стой скромно, дистанция должна быть между молодыми», и отец говорит «Да, причем такая дистанция, чтобы жених твой на соседней улице стоял, а ты – у дома своего находилась», – женщины засмеялись: – Так, папа и узнал о Хусейне.

За такими разговорами вечер и прошел. К 10 часу женщины собрались расходиться. Мы с мамой и с Аминой вышли всех провожать во двор. Во время прощания ни одна из теток не обняла меня без многозначительного взгляда и хитрой улыбки:

– Спокойной ночи, спасибо за угощение, – и только Альбина смущённо опустила глаза.

Когда все гости разошлись, а Амина вернулась в свой дом, мама остановила в коридоре с вопросом:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – ну все, черта с два теперь от нее отвертишься:

– Лейла! – раздался голос папы из зала:

– Сейчас подойду, – прикрикнула мама, потом повернулась ко мне: – Бесстыжая девчонка, – ущипнув за локоть, мама направилась в ту сторону дома, где был расположен зал. В столовой за столом сидел Заур и поедал то, что осталось от привезённых Саидом фруктов:

– Ммм, такие свежие и вкусные. Откуда это?:

– Лучше не спрашивай, – посоветовала я, обессилено усаживаясь рядом:

– Что с тобой?:

– Тяжелый день, – отрезала я: – Чай будешь?:

– Нет, я уже все, спасибо, – с этими словами мой младший братец отправил в раковину грязную тарелку и ушел в свою комнату. Я достала из кармана халата свой мобильник и принялась листать ленты в соцсетях. Натыкаюсь на страницу Саида. Как всегда, тупые видео за рулем, фотографии со спортзала, фотографии с двоюродными братьями, селфи… И этот человек еще меня замуж зовет. Ему бы повзрослеть сначала, по-хорошему:

– А ты почему здесь одна сидишь? – я поднимаю голову:

– Жду твой допрос с пристрастием, – мама усмехается, садится рядом:

– Ты прекрасно знаешь, что я тебе доверяю. Расскажешь мне о своем ухажере, когда сама будешь готова. Камилл, не в том ты возрасте, чтобы делать глупости,:

– Например, убегать из дома с незнакомцем? – лицо мамы сразу становится серьезнее:

– Вот именно. Я же не так тебя воспитывала, – улыбнувшись, я прижимаюсь к ней:

– Ты потрясающая женщина, мам. И воспитала не менее потрясающую девушку,:

– Ой, да что ты! Обувь помой, потрясающая ты моя, – высвобождаясь из моих объятий, говорит мама: – Нужно Руслану теплую воду с лимоном приготовить. А то спать он не может.:

– Какая ты заботливая, – с этими словами я удаляюсь.

Следующий день, а это был понедельник, все разошлись по своим делам. Мы с Зауром остались дома. Вернее, все утро он спал, а я наводила везде порядок. А когда проснулся, ругались из-за того, что ему надо бы убрать бардак в своей комнате и вынести мусор.

Весь день Саид не беспокоил. К моему облегчению. Я занималась уборкой, затем приготовила поесть, отнесла Фатиме контейнеры, предварительно наполнила их булочками. К вечеру мама вернулась с работы. Встретила ее с накрытым столом. Следом за ней приехали Амина с Асламбеком и с детьми. Пока я игралась с племянниками, родные ужинали, разговаривали о своей работе. Старший брат обратился ко мне:

– Я сегодня созванивался с Исламом, ему нужна была справка для брата. Он же работает в местном телевидении. Ислам сказал, что может организовать тебе собеседование в отдел соцсетей или что-то в этом роде, если ты хочешь, – я растерялась. Не хотелось говорить Асламбеку о том, что меня уже приняли на работу. Но в другое место и в другом городе. Правда, сейчас не было смысла уезжать в Москву. Первое время я могла работать из родного города. О чем я, собственно, заявила:

– Так это же здорово, Камо! Почему ты не рассказала раньше? – обрадовалась Амина:

– А потом? Они попросят приехать? – уточнил Асламбек:

– Посмотрим, – я пожала плечами: – Вдруг мне там не понравится, и я сама захочу уйти. Тогда никуда уезжать не придется, – конечно, в наглую врать родным не хотелось. Но не могу же я прямо заявить, что подписала договор на 3 года, и если первый год мне позволили работать дистанционно, то это вовсе не значит, что и дальше позволят:

– Странно, что они тебе так разрешили. Ты подписала договор после выпуска, да? – обратился ко мне Асламбек:

– Я сходила на собеседование после защиты, а когда забирала диплом, они позвонили и попросили приехать, чтобы подписать его,:

– А ты не сказала, что больше не собираешься в Москву возвращаться? – свирепый взгляд зеленых глаз, так похожих на мои, загонял в тупик:

– Нет, не сказала,:

– Почему? – поинтересовалась мама:

– Работа отличная, платят хорошо, есть возможность работать прямо из дома, все условия мне предоставлены. Я не могла от такого отказаться.:

– Но в Москву ты больше не вернёшься, – твердо заявил Асламбек:

– Асламбек… – начала было мама:

– Нет, мам, хватит. Она шесть лет там провела. Камилла, больше тебе одной в Москве делать нечего, – серьезно заключил старший брат. Я вернулась к играм с племянниками, а они продолжили трапезу. Я не злилась на Асламбека. Он волнуется за меня и обо мне беспокоится. Мама с папой меня баловали потому, что я их единственная дочь. А задача Асламбека – меня оберегать. Сколько бы лет мне не было, я нуждаюсь в защите со стороны мужчины. А ее мне старший брат предоставляет. Ему никогда не приходилось ругать меня из-за того, что я поздно возвращаюсь домой, не помогаю по дому или грублю родителям. Потому что ничего из вышеперечисленного я никогда себе не позволяла. Даже в юном возрасте. Шалости шалостями, но есть определенные границы, за нарушение которых следует суровое наказание. А мне не хотелось знать, в чем оно заключается. Тем более, испытывать его на собственной шкуре.

Отец вернулся домой поздно. Амина ушла в другой дом укладывать детей, Асламбек с Зауром уехали в спортзал, я занималась редакторской работой статьи, которую нужно опубликовать завтра на сайте, а мама лежала в зале на диване и смотрела телевизор.

Услышав закрывающиеся ворота, я вышла встречать папу. Но он сразу направился в зал, к маме, и плотно закрыл за собой дверь. Мама, видимо, уснула и не слышала, как папа зашел. Разбудив ее, начал тихо что-то рассказывать. Это очень странно. На часах двенадцать. Не помню, когда папа последний раз приезжал так поздно. Я на цыпочках подошла ближе к дверному проему. Ничего не слышно, они слишком тихо говорят. Голоса у обоих обеспокоенные, тревожные. Мне стало страшно:

– Ку-ку. – прямо над ухом прошептал Заур. Резко развернувшись, я интуитивно ударила его в челюсть:

– Ау! – воскликнул он, хватаясь за лицо. Голоса за дверью стихли:

– Извини, я случайно. Тебе очень больно? Я принесу что-нибудь холодное, – с этими словами убежала в столовую. Достала из морозилки пакет с замороженной малиной и отнесла ее в зал, где на диване уже все расположились:

– Держи крепко, – нижняя часть лица моего младшего брата покраснела. Но за легкой щетиной и при тусклом свете ее почти не было видно:

– Зря ты отказался отпускать ее в Москву. С такими кулаками к Камилле никто не посмеет подойти, – усмехнулся Заур: – Спасибо, – посмотрел на меня с благодарностью. Мама с папой сидели с хмурыми лицами, что-то обдумывая. Повисла тишина:

– Ладно, я пошел. Завтра с утра на работу. Мам, ты поедешь на работу со мной? – поднялся Асламбек:

– Нет, дорогой, поеду с Русланом. Нам надо будет кое-что обсудить. – мама натянула улыбку. Кивнув и пожелав нам спокойной ночи, Асламбек удалился. Следом за ним встал и Заур, пожелав нам всем сладких снов:

– Ладно. Что происходит? – наконец, обратилась я к родителям. Папа все это время хранил молчание, а мама задумалась с тревогой на лице:

– Пап…– он встал:

– Я вас оставлю, кхм… – как только за ним закрылась дверь, я пристала к маме:

– Что случилось, мам? Вы меня пугаете. – у меня сердце падало под пятки, а голова гудела от судорожно бушующих в ней мыслей. Одна страшнее другой:

– Камо, присядь поближе, пожалуйста. – непривычно мягко попросила мама. Посмотрела на меня внимательно, ласково:

– Завтра к нам приедут люди. Сватать тебя.:

– Что?! – меня как будто ударила молния. Я подскочила, даже не заметила, как мой голос перешел в визг:

– Не кричи. Начальник Руслана в клинику заезжал. Умар. Ты знаешь, Руслан лечит его внуков, племянников. Ну, ему клиника принадлежит.:

– И как это связано со сватовством? – я не понимала, к чему мама ведет:

– И его племянник был у Муслима на свадьбе, увидел тебя, когда они Элину забирали. Как его…Идрис, – я поморщилась. Я знала, о ком мама мне рассказывает:

– Крутые у Муслима друзья, однако, – хмыкнула в ответ:

– И завтра вечером его мама с тетей собираются со мной знакомиться, хотят увидеть тебя, – я спрятала лицо под руками, отрицательно мотая при этом головой:

– О Господи. Только не Идрис…:

– Я знаю. Причем он женат, четверо детей, хочет вторую жену,:

– А папа ничего не сказал своему начальнику? – моя кожа покрывалась мурашками. Это какой-то кошмар…:

– Ты же знаешь своего отца. Он пытался сменить тему, но у него как будто язык отнялся. Каким же наглецом надо быть, чтобы вот так вот прийти к сотруднику своей же клиники, лечащему врачу своих внуков, и предложить такое… – начала возмущаться мама:

– И как теперь от них избавиться? – в моем тоне звучала беспомощность:

– Я могла бы сказать, что ты уже засватана, но этот обман рано или поздно раскроется. А таким людям, как Умар, врать слишком рискованно. – я кивнула с пониманием. Надо что-то делать, надо срочно что-то придумать, надо… и, конечно же, в этот момент вибрирует мой телефон. Ты очень не вовремя…:

– Кто это? Поставщик свежих фруктов и выпечки? – усмехнулась мама. Кажется, ты как никогда вовремя, Саид…:

– Мам, можешь смело сказать матери и тете Идриса, что я засватана. – мама хмурится, смотрит на меня с презрением:

– Что ты задумала на этот раз? – чмокнув ее в щеку, я улыбнулась и встала:

– Спокойной ночи, мам. – и пулей метнулась в свою комнату, отвечая на звонок:

– Сколько раз мне напоминать тебе про мессенджер? Или ты ждешь, пока я первая тебе напишу?:

– Я тоже очень рад вас слышать, Камилла Руслановна. Ты подумала? – начинаю шагать по комнате. Сердце стучит, как бешеное, аж дыхание перехватывает:

– У меня же еще целых два дня, – напоминаю я:

– Я тебе предоставил бы их, если бы был уверен, что ты не откажешь… Мать Зулейхан собирается послезавтра поговорить с моей мамой о свадьбе.:

– А Зулейхан сама с тобой связывалась?:

– Она пишет мне каждый день, покоя нет от этой девушки,:

– Как будто тебя это не радует, – усмехаюсь я:

– Камилла, ты увиливаешь от ответа, – бормочет Саид:

– Давай встретимся завтра на бульваре? Накормишь меня как следует заодно, – предлагаю я:

– Это свидание? – я представляю, как он улыбается, произнося эти слова:

– Может быть, Саид Алиевич. Спокойной ночи,:

– Завтра в 3 часа я буду ждать тебя на бульваре. – нажимаю отбой и плюхаюсь на кровать.

IV.

Саид опаздывает. Уму непостижимо!

Я пятнадцать минут гуляла по бульвару, нервно набирая номер этого засранца и тут же его отклоняя. Не хотелось звонить первой. Не хотелось казаться навязчивой. Ещё пять минут я сидела на скамейке у ресторана, в котором мы договорились встретиться. Ну ладно. Была-не была. Стискивая челюсть, сжимая кулаки, я, разъяренная, захожу в ресторан и занимаю самый дальний столик. Посетителей не так много. Группа девушек, громко переговаривающихся между собой. Студентки, судя по внешнему виду. Пара молодых людей, которые увлечённо о чем-то разговаривают. При этом смотрят друг другу в глаза. Мужчины средних лет, с интересом поглядывающие на студенток. Один из них, лысый и в бордовой рубашке, поворачивается в мою сторону, смотрит в упор. Господи, урод, отвернись, пока вилка с моего стола не выколола твои бесстыжие глаза. Молю я одним своим разъярённым выражением лица. К моему счастью, он отворачивается. Видимо, я действительно выгляжу очень злой. За ещё одним столом сидят три девушки в очень ярких нарядах. На одной – длинная красная юбка в обтяжку, большой чёрный платок прикрывает волосы, а через чёрную блузку с просвечивающими рукавами видна белая футболка. Ярко подкрашенные глаза с интересом бегают по залу ресторана в поисках симпатичного папика. Вторая – в длинном бирюзовом халате с широким поясом, подчёркивающем осиную талию. На ногах – лабутены телесного цвета. Золотая цепочка на шее, длинные серьги в ушах, множество браслетов из желтого золота и три кольца на каждой руке так и кричат о «статусе». Вишенка на торте – большой пёстрый фиолетовый платок. Девушка внимательно смотрит в экран телефона, очевидно, редактируя сделанные на бульваре фотографии. Последняя – в обтягивающем оранжевом платье с белым горохом по колено и в белых туфлях-лодочках подправляет свою идеальную укладку. Её длинные русые волосы волнами лежат на плечах. Из украшений на ней только браслет и серьги-гвозди с бриллиантом. Из всех трёх девиц она выглядит наиболее…разумной, что ли. Во взгляде голубых глаз, обращённых к зеркалу, нет хитрости, тщеславия, желания кого-то привлечь. Она достаёт из маленькой коричневой сумки розовый карандаш и начинает подкрашивать свои аккуратные пухлые губы.

Ко мне подходит официантка. Заказываю пасту карбонара, пиццу с моцареллой и мохито с чизкейком. Этот идиот не на шутку меня взбесил. Договаривались же на три часа…

Студентки покинули ресторан. За ними заходит Саид. Лёгок на помине! Вид у него, конечно, сонный. Но, черт возьми, до чего же привлекательным он выглядит с густой щетиной, в мятой белой футболке и чёрных штанах. На ногах чёрные сандалии. Оглядев зал, ловит мой недовольный взгляд. Его губы растягиваются в слабой ухмылке, вальяжно шагает в мою сторону. Три девицы за другим столиком буквально пожирают его глазами. Одна из них, которая в оранжевом, даже привстает. Ее движение заставляет Саида обернуться. Он ее узнал. И почему я не удивлена? Эта девушка – типичный типаж Саида. Длинные ноги, загорелая кожа, на смуглом лице ярко голубые глаза под густыми ресницами выглядят чертовски эффектно. А волосы? Длинные, доходящие до поясницы. Ухоженные, аккуратные, напоминают шелк. Взгляды молодых людей встречаются. Саид, будто забыв о моем существовании, отходит в сторону с ней. Они направляются к выходу. Я смотрю на них через окно. Девушка, скрестив руки на груди, о чем-то спрашивает Саида. А он, сложив руки в задние карманы штанов, кивает, а потом что-то бормочет. Указывает пальцем в мою сторону. Девушка бросает на меня мимолетный взгляд и усмехается. В этот момент выносят мой заказ. Прикусив нижнюю губу, я принимаюсь за трапезу. С одной стороны, мне чертовски интересно, кто эта красотка, и почему Саид болтает с ней вот уже десять минут! С другой, мне неловко. И эту неловкость я всеми силами пытаюсь заесть.

В подростковом возрасте лет в 13, у меня начались проблемы с лишним весом. Точнее, с размером бюста. Вместе с этим и вес начал расти. Щеки округлились, появились бока чуть ниже талии, на бедрах всплыл целлюлит. Пока большинство моих сверстниц мучались из-за акне, я страдала из-за лишнего веса. Тогда я начала носить толстовки, широкие рубашки, длинные платья. Они скрывали все недостатки моей фигуры. Одноклассницы дразнили из-за 4 размера, начиная с десятого класса. Я в себе замкнулась. Ненавидела свое отражение в зеркале. Хотела быть худой и красивой. И это привело не к самым радужным последствиям. У меня началось расстройство пищевого поведения. Мама забила тревогу, принялась меня таскать по психологам. Однако ни терапия, ни диета, ни постоянные разговоры с доброжелательными подругами-психологами мамы меня не спасали. Я довела себя, свой организм в целом до жуткого стресса и летом, между 10 и 11 классом, пролежала в частной клинике под строгим надзором врачей и родителей. Ближе к осени пришла в норму, но продолжала себя ненавидеть, винить в том, что расстроила маму и папу, корить себя за проявленную слабость. Выпускной класс выдался тяжелым из-за бесконечных подготовок к экзаменам и вступительным в университет. У меня не было времени на самобичевание. Но всякий раз, когда я вижу вот таких красивых, ухоженных и уверенных в себе девушек, подобных той, с которой сейчас Саид разговаривает, я начинаю считать себя ничтожеством, недостойным жизни на этой планете. И это несмотря на то, что со школьных времен я достаточно изменилась. Лицо не такое круглое, с выступающими скулами. Я значительно скинула вес благодаря регулярным занятиям в спортзале, пополнила свой гардероб более-менее подчеркивающими фигуру платьями и сарафанами. И единственное, что осталось неизменным – это мой 4 размер. С ним пришлось смириться.

Подружка Саида не зря посмотрела на меня с усмешкой. Я сидела за столом ресторана, в одиночестве, поедая один кусок пиццы за другим, в длинном широком розовом сарафане, который у меня сохранился с 11 класса, белой футболке, в пастельно-зеленой косынке, которая с меня постоянно съезжала. На ноги я обула белые босоножки без каблука. На лице – ноль косметики. Из-за сильной жары мне не хотелось мучить свою кожу всякими нахимиченными средствами. Оно и так потеет постоянно. Только я приступила к пасте, отведав 4 куса пиццы, Саид и девушка зашли в зал. Он подошёл к барной стойке, где располагалась и касса, а девушка, что-то пробормотав своим подругам, покинула заведение. Звуки их каблуков заглушали голос Тейлор Свифт, чья ненавязчивая песня раздавалась по всему ресторану:

– Приятного аппетита, – Саид уселся рядом со мной:

– Угу, – кивнула я, набив свой рот пастой:

– Зулейхан меня скоро с ума сведет, – у меня глаза округлились:

– Это была Зулейхан?! – проговорила я, дожевав еду:

– Ты ее не узнала? Я думал, вы знакомы, – пожал плечами Саид, хватая кусок пиццы:

– На фотографиях она выглядит по-другому, – пробормотала я:

– О чем говорили? – глаза Саида блеснули:

– А что? Ты ревнуешь?:

– Нет, просто любопытно, – проворчала я:

– Она просила забрать ее. Ее мать уже связывалась с моей. Они вовсю пытаются организовать свадьбу, – поделился Саид:

– А ты что?:

– А я до двух часов ночи убеждал маму, что не хочу жениться на ней, – Саид нахмурился:

– Почему?! Саид, ты слепой! Она же сногсшибательна! – по ходу я выразилась слишком громко. Посетители ресторана посмотрели на меня с недоумением:

– То есть, она красивая. По ней видно, что не глупая, – чуть тише добавила я:

– Камилла, мне Зулейхан не нужна, – резко произнес Саид:

– В смысле не нужна? Получил ее фотографии приватного характера и все? Интерес остыл? – с усмешкой изрекла я:

– Вот именно. Она пустышка, – Саид расслабленно откинулся на спинку кресла:

– Какой же ты мерзкий, – с отвращением фыркнула я:

– Я и не говорил, что святой. Почему ты хотела увидеться? – Саид посмотрел на меня с любопытством:

– В общем, ты ведь знаком с Идрисом, сыном Умара? Он близко дружит с моим новоиспеченным зятем, оказывается, – начала было я:

– И?:

– И он собирается позвать меня замуж, – призналась, попивая мохито. Освежающий вкус. Как раз то, что надо:

– Тебя? А как же Айна? – с недоумением поинтересовался Саид:

– Второй женой, – докончила я. Мой собеседник, с серьезным выражением, сложил локти на столе, а пальцы скрестил в один кулак. Его взгляд будто сканировал мое лицо, пока я непринужденно заедала чизкейк своим мохито:

– А ты? – наконец, выдавил Саид:

– Что я?:

– Ты согласилась? – я чуть не поперхнулась:

– Ты думаешь, я позвала тебя, чтобы сказать о своем согласии?:

– Разве нет? – уточнил Саид. Я спрятала лицо под ладонями:

– Саид, ты идиот.:

– Тогда что, Камилла? Ты уже ответила? – он выглядел крайне взволнованным:

– Саид, я не хочу выходить за Идриса. Тем более, второй женой,:

– Ты сказала ему об этом?:

– Я с ним даже не разговаривала. Моя мама рассказала, что он собирается присылать свою маму и тетю для переговоров.:

– И ты собираешься отклонить предложение?:

– Да, сказав, что уже состою в серьезных отношениях с тобой, – выпалила я. Мне легче на своих двух на Эверест подняться, чем разъяснить ситуацию Саиду. Либо он просто не выспался, либо это Зулейхан так на него влияет, либо он тупой по жизни. Либо все вместе:

– Так, мы встречаемся? – его губы расползаются в ухмылке:

– Что ты сказал Зулейхан обо мне?:

– Она спросила, что я здесь делаю, ответил, что пришел с другом увидеться, – произнес Саид: – Не уходи от моего вопроса,:

– Если твое предложение в силе, то да, отныне мы встречаемся, – заявляю я:

– Ты это делаешь, чтобы Идрис от тебя отвязался?:

– Как и ты, чтобы Зулейхан отвязалась от тебя,:

– Договорились. Свадьба состоится через два месяца, можешь начинать подготовку, – бросает Саид:

– Какие еще два месяца? Ты с ума сошел? – восклицаю я. Он устало вздыхает:

– А когда ты хочешь?:

– Не раньше весны.:

– Точную дату назови,:

– 15 марта.:

– Хорошо. Что-то еще? – такое чувство, будто договор заключаем. Хотя, если подумать, так оно и есть на самом деле:

– Ты не знакомишься с другими девушками до свадьбы. Побереги свою репутацию и не ставь меня в невыгодное положение перед семьей. – твердо изрекаю я. Саид смеется, оголяя свои белоснежные ровные зубы:

– Ты сейчас серьезно?:

– Серьезнее некуда, – хмыкнула я:

– Камилла, ты понимаешь, что это притворство? Будь на то моя воля, никогда, ни-ког-да в жизни бы не женился,:

– Думаешь, мне в радость выходить замуж за такого козла как ты? Поверь, будь у меня выбор, черта с два я согласилась бы. – смотрю на него сурово: – Раз уж мы притворяемся, давай сделаем это нормально? Я не хочу, чтобы кто-то узнал.:

– Что ты считаешь меня козлом? – в синих глазах Саида пляшут бесенята:

– В том числе, – сдержанно отвечаю я:

– Я буду самым преданным и верным женихом, Камилла,:

– Учитывая, что ты опоздал на полчаса, а потом променял меня на Зулейхан…что-то не верится, – усмехнулась я:

– Я проснуться не мог, Камилла. А Зулейхан меня заметила, некрасиво было бы проигнорировать, – я смеюсь. Забавно наблюдать за тем, как он передо мной оправдывается:

– Ты закончила? Мы можем отсюда уйти?:

– Чем тебе ресторан не нравится? Тут очень вкусно и уютно, – я оглядываюсь по сторонам, замечаю обращающиеся к Саиду взгляды проходящих мимо девушек:

– Давай угадаю? Ты приходил сюда и заигрывал с дамами, которые сейчас так косо смотрят, – предположила я. Вместо ответа Саид встает, бросает несколько купюр на стол и покидает заведение. Мне ничего не остается, как последовать за ним.

День близится к вечеру. Солнце медленно опускается за горизонт, пока мы с Саидом прогуливаемся вдоль набережной. С высоты примерно в 3–4 метра, на мосту, река выглядит очень грязной. Впереди возвышаются небоскребы, под ними напротив – трибуна и сцена. Сейчас там пусто. И именно в эту сторону мы направляемся. По дороге мимо проходят девушки, женщины с детьми и колясками, парни, взрослые мужчины, рабочие, туристы. Саид молчит. И я тоже. Заговариваю только тогда, когда садимся на первый ряд трибуны и обращаем свой взгляд на сцену:

– Может, скажешь что-нибудь? За всю дорогу ты и двух слов не произнес, Саид:

– Уехать бы отсюда поскорее. Туда, где ни одна душа не будет знать о том, кто я и откуда. – сурово восклицает он:

– А кто виноват, что тебя весь город знает? Саид, кто виноват, что ты у целого села на слуху? Ты виноват, Саид. Только ты и твой эгоизм, – он молчит:

– Зачем ты знакомишься и общаешься с этими девушками? Зачем ты просил интимные фотографии Зулейхан? Саид, зачем?:

– Не тебе меня отчитывать, Камилла, – процедил он, глядя на меня с едва сдерживаемой злостью:

– Я и не отчитываю. Ты можешь ответить хоть на один мой вопрос?:

– Захотелось мне. И что? Мне нравится с девушками общаться! Нравится на них смотреть. Нравится, как они смотрят на меня! Ты видела, как они съедали меня глазами? Они хотят меня, Камилла. Меня! – в его тоне звучали нотки безумия. У этого парня определённо крыша едет:

– И вообще, это они во всем виноваты. Если бы они не обращали на меня внимание, мне не захотелось бы с ними знакомиться, – фыркает Саид:

– Ты просто смешон. – вздыхаю я: – Саид, ты понимаешь, что подобное поведение ни к чему хорошему не приведёт?:

– Уже не привело, Камилла! Если бы я не ощущал этот груз, думаешь, стал бы заключать с тобой соглашение о фейковых отношениях?:

– Не самый лучший способ избавиться от поклонниц, – подмечаю я:

– Это мы еще посмотрим, – его лицо озаряет ухмылка. Достав с кармана телефон, он начинает фотографировать небоскребы. Потом включает видеосъёмку:

– Саид, что ты делаешь? – я скрещиваю руки на груди:

– Помаши ручкой и улыбнись, – направляет камеру на меня:

– Это не смешно, Саид, убери камеру, – ворчу я. Встаю со скамьи и направляюсь к дороге:

– Камилла, подожди, – иду вперед:

– Ты такая красивая сегодня, – усмехаюсь:

– Детка, посмотри на меня, – хватаю землю с ближайшей клумбы и кидаю в него:

– Эй, полегче, – хохочет Саид:

– Назовешь меня так еще раз, булыжником ударю прямо в челюсть, – угрожаю я, стремительно несясь вперед:

– Все, все, успокойся. – догоняет меня, встает слишком близко. Я делаю два шага в сторону, он за мной. При этом Саид продолжает внимательно наблюдать за тем, как краснеют от злости мои щеки:

– Еще чуть-чуть, и у тебя пойдет пар из ушей. Чух-чу-у-у-ух, – Саид заливается хохотом:

– Прошу, соблюдай дистанцию, – миролюбиво обращаюсь я к своему новоиспеченному жениху. Он послушно отходит подальше:

– Спасибо.

Между тем, солнце исчезает за горизонтом, день клонится к вечеру. Получаю несколько сообщений от мамы с вопросами, где я и когда планирую возвращаться домой. Пока набираю ответ, Саид заявляет:

– Я такси тебе вызвал. Прибудет через 3 минуты. – поднимаю голову и смотрю на него с благодарной улыбкой:

– Что будем делать дальше?:

– Я скажу маме, чтобы больше не принимала звонки от матери Зулейхан. И уже нашел девушку, с которой планирую заключить брак.:

– О том, что это я, объявишь позже.:

– Если она не начнет справки наводить, – усмехается Саид: – Приеду завтра в 4. Поговорим немного,:

– Собираешься приехать прямо в село? – я ухмыляюсь:

– Идрису ведь должны доложить, что ты со мной,:

– Буду с нетерпением ждать этого свидания, – подъезжает такси:

– Желаю хорошо доехать. – помахав на прощание, я сажусь на заднее сидение автомобиля.

М-да, веселый выдался день. Самое главное – моя цель достигнута. Конечно, мне не хочется кому-либо рассказывать о фейковых с Саидом отношениях. Но что еще остается? Маме по-любому придется рассказать, с кем я была и где. Перед выходом никого не удосужилась предупредить. Никого и дома не было, в принципе.

К счастью, Асламбек был у себя, когда я зашла. Мама с кем-то говорила по телефону. Я прошмыгнула в свою комнату, как тут же завибрировал мой мобильник:

– Ты доехала?:

– Да, спасибо, что вызвал такси и расплатился за меня в ресторане,:

– На здоровье, – отрезал Саид. Судя по звукам, он сидел за рулем:

– Эм… Какие планы на вечер?:

– Провести время с семьей, а что?:

– Я просто спросил… – буркнул Саид:

– Тебе необязательно интересоваться моей жизнью, Саид. Ты и так обо мне все знаешь, – напоминаю я:

– Я в этом не так уверен,:

– Ты знаешь все, что положено знать фейковому жениху. Кто мои родители, откуда я родом, где живу и чем занимаюсь по жизни. Большего и не требуется,:

– Камилла, нам притворяться влюбленными почти год, – изрекает Саид:

– Необязательно влюбленными, – замечаю я. Он усмехается:

– Иначе Зулейхан не убедить, что я женюсь на тебе по собственной воле,:

– Но это не означает, что ты должен насильно в меня влюбляться,:

– Ты собираешься рассказывать своей матери, что встречалась со мной?:

– Конечно. В отличие от тебя я не могу затягивать этот разговор,:

– Мудро.:

– Это поможет мне избежать дальнейших расспросов. И ненужных знакомств.:

– Да, я рассчитываю на твою верность,:

– В отличие о тебя я более осмотрительна.:

– Не сомневаюсь. Поэтому я тебя и выбрал в роли потенциальной невесты, – мои губы расплываются в улыбке:

– Зулейхан явно твой выбор не понравился. И все же, как у тебя мог остыть к ней интерес? Она ведь… – Саид меня прерывает:

– Камилла, красота – не главное. Ну, то есть, она важна, конечно. Но если кроме нее в тебе ничего больше нет, у меня плохие новости,:

– Уверена, ты и покрасивее Зулейхан девушек встречал,:

– И с самой красивой из всех я разговариваю прямо сейчас, – я начинаю смеяться:

– Ты мастер делать комплименты, Саид, в курсе?:

– К 15 марта ты будешь от меня без ума, – самоуверенно изрекает Саид:

– До свидания, Саид, – нажимаю отбой. Раздается стук в дверь:

– Да? – выглядывает голова Амины:

– Ты закончила?:

– Ты подслушивала? – я хмурюсь. Амина пожимает плечами:

– Услышав смех, я решила, что ты с кем-то по телефону разговариваешь,:

– Да, сейчас подойду, – кивнув, моя невестка удаляется.

Переодеваюсь в домашний зеленый халат, смываю макияж, собираю волосы в конский хвост и сажусь за стол, накрытый Аминой для чаепития. Когда разливаю чай по кружкам, ловлю внимательный мамин взгляд:

– Добрый вечер, ма. Как дела? – подхожу к ней, с улыбкой чмокаю в щеку:

– Ты мне зубы не заговаривай! С кем ты была сегодня?:

– С Саидом, – непринужденно отвечаю я, кладу чашку с чаем перед ней:

– С каким еще Саидом? – мама хмурится:

– Случайно не с племянником Кисы? – Амина усмехается:

– Именно с ним, – мама фыркает. Мы садимся за стол:

– И зачем ты виделась с этим бабником?:

– Мам, не обзывай так своего будущего зятя, – сыплю в чай облепиховое варенье:

– Чего?! – громко восклицает мама, с округленными глазами смотрит на меня. Я пожимаю плечами:

– Это он присылал тебе фрукты с выпечкой? – у Амины загораются глаза:

– Он сам привез их мне, – самодовольно улыбаюсь. Мама бьет меня по затылку:

– Вот ты бессовестная. Скажи ты мне это вчера, черта с два бы тебя выпустила,:

– Поэтому я и не сказала, – мой непринужденный тон маму ужасает:

– Ты специально это сделала, Камо? Попросила Саида поухаживать, чтобы Идрис отстал? – обращается ко мне Амина:

– Об Идрисе я узнала лишь после того, как встретилась с Саидом, – напоминаю я:

– Камилла, зачем тебе сдался Саид? Если это для вида, чтобы не подпускать к себе таких людей, как Идрис, я еще могла бы понять. Но…он тебе правда нравится? – мама смотрит на меня с примесью жалости, расстройства, разочарования. Я задумываюсь:

– Ну да, он симпатичный,:

– Зачем тебе его красота, если в голове один ветер? – тут уже звучат нотки осуждения:

– Мам, никто не знает, что у него в голове. Так что, давай не будем с выводами торопиться, – миролюбиво предлагаю я:

– Знаю я, что у него там в голове. Повстречается неделю-другую и бросит. Как и 95% девушек нашего села. – фыркает мама:

– Камо, действительно. Ты прекрасно знаешь, что он меняет девушек, как перчатки. Общается с несколькими сразу. Тебе это надо? – соглашается Амина:

– Я знаю, что я делаю. – твердо заявляю я:

– Мы лишь беспокоимся, Камо, – невестка смотрит на меня с волнением:

– Мам, Ами, я знаю этого человека уже 18 лет. И точно знаю, на что он способен. Со мной все будет хорошо, просто доверьтесь мне, – мамин осуждающий взгляд пугает:

– Не к добру это. Только попробуй хоть одну слезинку пусти из-за этого засранца.:

– Обещаю, – заверяю я, делаю глоток чая:

– А он так и сказал тебе? Просто предложил встречаться, и ты согласилась? – интересуется Амина. Пора включать свою фантазию:

– Он позвонил пару дней назад. Сказал, что нужно встретиться и поговорить. Мы встретились, он сказал, что хочет начать со мной серьезные отношения. Я отказалась, он ответил, что просто так меня не оставит. Пришел с подарком. Ну, вы видели. Я забрала и попрощалась. А когда узнала об Идрисе, решила дать свое согласие. Сегодня Саид дал мне понять, что настроен решительно, и я не видела смысла отказывать ему дальше. Мы оба уже взрослые люди. Зачем нам эти игры? – Амина кивала с пониманием:

– Наши соседки придут в восторг, – с сарказмом заметила она. Я пожала плечами:

– Не мои проблемы,:

– Когда приедут мать с тетей Идриса, я скажу, что ты уже состоишь в серьезных отношениях, – предупредила мама: – Ты же замуж за Саида пока не собираешься?:

– Когда соберусь, ты первая узнаешь об этом, – заверила я маму:

– Ради Аллах1а. Сначала убедись в абсолютной серьёзности его намерений,:

– Да, и проследи, заводит ли он романы на стороне, – подхватила Амина:

– Уверена, если Саид вдруг решит общаться с кем-то еще, я непременно об этом узнаю. Республика маленькая, знакомых и родственников нам хватает. Если Саид начнет ухаживать за другой девушкой, мне доложат об этом с радостью, – кивнула я. Амина с мамой согласились.

V.

Прежде чем заявляться к нам в гости, мать Идриса позвонила моей. Лейла не растерялась, конечно, и после обмена любезностями дала понять, что я не желаю выходить замуж за ее сына и уже состою в серьезных отношениях с другим человеком. Этот другой человек ждал меня на соседней улице, у пустого участка, на территории которого росли деревья с абрикосами, сливами и черешней. В детстве мы много времени проводили там.

Амина приехала домой с работы как раз в тот момент, когда я выходила на свидание. Увидев мой внешний вид, она заставила меня переодеться. Видите ли, не положено девушке вроде меня выходить на свидание в домашнем пестром халате с жёлтыми и синими цветочками, с дулькой на голове и в черных шлепанцах, в которых я обычно подметаю двор. По требованию невестки, пришлось переодеваться в джинсовый сарафан с тонким плетеным поясом молочного цвета на талии, во вчерашние белые босоножки, надевать синюю косынку, распустить волосы и нанести жидкую пудру на лицо с тушью и блеском для губ. Я не хотела всего этого, честное слово. Не хотела, чтобы Саид думал, будто я нарядилась для него.

Этот человек несмотря на то, что я к нему очень тепло отношусь, совсем не годиться мне в женихи. Я никогда и подумать не могла, что со мной такое случиться. Саид, он, да, чертовски привлекательный, милый, воспитанный, умеет ухаживать и все такое. Но абсолютно не мой типаж парней. Из-за постоянных историй с различными девушками, которые долетали до меня со всех сторон, я воспринимаю его не всерьез. Не могу представить его в роли мужа, отца. Уж тем более, своего мужа.

Тем не менее, вот он, пришел ровно в 4 часа, ждет меня под деревом. Сорвав несколько созревших плодов, внимательно оглядывает их, вытирает о свои синие джинсы, делит на две части и пробует. При этом его лицо обращается в сторону дороги. Как только Саид меня замечает, его губы, по которым растекается сок от абрикоса, растягиваются в улыбке. А синие глаза оглядывают меня с ног до головы:

– Добрый день тебе, Камилла! Ты потрясающе выглядишь сегодня, – от его оценивающего взгляда мне становится дискомфортно. Этот сарафан далеко не такой широкий, как вчерашний розовый. Он не то, что сильно облегает, но подчеркивает мой пышный бюст и тонкую талию:

– Добрый, Саид, – смущенно бормочу я, останавливаясь в 3 шагах от него:

– Держи, очень вкусные абрикосы. Прямо как в детстве, – протягивает мне 3 созревших фрукта:

– Благодарю, приятного аппетита, – улыбаюсь я и поднимаю голову вверх: – На самой верхушке такие большие.:
– Да? – Саид повторяет мой жест: – Может, полезть за ними и…– не успевает он закончить, как я уже хватаюсь за ветку и лезу вверх:

– Ты с ума сошла? Это дерево тебя не выдержит, Камилла, – восклицает Саид:

– Хочешь сказать, что я толстая? – злюсь я, продолжая подниматься:

– Да нет, просто… оно не рассчитано на вес взрослого человека, – объясняется он:

– Да ради Бога:

– Камилла, пожалуйста, не позорься и слезай, – уже тверже просит Саид:

– Замолчи, а, – я уже долезла до середины, аккуратно переставляя ногу с одной, наиболее крепкой ветки, на другую:

– А если дерево на меня упадет? Ты виноватой будешь, – восклицает Саид:

– Уверена, с тобой все будет в порядке, не умрешь, – заверяю я: – Вот и все. – аккуратно растягиваюсь на ветке. Пока лезла на верхушку, успела сорвать несколько самых ярких и спелых абрикосов:

– Можешь меня не ждать там, внизу. Отсюда открывается невероятный вид, – я любуюсь крышами домов, зелеными листьями деревьев, асфальтированной дорогой, тропинками, по которым шагают люди:

– Согласен, вид действительно замечательный, – у меня глаза расширяются, я поворачиваю голову назад и сталкиваюсь лицом к лицу с Саидом. Вау! Вблизи его глаза кажутся еще ярче:

– Как ты так быстро сюда залез? – недоумеваю я:

– Годы тренировок, детка, – в ответ на него летит косточка от только что съеденного абрикоса:

– Промахнулась, – усмехается Саид:

– Рано радуешься, у меня еще будет шанс в тебя попасть, – показываю ему язык:

– Фу, только так не делай, – морщится он:

– Какие мы брезгливые, – фыркаю я. Саид улыбается, делит на две части абрикос, протягивает мне вторую часть:

– Какой ты щедрый, но у меня уже есть, спасибо, – я протягиваю руку, в которой еле уместилось 3 фрукта. Поворачиваюсь в свою сторону и молча ем:

– Помнишь, когда мы были мелкие и играли в прятки, Мадина залезла на это дерево и боялась потом слезть? – подает голос Саид:

– Да, всем двором уговаривали ее спуститься, – воспоминания об одном из многочисленных теплых, летних дней детства накрывают меня. Я смотрю вниз и будто вижу перед собой толпу ребятишек, хором просящих ревущую девочку аккуратно опуститься на землю:

– Уговаривали ее часа три, не меньше, – подхватывает Саид:

– Пришлось выносить деревянную лестницу и самим ее спускать, – добавляю я:

– Она уже в свои 7 лет отличалась упрямством, – с грустью заключает Саид:

– Почему ты вспомнил о ней? Мадина была не единственной, кто залезал на это дерево, – напоминаю я:

– Это ты на себя намекаешь? – ухмыляется Саид:

– Почему же? Не только я. Много ребят с нашего двора сюда лезли. Но для меня это место было самым любимым. Когда я на кого-то обижалась, поднималась сюда и наблюдала за другими детьми, проезжающими машинами. Под соседними деревьями сидели или стояли парочки. Никто не обращал на меня внимание, я становилась невидимкой. Часами сидела здесь и смотрела на других. Время пролетало так незаметно, – Саид усмехается:

– Я как представлю эти раздутые щеки и недовольный взгляд. Сам бы отправил тебя на это дерево, лишь бы не видеть твое лицо, – я фыркаю:

– Какой ты добрый. Вообще-то я один раз промокла, сидя на этом дереве, насквозь, и чуть не подхватила бронхит:

– Расскажи, – просит Саид:

– Это был 6 класс. День чеченской женщины. У нас в школе проходило мероприятие, и я должна была рассказать стихотворение. Но сразу после уроков я ушла на день рождения Радимы, никого не предупредила. И на следующий день, на уроке труда, девочки с класса облили меня грязной водой, в которой мы стирали тряпку для доски. Это за то, что я ушла без предупреждения, тем самым поставила Зарету Аюбовну в неловкое положение перед руководством и приглашенными гостями.:

– И ты ничего с ними не сделала? – удивился Саид. Я пожала плечами:

– Я понимала, что поступила нехорошо и в любом случае должна быть наказана. Поэтому, нет, я лишь молча собрала свои вещи и пришла сюда. Сидела на этом дереве, потом начался дождь, но я не спускалась до тех пор, пока вся улица не начала меня искать. – Саид усмехается:

– Или, когда появилась Амина, – продолжила я:

– А чем Амина тебе не угодила? – вопрошает он:

– Пока ее не было, мы с Асламбеком много времени проводили вместе. Он водил меня в парк аттракционов, на каток, мы с ним смотрели «Гарри Поттера», он готовил для меня завтраки, когда мамы с папой не было дома. А когда его свели с Аминой, Асламбек начал ходить в парк и на каток с ней. И каждый раз, когда я просила его повести меня куда-нибудь, он говорил, что у него нет времени и встречался с Аминой. Для меня это был очередной повод спрятаться здесь.:

– С Зауром было не так интересно?:

– Заур был совсем маленький. Он ходил в детсад. Там у него образовалась своя компания. – поделилась я:

– Ты мастер рассказывать веселые истории, – с сарказмом прокомментировал Саид:

– Какой ты жестокий. Я тут душу изливаю, а ты издеваешься, – недовольно пробурчала я. Он засмеялся:

– Камилла, какая же ты избалованная. Прошли годы, а ты даже не изменилась,:

– В смысле? – я поворачиваюсь в его сторону, но Саид продолжает смотреть вдаль:

– Ты всегда отличалась крайней ранимостью. Но вместо того, чтобы обижаться или плакать, ты лезла в драку или пряталась. И теперь я знаю, куда именно.:

– Разве это плохо – быть ранимой? – интересуюсь я:

– Да. Ты слишком остро реагируешь на то, что происходит вокруг и совершенно не умеешь себя сдерживать,:

– На прием к психологу я вообще-то не записывалась, – я усмехаюсь:

– А еще ты не умеешь принимать критику в свой адрес, – подхватывает Саид:

– Итак, хорошо. Эмоциональная нестабильность, избалованный характер и неправильная реакция на критику. Что-то еще? – раздражённо проговариваю я:

– Учись себя сдерживать. Иначе нам с тобой сложно будет, – серьезным тоном заявляет Саид. Я смеюсь:

– Ты сейчас серьезно?:

– Абсолютно,:

– Саид, давай я уясню один момент.:

– Какой?:

– Сначала нам нужно спуститься. – с этими словами я медленно лезу вниз. 5–6 переходов с одной ветки на другую и вуаля! Я приземляюсь на землю. Следом за мной спускается и Саид. Косынка на моей голове сползла с концами, а на сарафане остались маленькие ветви и листья. Я стряхнула одежду и посмотрела на Саида:

– Ну?:

– Саид, я не собираюсь ради тебя что-то в себе менять,:

– Почему ты сразу все утрируешь? Я лишь прошу тебя вести себя сдержаннее, – он хмурится:

– Не хочу. – прячет лицо под руками:

– Почему ты такая упрямая?:

– Если что-то не устраивает, ищи другую, – пожимаю плечами. Саид хотел что-то ответить, но его прерывает вибрация мобильника. Устало вздохнув, он отвечает на звонок:

– Да, я слушаю. – в динамике слышу женский голос:

– Зулейхан, мы вчера закрыли эту тему. Я не хочу сто двадцать пятый раз тебе повторять одно и то же. – смотрю себе под ноги, прислушиваясь к диалогу. Скрещиваю руки на груди:

– Я тебе все объяснил. Ты не будешь ни к кому обращаться, Зулейхан, ты…– Саид нервничает:

– Зулейхан, сколько еще раз тебе говорить? Ты мне неинтересна. Хватит меня шантажировать фотографиями, перепиской, звонками, которых у меня на телефоне больше нет! Я и телефон поменял, и сим-карту сменил, что еще тебе от меня надо, скажи! – Саид сильно нервничает…:

– Послушай, Зулейхан, меня внимательно. Я никому не говорил о наших разговорах, никто не знает о том, что мы встречались. Мне это неинтересно. Не заставляй меня блокировать тебя, Зулейхан. Найди, наконец, в себе гордость от меня отвязаться! – с этими словами он, прикусывая нижнюю губу, возвращает телефон в карман. Его взгляд заново обращается ко мне:

– Это было грубо, – заключаю я:

– Я не хотел, чтобы ты слышала этот разговор, – бормочет Саид:

– А если бы я отошел, ты бы ушла, – опережая мой вопрос, замечает он:

– Ты абсолютно прав, – соглашаюсь я: – Тебе не кажется, что сначала следует решить вопрос с Зулейхан, прежде чем начинать новые отношения?:

– С ней вопрос решен давно, – фыркает Саид:

– Она так не считает, – замечаю я:

– Плевать я хотел с высокой башни, что она там считает, – раздраженно восклицает Саид:

– Камилла, я устал, и морально, и физически от нее устал, от всех устал, – признается он:

– Тогда почему ты все еще здесь? – интересуюсь я:

– Где здесь?:

– В этом городе.:

– Думаешь, в Москве мне будет покой? – Саид усмехается:

– Уезжай тогда в другой город, посети какую-нибудь страну. Мексику, Аргентину, Бразилию например, – предлагаю я:

– Ты меня прогоняешь? – он ухмыляется:

– Ты жалуешься на отсутствие покоя. Я предлагаю тебе варианты, где ты можешь от всех отдохнуть, – пожимаю плечами. Его лицо озаряется улыбкой:

– У тебя есть еще время? Хочу показать тебе одно место, оно недалеко, – достаю из кармана мобильник, смотрю на часы. 17:30. До заката еще кучу времени. Киваю, и мы идем по знакомой нам обоим тропинке в сторону речки:

– Говоришь, что не собираешься себя сдерживать, да? – нарушает тишину Саид:

– Вот именно,:

– А если рядом не окажется дерева, на котором ты сможешь спрятаться? Или я не позволю тебе кулаками размахиваться? Что ты предпримешь в таком случае?:

– Спрятаться можно не только на дереве, Саид,:

– От меня ты далеко не спрячешься, Камилла, – усмехается он:

– Ты меня плохо знаешь, Саид. Знаешь, сколько раз я от Асламбека в Москве пряталась? – с вызовом констатирую я:

– Москва – очень большой город. Но там у меня везде есть свои источники. Так что, ты никуда от меня не денешься, – самоуверенно изрекает Саид:

– Поживем, увидим, – произнесла я, поднимая голову. Тропинка закончилась, мы оказались в лесу. Если пройти чуть дальше, дорога пойдет вниз. И так мы окажемся у речки. Но вместо того, чтобы пойти вперед, Саид сворачивает налево:

– Если ты хочешь меня тут убить и утопить в речке, сразу предупреди, – он смеется:

– Я бы такое сделал, но не с тобой,:

– Долго вы с Зулейхан общались?:

– Достаточно, чтобы настолько свести ее с ума,:

– Ты намекал на свадьбу?:

– На какую свадьбу? Жениться на ней, то есть?:

– Угу,:

– Конечно нет, Камилла. Говорил же, я не хочу жениться ни на ней, ни на ком-то еще. Наш с тобой случай – это способ избавиться от девушек, предлагающих мне себя в жены, от их матерей, ежедневно достающих маму и моих сестер с просьбами свести меня с их дочерьми, племянницами, внучками… Порой у меня складывается впечатление, что в этом мире нормальных мужчин не осталось,:

– В том-то и дело, что нормальные мужчины выбирают нормальных женщин, которых предлагать не надо. Их забирают сразу же, – Саид с ухмылкой смотрит на меня:

– Тебя не забрали. Значит, к категории нормальных ты уже не относишься,:

– Если бы я относилась к такой категории, думаешь, стала бы встречаться с тобой?:

– Подобное притягивает подобное, ты хочешь сказать?:

– Не совсем. Если бы так было, ты сейчас прогуливался бы в другом городе с девушкой в роде Зулейхан. – Саид хмурится: – Не с такой навязчивой, конечно же. С той, которая так же, как ты меняешь девушек, меняла бы парней, – он начинает смеяться:

– Мы пришли, – останавливаемся у края, за которым простирается обширное зеленое поле с деревьями, протекающей речкой, пасущимся коровами и лошадьми:

– Сюда мы загоняли всех коров с нашего села. Купались в речке, питались фруктами с деревьев. Бабушка отправляла сюда меня с Даудом, Якубом и Дени, снабдив гренками и бутербродами с колбасой. А еще мы по дороге покупали чипсы, пытались накормить ими лошадей, и соки. На этом поле я впервые залез на лошадь и чуть не свернул себе шею. – Саид с печальной улыбкой на лице рассматривает местность: – А ночью здесь открывался фантастический вид на звезды. Такими яркими я их больше нигде никогда не видел, – я поднимаю голову на голубое небо, хочу представить, как оно горит после наступления темноты:

– Наверно, самые теплые детские воспоминания у меня связаны с этим полем. Ни с детскими лагерями в Англии и Германии, где мы проводили целый месяц, ни с Турцией, Египтом или Эмиратами, куда я ездил с отцом отдыхать на десять дней каждое лето. – делится Саид и вдыхает свежий, пропитанный летним зноем и свежестью воздух:

– Пару раз мы с Якубом и его однокурсниками ездили в горы. Устраивали настоящий поход с палатками, кострами, страшными историями на ночь. А с Даудом ездили на рыбалки или устраивали гонки на старых автомобилях дедушки. Два раза я врезался в столб, в один и тот же, – Саид усмехается: – Дауд заставил чинить машину самостоятельно. В итоге я сломал ее еще больше. Пришлось отправлять на металлолом, хотя изначально я предлагал затопить ее в речке, – я смеюсь:

– Как ты собирался топить в речке автомобиль? – Саид пожимает плечами:

– Вытолкнул бы ее, ничего сложного,:

– По ходу у тебя всегда выдавались насыщенные каникулы, – он кивает:

– Да. А потом возвращаюсь на нашу улицу, а там ты, отпугиваешь детей и дерешься с каждым, кто косо на тебя смотрит, – Саид бросает на меня взгляд, полный тепла:

– Из-за меня Сабина чуть без глаза не осталась… – бормочу я. Саид вскидывает брови:

– Как ты умудрилась промахнуться, Камилла?:

– Не смешно! Когда играли в прятки, она обвинила меня в жульничестве, закатила истерику, я не выдержала и кинула в нее камень. Он попал прямо на ее щеку. – Саид смеется: – Хорошо хоть шрама не осталось. Иначе она бы по сей день со мной не разговаривала бы.:

– Как будто вы до сих пор прямо лучшие подруги, – замечает он. Я пожимаю плечами:

– Не то, что лучшие подруги, но, когда пересекаемся, общаемся нормально.:

– Не хочешь спуститься? – Саид указывает на поле:

– Чтобы ты натравил на меня какую-нибудь корову или лошадь? Нет уж, спасибо, – ворчу я. Он хохочет:

– Клянусь Аллах1ом, пока ты об этом не сказала, мне и в голову не пришла такая мысль,:

– Тем не менее, не сегодня, Саид, – серьезно отвечаю я, смотря на его веселое лицо:

– Наступит день, и ты не сможешь мне отказать,:

– Наступит день, и ты пожалеешь о любом своем дурацком предложении. – парирую я:

– Пока ни о чем жалеть не приходилось, – непринужденно произносит Саид:

– Даже об отношениях с Зулейхан? – усмехаюсь я:

– Тем более об отношениях с Зулейхан. Если бы не она, мне не посчастливилось бы провести с тобой этот день. И вчерашний,:

– Пошли обратно, – я поворачиваюсь к дороге:

– Детка, подожди, – хватаю ближайший камешек и кидаю в Саида. Попадаю прямо в лоб. Я начинаю оглушительно смеяться. Саид потирает место ушиба, оно начинает краснеть:

– Ау, больно ведь,:

– До свадьбы заживет, – машу я рукой:

– До 15 марта, ты имеешь в виду? – ухмыляется Саид, шагая вперед на одном темпе со мной:

– Отметь в календаре этот день, – с сарказмом предлагаю я:

– Уже. Я даже мелодию добавил к этому событию, – он достает свой телефон и включает свадебную мелодию, которая звучит во всех фильмах или сериалах на моменте, когда невеста в церкви идет к алтарю. Я начинаю смеяться:

– Очень оригинально, Саид,:

– А что? Хорошая мелодия. Сыграю ее на фортепьяно и отправлю тебе, будешь слушать ее вместо колыбельной, – улыбается он:

– У меня складывается впечатление, что ты действительно хочешь жениться на мне, – осторожно замечаю я:

– В смысле действительно? – недоумевает Саид:

– Будто тебя не обстоятельства вынуждают, а собственное желание провести со мной жизнь, – я внимательно наблюдаю за его реакцией. Саид отводит в сторону взгляд и нервно смеется:

– Камилла, ты на солнце перегрелась.:

– Это не ответ на вопрос, Саид, – замечаю я:

– Я не хочу тешить тебя ложными иллюзиями, Камилла. Мотив я тебе ясно изложил на прошлой неделе, когда мы с тобой встретились, помнишь? – я киваю: – С тех пор ничего не изменилось. И не изменится. А сама свадьба и назначенная дата меня просто забавляют. – я молчу:

– Камилла, если бы я действительно хотел жениться на тебе, на Зулейхан или на любой другой девушке, назначил бы дату и просто поставил бы в известность свою невесту, не спрашивая ее мнение. И тем более не позволил бы ей выбирать. Понимаешь?:

– Если бы в твоей жизни была девушка, которую ты действительно любишь, она была бы самой несчастной невестой на свете,:

– Она была бы счастливицей. Но, Камилла, Бог решил уберечь девушку от такой радости. Ведь в таком случае жизнь в этом мире уже стала бы для нее раем. – я хохотнула:

– Ты любишь бросаться громкими заявлениями, я смотрю, – Саид искренне возражает:

– Нет, сама посуди. Если я так ухаживаю за своей фиктивной невестой, ты можешь себе представить, как бы я ухаживал за настоящей.:

– Упаси Аллах1 от такого счастья,:

– Наконец-то хоть в чем-то ты со мной согласилась, – замечает Саид:

– Оказаться настоящей невестой такого нарцисса, который сам восхищается тем, как он за ней ухаживает, – заканчиваю я и смеюсь:

– Это я нарцисс? – уточняет Саид, сдерживая хохот:

– Когда мы сидели на дереве, ты говорил о моих минусах. Думаю, настало время поговорить о твоих. – напоминаю я. Телефон в кармане Саида начинает вибрировать заново:

– Секунду, это отец, – он берет телефон и останавливается. Я шагаю дальше. До дома осталось метров 300. По дороге встречаю соседок с черными пакетами в руках. Мимо проезжает машина маминого брата, он сигналит мне. Попрощавшись с соседками, подхожу к машине, из которой выходит мой дядя Бекхан. Обменявшись любезностями, я приглашаю его в гости, он, в свою очередь, зовет к себе. Отклоняю предложение и захожу домой. Стоило мне оказаться во дворе, как тут же начинает вибрировать мой мобильник. Саид:

– Я с отцом разговаривал. Зулейхан переходит границы. Она в суд на меня подает. А ее мать уже рассказала старейшинам села, что я ее домогался и вынудил прислать интимные фотографии, – выпаливает он на одном дыхании:

– Саид, не надо мне об этом рассказывать. Я не хочу слышать о том, что сделала и делает Зулейхан против тебя. – отвечаю я:

– В смысле? Ты действительно ревнуешь? – изумляется Саид:

– Какая ревность, не смеши! – фыркаю я: – Ты сам виноват в том, что творится с Зулейхан. Признай, наконец, свою ответственность.:

– По-твоему, я виноват в том, что она психически неадекватная? – с наездом уточняет он. Я спокойно возражаю:

– Это же ты попросил ее прислать тебе те фотографии, ты был инициатором ваших отношений. Вот тебе за это и отвечать, – Саид нервно смеется:

– Если бы я должен был нести ответственность за отношения с каждой своей девушкой, в этой жизни я бы точно не закончил,:

– Закончи хоть с одной. А до тех пор держись от меня подальше, – твердо отвечаю я:

– Подожди, что?! А это тут причем? – восклицает Саид:

– Пока сам не убедишь Зулейхан в том, что собираешься жениться на мне, нам видеться незачем,:

– А как мне ее убедить, если я должен держаться от тебя подальше? Камилла, это бессмысленно,:

– Ты говоришь, что она на тебя в суд подала, а ее мать обратилась к старейшинам. Так, разбирайся с ними. Не я же должна тебя к ним водить и доказывать твою невиновность. Хотя, по сути, ты виноват,:

– Может, хватит мне об этом напоминать?! Ты только и делаешь, что меня отчитываешь,:

– Может, ты хоть так образумишься и перестанешь творить глупости! – я даже не заметила, как повысился мой тон:

– Какие глупости, Камилла? Зулейхан ненормальная, у нее крыша едет,:

– А зачем ты мне сейчас это говоришь? Иди в суд, к старейшинам и говори с ними об этом, – отрезаю я:

– Давай я сам разберусь, что и где мне говорить! – он злится, но у меня самой больше нервы не выдерживают:

– Удачи, Саид, – я нажимаю «отбой» и захожу в дом.

После разговора у меня кипит мозг. Может, трехчасовая прогулка тоже способствовала. Приняв душ и переодевшись в свое домашнее пестрое платье, я достаю из холодильника нарезанный арбуз и сажусь есть его. Параллельно читаю сообщения в мессенджерах и проверяю соцсети. Конечно же, новость о доносе старейшинам разлетелась по всему селу. Все мои тети и сестры в группах только об этом и говорят. Пишут мне личные сообщения, спрашивая, действительно ли мы с Саидом встречаемся. Седа, Зура, Фатима отправили голосовые сообщения, в которых настоятельно просили быть с Саидом осторожной и не пренебрегать нормами приличия:

– Камилла, подойти сюда, – доносится мамин голос из спальни. Выхожу из мессенджера, блокирую телефон, оставляю его на столе и иду к маме:

– Добрый вечер, ма. Ты звала? – мама стоит у своего шкафа и развешивает чистые платья:

– Ты была сегодня с Саидом?:

– Да, где-то полчаса назад зашла,:

– Он тебе о девушке по имени Зулейхан что-нибудь рассказывал? – я киваю. Мама смотрит на меня, нахмурившись:

– Саид говорил тебе, что они собирались этим летом сыграть свадьбу? Но он резко исчез, а потом заявил ей, что женится на другой девушке,:

– Откуда такие подробности? – недоумеваю я:

– Не уходи от ответа. Он говорил тебе, Камилла, об этом?:

– Да, Саид мне рассказывал об отношениях с Зулейхан, но он не говорил, что просто исчез, не объяснившись с ней,:

– А теперь эта несчастная девушка ходит, всем рассказывает, какие у него были…серьезные намерения, показывает всем переписки, обратилась к нашему мулле Усману, подала в суд. Сегодня Медни как раз принимала это дело. Малика там с ума сходит, Али в бешенстве…:

– Мам, я никакого отношения не имею к этому делу. И Саиду сказала, чтобы не связывался со мной, пока не разберется с Зулейхан, – отвечаю я маме. По ее лицу я поняла, насколько она встревожена из-за услышанных новостей:

– Камо, я не понимаю. Зачем встречаться с девушкой, а потом исчезать, а, объявившись, заявлять ей, что собираешься жениться на другой? Если россказни Зулейхан правдивы, значит, Саид действительно давал ей серьезные обещания, – я усмехаюсь:

– Мам, Саид и серьезные обещания не совместимы,:

– Тогда почему ты была сегодня с ним, а? – мама наклоняет голову вправо, внимательно разглядывая мое лицо:

– Не с Идрисом мне ведь на свидания ходить, – я пожимаю плечами. Мама принимается раскладывать свои платья на кровати:

– Ой, даже не знаю, что хуже. Связывать свою жизнь с Казанова или с женатиком,:

– В идеале, ни с тем, ни с другим. Но обстоятельства складываются иначе, – вздыхаю я:

– А что тебе ответил Саид, когда ты попросила его не связываться? – интересуется мама:

– Мы поругались, – отрезаю я:

– Ты расстроена? – мама смотрит на меня озабоченно:

– Я устала, мам. Я не хочу становиться частью этой позорной истории, которая закрутилась между Саидом и Зулейхан. – откидываюсь на кровать, складываю руки на животе, смотрю прямо на белоснежный потолок: – Саид виноват, тут даже спорить смысла нет. Но меня раздражает то, что он не хочет признавать свою вину. У меня возникает чувство, будто он тащит меня на дно,:

– Тебя это может удивить, но Саид там давно, на самом дне моральных ценностей, нашей культуры в целом, – я привстаю:

– Неужели ты о нем настолько плохого мнения?:

– Камилла, я не могу принять ни одно достоинство человека с такой репутацией, к тому же, сына столь уважаемого человека, который просил у девушки, на которой он даже жениться был не намерен, интимные фотографии, – отвечает мама:

– Уверена, многие пары ведут себя гораздо хуже, только им удается скрыть это, – бормочу я:

– Другие пары меня не волнуют. И даже эта история не взволновала бы, не свяжись ты с Саидом, – с упреком замечает она:

– Мам, я тебя уверяю, пока Саид не решит этот вопрос, мы встречаться не будем. – убеждаю я:

– К тому моменту и разговоры поубавятся,:

– Если он так поступит с тобой… – начинает мама:

– Я – не Зулейхан. И такого отношения к себе не позволю, ты ведь знаешь, – мама обнимает меня, гладит по голове:

– Я рассчитываю на твое благоразумие. – с улыбкой киваю в ответ. В дверь стучится Амина:

– Камо, тебе тут звонят, – забираю у нее телефон. Незнакомый номер. Сначала думаю, что это Саид, а потом вспоминаю, что я его не блокировала, ему незачем было бы звонить с другого номера. Отвечаю:

– Добрый вечер. Вам отправлена посылка, можете, пожалуйста, забрать? Я у вашего дома.:

– Добрый. Да, минуту. – нажимаю «отбой», покидаю спальню, бросив по дороге:

– Это курьер с посылкой, я сейчас.

У меня глаза расширяются. У дома стоит курьер с огромным букетом белых нарциссов и коробкой. Забираю цветы и заглядываю в коробку. А в ней – большой торт, украшенный различными ягодами, экзотическими фруктами, политый молочным шоколадом:

– У вашего жениха оригинальный вкус, – с улыбкой подмечает курьер:

– Эм… спасибо, – смущенно благодарю я, забирая букет. Еле заношу посылку в дом. Торт сразу отправляется в холодильник, а цветы я быстро прячу в своей комнате. Достаю из зала вазу, протираю ее, набираю воду, раскрываю букет. Между цветами вижу маленькую бумажку с выведенными аккуратным почерком словами: «Ты просила держаться от тебя подальше, но не лишай меня удовольствия дарить тебе улыбку». Губы инстинктивно растягиваются.

Чертов засранец!

VI.

Следующие три дня проходили спокойно и без происшествий. Новости о Саиде и Зулейхан рассылались по чатам, обсуждались в узких кругах. Кто доносил все сплетни до мамы, спрашивали, как я, что я думаю по этому поводу. Ведь соседи, родственницы в селе видели нас с Саидом вместе, знали, что он присылает мне подарки, были уверены, что мы встречаемся. Но насколько это серьезно, и поступит ли Саид со мной так же, как он поступил с Зулейхан – оставалось под вопросом. Со старейшинами и с семьей девушки говорил, в основном, Али, Саид поклялся на Коране, что даже пальцем не тронул Зулейхан, но честно признался в том, что фотографии приватного характера он действительно просил. И это признание прозвучало при свидетелях, его двоюродных братьях. Что они потом с ним сделали – оставалось для меня загадкой. И Али заставил Саида извиниться перед матерью Зулейхан и перед самой девушкой. Саид добавил, что не хотел ее обижать, расстраивать, и даже не подумал, что их «ни к чему не обязывающее» общение зайдет так далеко. Когда речь зашла о женитьбе, он заявил, что у него уже есть невеста, у них серьезные отношения, он собирается строить с ней свое будущее и знакомиться, встречаться с кем-либо еще не намерен. Детали всего разговора перемещались из одного дома в другой. Причем каждая любительница поболтать добавляла что-то от себя. Как, например, то, что Саида сильно избили братья, и в мечеть он пришел с синяками под глазами и разбитой губой, что он выглядел рассеянным, но стоило заговорить о новоиспеченной невесте, как в его глазах загорались искры. Я еле сдерживала смех, когда Седа рассказывала эту историю, услышанную от хозяйки в ближайшем продуктовом магазине. Она, в свою очередь, услышала ее от сестры жены Усмана – муллы, который разбирался с этим делом. А, согласно другой версии, Саид в мечети оправдывал свое поведение тем, что Зулейхан соблазнила его, он даже хотел расстаться с ней в тот момент, когда она отправила свои фотографии. Из-за этого они с Зулейхан сильно поругались, но оба признали, что никакой связи между ними не было. Зулейхан хотела заставить Саида на себе жениться только из-за фотографий. И теперь она в отчаянии, ведь никто не захочет связываться с той, которую не захотел даже сам Саид. Эту версию я услышала от Селимы. Она ее слышала от своей бывшей одноклассницы, чья лучшая подруга по университету приходилась соседкой Зулейхан. Кто-то жалел Зулейхан, кто-то – Саида, кто-то – родителей и тех, и других. В таком возрасте быть частью такого скандала – дело не из приятных.

На фоне всех этих бушующих страстей я практически никуда не выходила. Только двор подмести и в магазин по необходимости. А так, каждый день к нам приходила либо Фатима, либо Седа, либо обе вместе. И за чашкой чая они принимались по очередному кругу обсуждать последние сплетни. Мне волей-неволей приходилось выслушивать, какой Саид козел, какая дура Зулейхан, как они друг друга стоят:

– Саид – взрослый человек. Он сам разберется, на ком ему жениться, – отвечала я:

– Вы только послушайте ее! Как за жениха-то заступается, – усмехнулась Фатима:

– Я признаю его вину. Саид должен понести наказание за свое мерзкое отношение к Зулейхан. Но это не значит, что он настолько плохой. Всем свойственно ошибаться, в конце-концов, – пожимаю плечами:

– Много болтаешь, Камилла. Лучше нарежь нам фрукты, – вставила мама, не позволив Фатиме возразить мне. За это я маме, кстати, была крайне признательна. Выполнив просьбу, я встала мыть посуду. Женщины продолжали говорить о Саиде и Зулейхан. Но я не вслушивалась, максимально абстрагировалась.

На часах почти час ночи. Фатима с Седой ушли, мои родные разошлись по своим комнатам. Я лежала на кровати у себя, положив подбородок на скрещённые пальцы, и смотрела на цветы. Ночник на прикроватной тумбочке бросал тень на нарциссы. На розовой стене они казались тоньше и длиннее. Я спрашивала себя, правильно ли я поступаю, защищая Саида перед другими. Он выставил себя не в лучшем свете, а теперь пытается оправдаться, очистить свою совесть. Страшно представить, каково сейчас его отцу – такому важному и уважаемому человеку в нашем селе. Саид не на шутку опозорил его. А сестры? Как отразиться поведение единственного брата на их репутации?

Я подняла голову. Мне показалось, будто в окно кто-то бросает камни. По телу пробежала дрожь. Нахмурившись, я встала, отодвинула занавески и выглянула на улицу. Мое окно выходило в наружную сторону двора. Заметила высокую фигуру, из рук которой в мое окно летели какие-то коричневые и круглые камешки. Присмотрелась повнимательнее. Черт…:

– Ты с ума сошел?! – зашипела я, открывая окно:

– И тебе доброй ночи, – с широкой улыбкой поздоровался Саид: – Лови, – в меня полетел очередной «камешек», ударив прямо по лбу:

– Ауч, больно же, – пробурчала я, почесывая его. Саид громко рассмеялся:

– Я же сказал, лови,:

– Что это? – вместо того, чтобы озвучить ответ, он кинул еще один «камень». Он плавно упал на подоконник. Подняла его, рассмотрела:

– Фундук? Ты серьезно? – поедая орешки со своих рук, Саид кивнул:

– Ты же любишь фундук, попробуй. Нарвал у Кисы в саду, – попробовала. Вкус такой же, как в детстве:

– Ты приехал сюда, чтобы кидать в мое окно фундуком? – я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех:

– Хотел увидеть тебя, – признался Саид, внимательно разглядывая мое лицо под ярким светом уличного фонаря. Выглядела я, конечно, прекрасно. Хорошо хоть в пижаму переодеться не успела. Стояла у подоконника, прислонившись к окну, в своем сером хлопковом домашнем халате:

– В час ночи? – моя левая бровь поползла вверх. Саид пожал плечами:

– Раньше не получилось, я весь день провел на стройке, – только тут я обратила внимание на его внешний вид:

– По тебе не скажешь, что ты был на стройке, – действительно, он выглядел чудесно в синих спортивных штанах, серой футболке и черных слиппонах:

– Эй, я же не мог себе позволить приехать на свидание к невесте в рабочей одежде, – заметил Саид:

– Я бы на тебя посмотрела в рабочей одежде, – усмехнулась я:

– Даже в ней я прекрасен. Если хочешь убедиться, завтра вышлю фотографию,:

– Лучше закинь на свою страницу в инстаграм, – предложила я:

– Чтобы девушки снова клеились ко мне? Нет, спасибо, – хмыкнул Саид:

– Почему бы и нет? Попадется тебе очередная Зулейхан… – он цокнул:

– Все село обсуждает ваши отношения, – сообщила я, разглядывая свои ногти:

– Тебя не расстраивают эти сплетни? – я посмотрела на него вопросительно:

– А должны? – Саид растерялся:

– Люди думают, включая моей мамы, что у нас с тобой серьезные отношения, и ты от меня без ума.:

– Твоя мама знает обо мне? И она думает, что я от тебя без ума? – я даже рот раскрыла от удивления:

– Я всем о тебе рассказал, Камилла. – заявил Саид: – Мама просила твои фотографии, но Киса сказала, что ни одна фотография не передаст твою красоту. Поэтому не удивляйся, если в скором времени к вам заявится моя мама на тебя посмотреть,:

– Спасибо, что предупредил. Надеюсь, она не станет кидаться фундуком в мое окно в час ночи…– Саид рассмеялся, бросил еще один орех:

– Поймала, ура, – похлопав в ладоши, я отправила его в рот:

– Давай сходим в кино на выходных? – предложил Саид:

– Нет, – отрезала я:

– Что? – его лицо вновь стало серьезным:

– Нет,:
– Ты мне отказываешь? – я киваю:

– А почему? – интересуется он:

– Я не пойду с тобой в кино, пока мы не поженимся, – отрезала я:

– Ах вот как… То есть, как жених и невеста мы не можем в кино пойти? – снова киваю:

– А разговаривать со мной в час ночи, у твоего окна для тебя нормально? – ухмылка расползается по его лицу. Вот засранец:

– Если бы я не выглянула, ты продолжил бы кидаться фундуком, разве нет? – я недовольно скрестила руки на груди:

– Ты права. Но мой фундук уже закончился, – он развел руками:

– Отлично, тогда разговор окончен, – я уже хотела было закрыть окно, как Саид воскликнул:

– Камилла, стой,:

– Что еще?:

– Я по тебе скучал, – невольно улыбаюсь:

– Спасибо за посылку. Спокойной ночи,:

– Сладких снов, детка, – с грохотом закрываю окно, успеваю услышать его оглушительный смех.

Переодеваюсь в пижаму, наношу увлажняющий крем и ложусь в постель. Не понимаю, почему сердце так колотится после разговора с Саидом. Я же ничего предосудительного не сделала. Честно говоря, я сама успела по нему соскучиться. Когда мы вместе, все проблемы кажутся такими несущественными. У меня возникает ощущение, будто его мало волнуют события последних дней. Несмотря на позор, на который он обрек себя и всю семью, Саид показался вполне себе счастливым. Может, он только со мной такой? Или это очередная попытка меня зацепить? О Аллах1… дай мне терпения с этим человеком.

На следующий день папа, мама, Асламбек, Амина разошлись по работе, дети отправились в сад, а мы с Зауром остались дома. Мне предстояло приготовить обед, вымыть веранду и отправиться после обеда к маме в ателье. Все утро Заур просил разрешение воспользоваться моим ноутбуком для того, чтобы проверить одну программу. Видите ли, операционная система его компьютера не поддерживает формат этой программы. Я отказывалась, ссылаясь на то, что ноутбук мне нужен для работы. Наш спор прервал телефонный звонок:

– Камилла, добрый день, это вы?:

– Добрый день, да, – ответила я незнакомцу:

– Вас беспокоит курьер. Я тут посылку доставил, стою у вашего дома,:

– Сейчас подойду, – Саид, сразу промелькнуло в моей голове. А тут Заур…:

– Ладно, можешь взять мой ноутбук! Но как только проверишь программу, сразу удалишь ее, понял? – лицо моего мелкого брата озарила счастливая улыбка:

– Спасибо, сестренка! – скрылся за дверью, прихватив с собой чашку кофе:

– Только попробуй его разлить на мой ноутбук! – прикрикнула я.

Курьер доставил мне небольшой коричневый квадратный пакет с логотипом знакомой кофейни:

«Пусть это утро выдастся таким же сладким, как и твоя любимая Нутелла на этих вафлях. С любовью твой С.»

Господи, меня сейчас вырвет. А если серьезно, я начала истерично смеяться. Романтик 80 уровня, е-мое:

– Ты чего? – выглянула голова Заура. Я поторопилась спрятать записку в карман:

– Тут мне вафли доставили. Ты будешь?:

– Нет, приятного аппетита, – я заметила промелькнувшую на его лице ухмылку. Даже мой младший брат в курсе наших с Саидом отношений. Хотя, мне кажется, о них знают все. Даже мой папа. Мама по-любому рассказала ему о том, что я встречаюсь с Саидом. К моему величайшему счастью и облегчению, у нас не принято поднимать такие темы с мужчинами своей семьи.

День проходил спокойно и без происшествий. Вафли я поела, написала сообщение Саиду с благодарностями. Конечно же, он не ответил. Никогда не отвечает. Зато выкладывает истории в Инстаграм с чудесными видами, которые открываются со строящегося объекта. Уверена, это Али его туда послал в качестве наказания за содеянное. Можно было бы придумать что-нибудь похуже, если честно. Но, думаю, Саиду и там несладко. Наверняка планировал провести последний месяц лета в самых элитных притонах Лаг-Вегаса.

Я услышала звуки подъезжающей к нашему двору машины, когда мыла полы на веранде. Обернулась к калитке. По дорожке простучали женские шпильки. Нахмурившись, я пошла открывать:

– Зулейхан? – у меня глаза расширились от удивления, стоило увидеть у порога своего дома высокую девушку со светлыми волосами, аккуратно зачесанными назад, в больших солнцезащитных очках, в тонком черном, широком платье по колено с белым поясом на талии, в серых босоножках и длинных серьгах из белого золота. При виде меня она сняла очки:

– Добрый день, Камилла. Я могу зайти к тебе ненадолго? Хочу поговорить наедине, – я подвинулась, пропуская гостью во двор:

– Пойдем в дом, там прохладно, – открыв входную дверь, пригласила ее вовнутрь, провела в столовую:

– Спасибо большое. У вас очень мило, – оглядываясь вокруг, заметила Зулейхан. Я полезла в холодильник:

– Эм, спасибо. Будешь есть?:

– Нет-нет, благодарю. Мне только стакан воды, – попросила она, усаживаясь за стол. Налив в стакан воду, протянула его и села напротив. Сделав пару маленьких глотков, Зулейхан подняла на меня свои потрясающие, аккуратно накрашенные глаза:

– Камилла, извини, что заглянула к тебе так неожиданно. Уверена, ты в курсе всех последних событий…:

– Как ты узнала, где я живу? – поинтересовалась я:

– Спросила у прохожих. Вашу семью здесь знают многие, – пожала плечами Зулейхан:

– Да, мы живем на этой улице довольно-таки давно, – кивнула я:

– Послушай, я не хочу, чтобы ты думала, что я какая-то чокнутая, которая хочет испортить жизнь твоему жениху, – начала она:

– Почему тебя волнует, что я о тебе думаю? – спросила я. Зулейхан смущенно зардела:

– Ну… вы с Саидом встречаетесь. И последние события могли у тебя вызвать неправильные впечатления обо мне.:

– Во всем виноват Саид. Я ему об этом уже говорила. Зулейхан, ты ни в чем не виновата. Тебя волнует твоя репутация, и это можно понять. А вот поступок Саида неприемлем, – твердо заявила я. Зулейхан задумчиво покрутила в руках стакан:

– Мы с ним познакомились в Москве, зимой этого года. Я сидела в кофейне с подругами после сдачи очередного экзамена. Там подают вкусный раф. – по ее лицу пробежала улыбка: – Так вот. Мы с Ани, Мелисой и Марьяной (это мои подруги) ждали свои напитки, когда к нам подошел молодой человек. Со всеми поздоровался, спросил, как дела, все ли у нас хорошо, не нужно ли нам что-нибудь. Ну, знаешь, сразу произвёл впечатление порядочного и благовоспитанного человека. Мы ответили на все вопросы, конечно же. А потом он указал на Саида, который сидел через несколько столиков от нас, сказал, что я ему понравилась, и он хотел бы познакомиться лично, могу ли я дать свои контакты. Я не видела причин отказывать, понимаешь? – о да, еще как понимаю. Я кивнула, Зулейхан продолжала:

– Так вот. Я сразу продиктовала свой номер. Кстати, Саид внимательно наблюдал за происходящим. Когда он ушел, принесли наши напитки. А еще добавили десерты, которые мы не заказывали. Официант сказал, что их оплатили молодые люди за столиком, за которым сидел Саид со своим другом. Он позвонил мне в тот же вечер. Камилла, понимаешь, он показался мне таким галантным, благородным. Это чувствовалось даже по его голосу. Спустя два дня мы встретились. Он подъехал к моему университету с цветами и коробкой моих любимых конфет. Отвел пообедать в хороший ресторан, а потом мы гуляли часа три. И все это время разговаривали. – Зулейхан мечтательно вздохнула: – А когда я вернулась домой, проболтали по телефону до утра. Представляешь? Я еще никогда ни с кем так долго не разговаривала, не проводила настолько хорошо время. И… так длилось полгода. Цветы, торты, пирожные, конфеты, духи… Один раз, в марте, я сильно заболела, он прислал мне корзину фруктов, мед, разные чаи, варенье с запиской «Выздоравливай поскорее, солнышко», что-то в этом роде, – она смущенно засмеялась, предаваясь приятным воспоминаниям:

– Однажды, это было пару месяцев назад, я спросила его, любил ли он когда-нибудь. Саид сказал, что испытывает ко мне глубокую привязанность, сказал, что я привлекаю, его ко мне влечет, что-то такое. И только теперь я понимаю, что он никогда не говорил, что любит меня. Тогда я, конечно, не придала значения тому, что не ответил на мой вопрос прямо, уж слишком растаяла от услышанных признаний. Они мне казались ценнее, чем очередное «я тебя люблю», понимаешь?:

– Да уж, Саид очень красноречив, – усмехнулась я: – Налить тебе еще воды? Или, может, чай?:

– Нет, спасибо. Так вот. Спустя месяца два после того разговора я начала замечать в Саиде изменения. Он не звонил мне каждый день как раньше, сообщениями мы в принципе никогда не обменивались. На свидания не звал, не приезжал. Сначала я не придавала этому значения, оправдывая его тем, что у него на работе завал, может, дома что-то случилось, и он не хочет об этом говорить. А потом… когда он пропал уже на две недели, я написала ему сама. Написала сообщение. – Зулейхан проглатывает подступивший ком: – Вместо того, чтобы ответить, он позвонил, – по ее румяным щекам покатились слезы:

– Он сказал, что не хочет меня больше видеть. Я ему неинтересна. – Зулейхан всхлипнула:

– Камилла, я… я была в ступоре. Не знала, что мне делать, что говорить. Это было слишком… больно. И… я в отчаянии начала умолять его не бросать меня. Я была с ним так счастлива. Я уже дома всем рассказала про наши отношения. Мои подруги, знакомые, соседи, абсолютно все мое окружение знали Саида. И он всех знал. Был таким милым. Дарил игрушки детям моих двоюродных сестёр, когда я шла на день рождения к подруге, передавал небольшой презент ей. Он был лучшим мужчиной из всех, кого я когда-либо знала. Мне ведь столько парней предлагали. Мои тети, подруги постоянно хотели меня с кем-то свести, говоря, что запасной вариант не помешает. Ведь Саид не торопился со сватовством. Он даже тему брака избегал. Все время, – Зулейхан прикрыла покрасневшее лицо руками, начала судорожно всхлипывать:

– А потом он сказал… прислать фотографии…где я в одном нижнем белье… – я с трудом расслышала эти слова:

– И я отправила, будучи уверенной, что это спасет наши отношения. Спасло, на какое-то время. Он позвонил мне еще раз, начал меня успокаивать, мы помирились. И месяц спустя он пропал. На звонки не отвечал, сообщения не читал. И через неделю я встретила его у какого-то спортзала в Москве. И то его нашла там через друга, который брал мой номер для него. Я долго не решалась ему писать, но раз мы и так были подписаны друг на друга в инстаграм, и он часто передавал мне привет через Саида, я это сделала. В тот день я была в ярости. И поставила Саида перед фактом. Либо он женится на мне добровольно, либо я его опозорю, расскажу отцу, дяде о переписке. – Зулейхан усмехнулась: – Саид рассмеялся мне в лицо. Сказал, что все удалил, и я ничем не докажу свои обвинения. Но я узнала его достаточно хорошо. Он неравнодушен к женской красоте. И девушки неравнодушны к нему. Саид мне сам рассказывал, какие сообщения и комментарии ему пишут девушки. Как каждый день звонят его тете, маме, сестрам и предлагают себя, своих дочерей, племянниц, соседок, подруг другие женщины, девушки, разведенные, вдовы… Я знала, что отец и дядя поверят мне больше, чем ему. Когда я это озвучила, Саид сказал, что у него уже есть невеста. Но он не сказал, кто именно. – ее заплаканные глаза внимательно смотрели в мои:

– Я была уверена, что если его невеста узнает, что представляет из себя Саид на самом деле, она ни за что не выйдет за него замуж. А тут выяснилось, что вы с детства друг друга знаете, из одного села. – усмехнулась Зулейхан:

– Поэтому пошла дальше. Моя мама связалась с его мамой, я организовала судебное разбирательство, обратилась к старейшинам села. – она сжала кулаки, ее щеки разрумянились сильнее:

– Я опозорила этого человека на все село.:

– И? – наконец, подала я голос:

– В смысле? – на ее ровном, чистом лбу образовалась складка:

– Тебе стало от этого легче? – Зулейхан растерялась:

– Я…:

– Зулейхан, какую изначально ты ставила перед собой цель? Заставить Саида на тебе жениться или отомстить ему за то, что он с тобой расстался?:

– Я…изначально да, я хотела его заставить на себе жениться, в итоге это вылилось в месть за то, что он меня оставил, – она задумчиво кивнула:

– А какую цель ты преследовала, когда решила рассказать мне историю ваших с Саидом отношений?:

– Чтобы ты знала, с каким человеком собираешься себя связывать, – твердо отчеканила Зулейхан:

– Камилла, я вижу перед собой честную и порядочную девушку. И мне искренне хочется уберечь тебя от позора, который навлечет на тебя Саид. – ее слова показались мне искренними:

– Ты предостерегаешь меня так же, как это делают мои родные,:

– Думаешь, эта история так просто забудется? Я понимаю, Саид…умеет влюблять в себя девушек. Рядом с ним будто исчезают все неприятности, волнения. Ты ощущаешь такую легкость, будто в сказку попала, – я вскинула брови:

– Я думала, я одна испытываю такие эмоции, – Зулейхан усмехнулась:

– Берегись, Камилла. Отношения с Саидом слишком скоро становятся кошмаром.:

– Поживем, увидим, – я пожала плечами. Зулейхан опешила:

– То есть, тебя не пугают последствия?:

– Зулейхан, я тебе искренне благодарна за то, что поделилась со мной. Может, я не успела влюбиться в Саида так сильно, как ты. Ведь мы начали встречаться не так давно…:

– Сколько? – поинтересовалась она:

– Сколько что?:

– Как давно вы встречаетесь? – я растерянно опустила глаза:

– Ну, мы пересекались иногда в Москве, я часто заходила к ним в гости. Мы дружим с его младшей сестрой. Но отношения начались совсем недавно. Недели две, наверное. – Зулейхан хмыкнула:

– Он решил на тебе жениться, и только потом предложил тебе встречаться. Ну и логика у человека… Тебе, получается, тоже он нравился задолго до того, как все началось?:

– Ну да, можно и так сказать. – кивнула я. Зулейхан ухмыльнулась:

– Саид не может не понравиться, это да, – она встала:

– Я хотела, чтобы ты знала правду, Камилла. – призналась Зулейхан, направляясь к выходу:

– Ты уже уходишь? – встрепенулась я:

– Да, ухожу. – мы вместе направились к калитке:

– Мне правда было приятно с тобой познакомиться, Камилла, несмотря на обстоятельства, которые нас свели.:

– Спасибо еще раз, что поделилась со мной,:

– Жаль, конечно, что от этого ничего не меняется. Но ты хотя бы будешь знать правду обо всей этой истории, – я улыбнулась, обнимая ее:

– Береги себя. И будь аккуратна за рулем,:

– Взаимно, – прямо у машины она помахала.

Проводив Зулейхан, я вернулась в дом. Мне определенно требовалось время, чтобы переварить всю эту информацию. Мой телефон завибрировал:

– Алло, добрый день, мам. Что-то случилось?:

– Камо, ты дома?:

– Да, а что? – ее голос звучал непринужденно:

– Не занята?:

– Да нет,:

– Приезжай в ателье как можно скорее. Тут кое-кто хочет тебя видеть. – отлично! Еще один сюрприз!

И почему именно сегодня все захотели меня увидеть?

VII.

С детства я безумно любила приходить в ателье Лейлы. Оно представляло собой большую студию в светло-пастельных тонах, в стиле неоклассик. Полки на стенах были забиты тканями, иголками, машинками, аккуратно сложенными нитками, по углам были расставлены безголовые манекены, обмотанные кусками ткани. Ателье чудесно характеризовало мамин характер. Ему присущи чистота, порядок, нежность, уют и тепло. Такой была мама в глубине души, а на деле человека строже и более ответственного, чем она надо было еще найти. Когда я приходила сюда, будучи ребенком, мамины швеи угощали меня разными сладостями, разрешали рисовать и моделировать собственные наряды из ненужных тканей для моих кукол. Здесь у меня даже был свой домик с Барби и Кеном. Кто-то из швей приводил сюда своих племянниц или младших сестер, и мы играли вместе. Последнее время я редко сюда заглядывала. По словам мамы, я отвлекала их от работы. А клиентов у мамы всегда было много. И немудрено! Мама – талантливый дизайнер и ответственный работник, который искренне любит заниматься своим делом. Сегодняшний день я, скорее всего, выделю в календаре красным цветом, ведь за год мама впервые позвала меня в ателье. В честь такого случая я даже принарядилась. Надела широкий белый хлопковый халат с черными вертикальными линиями и изображенными ласточками, тонкий желтый пояс на талию, незаменимые белые босоножки, бледно-желтую косынку, прихватила маленькую черную сумочку. А на лицо нанесла румяна, жидкую пудру, накрасила тушью ресницы и губы блеском. Как только я зашла, предварительно постучавшись, меня тепло поприветствовали мамины пчелки, как я любила их называть в детстве. Пока мы обменивались любезностями, из раздевалки показалась знакомая фигура:

– Заставила себя ждать, и теперь я понимаю, почему, – этот наглый тон я узнаю из тысячи:

– Хадижа?! – с широко распахнутыми глазами я кинулась в объятия подруги:

– Я тоже по тебе скучала, – крепко обнимая меня в ответ, призналась девушка:

– Давно ты приехала? Почему не предупредила? – я легонько ударила ее по спине:

– У нас настоящий дурдом. Давай сначала с тетей Лейлой решим один вопрос, потом посидим где-нибудь. Кстати, зацени. Как тебе? – выпустив подругу из объятий, я оглядела ее внешний вид. Длинное фиолетовое платье из тонкой материи облегало утонченную фигуру Хадижи. Рукава отсутствовали полностью:

– Оно, правда, еще не доделано. Нужно сверху пришить рукава, воротник. Хочу, чтобы они были из шифона и украшены мелкими камушками. Тоже фиолетовые. Что думаешь? – Хадижа внимательно разглядывала свое отражение в огромном на всю стену зеркале. Она копия своего брата. Те же глубоко посаженные глаза, только серо-голубого цвета, прямой нос, губы чуть тоньше, а кожа всвязи с недавним отдыхом обрела оливковый оттенок. Подстриженные под каре волосы цвета молочного шоколада были аккуратно зачесаны назад. Какая же она все-таки красивая!:

– Ну? – вывела Хадижа меня из раздумий:

– Я тебе десять раз сказала, что ты в нем прекрасна, Хадиж, – выглянула мама из-за ширмы с иголкой в зубах:

– Лейла, конечно, ты так скажешь. Платье нужно же доделать. Мне хотелось бы услышать и мнение твоей дочери, – подхватила Хадижа, с любопытством поворачиваясь ко мне:

– Она мало что смыслит в вечерних платьях, ты хоть посмотри, в чем она явилась! – мама бросила осуждающий взгляд на мой халат:

– Нормальное платье, – буркнула я:

– Я тебя пять раз просила выкинуть это старье, – махнула рукой мама:

– Мам, ты мне сама его покупала, – протестующе воскликнула я:

– Да, 7 лет назад, когда такие халаты были в тренде, Камилла. В этом сезоне пестрые халаты носишь только ты и продавщицы овощей с рынка,:

– Продавщицы с рынка, вообще-то, ходят в черных платьях из штапеля с логотипами Гуччи и ДГ. – вставила Хадижа:

– Ты когда последний раз на рынке хоть была, моя дорогая? – усмехнулась мама:

– Платье красивое, отлично подчеркивает твои сочные формы, – наконец-то высказала я свое мнение, пока мама с Хадижей тут драку не устроили:

– Ой, ой, этого мне точно не надо, – засмеялась Хадижа, хватаясь за свой телефон: – Не хочу выслушивать от мамы очередную четырёхчасовую лекцию о том, в чем не должна ходить чеченская девушка, – протягивает мне руку с мобильником, показывая фотографию какой-то актрисы: – Смотри, я хочу что-нибудь наподобие,:

– Ну, Хадижк, ты посмотри на ее плоские формы и на свои… – отмечаю я:

– Платье можно и по моей фигуре подогнать, – отмахивается она. Я молчу:

– Можно же? – поворачивается к маме:

– Может вместе с рукавами мы и дополнительную юбку дошьём? Из атласа. – предлагает мама. Хадижа хмурится:

– А это будет не перебор? И камушки, и шифон, и атлас?:

– Можно дошить рукава из той же ткани, что и платье, и добавить атласную юбку. Потому что сзади, Хадиж, оно выглядит чересчур вульгарно, – признаюсь я:

– Если честно, мне и ходить в нем трудно, – девушка делает пару шагов по студии:

– Нечего было в Турции объедаться, – фыркает мама:

– Тетя Лейла, там были такие вкусные десерты, невозможно устоять, – жалостливо воскликнула Хадижа:

– Когда снимали с тебя мерки, твои формы были определенно меньше, – усмехнулась мама:

– Ну да, я еще в зал ходила, плавала, подкачалась немного, – хихикнула Хадижа:

– Давай, снимай основу, я еще над ней поработаю, – завершила мама примерку. Кивнув, Хадижа спряталась обратно в раздевалке:

– К нам сегодня приходил кто-нибудь? – спросила мама. Я притупила взгляд:

– Зулейхан приходила, – отрезала я:

– Как интересно, – усмехнулась мама:

– Зулейхан приходила к тебе?! – подала голос Хадижа: – Подожди, я сейчас, – секунд черед двадцать Хадижа вышла в ярко-розовой юбке-плесе и белой блузке:

– Тетя Лейла, я приеду на примерку через неделю. Успеешь к тому времени доработать его?:

– Пришить к нему юбку за неделю точно успею. Нам надо согласовать цвет и материал, – произнесла мама, направляясь к полке с тканями:

– Я полностью доверяю твоему вкусу, – послав маме воздушный поцелуй, Хадижа схватила меня за руку и зашагала к выходу:

– Если что-то не устроит, винить будешь себя! – бросила мама вслед:

– Всем пока-пока, – помахала я работницам:

– Ну-с, рассказывай, подруга, – обратилась ко мне Хадижа, крепко держа меня за локоть. Мы направлялись к ближайшему ресторану, в котором подавали отменный вок с курицей и самую вкусную матчу в городе:

– Нет-нет, сначала бы мне хотелось выслушать тебя. На какое мероприятие мама шьет для тебя очередное платье? – сменила я тему:

– На вашу с Саидом свадьбу, конечно же! – она посмотрела на меня, изобразив на лице обиду:

– Почему я узнаю самая последняя о том, что моя близкая подруга встречается с моим братом?:

– Давай сначала присядем, и я расскажу все по порядку, – мы уютно устроились на веранде. Официант принес меню, мы сделали заказ, и я рассказала Хадиже ту же историю, которую до этого рассказывала родным:

– То есть он неожиданно приехал в Чечню, неожиданно предложил тебе серьезные отношения, и ты так быстро согласилась? – подытожила Хадижа, смотря на меня с подозрением. Я знала, что скрыть от нее правду мне будет труднее всего. Хадижа знала меня насквозь:

– Мне всегда Саид нравился, и ты об этом знаешь, – напомнила я:

– Нравиться – одно, а начинать серьезные отношения, зная, какой мой брат на самом деле козел. То есть, что ведет себя с девушками, как конченый козел, совсем другое, Камилла, – заметила Хадижа. Принесли наш заказ, состоящий из двух греческих салатов, стейка с овощами на гриле и ананасового сока для моей подруги и вока с курицей, клубничного милкшейка для меня. Пожимаю плечами:

– Что тебе рассказала Зулейхан? – поинтересовалась моя подруга:

– Про свои с Саидом отношения, – уклончиво ответила я:

– И тебе не захотелось выцарапать ей глаза? – ехидно произнесла Хадижа:

– С чего это вдруг? – нахмурилась я. Она усмехнулась:

– Окажись на ее месте жена Сахаба, ты бы так и сделала, – я фыркнула:

– Ты когда-нибудь устанешь мне о нем напоминать? – Хадижа задорно рассмеялась:

– Камо, я с тебя не могу! Ты до сих пор так краснеешь, когда речь заходит о Сахабе,;

– И ты лучше всех знаешь, почему я так реагирую, – надулась я:

– Ой, да перестань. Мы с тобой обе знаем, что Сахаб – та еще мразь. Не стоит даже вспоминать о нем. А вот мой брат, – ухмылка расползлась по ее лицу: – После всех этих разборок с семьей Зулейхан папа был настолько зол, что заставил после Турции сразу приехать сюда. А мы с Азулей хотели еще в Питер поехать. – Аза – это сестра Малики, то есть тетя Хадижи по маминой линии:

– Какая трагедия, – с сарказмом воскликнула я:

– Это сверхнаглость – заявляться в дом невесты своего бывшего и рассказывать о том, как подло он с ней поступил, не находишь? – высказалась Хадижа, попивая свой сок. Я пожала плечами:

– Зулейхан была очень расстроена из-за произошедшего. Она ведь действительно в Саида влюблена.:

– А ты нет? – аккуратно обведенная коричневым карандашом левая бровь Хадижи поползла вверх:

– Я не могу сказать, что настолько в него влюблена, Хадиж. Зная его репутацию, какой популярностью он пользуется у девушек, учитывая то, что мы знакомы сто лет… Не знаю. Саид, он…сложно представить его в роли своего будущего мужа. Я еще не осознала, что мы встречаемся, – честно призналась я:

– Я его даже не видела нормально после своего приезда. Папа отправил его на стройку какого-то дома в селе, а в выходные он с Магой – мужем Медни – и его друзьями в горы собирается.:

– Давно ты приехала? – поинтересовалась я:

– Вчера вечером. Мы с Азулей приехали вместе.:

– Как на море?:

– Ох, там было так хорошо! Но, знаешь, Камилл, такой отдых утомляет. В какой-то момент нам так надоело проводить время в отеле, что мы поехали на экскурсию в Стамбул. Закупились там турецкими десертами, чаем, кофе, купили кое-что из одежды и еще два дня в себя приходили, – засмеялась Хадижа:

– И все же будь осторожна с моим братом, Камилла. Ты слишком хороша для него, – вернулась она к той теме, которую я пыталась замять:

– Конечно, я буду только рада, если вы всерьез в друг друга влюбитесь, ты выйдешь за него замуж и станешь мне сестрой. – подхватила девушка: – Но я сомневаюсь, что моему брату свойственны долгосрочные чувства. Потому я и прошу тебя быть осторожной. Знаешь, он умеет влюблять в себя девушек. Совершает такие поступки, о которых мечтает каждая, не жалеет сил, времени, денег, чтобы порадовать. Саид будто высасывает эти эмоции из девушки, а когда ему с ней становится скучно, он без лишних комментариев ее оставляет. И каждый раз, когда я наблюдаю за этой картиной, радуюсь тому, что он мой брат. Причем его поведение с другими девушками помогает мне избегать таких бабников, каким он является, – пока слушала Хадижу, я наблюдала за выражением ее лица и поедала свой вок:

– Он же совсем не твой типаж, Камилла. То есть, я помню, каким был Сахаб. Серьезный, замкнутый, с ограниченным кругом друзей, зациклен на работе и своей…этой…юриспруденции,:

– Вкусы меняются. После Сахаба я как раз-таки и поняла, что юрист мне не нужен, – усмехнулась я:

– А как же Идрис? Я слышала, что он к тебе свататься хотел. Но Саид вовремя успел перехватить тебя. – заговорщически подмигнула мне Хадижа:

– Слава Аллах1у, мне с ним даже разговаривать не пришлось, – хмыкнула я:

– Он, конечно, человек очень интересный. Даже про меня справки наводил. Но и тут ему не повезло, – поделилась Хадижа:

– Кстати о тебе. Как там Висхан поживает? – щеки Хадижи покрылись румянцем:

– Он хорошо. Все никак не может дом для родителей достроить. Он в Москве квартиру купил, перевез их туда, пока тут строится. Его родители с ума сходят, они же ненавидят большие города,:

– А чем его братья тогда занимаются? – я нахмурилась:

– Один в Австрии живет с семьей. С младшим ничего непонятно. То он в Стамбул уезжает на заработки, то в Пятигорске чем-то торгует, то с пустыми карманами возвращается к родителям, и у Висхана просит деньги на бензин, – ответила Хадижа:

– А старший не планирует его к себе в Австрию забрать? – моя подруга пожимает плечами:

– Зачем он ему? Понимает ведь, что там он ни на что не годится. Висхан говорит, что после стройки поставит младшего главным по хозяйству, родителей вернет и будет помогать им, отправлять часть своей зарплаты,:

– Неплохо пацан устроился, – заметила я, намекая на младшего брата Висхана:

–Что еще делать? Жить в Москве они не хотят, а возвращаться домой Висхан не хочет. К тому же, там в банке он зарабатывает достаточно, чтобы и себя обеспечить, и родителям помочь, – добавляет Хадижа:

– Ты, по-моему, сама не против такого расклада, – с улыбкой отмечаю я:

– Конечно, не против. Пока я учусь, они достроят дом. Когда поженимся, родители Висхана уже будут жить здесь со своим ненаглядным сыночком, а мы с любимым устроимся в Москве, – согласилась Хадижа. Я засмеялась:

– Дай Аллах1, чтобы так оно и случилось,:

– Аминь, – кивнула Хадижа:

– Главное, что насчет Саида я тебя предупредила, – я закатила глаза:

– Меня предупреждают об этом все,:

– Неспроста, значит! – восклицает Хадижа: – Кстати, мама очень нервничала из-за всей этой ситуации с Зулейхан. Она-то больше всего на свете боится, что Саид приведет в дом такую девушку,:

– А что не так с Зулейхан? Пока мы говорили, она показалась мне нормальной, но немного расстроенной, – поинтересовалась я:

– Изначально мама ничего не имела против. То есть, она знала, что это очередная интрижка Саида, которая рано или поздно закончится. Но никто не ожидал, что Зулейхан до такого опустится. То есть, начнет свои фотографии ему отправлять…интимные. – конец фразы Хадижа выговорила очень тихо:

– Ладно, да, Зулейхан поступила крайне неприлично, а Саид? Почему его никто не осуждает? Ведь интимные фотографии он у нее просил, – я хмурюсь:

– Камилл, как ты думаешь? Зулейхан сама себя опозорила, рассказав всем, что она отправляла ему такие фотографии. Саид молчал. Уверена, последнее время он даже забыл, что он там на них увидел. – отмахнулась Хадижа:

– И, конечно же, Саид выходит сухим из воды, а Зулейхан остается не только с разбитым сердцем, но и с подорванной репутацией, – заключила я, складывая салфетку в руках:

– Умей Зулейхан держать язык за зубами, с ее репутацией ничего бы не случилось. А разбитое сердце лечит время. Ты знаешь об этом лучше, чем кто-либо другой, – вздохнув, я киваю:

– И Саид вышел далеко не сухим, поверь. Папа такой разгон ему устроил, на всю жизнь запомнит. Он на следующей неделе в Сингапур летит с каким-то проектом по строительству, а Саид должен был с ним полететь. Но всвязи с последними событиями папа сказал, что он останется здесь. И до конца лета будет горбатиться на стройке. – усмехнулась Хадижа:

– Это не самое худшее наказание, я считаю. Можно было бы придумать что-нибудь пожестче, – моя подруга недовольно цокает:

– Какая ты жестокая. Я передумала, не хочу видеть такую стерву в роли своей невестки, ты моего единственного брата в могилу сведешь,:

– Иди к черту! Твой брат даже из могилы вернется здоровым и невредимым, – воскликнула я:

– Вернется, но уже точно не к тебе, – ухмыляется Хадижа:

– И после таких слов ты смеешь называть меня стервой? – моя подруга хихикает в ответ:

– Я безумно по тебе скучала, – признается она, сжимая обе мои руки:

– Встретимся как-нибудь на неделе, пока ты здесь? – предлагаю я:

– Я соберу девочек. Кстати, совсем забыла спросить, как Элину проводили? Я видела фотографии, переписывались с двоюродными сестрами ее мужа, Альбина мне что-то писала,:

– Все хорошо, вроде. Ожидаем родителей Муслима в гости,:

–Точно, надо с Индирой связаться. Мало ли, вдруг помощь нужна, – подхватила Хадижа:

– Ты, как всегда, добрая душа, – улыбаюсь я:

– Мне же нужно восстановить репутацию семьи перед твоими родственниками.:

– Слишком большую ответственность на себя берешь, Хадиж, – напоминаю я:

– Справлюсь, – отмахивается она, расплачиваясь за нашу трапезу.

Мы подходим к парковке. Замечаю знакомую машину:

– О, и ты здесь, – Хадижа машет водителю. Опуская стекло, Саид высовывает голову со словами:

– Поторапливайся!:

– Может, выйдешь и поздороваешься? Я тут не одна стою, между прочим, – Хадижа скрещивает руки на груди:

– Хадижа, не испытывай мое терпение, я и так тороплюсь, – сжимая челюсть, отвечает Саид. Девушка отрицательно мотает головой:

– Я с места не сдвинусь, пока ты не выйдешь и не поздороваешься с моей подругой, – он одаривает ее сердитым взглядом и все-таки выходит из машины, громко хлопнув дверью. Увидев Саида в рабочей форме, состоящей из грязных синих штанов с двумя выцветшими белыми полосками по бокам, промокшей от пота зеленой футболке с дырками на рукавах и в старых дырявых кроссовках, мы с Хадижей начинаем судорожно смеяться. Спрятав руки в карманы штанов, Саид сдержанно выдает:

– Добрый день, Камилла, как поживаешь?:

– Добрый, Саид, я поживаю замечательно, – хлопаю в ладоши:

– Хадиж, а теперь садись в машину, – обращается он к младшей сестре:

– Скоро увидимся, мое солнышко, – крепко обняв меня, девушка направляется к переднему сиденью:

– Если бы я знал, что тебе так нравится грязная рабочая одежда, приходил бы в ней к тебе почаще, – его глаза внимательно изучают мое лицо. По интонации сложно понять, шутит он, злится или абсолютно серьезен:

– Поправочка. Мне нравишься ты в грязной одежде. Весь такой неидеальный и сердитый. Перед своей настоящей невестой, любовью всей своей жизни, да и в принципе перед любой понравившейся девушкой ты бы ни за что не появился в таком виде, – отмечаю я:

– Вот оно что. – с пониманием кивает Саид:

– Оно самое,:

– Ты чертовски хороша сегодня, – прикусывая нижнюю губу, бормочет Саид:

– В отличие от тебя, я всегда чертовски хороша, – смело гляжу ему прямо в глаза:

– Вечером поговорим, – с этими словами он отходит спиной к машине:

– Я тебе не отвечу, – восклицаю я:

– А кто сказал, что я звонить собираюсь? – с ухмылкой на лице садится за руль.

VIII.

И я не соврала, сказав Саиду, что не отвечу на его звонок. Дело в том, что, придя домой, я быстро переоделась в синий домашний халат и ушла помогать Фатиме, Альбине и Индире с подготовкой к мероприятию. Перед нами стояла задача проследить за тем, чтобы заказанные подарки довезли в целости и сохранности, проверить качество фруктов, которые в маленьких ящиках завезли на веранду, разложить в холодильнике овощи и начать заготовки. В общем, работы предстояло много. Радовало лишь то, что Селима, Альбина, Эльвира, Индира и Амина вычистили весь дом за два дня. А приготовить блюда и накрыть стол мне казалось мелочью. По сообщениям в мессенджерах и разговорам я поняла, что Элина с Муслимом уехали на отдых. И Муслим собирается навестить новоиспечённых родственников не раньше середины сентября. Элина присылала фотографии с отдыха. Свои селфи, отель, в котором они отдыхают, немного видео с Муслимом и, конечно же, свои ежедневные обзоры одежды. Советовалась с нами, какие туфли подходят к очередному пестрому длинному желтому платью, какого цвета платок подобрать под пастельно-голубой костюм и все в этом духе. Я искренне была рада, что Элина хорошо проводит время. И надеялась, что этот «медовый» период растянется надолго. Когда мы с Селимой принялись за заготовки на цокольном этаже (тут хранились запасы на зиму, здесь Фатима с Индирой готовили тогда, когда ожидалось слишком много гостей. Это был большой подвал, обставленный всем необходимым для готовки), забежала Альбина с двумя огромными черными пакетами в руках:

– Камилл, там тебя спрашивают, – едва переводя дыхание, сообщила она:

– Кто спрашивает? – я нахмурилась. Время позднее. Мама с Аминой по-любому уже спят. Заур с Асламбеком могли бы сами сюда заглянуть:

– Саид. Ждет тебя во дворе, – лукаво воскликнула моя двоюродная сестра:

– А в пакетах что? – поинтересовалась Селима:

– Тут хлеб и кое-что из сухофруктов. Саид передал. Интересно, кто ему рассказал, что у нас закончился хлеб, – две пары глаз ехидно уставились на меня:

– Я с ним последний раз разговорила днем. О том, что я здесь и чего нам не хватает он точно узнал не от меня, – серьезно заявила я:

– Ты чего? Это очень милый жест с его стороны, – заметила Альбина:

– Наверно, Фатима с Маликой разговаривала или кто-то передал Малике или Хадиже. На соседних улицах живем как-никак, – здравомысляще отметила Селима:

– Может, выйдешь к нему? Я сказала, что ты скоро подойдешь, – Альбина указала на дверь. Я возмутилась:

– Ты издеваешься? В такой час? А если Магомед увидит? Или Асламбек?:

– Отойдете куда-нибудь, – пожала плечами девушка:

– Ни за что. Время позднее, обойдётся, – я продолжила сушить уже влажным полотенцем овощи:

– Какая же ты стерва, – процедила Альбина:

– Камо права. Нечего стоять на свидании в 12 ночи, – поддержала меня Селима:

– Но он же не с пустыми руками приехал, помог нам. Могла бы хоть отблагодарить, – хмыкнула Альбина:

– Еще успею, – отрезала я, сосредоточившись на своем деле.

Приготовление закусок у нас заняло около трех часов. Помимо родителей Муслима, ожидался сбор всех наших родственников. И всех нужно накормить должным образом. Словом, домой я в эту ночь не попала. И, уставшая, с жуткими болями в руках от бесконечных нарезок, я вырубилась на диване в гостевой комнате прямо в халате, в котором сюда пришла.

И все же была в приготовлениях к мероприятию своеобразная прелесть. Да, мы могли бы заказать абсолютно всю еду у женщин, профессиональных поваров. Фатима могла позвать службу по уборке дома. Но она никогда этого не сделала бы. Фатима – женщина старой закалки. Зачем переплачивать чужим людям за то, что ты в состоянии сделать самостоятельно? Особенно если это то, чем мы и так занимаемся постоянно. Поэтому уборкой и готовкой в доме Фатимы всегда занимаются Индира и Альбина. Иногда она сама к ним присоединяется.

Несмотря на жуткую усталость, я чудесно провела день с сестрами. Все-таки ничто так не сближает, как совместный труд. Особенно если речь идет о приготовлениях к мероприятию. Пока мы занимались закусками и бегали по поручениям Фатимы, вспоминали, как совсем недавно провожали Элину. Такое чувство, будто с тех пор прошло лет десять. И Элину мы не видели давным-давно. Как будто так было всегда… Странное ощущение.

После совместного с родственниками завтрака я вернулась домой. Нужно принять душ и съездить в салон, чтобы привести себя в порядок. Гости должны приехать после обеда.

Когда хотела вызвать такси, заметила 13 пропущенных Саида и 7 от Хадижи. Перезваниваю подруге:

– Привет, я только сейчас увидела, что ты звонила. Что-то случилось?:

– Доброе утро, дорогая, – Хадижа зевнула. Видать, я разбудила ее:

– Упс, извини, не хотела прерывать твой сон,:

– Все в порядке. Мне и так снились какие-то кровожадные динозавры, – хохотнула Хадижа: – Саид не мог вчера до тебя дозвониться. Взял мой телефон, звонил с него. Он думал, что ты специально его игнорируешь,:

– Я оставила телефон дома и ходила помогать Фатиме. У них же гости сегодня, – уточнила я:

– Мы так и поняли. Поэтому он туда поехал, – усмехнулась Хадижа:

– Ага, в двенадцать ночи заявился, – буркнула я:

– Так, вы больше не встретились? – Хадижа зевнула снова:

– Нет. Ты, вроде, говорила, что он в горы сегодня уезжает, – напомнила я:

– Да, он как раз хотел попрощаться с тобой. Они выехали в пять утра. И в том месте, куда они направились, не ловит сеть, – сообщила Хадижа:

– Выходные без Саида, значит, – ухмыльнулась я:

– Ты что-то задумала? Собираешься на свидание с запасным женихом, о котором я еще не знаю? – поинтересовалась моя подруга:

– Да нет, у нас намечается мероприятие, все родственники и соседи проведут выходные у Фатимы. Присоединяйся, если хочешь, – предложила я:

– Правда? Если мама не будет возражать, может, действительно присоединюсь, – подхватила Хадижа, добавив с опасением: – Слушай, это не будет выглядеть странно? Я ведь твоя потенциальная золовка…:

– Помимо всего прочего ты моя близкая подруга, с детства знакомая со всем моим родом. Так что, ничего странного я в этом не вижу. В крайнем случае, скажешь, что пришла помогать, – убедительно ответила я:

– Спасибо, Камо! Во сколько сбор?:

– Можешь подойти после полуденного намаза,:

– Люблю тебя!:

– До встречи.

Отключив звонок, я вызвала такси, переоделась в заранее подготовленное зеленое платье из тонкой ткани с бледно-розовыми цветочками, надела зеленые замшевые босоножки на танкетке, светло-розовую косынку, схватила свою маленькую белую сумочку и покинула дом. Амина отвозила детей к свей маме, Асламбек с Зауром помогали Магомеду, папа с братьями сидели у Фатимы, а мама готовила наряды для Фатимы и моих теть у себя в ателье.

В чатах мессенджера творился полный галдеж. Кто-то приезжал или уезжал, скидывал фотографии забытых вещей, видео с орущими детьми и десятки голосовых сообщений. Я удивлялась тому, как эти женщины успевали заниматься основными делами и чатиться в мессенджерах. Еще и слушать аудио друг друга. В любом случае, день выдавался насыщенным.

Покончив со своими делами в салоне, пришлось снова вызывать такси. Пока ожидала его, зашла в кофейню. Взяла холодный кофе с молоком и села у окна. Мыслями я была не здесь. Я носилась, как ошпаренная, по дому Фатимы. Обслуживала дядей, переговаривалась с тетями, встречала гостей наравне с Селимой и Индирой:

– Кхм… – только тут я обратила внимание на человека, который остановился у моего стола. И внимательно разглядывал мое лицо:

– Добрый день. Камилла? – меня будто током ударили:

– Я тебя напугал? Извини, – покрытое светло-рыжей бородой, покрасневшее от жары лицо мужчины озарилось теплой улыбкой:

– И тебе доброго дня, Идрис. Нет-нет, я не ожидала тебя увидеть… Ты появился так внезапно, – еле выдавила я:

– Случайно увидел, как ты сюда заходишь. Я могу присесть?, – объяснился он. К горлу подступила тошнота. Блин, зачем он подошел…?:

– Ммм, – замялась я:

– Я на пару слов, – мне ничего не оставалось, как просто кивнуть:

– Как твои дела? Как родные?:

– Все хорошо, слава Аллах1у. – пробормотала я, стараясь не поднимать взгляд от своего стакана:

– Ты какая-то хмурая. Точно все в порядке? – судорожно прикусила нижнюю губу, кивнув вместо полноценного ответа:

– Камилла, я хотел узнать кое-что. – начал Идрис. Наконец, я подняла глаза. И внимательно посмотрела на него:

– Что именно?:

– Во-первых, извини, что не познакомился с тобой должным образом. Сама понимаешь, дела, – его карие глаза нагло смотрели в мои – зеленые:

– То есть, жена и четверо детей помешали тебе подойти ко мне и попросить мой контакт? – уточнила я. Идрис хохотнул:

– А ты быстро схватываешь,:

– Так, что же ты хотел узнать? – напомнила я:

– Хочешь что-нибудь поесть? – отрицательно мотаю головой, поднимаю свой прозрачный стаканчик с кофе:

– Ближе к делу, – достаю телефон. Таксист приедет через 6 минут:

– Почему ты отказала мне? – я фыркаю. Блин, он сейчас серьезно?

– Потому что я уже состою в серьезных отношениях, – Идрис ухмыляется:

– С кем именно, позволь спросить?:

– Извини за дерзость, конечно же, но это не твое дело, – пожимаю плечами:

– Ходят слухи, что ты состоишь в отношениях с Саидом. Это правда?:

– Почему тебя это интересует? – вместо ответа интересуюсь я. Светло-рыжая голова Идриса наклоняется близко ко мне:

– Врага надо знать в лицо. Слышала такое выражение? – молчу опускаю взгляд, делаю очередной глоток:

– Так это правда, – это, скорее, утверждение, чем вопрос:

– Поверь, мне, Камилла, отношения с таким человеком, как Саид – это не причина отказываться от знакомства со мной. В отличие от него я более надежный человек,:

– Твоя жена знает о том, что ты хотел отправить сватов к моим родителям? – Идрис ухмыляется:

– Причем здесь моя жена?:

– То есть она не в курсе, что ты ищешь вторую жену? – вопросом на вопрос отвечаю я:

– Камилла, мое желание общаться с тобой не имеет никакого отношения к моей жене. Ты мне интересна, – он продолжает изучать мое лицо. От его взгляда мне душно:

– Игры Саида рано или поздно закончатся. Ты прекрасная во всех смыслах девушка, но ты ему надоешь. Ты ведь знаешь об этом, – констатирует Идрис:

– Я не хочу говорить с тобой о Саиде,:

– Хорошо, тогда давай поговорим о тебе. Расскажи, что ты любишь? Кроме холодного кофе с молоком, – мой телефон вибрирует, оповещает о приезде такси:

– Мне пора, Идрис. Счастливо оставаться, – встаю, Идрис встает следом за мной

– Дай мне свой номер. – его наглость ошеломляет меня все больше:

– Я найду способ его достать, – я хмурюсь:

– Не играй с огнем, Идрис. Я скажу только один раз. Больше никогда не смей ко мне подходить. И не надо у кого бы то не было обо мне спрашивать, искать мой номер. Ответ не изменится,:

– Это мы еще посмотрим, – спокойно заявляет он:

– Лучше остановись прямо сейчас, Идрис. – он усмехается:

– А то что? – я кладу на стол трубочку от кофе, а оставшуюся жидкость выливаю прямо на лицо мужчины. Шокированный Идрис проводит по нему руками:

– Всего хорошего, – бросаю я и быстрыми шагами выбегаю из кофейни.

Всю дорогу я думаю о произошедшем. С одной стороны, я злюсь. Какое имеет право человек, которого я вижу впервые, говорить такие вещи о Саиде? Кто он вообще такой, чтобы лезть ко мне? Просить номер, тогда как я человеческим языком ему уже отказала. Сплетник, блин. И ради чего это все? Ради того, чтобы держаться подальше от своей ворчливой жены и детей, нуждающихся в отце. Упаси Аллах1 от такого человека. С другой стороны, я не могу отрицать тот очевидный факт, который услышала от него. Саид – бабник до мозга костей. И что бы я не делала, какой бы я не стала, ему этого будет недостаточно. Поигравшись со мной, он рано или поздно переключится на другую. И произнесенные клятвы, штампы в паспорте, свидетельство о браке, новая ответственность его не остановят. Мне лишь следовало принять этот факт. Факт того, что мой жених, став мужем, загуляет. Я была даже благодарна Идрису в каком-то смысле. Он очередной раз повторил то, что мне говорили неоднократно.

Я сохраню свою бдительность. И буду осторожна. Не позволю Саиду разбить мне сердце.

Тем временем таксист подъехал к дому Фатимы, в котором уже все собрались. Включая родителей Муслима:

– Добро пожаловать,:

– Здравствуйте,:

– Добрый день, рада вас видеть!:

– Какой чудесный сюрприз, как вы?:

– Рада видеть вас здесь, садитесь, вставать незачем,:

– Как вы? Приятного аппетита, – когда очередь дошла до свекрови Элины, она встала со стула:

– Тебя я, кажется еще не видела, Камилла? Это же ты не хотела Элину выдавать за Муслима? Я тебя сразу узнала! На видео и на всех фотографиях у тебя было самое неприятное выражение лица, – прощебетала женщина, с оскалом разглядывая меня:

– Да что вы! Уверена, на фотографиях и видео было много нелицеприятных людей. Особенно с вашей стороны, – с той же интонацией ответила я:

– Камилла, принеси нам еще фруктов и убери эти грязные тарелки, – подала голос моя тетя Зура:

– Какой острый язык. Не думаю, что Малика позволит тебе такие вольности, – с ехидством отметила новоиспеченная свекровь Элины:

– Не беспокойтесь, с Маликой мы как-нибудь поладим. Прошу меня извинить, – с этими словами я принялась убирать со стола грязную посуду.

Стоило мне покинуть зал, где сидели женщины, как за мной последовали мои тети Роза и Жанета. Вторая ущипнула меня за локоть:

– Ты что себе позволяешь? – прошипела она:

– Что? – нахмурилась я:

– Как ты смеешь так разговаривать со свекровью Элины? – шикнула Роза:

– А как она смеет так разговаривать со мной? – возразила я:

– Камилла, она взрослая женщина. Нельзя таким тоном обращаться к ней, это некрасиво, – заметила Жанета:

– Ты ведь не ребенок, в конце концов, чтобы так себя вести, утихомирь, наконец, свой характер, – подхватила Роза:

– Только после того, как эта женщина научится следить за своим языком, – гаркнула я и более быстрым шагом направилась на цокольный этаж, где девушки перемывали грязную посуду.

Спустя полчаса ко мне присоединилась Индира с чистыми полотенцами в руках:

– О Аллах1, Камилла, что ты устроила на этот раз? Твои тети не перестают о тебе судачить, – я усмехнулась:

– Ты ведь помнишь, как я вела себя с Эльмирой на проводах Элины?:

– Такое не скоро забудешь, – засмеялась Индира, забирая с моих рук вымытые чашки:

– Тут то же самое, – отрезала я:

– Эх, Камилла, бестактности у наших женщин не отнять, я понимаю, – пробормотала она:

– Только не советуй мне проявить терпение и молча глотать любую ерунду, которую они, в виду своего возраста и статуса, считают себя обязанными выдавать, – предупреждаю я:

– Я лишь хотела сказать, что этими колкостями ты делаешь хуже только себе. Оттого, что ты так будешь отвечать, они, наоборот, этим воспользуются. – я хмыкнула:

– Догадываюсь, к чему ты клонишь. Но эта улица давно меня знает, как самую безбашенную стерву. Вот только тети не хотят с этими мириться. И даже в 23 пытаются меня перевоспитать,:

– Надежда умирает последней, не так ли? – Индира на меня смотрит с теплой улыбкой:

– Пора бы уже сдаться, – вздыхаю я.

Индира покидает мою компанию с чистой посудой. А за ней заходит Амина с грязной:

– Хорошо, что ты осталась здесь. Иначе мама устроила бы тебе взбучку. – бросает мусор в огромное ведро. Я смеюсь:

– Уверена, дома она мне все же ее устроит,:

– Камо, главное, не сердись на нее. Мама прекрасно знает, что ты права. Она ругает тебя только для вида, – непринужденно сообщает моя невестка:

– Я давно на нее не сержусь, Амин. Мама есть мама, – соглашаюсь я:

– Мне показалось, или ты была рассержена еще до рокового разговора со свекровью Элины? – Амина внимательно на меня смотрит:

– Как ты догадалась? – удивляюсь я. Амина смущенно улыбается:

– Когда ты заходила в дом, на тебе лица не было. Ты улыбалась и здоровалась так, будто под прицелом,:

– Ты слишком наблюдательная, меня это пугает, – смеюсь я, шутливо толкая локтем невестку:

– Я же психолог, как-никак, – пожимает плечами Амина:

– Ты права. Я встретила кое-кого, когда ждала такси после похода в салон. – любопытный взгляд невестки полностью обратился в мою сторону. И тут я ей все выложила. Между делом Амина мыла посуду, а я ее сушила. Дослушав до конца, она громко рассмеялась:

– Ты серьезно вылила на него кофе?:

– А что еще мне оставалось? Он взбесил меня, – воскликнула я:

– Камо, ты просто нечто, – с толикой восхищения отмечает моя невестка, а позже добавляет:

– Неприятно, конечно, когда самую худшую правду, которая тебе известна, звучит из уст другого человека,:

– Амин, а зачем мне все это надо было говорить? Я уже отклонила предложение Идриса, зачем еще настаивать на общении?:

– То, что ты отклонила предложение для него ничего не значит, Камо. Он и дальше будет тебя добиваться, – изрекла Амина:

– Но я же дала понять, что не хочу. Зачем тратить свое время? – выдаю я:

– А вдруг ты передумаешь? Мужчины по своей натуре охотники. Они стремятся к тому, что лежит за пределами их досягаемости. – пояснила моя невестка:

– Но я и дальше там буду. Я с Саидом. Почему этот факт его не останавливает? – Амина усмехнулась:

– Этот факт ни одного здравого мужчину не остановит, Камо. Потому что все знают Саида. Сегодня он с тобой, завтра – с другой.:

– М-да. По ходу, если мы расстанемся, я пополню список достижений Саида, – печально вздохнула я:

– Эй, – Амина обняла меня за плечо:

– Не вешай нос! Вдруг с тобой все сложится по-другому? К тому же, если у Саида все достижения такие же, как эта Зулейхан, то тебе точно не место в его списке, – наш разговор прерывает вбежавшая Альбина:

– Камо, ты здесь?! – на ее лице читается тревога:

– Что случилось? – я замираю:

– Твоему папе только что звонили из больницы. Про Али, отца Саида. У него сердечный приступ.

IX.

Родители Муслима, моего новоиспеченного зятя, надолго не задержались. Когда папе позвонили, их машина уже отъезжала от дома его брата. Гости Фатимы сидели в ожидании дальнейшего развития событий. С папой поехал Асламбек. На всякий случай. Мы все были жутко обеспокоены услышанной новостью. Али – человек известный своим благородством, щедростью, отзывчивостью и добротой. По-моему, нет ни одного в селе мужчины, кормильца семьи, которому он не оказал бы поддержку. Его любили, им восхищались. И, главное, Али никогда не ждал благодарностей, не просил чего-то взамен. Я не знаю, какой он супруг и отец на самом деле, но я слышала, что с Саидом он достаточно строг. А к дочерям относится мягко. Особенно к Хадиже. Малика – жена Али – как-то рассказывала моей тете Розе, что она чуть не потеряла Хадижу во время родов. И беременность ею протекала крайне тяжело. Али постоянно был в разъездах, а Малика была вынуждена оставаться в Москве, в огромном доме за городом, с тремя детьми. Несмотря на домработницу и няню, ей было очень одиноко. Я слушала эту историю, будучи школьницей. Она слишком ясно запечаталась в моей голове наравне с другими историями о семье Саида. Не помню, чтобы эта семья сталкивалась с какой-нибудь катастрофой. Типа аварии или неизлечимой болезни. Даже мелкие скандалы обходили их стороной. Али был верным и преданным супругом на протяжении всего брака, Малика – примерная жена, хозяйка и мать, воспитавшая четверых детей. Все были бы счастливы, если бы не чудо под названием Саид. Я уверена, у Али сердечный приступ произошел из-за последнего скандала с семьей Зулейхан. Я понять не могла, как у такого благородного человека, фактически героя нашего времени, вырос такой дебил? Опустим тот факт, что этот дебил – мой потенциальный будущий муж. В любом случае, когда-нибудь мне представится шанс высказать Саиду в лицо свое мнение. Но не сейчас. Уверена, он ничуть не меньше сестер и матери обеспокоен из-за состояния своего отца. То, что сейчас ему нужно – это поддержка.

Достаю свой мобильник и набираю ему сообщение. Я не жду от него ответа, но все-таки считаю необходимым напомнить о том, что я рядом:

«Я слышала о случившемся. Желаю вам терпения и скорейшего выздоровления твоему отцу. Надеюсь, ты в порядке.»

Уверена, они с Магомедом и его друзьями уже едут по территории, на которой ловит сеть. Последний раз Саид заходил в мессенджер прошлой ночью. Под моими сообщениями высветились две галочки. Дошли, значит.

Жанета отошла в другую комнату, чтобы ответить на звонок супруга, Роза переговаривается по телефону с Маликой, Седа и Амина ушли к себе, чтобы уложить детей спать. Все остальные мои родственники сидели в большой гостиной Фатимы и тихо разговаривали:

– Малика, все будет хорошо, только не переживай. И не показывай ему свое волнение, иначе он расстроится. Если Руслан сказал, что через неделю переведут в обычную палату, значит, Али скоро поправится. За ним тут присмотрят хорошо, только не волнуйся. – громко звучал тетин голос:

– Угу, угу, хорошо. Саид не приехал еще? В смысле? – Роза хмурится: – А отклонить это дело нельзя? Саид не хочет быть рядом с отцом? Поддержать тебя? – притупляет взгляд, прикусывая нижнюю губу: – Раз это настолько необходимо… Уверена, Саид все понимает. Ага…ага… тогда тем более! Конечно, дорогая, хорошо. Я к тебе заеду завтра с утра. Нет, нет, я настаиваю. Вообще нет проблем. Ага, и тебе. – нажимает отбой и обращается к нам:

– Ему резко стало плохо после ужина. Не мог встать, начал задыхаться. Поднялось давление, вызвали скорую. Сразу отправили в реанимацию, послали за Русланом. По его словам, это случилось из-за нервов, постоянного напряжения. Неправильный образ жизни, высокий уровень холестерина, неправильное питание спровоцировали. Малика говорит, что у Али и раньше давление поднималось, но до инфаркта никогда не доходило, такое с ним впервые, – мой дядя Хусейн подал голос:

– И что с ним теперь будет? – Роза пожала плечами:

– Оставят в реанимации до тех пор, пока состояние не нормализуется. Никого к нему не подпускают, Малика из-за этого с ума сходит,:

– Я не поняла, с Саидом что? – поинтересовалась Зура:

– Он уезжал с зятем своим, мужем Медни и его друзьями, в горы. Медни каким-то образом связалась с мужем, рассказала о случившемся. Я так и не поняла, как она это сделала, ведь в горах связи вообще нет. Но не суть. Так вот, ее муж поехал отвозить Саида в аэропорт. У Али должна была состояться какая-то встреча по работе в Сингапуре. Саид летит туда вместо него,:

– Надежного человека нашли, конечно, – прокомментировал Зураб, мой двоюродный брат:

– А что еще остается? Саид – единственный наследник бизнеса Али. – подхватила Роза:

– Он хоть что-то смыслит в этой работе? – полюбопытствовала Зура:

– Если Али отправляет его вместо себя в другую страну, значит, что-то да понимает, – рассудила Жанета:

– По-моему, он всего лишь проматывает отцовское наследие, – хмыкает Хусейн:

– Кто бы мог подумать, что у такого человека, как Али, вырастет такой безответственный сын, – согласился Зураб. Мой телефон в руках завибрировал. Вот черт…:

– Кто там тебе названивает? – недовольно пробурчала мама, обращая внимание родственников на меня:

– Эээ, прошу прощения, это срочно, – густо покраснев, я убегаю в пустую спальню. Отвечаю на звонок лишь после того, как тихо закрываю за собой дверь:

– Ты даже в самую тяжелую минуту моей жизни умудряешься успокоить меня, – доносится глубокий, приятный голос:

– Ты когда-нибудь начнешь отвечать на мои сообщения вместо того, чтобы сразу звонить? – шиплю я в ответ:

– Очевидно, скоро придется, – вздыхает Саид:

– Ты как? – он усмехается:

– Будто земля уходит из-под ног, и я падаю прямо на дно,:

– Звучит очень поэтично, – представляю, как его пухлые губы растягиваются в слабой улыбке:

– Я знал, что тебе понравится,:

– Папа уехал, как только ему позвонили с клиники. С твоим отцом все будет хорошо, он в надежных руках, – заверяю я Саида:

– Это лучшее, что я слышал за последние пару часов. – пробормотал он:

– Твои родные напуганы, Саид. Это нормально, – отвечаю я. Разглядываю узоры, которые образуют шторы на стене из-за падающего желтого света фонаря прямо за окном спальни:

– Я тоже, – отрезает он:

– И это тоже нормально. В любом случае, твой отец поправится, – бодро отмечаю я. Саид снова усмехается:

– Завтра мне нужно представить один проект перед сингапурской компанией, с которой отец сотрудничает лет пять,:

– Что за проект? – интересуюсь я:

– Курортный отель. Отец часто этим занимается. И то, что хорошо идет, он предлагает выкупить другим фирмам,:

– То есть, твой отец сам создает какие-то проекты и продает их другим компаниям? Но почему он сам их не реализовывает?:

– Денег не хватает. Он продает их тем, у кого больше средств для качественной реализации. – я хмыкнула:

– Не верится, что у Али, одного из самых влиятельных бизнесменов нашей республики, на что-то не хватает денег,:

– Ресурсы отца ограничены, а фантазия – нет. – отрезает Саид:

– Ему повезло, что его идеи воплощаются другими, более компетентными специалистами. И свою долю он по-любому получит, – пожимаю плечами:

– Связи везде налажены, это точно, – усмехается Саид:

– Ты волнуешься? – интересуюсь я:

– Честно говоря… – он молчит: – С одной стороны, отца подводить не хочу, все-таки это ответственность. Я был на переговорах, когда он продавал свои проекты. Но сам никогда не участвовал. С другой стороны… – пауза:

– Что с другой стороны? – уточняю я:

– Вместо того, чтобы лететь в другую сторону света, я предпочел бы приехать к тебе. – кусаю нижнюю губу, чтобы не засмеяться вслух от такого заявления:

– Наблюдал бы за тем, как ты пытаешься меня переспорить, улыбаешься в ответ на мои комплименты, злишься, когда я говорю очередную глупость. – мягко завершает Саид:

– Я желаю тебе удачи на переговорах, – отвечаю я:

– Ты не передумала выходить за меня замуж? – я хмурюсь:

– Я должна была передумать?:

– Вся эта история с семейством Зулейхан не на шутку взбудоражила как моих родственников, так и твоих, – замечает Саид:

– Знаю, но, если я передумаю, это станет зеленым сигналом для Идриса, – напоминаю я:

– О нем слышно что-нибудь? – интересуется Саид:

– Я видела его сегодня, – сообщаю я:

– Неужели? – он изображает удивление:

– Да, – отрезаю я:

– И как поболтали? – я ухмыляюсь:

– Ты ревнуешь? – Саид фыркает:

– Имею право, дорогая моя невестушка,:

– Наш разговор закончился тем, что я попросила его держаться от меня подальше и…вылила на его лицо холодный кофе, – Саид тихо засмеялся:

– Уверен, Идрис пришел в восторг, – я пожала плечами:

– Не знаю, что он подумал, я убежала сразу,:

– Скрылась с места преступления, нехорошо, Камилла, – отметил Саид:

– Главное, чтобы в личное дело не занесли, – доносится стук в дверь:

– Камо, ты здесь? – поворачиваюсь к двери:

– Спасибо твоему отцу за все. – произносит Саид:

– Хорошей посадки, береги себя,:

– Ты тоже, Камилла, – нажимаю отбой, встаю с кровати и открываю дверь:

– Почему так долго? Тебя Лейла искала, – прошипела Селима. Альбина смотрит на меня с ухмылкой:

– С Саидом болтала? – не успеваю я ответить, как из гостиной появляется мама с тётями:

– Вот ты где! Бери, мы уходим, – протягивает мне несколько белых пакетов, набитых, как обычно, оставшейся едой.

Далее мы обмениваемся любезностями, благодарностями, объятиями и удаляемся к себе. Дети крепко спали, Асламбек, Заур и папа сидели на кухне и пили чай, когда мы с мамой зашли в дом. Амина протирала чистую посуду. Увидев нас, она забрала пакеты у мамы, и мы вместе принялись раскладывать еду в холодильник, что-то положили на стол. Еще некоторое время родители с братьями обсуждали случившееся, и мы разошлись по комнатам лишь к 2 часам ночи.

Я чувствовала себя так, будто меня перекрутили через соковыжималку. Стоило мне только прилечь на кровать, как я вырубилась.

Проснулась в полдень от вибрации телефона. Глаза расширились от удивления, ведь я получила ответное сообщение от Саида! Это была фотография из иллюминатора, за которым открывался потрясающий вид на рассвет: «Доброе утро, называется», – было в сообщении.

Отправляю кучку восторженных смайлов, пишу «У тебя оно действительно доброе». Кладу телефон на тумбу и отправляюсь в ванную. Больше всего на свете мне хотелось привести себя в порядок после вчерашнего. Смыть накопившуюся тревожность, волнение, злость, ощутить легкость, непринужденность. Такое состояние способен лишь подарить контрастный душ. После него мне даже дышать стало приятнее. Будто ненужный груз смылся вместе с безрадостными мыслями.

Тщательно высушив голову, я переоделась в домашнее красное платье с крупным белым горохом, собрала волосы в пучок и вышла к родным. Поскольку сегодня выходной, мама с Аминой и детьми были дома. Асламбек и папа с утра уехали в клинику, чтобы проверить состояние Али. Заур до сих пор спал. Я принялась за уборку, сытно позавтракав приготовленными Аминой блинчиками с мясом. Пока занималась домашними делами, думала о том, чтобы позвонить Хадиже. Я понятия не имела, где она: в больнице или у себя дома, и насколько уместно будет ей набрать. С этим вопросом я, конечно же, обратилась к Саиду, переписка с которым началась после моего ответа на присланную фотографию:

«Лучше набери ей вечером, она будет рада тебя слышать», – прочитала я в сообщении:

«Я бы порекомендовал заглянуть в гости. Она бы еще больше обрадовалась, но вот моя мама…» – следующее сообщение:

«Она в курсе, что мы встречаемся?» – интересуюсь я:

«Разумеется. И отец тоже знает, что у нас запланирована свадьба на 15 марта», – зашибись, блин!:

«А ничего, что мой папа и мой брат за ним приглядывают?»:

«Твой отец и твой брат – профессионалы своего дела. Если бы здесь было что-то ненормальное, они бы в жизни этого не сделали. Кроме того, это поможет укрепить родственные связи. И твои родители будут только рады породниться с моей семьей»:

«Ну да…»:

«Ты с чем-то не согласна?»:

«У тебя, по ходу, очень много свободного времени, Саид, раз ты переписываешься со мной»:

«На тебя я всегда время найду, Камилла.»:

«Ответь на вопрос, будь добра»:

«Какой?»:

«Камилла!»:

«Что?»:

«Ты специально меня нервируешь?»

«Камилла?»:

«Камилла?»:

«???».

Мой телефон вибрирует. Но я не обращаю на него внимание, поглощенная играми с племянниками и с детьми Седы. Лишь поздно вечером, после совместного с мамой, Аминой, Седой и Розой чаепития, я смогла открыть непрочитанные от Саида сообщения. Тут же увидела три пропущенных вызова.

Я не думала о том, стоит ли ему говорить о том, что он не нравится моим родственникам. И уж тем более я не была уверена в том, что мама с папой согласятся на этот брак. Но Саид – человек взрослый (я надеюсь). И раз Али поручил ему такое ответственное дело, я уверена, он не настолько плох. Конечно, похождения Саида и его работа никак не связаны, но раз Али ему доверил важный проект, значит, он не так уж и безнадежен. И все-таки правду он заслуживает знать.

«Моей семье ты не нравишься, Саид. Даже несмотря на глубокое уважение, которое питает мой род к твоему отцу».

Одна галочка. Последний раз он был в сети днем. Наверное, ведет переговоры. Или спит. В любом случае, ответ я получу от него. Если не сегодня, то завтра точно.

С такими мыслями я переключилась на непрочитанные в группах сообщения. Увидев закинутые в истории фотографии Хадижи, вспомнила о том, что собиралась позвонить ей. Время близится к десяти. Ну ладно, все равно позвоню:

– Да? – ответила подруга после третьего гудка:

– Привет, зайка. Ты как?:

– Камо, как же я рада тебя слышать! – донесся слабый голос:

– Ты в порядке?:

– Сегодня уже более-менее. Папа проснулся. Чувствует себя лучше, только давление скачет до сих пор, – поделилась Хадижа:

– Ты в больнице?:

– Сегодня Лариса дежурит. Она прилетела этим утром, – отвечает она:

– Хадиж, я желаю скорейшего выздоровления твоему отцу, терпения и сил всем вам. Пусть Господь убережет вас от всего плохого и вознаградит за проявленную стойкость. Очистит твоего отца от грехов посредством этого тяжёлого испытания, – искренне выразила я:

– Камо, спасибо тебе большое за такие слова. Пусть Аллах1 будет тобою доволен.:

– Тебе нужно что-нибудь? Вы у себя в доме? – уточняю я:

– Да, мы у себя. Я, мама, Медни, Киса, Якуб тоже у нас. Сторожит, – усмехается Хадижа:

– У тебя такой уставший голос. Я же тебя не разбудила?:

– Нет, нет, я не могу спать после случившегося,:

– Бедная…:

– Камо, я никогда с таким не сталкивалась. Когда умерла бабушка, я была слишком маленькая, а дедушек даже не застала. Когда папа начал задыхаться, я…:

– Хадиж, не надо, не продолжай. Ты ведь знаешь, что с ним все хорошо, он очнулся, за ним присматривают врачи, Лариса с ним, – слышу всхлип:

– Прости, Камо, это, наверное, из-за усталости,:

– Поплачь, Хадиж. Тебя отпустит, вот увидишь, – успокаивающе пробормотала я:

– Спасибо тебе еще раз, Камо, что позвонила. И Руслану, и Асламбеку. Они нас так поддерживают.:

– Все нормально, Хадиж. Это меньшее, что мы можем сделать для вашего отца,:

– Камо, ваша поддержка бесценна.:

– Мы всегда рядом, только скажи, если что-то понадобится, хорошо?:

– Даю слово, – соглашается Хадижа:

– Попробуй, пожалуйста, хоть немного поспать. – рекомендую я. Хадижа вздыхает:

– Я постараюсь,:

– Не смею тебя больше задерживать. Созвонимся еще, хорошо?:

– Ты лучшая, Камо,:

– Спокойной ночи, – улыбаюсь я:

– И тебе, – нажимаю отбой.

Насчет следующего утра я ошиблась. Саид прочитал мое сообщение ночью, но не соизволил на него ответить. Тем не менее, я принялась за свои повседневные дела. Близился отпуск, у мамы и у Амины был завал на работе, домой они вернуться, скорее всего, очень поздно. Мы с Зауром и детьми проводили время вместе, поскольку у детей начались каникулы.

В конце августа Асламбек с семьей должны полететь на море, папа с мамой собираются в Грузию, Заур с друзьями едет в горы на пару дней. Весь дом оставался в моем распоряжении. Я ждала этого, чтобы собрать двоюродных сестер и устроить что-то в роде девичника.

И следующая моя ошибка за сегодняшний день заключалась в том, что мама вернулась с работы после обеда, а не поздно вечером, как я думала. Быстрыми, уверенными шагами она зашла на кухню, когда я протирала стол. Ее разъяренное лицо не предвещало ничего хорошего:

– Есть разговор.

X.

Мы зашли в зал:

– Что ты сказала Идрису? – повернулась мама ко мне лицом, скрестив руки на груди:

– Эээ… когда? – конечно, строить из себя дурочку – не самый эффективный способ избежать разговор. Но когда мама смотрит на меня так, как будто вот-вот прикончит, я теряюсь и ничего умнее придумать не могу:

– Камилла, ты прекрасно знаешь, о чем я. – процедила она:

– Я все объясню. Только сначала скажи, как ты узнала о том, что я пересеклась с Идрисом? – мама фыркнула:

– Ко мне в ателье заходила его тетя. И при моих же сотрудницах отчитала меня, как нашкодившего ребенка. Потому что моя дочь себе позволила грубости в адрес ее племянника. Взрослого мужчины, между прочим. Мне еще никогда не было за тебя так стыдно, Камилла, – я нахмурилась. Взрослый мужчина?! Она это серьезно?! Стоило мне поставить этого кобеля на место, он побежал жаловаться своей тетке на мое поведение. До чего же это низко:

– Мам, я бы никогда не позволила себе лишнее. И ты знаешь об этом, как никто другой. Я отклонила его предложение, все объяснила. Но Идрис не воспринимает всерьез мои отношения с Саидом, – мама усмехается:

– Назови мне хоть одного человека, принимающего всерьез ваши отношения. Кстати, вы все еще встречаетесь?:

– Да, мам, встречаемся, – сурово отрезаю я: – Тем не менее, если Идрис не понимает значение слова «нет» – это не мои проблемы. Я случайно столкнулась с ним пару дней назад, нормальным языком объяснила причину своего отказа. Но Идрис предпочел пропустить мои слова мимо ушей. И начались заявления, а-ля, меня не остановить, я тебя добьюсь, бла-бла-бла. В ответ я вылила на него холодный кофе. – у мамы на секунду расширились глаза от удивления. Моргнув пару раз, она облизала губы и заговорила:

– Камилла, тебе следовало уйти сразу же, не вступая с Идрисом в диалог,:

– Так, я еще и виновата? – возмутилась я:

– Да, Камилла, виновата. – повышенным тоном отрезала мама: – Есть определенные границы приличия, нарушение которых ведет за собой ответственность. В свои 23 ты уже должна была эта понять,:

– Я такси ждала, сидела в кофейне. И сбегать от Идриса из-за каких-то предначертанных границ – это показатель глупости и трусости, – высказалась я:

– Тогда обливать взрослого мужчину кофе – показатель зрелости и храбрости, да? Камилла… – я маму прерываю:

– Мам, я не считаю себя виноватой в этом вопросе. И не пытайся мне доказать обратное,:

– Таким способом тебе конфликта со мной не избежать. – твердо заявляет мама. Я устало вздыхаю, кладу руки ей на плечи, смотрю в глаза:

– Прости меня, мама. Мне правда жаль, что тебе пришлось за меня краснеть перед другими. – мама обнимает в ответ:

– Эх, Камилла… Ты не можешь заставить людей мыслить иначе. Твои поступки по отношению к ним навредят только тебе самой. Я хочу уберечь тебя от таких ошибок, а ты упрямишься. – мягко поглаживая меня по спине, бормотала мама:

– Никого я не заставляю, – буркнула я. Мама усмехается:

– Ну вот, снова демонстрируешь свое упрямство, – отпускает меня: – Но я была рада услышать от тебя извинения.:

– Перед тобой мне действительно стыдно, но перед Идрисом или его тетей – нет, – отрезала я:

– Если Идрис снова попытается связаться с тобой, игнорируй. Хотя после того, что ты сделала, навряд ли он еще раз тебя побеспокоит, – рассудила мама:

– Будем надеяться, – подхватила я.

Остаток вечера прошел без происшествий. Приехали остальные члены семьи. В гости зашел папин друг Сулейман с женой. Мы с Аминой занимались тем, что накрывали на стол, разливали чай, перемывали посуду. Заодно любезничали с гостями. Они уехали достаточно поздно, к 12 ночи. После этого на кухню уселись Асламбек с Зауром. В это время я протирала вымытую кастрюлю:

– Камо, мороженое есть у нас? – заглядывая в морозильник, поинтересовался Асламбек: – Все, нашел! – достает розовое ведро Баскин Роббинса:

– Эй, а мне? – подскакивает со стула Заур:

– Извини, брат, это последнее,:

– Это же полное ведро, – хмурится Заур:

– Давай я разложу вам по пиалкам, – предлагаю я, вытягивая руку вперед:

– Нет, – с ухмылкой на лице отвечает Асламбек:

– Так нечестно! – восклицает Заур. Я делаю большой шаг к старшему брату:

– Давай не создавать лишний шум? Мама с папой уже спят,:

– И вы тоже идите, – открывая крышку, требует Асламбек:

– Дай сюда! – Заур предпринимает попытку отобрать ведро, но Асламбек вовремя прячет его за спиной:

– Эй, эй, полегче. Я сказал, мороженое – мое. А вам двоим спать пора, – пока его внимание приковано к младшему брату, я выхватываю из-за его спины ведро с мороженым и выбегаю из кухни:

– Больше нет, оно мое! – кричу я. Прижимая к себе мороженое, я вылетаю на улицу. Братья следуют за мной:

– Камилла, остановись! – доносится голос Асламбека:

– Мороженое растает! – восклицает Заур:
– Лови, Заур, – я бросаю раскрытое мороженое прямо в сторону Заура. Но Асламбек перехватывает его:

– Промазал, брат, – с победоносной ухмылкой восклицает он. Обозленный Заур начинает выманивать у него мороженое, пока они возвращаются в дом:

– Хорошая попытка, Камо. Заходи уже, – обращается ко мне Асламбек. Скрестив руки на груди, я стою у ворот:

– Нет, – Асламбек останавливается и поворачивается ко мне:

– Что ты сказала?:

– Нет,:

– Ты…ты возникаешь мне? – даже на небольшом расстоянии я ощущаю его недовольство:

– Пока не поделишься мороженым с Зауром, я не зайду, – Асламбек хохочет:

– Можешь переночевать здесь, составишь комарам компанию, – он уже направляется к входной двери:

– Камо, не стоит, заходи домой. Завтра я сгоняю в универмаг и куплю столько мороженого, чтобы хватило всем, – обращается ко мне Заур. Я отрицательно мотаю головой:

– Это дело принципа,:

– Она не зайдет, Заур. Не напрягайся понапрасну, – с этими словами Асламбек возвращается в дом:

– Тогда я останусь с тобой, – младший брат подходит ко мне.

Мне порой не верится, что этот почти двухметровый великан со светлой щетиной, коротко отстриженными темно-русыми волосами, с большими, добрыми зелёными глазами, маленькими узкими губами, с большим носом и загорелой кожей – мой 16-летний младший брат. Заур с детства отличался мягким, покладистым характером. У него всегда много друзей. Он надежен. Ни обманет, ни предаст, всегда выручит и поддержит. Одно Но – он крайне скрытный. И от меня, и от Асламбека. Если, допустим, мы с Асламбеком отличаемся упрямством, твердостью и принципиальностью, особая черта Заура – миролюбивость. Он на что угодно пойдет, лишь бы разгладить обстановку и никого не обидеть. Можно сказать, что в этом плане Заур – наша полная противоположность. И его крайняя мягкость Асламбека сильно тяготит. Он знает, как никто другой, что с таким покладистым характером далеко не уедешь. Мир слишком суров для таких людей.

Мы с Зауром уселись на веранде на заднем дворе:

– Зачем ты остался со мной? Тебя ведь комары съедят, – начала я:

– А тебя разве нет? – с улыбкой посмотрел на меня младший брат:

– Ты остался без мороженого сегодня, Заур, да еще и на улице… Может, все-таки зайдёшь? – отрицательно мотает головой:

– В этой семье не только ты отличаешься упрямством, – я усмехаюсь:

– Поверь, тут гордиться нечем,:

– А я горжусь. – возражает Заур. Я смотрю на него с недоумением:

– Я тобой горжусь, Камо. Ты всегда умеешь постоять за себя и не боишься, что скажут другие,:

– Вау, с чего такие комплименты? Заур, у тебя что-то стряслось? – меня не на шутку пугают его слова. Обычно он такие вещи не говорит. Младший брат смеется:

– Не представлялось случая об этом тебе сказать,:

– Поэтому ты со мной остался? Чтобы завалить комплиментами? Ну, в таком случае, давай. Что там у тебя еще в запасе? – отшучиваюсь я:

– Учителя в школе удивляются тому, что я ваш родной брат. Что ты, что Асламбек… вы известны своим хулиганством и нестандартными поступками. – замечает Заур:

– Я уверена, ты тоже нас удивишь в свое время, – заявляю я:

– Ты так думаешь? – спрашивает он, внимательно смотря на меня. Я киваю:

– Я записался на шахматы. Прикольная игра, думать заставляет,:

– Ты серьезно?! А где? – я чуть ли не вскакиваю от неожиданности:

– В библиотеке открылся кружок, еще в мае. Шамиль с Иброй записались, предложили вот, – смущённо отвечает Заур:

– Это же круто! Почему ты раньше не рассказал? Мама с папой знают? – завалила я его вопросами. Он пожимает плечами:

– Не знаю, по-моему, в этом нет ничего особенного. Так, забавы ради,:

– Брось, в нашей семьей никто никогда не играл в шахматы. Только дедушкин брат, эээ… Сулим, кажется. Да, Сулим. Его в нашем селе считали чуть ли не профессиональным гроссмейстером, – в голове крутятся истории папы о том, как его дядя участвовал в чемпионатах:

– Я как-то упомянул об этом, но отец не обратил особого внимания. У него последнее время мысли слишком сфокусированы на работе. А мама знает, да, она тоже была в восторге, – делится Заур:

– Это круто, Заур, очень здорово. – поддерживаю я:

– Мы хотим разработать приложение, где люди со всего мира смогут играть в шахматы. И обучать других через видеоконференции, – заявляет мой младший брат:

– Вы – это…:

– Я, Ибра и Шамиль, – уточняет он:

– Отличная идея! Вам разве деньги не нужны на разработку? – интересуюсь я:

– Раздобудем. Пока присматриваемся к аналогичным приложениям, формируем стратегию и последовательный план действий,:

– То есть, у вас еще ничего нет? – Заур кивает:

– Появится.:

– Это очень круто, Заур. Тебе нравится то, чем вы занимаетесь?:

– Конечно, это же была моя идея, – усмехается он:

– Так, ты что-то в роде СЕО? – уточняю я:

– А что это?:

– Исполнительный директор, скажем так,:

– А, ну да, – Заур пожимает плечами: – Хотя, знаешь, слово директор мне не очень нравится. Все-таки мы вместе работаем над этим приложением,:

– Молодцы, ребята! Продолжайте в том же духе. И когда планируется запуск?:

– Через полгода максимум. Может, и дольше. Все-таки 11 класс на носу, – отвечает Заур:

– Ты уже решил, куда будешь подавать документы? – он отрицательно мотает головой:

– Если я скажу, где я хочу учиться, ты не будешь смеяться?:

– Заур, а я когда-нибудь смеялась над твоими решениями? – Заур пожимает плечами:

– Справедливо. Так вот, в США, штате Массачусетс, расположен престижный технологический институт. – начал он. Мои глаза округляются:

– США?! Ты серьезно? Мама с папой с ума сойдут, Заур! – прерываю его я. Он смотрит на меня с недоумением:

– Они, конечно, обрадуются, если ты поступишь, но, черт возьми, это же Америка!:

– В том-то и дело, Камо! Там такие технологии, ты себе даже представить не можешь!:

– В такой институт не поступишь, просто сдав наш госэкзамен, – подмечаю я. Заур печально вздыхает:

– Знаю. Там деньги нужны. Одно проживание чего стоит.:

– Главное, не вешай нос. Раз ты твердо поставил перед собой цель поступить в Массачусетский технологический институт, ты ее достигнешь, – я ободряюще хлопаю брата по плечу:

– Ты правда так думаешь? – он натягивает улыбку:

– Я в тебя верю, Заур. К тому же, если ваше приложение будет иметь успех, тебе могут зачесть дополнительные баллы при поступлении, – отвечаю я:

– Спасибо, Камо. Только не рассказывай никому, ок? Ни о шахматах, ни о приложении, ни об Америке, – просит меня Заур:

– Я – могила, – заговорщически подмигиваю. Слышу, как хлопается входная дверь, и в нашу сторону направляется Асламбек:

– Вы до сих здесь, что ли?:

– Как видишь. Ты же не хотел делиться мороженым, – с обидой в голосе напоминаю я. Асламбек смеется:

– Его уже нет, так что, хватит обижаться. Заходите в дом и ложитесь оба спать, уже второй час, – устало зевает он. Я поднимаюсь с удобного дивана:

– Ладно, идем, – протягиваю Зауру руку:

– Жадина, – бросаю Асламбеку вслед, направляясь к дому:

– И тебе спокойной ночи, сестренка! – восклицает старший брат.

На следующий день Заур, выйдя из своей комнаты в 2 часа дня и пообедав приготовленными мною котлетами с макаронами, поехал в универмаг за мороженым. Стоило ему выехать, как я отправила список продуктов, которые у нас закончились. Получила в ответ ревущие смайлики. Дети игрались с детьми Седы в доме Асламбека, все остальные уехали на работу. Как только я закончила мыть веранду, мой телефон в кармане завибрировал. Хмурюсь. Видеозвонок? Он серьезно? Учитывая мой внешний вид… Раскрасневшееся лицо, желтый хлопковый халат с тонкой лиловой вертикальной полоской, волосы, поднятые в пучок на самой макушке. М-да, Саид, ты будешь в восторге:

– Добрый день, Камилла! Я не помешал? – а он, конечно же, одет с иголочки. Вижу его чистое лицо, покрытое щетиной и светло-голубую рубашку:

– И тебе, Саид. Ты вовремя, я только закончила мыть веранду, – усаживаюсь на заднем дворе:

– Неужели? А выглядишь так, будто под кондиционером прохлаждалась, – усмехается он:

– Ты когда-нибудь видел, чтобы из-за кондиционера краснело лицо? – хмыкаю я:

– Я думал, оно у тебя покраснело от радости, смущения, восторга, увидев меня, – отвечает Саид:

– Нет, спешу разочаровать тебя, – отрезаю я:

– Соскучилась? – улыбается он:

– Нашлись дела поважнее, – уклончиво отвечаю я:

– И какие же? – интересуется Саид:

– Мама устроила мне разгон вчера из-за того, что я вылила кофе на Идриса, – поделилась я:

– Как она об этом узнала?:

– Он рассказал своей тете, а та пришла к маме в ателье и отчитала ее перед сотрудницами.:

– Очень умно со стороны Идриса, ничего не скажешь, – заключил Саид:

– А как бы ты поступил на его месте? – интересуюсь я:

– В смысле? – уточняет Саид:

– Допустим, ты хочешь забрать меня второй женой. Но я отклоняю предложение. Мы случайно сталкиваемся в кофейне, разговариваем, я прошу тебя держаться от меня подальше и выливаю тебе на голову свой кофе. Что бы ты сделал? – Саид на минуту задумывается:

– Забавная ситуация, – смеется он: – Ну, знаешь, я оскорбился бы. И на какое-то время забил бы на эту идею. Но, – он смотрит на меня и улыбается: – Мои попытки завоевать тебя не прекратились бы, – я недовольно цокаю:

– Но мой ответ все равно останется неизменным. Неужели так сложно это понять?:

– Камилла, я всего лишь отвечаю на твой вопрос. Не факт, что Идрис поведет себя точно также.:

– Ну да, – соглашаюсь я, задаю следующий вопрос: – А ты женился бы во второй раз? – Саид ухмыляется:

– Заранее прощупываешь почву?:

– Почему бы и нет? – непринужденно спрашиваю я:

– Камилла, мне бы хоть на одной жениться, прежде чем думать о второй. Нет, наверно,:

– Ты это специально говоришь, чтобы понравиться мне? – уточняю я:

– Зачем напрягаться, если ты и так от меня без ума? – смеется Саид, затем уже серьезно добавляет: – Это большая ответственность, брать на себя которую прямо сейчас я не готов. Может, и женюсь. Когда надоест терпеть твои выходки,:

– Какие еще выходки? – возмущаюсь я:

– Давай не будем на этом зацикливаться? У меня мало времени, партнер по проекту на ужин позвал, через час должен заехать, – отмахивается Саид:

– Нет, раз заговорил про выходки, соизволь ответить, – упрямлюсь я:

– Ты не хотела встречаться со мной из-за проблем с семейством Зулейхан, например. Ты не соглашалась на мое предложение, пока Идрис не появился на горизонте. – отвечает Саид:

– И что? По-твоему, это выходки?:

– А как же еще это называется, Камилла? Порой ты ведешь себя, как эгоистка, – я злюсь:

– Я? Саид, ты на солнце перегрелся? Ты зовешь меня замуж только для того, чтобы избежать брака с Зулейхан.:

– По-твоему, я эгоист? Я пытаюсь, Камилла, быть верным и правильным. А это, уж поверь, очень непросто.:

– Ты это делаешь ради себя, Саид, в первую очередь. А не для того, чтобы уберечь мои чувства. – твержу я:

– Что? У тебя есть ко мне чувства?– его суровое лицо озаряется счастливой улыбкой:

– Приятного вечера, Саид. – и я отключаюсь.

XI.

3 дня подряд Саид меня не беспокоил. Точнее, он звонил и присылал сообщения, но я игнорировала. У меня не было желания выяснять отношения. Бесспорно, он был уверен, что я влюблюсь в него по уши и буду сама вешаться ему на шею, как это делали практически все его девушки. Но здесь Саид терпит фиаско. А он это не любит.

Прошло три дня, и на четвёртый я получаю букет розовых пион с короткой надписью «Прости.» Я улыбаюсь и пишу сообщение с благодарностями. Ответ прилетает сразу же.

Тем же вечером узнаю от папы, что состояние Али стабильное и через два дня его выпишут. Малика, Медни и Хадижа по очереди приходят к нему, пока Лариса занимается детьми и домом, принимает гостей. О возвращении Саида никто не упоминает. Я решаюсь задать ему этот вопрос прямо, хотя такой шаг чреват определенными последствиями:

«Когда ты домой собираешься?»

«А что? Уже соскучилась?» – начинается…

«Твоего отца выписывают через два дня. Мне просто стало интересно.»

«Какая связь между выпиской моего отца и моим возвращением?»

«Ну…»

«Ну?»

«Ох, ладно, забудь…»

«Скажи»

«Нет, проехали.»

«Камилла, я настаиваю. Скажи это»

«Что сказать?»

«Скажи, что ты соскучилась по мне. Тогда я отвечу на вопрос.»

«Ни за что».

Блокирую экран, кладу телефон на тумбу и разглядываю пионы. Я аккуратно срезала бумагу, размотала скотч и их поставила в наполненную водой вазу перед окном. Цветочный аромат заполняет мою спальню целиком, а их цвет гармонично сочетается с розовыми стенами и мебелью светлых оттенков. Мне безумно нравятся эти цветы. Провожу ладонями по ним сверху. Нежные бутоны, не успевшие раскрыться до конца, ластятся под моими прикосновениями, заполняют легкие своим потрясающим запахом. От удовольствия я закрываю глаза. Губы расползаются в улыбке, а перед глазами – фигура Саида. Вот зараза!

Телефон вибрирует. Его имя высвечивается на экране. Вот блин…

– Добрый вечер, Камилла, – голос Саида кажется усталым и сонным:

– Добрый, Саид, – непринужденно отвечаю я, разглядывая свои цветы:

– Ты не отвечаешь на мои последние сообщения. У тебя все хорошо?:

– Да, все хорошо, хвала Аллах1у, – отрезаю я:

– Почему ты такая упрямая? – усмехается он:

– Мне кажется, ты слишком устал, Саид, – замечаю я:

– Это не ответ на вопрос, Камилла, – твердо констатирует он:

– Ты не в том состоянии, чтобы его услышать,:

– Ты думаешь, что я напился или обкурился чем-то? – смеется Саид:

– Несмотря на свое поведение, я уверена, ты не стал бы вести себя подобным образом. Принимая во внимание состояние твоего отца и все такое… – уклончиво отмечаю я:

– Я рад, что ты обо мне такого мнения, – снова усмешка: – Хоть ты и не ответила на мой вопрос, я отвечу вместо тебя,:

– Ну уж нет, избавь меня от этого, – возражаю я:

– Все же я настаиваю, – молчу, он продолжает:

– Ты скучаешь, Камилла. Хоть мы и встречаемся не так долго, но тебе нравится проводить время со мной. Спорить, слушать мои истории, отвечать на мои вопросы, упрямиться без конца. Тебе нравится получать от меня подарки.:

– Стоп. И сколько я должна это выслушивать? – внутри все кипит. Я стараюсь себя сдерживать, но твердость в голосе выдает обуревающую меня злость:

– Немного. Так, я остановился на подарках. Помнишь, как мы разговаривали ночью у твоего окна? Это был, наверное, самый запоминающийся вечер в твоей жизни. Хотя каждая встреча со мной оставила свой след. В твоем сердце,:

– Вау, бурные аплодисменты и вздохи восхищения твоему красноречию, – саркастически выдаю я:

– Спасибо, спасибо, вы очень добры, – представляю, как смущенно он улыбается при этих словах:

– И сколько девушек купились на такую пламенную речь? – интересуюсь я. Саид смеется:

– Все. Только одна не заценила,:

– Какая жалость, – хмыкаю я:

– Я должен постараться, чтобы покорить ее. Может, дашь подсказку?:

– Нет, так будет неинтересно, – отказываюсь я:

– Камилла, ты чертовски любишь усложнять мне жизнь, – я смеюсь:

– Только ради этого я заключила с тобой договор, Саид:

– Порой меня посещает мысль, что было бы легче жениться на Зулейхан и развестись с ней спустя какое-то время,:

– И что тебя останавливает?:

– Твоя участь. – я хохочу:

– Саид, ты это серьезно? Тебя волнует факт, что я могу выйти замуж за Идриса?:

– Скорее, тот факт, что я не хочу этого. Камилла, ты достойна самого лучшего. – признается Саид. Меня не на шутку удивляют его слова. Странно осознавать, что Саида волнует кто-то больше, чем он сам:

– Приятно слышать, однако, что ты обо мне так печешься. – отвечаю я:

– Конечно, ты мне небезразлична. Мы вместе росли, Камилла. Ты близкая подруга моей младшей сестры. Я искренне хочу, чтобы ты была счастлива. – я улыбаюсь:

– Сколько продлится наш брак? – этот вопрос я задавала себе много раз. У каждого договора есть срок годности. И отношения точно также не могут длиться вечно:

– Что? – Саид, по-моему, немного опешил:

– Саид, мы ведь оба понимаем, что это не навсегда. Ты не создан для семейной жизни, пока что. А я не тот человек, который тебе нужен. По стечениям обстоятельств мы оказались в…щекотливой ситуации. Но когда весь шум прекратится, мы разойдёмся. – я стараюсь подбирать правильные слова, чтобы не выдать очередную глупость. Он долго молчит, будто обдумывает ответ:

– Как только ты захочешь. – выдает он спустя минуты 3 молчания. За это время я раз двести прокрутила в голове сказанное. Ответ Саида звучит серьезно и как-то…тихо:

– То есть, я просто могу собрать свои вещи и уйти? – уточняю я:

– Сначала предупреди меня. И мы официально расторгнем брак. Скажем нашим семьям, что не сошлись характерами или придумаем что-нибудь в этом роде. – я прикусываю нижнюю губу. У меня создается впечатление, что я его задела:

– Саид,:

– Да, Камилла?:

– Ты… мой вопрос расстроил тебя?:

– Нет. Я не подумал заранее о сроках…нашего брака. Извини, – отвечает Саид:

– Все хорошо, я просто… – закрываю лицо одной рукой, второй продолжаю удерживать мобильный:

– Как-то глупо это. Бессмыслица. Ты так не считаешь? Какая разница, выйду ли я за тебя или за Идриса. Если в итоге вернусь домой. В обоих случаях.:

– Почему ты не рассматриваешь факт, что тебе понравится быть моей женой? – с азартом спрашивает Саид:

– Слушать, как ты 24/7 хвалишь себя, наблюдать за тем, как любуешься своим отражением в зеркале, фотографируешься без конца, вне зависимости от места и компании. А в перерывах между всеми этими делами проводишь время в спортзале, в кругу своих друзей, немного на работе, откуда отправляешь курьером цветы мне, своей маме и сестрам. Какая потрясающая жизнь меня с тобой ожидает! – мой голос пропитан сарказмом:

– Ты закончила? – уточняет Саид:

– Угу, – киваю я:

– Вижу, Хадижа успела поделиться с тобой моим расписанием, – усмехается он:

– Мне даже помощь Хадижи не потребовалась. Достаточно в твой инстаграм заглянуть, – хмыкаю я. Саид смеется:

– Камилла, если ты думаешь, что я отношусь к нашему браку, нашим отношениям в целом, как к очередной интрижке, ты заблуждаешься,:

– Я не об отношениях говорю, а о том, что меня ждет после свадьбы, – возражаю я:

– Сюрпризы тебя ждут, Камилла. – восклицает Саид:

– Надеюсь, только приятные, – бормочу я:

– Эй, я же не монстр, – смеется Саид: – Разрешу тебе работать, учиться дальше, если хочешь, гулять с подругами. Не допоздна, конечно. Можешь ездить к себе домой, когда вздумается.:

– Ага, это ты сейчас такой добрый, – фыркаю я:

– Не веришь моим обещаниям? – уточняет Саид:

– А стоит? – вопросом на вопрос отвечаю я:

– Да, Камилла, стоит. И если бы ты не верила мне совсем, ни за что бы не согласилась на договор, – констатирует он. Я хочу возразить, но мое внимание приковывает поднимающийся рассвет за окном. Вау, не верится…:

– Саид…:

– Да?:

– Мы проболтали всю ночь, – выдавливаю я. Саид смеется:

– Серьезно? У меня тут десять утра. Самолет через два часа,:

– Ты летишь домой сегодня?:

– Сегодня я лечу в Москву. Там нужно решить кое-какие дела. Когда закончу с ними, вернусь. – сообщает он:

– А, ясно, – отрезаю я:

– Ты соскучилась, я знаю, – ухмыляется он:

– Ты уже задолбал меня со своим «соскучилась»! – восклицаю я. Саид хохочет:

– Ворчи, сколько хочешь. Но я безумно по тебе тоскую. – мои глаза слипаются, голова отказывается работать дальше:

– Сладких снов, Саид. – его ответ я не слышу. Меня вырубает с концами:

– Подъём, сестренка! – мягкий удар по голове подушкой:

– В чем дело? – с трудом открываю глаза. Это сон? Передо мной стоит Заур с Сафией на плечах:

– Мы едем в горы на шашлыки. Сбор через 20 минут, поторапливайся, – после объявления они выходят. Какие к черту горы?! Ах да, припоминаю вчерашний вечер. Асламбек в честь начала отпуска предложил провести время на природе всей семьей. Ведь через неделю-другую все разъедутся. Было решено позвать с собой Фатиму и Седу с детьми. Большими компаниями веселее. Папа, как обычно, не сможет из-за пациентов. Зато с нами поедут мои дяди – мужья Седы и Фатимы. Мест в машинах должно на всех хватить. Папа предложил Зауру взять его машину, а сам согласился поехать на работу на такси.

Чем больше деталей всплывало в моей голове, тем быстрее я просыпалась. После четырехчасового сна я встала, умыла лицо, переоделась в однотонное хлопковое лиловое платье ниже колена, завязала на талии коричневый пояс, собрала вьющиеся волосы в конский хвост, сложила в небольшую пастельно-розовую сумку футляр с солнцезащитными очками, зарядник, телефон, наушники, влажные и сухие салфетки. Пришлось прихватить пару игрушек для детей и планшет на случай, если кому-то станет слишком скучно в дороге. Родные уже ждали меня во дворе. Закрыв за машинами ворота, я села в машину Заура, в которой уже сидели Альбина, Фатима, Седа со старшей дочерью Тамилой. Ехали мы спокойно. В машине был включен кондиционер, на улице стояла невыносимая жара. Фатима с Седой обсуждали рецепты каких-то блюд с фаршированным мясом, когда к беседе подключился Заур, начались разговоры об участившихся авариях и погоде. Пока меня никто не трогал, я смотрела в окно и вспоминала разговор с Саидом. Я не уверена, правильно ли я поступаю. Еще больше меня смущала затронутая вчера тема. Может, Саид действительно хочет построить со мной настоящую семью, а все эти разговоры про Зулейхан и нежеланные знакомства – лишь предлог? Вроде, нет. Вчера же он ясно дал мне понять, что я для него – лишь подруга его сестры и соседка, которую надо выручить и которая может выручить его. Он не может ко мне испытывать какие-то сильные чувства. Исключено. В конце концов, это Саид. Красавчик-бабник, будто сошедший с экранов моих любимых американских романтических комедий начала 2000-х, которые я периодически пересматриваю:

– Земля вызывает Камиллу! – воскликнула Альбина, помахав ладонью перед моим лицом:

– А? Что? – я повернулась к сестре и тете:

– Камо, ты не помнишь, как называлось заведение, в котором в прошлом году мы отмечали день рождения Руслана? – подала голос Фатима. Она сидела на переднем сиденье:

– «Триумф», по-моему, – отозвалась я:

– Точно, «Триумф»! Я там ел самое вкусное спагетти болоньезе в своей жизни, – припомнил Заур, внимательно следя за дорогой:

– Вот-вот, «Триумф». Этот ресторан принадлежал двоюродной сестре матери Индиры. Анжеле. Она открывала его лет десять-пятнадцать назад, когда в Чечне ресторанный бизнес был не так развит. Последние 3–4 года он раскрутился не на шутку. Высокопоставленные гости, чиновники, абсолютно все приходили в этот «Триумф», – рассказывала моя тетя:

– Поэтому там один фисташковый рулет стоил, как крыло самолёта, – хмыкнула Альбина:

– Чем выше статус клиентов, тем выше цены, – подхватила Седа:

– Так вот, на днях ее ресторан выкупили! – закончила Фатима:

– Что? Как выкупили? – изумилась Седа. Фатима пожала плечами:

– А вот так. Приехали в ресторан и заявили, мол, все, это место тебе больше не принадлежит.:

– Они должны были очень много заплатить, ведь Анжела так любила его, – произнесла я:

– Ни черта они ей не заплатили, – заворчала моя тетя:

– Фатим, может, она преувеличивает? У нее не могут отобрать ресторан, оставив ее ни с чем, – предположила я:

– Это незаконно, в конце концов, – согласился Заур:

– Для таких людей, как Идрис и его многоуважаемый дядя Умар, закон не писан, – усмехнулась Фатима:

– Так и думала, что это их рук дело, – фыркнула Седа:

– Они хотят убрать ресторан и открыть вместо него какой-то бильярд, – сообщила моя тетя:

– Как?! «Триумф» ведь имеет такой успех. – изумилась Альбина. Ее мать пожала плечами:

– Это самое глупое, что можно было сделать с этим местом,:

– Не факт, что их бильярд будет популярным. Если жители города и туристы имеют кое-какие представления об этой игре, это не значит, что они захотят в нее играть постоянно, – констатировал Заур:

– Может, сперва это вызовет ажиотаж, но со временем он прекратится. Как бывает абсолютно с каждым новым заведением в нашем городе, – подхватила я:

– Тем не менее, Анжела переживает. Ее чуть удар не схватил, – добавила Фатима:

– Конечно! Осталась одна без мужа, дети не выросли, как их теперь ей тащить! – согласилась Седа:

– Ей надо в суд подать на этих аферистов. Потребовать свои деньги, – мои слова вызвали грустную усмешку на лице Фатимы:

– Камо, думаешь, она не пыталась? В суде ей дали от ворот поворот,:

– Там же работает близкий друг Умара, возглавляет всю эту систему, – напомнила она:

– Несправедливо! Неужели ничего нельзя с этим сделать? – с отчаянием в голосе поинтересовалась я. Фатима пожала плечами:

– Ищут варианты. Думают, к кому бы обратиться за помощью.:

– Почти приехали, – тем временем произнес Заур, проезжая каменную арку.

Этот разговор, тяжелое положение, в котором оказалась женщина, меня ни на шутку взволновали. Уроды, блин! И этот человек хочет забрать меня второй женой! Если я и раньше не испытывала к нему симпатию, то после истории Фатимы возненавидела его с концами.

Нас с Альбиной и Зауром попросили подождать во дворике и приглядеть за детьми, пока остальные будут заносить вещи в арендованные домики. Дворик был оформлен в стиле старых горных сел. Маленькие, аккуратные домики с деревянной, крытой верандой, располагались по кругу, чуть ближе стояли лавочки, а прямо посередине протекал ручей. Мы с детьми бегали и играли в прятки по всему дворику. К счастью, он был со всех сторон огорожен.

К нам подошла Амина с растерянным выражением на лице:

– Амин, в чем дело? – поинтересовалась я:

– Наши домики заняли другие,:

– Что?! – удивилась Альбина:

– Как заняли? – нахмурился Заур:

– Они отдали их людям, которые поселились вчера ночью. – ответила Амина:

– И что? Асламбек вчера как раз и арендовал их, – недоумевал мой младший брат:

– Они отменили бронь сразу после того, как приехали новые, – мы замерли от неожиданной новости:

– Неужели больше свободных домиков не нашлось? – проворчала я:

– Нет, они захотели именно эти, – процедила Амина:

– Мне даже интересно, кто эти счастливчики, – буркнула я. Амина посмотрела на меня многозначительно:

– Догадайся с одного раза.

XII.

– Идрис! – громко хлопая дверью темно-коричневого цвета, я врываюсь в ресторан. Направляюсь к большому столу, который стоит в самом конце зала. Я не обращаю внимание на тех, кто сидит вокруг него. Мой взгляд устремлен на того, кто сидит слева от центра. В красной футболке, с часами Hublot на левом запястье. Как только я выкрикиваю его имя на все заведение, усмешка сходит с его губ, и карие глаза устремляются на мое разъяренное лицо. Идрис встает:

– Камилла… – он кажется растерянным:

– Как ты посмел вселиться в наши домики?! Асламбек забронировал их вчера вечером, пока ты и твоя мерзкая компания не присвоили их себе! – кричу я. Опешивший Идрис направляется в мою сторону:

– Камилла, давай лучше отойдем? – миролюбиво предлагает он и идет к выходу на задний двор. Я оглядываюсь. Черт побери… Взгляд каждого посетителя устремлен в мою сторону. Компания Идриса вообще сидит с округленными глазами:

– Камилла, что за представление ты устроила в ресторане? – к моему возмущению, он начинает смеяться:

– Идрис, ты издеваешься надо мной?! Я требую, чтобы ты и твои друзья немедленно освободили домики!:

– Иначе что? – он смотрит на меня с вызовом, скрестив руки: – Что ты мне сделаешь, Камилла? Снова выплеснешь кофе?:

– Ты специально это сделал, не так ли? Ты знал, что эти домики забронировал мой старший брат, – констатирую я:

– Вкус у Асламбека отменный, спорить не буду. Из этих домиков открывается чудный вид,:

– Но ты не имел никакого права их забирать, – процедила я. Идрис хохотнул:

– Камилла, владелец этого места – мой товарищ. С его позволения я делаю, что и как хочу. А своим представлением ты только что унизила и брата своего, и отца. И лучше всего вам собрать свои манатки и уехать, пока скандал не зашел слишком далеко,:

– Идрис, не тебе указывать, что мне делать. Кто ты вообще такой, чтобы говорить об унижениях? – последние слова прозвучали громче, чем я планировала. Но ярость клокотала внутри с бешеной силой:

– Мы уедем. Мне противно даже дышать с тобой одним воздухом. – с этими словами я разворачиваюсь:

– Камилла, подожди. – ускоряю шаг:

– Я хотел лишь привлечь твое внимание! – я хмурюсь, поворачиваюсь:

– Забрав наши домики? – Идрис смеется, а моя правая бровь ползет вверх:

– Невероятная ты девушка, Камилла, – во взгляде Идриса пляшут озорные огоньки:

– Ты заявил, что я унизила своего брата и отца, а сейчас делаешь комплименты? – либо у человека когнитивный диссонанс, либо он чем-то конкретно надышался? И это точно не свежий горный воздух:

– Давай объясню. Я не ожидал, что наша последняя встреча закончится так. Нужно было исправить все, встретившись лично. Клянусь Аллах1ом, я не знал, что ты сюда собиралась с семьей, пока вчера Русик не предложил приехать. Я позвонил Лиане, администратору, хотел забронировать домики с отличным видом, но она сказала, что их уже заняли. И тут я вспомнил…:

– Что хотел поговорить со мной? – закончила я. Идрис кивнул:

– Камилл, мы освободим домики, это не проблема.:

– Но ты собираешься выдвигать условия, – констатирую я. Идрис отрицательно мотает головой:

– Пока нет. Мы с друзьями останемся здесь. Переселимся в другие домики или в отель,:

– А мне зачем обо всем этом знать?:

– Потому что, оставшись здесь, я смогу изгладить впечатление, которое у тебя осталось после последней встречи. Прошу, не удивляйся, если я буду часто мелькать у тебя перед глазами следующие два дня, – его усмешка расползается по лицу подобно ядовитому плющу:

– Именно поэтому мы отсюда уезжаем немедленно, – Идрис хотел было что-то сказать, но я прерываю его:

– Не надо меня останавливать. Мой ответ останется неизменным, что бы ты не предпринимал. – с этими словами я возвращаюсь в ресторан.

Народу здесь поубавилось. Вся моя семья сидела за тремя большими столами. Асламбек расхаживал между ними, раздражённо прижимая ладони к бокам. Я за 500 метров улавливала его гнев. Он посмотрел на меня взглядом, полным ярости:

– Пошли со мной, – что я и делаю.

Сажусь на переднее сиденье. Прежде чем начать разговор, Асламбек громко и тяжело вздыхает:

– Я тебя просил не лезть? Просил?! – молчу:

– Почему ты не послушалась?! В какое положение ты нас всех поставила, Камилла?! Какой психопаткой ты себя выставила перед кучей людей! Ты понимаешь??? – с каждым восклицанием тон Асламбека повышается:

– Сколько можно терпеть эти выходки, скажи! Сколько можно?! – молчу, виновато опустив глаза:

– Я обратился в администрацию, уточнил у менеджера все, что нужно было. Я хотел перенести бронь на другой день либо остаться здесь со всеми сегодня. Вечером мы бы вернулись обратно! Ты все испортила! – прозвучало, как приговор:

– Мне стыдно этим людям в глаза смотреть! Мне за тебя стыдно! Я предпочел бы в аду гореть, чем терпеть такое унижение! И все из-за тебя! – я сжимаю челюсть:

– Прости, – выдавливаю тихо:

– Что? – раскрасневшееся лицо Асламбека хмурится:

– Прости, что все испортила, – отважно смотря на него, произношу я:

– Не передо мной извиняйся, а перед нашей матерью, дядями и их женами! И перед Идрисом. – последнее Асламбек проговаривает спокойно:

– Перед ним хоть за что?! – у меня глаза лезут на лоб:

– По-твоему, кричать на чужого мужчину на глазах у всего ресторана – это нормальное поведение для девушки нашего менталитета?!:

– Нет, – безнадёжно бормочу я. Асламбек хмыкает:

– Когда все выйдут, извинишься за испорченный отдых. А потом вместе пойдем к Идрису, и сама попросишь прощения. – распорядился мой старший брат.

Будь на его месте кто-то другой, черта с два бы я стала терпеть такие крики в свой адрес. Я бы отстояла свою позицию. Но Асламбек есть Асламбек. За годы жизни под одной крышей я поняла, что самое безнадежное дело на свете – это что-то ему доказывать самостоятельно. Асламбек никого кроме себя правым не считает. Тот человек, который никогда не признает свои ошибки, с которым соглашаются абсолютно все. Кроме того, Асламбек отличается импульсивностью, упрямством. Его лучше не доводить до такого состояния, до которого довела его сегодня я. Он до сих пор видит во мне непослушную школьницу-хулиганку, которая ни с кем не считается, ведет себя так, как ей заблагорассудится и руководствуется исключительно эмоциями. Может, так оно и есть на самом деле?

Когда я поняла, что «похитителями» наших домиков стали Идрис и его друзья, я взбесилась не на шутку. Накопившуюся агрессию надо было куда-то деть. И я сорвалась. Настал момент, когда мой разум действительно отключился. Эмоции взяли верх. Мгновенно меня охватил стыд. Стоит увидеть лица братьев папы. Хмурые, серьезные. Они о чем-то переговаривались, пока шли к машине. Я вышла, остановилась перед всеми и произнесла:

– Извините, что так получилось. Мне не следовало вести себя подобным образом. Это было некрасиво. – посмотрев на меня минуту-другую, они сели в свои машины. К ним присоединились дети. Седа одарила меня сочувствующим взглядом, Фатима даже в мою сторону не повернулась. Сразу села в машину, громко хлопнув дверью:

– Надеюсь, теперь ты довольна, – прошипела мама, усаживаясь за переднее сиденье машины Заура:

– Пошли, – грубо схватив меня за локоть, Асламбек широким шагом направился обратно к ресторану. Попросил официанта позвать Идриса на два слова. Когда он подошел, со своей хитрой усмешкой, Асламбек пожал ему руку и начал вдаваться в несущественные объяснения всего произошедшего. Я не вслушивалась в его слова. Расстроенные лица родных не выходили из головы, а крики старшего брата гудели в ушах:

– Камилла? – теперь две пары глаз смотрели на меня. Один – с ожиданием, второй – с любопытством:

– Извини, Идрис, что накричала на тебя при друзьях, поставив тем самым в неловкое положение нас обоих, – сдержанно выдавила я:

– Это было лишнее, – непринуждённо ответил Идрис. Его лицо сияло. Этот мерзавец ждал этого момента, моих извинений:

– Тем не менее, вышло недоразумение. – подал голос Асламбек:

– Я уже говорил Камилле, что мы сегодня же можем освободить эти домики, – повторил Идрис:

– Не стоит, мы уже уезжаем, – с еле натянутой улыбкой проговорил мой старший брат:

– Тогда не смею вас задерживать, – пожав друг другу руки, обменявшись прощальными любезностями, мы разошлись.

По дороге к машинам Асламбек снова схватил меня за локоть:

– Это обязательно? Мне вообще-то больно, – с обидой в голосе проговорила я:

– Закрой свой рот и садись в мою машину, – прошипел он. Чтоб мне провалиться!

Всю дорогу я смотрела в окно и глотала слезы, которые текли по щекам. Плакать так, чтобы никто не обратил на это внимание – искусство, которому я научилась будучи школьницей. Однажды, в 8 классе, я увидела, как мой одноклассник Хасбулат издевается над Халидом. Он схватил его тетрадь по биологии и начал издеваться над его рисунками. Те были сделаны великолепно! Халид пытался забрать свою вещь, но друзья Хасбулата, довольно крепкие парни – Ваха и Магомед – прижали его к стенке. Типичная сцена, произошедшая на большой перемене в коридоре. В этот момент я шла в класс. Когда увидела это безобразие, потребовала, чтобы Хасбулат немедленно вернул Халиду его собственность. Он лишь посмеялся. И произнес следующее:

– Возвращайся к своим булочкам в столовую, корова, – и тогда мне, как и сегодня, конкретно крышу снесло. Я схватила одноклассника за волосы и прижала его окну. Он был моего роста, может, чуть выше. Но от резкого движения даже отреагировать не успел. Ребята со всего этажа окружили нас, наблюдали за тем, как извивался Хасбулат:

– Как ты меня назвал?! Повтори еще раз! – кричала я. В какое-то мгновение мне показалось, что я вырву целый клочок с его головы. От боли его тело будто парализовало. Кто-то из учителей схватил меня за шкирку и поволок в сторону кабинета директора. Ею была женщина – Аминат Мовлдиевна. Принципиальная, мудрая, отзывчивая, справедливая, горячо любимая как учениками, так и учителями. Я часто бывала в ее кабинете. Но этот раз заметно отличался от тех, что были раньше. Аминат Мовлдиевна вместо того, чтобы угостить меня, как обычно, чаем с овсяным печеньем, отругала сильно. Я не помню в подробностях, что она говорила, но точно запомнила, что в тот день в школе была комиссия, и именно она доложила ей о случившемся. Мои оправдания звучали бесполезно и глупо. Школе сделали выговор за отсутствие дисциплины, директрисе и учителям пришлось выплатить штраф, а меня отстранили от занятий на целых две недели. Такая практика не приветствуется в системе нашего образования, но исключить меня они не могли. Все учителя приходили к маме сшивать, дошивать свои наряды с большой скидкой и многие из них являлись постоянными пациентами друга папы. Тот тоже, конечно, делал им скидки. Я проплакала весь вечер. И мама, увидев меня в таком состоянии, сказала:

– Никогда не смей плакать при других. Ни один человек на свете не имеет право смотреть на то, как плачет моя дочь. Но так тебе станет легче. И бремя, сжимающее в тисках твою душу, отпустит. Главное, никогда не держи слезы в себе. Просто сделай так, чтобы этого никто не видел, – и обняла меня. В ее взгляде я увидела гордость. Да, мама понимала, что я хотела защитить невинного мальчика и что Хасбулат меня задел за живое. А еще мама прекрасно знала, как устроена жизнь. Ты можешь быть бесконечно прав, можешь бороться за справедливость, защищая других, но если твои способы не вписываются в установленные рамки, виноватым окажешься сам. Будь я более черствой, настучала бы учителям. Но я всегда предпочитала расправляться с негодяями самостоятельно. Как это делали мои любимые персонажи из коллекционируемых комиксов.

После этого случая Хасбулат больше не трогал Халида, Аминат Мовлдиевна не угощала меня чаем, и я не плакала на глазах других людей. Когда чувствовала, как подступают слезы, сбегала туда, где меня никто не найдет. Лезла на дерево, к примеру. Или запиралась в своей комнате.

Я плакала из-за стыда перед родными, из-за ненависти к Идрису, из-за слов Асламбека. Я бы с огромной радостью заперлась в своей комнате, спряталась бы под кроватью и провела бы там вечность. Пока боль от услышанного и позор всей ситуации не забудется.

Вместо того, чтобы шмыгать носом, привлекая тем самым внимание остальных пассажиров, я достала сухую салфетку из сумки и принялась вытирать свое распухшее лицо. Одна из наших машин остановилась у маленького ручья. Из этого места открывался потрясающий вид на горы. Где-то вдалеке красовалась одинокая башня. Мы остановились. Дядя с Седой, Магомед, Индира, дети вышли из машины и принялись фотографировать друг друга. Также вышли Альбина, мама, Заур:

– Отличная мысль! Уверена, это была инициатива Седы, – подала голос Амина:

– Пойдемте, присоединимся к фотосессии, – позвал Асламбек. Амина повернулась ко мне:

– Ты не идешь? – я отрицательно мотнула головой, указала на свои колени, на которых крепко спала Сафия:

– Я вас тут подожду, – натянула улыбку. Уверена, мое красное лицо с опухшими глазами только испортило бы семейные снимки. И мне до сих пор ужасно неловко перед дядями.

К счастью, в этом месте ловила сеть, и я могла спокойно полистать статусы, истории в инстаграме. В одну из многочисленных групп просочился ролик, на котором я ору на Идриса. Просто блеск! Теперь я звезда всех чеченских групп мессенджера! Никто на это видео не ответил. Оно вошло в десятки других, которые постоянно пересылали друг другу домохозяйки, бездельники или пользователи, которым не хватало общения.

Это же видео отправил мне Саид со смеющимися смайликами:

«Вижу, ты конкретно развлекаешься, пока меня нет рядом». – последовало сообщение. Я слабо улыбаюсь:

«Не верится, что говорю это, но я бы провела этот день с тобой, если бы знала, чем обернётся семейная вылазка в горы»

«Все настолько плохо?»

«Угу»

«Где ты сейчас?»

Отправляю местоположение

«Знаю это место! За ручьем одно чудное заведение. Там подают неплохие галушки». Наблюдаю за тем, как моя семья отходит куда-то дальше. Нашли, значит, заведение:

«Надеюсь, Асламбек поест их и перестанет на меня ворчать.»

Смеющиеся смайлики

«Если ты уже и Асламбек довела, значит, сцена с Идрисом в реальности вышла круче, чем на видео»

«Не смешно, Саид. Мне пришлось перед всеми извиняться! И даже перед Идрисом!»

«Уму непостижимо»
«Давай без сарказма?»

«Давай без давай?»

«Саид!»
«Камилла!»

«Даже когда я расстроена ты умудряешься меня раздражать. Как тебе это удается?»

«Можешь говорить?»

Отправляю фото спящей Сафии

«Ей твоя идея не нравится»

«Отвечу на твой вопрос, когда вернетесь домой»

«А если я не вернусь?»
«Не вздумай сбегать, оставив Сафию одну!»

«Почему ты решил, что я собираюсь сбегать»

«Зная твой горячий темперамент, я бы этому не удивился»

«Если сбегу, меня поймают. И эта выходка обернется пожизненным позором»

«А у нас свадьба скоро. Ты не можешь себе позволить такие вольности, невеста моя»

«Спасибо, что напомнил»

«Кстати, ты очень мило храпишь»

Мои щеки начинают гореть

«В смысле?! Ты разве не отключил телефон, когда я пожелала тебе сладких снов?»

«А надо было?» и снова смеющиеся смайлики

«Да! Я же попрощалась с тобой, Саид!»

«Разве? Я думал, твой храп – это продолжение нашего разговора», смеющиеся смайлики.

Выхожу из мессенджера. Вот черт! Я по ходу мало опозорилась сегодня. Саид решил добить меня до конца. Хотя, с другой стороны, мой храп – это самое безобидное из всего, что со мной сегодня произошло. Я откидываю голову назад и прикрываю глаза.

Спустя пару минут мой покой нарушает звук подъезжающей машины.

XIII.

Рядом с нашей машиной останавливается внедорожник. Знакомая марка. Задние двери открываются, и шумная компания выпрыгивает наружу. Конечно, ее ни с кем не перепутаешь. Все семейство в сборе. Бекхан, Амира, Амир, Белла, Зелим, Ибрагим, Эльза, Тая. И как они уместились в одну машину? Вытягиваю голову. Ну да, они прикатили на двух внедорожниках. За рулем, по классике, Бекхан и Зелим. Переговариваясь между собой, компания направилась к ручью. Амир и Эльза начали плескать в друг друга водой, Белла и Тая устроили фотосессию с профессиональным фотоаппаратом и телефонами, Бекхан и Ибрагим решили, видимо, проведать заведение, а Зелим со скрещенными руками смотрел в сторону наших машин. Подошел к Белле, показал указательным пальцем прямо на меня. Поймав их взгляд, я натянула улыбку и спустила окно:

– Камилла, неужели это ты? – радостно воскликнула Белла. Я кивнула:

– Добрый день вам! Я бы с удовольствием вышла из машины, но у меня на коленях Сафия спит, не хотелось бы будить ее,:

– Сафия – это дочь Асламбека? – уточнила девушка:

– Да, заснула, пока мы ехали, – объяснила я:

– Какое чудо, Ма Ша Аллах1! Может, приоткроешь дверь, я очень хочу ее увидеть. Представляю, как она выросла, – присоединилась к нам Эльза. Белла шикнула:

– Не шуми. Она спит, еще разбудишь ее,:

– Ты здесь с Асламбеком? – поинтересовался Зелим:

– Да, и с Зауром, с братьями папы, с мамой, с детьми… В общем, всем семейством приехали, – ответила я, парень с пониманием кивнул:

– Где Заур? – примчался Ибрагим, стоило лишь упомянуть имя лучшего друга. Я указала на ручей:

– Где-то за ним какая-то кафешка. Они все туда зашли поесть, – Ибрагим недовольно фыркнул:

– Почему мне сразу не сказали?:

– Ты и так съел все чипсы и булочки, которые мы брали с собой. Поэтому тебя и не взяли, – констатировала Эльза, вытирая мокрое, покрытое веснушками лицо сухой салфеткой:

– Вообще-то, это Бекхан все съел, – проворчал Ибрагим:

– Эти дети, как всегда, – усмехнулась Белла: – Как твои дела? Ты уже закончила учебу?:

– Да, слава Аллах1у, с учебой покончено и дела хорошо, – произнесла я: – А вы приехали по какому-то поводу или просто так решили выбраться?:

– Ты не слышала? Бекхан женится на следующей неделе, – я с удивлением воскликнула:

– Да ладно? Уже? Вот так сюрприз,:

– Разве Лейла не говорила тебе? Тетя Аиза должна была пригласить вас… – задумчиво проговорила Белла:

– Наверное, заработалась. – предположила я:

– Привет, Камо, – с улыбкой подошла ко мне Амира:

– Привет. Извини, у меня ребенок на коленях спит, не могу выйти, – объяснила я:

– Надеюсь, твой, – ухмыльнулась Амира:

– Не дождешься. А твои дети где? Как ты умудрилась выбраться в горы без них? – поинтересовалась я:

– Оставила с Аделей. Она прекрасно с ними справляется. Я слышала кое-какие слухи о тебе, – я засмеялась:

– Надеюсь, только хорошие,:

– Камо, слухи хорошими не бывают. Так было бы неинтересно и никто не стал бы их распространять,:

– Амира, тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? – обратился к своей сестре-близнецу Амир: – Добрый день, Камо, как поживаешь? – повернулся ко мне:

– И тебе добрый, Амир. Замечательно! Твоя сестра меня, как всегда, интригует, – заметила я:

– Не обращай внимание. За эти годы она так и не научилась фильтровать свою речь, – слова брата разозлили девушку:

– Я стою здесь, вообще-то, – не успел Амир ответить, как встряла Белла:

– И так, насчет свадьбы, – я повернулась к ней с любопытством:

– Ах да, точно! Камо, обязательно приходи! Ты должна собственными глазами увидеть мою будущую невестку и дать свою правдивую оценку. Я считаю, что эта Маржан совсем Бекхану не пара, – воскликнула Амира:

– Ее зовут Малика, Амира! Сколько раз повторять?! – со злостью высказалась Тая, которая все это время фотографировала Зелима с Эльзой на фоне гор:

– Маржан, Малкан, Нуржан… да хоть мой предок! Суть-то не меняется, она не подходит ему, – повторила девушка:

– Ох, Амира… Замолчи, пожалуйста, – попросил Амир:

– Короче, ждем тебя на свадьбе. Я скажу тете Аизе, чтобы она передала Лейле, – завершила Белла. Я прикусила нижнюю губу:

– Хорошо, тогда будем ждать официального приглашения от будущей свекрови, – Белла засмеялась. Между тем, их окликнул подошедший Бекхан – виновник скорого торжества. Я посмотрела на него с тоской. За примерно 10 лет, что я его не видела, он будто возмужал сильнее. Бледное лицо покрывала густая темная борода, длинные кудрявые пряди были скрыты под кепкой цвета хаки, все те же большие изумрудные глаза под густыми длинными ресницами, нос с горбинкой и тонкие, аристократичные губы. Бекхан был первым красавчиком школы. Учился на 3 класса выше. Я влюбилась в него по уши, когда мы с Амиром и Амирой перешли в 7 класс. Как идиотка, караулила его в столовой и на поле, где он с друзьями играл в футбол. Каждую среду и субботу в 4 часа. 14 февраля писала его имя на розовых стикерах в форме сердечек, которые нам раздавали. Конечно же, я их подписывала! Если позориться, то позориться до конца! О моей влюбленности знали все девочки с моего класса. Включая Амиру. Ей некогда было нас сводить, у нее были свои любовные приключения. Когда она бывала в плохом настроении, могла подколоть меня, упомянув своего старшего брата, при всех.

Один раз мы с ней даже подрались. Амира перешла границу, когда заявила «Камо, выгляни в коридор! Там Бекхан тебя ищет». В это время я решала какую-то задачу по алгебре у доски и жутко нервничала. Помню, как бросила мел на пол и налетела на нее. Амира как раз сидела на первой парте второго ряда. В тот день нас обеих заставили мыть полы в кабинете, выкидывать мусор, протирать доски и собирать пыль. В итоге мы задержались до 6 вечера. За мной приехал Асламбек, а Амиру забрал Бекхан. Примерно с таким же взглядом, каким я смотрю на него сейчас, я смотрела на него тогда, из окна машины Асламбека.

Бекхан был и остаётся хорошим человеком. Остальные их братья и сестры – Зелим, Эльза, Тая, Белла, Ибрагим, тоже учились с нами в одной школе. Белла старше нас на два года, Эльза – ее родная сестра, младше на 8 лет, а Ибрагиму так же, как и Зауру, 17. Они – дети младшего брата Мусы – отца Бекхана, Амира и Амиры. Зелим на год младше нас, а Тае буквально на днях исполнилось 17, судя по ее постам в инстаграме. Они же – дети другого брата – Абу.

Мне всегда нравилось наблюдать за этим семейством. Из-за того, что они все почти ровесники, они проводили вместе все время. И при этом они никого близко к себе не подпускали. Если они и ездили куда-то отдыхать, то все вместе, если выбирались в парк аттракционов, в кафе или в кино, то вместе. Конечно, после замужества Амиры и Беллы, после того как Бекхан пошел работать в следственный комитет, а Зелим уехал учиться в Краснодар, они собирались не так часто. И все же, я чутка завидовала их крепкой дружбе и сплоченности. У меня не так много двоюродных сестер, и то долгие годы они оставались для меня детьми, с которыми я не могла поговорить по душам, а с двоюродными братьями отношения никогда не складывались. Я их считала бесхарактерными и ленивыми слюнтяями. И на этой почве провоцировала их на драки. Но никто не дрался. Возможно, даже будучи детьми они были мудрее меня, а я воспринимала это за слабость.

Моя влюбленность к Бекхану остыла с возрастом. Я смирилась с фактом, что он никогда не обратит на меня внимание. И, даже если обратит, в его глазах я останусь одноклассницей его младших брата и сестры навсегда. Сейчас я осознаю, насколько мы разные. И, каким бы правильным и привлекательным он не был, счастливой с Бекханом я не буду.

Противный голос в голове закричал «А разве с Саидом ты будешь счастлива?!». Я хмыкнула. По крайней мере, с Саидом я буду счастливее, чем будучи второй женой Идриса.

Пока я витала в своих мыслях, проснулась Сафия:

– Камо, когда мы поедем домой? – сонным голосом произнесла девочка. Погладив ее по голове, я прижала ее к себе:

– Когда все вернутся, тогда и поедем,:

– А когда все вернутся?:

– Скоро, моя милая, подожди чуть-чуть, – пробормотала я. Сафия начала капризно топать ногами:

– Не хочу никого ждать! Я хочу домой, – из зеленых глаз, так похожих на глаза Асламбека, полились слезы:

– Сафия, ты чего? Успокойся, мы скоро поедем, – черта с два эти слова успокоят трёхлетнего ребенка. Наоборот, она начала плакать сильнее. Мы вышли из машины и направились в сторону ручья. В этот момент к нам подошел мой дядя Хусейн. Увидев плачущую Сафию, поднял ее на руки и начал развлекать. М-да, обращаться с детьми в моей семье у мужчин получается лучше, чем у женщин. Следом за Хусейном вышли и остальные. Пока мы шли к машине, Альбина обратилась ко мне:

– Ты видела компанию Бекхана?:

– Да, мы даже поболтали немного, – ответила я:

– Неужели их высочество соизволило заговорить с простой смертной? – усмехнулась моя сестра:

– О чем ты говоришь? Нормальные ребята, – пожала я плечами:

– В школе ты так не думала. Они же всегда вместе держались, никого к себе не подпускали, – хмыкнула Альбина:

– Я тебе даже больше скажу. Меня на свадьбу Бекхана позвали, – заявила я. Альбина шутливо ударила меня локтем по руке:

– Иди ты, – я засмеялась:

– Уверена, они пригласили тебя специально, зная, что ты сохнешь по Бекхану, – я хмыкнула:

– Белла меня позвала. И я больше не сохну по Бекхану, – Альбина усмехнулась:

– И правда. Зачем тебе какой-то Бекхан, когда есть Саид?:

– Вот именно, – подхватила я:

– А ты пойдешь на свадьбу? – пожимаю плечами:

– Посмотрим. Айза – его мама, работает в мамином ателье. Если она пригласит, то да, пойдем с мамой вместе. – Альбина радостно завопила:

– И ты затмишь своим образом невесту.:

– Уверена, мне никакого труда не составит это сделать. Судя по отзывам Амиры, невеста совершенно Бекхану не подходит, – Альбина фыркнула:

– О тебе она сказала бы то же самое. Камо, ты забыла, что ли, как остра на язык эта женщина? – я засмеялась:

– Девушки, может, уже сядете в машину? – воскликнула мама, обращаясь к нам с сестрой:

– Ладно, договорим, когда окажемся в цивилизации, – обняв меня, Альбина направилась к машине своего отца.

Всю оставшуюся дорогу я развлекала Сафию и Малика разными играми и загадками. А дома ощутила полный упадок сил. Несмотря на то, что поездка выдалась совсем не так, как мы этого ожидали, расстройство всей семьи отошло на задний план. Видимо, еда в заведении действительно оказалась вкусной. По крайней мере, настроение у мамы и у Асламбека было отличным. И никто не упомянул инцидент, произошедший в горах. Оказавшись на родной улице, мы попрощались со всеми родственниками, заехали во двор и разошлись по домам. Часы пробили десять вечера. Я заметила, что нет папы. И, видимо, только я одна. Сначала я подумала, что он спит и хотела было постучаться. Но когда мама достала ключи от входной двери нашего дома, поняла, что его нет:

– А папа где? – задала вопрос, включая свет в коридоре:

– На работе задерживается, наверно, – непринужденно ответил Заур, направляясь в свою комнату. Я нахмурилась. Неужели даже в выходной на него свалилось столько дел? Может, с Али что-то случилось? В этот момент мне приходит сообщение:

«Вы доехали?»

«Да, слава Аллах1у, все хорошо»

«Поездка не сильно утомила тебя?»

«А почему ты спрашиваешь?»

«Хотел поговорить. По фейстайму»

Я усмехнулась. Пожелав маме спокойной ночи, закрываюсь в своей комнате. Включаю бра и распускаю волосы. Из-за конского хвоста, с которым я проходила весь день, голова разболелась не на шутку. Мои вьющиеся волосы плавно падают на плечи. Слышу вибрацию, отвечаю на звонок. Приставляю телефон к стенке, а сама, смотря в зеркало, принимаюсь расчёсывать свои пряди:

– Добрый вечер, Камилла! Прямо картина маслом, – смеется Саид. Я недовольно цокаю:

– Спасибо, что выключила почти весь свет. По-другому я бы подобное зрелище не вынес:

– Саид, ты бы задохнулся от восторга из-за этой картины, – усмехнулась я:

– Или от ужаса при виде твоих пышных волос. Может, побреешься налысо? – предложил он:

– Хочешь меня разозлить? – резко повернулась я к экрану. Саид хохотнул:

– Почему сразу разозлить? Просто… с такими волосами ты пугаешь меня больше обычного,:

– Так, я тебя пугаю? – моя правая бровь ползет вверх:

– Как баба-яга с детских сказок. Или как там ее… – сжав челюсть, я поворачиваю экран к стенке. Саид смеется:

– Камилл, я пошутил, успокойся. Поверни экран обратно, я хочу тебя увидеть, – не реагирую, нервно расчесывая концы:

– Алло, ты меня слышишь? – Камилла, не смей. Камилла, не смей. Камилла, не смей…:

– Я выбираю тебе подарок. Не хочешь мне помочь?:

– Нет, – резко отрезаю я:

– Ладно, не сработало. Подарок я все равно тебе уже купил. Выбираю себе новый костюм. Помоги определиться,:

– Отправишь фотографии, – продолжаю упрямиться:

– Камилла, нет! Мне нужно выбрать и заказать костюм сегодня, чтобы его успели доставить до моего приезда в Чечню, – твердит Саид:

– А зачем тебе моя помощь? Ведь до того, как мы начали встречаться, ты покупал себе костюмы сам, – констатирую я:

– Камилла, пожалуйста. – просит Саид. Я усмехаюсь:

– Вижу, поездка в Сингапур пошла тебе на пользу,:

– Я слишком сильно хочу тебя видеть, чтобы продолжать пререкаться с тобой, – признается Саид. Я смотрю в экран. Судя по обстановке, он сидит за письменным столом:

– Так-то лучше, – со слабой улыбкой смотрит на меня:

– Видишь, как все просто, Саид, следует только попросить, – ухмыляюсь я:

– Сложности для меня желаннее, – в тон мне отвечает он, затем поворачивает камеру к ноутбуку:

– Смотри, что думаешь? – вижу на экране несколько моделей в почти одинаковых костюмах:

– Они же одинаковые, – констатирую я:

– На костюмы смотри, а не на моделей, Камилла, – усмехается он:

– Я о костюмах и говорю, Саид. Они же все однотипные, – пожимаю плечами:

– Нет. Тут, кажется, свет плохо падает, давай я лучше скрин отправлю, – и мгновение спустя я получаю уведомление из инстаграма.

В личные сообщения мне прилетает «Добрый вечер, Камилла, прими, пожалуйста, мой запрос».

Что-что, но такого я не ожидала…

XIV.

Меня всегда забавляет, как парни, знавшие меня со школы, появляются в моей жизни 6 лет спустя снова. В прошлом, будучи подростком, я была похожа на Мию Термополис в первой части фильма «Как стать принцессой». Такие же густые брови, полное отсутствие косметики, полукруглые очки, волосы менее пышные, спрятанные под дешевой черной косынкой и брекеты. Последний «аксессуар» стал неотъемлемой частью моего образа в 9 классе. И проносила я эти железки вплоть до весны 11 класса. Не могу сказать, что я была страшной. Но лишний вес, низкая самооценка из-за этих атрибутов – очки + брекеты + пышные волосы отравляли мне жизнь. В подростковый период она и так не подарок, а когда ты – белый ворон среди красавиц-одноклассниц, большая часть которых вышли замуж или развелись в течение следующего года после окончания школы, чувствуешь себя просто отвратительно. У меня не было друзей. Кроме Хадижи, конечно же. И то мы с ней виделись только летом. Я никого к себе близко не подпускала. Одноклассники меня боялись, потому что с начальной школы до 7 класса я успела со всеми передраться. А девушки считали меня дикаркой. Я не интересовалась сплетнями, мальчиками. Мое внимание было сосредоточено на литературе, мировых новостях, истории и на Бекхане. Да, единственный мальчик, мечты о котором не покидали меня до тех пор, пока я не перешла в 11 класс. На выпускной я не пошла. И, забрав аттестат, сосредоточилась на подготовке к вступительным испытаниям в университет. Кстати, во время подачи документов в Москве я как раз-таки и сменила очки на линзы. Не понимаю, почему офтальмолог – хороший друг, коллега и сокурсник Асламбека, не прописал их мне сразу. Я в них проходила 5 лет, потом после окончания первого курса магистратуры сделала коррекцию зрения и избавилась от очков и от линз навсегда! И вот она я, красотка, блин, перевоплощенный из гадкого утенка прекрасный лебедь!

К своей внешности я всегда относилась спокойно. Даже в очках и брекетах папа с мамой, особенно папа, твердили мне, что я самая красивая девушка на свете. И хоть я себя такой не считала долгие годы, сравнивая себя с одноклассницами, в глубине души всегда знала, что они правы. Ведь красота не ограничивается одними внешними атрибутами. Красота – это то, что в первую очередь исходит от доброго и чистого сердца. Если оно у тебя такое, конечно. А мое всегда было именно таким. Хотя из-за обостренного чувства справедливости окружающие считали обратное.

Кстати, внешне я была и остаюсь копией Энн Хэтэуэй. Те же огромные черты лица – большие глаза, только зеленые, выровненные брови, большой нос, аккуратный, без горбинок, вытянутые губы, большая челюсть с большими ровными и белыми зубами. Рост у меня чуть ниже, около 1.70–1.72 см, спасибо генам папы.

И вот, когда одноклассники случайно видят меня, спустя 6 лет, отправляют запросы во все соцсети или просят номер у моих сестер, дабы возобновить общение. Все началось с Халида. Мы случайно пересеклись в аэропорту. Он встречал племянницу, узнал меня спустя 5 минут неловких переглядываний. Подошел, спросил, как дела, как я поживаю, как моя семья, чем занимаюсь и все в таком духе. Халид остался все тем же тощим, бледнолицым пареньком, каким он был в школе. Но в его взгляде я уловила симпатию. Еще эта улыбка…добрая, располагающая, притягательная. Когда Халид попросил номер, я без задних мыслей его дала. Начались звонки, сообщения с неловкими признаниями. Когда я поняла, куда катится эта шарманка, попросила его сбавить обороты, напомнила, что мы как-никак 11 лет проучились в одном классе, и у него нет никаких шансов мне понравиться. Уж слишком хорошо я его знаю. Так ему и сказала. Халид, конечно же, расстроился. Но настаивать не стал. Следующим был Хасбулат. К моменту нашей встречи он был уже женат с 2 детьми. Мы с ним столкнулись на рынке. Сначала он меня не узнал. Увидев сзади, начал бросать в мой адрес глупые «комплименты», а-ля, слушай, твоей маме зять не нужен. Как только я повернулась лицом, Хасбулата будто током ударили. Он отшатнулся, поморгал и громко хохотнул со словами:

– Камилла, ты ли это! Клянусь Аллах1ом, я тебя не узнал. – потом добавил, что вспомнил меня по взгляду. Я, видите ли, раньше всегда так смотрела. Хасбулат начал вспоминать школьные времена, пока я выбирала овощи. Когда он понял, что я не намерена уходить в ностальгию вместе с ним, перешел к сути. То есть, начал просить мой номер. С крайне недовольным видом напомнила бывшему однокласснику о том, что он как бы женатый человек. Судя по его невнятному ответу, я поняла, что сей факт мало его волнует. Женат, ну да. И что с того? Это должно меня останавливать от приятного времяпрепровождения с другими девушками? К тому же, если они выглядят привлекательнее моей законной супруги. От таких слов меня чуть не стошнило. Я поторопилась от него сбежать. Но Хасбулата мой ответ не устроил. Правдами-неправдами мой номер он все-таки достал. Три дня подряд названивал и писал сообщения, которые я удаляла по мере получения. На четвёртый день я не выдержала и накричала на него. Только когда отклонила звонок, заблокировав номер, увидела опешившие лица Заура и Ибрагима. Я была на кухне, а они, услышав крик, сразу примчались, подумали, что-то стряслось. Когда увидели мое раскрасневшееся злое лицо, начали смеяться, как угорелые. И это стало локальной шуткой на ближайшие две недели. Поняв, что этим меня не спровоцируешь, шутки по этому поводу прекратились.

И последним был Ваха. С ним я столкнулась в продуктовом магазине, куда он поставляет хлеб. Ваха, невысокий парень с темными кудрями, добрыми карими глазами и легкой щетиной на покрытом веснушками лице, вежливо поздоровался со мной, обменялся любезностями, а вечером того же дня спросил о моем статусе у Селимы. Убедившись, что я не состою в серьезных отношениях, попросил мой номер. Моя сестра ему отказала. Объяснила тем, что счастье со мной ему не светит. Еще и напомнила, какой я была злой и дерзкой в школе. Селима заключила свою пламенную речь словами о том, что я ничуть не изменилась. И при малейшей оплошности со стороны Вахи я унижу его на глазах наших семейств и разобью его маленькое ранимое сердечко. Ваху такие слова оскорбили. И больше я его не видела. Селиму я, конечно же, поблагодарила за то, что избавила меня от очередного нежеланного поклонника.

Следующим в очереди оказался брат-близнец моей «горячо любимой» бывшей одноклассницы. Хоть они и были одной семьей, все трое отличались характерами и поведением. Бекхан – добрая душа, благородное сердце, отзывчивый, наша версия капитана Америки. Амира – дерзкая, шустрая, острая на язык, отлично бы вписалась в команду «Дрянных девчонок». А Амир…я плохо помню, каким он был в школе. Неприметным, скорее. Я точно помню, что ни разу с ним не спорила и не дралась. Он видел, какие безумства творит его сестра порой, но ничего не предпринимал. Меня это всегда в нем возмущало. Как и сестра, он обладал совершенно типичной для нашего народа внешностью. Коротко остриженные темные волосы, легкая щетина на лице, серые глаза. Как и Бекхан, Амир был высокого роста, но более крепкого телосложения с широкими плечами. Амир мне казался слишком спокойным. Наверное, поэтому он никогда меня не привлекал. Я думала, что, если выйду замуж за Бекхана, мы с ним подружимся, и в случае чего он сможет меня защитить. От своей сестры, например:

– Алло, земля вызывает Камиллу! – голос Саида в телефоне возвращает меня в реальность:

– Тот, что слева, хорошо смотрится, – отвечаю я как-то слишком быстро. Саид хмурится:

– Нет, там мелкая полоска, а я эти полоски ненавижу. Ты чего так задумалась? – а я продолжала смотреть на сообщение, отправленное 2 минуты назад Амиром в верхней панели уведомлений:

– А? Ничего, я просто… – пожимаю плечами, прячу глаза, кусаю нижнюю губу. И почему я, черт возьми, так волнуюсь?:

– Камилл, у тебя все хорошо? – уточняет Саид. Так, держи себя в руках. Это всего лишь мой бывший одноклассник. Блин, то есть, это же только Саид:

– Да, переволновалась из-за того, что сегодняшняя поездка выдалась не так, как мы планировали, – выдаю я первое, что пришло в голову:

– О сегодняшнем инциденте все уже забыли, Камилл, – утешительно произносит Саид. Я усмехаюсь. Знал бы ты, Саид, что взволновало меня на самом деле:

– Итак, насчет костюма. Тот, что посередине, выглядит неплохо. Серый, без всяких полосок, – теперь я действительно смотрю на отправленный скрин:

– Проверю, есть ли другие цвета, – отвечает Саид:

– Чем тебе серый не нравится? – интересуюсь я:

– Слишком банально. Нашел! Тут есть фиолетовый, голубой и желтый, – я смеюсь:

– Кто покупает желтые мужские костюмы?:

– Я могу взять, например, – ухмыляется Саид:

– Если хочешь у меня вызвать рвотный рефлекс, дерзай. Предупреждаю, после свадьбы я его сожгу,:

– Прекрасно! Закажу его и надену как раз на нашу свадьбу, – с вызовом бросает Саид:

– Придется и тебя сжечь вместе с ним, – в тон ему отвечаю я:

– И это будет самое эпичное завершение свадьбы в истории, – констатирует Саид:

– Зато я повеселюсь от души, – усмехаюсь я:

– Если для полноценного веселья тебе нужно кого-то сжечь, мне стоит быть осторожным, – хмурится он:

– Тебе в любом случае нужно быть осторожным. У меня репутация, знаешь ли, не самой кроткой на свете девушки, – констатирую я:

– Камилла, достаточно посмотреть видео из сегодняшней рассылки, чтобы убедиться в правдивости твоих слов, – смеется Саид. Я прячу лицо под левой рукой:

– Твоя мама его видела?:

– Не знаю, может, спросишь у нее лично? – засранец, он продолжает надо мной смеяться!:

– А почему ты спрашиваешь? Не хочешь портить заранее впечатление о себе?:

– Учитывая, как твоя мама была добра ко мне в детстве, не думаю, что я здесь что-то испорчу, – напоминаю я:

– Ага, в детстве она тебя не щадила,:

– Как она отреагировала, узнав, что мы встречаемся? – спрашиваю я:

– Лично мне мама ничего не говорила. – непринуждённо отвечает Саид:

– Может она так же, как и все остальные, уверена, что наши отношения – очередная интрижка? – предлагаю я:

– Если мама так думает, то она крупно ошибается. Впрочем, как и все, кто с ней согласен, – серьезно утверждает Саид:

– Непросто, наверное, тебе приходится с репутацией заядлого Казановы, – ухмыляюсь я. Он ехидно щурится:

– Ты меня провоцируешь, Камилла? – пожимаю плечами:

– Нет, просто интересно,:

– Я настроен серьезно, Камилла. И слов на ветер не бросаю. – твердит Саид с каменным лицом:

– Я знаю. Договор, помнишь? – на минуту он затихает:

– Конечно, разве можно о нем забыть? – я киваю:

– У меня много дел завтра, Камилла. Потом поговорим? – нарушает он 30-секундное неловкое молчание:

– Непременно, Саид, – хочу уже нажать на «отбой», как он меня останавливает:

– Камилл,:

– Да?:

– Я скучаю, – это прозвучало настолько приторно, что мне почему-то стало смешно:

– Спокойной ночи, Саид, – и вместо него теперь вижу млечный путь – фоновую заставку на своем телефоне. Конечно, все это время сообщение бывшего одноклассника не выходило у меня из головы. Принимаю его заявку, отвечаю:

«И тебе добрый вечер, Амир».

С одной стороны, я понимаю, что совершаю ошибку. У меня не сложатся какие-либо серьезные с Амиром отношения, это исключено. С другой, как же красиво он повел себя сегодня, когда защищал меня от нападок своей сестры. И, как и свой брат, возмужал, стал привлекательнее. В отличие от Бекхана он хоть жениться не собирается. Судя по фотографиям и историям из актуальных, Амир часто проводит время в центре города, в кафе с друзьями. Много историй из торгового центра, мечети, парков. Отдельная папка с актуальными посвящена поездке в Турцию и в Египет.

Из личной беседы я узнаю, что сейчас Амир работает со своим отцом в адвокатской конторе. Ему доверили дело, связанное с рестораном Анжелы. То самое, о котором рассказывала Фатима в дороге. По словам Амира, Идрис должен выплатить большую компенсацию. У заядлого бизнесмена много долгов, судя по тому, что успел узнать Амир, пока копался в его делах.

Наша переписка продолжилась до утра. Он даже не упомянул о сегодняшнем инциденте, хотя я более чем уверена, что Амир это видео смотрел. А еще он не спросил про Саида, состою ли я в серьезных отношениях с кем-нибудь. В основном мы говорили о моей учебе в Москве, разнице между двумя городами, о его работе, в каких заведениях города можно отведать самые вкусные лепешки с тыквой, поговорили о кино. Выяснилось, что мы оба любим фильмы от Марвел, а его любимый герой, так же, как и мой – Железный человек. Со стороны это выглядит странно: два 23-летних человека обсуждают персонажей комиксов, обмениваются интересными фактами, вспоминают различные сцены из фильмов, отправляют друг другу видео и мемы, связанные с этим фендомом. Но мне было плевать. Я буквально растворилась в этой беседе. Улыбка не сходила с моего лица, а пальцы отчаянно барабанили по экрану. Когда свет показался из окна, я посмотрела на часы. 6 утра.

«Кажется, наш разговор затянулся (смеющиеся смайлики)»

«А я даже не заметил. Извини»

«Я тоже не обратила внимание. Только посмотрела на время»

Амир отправляет мне фотографию рассвета в горах.

«Это безумно красиво!»

«Согласен»

Отправляю ему то, что вижу из своего окна.

«А у меня солнце на другой стороне»

«По-моему, в твоей стороне его достаточно»

Я нахмурилась

«Э-э-э-э…»

Смеющиеся смайлики

«Попытка сделать комплимент претерпела фиаско. Придумаю что-нибудь более оригинальное»

«Черт. Я плохо соображаю с утра, эм, спасибо, Амир»

Смеющиеся смайлики.

«Нам лучше немного поспать»

«А тебя оставят? У вас, вроде, совместные развлечения»

«Эти бездари покинут свои берлоги не раньше 2 часов дня. Девушки болтали и смотрели какую-то комедию. Я даже из своего номера слышал их хохот. А у парней были свои развлечения»

«Ты ничего не пропустил, получается»

«Я более чем уверен, что провел эту ночь лучше всех»

Улыбаюсь

«Я тоже»

«Ты же придёшь на свадьбу? Я буду заводить Малику»

«Разве я могу пропустить такое зрелище?»

«Главное, ей на платье не наступить»

Отправляю смеющиеся смайлики, выхожу из чата, кладу телефон на зарядку, переворачиваюсь на другой бок и засыпаю. С такой же глупой улыбкой на лице.

Меня будит громкий стук в дверь:
– Камо, можешь выйти? Тут тебе посылка! – меня зовет Амина. При резком подъеме у меня начинает кружиться голова. Хватаюсь за прикроватную тумбочку, провожу ладонями по лицу и вяло топаю к выходу из комнаты:

– С тобой все хорошо? Ты как будто всю ночь проплакала, – озабоченно хмурится моя невестка:

– Я всю ночь не спала, – пролепетала я. Головная боль пронзает насквозь. Амина цокает языком:

– Скажи Саиду, чтобы возвращался домой поскорее. Цветы и ночные разговоры – это, конечно, романтично. Но личные встречи неизменны, – теперь моя очередь хмуриться:

– Какие цветы? – Амина указывает на уставленный на подоконник большой букет белых пион. Сверху – свернутая вдвое серая бумага «Увидеть бы твою улыбку, вызванную букетом твоих любимых цветов. Ты находишь их прекрасными, но их красота блекнет рядом с твоей. С любовью, С». Укол вины меня пронзает. А потом всплывает мысль. Скольким еще девушкам Саид отправляет такие букеты с такими романтичными записками? Вспоминаю его слова «Я не бросаю слова на ветер», «Я обещаю быть верным и преданным», «Ты даже не представляешь, насколько это сложно»… черт. Он действительно старается или это очередной трюк?

Чтобы утихомирить свою совесть, я прошу Амину сфотографировать меня с букетом. Натягиваю улыбку, а когда представляю, что получила эти цветы от Амира, на душе становится теплее. Вспоминаю наш разговор, и щеки наливаются краской:

– Ты прямо засмущалась, – замечает Амина:

– Что? А, – неловко смеюсь я. Выбираю одну, самую удачную, по моему мнению, фотографию и отправляю ее Саиду с подписью «Любуйся». Две минуты спустя получаю ответ

«Буду любоваться весь день. Ты ослепительна под лучами летнего солнца».

Черт, солнце. Теперь это слово вызывает во мне определённую ассоциацию…

Ставлю цветы в вазу, предварительно наполненную водой. Принимаю контрастный душ со слабой надеждой избавиться от вялости. Запиваю таблетку от головной боли растворимым кофе и принимаюсь за готовку, пока Амина занимается уборкой.

Асламбек, мама и Заур собирают вещи перед поездкой. Дети бегают во дворе Седы. К обеду домой возвращается папа. Уставшим он не выглядит. Скорее даже наоборот:

– Я смотрю, вы хорошо провели время в горах. Да, Камилл? – за обедом интересуется папа:

– Жаль, что тебя с нами не было. Тебе бы понравилось, – усмехаюсь я. Асламбек одаривает меня угрожающим взглядом:

– Не думаю, что подобное зрелище пришлось бы мне по душе. – серьезно отвечает папа:

– Я извинилась перед дядями, перед Идрисом, перед Асламбеком за испорченный отдых, – произношу я:

– Асламбек вынудил, да? – усмехается папа:

– Надо было себя в руках держать, сестричка, ты уже не маленькая, – подает голос Заур:

– Камилле как раз выпал шанс загладить свою вину, – заявляет мама. Мы с братьями и с папой смотрим на нее с недоумением:

– Айза приглашает нас на свадьбу. И одна из поваров в арендованном ресторане, Марет, заболела. Я предложила нанять Камиллу. Готовить ты умеешь, следить за порядком – тоже. Только не смей у нее деньги брать. – и тут я понимаю, что появлением на свадьбе Бекхана не только не произведу фурор своим образом, который уже придумала, но и рискую опозориться по полной программе.

XV.

– Это так несправедливо! Я надеялась, что мы увидимся на свадьбе, сделаем кучу классных фотографий, потанцуем от души, Саида позлим в конце концов, – сокрушалась Хадижа, пока мы с ней сидели на веранде в кофейне рядом с набережной:

– Камо, давай я поговорю с тетей Лейлой, чтобы она перенесла свое наказание? Посадила тебя на двухнедельный домашний арест, забрала телефон на месяц, к примеру, – девушку мой рассказ определённо огорчил:

– Хадиж, нам же не по 12 лет, чтобы наказывать вот так, – хмыкаю я в ответ:

– Придумаем что-нибудь другое. Я уже записалась к Рите на макияж и укладку. Думала, мы вместе к ней пойдем, – я мягко погладила подругу по плечу:

– Прости, мне жаль, что я испортила тебе все планы. Я даже не знала, что вы собираетесь на эту свадьбу, – Хадижа изумилась:

– Да? Папа давно дружит с отцом жениха. И родня невесты приходится какими-то родственниками в 6 колене по маминой линии.:

– Ух ты, – произнесла я:

– Знаешь, после инцидента с Саидом и ситуацией с папой ни у кого из нас и не было настроения на какие-то развлечения. – по лицу Хадижи проползает усмешка:

– У нас каждый день гости. Друзья, родственники, даже московские коллеги приезжают семьями увидеть папу,:

– И в такие моменты ты понимаешь, насколько он значимая личность, – подхватываю я. Хадижа фыркает:

– Да, конечно! Этим людям только дай повод к папе подмазаться. Двоюродные сестры папы, которых мы видим раз в 5 лет, приехали к нему и такую истерику закатили. Ох, Али, как же так! Ох, Али, хвала Всевышнему, ты остался жив! Ох, да хранит тебя Аллах1! Ох, Али… – последние восклицания она проговорила так, как это, судя по всему, делали ее тети. Я засмеялась:

– Ты своих родственников не жалуешь,:

– Будь моя воля, я бы их даже на нашу улицу не пустила. – ворчит Хадижа: – Но мама придерживается другого мнения. Мол, папа всем обеспечил безбедную жизнь, дай хоть таким образом выразить родственникам свою благодарность. Эти люди знать не знают, что такое благодарность. Висят у папы на шее, каждую неделю требуя деньги то на одно, то на другое. И это несмотря на то, что у всех есть какой-то свой бизнес, места в госучреждениях, на пожилых оформлена пенсия.:

– Всем не угодишь, я понимаю, – киваю я:

– Больше всех мне жаль папу. Он думает, что действительно им нужен. Не будь у него такого состояния, черта с два они вели бы себя так,:

– Уверена, твой папа это знает. – Хадижа хмыкнула:

– Не думаю, – чтобы сменить тему разговора, я спрашиваю:

– Ты сказала, что Саид будет на свадьбе? – она хихикает:

– Черт, он просил тебе не говорить. Хотел сделать сюрприз,:

– Меня и так на самой свадьбе не будет. Навряд ли у него получился бы сюрприз, – замечаю я:

– Тем не менее, я прослежу, чтобы он не заглядывал на других девушек, – ехидно подмигивает мне Хадижа:

– Я на тебя рассчитываю, – смеюсь я:

– Кстати, Камо, хоть мама и разговаривала с твоим папой по этому поводу, но все же я хотела бы и тебе лично сказать, – я хмурюсь:

– Что сказать?:

– Твой папа такой молодец. Несмотря на свои выходные и подготовку к поездке, он консультировал папу все это время, звонил часто, спрашивал про самочувствие и как протекает лечение. Мы всей семьей ему крайне признательны. Даже представлять не хочу, где бы сейчас был папа, если бы не Руслан, – в моей голове тут же всплывает вопрос «Разве папа не в больнице провел эти выходные?». Но судя по выражению лица Хадижи я понимаю, что задавать его прямо сейчас крайне неуместно. И спрашивать об этом мне нужно точно не ее. Вместо этого я киваю с пониманием:

– Хадиж, папа всего лишь делает свою работу. Кто угодно на его месте повел бы себя точно также,:

– Когда человек выполняет свою работу бескорыстно, это сразу бросается в глаза. – отмечает девушка:

– Твою высокую оценку я папе обязательно передам, – натягиваю улыбку, тогда как мысли ушли в совершенно другое направление. Хадижа встает, поворачиваясь к набережной. День подходит к концу. Небо обрело розовый оттенок. Солнце клонится за горизонт:

– Скоро здесь соберется толпа, – замечает она, бросая задумчивый взгляд на прогуливающуюся на набережной парочку:

– Висхан не собирается в Чечню приезжать? – интересуюсь я:

– Мы поругались на днях, – с грустью отвечает Хадижа:

– Почему? – она пожимает плечами:

– Последнее время я была слишком загружена. Дети Медни, Ларисы, гости, состояние папы… у меня не было времени отвечать на его звонки и сообщения. В конце концов, Висхану это надоело. – Хадижа усмехается: – Он думает, что я сюда приехала парней кадрить, – я с возмущением воскликнула:

– Он ненормальный? Хадиж, ты переживала тяжелый период. У тебя, блин, родной отец в больницу попал с приступом! Он должен был поддержать тебя, а не вести себя, как обиженная девчонка!:

– Не знаю, Камо. Когда я захожу в мессенджер и игнорирую его сообщения – мы ругаемся, закидываю в сторис свое фото – мы ругаемся, не отвечаю на его звонки – мы ругаемся, не могу с ним увидеться – мы ругаемся, – делится Хадижа:

– Тогда какого черта ты вообще его терпишь? – я скрещиваю руки на груди:

– Камо, понимаешь, Висхан хороший, очень, – начинает девушка. Я фыркаю:

– «Он хороший, и я его люблю» я слышала от Элины каждый день до самого дня ее свадьбы,:

– Не, в отличие от этого Муслима Висхан правда хороший. Даже не сравнивай, – усмехается Хадижа:

– Он заботится обо мне, пытается уберечь. Вот только с самооценкой у него проблемы. Висхан думает, что я слишком хороша для него,:

– Может он прав? – предполагаю я:

– Камо, он так считает только из-за папиных денег. И общается со мной не потому, что я дочь своего отца, а потому, что я – это я, ты понимаешь? Я уверена, не будь у нас таких денег, ты бы все равно вышла замуж за Саида и дружила бы со мной, – признается Хадижа:

– Я познакомилась с вами еще до того, как узнала обо всех масштабах вашего состояния, – напоминаю я:

– Поэтому ты отлично подходишь Саиду. И Висхан отлично подходит мне, – замечает Хадижа:

– Но Висхан – не единственный, кто полюбит тебя такой, какая ты есть. На свете еще много бескорыстных мужчин, которых твоя индивидуальность интересует больше банковского счета твоей семьи, – моя подруга усмехается:

– Когда ты постоянно получаешь предложения познакомиться от несостоявшихся сопляков, в сей факт верится с трудом,:

– Как только закончишь учебу и встанешь на ноги, поверишь, – уверяю я девушку:

– Спасибо, Камо, – благодарит она, доверительно заглядывая в глаза:

– Ссоры с женихом – это ненормально, Хадиж. Поговори с ним. И желательно лицом к лицу,:

– А вы с Саидом часто ссоритесь? – интересуется она. Я задумалась:

– Мне кажется, наши отношения немного другие. И не так долго мы встречаемся, чтобы прям ссориться,:

– Пусть Аллах1 убережет вас от этого, – телефон Хадижи на столе начинает вибрировать:

– Это папа, я отвечу, секунду, – пока она говорит с Али, я отвечаю на очередное сообщение Амира. Он прислал смешной стикер в мессенджер, вызвав тем самым улыбку на моем лице:

– Надеюсь, это ты Саиду отвечаешь, – замечает Хадижа. Поспешно выхожу из чата:

– Как там Али?:

– Спрашивал, где я и когда буду дома. Просил купить персики по дороге, – Хадижа встает. И я следом за ней:

– Я была очень рада наконец-то увидеться, Хадиж, – обнимаю ее:

– Взаимно, Камо. Я все-таки надеюсь увидеть тебя завтра на свадьбе, – отвечает подруга, крепко обнимая меня в ответ:

– Если кто-то из посетителей пожалуется на мою еду, выйти в зал по-любому придется, – с сарказмом говорю я:

– Такое может провернуть Саид исключительно ради того, чтобы взглянуть на тебя, – усмехается Хадижа:

– Надеюсь, этого не случится, – улыбаюсь я:

– Слушай, может, мне проводить тебя? – предлагает она. Я отрицательно мотаю головой:

– Нет, вот-вот должен Заур подойти. Ты езжай, а то родители начнут беспокоиться, – кивнув, Хадижа посылает мне воздушный поцелуй и направляется к парковке. Там ее ждет водитель.

Заур ждал меня на набережной. Они с друзьями собираются в понедельник в поход. Мама просила нас приглядывать друг за другом в эти выходные. Кроме того, Заур приглашен на свадьбу родственника лучшего друга. Он просто не мог уехать в поход, не побывав там. Конечно, моего младшего брата порадовал тот факт, что я буду батрачить на кухне, пока он будет развлекаться с друзьями. После объявления мамы братья не упускали случая меня подколоть по этому поводу. Когда сегодня утром Амина с Асламбеком уехали, мне как будто на душе стало спокойнее. Напоследок от старшего брата я услышала:

– Смотри там не сожги ничего, – получила легкий подзатыльник и медвежьи объятия.

А мама с папой уехали вчера вечером. Меня не покидало беспокойство после услышанного от Хадижи. Я хотела поднять эту тему с Зауром, но он был настолько взволнован из-за грядущего похода, что я решила не портить ему настроение своими тревогами.

Всю неделю наша переписка с Амиром не прекращалась. Саид же звонил мне раза два в течение этого времени, но у меня не было возможности ответить на его звонок. То я занималась уборкой/ готовкой, то принимала гостей – либо дяди, либо тети, либо соседи, либо кто-то из друзей Асламбека, Заура, папы заглядывали на чай или на ужин. И обслуживать всех приходилось мне, поскольку Амина проводила последние дни перед отъездом у родителей, а мама допоздна задерживалась в ателье.

В день свадьбы Бекхана и Малики я проснулась в 6 утра. Приняла душ, приготовила для нас с Зауром панкейки и овсяную кашу, погладила свою рабочую форму, которую мне прислали вчера ночью из ресторана. Она состояла из классической белой рубашки, черного фартука, черной юбки-карандаш ниже колена, большого черного платка. К платку прицепили черные невидимки. Очевидно, чтобы во время готовки он не соскальзывал с головы. Предусмотрительно, однако. Стоило мне переодеться, как уже стало душно. На кухне в этом наряде запариться можно! Но когда на носу грандиозное торжество – такая мелочь мало кого волнует.

Пришлось будить Заура, чтобы он отвез меня в ресторан. Когда мы доехали, на часах было 8 утра.

У непримечательного входа в ресторан стояли грузовики с продуктами, которые выгружали парни. На меня они не обратили внимание. Я зашла вовнутрь и направилась в пустой зал. Свет падал от большой хрустальной люстры, на длинных окнах висели светло-бежевые, полупрозрачные занавески, шаги по мраморному светлому полу раздавались по всему залу. Напротив меня расположилась сцена с большой аркой, украшенной зеленью и цветами. Ненастоящими, конечно же. С обеих сторон от сцены расположилась мраморная лестница с деревянными перилами, ведущая на второй этаж. Зона для жениха и его друзей.

Я на свадьбах всегда завидовала жениху. Сидит себе весь день за столом, объедается вкусной едой, болтает с родственниками и друзьями. Единственное, что от него требуется – это улыбаться во время фотосессии с невестой. В этот день невеста в самом печальном положении. Мало того, что ей стоять в тяжеловесном платье и неудобных туфлях весь день, так еще и фотографироваться с незнакомыми людьми, улыбаться всем подряд, попробуй язык прикусить перед мужчинами, пока не завершится обряд по развязыванию языка. Бр-р-р-р!

Стоило об этом вспомнить, как мой внутренний голос завопил «Через полгода тебя ожидает эта же учесть! Не зарекайся». Черт побери!

Поток моих мыслей прервала подошедшая девушка в такой же как на мне униформе. Только ее платок был побольше и полностью прикрывал голову и шею, а вместо юбки на ней был черный длинный сарафан:

– Доброе утро. Ты ведь Камилла, да? :

– Доброе, да, – киваю я:

– Айза предупредила меня, что ты придешь вместо Марет. Меня Хеда зовут, я тоже повар, – представилась девушка:

– Приятно познакомиться, – выдавила я:

– Взаимно, Камилла. Пройдем тогда на кухню, я расскажу, что мы сегодня будем готовить, – я кивнула и последовала за ней.

Кухня располагалась на втором этаже. По словам Хеды, так безопаснее. И пространства больше. Окна выходили на бок, откуда открывался вид как на дорогу, так и на задний двор. Большая площадь была оснащена двумя мощными кондиционерами, огромными холодильниками, длинными столами посередине кухни, ящиками, шкафами, стульями. У угла находилась дверь, ведущая в гардеробную для персонала. По заверениям Хеда, все необходимое можно найти в холодильниках, в ящиках, в шкафчиках или под столом. Никуда выходить или лезть не надо.

К готовке мы приступили тогда, когда Хеда выложила передо мной пять куриц, потребовала их очистить, разрезать, замариновать и отправить в холодильник на полчаса. Чем я, собственно, и занялась. Кухня начала потихоньку наполняться людьми. Они весело переговаривались между собой, обмениваясь последними новостями. Кто-то с предосторожностью смотрел в мою сторону, шепотом, будто я их не слышу, интересуясь, кто я. Одна из официанток громко воскликнула, не видел ли кто Марет. Официант невысокого роста крикнул ей в ответ:

– Петимат, сколько раз тебе говорить. Читай сообщения в чате! Марет заболела. Вон девушка вместо нее, курицу чистит, – проходящие мимо меня две официантки хихикнули:

– По-моему, она решила все мясо с нее содрать, – произнесла одна из них. Вторая громко хохотнула. Полная женщина с покрасневшим лицом и сединой, выглядывающей из-под черного платка, недовольно проворчала:

– Тебя мама никогда не учила курицу чистить? Дай сюда, – грубо выхватила из моей руки нож, переложила ее на свою сторону и ловкими руками принялась ее очищать. Я сжала челюсть:

– Вот так делать надо, бери следующую, – что я и сделала. Но продолжила очищать курицу так, как я очищала ее до этого:

– Ты хоть смотрела, как я ее чищу? Ты делаешь неправильно! – накинулась на меня женщина, недовольно разглядывая мое лицо:

– Какая вам разница, как я ее чищу? Главное, чтобы очищенная была! – с возмущением прикрикнула я. Остальные, включая женщину, замерли. Она, недовольно пыхтя, нахмурилась:

– Ты на старших голос не повышай, милочка,:

– Если вы не будете ко мне лезть, никто на вас голос поднимать не будет, – отметила я, со злостью смотря ей в глаза. Оглянулась на остальных, которые кучками встали по разные стороны:

– А вы на что смотрите? Лучше своей работой займитесь, – обратилась я к ним. Одаривая меня недовольными и пренебрежительными взглядами, шушукаясь между собой, они разошлись. Кто-то полез в холодильник, кто-то за посудой и приборами, кто-то, вооружившись тряпками и полотенцами, направился в зал.

Следующие несколько часов меня никто не беспокоил. Моя задача состояла в том, чтобы быстро приготовить еду и передать ее Хеде и Заире. Их задача состояла в том, чтобы разложить блюда по тарелкам и красиво украсить.

Из салатов я готовила Цезарь, Греческий, которые всегда были самыми ходовыми на современных свадьбах. Дальше пошли нарезки. Больше сотни нарезок. К счастью, я лишь резала овощи. Еще там были ореховые, сырные, фруктовые, нарезки с вяленым мясом. Но ими занимались другие девушки, ответственные за красивое оформление. На большом заднем дворе жарился шашлык, куриный, рыбный, из телятины и баранины, который заносили потом сюда и также красиво сервировали. Официанты умудрялись перекусывать, забегая и выбегая из кухни. Три посудомоечные машины были забиты, еще две, как мне сказали, не работали. Поэтому за большими двумя мойками стояли еще две девушки и мыли тарелки, стаканы, приборы.

Работа кипела. Голоса официантов меня раздражали, ноги затекли из-за того, что я уже пятый час стояла на одном месте, спина готова была расколоться из-за того, что я слишком сильно нагнулась, когда чистила курицы. Хлопковая майка телесного цвета под рубашкой прилипла к телу, я чувствовала, как капли пота скользят по ногам, чертя дорожку от бедер до щиколоток.

В голове стоял гул из-за постоянно визжащих голосов, доносящейся до кухни музыки из зала. Торжество идет вовсю. Невесту, как я поняла, уже завели в зал. Я думала, кто из нас находится в более тяжком положении. Меня утешало лишь то, что никто не рисковал со мной заговаривать и мне не приходилось улыбаться незнакомым людям или на камеру. Страшно представить, какой я буду невестой, если в день собственной свадьбы буду пребывать в таком же настроении, что и сегодня. Сравнивать – полный абсурд, конечно же. Хотя мало ли, до чего меня доведет 15 марта.

Салаты с майонезом из меню были исключены. Из-за жары они могли быстро испортиться, чему я была только рада. Но вместо них я готовила кучу других салатов, о которых до этого даже не слышала. Известными мне оставались лишь цезарь, греческий и винегрет.

Приготовление салатов сочеталось с приготовлением куриных и мясных рулетов, тушеными в духовке овощами, голубцами, куриными и мясными котлетами, жареной курицей, приготовленными на гриле рыбными стейками.

Я никогда не замечала еду на свадьбах, разложенную на столе. Но ее, как оказалось, бывает очень много. Или, может, мне сейчас так кажется, потому что я сама ее готовлю? Конечно же, я была не одна. Хеда, Заира, Фариза, Милана, Малика (ворчливая полная женщина), Зарема готовили вместе со мной. И при этом работы у всех было много.

Когда часы пробили 17:00, я ощутила резкое головокружение. Схватившись за столешницу, отложила овощерезку, которой чистила морковку. По-моему, сорок восьмую за сегодня. Я уже готова была рухнуть на пол, пока чья-то сильная рука не подхватила меня. На пару секунд мое сознание отключилось. А когда пришла в себя, то сидела на полу, обхватив свою колени, со льющимися слезами. Меня окружили все, кто до этого стоял или сидел за столом:

– Камилл, ты меня слышишь? – встревоженный голос Хеды. Малика проводила намоченной многоразовой салфеткой по моему лбу:

– Отойдите, пусть на нее кондиционер подует! – воскликнула она: – Камилл, тебе плохо?:

– Бедняжка. Может врача вызовем? – предложила Фариза. Я оглянулась:

– Нет, нет, не надо врача. Дайте мне воды, пожалуйста. И обезболивающую таблетку, – попросила я, поспешно вытирая слезы. Фариза побежала в гардеробную, а Хеда поднесла стакан, наполненный до краев холодной водой:

– Камилл, может ты уже поедешь домой? Дальше мы справимся, осталось не так много блюд, – предложила Зарема, поглаживая меня по голове:

– Вот-вот, все равно сейчас особо никто есть не будет, скоро должны доставить торт, – подхватила Заира. Я отрицательно мотнула головой, запивая таблетку от Фаризы:

– Если вы позволите, я подышу немного воздухом. Уже не могу тут находиться, меня тошнит от этих запахов, – глубоко дыша, объяснила я:

– Встать сможешь? – озабоченно спрашивает Малика. Я киваю, медленно приподнимаюсь:

– Давление упало из-за сильной нагрузки и жары в помещении. У меня такое бывает. Извините, что напугала вас, – заявила я, виновато глядя на обеспокоенные лица:

– Если давление, давай я холодный кофе тебе быстро сделаю, – предложила Заира. Я с благодарностью кивнула:

– Было бы неплохо, – потом повернулась к остальным:

– Лучше возвращайтесь к работе поскорее, я в порядке,:

– Ты уверена, что в состоянии продолжить? – уточнила Милана:

– Да, я подышу воздухом минут пятнадцать и вернусь, – проговорила я. Поблагодарив Заиру за холодный кофе, я вышла на улицу. Спустилась по пожарной лестнице и прислонилась к стене. Прохладный ветер дул в лицо, приводя в порядок сознание, унося с собой негативные мысли. Сделала следующий глоток. Растворимый кофе с сахаром и обычным холодным молоком показался мне самым вкусным напитком. Женский смех, который раздался справа, привлек внимание. Моему взору предстала не самая приятная картина. Девушка, одна из официанток, Петимат, кажется, стояла, прислонившись, как и я, к стене. Перед ней, на неприлично близком расстоянии, был высокий мужчина. Одна его рука лежала в кармане классических голубых штанов, а другой он облокотился об стену, в нескольких сантиметрах от головы девушки. Их лица находились запредельно близко. Он что-то шептал ей соблазнительным голосом, она хихикала в ответ.

Сердце забилось быстрее, ведь я узнала его. Делаю несколько шагов в их сторону, как сзади меня окликает другой голос:

– Камилла?

XVI.

Амир направляется в мою сторону быстрым шагом. А он неплох! Синие классические брюки и голубая рубашка с расстегнутыми сверху двумя пуговицами отлично сочетаются, подчеркивают его широкие плечи и ярко выраженные мускулы. Темные волосы коротко острижены, бороду он сбрил, из-за чего его лицо выглядит более юным. Амир смотрел на меня удивленно, спрятав руки в карманах брюк. Я повернулась обратно к воркующей парочке и уже хотела было сделать шаг в их сторону, как Амир вымолвил:

– Не делай этого, Камилл,:

– Что? По-твоему – это нормально? – с возмущением указываю на тех, кто не обращает на нас никакого внимания, хотя расстояние между нами – около 300-400 метров максимум:

– Нас это не касается, – отрезает Амир, бросая на них разочарованный взгляд:

– Ну уж нет! – сжав кулаки, я направляюсь в их сторону. Первой меня замечает официантка. Ее жест повторяет он. Не успевает Бекхан отреагировать, как я с силой бью его по лицу:

– Мой тебе подарок на свадьбу. Пусть Аллах1 укрепит ваш союз!:

– Камилла! – восклицает Амир. Бекхан, опустив голову, сжимает нос руками:

– Принесите мне лед, мокрую салфетку, что-нибудь! – кричит он:

– А ты, – поворачиваюсь к сконфуженной девушке: – Конченая мерзавка. Там, внутри, стоит его невеста. За свое легкомысленное поведение ты будешь в Аду гореть.:

– Ты сдурела?! Что на тебя нашло? – встречаюсь лицом к лицу с разъяренным Бекханом:

– Какое тебе дело? Это моя свадьба, что хочу, то и делаю! Тебе должно быть стыдно за свое ребячество, Камилла. – с усмешкой добавляет: – Теперь я понимаю, почему никто на тебе не женится. Позор, – после этих слов я еле себя сдержала, чтобы не ударить его еще раз. Сделав глубокий вдох, ответила следующее:

– Бекхан, мне не стыдно за то, что я тебя ударила. Ты больше ничего не заслуживаешь. Там, внутри, стоит твоя законная супруга, пока ты здесь, как последний козел, заигрываешь с официанткой. Мог бы подождать хоть немного, а не поступать так с ней на собственной свадьбе. Прямо сейчас ты опозорил себя сам, Бекхан. Не только передо мной, но также перед этой девушкой и своим родным братом. – Бекхан хохотнул, запрокидывая голову вверх, чтобы кровь из носа не испачкала его белоснежную рубашку:

– Я уничтожу твою репутацию, Камилла. Этот поступок тебе с рук не сойдёт, – настала моя очередь смеяться:

– Неужели? Тогда я расскажу всем, что ты посягнул на честь невинной девушки. Уверена, этот ресторан оснащен камерами со всех сторон, и никто не посмеет возразить мне, – в этот момент подбегает Амир с влажным маленьким полотенцем:

– Пойдем на кухню, в кладовой есть аптечка, – подает голос официантка, приходя в себя после случившегося:

– Принеси ее сюда, – произносит Бекхан. Презрительно смотрит на меня, прокручивая в голове достойный ответ. Как только официантка удаляется, поднимает голову вверх. Сначала разглядывает один угол, потом другой:

– Давайте не будем ругаться? – миролюбиво предлагает Амир:

– Я с девушками легкого поведения не ругаюсь, брат, – ухмыляется Бекхан:

– Брат, подобные оскорбления чреваты последствиями, ты ведь понимаешь? – предупреждает Амир, боязливо наблюдая за моей реакцией:

– Эта легкомысленная девушка тебя по стенке размажет. Ты ничтожество, Бекхан, – процедила я сквозь зубы. От переизбытка эмоций у меня загорелось лицо:

– Хочешь Асламбеку пожаловаться? Я ему расскажу, как ты до меня дотрагивалась. Во всех подробностях, – сзади меня раздаются шаги:

– Как ты назвал мою сестру? Повтори еще раз! – черт возьми! Только этого мне не хватало!:

– Твоей сестре следовало бы руки при себе держать, – торжественно хохочет Бекхан:

– А тебе бы следовало заткнуться, гнида ходячая! – с этими словами Заур в буквальном смысле набрасывается на жениха. У меня расширяются глаза, прикрываю лицо двумя руками, замираю на месте. Я оказалась в чертовой турецкой драме что ли?! Это очередной кошмар?! Разбудите меня уже, черт возьми!!!

Пока я, замерев на месте, наблюдаю за дракой, Амир и подбежавшая группа парней начинает разнимать моего брата и жениха. Со всех сторон я слышу отборный мат, крики, вопли. Официантки и повара наблюдают за происходящим из окна кухни:

– Вот так его, Заур! Бей сильнее! Справа давай! – кричит какой-то ребенок рядом со мной. Женская рука хватает меня и отводит в сторону:

– Камилла, ты что там делаешь? – произносит Хеда с ужасом:

– Эээ… – я хмурюсь, виновато опускаю взгляд.

Раздается выстрел. Бекхан, Заур, Амир, Ибрагим, Зелим и остальные поворачиваются в сторону, откуда раздался этот звук. Мужчина в солнцезащитных очках от Ray Ban, в темно сером костюме и черной рубашке привлекает всеобщее внимание. Снимает очки и жестом призывает всех расступиться:

– Бекхан, я, конечно, догадывался, что ты организуешь запоминающееся представление на собственной свадьбе, но такого я точно не ожидал, – с ухмылкой произносит Саид. Прячет очки во внутреннем кармане пиджака. Пожимает жениху руку:

– Осторожно, у меня, кажется, вывих, – от боли хмурится он:

– Легко отделался, – усмехается Саид: – Извини, что опоздал, брат:

– Ты ничего не пропустил, как видишь, – пожимает плечами Бекхан:

– Да, я вижу, – у меня возникает ощущение, будто Саид искренне наслаждается представленной перед ним картиной:

–Как дела, Заур? Все кости на месте? – обращается к моему младшему брату, у которого течет кровь на виске и разбита губа:

– Хвала Аллах1у, жить буду, – с вызовом отвечает тот:

– В таком образе вам обоим лучше не заходить. Садитесь в мою тачку, поговорим в другом месте, – решает Саид:

– Я не сяду в одну тачку с этим отморозком, – Заур скрещивает руки на груди, указывая на жениха:

– Не упрямься, я не собираюсь к тебе приставать, – ворчит на него Бекхан:

– Как ты приставал к той девушке? – усмехается Заур. Жених, сжав челюсть, поворачивается к Саиду:

– Как интересно, – ухмыляется тот: – Я все пропустил,:

– Саид, куда ты собираешься их вести? – подает голос Ибрагим:

– Неважно. Остальные, возвращайтесь в ресторан. Если поедут все, это будет выглядеть слишком подозрительно, женщины панику поднимут, – констатирует Саид:

– Я в любом случае с вами поеду, – заявляет Зелим:

– Тогда Заур под твоей ответственностью. Погнали, – с этими словами Саид первый направляется к парковке. Волочит за собой Бекхана, отбросив руку через его плечо. Зелим кивает Зауру в сторону своей машины. Мой младший брат кивает и поворачивается к расходящимся. Ищет в толпе ребят чье-то лицо:

– Камилл? – я на ватных ногах подхожу к нему:

– Дома тебе не избежать наказания,:

– Как и тебе, сестренка, – бодро подмигнув мне, он направляется к ожидавшему его на парковке Зелиму.

Обе машины покидают территорию ресторана, мужчины возвращаются вовнутрь, женщины – к своим обязанностям на кухне:

– Кажется, теперь тебе точно пора домой, – заговаривает Хеда:

– Думаешь, гости внутри узнали о случившемся? – глупый вопрос. Но, может, все-таки удалось избежать излишнего любопытства к произошедшему?:

– Если еще не узнали, то до конца вечера точно узнают. Не думаю, что побег жениха останется без внимания, – отвечает Хеда: – Тем не менее я порекомендовала бы тебе вызвать такси и поехать домой. Если не гости, то на кухне тебе расспросов не избежать, – я киваю с пониманием:

– Хед, спасибо.:

– Не бери в голову. Лучше не высовывайся ближайшее время. А с Петимат я сама разберусь, – сообщает девушка:

– А она часто флиртует с чужими женихами на свадьбах? – интересуюсь я. Хеда усмехается:

– С женихами нет, такого не было ни разу. Но были случаи, когда ее ловили в машинах с женатыми, – у меня округляются глаза:

– Я сама ее ловила, – добавляет Хеда:

– Так вина лежит не на Бекхане, получается? Петимат сама его соблазнила? – с отвращением уточняю я:

– Виноваты оба, Камилл. И Петимат не стоило разговаривать с женихом, и Бекхану не следовало продолжать с ней диалог. Знаешь, она может пару раз бросить на парня лукавый взгляд, ответить на какой-то вопрос касательно обслуживания или приготовленного блюда. И мужчина, если у него нет четко выстроенных границ и осознания своей отвественности, последует за ней. – делится Хеда:

– Вы хорошо с Петимат друг друга знаете, я смотрю, – хмыкаю я. Хеда усмехается:

– Она была моей лучшей подругой. Когда мы после колледжа устроились официантками в один ресторан в центре города, Петимат увела у меня жениха,:

– Что? – она кивает:

– А позже убедила меня в том, что я недостаточно хороша для него, раз не сумела удержать, – ну все, теперь мне эта девица не нравится еще сильнее:

– И как тебе удалось не выдернуть ей все волосы? – Хеда смеется:

– Я не такая боевая, как ты, Камилл. – я смущённо улыбаюсь:

– Это, скорее, еще не утихомиренный юношеский максимализм,:

– Называй, как хочешь. Но то, что ты сделала, я запомню надолго, – обещает Хеда:

– Ты все видела? – она улыбается:

– Когда Петимат заходила за аптечкой, уведомила на кухне всех, что ты ударила виновника торжества, – я делаю глубокий выдох:

– После возвращения родителей скандала мне точно не избежать, – Хеда мягко гладит меня по плечу:

– Ты поступила справедливо. Бекхан действительно повел себя, как козел. – достаю из кармана фартука мобильник. Ну ничего себе! За весь день я получила сотни сообщений и звонков:

– Пожалуй, я поеду домой. И тебе на кухню пора возвращаться, – напоминаю я. Хеда кивает:

– Было приятно поработать с тобой, Камилла, – я улыбаюсь в ответ:

– Хед, взаимно. Спасибо тебе за все, – кивнув, она поднимается по пожарной лестнице и возвращается к работе.

Пока я стою у дороги в ожидании такси, меня окликает Амир:

– Как обстановка? – интересуюсь я, имея в виду свадьбу. Он отрицательно мотает головой:

– Даже не спрашивай. Если бы не Саид, мне страшно представить, чем бы все закончилось,:

– Выстрел все слышали?:

– Нет. Музыка приглушила этот звук. Но когда братья вышли во двор и не вернулись с Бекханом и Зауром, у дядей и друзей отца возникли вопросы. Потом мама поднялась…:

– Они узнали о драке? – хмурюсь я:

– Не от меня. – сразу оправдывается Амир: – Муж Беллы рассказал, что на улице началась потасовка. И отец начал допрос с пристрастием. В итоге Ибрагим рассказал, что Бекхан навел клевету на тебя, Заур это услышал, началась драка. Затем приехал Саид и забрал их. А Зелим поехал вместе с ними, – я скрещиваю руки на груди:

– Это моя вина. Ты был прав, Амир. Не стоило в это лезть, – он усмехается:

– Никто не умер ведь,:

– Да, но я испортила свадьбу,:

– Бекхану на ней было не так весело, очевидно, – замечает Амир:

– Прости, – бормочу я, стыдясь взглянуть прямо на своего собеседника:

– Прекрати. Что сделано, то сделано, – отмахивается он:

– Ты ничего не испортила. Амира, Тая, Белла чудесно проводят время, захватили танцпол и наслаждаются. Сестры Саида тоже здесь,:

– Меня это не утешает, – отвечаю я:

– Может, дома переоденешься и присоединишься к торжеству? – я поднимаю на Амира расстроенное лицо:

– Ты шутишь? – он смеется и кивает:

– Даже в этой униформе ты самая красивая девушка этого вечера, – я смущенно улыбаюсь:

– После всего произошедшего это не самый уместный комплимент, Амир,:

– Ах да, удар тоже был хорош. Но я не могу оценить твои навыки должным образом, ведь твоей мишенью оказался мой старший брат, – я усмехаюсь. Подъезжает вызванное такси:

– Рада была встрече, несмотря на все обстоятельства, – Амир кивает:

– Напиши, когда доедешь, – машу ему и сажусь в автомобиль.

Стоило мне переступить порог своей комнаты и приблизиться к кровати, как меня тут же вырубило. Я не слышу многочисленные звонки от мамы и Асламбека. Телефон на беззвучном режиме, покоится у моих ног. Мне снятся дурацкие, какие-то отрывочные сны. Сначала я вижу какую-то парочку, парня с девушкой, которые гуляют возле речки, затем картина размывается, и вот, я в свадебном платье стою под аркой в ресторане, а в конце зала мой жених в голубом костюме заигрывает с девушкой в черном платке. Я подхожу к ним с откуда-то взятым ножом и начинаю колотить им сначала жениха, потом девушку. Ярость, ненависть полностью захватывают мое нутро, разум уступает место клокочущим эмоциям. Стоило мне ощутить скользкую, липкую красную жижу на своих руках, как мой взгляд падает на лежащий труп. И это…:

– Камо, просыпайся, – резко открываю глаза. Заур со слабой улыбкой на лице смотрит на меня:

– Я купил нам мороженое, – вытягивает пакет с двумя ведрами Баскина Роббинса:

– Ты разбудил меня ради этого? – интересуюсь я. Заур садится на другую сторону кровати, достает два ведра, протягивает мне одно вместе с розовой пластмассовой ложкой:

– Не только. Просто поговорить хотел, – я сажусь поудобнее, кладу голову ему на плечо:

– Спасибо, Заур, – искренне благодарю я:

– За мороженое? Да не за что, – пожимает он плечами:

– За сегодняшний поступок. Мне, конечно, стыдно за то, что из-за меня тебе пришлось в драку лезть. Но все равно мне приятно, что ты так за меня заступился, – Заур усмехается:

– Будь Асламбек на моем месте, на Бекхане живого места бы не осталось. И на тебе тоже,:

– Так не должно быть. Какой бы уродливой, судя по рассказам Амиры, Малика не была, такого отношения она точно не заслужила, – замечаю я:

– Дело не в ней, Камо. Бекхан сам по себе такой. В какой-то момент в себя поверил, – отвечает Заур, черпая ложкой шоколадное мороженое:

– Ты пытаешься его оправдать? – с презрением выдаю я:

– Нет, конечно. – отрицает Заур: – Бекхан всегда был взрослым, серьёзным, уравновешенным. А на свадьбе у него как будто крыша поехала. Мы с Шамилем в один момент даже подумали, что он под какими-то таблетками.:

– Вы никому об этом не сказали? – поинтересовалась я:

– Нет. Мне кажется, Саид все выяснит сегодня, – я с недоумением произнесла:

– С чего бы Саиду что-то выяснять? – Заур усмехается:

– Ну а как же! Саид привел всех нас к Бекхану домой. Там никого не было, у Зелима был ключ. Пока мы говорили и обрабатывали раны, Саид напрямую спросил, не употреблял ли Бекхан какие-то таблетки, алкоголь или что-то в этом роде. Бекхан начал все отрицать. Я был уверен, что между ними вот-вот потасовка начнется, но Саид держался спокойно. Когда мы все обсудили, Бекхан извинился, вернее, Саид заставил его извиниться за сказанное, Зелим привез меня домой. Саид с Бекханом либо остались там, либо уехали еще куда-нибудь. А Зелим, подбросив меня, собирался вернуться в ресторан.:

– Ничего себе история… – только и смогла выговорить я перед тем, как отправить в рот очередную ложку мороженого:

– Ты совершила благое дело сегодня, сестренка. Если бы ты не ударила Бекхана, непонятно, что бы он учудил под этими препаратами с кем-то из близких. Или с Маликой, – произнес Заур:

– Думаешь, Бекхан действительно был под воздействием наркотиков? – мой младший брат пожимает плечами:

– Другому объяснению его поведение не поддается, – я задумчиво киваю:

– Ты сам как? Раны не болят? – меняю я тему. Заур отрицательно мотает головой:

– Хвала Аллах1у, все обошлось. Раны неглубокие, пару царапин. – я начинаю смеяться:

– Представь, как нам влетит, когда вернутся Асламбек с мамой, – Заур усмехается:

– Ждать не придётся. Магомед с Хусейном и без Асламбека устроят мне разгон. А ты ожидай завтра нападки от наших уважаемых теток, – я цокаю:

– Для полного счастья мне не хватает только теткиных нравоучений, – Заур закрывает ведро мороженого крышкой и встает:

– Спокойной ночи, сестренка, – младший брат целует меня в макушку и покидает спальню. Пакет из-под мороженого, оба ведра и ложки забирает с собой.

Как только за ним закрывается дверь, я получаю очередное сообщение:

«Ждем результаты анализов в наркодиспансере. А как проходит твой вечер, моя боевая невеста?»

XVII.

Прежде чем ответить Саиду, я пишу сообщение Амиру о том, что доехала до дома в целости и сохранности, вырубилась сразу же в своей кровати. Попросила передать благодарности Зелиму за то, что присмотрел за Зауром, не позволил ему натворить очередные глупости. Выхожу из чата, достаю домашний голубой халат и направляюсь в ванную. Мне необходимо с себя смыть все, что произошло за сегодняшний день. Прокручиваю в голове каждую сцену. Начиная со своего появления на кухне: пререкания с другим поваром, падение в обморок, сцена с Бекханом, драка, появление Саида. Каждый отрывок годится для сценария к очередному заезженному турецкому или российскому сериалу. А Саид все-таки был хорош! Его появление напомнило мне образ Тони Старка в первой части «Железного человека». Та же самоуверенность, мужество, сила и радость. Да, он искренне наслаждался каждым моментом. Ему нравится быть в эпицентре подобных событий и играть важную роль в таких сценах. Если в прошлые разы он был кем-то вроде антагониста, на этот раз ему выпала честь представить свое амплуа спасителя и судьи, от поступков которого зависят дальнейшие ходы. А что касается Амира…без бороды он выглядит не менее привлекательным, чем с бородой. Судя по его пропущенным сообщениям, Амир действительно ждал моего появления на свадьбе. Жаль, конечно, что мне не удалось попасть в зал именно в том образе, в котором я хотела. И даже несмотря на то, что перед Амиром я предстала в жуткой униформе, в которой умудрилась еще вспотеть, без следа макияжа на бледном лице, он сказал, что я самая красивая девушка вечера. Может так он хотел мне польстить? Тем не менее мне было приятно. Хоть что-то хорошее произошло сегодня. Я жду момента, когда Амир позовет на свидание, чтобы он увидел меня в более презентабельном наряде. Мотаю головой, зажмурив глаза! Черт! О чем я вообще думаю?! Я же замуж выхожу за Саида в марте! Какой Амир? Эта мысль начинает меня грызть. Может еще не поздно отменить это все? Саид, конечно, замечательный, но я не испытываю к нему таких чувств, какие испытываю к Амиру. Саид…он щедрый, внимательный, отзывчивый, решительный, серьезный иногда. Но с ним всегда нужно быть настороже. Саид может переступить черту, которую я прочертила, между нами, с такой тщательностью. А с Амиром мне легко. Мы учились вместе, росли вместе. Нас объединяют общие приколы, воспоминания, истории. С Амиром я могу быть собой, не остерегаясь неверного шага с его стороны. Я расслабляюсь с ним. Черт! И когда я умудрилась завести отношения с двумя молодыми людьми? Камилла из прошлого наверняка наблюдает за своей нынешней версией и сидит в шоке, с широко раскрытым ртом. Тем не менее, нужно что-то предпринять. Пока один из них не узнал о моем общении с другим. Хотя кто сказал, что с Амиром мы встречаемся? Он не предлагал мне быть его девушкой, правильно? Мы просто переписываемся в мессенджере. Я же не предаю Саида таким образом. Уверена, он неоднократно переписывался с несколькими девушками сразу, даже если одна из них уже собирала приданое, а вторая придумывала имена их будущим детям. Возможно, он до сих пор так себя ведет.

Пока я прокручивала в голове эти мысли, успела прибраться в ванной, высушить волосы, попить чай с конфетами, достать мясо из морозилки, чтобы приготовить завтра обед и ужин. Заур с утра уезжает с друзьями, и наконец-то весь дом остается в моем распоряжении. Захожу в группу с двоюродными сестрами в мессенджере и отправляю голосовое сообщение с напоминанием о том, что завтра я всех жду. Желательно с фаст фудом, газировкой, пиццей, роллами и мороженым. Список фильмов, которые мы будем смотреть, составляю я сама. Зная предпочтения своих кузин, я отправила им несколько, наиболее приемлемых для меня вариантов.

Три фильма были сразу вычеркнуты Селимой со словами, что она не будет пересматривать этот ванильный бред. Между ними с Альбиной началась перепалка. Я не стала лезть в их дискуссию и переключилась на чат с Амиром. Пока мы обсуждали свадьбу, которая, кстати говоря, завершилась спокойно, мне прилетело несколько сообщений от Саида:

«Эй, Мулан, ты там жива?»

«Надеюсь, Асламбек еще не пристрелил тебя своей пушкой»

«Камилл, ответь»

«Где ты?»

«Саид вызывает Камиллу Руслановну!»

Отвечать мне не хотелось. Я слишком наслаждалась перепиской с Амиром:

«Мама расстроена из-за сегодняшнего.»

«Она же понимает, что виноват Бекхан?»

«Нет, она отказывается это признавать. При гостях мама не позволила себе даже виду подать, что ее огорчило. Но я же вижу, что она расстроена»

«Мне жаль, Амир, что так вышло. Правда жаль.»

«Камилл, перестать извиняться. Это не помогает»

«Я могу что-нибудь сделать?»

«Да»

«Что конкретно? Только скажи»

«Пришли свои фотографии. Я не успел наглядеться на тебя»

«Сегодня на меня даже смотреть не следовало. Я выглядела не лучшим образом»

«Правда? Я даже не заметил. Ты была прекрасна»

При чтении этого сообщения я расплываюсь в улыбке.

«Скинешь фотки?»

Пока я копаюсь в фотопленке в поисках наиболее удачных снимков, звонит Саид. Избегать его больше я не могу:

– Добрый вечер, Камилла. Не разбудил? – судя по шуму, он в дороге:

– Добрый, Саид. Нет, я не спала, – проверяю, плотно ли закрыта дверь кухни и не слышит ли Заур мой разговор:

– Почему ты игнорируешь мои сообщения? – голос Саида звучит устало:

– Ты что-то писал? Ой, правда. Мы с сестрами спорили в группе, никак не можем определиться с фильмом, который будем завтра смотреть, – интересно, насколько убедительно звучат мои оправдания со стороны?:

– На Нетфликс их полно,:

– Мои сестры Нетфликс не смотрят, – усмехаюсь я:

– Жаль, удобная платформа, – молчу:

– У вас завтра вечеринка?

– Что-то в этом роде,:

– Не пригласишь? – я представляю, как ехидно Саид улыбается:

– Нет, вход только для сестер, – отрезаю я серьезно. Мне не понравился этот вопрос:

– Во сколько собираетесь? – интересуется Саид:

– Вечером, скорее всего, а что?:

– Хочу завтра увидеться. В парке недалеко от центра,:

– Во сколько?:

– После двух, – черт. Не уверена, что хочу завтра идти на свидание с Саидом. После произошедшего сегодня мне хочется спрятаться в своей комнате и дальше двора никуда не выходить:

– Камилл, мы давно не виделись, – говорит он:

– Ты же видел меня сегодня, – напоминаю я:

– Где я тебя видел? – уточняет Саид:

– В ресторане, во дворе, – отвечаю я:

– А-а-а-а, ты стояла в тени? Я тебя не узнал в этой уродской униформе, – усмехается он: – Подумал, что это какая-то официантка, – я прикусываю нижнюю губу, чтобы не выдать очередную дерзость:

– Камилл, мы давно нормально не разговаривали,:

– Знаю, – бормочу я:

– И я хочу это исправить,:

– Тогда завтра полтретьего в парке,:

– Камилл, ты ни о чем не хочешь меня спросить? – уточняет Саид. Я хмурюсь:

– Я слышу, что ты в дороге и тебе не совсем удобно говорить сейчас, – он усмехается:

– И я очень устал сегодня, ночью не спал.:

– Тогда счастливого тебе пути,:

– До завтра, – и мы отключаемся. Я глубоко вздыхаю. Не думала, что врать Саиду будет так сложно. Я редко так поступаю. Вернее, врать мне никогда не приходится. А скрывать какие-то моменты из своей жизни – да, этим я занимаюсь практически всегда. Но вся правда рано или поздно вываливается наружу.

К моему удивлению, за оставшуюся ночь мне не поступило сообщений от теток или родителей. Видимо, они решили, что я отдыхаю и беспокоить меня сейчас нет смысла. Может это значит, что мама с папой и Асламбек на меня не так злятся? В любом случае, объясняться придется.

После вечернего сна я чувствую себя хорошо. Глажу одежду, переписываюсь то с Амиром, то с сестрами, листаю видео в инстаграме, читаю последние новости. Желание лечь спать меня охватывает к 4 утра. До 7 часов я сплю, затем собираюзакуски Зауру в дорогу и завтракаю сама. Звонит мама:

– Я смотрю, вы неплохо повеселились вчера, – ее саркастический тон не предвещает ничего хорошего:

– Мам, я так и не попрощалась с Айзой должным образом, мне было слишком стыдно из-за произошедшего, – начинаю оправдываться я. Мама хмыкает:

–У Бекхана в крови обнаружили наркотики, – я замираю. Конечно, я подозревала, что с ним что-то не так, но когда слышишь эту новость так неожиданно, становится неприятно:

– О Боже… он дома?:

– Прячется в квартире неподалеку, – поясняет мама:

– Мам, прости, если я тебя подвела, – она отмахивается:

– Ты здесь причем, Камо? Этот идиот умудрился обкуриться какой-то дрянью в день своей свадьбы.:

– Ты не будешь меня отчитывать за то, что я его ударила? – я удивляюсь. Неужели пронесло?:

– За то, что ты посмела дотронуться до чужого мужчины тебя отчитает Асламбек, не волнуйся, – я цокаю:

– Хочешь сказать, что ты не заслуживаешь порицания? – мамин голос звучит сердито:

– Не окажись я рядом, никто бы не догадался, что у Бекхана поехала крыша, – констатирую я:

– Они же не дураки, Камо. Кто-то из родственников или мужчин догадались бы и без тебя, – замечает мама:

– Я чувствую, мне не поздоровится, – бормочу я:

– Да, – соглашается мама: – Дорастила тебя до 23 лет. А мозгов после 12 у тебя так и не прибавилось, – с этими словами мама наживает отбой.

Приехали! Теперь придется ждать приезда Асламбека. Буду сидеть, как на пороховой бочке. Может прямо сейчас с ним поговорить? А вдруг он еще не знает о случившемся? Может уточнить у мамы? Черт, какая разница! Наказания мне не избежать все равно.

«Какая ты красивая! Не могу налюбоваться твоими фотографиями, они прекрасны!»

Я отправила Амиру еще вчера самые удачные снимки. Он ответил на них желтыми смайликами с красными сердечками вместо глаз и кучей роз. Обратил внимание, что на одной фотографии у меня в руках был пластиковый стаканчик из Старбакс и сменил тему, спросив, какой напиток мне нравится больше всех. Амир же не любит напитки из этой кофейни. Я отвечаю:

«Твое сообщение подняло мое испорченное настроение»

«Кто посмел такому солнцу испортить его с утра?»

«Моя мама»

«Мамы это умеют»

«Она сказала, что с приездом Асламбека мне не поздоровится из-за случившегося»

«Вот как. Я могу что-нибудь сделать для тебя» на душе стало теплее после прочтения последнего сообщения.

«Спасибо, Амир, я справлюсь. Тебе ведь тоже нелегко, насколько я поняла»

«Бекхан, конечно, делов натворил»

На это сообщение я не отвечаю. Выхожу из чата и ложусь спать. Опять мне снятся обрывочные сны. Драка. Молодые люди покрывают друг друга матерными словами и дерутся. Оба лица настолько излиты кровью, что я их еле узнаю. Молодой человек со светло-каштановыми длинными волосами, с очерченным пробором посередине, с налитыми кровью глазами выкрикиваетохрипшим голосом:

– Ублюдок! Ты конченый ублюдок! – мне хочется остановить молодых людей, пока они не поубивали друг друга. Но мою руку тянет вниз что-то тяжелое. Пистолет. Я просыпаюсь в холодном поту. Выстрел до сих пор стоит в ушах. Мой телефон вибрирует:

– Добрый день, Камилла, – доносится бодрый голос:

– Только не говори, что ты еще не выехала, – сон мигом улетучивается. Смотрю на время. Без пятнадцати четыре. Черт возьми! Как я умудрилась так проспать?!:

– Саид, я скоро буду, – нажимаю отбой и начинаю быстро собираться. Умываю лицо гелем, быстро наношу жидкую пудру, тушь и блеск, надеясь, что они скроют появившиеся из-за сна отеки. Надеваю прямую джинсовую юбку французской длины с серыми пуговицами спереди, футболку, белые кроссовки, волосы поднимаю в высокий пучок, хватаю синий клатч, запихивая по дороге к входной двери влажные салфетки, солнцезащитные очки, наушники. Закрываю калитку с входной дверью ключом и вызываю такси. Прячу глаза под солнцезащитными очками, солнце беспощадно припекает.

Саид меня ждал в парке на скамейке с двумя черными пакетами. В тех же очках, что и вчера, в синих штанах, голубой футболке и черных мокасинах он выглядел стильно и красиво. Впрочем, Саид всегда хорошо выглядит. Снимая очки, он встает:

– Хорошо, что ты припозднилась. Доставку привезли только что, – с ходу начинает он. Я хмурюсь:

– Доставку? – он открывает один из пакетов:

– Слышал, тебе не достался вчера шашлык, – я начинаю смеяться:

– И ты заказал его прямо сюда? – Саид кивает:

– Тебя что-то смущает?:

– Мы что, будем есть его прямо тут, сидя на скамейке? – я продолжаю смущенно смеяться:

– А что такого? Вокруг все равно нет людей, – недоумевает Саид:

– Это выглядит странно. Мы могли бы сходить в какое-нибудь заведение, – бормочу я, потирая шею:

– Камилл, ни в одном заведении нам его так вкусно не приготовят, располагайся, – он садится, достает две небольшие пластиковые коробки, в которых покоится ароматное мясо с луком и уксусом сверху. У меня во рту начинает скапливаться слюна от этого запаха. Сажусь на расстоянии вытянутой руки от Саида и начинаю с удовольствием есть:

– Как же это вкусно! – наслаждаясь едой, проговариваю я:

– Я же говорил, – вытирая рот салфеткой, Саид протягивает мне холодный вишневый сок:

– Спасибо, это невероятно вкусно, – от души благодарю я. Он смеется:

– Только рот свой почисти, – протягивает сухие салфетки. Вместо того, чтобы воспользоваться ими, я, как ребенок, провожу кистью левой руки по губам:

– Так нормально? – уточняю я. Вместо ответа Саид начинает смеяться громче:

– Нет, ты размазала весь жир еще больше, – недовольно надув губы, я возвращаю косточки от съеденного мяса в коробку, достаю влажные салфетки из своего клатча и начинаю тщательно вытирать ими руки, кисти, бутылку от сока, свое лицо:

– Теперь нормально. Хочешь еще? – Саид протягивает мне пластиковую коробку с запеченными овощами:

– Мммм, люблю запеченные грибы,:

– А у меня на них аллергия, – сообщает он:

– Жаль, они потрясающие, – поедая второй гриб среднего размера, констатирую я:

– Наблюдая за тем, с каким аппетитом ты их ешь, я нисколько в этом не сомневаюсь, – внимательно глядя на мое лицо, выдает Саид. Я улыбаюсь:

– Ты меня позвал только для того, чтобы шашлыком и овощами накормить? – отпиваю сок:

– Оказывается, смотреть на то, как ты ешь, очень занимательно. Сразу аппетит поднимается, – ухмыляется Саид:

– Это не ответ на вопрос, – замечаю я:

– Вчера по телефону ты услышала ответ. Я просто хотел увидеть тебя,:

– И поговорить, – добавляю я:

– Так мы же говорим, – одариваю его недовольным взглядом:

– Проект в Сингапуре завершился с успехом. Я даже успел сделать наброски нового проекта в Москве. Хотел показать тебе, – начинает Саид, откидываясь на спинку сиденья:

– Зачем мне показывать проекты? Я в строительстве ничего не понимаю, – недоумеваю я:

– Тут не столько строительство, сколько дизайн. Уверен, с этим ты разберешься, – отвечает Саид, снова поворачивается ко мне лицом:

– И снова вопрос. Зачем мне показывать?:

– Мне интересно услышать твое мнение и все, – пожимает плечами Саид:

– Хорошо. Только не обижайся, если мне твой проект не понравится, – предупреждаю я. Он смеется:

– Если тебе не понравится, я буду иметь в виду, что у нас в этом вопросе расходятся предпочтения и все,:

– И не надейся, что попрошу тебя оценить мои тексты, – добавляю:

– Об этом тебе просить необязательно, Камилла. Я ведь без особых усилий найду твои статьи в интернете, – я сжимаю челюсть. Точно! Мои статьи будут висеть на сайте информагентства!:

– Когда начинается твоя работа? – интересуется Саид:

– На следующей неделе, – отрезаю я:

– Подписала договор?:

– Нет, блин! Без договора согласилась у них работать, – ворчу я, Саид смеется:

– За кого ты меня принимаешь вообще? – скрещиваю руки на груди:

– Не сердись. – он встает:

– Пойдем, угощу тебя мороженым, – я встаю следом:

– От мороженого я откажусь, пожалуй. Сестры вот-вот должны приехать, мне нужно подготовиться,:

– Это не займет много времени. Поедим мороженое, я вызову тебе такси и поедешь. Подожди еще минут двадцать, – в его взгляде было столько мольбы. Но я оставалась непреклонна:

– Саид, спасибо за вкусный обед, но мне правда уже пора, – только я достаю телефон, чтобы вызвать такси, как он выдает:

– Камилла, а ты ничего мне рассказать не хочешь? – его грустный и многозначительный взгляд, тихий голос вгоняют меня в ступор.

XVIII.

Он ждет от меня ответ. Неужели узнал про мое общение с Амиром? А как? Почему я волнуюсь из-за этого? Будто он с другими девушками не переписывается, как я переписываюсь с Амиром! Да и вообще, мы бывшие одноклассники. Пока я не стала его законной супругой, имею полное право переписываться с кем хочу и когда хочу. Амир беспощадно атакует мой мессенджер. Телефон вибрирует без конца. Наверняка Саид это слышит, но делает вид, что не обращает внимание, продолжает изучать мое лицо и ждет ответ:

– Ты о чем? – выдаю я наконец, глотая ком в горле. Саид прячет руки в карманах брюк и направляется к ближайшему супермаркету:

– Пойдем, – я стою на месте, скрещиваю руки на груди:

– Саид, я не хочу, – закатив глаза, он останавливается:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – повторяется Саид:

– О чем я должна хотеть тебе рассказать, я не понимаю, – и снова этот внимательный взгляд:

– Пока мы сидели в наркодиспансере, Бекхан рассказал мне кое-что, – я настораживаюсь:

– Ты в него влюблена, – звучит, как приговор. Но Саид произнес эти слова с нотками грусти:

– Чего? – я сморщиваюсь. Секунд тридцать мы стоим молча. В моей голове вырисовывается последовательность мыслей, которые возникли у Саида исходя из увиденного на свадьбе:

– Погоди, ты думаешь, что я его ударила, произошла драка с Зауром лишь из-за того, что я приревновала его или расстроилась из-за того, что Бекхан женился на другой девушке? – грустное лицо Саида озаряется слабой усмешкой:

– А ты быстро соображаешь, Камилла. Я впечатлен,:

– Саид, нет. – улыбаюсь я, окрылённая из-за того, что он оказался в заблуждении:

– Бекхан мне очень нравился, когда мы учились в школе. Но с возрастом я начала понимать, что вместе мы не будем. – объяснилась я:

– Почему? – пожимаю плечами:

– Мы разные. Бекхан вчерашним поведением лишь доказал это.:

– Ты хочешь сказать, что на данный момент он тебе не нравится? – уточняет Саид:

– А почему ты спрашиваешь? – интересуюсь я. Он хмурится:

– Любопытно, – я усмехаюсь:

– Знаешь, у человека с такой самооценкой, как у тебя, должно было сохраниться впечатление, что каждая девушка от тебя без ума, – Саид улыбается. И эта улыбка другая. Как и взгляд, обращённый на меня:

– Я и сейчас в этом уверен, Камилла, но ты…– он умолкает:

– Что я?:

– Ты другая, – эти слова звучат тихо. Я хмурюсь:

– В смысле?:

– Ты не такая, как остальные девушки. – отзывается Саид:

– Поясни, – требую я: – Что значит не такая, как остальные девушки?:

– Не будь ты другой, я бы ни за что не сделал тебе предложение, – признается Саид:

– Это не объяснение, – восклицаю я. Саид вздыхает:

– Подумай, Камилла Руслановна. Ты ведь достаточно сообразительная, чтобы понять, о чем я говорю,:

– В отличие от девушек, с которыми ты общался, да, я не вешаюсь тебе на шею, не бегаю с требованиями жениться на мне скорее, не оставляю сопливые комментарии под твоими постами, не пишу тебе сообщения и не звоню без необходимости. И адекватное поведение делает меня другой? Я правильно поняла? – он задумывается:

– Допустим, – я фыркаю:

– Ох уж эти загадки, – достаю телефон, чтобы вызвать такси. Листаю десятки сообщений от Амира, в некоторых из них мелькают слова «Скучаю», «Ответь», «Камилл…», «Солнце…». Щеки начинают полыхать:

– Твое такси прибудет через три минуты, – поднимаю голову:

– Что? – Саид показывает экран своего мобильника:

– Такси, говорю, через три минуты подъедет. – поворачивает к себе:

– Уже через две, – я быстро возвращаю телефон в клатч:

– Спасибо. И за шашлык, и за…все, – мне стыдно смотреть в глаза этому человеку:

– Напиши, когда доедешь, – киваю:

– Камилл, – смотрю на дорогу, изучаю свои ногти. Надо попросить Индиру сделать мне маникюр, вся кутикула обросла:

– Посмотри на меня, – поворачиваюсь к Саиду. Внимательный взгляд полон печали. Будто у ребенка забрали горячо любимую игрушку. Либо у него умерла собака. Я знаю, почему он так смотрит. Он догадывается. Но вслух ничего не произносит. И я не понимаю, почему. Саид имеет право предъявить мне претензии, может откопать доказательства, побить Амира, как побил Заур Бекхана. Вместо всего этого он просто стоит и грустно на меня смотрит. Черт, Саид, скажи хоть что-нибудь! Скажи, наконец «Я знаю, что тебе нравится другой!». Почему ты не говоришь?! Подъехавшая машина сигналит, сбивая поток моих мыслей:

– Я пошла, – разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь к такси.

В прохладном салоне я вздыхаю с облегчением. Мне не понять поведение Саида, наверно, никогда. То он ведет себя, как самоуверенный, эгоистичный засранец, заваливая подарками, то строит из себя благородного героя, то грустно смотрит и молчит. Как бы это странно ни звучало, но версия самоуверенного и эгоистичного засранца, заваливающего подарками, для меня проще и понятнее. От молчаливого и задумчивого Саида я не знаю, чего ожидать. Я не знакома с этой его стороной.

Несмотря на конец августа, жара в республике стоит беспощадная. Днем и после обеда на лице редко кого можно встретить. Лишь к вечеру народ собирается на бульваре, расположившись на верандах кафе, на набережной, уютно устроившись на скамейках с семечками, фисташками, соком и мороженым. Мы с сестрами проводим время в стенах моего дома. Альбина принесла роллы, Селима – газировку с тремя коробками пиццы, Радима, которую мы видим, наверное, раз в сто лет, приготовила эклеры и пончики. И все потому, что она вышла замуж в Гудермес и приезжает к родителям – моей тете Любе – раз в месяц. Ничего не имею против Тамерлана, ее мужа, а вот с ее свекровью, Зарой, я бы поговорила:

– Радим, мы доживем до дня, когда вы с Тамерланом съедете от этой ненормальной женщины? – обратилась я к двоюродной сестре, когда мы сидели на диване в зале и наблюдали за отчаянными попытками Альбины и Селимы установить на стене проектор. Радима усмехается:

– Мне тоже хотелось бы узнать ответ на этот вопрос, – я смотрю на нее:

– Что она натворила на этот раз? – я рада, что с Радимой у нас установились такие доверительные отношения. Отчасти потому, что она вышла замуж. Радима стала первым в моей жизни человеком, который уговаривал меня не связывать себя узами брака хотя бы до тех пор, пока я не начну зарабатывать собственные деньги. Они с Тамерланом поженились, когда обоим было по 18. Свекра у нее не было, семейным бюджетом занималась Зура. Большая часть денег она откладывала на то, чтобы выдать замуж сестру Тамерлана и на покупку очередной машины для среднего сына. Самый старший деверь Радимы – Анзор – работает в органах, живет в Грозном, но жениться не собирается. Средний – Рустам – никак не может закончить университет. Заваливал сессии, и порой даже щедрые подарки преподавателям его не спасали от очередного «неуда». Самым младшим был мой зять – Тамерлан. Университет он закончил заочно, Анзор его пристроил помощником судьи в Гудермесе. Сразу через год после свадьбы у них с Радимой должен был родиться сын, но произошел выкидыш. Моя двоюродная сестра сильно переживала, ее одолел стресс. Мать Тамерлана каждый день напоминала ей о нерожденном малыше, обвиняла в этом Радиму, хотя сама же заставляла ее, будучи в положении, в минусовую температуру мыть плитку во дворе щеткой. Они впятером – Радима, Тамерлан, Зура, Рустам и единственная дочь Хеда – жили в большом двухэтажном доме, который отстроил свекр Радимы еще лет десять назад. Спальня молодой пары располагалась напротив спальни Зуры. Спустя неделю после свадьбы она потребовала, чтобы они не закрывали свою дверь, поскольку она боится. Тогда Тамерлан предложил ей спать с Хедой. Девушка отказалась, сославшись, что не может спать с включенным ночником, а их мать боится темноты. Радима не имела право оставаться одна или подниматься на второй этаж, когда Тамерлан бывал дома. Заработанные деньги все три брата должны были отдавать матери. И она распределяла их между ними, прикарманивая себе и своей дочери большую часть. Как только Радима закончила курсы начинающего кондитера – подарок Любы на 25-летие дочери – они с Зурой и Хедой начали печь на заказ вместе. Детей у Радимы с Тамерланом так и не появилось. После четырех выкидышей и пережитого стресса Радима поставила на этой мысли крест, с головой погрузившись в начатый бизнес. Несмотря на то, что финансовой составляющей распоряжалась Зура, моя двоюродная сестра получала от приготовления выпечки удовольствие, делала рекламу на страницах в соцсетях, а о том, что реклама платная, ее свекровь не знала. Будучи женщиной старой закалки, в последних инновациях она не разбиралась. А Хеда довольствовалась подачками матери и средства снохи и брата волновали ее меньше всего. Несмотря на то, что у супругов собралась значительная сумма, съезжать они не торопились. То Тамерлану квартира не нравилась, то район не соответствовал его стандартам, то он хотел накопить на участок. Но почему-то я подозревала, что все дело в Зуре. Несмотря на то, что единственную сноху она не жаловала, любила сыновей всем своим большим материнским сердцем, продолжала относиться к ним, как к детям.

Обо всем этом мне рассказывала Радима. Вернее, жаловалась, когда ее стальные нервы не выдерживали неукротимого натиска свекрови и бесхребетности мужа:

– На 60-й юбилей Анзор ей подарил новый телефон. – кажется, я знаю, к чему она клонит:

– Конечно же, ей Красотка (Хеда) в первую же очередь скачала Инстаграм. Ведь все ее соседки, сестры в нем сидят. Снимают рецепты, делают рекламу и получают за это деньги. – губы Радимы дрожали. По ее лицу мне казалось, что она вот-вот расплачется:

– Она за один вечер поняла, как устроена эта программа. Спасибо Красотке, – горькая усмешка:

– Зура догадалась, что ты делала рекламу на вашей странице и получала за это деньги, – заключила я:

– Какую истерику она подняла, Камо, это надо было видеть, – мотает головой, смотрит в окно, будто переживает эту сцену заново: – Телефон она разбила и потребовала от нас с Тамиком купить ей новый, с большей памятью, ведь у нас, как оказалось, много денег. Поставила перед выбором, либо мы немедленно отдадим ей все, либо она выпрыгнет из окна, стекло которого она разбила, со всей силы швырнув в него свое новое устройство,:

– О Аллах1, эта женщина ненормальная, – присоединилась к разговору Селима:

– И вы согласились? – рискнула спросить я. Радима воскликнула:

– Разве у нас был другой выбор? – я обнимаю сестру за плечи:

– Поговорить с Тамерланом не пробовала? – очередная горькая усмешка:

– О чем с ним говорить, Камо? Он чуть с ума не сошел, когда его мать все узнала.:

– Вы же взрослые люди, е-мое, – заворчала Селима: – Пошлите ее к черту и катитесь из этого дурдома, – я многозначительно посмотрела на нее:

– Селим, это неправильно. По нашим адатам Тамерлан должен остаться с ней. – констатировала Радима:

– Даже если у нее беда с башкой? – фыркнула девушка:

– Камо, а почему ты не возмущаешься? Будь на месте Радимы Элина, ты отчитала бы ее по полной программе, – усмехается Альбина:

– Радима и так осознает всю ответственность, которая легла на нее семь лет, когда она переступила порог дома Зуры, – Радима усмехается:

– Твоя мама очень долго меня ругала. Она знала по опыту своей тети, какими жестокими могут быть женщины, которые не принадлежат к горным племенам,:

– Это полный бред, я считаю! – выступила Селима: – Какая к черту разница, к какому племени ты принадлежишь? Человек из любого племени может оказаться мразью,:

– Старшее поколение придерживается другой позиции в этом вопросе, – замечает Радима:

– А к какому племени принадлежит Саид? – интересуется Альбина. Я пожимаю плечами:

– Понятия не имею.:

– Руслан точно знает. И Лейла не позволила бы тебе с ним встречаться, будь он из племени равнин. – констатирует Селима:

– Так между вами правда все серьезно? – поворачивается ко мне Радима. Я задумываюсь:

– Да, вроде, – Альбина настораживается:

– Что-то случилось? Ты погрустнела, – нашу беседу прерывает Селима со словами:

– Замолчите, фильм начинается. – на стене вырисовывается четкая картинка с изображением женщины, в руках которой горит факел. Внизу – название киностудии. Закадровый голос оповещает о начале фильма. Мы уютно усаживаемся на разложенном диване с кучей еды.

Я решаюсь ответить на сообщение Амира после окончания фильма. Радима отошла в другую комнату, чтобы поговорить с Тамерланом, Селима играет в карты на телефоне с музыкой в наушниках, Альбина крепко спит.

«Будь мы сейчас вместе, смотрели бы «Мстителей» – пишет Амир:

«Устроили бы марафон с тремя частями за раз»

«Или с «Железным человеком»

«Это было бы вообще здорово»

«Не знаю, сумел бы я сосредоточиться на фильме рядом с тобой»

«Почему?»

«Мой взгляд был бы привязан к тебе, наблюдал бы за тем, как ты смотришь кино»

«Ты бы устал на меня смотреть 6 часов подряд»

«Навряд ли»

«Амир»

«Слушаю, Камилла»

«Как у Бекхана дела?»

«Живет с Маликой в съемной квартире пока. Счастливый человек, если бы не эти таблетки, которые ему терапевт прописал»

«А почему счастливый?»

«Его любимая рядом. Я завидую»

«Ты тоже приводи свою любимую»

«Эх, Камилла, Камилла. Все не так просто»

«Почему?»

«Моя любимая слишком далеко»

«В каком смысле?»

«Она слишком далеко от меня»

«Территориально?» (смеющиеся смайлики)

«Нет.»

«Тогда в чем проблема?»

Амир выходит из чата, так и не прочитав мое сообщение. Я хочу аккуратно спросить у него, не планирует ли он жениться ближайшее время, есть ли у него невеста. Хотя, с другой стороны, стал бы Амир переписываться со мной, если бы у него была невеста? Хороший вопрос. Его следовало бы адресовать кое-кому другому. И этот кое-кто другой звонит мне прямо сейчас. Легок на помине!

Аккуратно поднимаюсь с дивана, запираюсь в своей комнате:

– Доброй ночи, Камилла, – слышу спокойный голос Саида:

– Почему ты не спишь в 2 часа ночи?:

– Вечеринка в самом разгаре? – игнорирует он мой вопрос:

– Саид, я что-то сделала? – я не могу больше оттягивать этот разговор:

– Твои сестры остались довольны? – он притворяется, будто все хорошо. Я ощущаю фальшь в бодрых нотках его голоса:

– Саид, хватит! – требую я:

– Выгляни в окно, – замираю:

– Чего?:

– Посмотри в окно, – повторяет Саид:

– Нет, – отчеканиваю я. Он молчит:

– Спокойной ночи, Саид, – я уже хочу положить телефон, как неожиданно слышу:

– Камилла, подожди.

XIX.

Но я не послушалась. Так и не поняла, что он имел в виду. Но догадывалась. Либо речь шла о моем общении с Амиром, либо Саид просто просил меня не отключаться. Смешанные чувства, мысли не давали мне покоя, ночью я спала плохо. Я не была уверена в том, что Саид хранит мне верность, но из-за того, что я поступаю с ним так, меня мучила совесть. Да, мы всего лишь заключили гласный договор о свадьбе, чтобы отстали от нас обоих. О каких-то чувствах речи не было. Как примерный жених, он задаривал меня подарками, встречался со мной, чтобы у всех создалось впечатление, будто мы и правда влюбленные жених и невеста. Но так ли это было на самом деле? Я не знаю, не могу ответить на этот вопрос однозначно. Да, мне нравится, как Саид ко мне относится. Но с ним всегда нужно быть настороже. А Амир… черт! Свалился на мою голову слишком неожиданно! По сути, Саиду должно быть все равно, что я переписываюсь с кем-то еще. Противный голос в моей голове интересуется: «А разве тебе было бы все равно, если бы ты узнала, что Саид еще с кем-то общается?». Нет, мне не было бы. Ох, голова кругом!

На мое последнее сообщение Амир так и не ответил, Саид весь следующий день на связь не выходил. Мы с сестрами занимались дома уборкой, доедали вчерашние роллы и пиццу, много спали, танцевали, включив музыку на полную громкость. Вечером Радиму забрал Тамерлан, мы остались втроем.

Хотели связаться по видео с Элиной, но телефон она не взяла. По словам Альбины, сестра редко выходила на связь, могла в день прислать пару коротких голосовых сообщений Фатиме и все. Мне такое поведение казалось подозрительным, но вслух я ничего не сказала. Своих сомнений хватало по горло, а комментировать замужнюю жизнь Элины мне не хотелось. Думаю, по выражению моего лица Альбина поняла, о чем я подумала после ее короткого рассказа.

На следующий день я поехала в салон, в котором работала Индира. Привела себя в норму, поболтала с невесткой и пошла в сторону бульвара. По дороге заметила ресторан Анжелы, в котором усердно трудились 3 рабочих. Четвертый, судя по одежде, руководил процессом. Под каской невозможно было не узнать Идриса. Заметив мой пристальный взгляд, он дружелюбно помахал:

– Добрый день, Камилла! Давно не виделись,:

– И тебе добрый, Идрис. Работа кипит вовсю, я смотрю, – пренебрежительно кивнула я в сторону ресторана:

– До тебя тоже дошли эти сплетни? – усмехнулся Идрис:

– О том, что ты выставил за дверь хозяйку ресторана и присвоил его себе? Да, эти слухи до меня дошли, – отчеканила я. Идрис расстроенно усмехнулся:

– Анжела взяла с меня большой долг для того, чтобы открыть этот ресторан. Обещала в течение следующих четырех лет погасить его. Она этого не сделала. Когда у нее дела пошли в гору, я напомнил ей. Как ты думаешь, что она мне ответила? – пожимаю плечами: – Она выставила меня за дверь со словами, что она мне ничего не должна. И если я приду к ней еще раз, она натравит на меня деверя, брата, дядю, весь свой род, – рассказал Идрис:

– А почему ты мне все это рассказываешь? – интересуюсь я. Идрис задумывается:

– Хоть кто-то должен знать, как все было на самом деле. В суде мне не верят, – фыркает: – Муса конкретно нас прижал. Точнее, этот сын его, – при упоминании Амира мне даже дурно стало:

– Вы же с одного села, вроде, – продолжает Идрис:

– Да, я хорошо знаю их семью, – бормочу я себе под нос:

– Знаешь, по секрету скажу вместо того, чтобы путаться у меня под ногами, лучше бы лечили наркомана этого, – с нотками злости в голосе замечает Идрис:

– Раз ты закатил в ресторане ремонт, значит, близок к победе? – заключаю я:

– Ремонт я начал еще тогда, когда забрал его у Анжелы. – поясняет Идрис: – Но периодически он прерывается из-за суда. Ты ведь понимаешь, Камилла, что там тоже приходится раскошеливаться.:

– Ну-ну, – хмыкаю я. Идрис нагло разглядывает меня с ног до головы, будто сканирует. На мне льняное синее платье с поясом на талии, коричневые босоножки на танкетке и пестрый, синий с черным и коричневым, платок:

– Камилла, может, пообедаем вместе? – предлагает он. Плохое настроение мгновенно испарилось:

– Идрис, мое решение остается неизменным, – твердо заявляю я, смотрю прямо в карие бесстыжие глаза мужчины:

– Может хоть номер свой оставишь? Не хотелось бы добывать его через посредников, – я недовольно цокаю:

– Мы как будто на разных языках разговариваем, – бормочу себе под нос:

– Чего-чего? – уточняет Идрис. Рядом с нами противно сверлят рабочие:

– Удачи в суде, говорю, мне пора. – машу на прощание и быстрыми шагами топаю вперёд. Любезничать с Идрисом определённо была не самая лучшая идея. За 20 минут, что мы простояли, я успела хорошо вспотеть, а солнце будто в голову ударило. С жуткой головной болью я приехала домой и сразу ушла спать в свою прохладную комнату.

Последующие дни проходили вяло и скучно. Последние дни августа и первые дни сентября выдались очень жаркими. Заур приехал за день до начала занятий. По просьбе мамы я вместе с ним поехала в торговый центр за новой одеждой, школьными принадлежностями и учебниками. Заур был не очень рад шопингу, но выбора у него все равно не было. После приезда он мне показался слишком задумчивым и молчаливым. Я не пыталась вывести его на диалог, ни о чем не спрашивала. Если захочет, расскажет сам. А лезть в душу младшему брату я не хочу. К тому же у меня у самой началась работа, каждый день я получала около 15 больших статей, которые нужно было перевести с английского на русский, параллельно должна была мониторить последние новости и искать инфоповоды. И так я ушла в работу с головой. Пока мамы и Амины не было дома, все домашние обязанности также легли на меня. То, что меня радовало в действительности – так это ежедневная переписка с Амиром. Он занимался своими адвокатскими делами, рассказывал мне забавные случаи, интересные истории, рассказывал о людях, с которыми он или его отец вели дела. О Бекхане или его жене мы не говорили. Саид же последние дни вообще не выходил на связь. Из историй Хадижи в инстаграме я поняла, что он, Али, Малика и сама девушка вернулись в Москву. Вечером перед приездом Асламбека с семьей я получила от Саида файл с вложенным планом какой-то квартиры. И сообщение:

«Добрый вечер, Камилла Руслановна. Уверен, за эти несколько дней ты успела соскучиться по мне. Посмотри, пожалуйста, план проекта и скажи, что ты думаешь. Я тебе уже о нем рассказывал»

Внимательно изучить файл времени у меня не было. Хотела встретить родных должным образом и потратила весь вечер на уборку, стирку и глажку. А следующим утром готовила галушки с индейкой. Любимое блюдо Асламбека. Надеялась хоть так его задобрить.

Они приехали после обеда. Малик и Сафия – уставшие с дороги, но счастливые и загоревшие – накинулись на меня с объятиями. За эти 10 дней я успела сильно соскучиться по племянникам. Амина тоже выглядела хорошо, но по лицу было видно, что долгая дорога ее утомила. Асламбек, как всегда, после нескольких часов на машине, злой и голодный. В отличие от жены и детей обнимать меня он не стал, бросил сухое:

– Что у нас покушать? – и сразу прошел на кухню. Готовый обед ждал их на столе. Я вопросительно посмотрела на Амину:

– Не обращай внимание, он не выспался, – пояснила мне невестка. Оставив Асламбека наедине с галушками, индейкой и бульоном, я прошла в соседний дом:

– Вы уже в курсе того, что произошло на свадьбе Бекхана? – с ходу задала я вопрос. Амина доставала детские вещи из огромного чемодана, отделяя грязные от чистых:

– Мне кажется, все село в курсе произошедшего, – заметила она:

– Асламбек сильно злится? – я чувствовала, как внутри все сжимается. Стыд и унижение сдавливают все органы. Амина посмотрела на меня с сожалением:

– Камо, ты ведь знаешь, что для Асламбека значит мнение других людей. Ему пришлось выслушивать не самые лучшие отзывы как о твоем поведении, так и о поведении Заура. – я возмутилась:

– И кто решил ему все выложить? – Амина миролюбиво пожала плечами:

– Его знакомые, которые были на свадьбе. Хусейн звонил ему неоднократно. О твоем поведении в горах, когда ты накричала на Идриса, дяди любезно напомнили. – я вздрогнула, сжала челюсть. Господи…за что мне это?! Амина обняла меня за плечи:

– Камо, это всего лишь разговоры старших людей, которые от переизбытка свободного времени только и делают, что промывают косточки молодежи. Ты ничего плохого не сделала. Ты никогда ничего не крала, ни с кем не спала. Не сдержалась пару раз, с кем не бывает. – я всхлипнула, невестка нежно погладила меня по спине:

– Как будто ты своего брата не знаешь. Он покричит и успокоится. Не принимай близко к сердцу, я прошу тебя, – она посмотрела на меня, обхватив ладонями мои щеки. Подушечками пальцев стерла слезы. Ее взгляд был наполнен материнской нежностью и добротой:

– Я…я его боюсь, Амин. Это, наверно, единственный на свете человек, которого я правда боюсь, – признаюсь я:

– Что он может сделать тебе, Камо? Ты не сделала ничего, что выходило бы за рамки приличия. Ты ударила Бекхана вполне заслуженно и на Идриса накричала тоже заслуженно. Камо, просто мужчины не любят, когда женщина посягает на их самолюбие. А ты сделала это дважды. В нашем патриархальном обществе такое поведение для девушки неприемлемо. Но это вовсе не означает, что ты не права и что ты допустила ошибку. Ты сделала то, что должен был сделать мужчина, но не сделал. – Амина усмехается:

– Я видела Идриса пару дней назад, – промолвила я. Не знаю, почему. Я была не в состоянии переварить то, что сказала мне Амина. Поэтому пришлось менять тему:

– Ого. Где же вы виделись? – она принялась и дальше раскладывать одежду, я села рядом, обхватив колени руками:

– Как ты думаешь, кто из них обманывает больше: Анжела или Идрис? – поинтересовалась я после того, как поделилась содержанием нашего с Идрисом диалога:

– Камо, тут сам черт голову сломает. С одной стороны, зная, какими эмоциональными бывают женщины, и как они любят строить из себя жертв и на все жаловаться, я бы поддержала Идриса. Но у него своих скелетов в шкафу полно. Тут сложно дать однозначный ответ, – вздохнула Амина:

– Ты думаешь, Анжела действительно брала у Идриса деньги в долг и не вернула их? – задала я более конкретный вопрос:

– Камо, это дело не имеет к нам никакого отношения. Может, брала, может, не брала. У нас же ничего не поменяется от того, что один выиграет, другой – нет. Ты лучше скажи, как у Саида там дела? – я пожимаю плечами:

– Они всей семьей в Москву уехали, вроде бы. И он не связывался последнее время, – вру я. И только тут вспоминаю о файле. Не успеваю я что-то добавить, как вбегает Малик со словами:

– Папа тебя ищет, Камо, – кивнув, жалостливо машу Амине и возвращаюсь в наш дом. Старший брат ждет меня у двери моей спальни:

– Подойди сюда, Камилла, – спокойно просит он. Я хотела было остановиться на кухне и убрать бардак со стола, но выжидающий взгляд Асламбека, прислонившегося к дверному косяку, меня остановил. Стоило оказаться в комнате, как он плотно закрыл за нами дверь. Я повернулась к нему лицом и получила пощечину. Не устояв на ногах, ударилась боком о шкаф с зеркалом. Прислонившись к шкафу, схватившись за больную щеку, покатилась на пол:

– Для меня твоя честь дороже твоей жизни. Если я еще хоть раз услышу или узнаю, что ты дотрагивалась до чужого мужчины, клянусь Аллахом, я тебя убью. – прошипел Асламбек:

– Ты поняла меня? – щека нещадно прожигала насквозь. Будто сотни иголок втыкали одновременно в одно и то же место. По щекам потекли горячие слезы, лицо раскраснелось. Я поспешно кивнула, боясь поднимать глаза, уставившись на его черные носки и синие джинсы. Выпрямившись, Асламбек вышел из спальни. Дверь он захлопнул.

Я потеряла счёт времени. Захлестываемая обидой, ненавистью к себе и разочарованием в собственных способностях. Что со мной не так, в конце концов?! Почему я не научилась даже к своим 23 годам держать себя в руках?! Как я могла так опозориться?

Я старалась плакать тихо. За дверью слышались детские голоса, хлопки входной двери, ворчание Асламбека, бормотания Амины. Мне безумно хотелось, чтобы она снова крепко меня обняла и убедила в том, что я ни в чем не виновата. Это все вина дурацкого патриархального общества и безмозглых мужчин, которые не умеют грамотно распоряжаться данной им властью. Мне хотелось услышать от нее слова утешения и поддержки. Хотелось услышать, что я самый хороший на свете человек, самая справедливая девушка, борец от Бога, которого общество со средневековым складом ума просто не заслуживает. Звучит глупо, но мне бы помогло.

До утра из комнаты я не выходила. Щека продолжала саднить, в зеркале я увидела фиолетовый синяк, покрывающий ее полностью. М-да, силы мой старший братец при ударе не пожалел. Для меня все могло закончиться плачевнее, он мог бы и избить меня. Хотя никогда до этого не доходило. Когда я дралась в школе, Асламбек учился в институте. И в те времена я была ребёнком, мои частые драки не карались так, как сейчас. В университете с кем-либо драться мне не приходилось. Хотя из квартиры, в которой мы жили с Асламбеком, я сбегала частенько. Он об этом не знал, был занят написанием кандидатской диссертации и работой.

Мой телефон лежал выключенным где-то в зале. Наверняка дети посадили всю зарядку, скачивая игры. Я вышла из комнаты на следующий день, дома никого не оказалось. Перемыла посуду, пропылесосила, убрала везде пыль, помыла полы как в доме, так и во дворе. Выходить за калитку не хотела, фиолетовый синяк «украшал» половину моего лица. Поэтому я вернулась в дом и приступила к работе. Телефон я оставила на том же месте выключенным. Общаться с кем-либо не хотелось от слова совсем. Чувство вины и унижения продолжало меня грызть.

Ближе к вечеру пришел Заур. Попросил приготовить ему плов. К счастью, размороженная курица оказалось в холодильнике. Пока я готовила, он сидел за столом и что-то печатал в телефоне. Настроение у него было неважное:

– Тебе тоже досталось? – поинтересовалась я:

– А? – поднял голову Заур. Увидев мой синяк, он почему-то смутился:

– Ой… – я усмехнулась:

– Лицо Асламбек решил не трогать, – ответил наконец Заур спустя какое-то время. Встал из-за стола, подошел ко мне и поднял концы рубашки. Спину и бока покрывали такие же фиолетовые синяки:

– Тебе очень больно? – пробормотала я, проводя ним ладонями. Заур пожал плечами:

– Когда он бил – да, было больно. Сейчас нет. Только если сильно надавить, – я хмыкнула:

– Если мама узнает, что Асламбек тебя побил – она с него шкуру сдерет,:

– Скорее, тебе еще больше достанется, – рассудил мой брат, опуская рубашку и поворачиваясь ко мне лицом. Я крепко обняла его:

– Прости, Заур. Мне жаль, что тебе досталось из-за меня,:

– Камо, все хорошо. Я не жалею, что подрался с Бекханом. Он не имел никакого права говорить о тебе такие ужасные вещи, – тепло улыбнулся мой брат:

– Впридачу к драке тебя и Асламбек побил, – упрямо заявила я:

– Ерунда, он сделал это исключительно для вида, – Заур засмеялся: – После побоев он интересовался, какие приемы из тех, что он мне показывал, я применил в драке, – я присоединилась:

– Какой же он проходимец,:

– Не обижайся на него, Камо. Он без причины ни за что бы так не сделал, – посерьёзнел Заур. Я кивнула с пониманием:

– Я знаю, Заур. Я злюсь не на него, а на себя. Ненавижу себя за несдержанность и полное отсутствие самоконтроля,:

– У тебя этого уже не отнять, – усмехнулся он:

– Ну спасибо, – шутливо ударила я его по плечу:

– Когда плов будет? Я кушать хочу, – после этих слов я вернулась к готовке.

Когда Асламбек и Амина с детьми вернулись домой, я убирала посуду после нашей с Зауром совместной трапезы. Он ушел в свою комнату:

– Давай я тебе помогу, Камо, – обратилась ко мне невестка. Только я повернулась к ней и к Асламбеку лицом, они замерли. Амина разглядывала мой синяк, а Асламбек виновато потупился:

– Не болит? Может, наложим на него лед? – нарушила молчание Амина. Я отрицательно мотнула головой:

– Нет, все нормально. Пройдет со временем, – после этих слов я направилась в свою комнату. Напоследок воскликнула:

– Я там плов приготовила, поешьте.

У зеркала под хорошим светом я достаточно долго разглядывала свое лицо. Фиолетовый синяк полностью покрывал правую щеку, из-за чего она немного разбухла. Я выдохнула с огорчением. Для меня этот синяк станет напоминанием о том, к чему приводят мои необдуманные поступки, последствия принятых на эмоциях решений. Боль, которую причинил мне Асламбек одним ударом и последовавшими за ним словами, запечатлелись в моей памяти навсегда. Я не держу на него зла, но буду до конца жизни злиться на себя за то, что ему пришлось из-за меня выслушать. Физическая боль проходит, а боль, которая остается после испытанного унижения, заживает очень долго и медленно.

Осень наступила в республике скоро. После двух недель жары наступили холода, каждый день лил дождь. Папа с мамой вернулись домой спустя неделю после приезда Асламбека и Амины с детьми. К тому моменту синяк на моей щеке начал потихоньку отходить, обрел сероватый оттенок. Ни мама, ни папа ничего не сказали, когда увидели его. Они в принципе разговаривали со мной достаточно холодно, держались отстранённо. Я решила, что вина лежит на мне. Уже готова была на коленях просить у них прощение. Но когда на следующий вечер Асламбек принес мне коробку с фруктами в шоколаде, а папа купил торт, моя печаль улетучилась. Мы всей семьей сидели за столом, поедали манты, которые мы с Аминой лепили на выходных, пили чай с купленным тортиком, наблюдали за шалостями детей и делились историями, обсуждали новости, которые я писала ежедневно. С этого дня в нашем доме наступило перемирие.

Поздно ночью, когда посуда была убрана и все разошлись по своим комнатам, я услышала, как кто-то стучит в мое окно. Сначала я не обратила на это внимание, потом подумала, что это капли дождя стучат по стеклам, но звуки продолжались. Встаю с кровати, проклиная всех и вся, смотрю в окно и вижу его.

XX.

– Доброй ночи, Камилла Руслановна. Я не разбудил тебя? – с широкой улыбкой на лице на меня смотрит Саид:

– Что ты здесь делаешь в такое время? – шиплю я, смущенная и раздраженная одновременно. Мое лицо покрывается густым румянцем. Хорошо, что я вырубилась прямо в розовом домашнем платье с алыми розами:

– До меня дошли слухи, что Асламбек избил тебя до полусмерти, отобрал телефон и никуда не выпускает почти месяц. Хотел убедиться в правдивости этих слов, – пояснил Саид:

– Давно ты прилетел? – я была обескуражена:

– Только что, я приехал из аэропорта сразу сюда, – я ехидно прищурилась:

– Ты прилетел ради меня? – Саид как-то смущенно опустил взгляд:

– Я волновался, честно говоря. Хотел убедиться, что с тобой все хорошо. – в душе потеплело, губы расползлись в улыбке:

– Почему ты выключила телефон? – нарушил он тишину. Пожимаю плечами:

– Я была занята. То работа, то приезд Асламбека, то родителей. На общение с кем-либо у меня не было времени, – Саид посмотрел на меня с подозрением:

– И это все?:

– Нет, – я опустила голову, начала разглядывать свои голые ноги, переминаясь с одной на другую:

– Мне было стыдно после случившегося выходить с кем-либо на связь. Асламбек… – я замолкла:

– Что Асламбек? – прикусила губу. Саид нахмурился:

– Не знаю, насколько уместно тебе об этом говорить, Саид,:

– Что ты хочешь этим сказать, Камилла?:

– Ну… – черт, зачем я вообще начала эту тему?: – Асламбек меня не избивал и телефон не отбирал, – он усмехнулся:

– Это я уже понял,:

– Он просто ударил меня и сказал, что если я еще раз дотронусь до чужого мужчины, он меня убьет, – наконец призналась я. И мгновенно об этом пожалела. Саид, как мой жених, не должен знать о том, что творится в моей семье, как со мной обращаются братья и отец. Это сделает меня перед ним еще более уязвимой:

– Камилла, послушай. – после нескольких секунд раздумий начал Саид. Его взгляд был твердым и решительным: – Я даже не сомневаюсь в том, что Асламбек так и поступит. В чем-то он даже прав, ты взбесилась, из-за твоего поведения пострадала репутация твоей семьи, – я прервала его с вопросом:

– Так и будешь меня отчитывать?:

– Я не отчитываю, а лишь констатирую очевидные вещи, – возразил Саид: – С точки зрения религии и наших адатов Асламбек поступил правильно. Но лично меня твое поведение впечатлило, – я посмотрела на него с удивлением:

– Что?:

– Камилла, ты восхитительная и очень, очень смелая. Мне нравится. – с нотками восхищения в голосе промолвил Саид:

– Если я, будучи за тебя замужем, поступлю также? К примеру, увижу на свадьбе твоего друга или родственника, как он флиртует или заигрывает с официанткой? Или прилюдно накричу на мужчину, который занял арендованный нами домик? Как ты поступишь? – поинтересовалась я. Он пожал плечами:

– Пока мне с таким сталкиваться не приходилось.:

– А если придется? – он рассмеялся:

– Камилл, стыдить тебя за твой буйный характер я не стану. И никому не позволю. В первом случае, скорее, мы побьем этого человека вместе. А во втором, я отведу этого мужчину в сторону, а там уже вместе с ним разделаемся. – я начала громко хохотать, представив, как мы с Саидом вместе колотим Идриса или Бекхана.

От долгого смеха у меня даже живот заболел:

– Спасибо, Саид. Мне правда полегчало, – искренне благодарю я:

– Не закрывайся от меня, Камилл, – с полной серьезностью просит Саид. Я смотрю на него с недоумением:

– После моего приезда с Сингапура мы как будто отдалились друг от друга. Тебе так не кажется? – он внимательно изучает мое лицо. А я опять начинаю краснеть:

– Нет. Просто вся эта история со свадьбой, с Идрисом меня немного…сломали,:

– Это не причина закрываться от меня. Камилл, через полгода мы поженимся. Лучше установить доверие сейчас, чем сталкиваться с недопониманием на этой почве в будущем, – твердит Саид. Я смело гляжу на него:

– Ты общаешься с кем-то еще? – мой вопрос его удивил не на шутку:

– Что? – вымолвил он. Я спокойно поясняю:

– Саид, все знают, что ты неравнодушен к женской красоте. Ты легко влюбляешься и влюбляешь в себя девушек. – он меня прерывает:

– Погоди, ты в меня влюблена? – я восклицаю:

– Речь не об этом, Саид! Ты встречался со многими девушками и…:

– Камилла, сколько раз мне повторять, чтобы ты поверила? – он злится: – Думаешь, стал бы я приезжать, относись я к тебе так же, как относился к другим девушкам? Я с ума сходил, ты не отвечала на звонки. Я просил Хадижу связаться с кем-нибудь из твоих сестер, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо. Я…– он умолкает: – Я очень скучал, Камилл, – я замираю. Руки Саида сжаты, твердость и злость сочетаются в синеве его глаз:

– Ты небезразлична мне, – признается он. Эти слова меня добивают с концами. Я уже не знаю, что и думать!:

– Это не ответ на мой вопрос, – отрешенно выдаю я. Саид громко выдыхает:

– Нет, кроме тебя я ни с кем не общаюсь, – произносит он холодно:

– Прости, – бормочу я:

– Нет, ты не виновата. У тебя есть основания не доверять мне, учитывая условия нашего договора, – по его лицу расползается усмешка:

– Конечно, тебе не выгодно общаться с кем-то на стороне. Ведь в таком случае все узнают правду, – догадываюсь я. Саид хмурится:

– Я об этом даже не подумал. Хочешь рассказать всем о договоре, если я начну встречаться с кем-то на стороне? – пожимаю плечами:

– Ты мне не настолько нравишься, чтобы поступать так подло, – он сжимает челюсти:

– Поживем, увидим, Камилла Руслановна, – теперь его лицо озаряет та самая очаровательная улыбка. Не удержавшись, я снова начинаю смеяться:

– Чем ты стучал в мое окно? – он достает из кармана синей куртки небольшой пакетик с очищенным фундуком:

– Не зря покупал в самолете, оказывается, – произносит Саид: – Хочешь? Могу подкинуть, – я отрицательно мотаю головой:

– Хочу спать,:

– Тогда не смею тебя задерживать. Ты так и не ответила мне насчет проекта, – почёсываю затылок, запрокидываю голову:

– Ой, я совсем забыла…:

– Я подготовил презентацию к нему. Посмотрим завтра вместе где-нибудь в кафе? – предлагает Саид. Я киваю:

– Хорошо, давай,:

– Тогда завтра в час дня я буду ждать тебя на бульваре. И включи наконец свой телефон, будь добра, – просит Саид:

– Вот теперь точно не включу, – показываю ему язык. Он смеется:

– Какая же ты упрямая,:

– Не нравится – твои проблемы, – констатирую я:

– Нет, мне нравится, – возражает Саид, смотрит на меня с теплой улыбкой на лице:

– Спокойной ночи, – улыбнувшись в ответ, я закрываю окно и возвращаюсь на кровать.

На следующий день я заявила маме с Аминой, что приехал Саид. И сегодня мы собираемся встретиться. Пришлось признаться, что он приехал из аэропорта прямо к нашему дому, и мы немного поговорили. Мама недовольно поворчала, Амина умилилась:

– Какой же он молодец. Прилетел прямо из Москвы только ради тебя, – я кивнула. Да, если захочет, Саид может совершать очень романтичные поступки. Телефон я все-таки включила, поставив на зарядку. Увидела десятки непрочитанных сообщений от Амира, пару пропущенных звонков с незнакомого номера, еще были пропущенные от мамы с папой, Амины, Заура, Асламбека и сестер.

Амир писал о том, что скучает, его дни стали мрачнее, настроение портится с каждым днем, он надеется, что со мной все в порядке, и я восстановлюсь как можно скорее. Тут же были смешные картинки и видео. Просмотрев все, я ответила, что со мной все хорошо, мой телефон был разряжен и у меня правда не было желания с кем-либо общаться по понятным причинам. После недолгой переписки я начала собираться на свидание с Саидом. Нанесла на лицо тональный крем, которым не пользовалась уже долгое время. Хорошо хоть срок у него не истек. Пудра, румяна и консилер помогли еще лучше скрыть серое пятно на лице, выровняли тон и придали блеск. Я не люблю наносить много макияжа, но здесь у меня не было другого выбора. На глаза я нанесла лишь тушь, на губы – матовую бледно-розовую помаду. С наступлением осени стало прохладнее, поэтому пришлось поверх черного сарафана надеть синюю косуху. Волосы я оставила распущенными, надела пестрый сине-коричнево-черный платок, на ноги невысокие черные ботинки, взяла с собой маленькую коричневую сумочку.

К счастью, у выхода из дома ни на кого не наткнулась. Лишь когда садилась в такси я заметила проходившую мимо нашего дома Седу с двумя детьми. Поздороваться с ней я не успела, да и она меня не увидела.

Саид ждал меня в одном из многочисленных кафе на бульваре. Он сидел на диванчике у окна и глядел в свой ноутбук. Когда заметил меня, встал и улыбнулся:

– Добрый день, Камилла. Ты потрясающе выглядишь! – оценивающим взглядом прошелся по моему образу:

– Добрый, – вежливо ответила я, усаживаясь напротив:

– Может сядешь на диван? Так нам будет легче поработать над проектом, – предложил он, отодвигаясь к стене:

– Нет, мне и здесь нормально, – отрезала я. Пока я снимала косуху и усаживалась за стол, Саид произнес:

– Я тебе заказал феттуччине, греческий салат, облепиховый чай и тирамису. Если что-то не понравится, можем поменять заказ, – я улыбнулась:

– Ты знал, что я приеду голодная? – он усмехается:

– Не голодной ты на свидания еще не приходила, – я смеюсь:

– Какой же ты мерзавец, Саид, – когда мы уселись за стол, принесли заказ. Я принялась с аппетитом поедать салат. Саид с ухмылкой наблюдал за мной. От этого взгляда я смущенно выпалила:

– Может хватит так смотреть? Ты меня смущаешь, – он смеется:

– У меня аппетит поднимается, когда я наблюдаю за твоей трапезой, – проводит кончиком языка по верхней губе. И почему я обращаю на это внимание?!:

– Лучше ешь свое, пока не остыло, – киваю на его блюдо:

– Дай мне еще пару минут, – с этими словами он достает из сумки небольшую коробку:

– Я забыл отдать тебе подарок в прошлый раз, – я хмурюсь:

– Подарок? – он кивает:

– Тот, что я привез из Сингапура, – осторожно открываю коробку. Мое лицо расплывается в улыбке, когда вижу содержимое. Осторожно беру его в руки:

– Почему самолет? – серебряная подвеска с самолетом:

– Символ моих постоянных разъездов. Через неделю мне нужно улететь в Бельгию, потом вернуться в Москву, оттуда в Латвию, потом в Сербию, потом снова в Москву, – делится Саид:

– Действительно, очень символично, – с ноткой грусти в голосе соглашаюсь я. Предпринимаю попытку надеть подвеску, но дурацкая застежка не поддается, ногти слишком короткие:

– Давай я помогу, – Саид встает:

– Нет! – восклицаю я. Мой громкий голос привлекает внимание сидящих за другими столами людей:

– Камилла, я не собираюсь тебя домогаться, просто позволь мне застегнуть подвеску, – шипит Саид:

– Хоть пальцем меня тронь, я незамедлительно тебе его отрублю, – в ответ он хохочет:

– Охотно верю, – прикрываю глаза. Дорогой парфюм Саида в сочетании с запахом кофе и чего-то еще, чего-то ненавязчивого и вкусного, бьет в нос. Да, так близко, как сейчас, он еще не подходил. И от этого запаха мне становится дурно. Или слишком хорошо…?:

– Готово, – ощущаю прикосновение холодного серебра к шее, отчего мурашки пробегаются по спине:

– Спасибо, – растерянно бормочу я, утыкаюсь в тарелку и начинаю судорожно уплетать оставшуюся еду. Саид еще какое-то время наблюдает за мной, затем принимается есть сам. После вкусного и сытного обеда мы принимаемся за проект.

Как это ни странно, но наши вкусы с Саидом в интерьере почти полностью совпадают. Единственная разница – он выступает за серые и черные тона в комнатах, предпочитает глянцевую мебель на кухне и мрамор на полу. Я убеждаю его в том, что в интерьере должны преобладать пастельные тона, класть мрамор в квартиру непрактично и неуместно, а пятна на глянцевой мебели слишком сильно выделяются. Особенно если у его клиента есть дети, ощущение грязи на кухне с глянцевой мебелью лишь усилится. Когда я бросила фразу касательно ребенка, Саид смущенно засмеялся:

– Что? Ты с чем-то не согласен? – он отрицательно мотнул головой:

– Тебе виднее, Камилла, – я покосилась на него с подозрением:

– Ладно, что скажешь насчет холла? – сменил тему он:

– Слишком большой. Зачем твоему клиенту холл с размером нашей столовой? – усмехнулась я:

– У квартиры планировка такая, – отрезает Саид:

– Можно воздвигнуть стену и построить еще одну ванную? – предлагаю я:

– Две ванные в трехкомнатной квартире? – хмурится Саид:

– Ванные комнаты лишними не бывают. У твоего клиента наверняка будут собираться гости, – констатирую я:

– Нет, гостей она не любит, – усмехается Саид:

– Может любит ее муж?:

– Она не замужем, – я напрягаюсь:

– А она в курсе, что ты занимаешься проектом ее квартиры со своей невестой? – ухмылка и ехидный взгляд наблюдаются на лице моего жениха:

– Конечно, а почему ты спрашиваешь? – пожимаю плечами:

– Просто. А я могу с ней познакомиться? – Саид отрезает:

– Нет.:

– Почему? – сразу спрашиваю я:

– Ты ревнуешь? – я восклицаю:

– Саид, нет,:

– Тогда зачем тебе знакомиться с моими клиентами?:

– Может потому, что мы работаем над проектом ее квартиры вместе? Кстати, 50% выручки мои, – заявляю я. Саид подозрительно смеется, в синеве его глаз пляшут чертики:

– Как скажешь, Камилла Руслановна,:

– Так ты меня с ней познакомишь? – он отрицательно мотает головой:

– Если хочешь получить 50%, нет, – я с возмущением цокаю:

– Тогда я не буду заниматься этим проектом,:

– Камилла, – начинает Саид:

– Зачем мне помогать тебе, если я даже с клиентом познакомиться не могу?:

– А зачем тебе знакомиться с моим клиентом? Что ты хочешь узнать? – я теряюсь:

– Вот-вот. Твоя задача – помочь мне довести этот проект до совершенства.:

– А вдруг ей не понравятся мои идеи? – Саид отрезает:

– Исключено. Пока твои идеи очень хороши и практичны,:

– Я хочу узнать ее мнение лично,:

– Камилла, – уже тверже произносит Саид. Я снова цокаю громко и с возмущением:

– Тебе это ни к чему,:

– Ты не доверяешь мне? – спрашиваю я:

– Аналогичный вопрос, – молвит Саид. Я кусаю нижнюю губу, отвожу взгляд:

– На сегодня достаточно, – Саид зовет официанта с просьбой принести счет:

– Я не знаю, как тебе помочь, не будучи знакомой с этой женщиной, – бормочу я, покидая заведение:

– Доверься мне, ладно? Я немного поработаю над деталями и завтра обсудим обновленную версию, – дует прохладный ветер, тучи обволакивают ясное небо. Я обнимаю себя руками:

– Замерзла? – замечает Саид, вызывая для меня такси. Протягивает свою синюю куртку:

– Накинь, машина приедет через 4 минуты, – я с хмурым лицом смотрю на него. Недовольно вздохнув, он делает шаг вперед и накидывает на меня свою куртку сам. И опять его запах бьет мне в голову. Причем настолько сильно, что я еле удерживаюсь на ногах:

– Все хорошо? – уточняет Саид:

– Да, просто голова резко закружилась. Отойди, – прошу я. Саид делает шаг назад. Ну все. Теперь я снова ощущаю запах мокрого асфальта, влажной земли, сладкой ваты, которую продают в киоске в нескольких шагах от нас. Его куртка греет мою спину. Сам Саид стоит в черном кашемировом джемпере, синих брюках и коричневых слипонах. Рюкзак с ноутбуком висит на одном плече. Я опускаю взгляд на подарок:

– Спасибо за самолет. Он правда классный, – в ответ на мою реплику Саид смущенно улыбается:

– Такси уже здесь, – я протягиваю куртку, смотрю в его печальные глаза:

– Увидимся завтра?:

– Я отправлю тебе координаты, – сообщает он. Машу ему на прощание из такси и еду домой.

И так мы в течение недели каждый день виделись с Саидом. Причем в разных заведениях. Либо на бульваре, либо на одном из проспектов. После сытного обеда обсуждали его проект, я снова и снова задавала вопросы про эту женщину, Саид лишь отшучивался, спрашивал, не ревную ли я на самом деле. Я злилась, отказывалась ему помогать. Саид заказывал для меня второй десерт или просто выходил из заведения, оставив все свои вещи, включая телефон. Во втором случае я долго пялилась на заблокированный экран. Все-таки соблазн взять в руки его устройство и прочитать переписки, посмотреть фотографии, видео был велик, но я держалась, переключала свое внимание на презентацию. Спустя минут 5 Саид возвращался, и наша работа продолжалась. Мои частые свидания с Саидом мама не одобряла, но когда я сказала, что через несколько дней он улетает за границу, и неизвестно когда в следующий раз нам удастся увидеться, она прекратила ворчать. Вечерами я переписывалась с Амиром. Он рассказывал, как прошел его день, просил мои фотографии, заваливал комплиментами. И раза два за эту неделю я получила от Саида цветы. Вернее, он вручил их мне лично. Сказать, насколько мне было приятно – ничего не сказать. Мое счастливое лицо говорило само за себя. У меня создалось ощущение, что за эту неделю я сблизилась с Саидом больше, чем за минувшее лето. Привязалась уж точно. О чем бы мы не говорили, будь то проект, мой бешеный аппетит или эта самая клиентка, мне было хорошо. За один только день он умудрялся меня осчастливить, разозлить, взбесить, рассмешить, смутить, а потом снова разозлить. В такие моменты я вспоминала, зачем я вообще связалась с Саидом. А с Амиром все было размеренно и спокойно. Он говорил мне столько приятностей, которые я ни разу не услышала от Саида за несколько месяцев серьезных отношений. Лишь пару раз я услышала от него признания, и то он это говорил, чтобы со мной не ссориться. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

Намечался последний день пребывания Саида в Чечне. В этот же день должен был состояться праздник у Фатимы – Муслим, новоиспеченный зять, намеревался навестить родственников супруги. После встречи с Саидом я пошла помогать. Впервые за месяц увиделась с тетями и двоюродными сестрами со стороны папы. К счастью, они никак не прокомментировали произошедшее на свадьбе Бекхана, решив, возможно, что я получила по заслугам, и мусолить эту тему больше неактуально. Все разговоры крутились вокруг новых родственников Элины, подарков, блюд и посуды. Мы вместе с Селимой мыли и сушили посуду, пылесосили ковры и стряхивали пыль с мебели. Индира гладила занавески, Амина заворачивала подарки, Альбина украшала блюда. В перерывах между делами я переписывалась с Амиром.

«Солнце, я завтра планирую заехать в село ненадолго. Сможешь выйти на 5 минут?»

У меня аж сердце прихватило от этого предложения. Наконец-то я дождалась!

«Завтра гости намечаются. Но я что-нибудь придумаю. Подожди меня за поворотом нашей улицы»

«Хорошо, душа моя. С нетерпением буду ждать тебя»

«Я тоже»

Не стоит расписывать, насколько я тщательно готовилась к этому вечеру. Конечно, велик риск, что макияж на моем лице за один вечер успеет сойти, зеленое платье, которое я тщательно отутюжила, помнется, платок скатится набекрень. Поэтому когда Таиса наносила макияж и выпрямляла мои волосы, я просила ее сделать так, чтобы и то, и другое держались до самого конца. В итоге, мейк получился не кричащим, умеренным, как я и хотела. Лишь стрелки на глазах говорили о том, что на моем лице что-то есть. А так Таиса лишь подчеркнула форму моих губ, свежесть и чистоту моей кожи, замазала круги, образовавшиеся из-за постоянных ночных переписок с Амиром. И я, счастливая, окрыленная, вдохновленная, встречала гостей вместе с сестрами. Даже похабная физиономия моего зятя и его ушлых товарищей не могли испортить мне вечер. Я мило любезничала с ними, относила грязные тарелки, подкладывала чистые, от души обнималась с Элиной, которую не видела с тех пор, как она вышла замуж. Несмотря на нарядное тигровое платье, бежевый платок и скромный макияж, Элина выглядела изнуренной, через силу улыбалась, отвечала на вопросы кратко, больше спрашивала сама. Это мероприятие – не самое подходящее время для душевных разговоров. Поскольку Элина проведет в доме родителей следующие три дня, я успею завалить ее вопросами, которые мне не терпится ей задать. Ее измученный взгляд, похудевшее лицо и то, как она прячет кисти под пышными рукавами платья, меня тревожат.

Мне удалось ускользнуть из дома Фатимы лишь тогда, когда мероприятие подходило к кульминации. Все гости и мои родственники были заняты трапезой, Альбина надевала часы на руку зятя, дети бегали по всему двору. Амир ждал меня в назначенном месте. Время близилось к семи. Я вышла в туфлях, жутко торопилась, чуть не подвернула ногу. Амир меня встретил с широкой улыбкой на лице, спрятав руки за спиной:

– Добрый вечер, Камилла, – поздоровался он вежливо, смущенно заглядывая в глаза:

– Добрый вечер, Амир. Извини, если заставила долго ждать, – промямлила я, дрожа то ли от волнения, то ли от холода:

– Ничего. – продолжая улыбаться, произнес Амир:

– Так…у тебя здесь были какие-то срочные дела? – начала я разговор. Я знала, что Амир недавно снял квартиру в центре города, поближе к работе. И Бекхан с женой теперь живут с его родителями. Чтобы никого не стеснять, он решил съехать:

– Не совсем, – признался Амир: – Просто мама переживает, что я редко бываю в селе, поэтому попросила приехать,:

– Как твоя мама? – этот вопрос я задаю ему всякий раз, когда он говорит о своей матери. А это происходит как минимум раз пять в течение дня. Амир пожимает плечами:

– Простыла немного. Я как раз вез ей лекарства.:

– Ой, желаю ей скорейшего выздоровления, – спохватилась я:

– Спасибо, Камилла. Она, кстати, часто о тебе спрашивает, – мои щеки наливаются краской:

– Правда? Мне так неудобно после произошедшего на свадьбе… – Амир смеется:

– Да-а-а, она все никак не успокоится. Говорит, что из-за сломанного тобою носа Бекхан никак не может от насморка отделаться, никакие капли не помогают, – я съеживаюсь:

– Ой, извини, я начинаю нести бред, – смущенно останавливается Амир, почёсывая затылок:

– Я волнуюсь просто, – оправдывается мой бывший одноклассник:

– Амир, я не хотела, чтобы так получилось, – бормочу я:

– Камилла, ты что? Это мне надо извиняться, я сморозил глупость, извини, – восклицает он. По его опущенному взгляду, покрасневшему лицу сразу видно, что он стыдится:

– Амир, я должна сказать тебе кое-что, – начинаю я. Он поднимает глаза, с любопытством заглядывает в мои. Какие же они у него красивые! С какой наивностью, добротой и нескрываемым любопытством он на меня смотрит:

– Камилла! – а от этого голоса у меня земля потихоньку уходит из-под ног.

XXI.

С широко распахнутыми глазами и бьющим в такт приближающихся шагов сердцем я смотрю на него. Саид, твердо переминаясь с ноги на ногу по брусчатой дороге, направляется в нашу с Амиром сторону. Мне сложно прочитать что-то на его лице, во взгляде. Я настолько растерялась, что не обращаю внимание на такие детали. Вижу лишь фигуру в белой рубашке, черных джинсах, легкой коричневой куртке и черных мокасинах. Его руки спрятаны в карманах куртки. Он достает одну, своими тонкими, чистыми, аристократичными пальцами жмет пухлую руку Амира:

– Ассалам Алейкум, брат. Как поживаешь? – первый нарушает тишину Саид, выдавливая усмешку:

– Ваалейкум Ассалам, Саид, – по дрожащему голосу Амира становится очевидно, что он растерян не меньше меня:

– Хвала Аллах1у, все хорошо. А ты какими судьбами? – я будто со стороны наблюдаю за сценой, которая сильно напоминает мне кадр из старого индийского кино. Следующее, что должно произойти по сценарию – танцоры в традиционных нарядах выскакивают со всех ближайших домов и начинаются танцы. Из недр моего будто остановившегося сердца вырывается истеричный смех, но я его сдерживаю. Даже не я, а ком, камнем застрявший в горле. И не только в горле, но еще в легких. Я не ощущаю дуновение прохладного ветра, слышу бархатистый, с напряженными нотками голос Саида:

– Я хотел поговорить с Камиллой перед отъездом, – Амир начинает быстро кивать:

– Да, да, да, конечно, мы, в принципе, уже закончили разговор, э-э-э-э… – смотрит на меня. Я перевожу окаменевшее лицо с одного на другого:

– Ага, – это все, что я смогла выдавить:

– Ладно, э-э-эм, я пойду, – бросает Амир, маленькими шагами направляясь к машине:

– Я тебе напишу! – выпалила я напоследок:

– Приятного вечера, – с натянутой улыбкой прощается Амир. Кивает напоследок Саиду, прежде чем сесть за руль. Как только отъезжает Амир, он поворачивается ко мне. Ветер усиливается. Я снова начинаю ощущать дрожь, которая расползается по всему телу. Кожа покрывается мурашками. Саид первым нарушает молчание. Его ледяной тон сотрясает воздух:

– Я смотрю, место спасателя занял кое-кто другой,:

– Саид, я хотела тебе сказать, – мой голос звучит жалко:

– Что ты хотела мне сказать, детка? – его глаза ехидно прищуриваются. Ненавистное обращение вызывает не самые положительные эмоции:

– Амир мне нравится, – пару секунд Саид молчит, как будто переваривает мое признание. Усмешка озаряет его напряженное лицо:

– Как давно?:

– После того, как мы пересеклись в горах, он написал мне, – отвечаю я:

– Ясно, – отрезает Саид. Теперь его взгляд устремлен куда-то вдаль, руки он держит в карманах. Я смотрю на его четкий профиль. Глубоко посаженные глаза словно пытаются что-то разглядеть под высокими светящимися фонарями, он дышит глубоко, будто ему не хватает кислорода, сжатые губы выдают его напряжение:

– Я не знала, что ты приедешь сегодня, – бормочу я, обнимая себя за плечи. Мне не холодно, просто неуютно в компании злого Саида. Я не знаю, что от него ожидать:

– Я хотел попрощаться перед вылетом, – тем же ледяным тоном отчеканивает Саид. Но в его интонацию добавляются нотки грусти:

– Саид, я не знала, как тебе признаться, – его резкий взгляд в мою сторону заставляет меня опустить глаза:

– Детка, о чем ты говоришь? – этот непринужденно-высокомерный тон приводит меня в ярость:

– Да, Саид, мне нравится Амир! Понравился с первого же разговора! Я могу бесконечно обсуждать с ним кино, общее прошлое, бывших одноклассников, учителей, делиться историями. С Амиром я могу быть собой! Мне с ним легко, спокойно, я расслабляюсь. А с тобой…– я выдыхаю: – С тобой всегда нужно быть настороже. Ты переобщался со столичными кадрами и понятия не имеешь, как нужно себя вести с порядочной девушкой! От одного твоего похабного взгляда и этого мерзкого обращения мне хочется спрятаться в высокой башне! Я согласилась выйти за тебя замуж лишь потому, что достойного человека не было, который предостерег меня от учести второй жены Идриса! И даже если бы вышла, развелась бы максимум спустя три месяца! Можешь сколько угодно признаваться мне в чувствах, Саид, как ты признавался десяткам других девушек, я не поверю. Потому что у тебя нет никаких чувств, никогда не было и не будет. Ты никого не любишь, кроме себя, – мой голос звучал твердо, четко, громко. Не настолько громко, конечно, чтобы слышала вся улица. Но до ушей Саида каждое слово дошло, в этом не сомнений. Он смотрел на меня таким же печальным, как в парке, взглядом. После моей пламенной речи он задал лишь один вопрос:

– Закончила? – причем это прозвучало так буднично, будто его каждый день отчитывают. Я с недоумением кивнула:

– В таком случае, верни мне цепочку, которую я тебе дарил, – даже ладонь вытягивает вперед. Моему возмущению нет предела. Цепочка была спрятана под неглубоким вырезом моего платья. Я с силой ее дергаю. Серебряная нить срывается, ломая застежку. Делаю маленький шаг вперед, вкладываю ее в открытую ладонь. При этом продолжаю сверлить его глазами:

– Какая же ты сволочь, Саид, – шиплю я. Хмыкнув, он какое-то время разглядывает самолетик, сжимает его в кулаке и отходит со словами:

– Счастливо оставаться, детка,:

– Больше никогда не смей появляться в моей жизни, придурок! – эти слова я выкрикиваю. Саид той же твердой походкой направляется к машине. А я медленно возвращаюсь в дом дяди.

Суматоха здесь продолжается. Мое отсутствие успели заметить. Стоило мне переступить порог кухни, в которой мама, Люба и Седа пили за столом чай, а Индира с Аминой стояли у мойки, как моя тетя воскликнула:

– Камилла, а ты где пропадала? Мы уже хотели поисковую бригаду вызывать,:

– Надеюсь, ты не за ядом ходила, чтобы нашего зятя отравить? – ухмыльнулась Седа:

– Беги поскорее в зал, они там фотографируются, – Амина схватила меня за руку и потащила меня в другую комнату. Но не в зал, а в пустующую спальню Фатимы:

– Камо, что с тобой? Кошмар, какие у тебя руки холодные. – сжимая мои ладони в своих теплых руках, озабоченно произнесла невестка:

– Что-то с Саидом?:

– Мы расстались, – выдавила я. Амина открыла было рот, но, вовремя спохватившись, прижала к себе:

– Ох, моя дорогая, – только тут я дала волю эмоциям. Горячие слезы, накопленные из-за переизбытка негативных эмоций, покатились по разрумяненным щекам:

– Я ему столько всего наговорила, Амин. Ты даже не представляешь, – всхлипнула:

– Может еще помиритесь? Это не конец, Камо, – бодро проговаривала она, поглаживая меня по спине. Я отрицательно замотала головой:

– То, что я сделала и сказала, простить невозможно,:

– Моя хорошая, не драматизируй, – в комнату заходит мама:

– Что вы обе здесь забыли? Гости уже расходятся, – увидев мое лицо, выражение мамы сменилось с раздраженного на тревожное:

– Камилла, что с тобой случилось? – высвободившись из объятий Амины, я принялась пальцами вытирать слезы с лица:

– Мам, ничего серьезного. Дома разберемся, – быстрыми шагами направилась к ванной.

Видок у меня, конечно, еще тот! Красные глаза, серые мешки под ними, потекшая тушь. Я начала и холодной, и горячей водой тщательно промывать свое лицо. Но всякий раз, когда смотрела в пронизанные болью зеленые глаза, слезы копились, и я снова заплакала. Сложно объяснить, от чего возникла эта реакция. Меня взбесил тон Саида, когда он начал называть меня «деткой». После того, как я пресекла это обращение в начале отношений, он его не употреблял. Но сегодня вечером назвал снова. Разговаривал со мной так, будто я очередная девица легкого поведения. От этих мыслей я даже лицо спрятала руками. Какой позор! Неужели я пополнила список многочисленных бывших Саида, имею одинаковую с ними позиции? Боже мой… До чего я докатилась?! Впрочем, чего я еще ожидала, когда согласилась встречаться с этим бабником? Меня радует то, что это я его бросила и наговорила ему столько всего, что он наверняка за свое жалкое существование ни от одной девушки не слышал. Повод позлорадствовать все же есть. Другой вопрос: заслужил ли Саид таких слов? Он был со мной обходителен, мил, вежлив, внимателен. Насчет честности вопрос остается открытым, конечно. Я ему не верила. Тогда почему мне сейчас так больно? Я ведь теперь свободна. Могу общаться с Амиром, угрызения совести не будут меня угнетать, как это было в течение целого месяца. Да, я на самом деле свободна! Но легче от этого на душе мне не становится. В вечерних сумерках за окном ванной я все еще вижу непроницаемое лицо Саида с пронизанными печалью синими глазами. А когда в ушах раздается это дурацкое «детка», я со всей дури бью по стеклу. Браво, Камилла, молодец!

Мало того, что я разбила его, так еще и осколки глубоко врезались в кожу правой руки. От сильной боли я морщусь, ставлю руку под кран, включаю прохладную воду, аккуратно вытаскиваю осколки. Нестерпимая боль. Но, как бы это банально и сопливо не звучало, глубоко в душе мне еще хуже:

– Камилла, ты там? – стучится мама. Открываю дверь опустив глаза. Первое, что видит мама – мою разбитую об осколки руку под краном. Поворачивается к стеклу:

– С тобой хлопот не оберешься, – бормочет она и достает из кармана белого платья с синими лепестками телефон:

– Ты дома? Можешь зайти, гости уже ушли. У нас тут кое-какие неприятности, – я ожидала, что увижу немного расстроенное, но полное заботы лицо отца. У меня даже колени подкосились, когда зашел Асламбек. Следом за ним показались мои тети, кое-кто из двоюродных братьев. Кровь продолжала идти, руку обжигала теплая вода:

– Камилла, что случилось?! – с испугом в голосе воскликнула Элина:

– Так, не толпитесь. Индира, неси сюда аптечку и салфетки, Мага, позвони Майрбеку, скажи, нам нужно срочно заменить стекло в ванной. Возвращайтесь в зал, на кухню, по своим домам, мы разберемся. – распорядился Асламбек. Когда ворчащие и многозначительно подглядывающие в мою сторону родственники разошлись, Асламбек посмотрел на меня:

– Надеюсь, у тебя была весомая причина после мероприятия разбить стекло в доме нашего дяди, – вместо меня подала голос мама:

– Да, причина у нее была весомая, – эти слова прозвучали с долей иронии. Вернулась Индира с аптечкой:

– Давай сюда руку, – я неуверенно протянула ее старшему брату. Он принялся ее обрабатывать. Быстро, внимательно, сосредоточенно, будто всю жизнь только этим и занимается:

– Раны не глубокие, жить будешь, – обматывая руку бинтом, произнес Асламбек:

– Спасибо, – пробормотала я, стесняясь поднимать на него красные заплаканные глаза:

– Камо, больше не смей причинять себе боль. Никто в этом мире не стоит твоей слезинки, – мягко шепчет мой старший брат, быстро обнимает и целует в макушку:

– Все, молодец, уходи теперь, – хлопает его мама по спине:

– Нет, нет, вы возвращайтесь с Зауром домой. Мы с Магой и Майрбеком займемся тут стеклом, – отвечает маме Асламбек:

– Только не задерживайтесь. Пошли, Камилла, – она хватает меня за локоть и выводит из ванной.

Напоследок я стыдливо бормочу извинения Фатиме, Элине и Индире:

– Камилла, без приключений ты жить не можешь, – ехидно подкалывает меня Жанета:

– Когда оправишься, расскажешь хоть, что с тобой произошло? – с нескрываемым любопытством обращается ко мне Зура, обнимая за плечи:

– Спокойной ночи. Извините еще раз за…случившееся, – бросаю напоследок я и с мамой под руку топаю в сторону нашего дома.

Мама усаживает меня в зале на диван. Внимательно, с выжиданием смотрит в глаза:

– Мы с Саидом расстались, – заявляю я:

– Вот как, – спокойно отвечает мама:

– Я допустила ошибку, связавшись с ним, – признаю я:

– Это была его инициатива? – отрицательно мотаю головой:

– Тогда почему ты так расстроилась? – пожимаю плечами:

– Надеялась, что после расставания мне станет легче на душе, я высказала все, что о нем думаю, – делюсь я:

– А что ты о нем думаешь? – интересуется мама:

– Я думаю, что он конченый бабник и эгоист, – шиплю я раздраженно. Мама усмехается:

– Тебе же он нравился. Саид так ухаживал. Особенно последнюю неделю, – тяжелый груз давит на сердце после этих слов:

– Так было суждено, мам, – вымолвила я с горечью:

– Я не хочу быть с человеком, рядом с которым не могу расслабиться, – мама хмурится с недоумением:

– Понимаешь, я всегда остерегалась, что он сделает что-то не то. Прикоснется ко мне ненароком, выдаст какую-то похабную шутку, предложит что-нибудь…– я останавливаюсь: – В общем, я всегда должна была оставаться начеку, следить за его словами и своим поведением,:

– За своим поведением ты должна следить всегда, Камо, – заключает мама: – Но неужели ты считаешь Саида настолько глупым, что он не понимает, кто перед ним? – я отвечаю:

– Об этом я не подумала. Он пару раз обращался ко мне…некрасиво. В начале отношений я пресекла эти разговоры. И сегодня он обратился ко мне так снова,:

– Потому что ему нравится доводить тебя, Камо. Понимаешь, мужчины питаются нашими эмоциями. Неважно, негативные они или нет. Они получают какой-то кайф, наблюдая за тем, как мы злимся или радуемся. Все должно быть в меру. Очевидно, Саиду надоело в течение недели видеть тебя счастливой, поэтому он и решил разбудить в тебе дракона. И ты из-за этого порвала с ним? – я прикусила губу. Не хотелось признаваться маме в том, что мне нравится кое-кто другой, и что я на самом деле прекратила отношения с Саидом ради другого:

– Камилл, я наблюдала за тобой с тех пор, как ты объявила об отношениях с Саидом. Конечно, я не особо одобряла твой выбор, но это твоя жизнь и только тебе решать, с кем ее связывать. К семье Саида у меня никаких претензий нет и быть не может. К нему претензии были. Хотя он хороший человек. Красивый, высокий, богатый, образованный. А девушкам нынче многого не надо. Вот Саид и пользуется своим положением.:

– То есть ты считаешь, это нормально – быть бабником? – интересуюсь я, внимательно смотрю маме в глаза:

– Для него – да, это нормально. Но Саид понимает, что оставаться холостяком до конца жизни ему никто не позволит. Он очень разумно подошел к выбору спутницы, – ехидно замечает мама:

– К чему ты клонишь? – напрямик спрашиваю я:

– Вы еще помиритесь, – утверждает она, хлопая меня по колену:

– Ни за что. Я ему такое наговорила. Он даже видеть меня не захочет, – восклицаю я:

– Значит, ты еще очень плохо разбираешься в мужчинах, Камо. И когда мужчина чего-то действительно хочет – он просто так не сдается, – мама многозначительно улыбается:

– Я смотрю, ты уже приготовилась занять позицию тещи Саида, – смеюсь я. Мама пожимает плечами:

– Ну а что? Мои подруги и коллеги от зависти с ума сойдут, если ты выйдешь за него замуж. Завидный жених как-никак, – я хлопаю маму по плечу:

– Вообще-то твоя дочь тоже не лыком шита,:

– Тогда постарайся, чтобы новости о вашем с Саидом разрыве не достигли ушей Идриса и его наглой мамаши, – я недовольно цокнула:

– Еще и с ними разбираться, – встала с дивана, поправила съехавший бинт на руке:

– Спи крепко, разбужу завтра в 7, – предупреждает мама напоследок:

– Ага, и тебе спокойной ночи!

Я закрываюсь в комнате и встаю перед зеркалом. Мое нарядное зеленое платье помялось, капли крови остались на юбке, платок я сдернула еще в ванной Фатимы, там он и остался. Мягкие, шелковистые волосы с кудрявыми концами распустились по плечам. Мое лицо приобрело более-менее нормальный вид, лишь глаза остались печальными и покрасневшими. Мой взгляд повернулся к окну. Сердце заныло. На лежавший на кровати телефон поступает новое сообщение. От Амира.

«Не разбудил, котенок?»

«Нет»

«С Саидом поговорили?»

«Да»

«Солнышко, что случилось?

Через экран чувствую, что-то не так»

«Амир

Я могу доверять тебе?»

«Что за вопрос? Конечно можешь, котенок»

Тогда я в трех огромных сообщениях рассказываю Амиру обо всем, что произошло, между нами, с Саидом. Начиная с его приезда в начале лета, предложения связать себя узами брака лишь для того, чтобы избежать женитьбы на Зулейхан с его стороны и участи второй жены Идриса с моей. Подробности о подарках, частых встречах я не вдаюсь. На чем бы ни были основаны наши с Саидом отношения, я хочу сохранить эти детали между нами.

Сообщения Амир прочитал мгновенно. Минут десять я ждала его ответ, затем перешла в чат с Саидом. Заходил последний раз сегодня днем. Хотя какая мне разница? Удаляю переписку, его номер, стираю его из списка звонков с надеждой, что это поможет мне выбросить его из головы окончательно. Нет, не помогает. Глубоко выдохнув, блокирую экран телефона, оставляю его на прикроватной тумбочке и ухожу умываться в ванную.

С утра меня будит не мамин голос, а вибрация телефона. Сквозь еле приоткрытые глаза вчитываюсь в экран. Номер незнакомый. Отвечаю на звонок с маленькой надеждой услышать привычный бархатный голос. А вместо этого:

– Камилла, так ты договорилась встречаться с Саидом, чтобы не выходить замуж за меня?!

XXII.

На прозвучавший вопрос я не отвечаю. Вместо этого отклоняю вызов и набираю номер Амира. Идиот! Какой же он идиот! В мою дверь стучится мама:

– Камилла! Есть разговор, вставай! – ох! Ну все. По разъяренному тону понимаю, что она сейчас устроит мне разгон. Вижу сообщения из мессенджеров:

«Ты общалась с моим братом ради того, чтобы избежать брака с Идрисом?! Ты серьезно?!» – от Хадижи.

«Камилла, это правда, что ты хотела выйти замуж за Саида по расчету?» – от Радимы.

«Камо, почему ты не сказала мне правду насчет ваших с Саидом отношений?!» – от Селимы.

«Камилл, я тут такое узнала…

Мы с мамой в шоке сидим.» – от Альбины.

«Камилл, я, конечно, знала, что ты стерва еще та. Но я не думала, что ты упадешь так низко.» – от Эльмиры.

Следом за тем вижу сообщения в группах от сестер папы:

«Зура, ты уверена, что это правда? Вдруг на нашу Камиллу наговаривают» – от Жанеты.

«Правда это. Киса вчера вечером получила скрины сообщений Камиллы. Она все рассказала этому…однокласснику своему бывшему. Мне Киса так сказала.»

«Она сразу тебе все рассказала?» – от Седы.

«Нет. Киса сначала не поняла, от кого эти сообщения. Это оказалась Айза – мать этих близнецов, которые с Камиллой в одном классе учились.»

«Может Айза решила за сына Камилле отомстить?» – от Любы.

«Какой-то дурдом» – от Розы.

«Конечно, Камилла ведь по-другому не умеет!» – от Фатимы.

«Держали всех за дураков, получается» – от Седы.

«И все-таки я не понимаю, как скрины сообщений Камиллы оказались у Айзы» – от Жанеты.

«Господи! Что тут понимать?! Айза взяла аккуратно телефон сына и нашла переписку с Камиллой. Увидела, отправила сразу Кисе.» – от Фатимы.

«Камилла с Саидом расстались, получается, раз она все однокласснику рассказала?» – от Розы.

«Все, договор расторгнут» – от Седы.

«Они его хоть юридически оформляли?» – от Розы.

«Нет. Камилла написала, что это был договор лишь на словах» – от Зуры.

«Я смотрю, она легко отделалась. Саид, со своей-то репутацией, мог кинуть ее в любой момент» – от Любы.

«Нет, это же была его идея. Камилла – девушка с мозгами. Саид знал, что она не станет об этом болтать» – от Жанеты.

«А где были ее мозги, когда она однокласснику трактаты писала?» – от Фатимы.

«Видать, довел он ее. Наверняка с другими девушками еще общался, раз Камилла решила прекратить отношения» – от Зуры.

«Либо он сам ее кинул. Уже старая дева, как-никак. Гордость не позволяет признаться, что расставание – инициатива Саида» – от Фатимы.

– Камилла!!! – кричит мама, громко стучась в дверь. Выхожу из чата, бросаю телефон на кровать, переодеваюсь в хлопковый лиловый халат, не расчесывая собираю волосы в хвост и открываю маме дверь. Голова гудит, сердце беспощадно разрывается, мне тяжело дышать и смотреть в разъяренное лицо мамы. Она, скрестив руки на груди, ждет от меня ответ:

– Я хочу поговорить с папой, – выдавливаю я:

– Его дома нет, – отрезает мама холодно:

– Его и вчера не было дома. Где он? Я хочу с ним поговорить, – нотки отчаяния звучат в моем голосе:

– Отец тебя не спасет, Камилла. – мама, толкнув меня, входит в мою комнату:

– Мам, я могу все объяснить, – начинаю я, но она громким криком прерывает меня:

– Что ты собираешься объяснять, Камилла?! Ты соврала мне! Ты всем соврала! Почему нельзя было поставить меня в известность?! Почему ты не обратилась за помощью ко мне?! Я нашла бы способ избавить тебя от Идриса!:

– Я не успела, я не подумала… – также громко оправдываюсь я:

– Какого черта ты проболталась этой сплетнице?! Камилла, какого черта, я тебя спрашиваю!!! – глаза мамы полны ярости:

– Я…я…– кислород покидает мои легкие. Земля под ногами растворяется:

– Отвечай уже!!!:

– Амир мне нравится! Я не знала, что он покажет эту переписку своей матери! – наконец, нахожу я в себе силы признаться:

– Нравится? – мама на секунду впадает в замешательство: – Нравится Амир?! Камилла, из-за того, что Амир тебе нравится, вашу переписку обнародовали на все село! Ты и себя опозорила, и Саида!:

– Это была идея Саида, вообще-то, – смело заявляю я:

– И ты, конечно же, согласилась! Неужели ты думала, что о договоре никто не догадается? – восклицает мама:

– Мы обещали друг другу никому не говорить правду, – произношу я:

– И тут появляется Амир, вешает тебе на уши лапшу, ты ему все рассказываешь, – руки мамы обхватывают бока. Она стоит у шкафа, я – у двери. Скрещиваю руки на груди, немного опустив голову, разглядываю свои ноги, сдерживаю слезы. Мама громко выдыхает:

– Камилла, как ты умудряешься вляпываться в такие нестандартные ситуации, объясни мне,:

– Мам, если бы я только знала, что Амир так поступит, я бы… – она перебивает меня, громко усмехнувшись:

– Ты думала, он не проболтается? Камилла, ты серьезно думала, что сын Айзы от тебя без ума? – пожимаю дрожащими плечами:

– Да они боятся тебя, как огня, Камилл. И всегда боялись. А вчера ты взяла и показала свою слабость, отчаяние, которое вынудило тебя пойти на это. Теперь понимаешь, какие толки пойдут о вас с Саидом? – сжимаю кулаки:

– Пусть только попробуют. Между мной и Саидом не было ничего такого, о чем можно судачить, – мама усмехается:

– Это ты не мне говори. Я-то прекрасно знаю свою дочь, – в ее взгляде смешивается недовольство, усталость, ирония. Беру из комода платок с зелеными и розовыми рисунками:

– Куда ты теперь собралась? – интересуется мама:

– Надо уладить то, что я натворила, – из-за забинтованной руки надеть платок как следует удается с трудом. Конечно, в домашнем халате и помятом платке мой вид не соответствует образу разъяренного дракона, лишь полный ярости блеск в глазах выдает отнюдь не добрые намерения.

Всю дорогу, а она занимает минут 20, я раздумываю о том, что планирую сделать и о чем говорить вообще. Сказать, что я зла на Амира – ничего не сказать. Вчерашние эмоции, которые переполняли меня при разговоре с Саидом и рядом не стоят с тем, что я испытываю сейчас. Чем дальше я отхожу от дома, тем больше углубляюсь в дебри воспоминаний за последние несколько недель, тем лучше понимаю, что Амир держал меня за дуру. Я пытаюсь найти ему оправдание, убеждаю себя в том, что он вообще не в курсе происходящего, и вся вина лежит на Айзе, как писала Люба. Но такие отмазки противоречат логике и здравому смыслу. Айза не смогла бы достать мою с Амиром переписку, если бы он сам не показал. Больше всего меня удивило то, с какой скоростью распространилась эта новость.

У ворот дома Амира я останавливаюсь. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза. И будто вижу перед собой ухмыляющееся лицо Саида. С пляшущими в глазах чертями он мне будто шепчет.

«Давай, детка, покажи им».

«Заткнись», – сжимая челюсть, шиплю я очень тихо.

Без стука открываю калитку и захожу во двор. Оглядываюсь. Никого. Из столовой слышится женский смех и мужские голоса. Отлично! Пока меня отчитывала мама, этот придурок развлекался вовсю. С громким хлопком врываюсь в дом. Голоса прекращаются. Я захожу в переполненную людьми столовую. На меня смотрят с широко раскрытыми глазами, замершие на месте женщины средних лет. Со своих мест за столом вскакивают Амир, Бекхан и Шамиль. Подхожу к Амиру, внимательно смотрю на его удивленное лицо. Женщины по сторонам перешептываются, кто-то кличет меня по имени, но я никого не слышу, мой разъяренный взгляд прикован только к одному человеку. У меня здоровая рука чешется, рвется как следует поддать ему, но запрет Асламбека вспоминается своевременно. И я плюю Амиру прямо в лицо, разбрызгиваю слюной так, что несколько капель попадает мне на висок. После этого я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, ни слова не говоря, покидаю чужой дом:

– Камилла! – уже на улице меня догоняет Амира:

– Тоже хочешь получить? – сурово выдаю я. К моему удивлению, она противно хохочет:

– Эх, Камилла, твое нестандартное поведение бесило меня со школы. Впрочем, не только меня, – ее глаза ехидно сузились: – Я знала, что такой видный парень, как Саид, никогда не женится на такой девушке, как ты, по любви,:

– Что ты хочешь этим сказать? – недоумеваю я:

– Не поняла? – хмыкает она: – Ты посмотри на себя, Камилла. Страшная, толстая, кидаешься на всех без разбору, буянишь, как строптивая лошадь. Тебе как будто мозги вышибли, в голове сплошной ветер.:

– Я-то на себя каждый день смотрю, Амира. А характеристика, которую ты сейчас озвучила, скорее к тебе относится, – отзываюсь я:

– Камилла, твой острый язык здесь неуместен, – произносит Амира: – Когда я узнала, что вы с Саидом встречаетесь, сразу заподозрила что-то неладное, – в моей голове начинают мелькать догадки:

– Слушала рассказы Кисы и твоих сестер о том, какой Саид внимательный, щедрый жених. В голове не укладывалось, что он решил связать себя узами брака с такой страхолюдиной, как ты. Еще и после обворожительной Зулейхан. В искренность ваших чувств не верилось от слова совсем, – я замираю. Не столько от возмущения, сколько из-за страха услышать то, о чем я уже догадалась:

– Когда мы случайно пересеклись в горах, поговорили о Саиде в кругу родных, я попросила Амира немного с тобой пообщаться, – мерзкая ухмылка не сползает с ее лица:

– Он немного перестарался, – смеется:

– Я, конечно, догадывалась, что ваши отношения фиктивны. Но ты, Камилла, держалась здорово, надо отдать должное,:

– Ты заставила Амира отправить мне запрос? – я хмурюсь:

– Не только это, – она истерично смеется: – Мы вместе вешали тебе на уши лапшу, – мои глаза расширяются от ужаса. Между тем Амира продолжает:

– Я запретила братику отвечать на твои сообщения без моего ведома и прекращать с тобой общение. Иначе рассказала бы отцу, как он с друзьями каждые выходные на машине Бекхана в Пятигорск мотается. Конечно, Амир испугался. И вы оба сыграли свои роли блестяще. Браво! – губы Амиры растягиваются в слащавой ухмылке:

– Ты теперь довольна?:

– Мои подозрения подтвердились. Конечно, я довольна. – я подхожу к ней ближе:

– А теперь послушай меня, тварь. То, что ты шантажировала родного брата, отправила скрин моих сообщений Кисе – это подло и очень низко. И говорит лишь об одном. Ты завидуешь мне. И всегда завидовала. Конечно, твой маленький мозг не может принять тот факт, что Камилле, как всегда, досталось все, а бедненькой Амирочке – ничего. Мне и учеба в столице, а сейчас и жених – первый парень на деревне.:

– Ты думаешь, я тебе завидую? – истерично смеется моя собеседница: – Повторяюсь, Камилла, посмотри на себя. Все село негодует, почему Лейла с Русланом до сих пор тебя не выпроводили. Пока не начались эти разговоры про вас с Саидом, мы уже хотели Айну предупредить о том, что ее супружеское ложе с Идрисом скоро расширится.:

– Ты в этих разговорах тот еще спец, да, Амира? Ведь со школьных лет ходят разговоры, что твой дорогой супруг не только тебя ублажает. Ты – это так, для продолжения рода, все дела,:

– Прикуси свой грязный язык, дура! – зашипела Амира. Ухмылка мгновенно слетела с ее губ:

– Я только вхожу во вкус, милая, – промурлыкала я:

– Твой отец уже неделю проводит в Магасе со своей любовницей! – неожиданно громко заявляет Амира:

– Что?! – еще громче восклицаю я:

– Ой, а ты не знала? Мама только недавно рассказала мне, что у Руслана есть любовница, ингушка, живет в Магасе. И когда он устает от бесконечных выходок буйной жены и ненормальной дочери, уезжает к ней, – подойдя к Амире максимально близко, я с силой дергаю темно-фиолетовый платок на ее голове. Ее каштановые волосы, скрытые под платком и шапочкой, мгновенно высвобождаются. Вскрикнув, она хотела было выхватить их из моих рук, но я кидаю и то, и другое в ближайшую лужу:

– С таким языком ты не имеешь никакого права его носить! – шиплю я и направляюсь к своему дому.

Меня трясет изнутри. Я не обращаю внимание на слезы, которые текут по щекам. Давно перестала ощущать прохладный ветер, мурашки судорожно бегут по телу. Последние слова бывшей одноклассницы звенят в ушах снова и снова. Этого быть не может. Папа не мог так с нами поступить:

– Камилла? – поднимаю полные слез глаза на подходящего Заура:

– Почему ты тут стоишь? Холодно, пошли, – хватает меня за плечи и тащит внутрь.

Я бегу в свою комнату, хватаю телефон и начинаю судорожно набирать номер папы. Не отвечает. Звоню еще. И еще. И еще. Звоню до тех пор, пока зарядка на телефоне не садится. Я задыхаюсь. Больше не могу себя сдерживать. Мои рыдания заполняют все пространство. Их поглощают глухие розовые стены. Я прячу покрасневшее лицо руками. От резких перепадов температуры начинаю потеть, мне не хватает воздуха. Крепкие мамины объятия прижимают меня к ней, ее мягкая рука гладит меня, стягивая съехавший платок, по голове. Мама целует меня в висок. Она ничего не говорит, позволяет истерике завершиться самой:

– У папы есть любовница? – первый вопрос, который я задала маме после того, как более-менее пришла в себя. Заур принес мне какао, поставил на пол рядом с кроватью, где я сидела, и по маминой просьбе вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Какое-то время мама молчит:

– Мы с Русланом познакомились в академии. Он учился на три курса старше. С первой недели я поняла, что медицина – это не мое. Я не хотела лечить людей, от вида крови меня тошнило, даже иголку не могла нормально в руках держать. – усмехается мама:

– И я бунтовала. Закатывала истерики твоему деду с бабкой, грозилась из дома сбежать. А тогда врачи ценились на вес золота. Как-то летом, после очередной провальной сессии, я зашла в общежитие, увидела, как моя соседка Таня, пыталась залатать свое платье. Предложила помощь, за минут десять зашила огромную дыру. Не помню, где она умудрилась так порвать его. А я-то с детства любила что-то зашивать, перешивать, из старых материалов твоей бабки шила наряды для кукол, показы мод устраивала, – предается мама воспоминаниям: – И тогда я поняла, чем хочу заниматься. Летом вернулась домой, о своем решении никому не сказала, зная, как мать отреагирует. Делала вид, что к пересдачам готовилась, а тем временем шила себе новые платья, халаты. Ткани покупала тайком, пока родители на рынке горбатились. Пришла я, значит, в сентябре, на пересдачу, а там этот сидит, твой отец. – лицо мамы озаряется счастливой улыбкой: – Сразу понял, что я не подготовилась, вышли в коридор, рассказала ему как есть. Пусть отчисляют, пойду на курсы шитья. Руслана такой расклад не устраивал. Чтобы чеченку отчислили из Медакадемии, это же позор для целой нации. И мы с ним договорились. Он решил помочь мне худо-бедно окончить 3 курса. И… – мама делает паузу: – Руслан поступил в интернатуру в Москве, мы поженились. Я пошла учиться на дизайнера.:

– Наши истории как будто перекликаются, – замечаю я:

– Но я не пожелаю тебе той участи, которая настигла меня в Москве, Камилла, – серьезно произносит мама: – Руслан всегда пользовался популярностью у женщин. В академии я была не единственной отстающей студенткой. Как он сам говорил, я была единственная, которая умела красиво и скромно одеваться. А в Москве начались постоянные дежурства, круглосуточная работа. Ох, как я его ревновала, какие истерики закатывала, сколько раз клялась никогда к нему не возвращаться, – с нотками печали в голосе вспоминает мама: – А он знал, что я все равно вернусь, ведь к тому времени я уже носила под сердцем Асламбека. На какое-то время забота о сыне и обо мне остепенила его. Когда началась война, нам пришлось возвращаться в Чечню. Нужно было позаботиться о родственниках, денег не было, работы не было, прятаться негде. Поэтому мы вернулись. Захватили братьев, сестер, родителей, сняли два дома в Магасе. Один из них сдавала вдова, чей муж – чеченец – погиб на этой проклятой войне. Там мы прожили какое-то время, снова вернулись в Грозный, а там уже родилась ты. – мама смотрит на меня с нежностью, гладит ласково по щеке: – Ты даже не представляешь, как Руслан был счастлив. – мама глотает подступивший к горлу ком: – Шестнадцать лет спустя Руслану звонят из Магаса. Женщина, которая сдавала нам дом во время войны, попала в реанимацию. Состояние оказалось крайне тяжелым, врачи просили вывести ее в Москву, но денег не было. Со слезами звонила ее единственная дочь – Тома, просила Руслана помочь. Он поехал, хотя я умоляла его не делать этого. Предчувствовала, что что-то произойдёт, – мама замолкает. И я начинаю догадываться о том, что было дальше:

– Тогда ты мне сказала, что папа в Ингушетии тоже работает кардиологом, лечит больные сердца пожилых людей, – напоминаю я. Мама кивает:

– Камилла, я не хотела, чтобы ты узнала правду таким образом. Ты была не готова принять факт, что у твоего отца, которого ты настолько боготворишь, есть еще одна семья,:

– Он все-таки женился на этой Томе? – с печалью в голосе интересуюсь я:

– Я узнала об этом лишь после рождения Заура, – признается мама. Ее губы дрожат:

– А Асламбек, как я понимаю, об этом знает, – констатирую я:

– Твои тети и дяди – тоже. Но мы никогда не поднимали эту тему,:

– Как вам удавалось скрывать от меня вторую жену папы все эти годы? – в моем голосе лишь удивление. Мама с полуулыбкой пожимает плечами:

– Руслан боялся твоей реакции, – я хмыкаю с пониманием:

– И не зря. Он меня обманывал. И тебя – тоже, – в уголках моих глаз опять копятся слезы:

– Камилла, он твоей отец. Да, он причинил мне боль, но я нашла в себе силы простить его.:

– Я думала, вы любите друг друга. Вы…вы мне всегда казались идеальной парой, – всхлипываю я:

– Камилл, мы хотели дать вам троим достойное воспитание, вырастить вас хорошими людьми. Это единственное, что объединяет нас с Русланом по сей день. То, что у него есть Тома, еще не значит, что он не любит тебя, Асламбека и Заура,:

– Ты еще и защищаешь его? – с осуждением восклицаю я:

– Камилла, я повторяю еще раз. Руслан – твой отец. Он взрослый человек. И если он чего-то захочет, ни я, ни ты его не удержим, – тверже отвечает мама:

– Ага, ты уже пыталась это сделать, – сухо бурчу я:

– Пыталась. И смотри, что из этого вышло, – мама разводит руками:

– А Амина тоже знает? – чуть погодя спрашиваю я:

– Перед свадьбой ее родные в любом случае наводили о нас справки. Но у Амины пока хватает мозгов сей факт не озвучивать,:

– А твои? – я с любопытством смотрю на маму: – Лаура, Бекхан в курсе? – мама усмехается:

– Я им четко дала понять, что из-за второй жены брак расторгать не стану. Да и не причина это для развода. За 35 лет Руслан ни разу на меня руку не поднял, не оскорблял мою семью, моих родственников. Благодаря его вложениям и поддержке я развила свой бизнес,:

– Но он предал тебя, – возразила я. Мама снисходительно улыбнулась:

– Да. Предал. И сердце разбил. И боль причинил. Но, Камилла, когда у тебя на руках трое детей, которых надо и на ноги поставить, и в люди вывести, твоя собственная трагедия отходит назад. – я обнимаю маму за плечи:

– Мне жаль, что тебе пришлось через все это проходить, – единственное, что мне приходит в голову:

– Камо, не надо. Я сделала свой выбор и ничуть о нем не жалею, – бодро отвечает мама, спустя минуты две добавляет:

– Пообещай, что ты не станешь ругаться с Русланом, когда он приедет. – со щемящей болью в сердце смотрю маме в глаза и твердо отвечаю:

– Обещаю.

Про себя добавляю: «Так уж и быть, с папой ругаться не стану. А вот с Томой мне еще предстоит очень долгий разговор».

XXIII.

Один психолог-женщина разработала теорию принятия неизбежного. Элизабет Кюблер-Росс разделила этот процесс на пять стадий. Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. По ее мнению, человек проходит каждую стадию после тяжелых событий, которые потрясают его психику. Почему-то на мне эти пять стадий сократились до трех. Гнев – стычка с Амирой, депрессия – то, что я прохожу прямо сейчас, принятие – то, что неминуемо наступит. Если честно, я понятия не имею, как принять изменившуюся действительность. События последних дней потрясли меня настолько, что я очень долго не могла прийти в себя. Я часами лежала на кровати в своей комнате, смотрела в потолок и всхлипывала. Слезы медленно текли по вискам, глаза нещадно щипали.

Мне 6 лет. Папа впервые возит меня в Москву. Показывает большой город. Мы едим вкусную сахарную вату в Детском мире, папа покупает мне все игрушки, какие я только захочу. Мы посещаем большой книжный магазин, где папа покупает мне «Поллианну», «Красную шапочку», «Алису в стране чудес». Вернувшись в квартиру поздно вечером, он читает мне. Под его спокойный, размеренный голос я засыпаю. На следующий день мы едем кататься на коньках. Новый Год приближается, в центре города царит сказочная атмосфера:

– Я держу тебя, Камо, не бойся, – смеется папа, сжимая мои дрожащие от страха руки:

– Пап, только не отпускай, – восклицаю я:

– Никогда, – твердо заверяет меня он.

Тогда я и научилась кататься на коньках.

Мне 8. Я подралась с девочкой с другой школы на мероприятии. Директор лично позвонила маме, а папу вызвали в школу:

– Когда ты, наконец, научишься вести себя? Соседские хулиганы – это одно, а девочка с другого села, из другой школы – это совсем другое, Камо. Нельзя бить всех подряд, – отчитывала меня мама. Я хотела было ответить, как зашел папа:

– Если ударила – значит она заслужила. Другие дети подтвердили, что эта девочка смеялась над Камо и ее нарядом, – мама, разведя руками, вымолвила:

– Но все равно девочка драться не должна, – папа снисходительно улыбнулся:

– В жизни, как и на поле боя, все средства хороши,:

– А если она привыкнет? И начнет нападать на всех подряд? – мама начала говорить так, будто меня в комнате нет. Я встала с дивана и с возмущением воскликнула:

– Не начну! Она первая сказала, что в этом платье я похожа на жирную свинью!:

– Я это уже слышала, – шикнула мама. Папа повернулся ко мне, опустился передо мной на колени:

– Ты самая красивая принцесса на свете, Камо. И никто не имеет право обзывать тебя. – смотрит прямо в глаза, галантно целует мою руку:

– Обещай, моя Камо, что ты никому не дашь себя в обиду…

Воспоминания испаряются, как только я открываю глаза:

– Обещаю, – шепчу я тихо.

Жители маленьких городов и сел обладают очень хорошим качеством – они никогда не обсуждают долго новости. Вспоминают о случившемся, конечно, но судачить одно и то же им надоедает. К тому же, и события иных масштабов, и личные заботы дают о себе знать. Одним из таких событий стал развод Элины. В середине октября, поздно ночью, она с окровавленным лицом, фингалом под обоими глазами вернулась в родительский дом. Когда собрались тети, Элина призналась, что Муслим жестоко ее избивал, насиловал, а свекровь, видя эту картину и зная буйный характер своего сына, винила невестку, утверждая, что та ничего не делала, мужа не слушалась, вот и заслужила. Фатима на следующий же день закатила жуткий скандал, чуть ли не драться начала за то, что обидели ее дочь. А через неделю купила билеты в Стамбул и уехала отдыхать вместе с Элиной и Альбиной. Муслиму, конечно, знатно влетело от Магомеда. Около двух недель пролежал в больнице с переломами. Что касается отцов с обеих сторон, они способствовали разводу спокойно и без лишнего шума, высказывая сожаления и извинения:

– Я знала, что так будет. – судачили мои тети.

В начале декабря наш род потряс новая драма. Вернулась Радима. Причем с ребёнком под сердцем. Она, конечно, долго терпела выходки свекрови, но, когда та при муже оскорбила ее и ударила по лицу, Радима не выдержала. Она в тот же момент покинула дом и уехала к родителям. Тамерлан очень долго просил, умолял ее вернуться, Радима была непреклонна. Беседовать со свекровью моя спокойная, уравновешенная тетя Люба отказалась. Мол, слишком большая честь для этой ненормальной женщины. Радима попросила Тамерлана привести все ее вещи, совершить бракоразводный процесс по всем правилам. Дала ему слово, что после рождения ребенка, если он появится, она разрешит им видеться, а когда он станет взрослым, возможно, даже придется вернуть его отцу. Вместе с вещами Тамерлан отправил уже бывшей жене приличную сумму денег, на которые Радима уехала в Москву на обследование:

– На фоне всех этих разводов я даже радуюсь вашему с Саидом расставанию, – призналась мне мама, когда мы с ней возвращались домой от Любы.

При упоминании Саида мое сердце предательски сжалось. В течение дня у меня не хватало времени думать о нем, а ночью… Я видела его в своих снах. Причем постоянно. Он надевал на меня подвеску, я ощущала его аромат, который однажды затуманил мое сознание. Мы гуляли по городу, Саид пытался уговорить меня сходить с ним в кино, потом мы долго-долго говорили по телефону. Или он приезжал поздно ночью к моему окну, и мы обсуждали его проекты и мою работу под луной, под наблюдением сотни тысяч звезд. Однажды мне приснилось, как мы лежим с ним на поле и просто смотрим друг другу в глаза. Саид лежал совсем рядом, в его глазах отражалось звездное небо. Он хотел было прикоснуться, как я резко проснулась. Меня охватила вселенская тоска, которая сжала в ежовых рукавицах. Разбитой и потерянной я себя чувствую уже несколько месяцев, но тоска по Саиду настигла меня только сейчас. Видимо, она копилась где-то в потаенных уголках моей души, а сейчас чаша переполнилась.

С тех пор, как этот красавчик связался со мной, моя жизнь обрела новую тональность. Нужно признаться в первую очередь себе, что благодаря Саиду я обрела постоянную поддержку. Несмотря на дурацкие предложения, он подбадривал меня, принимал моего внутреннего дракона. Саид даже признался, что он ему нравится! И на кого я променяла его – бабника, который стал моей поддержкой, который всегда держал свое слово и начал меняться в лучшую сторону? Зараза! Даже полюбившийся самолетик не оставил!

После того, как я узнала о второй жене отца, начала сомневаться в признаниях Саида. Конечно, сейчас нет смысла думать о прошлом, но рассказ мамы подорвал мое доверие не только к отцу, но и к мужчинам в принципе. Следует признать, что и разводы двоюродных сестер подлили масла в огонь. Неужели достойных мужчин не осталось?

Есть лишь одна хорошая новость – Идрис окончательно от меня отстал. Мой договор с Саидом, заключенный с целью избежать брака с этим мужчиной, оскорбили Идриса, и он углубился в ресторанный бизнес. Заведение Анжеле он все-таки вернул, но и долг ей пришлось выплачивать. Причем с процентами. Из-за этого ресторан потерпел убытки, но остался на плаву. Мы с Асламбеком, Аминой, Зауром и детьми даже посетили его. Это случилось в конце декабря, перед Новым годом.

Я продолжала работать дистанционно в информагенстве, и это занятие стало единственной отдушиной для меня, напоминанием о том, что за пределами села, да и республики в целом, крутится нормальная жизнь без драм, скандалов и сплетен.

После того, как депрессия начала потихоньку отступать, меня настигла следующая стадия – принятие. Самая болезненная. Тяжело принимать тот факт, что твои родители – не эталон, не пример для подражания во всем. Они обычные люди со своими скелетами в шкафу и недостатками. Конечно, больно признавать столь очевидные вещи, особенно когда мама с папой рядом постоянно. Отец приехал домой в конце сентября и с тех пор не уезжал. Даже когда он задерживался на работе или вел приемы по выходным я подозревала, что он снова поехал в Магас. Сначала я избегала его, боялась ляпнуть что-то не то и поругаться с ним. Со временем успокоилась. Мы спокойно могли вместе сидеть за столом, обсуждать текущую повестку дня, папа все также рассказывал о пациентах. Но когда он смотрел на меня… Его взгляд говорил то, о чем он не мог признаться вслух. Сожаление, боль, разочарование. Видимо, в моих глазах читалось то же самое. Но вслух мы ни слова не сказали. И с мамой тоже к этой теме не возвращались.

Все-таки родители – они и есть родители. Какие бы ошибки они ни совершали, как бы они меня ни разочаровывали, моя любовь к ним остается неизменной. И их любовь ко мне – тоже. Тяжело наблюдать за тем, как взрослеет твое чадо, которое ты всеми способами оберегал от жестокой реальности. Но этот процесс необходим. Разве может быть по-другому?

Мое решение познакомиться с мачехой оставалось неизменным. К нему присоединилось желание отомстить по полной программе близнецам, Амиру и Амире. В случившемся большая доля вины лежит и на мне. Но я неоднократно расплатилась за свою наивность, потеряв близкого человека, разочаровавшись в родном отце. Настала очередь тех, кто с треском разбил приросшие к лицу розовые очки и толкнул меня в пропасть отчаяния, боли, чувства вины.

План по мщению я начала разрабатывать в начале января. Работы было немного, отец уехал с братьями в горы, Асламбек работал даже в выходные дни, Амина с детьми уехала к родителям, а мама решила навестить свою сестру Лауру, уехала в Москву. Заур вовсю готовился к экзаменам, я даже боялась отвлекать его, настолько он был напряжен.

Итак, для начала мне надо было сесть за руль. С горем пополам уговорила Асламбека преподать мне пару уроков вождения. В Москве, на первых курсах бакалавриата, старший брат учил меня водить. Когда я начала делать это уверенно, получила права и выучила все правила, не сказав Асламбеку поехала в университет и по дороге сбила женщину средних лет с собакой. Не заметила зеленый свет на светофоре. Это случилось на третьем курсе. К счастью, женщина не сильно пострадала, но ее горячо любимого питомца спасти не удалось. Меня до сих пор пробивает дрожь, когда я вспоминаю об этом инциденте. Она с клокотавшей ненавистью во взгляде проклинала и меня, и Асламбека. Он не разрешал мне больше ездить. Мне и самой, честно говоря, не сильно хотелось. И когда я почти четыре года спустя снова попросилась за руль, старший брат немного удивился. Он надеялся, что я больше никогда к этому не вернусь. Но нет. Права пришлось обновлять, из-за разницы в дорогах Москвы и Грозного мне пришлось учиться езде заново. Зато успешно. Я сохраняла внимательность, полностью отключала тревожные мысли и сосредоточенно глядела на дорогу. Асламбек хвалил за успехи, прогресс налицо.

После очередного «урока» он признал:

– Что ж, я думаю, больше в моих услугах ты не нуждаешься. Можешь выезжать куда тебе надо, только, прошу тебя, Камо, предупреждай меня заранее, – я кивнула и, неожиданно даже для самой себя, спросила:

– Ты знал, что у папы в Магасе вторая семья? – Асламбек замер. В этот момент он отстегивал ремень безопасности. Поднял на меня серьезный, твердый взгляд:

– Да, Камо, я узнал несколько лет назад, – его ответ был сухим, каким-то безжизненным. Асламбек покосился на меня с предостережением:

– Ты села за руль для этого? В Магас собираешься? – в его тоне не было осуждения, только удивление и недоверие:

– Несправедливо, что ты знаком с нашей мачехой, а я – нет,:

– Камо, если отец захочет, он сам познакомит вас, – утверждает Асламбек:

– Он сам вас познакомил? – теперь удивлена я. Старший брат с досадой сжимает губы:

– Так сложились обстоятельства.:

– И, конечно, ты подробностями делиться не станешь, – прижимаюсь к мягкой спинке сиденья:

– Потому что тебя эти подробности не касаются, – твердо отчеканивает Асламбек. Секунды три спустя добавляет:

– Тома – разумная и порядочная женщина.:

– Тогда почему отец не приведет ее в наш дом? Не представит родственникам? Зачем вся эта конспирация? – восклицаю я:

– А зачем ее представлять? – в тон мне произносит Асламбек:

– Да потому что она в позиции содержанки, а не официальной второй жены, – возмущаюсь я. Асламбек глубоко выдыхает, сдерживая подступающую злость:

– Камо, это личное дело отца и Томы. Какая тебе или мне разница, в какой она позиции?:

– Асламбек, люди сплетни распускают о нашей семье. Я не хочу выслушивать эту ересь, – признаюсь я спокойнее:

– Люди могут болтать что угодно, – усмехается старший брат: – Зато никто не посмеет сказать, что в нашем роду кто-то что-то украл, задолжал, убил или…недоглядел за женщинами в своем доме,:

– То есть если нас не обвинили в этих грехах, то все остальное простительно? – уточняю я:

– Послушай, никто не посмел задеть честь и достоинство нашего рода. Сказать нам в лицо то, что они говорят за нашими спинами, у них кишка тонка. Так зачем тратить свои нервы на эту бесхребетную гниль? Сегодня мы, завтра кто-нибудь другой. Одно я могу сказать с уверенностью: им это с рук не сойдет. Сплетники поплатятся за свои грязные языки. Если не в этой жизни, так в следующей, – я слушаю Асламбека внимательно. Из моей головы не выветрились слова Амиры о том, что у отца есть любовница. Я не могу ей этого простить:

– Камо, давай я поговорю с Томой и организую вам встречу, если ты так этого хочешь? – чуть погодя предлагает Асламбек. Я отрицательно мотаю головой:

– Ты прав. Подожду, пока отец сам меня не познакомит, – старший брат косится на меня с недоверием. Надеюсь, эту ложь он не раскусил…

Я знала, что для осуществления своего плана мне понадобится помощь. Поэтому обратилась к единственной двоюродной сестре, которой я могла довериться. Селима. На три года младше меня, но с таким же твердым характером и четко устоявшимися принципами. Когда ее родители уехали отдыхать в Баку на новогодние праздники, Селима написала в общий чат с сестрами, предложила провести неделю у нее. Отказаться вынуждены были все. Элина переживала из-за развода, Альбина оставалась с ней в качестве моральной поддержки, Радима задерживалась в Москве из-за ребенка. Я согласилась провести у Селимы пару дней. К счастью, машину папа оставил в гараже, и когда я позвонила с просьбой ею воспользоваться, он согласился незамедлительно. После того, как правда о второй семье всплыла наружу, папа ни в чем мне не отказывал.

За вкусным ужином, который состоял из бургеров и картошки по-деревенски, я поделилась с Селимой своим планом по отмщению близнецов:

– Погоди, погоди. – прервала мои умозаключения сестра: – Что конкретно ты собираешься делать? – я повторяю:

– Первого января вся компания в лице Амира, Амиры, Бекхана, Ибрагима, Эльзы, Таи и Зелима уехали в Махачкалу, – достаю телефон, открываю инстаграм, пролистываю сторис Зелима, снятые в дороге за рулем:

– Так. И что дальше?:

– Я подозреваю, там что-то нечисто, – Селима усмехается:

– Может они решили просто к морю поехать? – я отрицательно мотаю головой:

– Когда Амира рассказала мне правду, она обмолвилась о том, что Амир, так же, как и Бекхан, потребляет всякую дрянь. Давай туда съездим завтра с утра и проверим, так это или нет? Если они поехали в Махачкалу за очередной дозой или какими-то таблетками, мы снимем их на видео и отправим съемки нужным людям. Глаза моей двоюродной сестры загораются:

– А ты мстительная, я смотрю. Но, Камо, опять несостыковка. Зачем они взяли с собой сестер? – пожимаю плечами:

– Наверное, чтобы не вызывать подозрений. Хоть один трезвый человек там должен быть, – Селима усмехается:

– Зная, какой настырной может быть Амира, они решили и ее подключить заранее,:

– Сообщник, конечно, из нее еще тот, – соглашаюсь я:

– Тогда назовем это операцией «А». – мы начали с ней строить маршруты, полезли на страницы знакомых и родственников в соцсетях, выпросили все необходимые номера телефонов. Далее мы начали выяснять, где именно остановилась эта компания. И в этом нам помог друг Бекхана, на который оказались подписанными все его родственники. Из публикаций и сторис на странице нашли его адрес и тронулись в путь рано утром.

Асламбеку я сказала, что мы едем в Махачкалу за кремом для лица, который никак не можем найти в местных магазинах, да и в интернете с доставкой его нет. Маме сказала, что мы едем на определенные процедуры в салон, где используют новый аппарат, которого даже в Чечне нет. Не уверена, что они мне поверили.

По дороге мы с Селимой молчали, полностью сосредоточенные на деле. Я боялась лишний раз открывать рот. Вдруг эмоции возьмут верх, и я снова пропущу светофор или какой-нибудь дорожный знак. Пару раз остановились, чтобы выпить кофе и перекусить маффинами.

Нужный дом мы нашли к четырем часам. Несколько раз мне позвонила мама, спрашивая, все ли хорошо, не поехала ли я в Магас. Я усмехнулась. Моя мама знает меня лучше, чем мне хотелось бы. С горем пополам убедила ее, что я с Селимой, мы сделали и купили все, что хотели, собираемся прогуляться у пляжа и сразу поедем домой.

Мы остановились у обшарпанного, старого, пятиэтажного квартирного дома. Окна верхних этажей были разбиты, на всей улице стояла вонь от мусора. Впервые за все это время мне стало страшно. Селима, заметив перемену на моем лице, сжала в своих теплых ладонях мою руку на руле. В ее взгляде читалась решительность, азарт:

– Ну что, погнали? – усмехнувшись, я кивнула.

Мы осторожно подбираемся к единственному окну, в котором горит свет. Селима дергает меня за край черного пальто:

– Ты уверена, что адрес правильный? – я киваю, указываю на светящийся экран. Осторожно подхожу к окну поближе, стараясь не создавать лишний шум. Хотя там, внутри, стоит галдеж, звучит музыка, женский смех вперемежку с мужским гоготом. У закрытого балкона приходится притормозить:

– Давай ты подойдешь к следующему окну, а я перелезу через балкон, – шиплю я Селиме. Кивнув, она достает мобильник и отходит. Я кладу одну ногу на бетон, хватаюсь за железный, заржавевший край и перескакиваю. Опять же, стараюсь не создавать шум. На балкон выглядывает пара:

– Что это было? – голос Амиры:

– Понятия не имею, может, показалось? – незнакомый мужской голос с акцентом:

– Эй, это была моя сигарета, отдай, – капризно восклицает моя бывшая одноклассница, пытается выхватить из рук парня свою собственность. Тот лишь хохочет. Они возвращаются в прокуренное помещение. Лишь пару минут спустя я поднимаю голову, заглядываю вовнутрь. Разворачивающаяся перед глазами картина меня шокирует. Дрожащими руками я поднимаю телефон, снимаю на видео все, что происходит внутри. Даже не верится, что когда-то в школе я мечтала оказаться в этой компании, завидовала их сплоченности. По всему залу раскиданы коричневые пластиковые и прозрачные стеклянные бутылки из-под алкоголя, в зубах каждого то ли сигарета, то ли травка. Разбросан мусор, коробки из-под лекарств. От едкого запаха меня начинает тошнить:

– Камо, идем быстрее. Кто-то еще сюда едет, – шипит Селима, указывая на подъезжающий белый автомобиль. Выключив камеру, сунув телефон в глубокий карман пальто, я снова перелезаю через балкон и под руку с сестрой бегу к нашей машине.

Лишь отъехав на приличное расстояние, мы рассылаем видеосъемки всем, кому надо и вызываем полицию. Я ощущаю удовлетворение только после того, как выезжаю за пределы города. Моя месть свершилась. И компания, которая мне импонировала все школьные годы, оказалась не такой уж идеальной. Видео, снятое Селимой, шокировало меня ничуть не меньше:

– Я думала, такое бывает только в кино, – делилась впечатлениями сестра:

– Ага, я тоже, – соглашаюсь я:

– Видимо, кое-кто насмотрелся сериала «Игры престолов», – я морщусь после этих слов:

– Или фильм «Багровый пик», – Селима лишь кивает в ответ:

– Такое ощущение, будто я провалялась в грязи,:

– Или еще хуже, – мы смеемся:

– Отмыть бы ее поскорее, – выдыхает девушка:

– Селим, спасибо, что помогла мне, – искренне благодарю я, не отрывая взгляд от дороги:

– Камо, тебе спасибо за доверие. – восклицает Селима.

Мы еще какое-то время обсуждаем увиденное, обмениваемся саркастическими шутками:

– Как думаешь, что с ними теперь будет? – интересуется девушка:

– Репутация этой семьи вконец испорчена. Мне кажется, от старейшин села им не на шутку влетит, – пожимаю плечами.

Теперь я догадалась, что, если бы Амир не начал общаться со мной, Амира выдала бы всех. От печальных мыслей мне стало не по себе, голова отяжелела, веки начали слипаться. После нескольких потрясений открывшаяся правда не произвела на меня сильного впечатления. Я была в шоке, конечно, меня до сих пор тошнило, а пальто будто впитало вонь дешевого алкоголя и сигарет. Но после первого впечатления наступила полнейшая апатия и безразличие. Мне и своей семейной драмы хватает с лихвой.

К дому Селимы мы подъехали к девяти вечера:

– Мне нужно съездить еще кое-куда, – признаюсь я. Селима смотрит на меня с усталостью:

– Прямо сейчас? – я смотрю на время. Асламбек уже писал мне сообщения, мамины звонки я благополучно проигнорировала. Сейчас определенно не подходящее время:

– Ты права. Следующую поездку придется перенести на завтра, – с этими словами я выходу из машины, мы с сестрой возвращаемся домой.

После того, как наша одежда была отправлена на стирку, мы благополучно поужинали наггетсами со свежим салатом и пиццей, я подзарядила телефон, перезвонила и маме, и Асламбеку, обо всем отчиталась. Когда моя голова коснулась подушки, а сознание погрузилось в царство Морфея, я попала на свадебную фотосессию. В роли жениха – мой отец, в роли невесты – не знакомая мне молодая особа, с полным нежности взглядом смотрящая на папу. Я хочу подбежать к невесте с криками, как сзади меня хватает Асламбек со словами:

– Тома – разумная и порядочная женщина, – влюбленные начинают от меня отдаляться, машут руками на прощание. А я оказываюсь в новом месте, без старшего брата за спиной. Я лежу под столом, откуда текут коричневые капли с мерзким запахом, слышу женский хохот и бархатистый, до боли знакомый мужской голос. Прячусь поглубже, немного поднимаю взгляд. От увиденного мое сердце пропускает несколько громких ударов, дыхание задерживается. На диване, в окружении девиц в коротких красных кожаных юбках, сетчатых колготках и в лакированных туфлях на шпильке, широко раскинув ноги, лежит Саид с трубкой во рту, с затуманенным, похабным взглядом.

XXIV.

– Камо, я тебя умоляю, будь осторожна, – просила мама уже в двенадцатый раз за шестую минуту разговора: – Ты хоть Руслана предупредила?:

– Зачем? Вдруг застану его на месте, – фыркаю я в ответ, объезжая очередную фуру. Мама недовольно цокает в ответ:

– Он в горах с братьями. Еще и коллег подтянул своих, – я усмехаюсь:

– Ага, это он тебе так говорит, – женщина на том конце провода сурово запричитала:

– Камилла, Руслан – твой отец. Ты обязана доверять ему,:

– Доверять человеку, который разбил тебе сердце и 23 года скрывал от меня вторую жену?! – возмущаюсь я:

– Камилла! – восклицает мама:

– Ладно, – сдаюсь я. Не хочу с ней спорить. Все-таки вторая семья папы для нее тоже не самая приятная тема для разговора:

– Я сказала Асламбеку, что еду навестить свою университетскую подругу, – сообщаю я маме. Она смеется:

– Думаешь, он тебе поверил? – пожимаю плечами:

– Он ничего не ответил. Как и ты, просил быть осторожной и соблюдать правила дорожного движения, – чуть погодя мама спрашивает:

– Ты уверена в своем решении?:

– Каком решении? – недоумеваю я:

– Ты действительно хочешь просто познакомиться с Томой, а не выцарапать ей лицо? – я прыскаю:

– Уверена, на моем месте ты бы так и сделала, – мама подхватывает мой смех:

– Только не косись на нее, хорошо? – я хмурюсь:

– С ее лицом что-то не так?:

– Обещай, – просит мама:

– Ладно, не буду. Так что с ее лицом? – не унимаюсь я:

– Камо, я люблю тебя. Езжай домой как можно быстрее, не задерживайся, – не успеваю я завалить маму вопросами, она отключается.

Из-под хмурых туч капают мелкие капли дождя. Я езжу со скоростью 80-100 км/час. На часах около 12, уже полтора часа, как я покинула дом Селимы. Все родственники узнали о том, что Амира рассказала мне. И только поэтому двоюродная сестра не задавала лишние вопросы, лишь крепко обняла меня и просила держать себя в руках. А мне ничего больше и не оставалось. Я не злилась на женщину, с которой собираюсь знакомиться. Я больше не держала зла на близнецов. Охватившая меня вчера апатия никуда не ушла. И я лишь уныло смотрела на дорогу, плавно переезжая с одной полосы на другую. Я устала злиться. Устала нервничать. Устала плакать. Устала разочаровываться или расстраиваться из-за всего случившегося. После разоблачения компании Амира на душе должно было стать спокойнее, но нет. В моей душе образовалась пустота. Будто я достигла цели всей своей жизни и не знаю, что делать дальше. Я даже не знаю, что ожидать от этой встречи. Хочу взглянуть на эту женщину, пообщаться с ней. Интересно узнать, что представляет собой та, ради которой мой отец разбил сердце матери.

Спасибо маме за то, что согласилась дать ее адрес. Она знала, что после ее рассказа мне рано или поздно захочется познакомиться с этой женщиной. Когда я позвонила маме и попросила прислать его, она даже не удивилась. Убедившись в том, что я не собираюсь сжигать дом мачехи, убивать ее, вламываться со скандалом или красть драгоценные вещи, мама согласилась. Да, когда я злюсь, от меня и не этого можно ожидать. Но, как я уже говорила, я слишком устала от этой агрессии. Ждать возвращения отца, просить Асламбека организовать нам встречу слишком долго, а у меня нет столько терпения, да и нервы уже на пределе. Я и так слишком долго ждала этого момента.

Когда вижу одноэтажный дом из светлого кирпича с коричневыми воротами и такого же цвета крышей, в душе что-то обрывается. Я крепче сжимаю руль, взгляд начинает туманиться из-за подступающих слез. Представляю, как папа на этой же самой машине заезжает во двор, а эта женщина… Нет. Безнаказанным он не останется. Проверяю, застегнула ли я ремень безопасности, резко поворачиваю, давлю на газ, зажмуриваюсь и… Машина с треском врезается в столб, начинает сигналить. Из-под капота идет струя дыма. Быстро стягиваю ремень безопасности и выхожу из автомобиля. Ушиб не сильный, я надеялась на что-то более масштабное. Но, учитывая марку и модель автомобиля, в кругленькую сумму ремонт папе обойдётся. Вытряхнув руки об черное пальто, я направляюсь к калитке, нажимаю на домофон. Один раз, два раза… Черт, может, отец уже здесь? Тогда конфликта нам точно не избежать. Учитывая то, что сейчас я совсем не хочу его видеть. Вернее, не готова:

– Кто это? – доносится приятный женский голос из-за домофона. Я теряюсь:

– Эм-м-м-м… Тома?:

– Да. – растерянно отвечает женщина. Замок калитки щелкает. Я дрожащими ногами вступаю в маленький ухоженный дворик. Здесь мило, ничего не скажешь. Клумба справа аккуратно очищена, цветы срезаны. Слева располагаются окна в коричневой деревянной раме. Этот дом тоже отец строил?

Входная дверь открывается, выпуская высокую стройную женщину в длинном кружевном сером платье. Я приглядываюсь к ней повнимательнее. Должна признаться, она правда очень красивая. Темные, без единой седины, волосы аккуратно подняты в какой-то замысловатый пучок. Пухлые ярко-розовые губы сжаты в серьёзном изумлении. Аккуратный длинный нос выпускает клубы холодного воздуха. Под большими темно-карими глазами и на чистом белом лбу пролегли морщины. Россыпь родинок на длинной шее будто образуют звездопад. Только приглядевшись к ее левому глазу я вспоминаю мамину просьбу. Вокруг всего глаза выделяется коричневый след. Возможно, при ярком освещении он заметнее. Я быстро перевожу взгляд:

– Камилла? – испуганным, изумленным голосом спрашивает она:

– Добрый день… – мямлю я. Будто опомнившись, женщина произносит:

– Извини, я не ожидала увидеть тебя… Что-то случилось? – я поспешно мотаю головой, робея поднять на нее растерянный взгляд:

– Нет, я приехала, чтобы с вами познакомиться… – выдавливаю я, боясь представить, насколько глупо эти слова звучат со стороны. Так и хочется развернуться и свалить отсюда поскорее. Лицо Томы мгновенно озаряется:

– А-а-а, вот оно что. Тогда проходи, прошу, – она спускается по маленькой лестнице мне навстречу, обнимает своими длинными, ухоженными руками осторожно, будто боится вспугнуть. На ее легкое объятие я не отвечаю:

– Я очень рада, что ты приехала. Пойдем, – Тома хватает меня за локоть, вводит в дом. Внутри он выглядит меньше, чем снаружи. Прямо перед нами – маленькая кухня, слева, куда меня Тома ведет, гостиная со столом у окна. Напротив большой мягкий диван, слева от него – горка с аккуратно расставленной посудой, справа – комод с зеркалом и вазами. На полу большой персидский ковер. Вся мебель из темно-коричневого дерева, которая была в моде лет десять назад. В гостиной стоит запах цветов и свежей выпечки:

– Хочешь есть? Давай я манты поставлю, – предлагает женщина и с волнением в голосе добавляет: – Извини за беспорядок, я не ждала сегодня гостей, – она начинает поправлять идеально сложенное на диване одеяло, встряхивать подушки. Я сажусь, хватаю ее за локоть:

– Нет, спасибо, ничего не нужно. Я просто хотела пообщаться с вами, – мой голос серьёзен, тверд. Голос Томы выдает, насколько она взволнована. Внимательно смотря мне в глаза, она проговаривает:

– Конечно, Камилла, конечно, – садится рядом. Я невольно кошусь на шрам. Ее щеки наливаются румянцем, она смущенно опускает голову:

– Я знала, что рано или поздно ты приедешь. Честно говоря, я ожидала увидеть вас с Лейлой вместе,:

– Почему? – Тома пожимает плечами:

– Когда ты узнаешь обо мне, я думала, ты разозлишься и…:

– Захочу вам навредить? – она кротко кивает, смотрит на меня мучительно:

– Камилла, весть о моих отношениях с твоим отцом могла тебя расстроить… – я прерываю ее со смешком:

– Расстроить? Я была в ярости, – по ее расстроенному взгляду понимаю, что эти слова прозвучали слишком резко, торопливо, более спокойно добавляю:

– Мне понадобилось пару месяцев, чтобы переварить эту информацию и принять ее,:

– И ты очень смелая, раз без ведома отца решила приехать ко мне, – подхватывает Тома. Я усмехаюсь:

– Если бы я сказала отцу, он бы поставил в известность вас. Пустая трата нервов, – ощущаю, как горечь разочарования и осуждения подступают к горлу, язвительно шиплю:

– Тома, скажите, как у вас хватило стыда соблазнить женатого человека? Неужели у вас вообще совести нет, раз вы чуть не разрушили чужую семью? Из-за вас отец разбил сердце моей матери. Как вы живете с этим? – сжимаю кулаки. Мои слова звучат спокойно, но жестко. К моему удивлению, Тома всхлипывает, прячет лицо под ладонями:

– С того самого момента не проходило и дня, чтобы я об этом не думала, Камилла. Ты имеешь право меня ненавидеть, проклинать, как это сделала твоя мама, узнав обо мне. Я ее не виню, клянусь Аллахом, – голос Томы звучит жалостливо. Я хмурюсь. Она либо очень хорошая актриса, либо глубоко несчастная, погрязшая в собственных сожалениях, женщина. Спустя две минуты всхлипывания и молчания она достает из бокового кармана платья носовой платок, вытирает нос, печально смотрит в угол и начинает рассказывать:

– Мой отец бросил нас с мамой во время военных действий в Чечне. Родственники разъехались по миру, кто-то спился, кто-то вместе с папой уехал воевать. Никто не возвращался, мы с мамой жили одни. Денег у нас было немного, мама торговала овощами на рынке. Копились долги. Как-то у мамы случился сердечный приступ. Оказывается, она долгое время ходила с высоким давлением, но никому об этом не рассказывала. Когда ее положили в больницу, меня забрали к себе соседи. Они сами еле сводили концы с концами, жили впроголодь. Тогда другой сосед и предложил мне связаться с Русланом. Сосед вспомнил, что во время войны вы приезжали сюда с родственниками, а Руслан снимал дом у нас и у него. Я была уверена, что это плохая идея, пустая трата времени. Но мамина болезнь усугублялась, я понимала, что и соседей начинаю стеснять своим присутствием. Я искала обходные пути. Связывалась с далекими родственниками, они сделали вид, что ни меня, ни маму знать не знают. Родственники со стороны папы давно отказались от нас, ведь они изначально были против женитьбы моих родителей. Когда я поняла, что выхода нет, позвонила-таки Руслану. И когда он ответил, я…– и снова ее красивые темно-карие глаза наполнились слезами: – Услышала самый прекрасный голос из всех, что я когда-либо слышала. Он согласился нам помочь. На следующий же день вывез нас с мамой в Москву, снял для меня небольшую комнату, полностью оплатил мое проживание и мамино лечение. Я была тронута до глубины души. Руслан спас меня, нас обеих. Даже после возращения в Ингушетию он продолжал навещать маму, которая после приступа осталась прикованной к постели. Пару лет спустя я узнала, что перед смертью мама просила Руслана жениться на мне, – новый всхлип. Краем платка Тома смахивает слезы:

– Камилла, когда я училась в десятом классе, директор нашей школы меня изнасиловал. Он знал, что заступаться за меня некому, что бы я не говорила, мне, школьнице, никто не поверит. После этого я решила, что никогда не выйду замуж, никого к себе близко не подпущу. По школе пошли нехорошие слухи. Вскоре они распространились по всему городу. Ингушетия – республика очень маленькая. Меня начали сторониться все, кроме близких соседей, которые знали меня с пеленок. Точно такие же слухи и о маме ходили. Когда все узнали, что Руслан, будучи женатым, связал себя узами брака со мной, сиротой, на меня повесили ярлык колдуньи, которая заворожила чужого мужа. А позже приехала Лейла, устроила страшный скандал, начала драться со мной, и в результате я получила это, – она провела рукой по шраму, грустно усмехнулась: – Это наименьшее наказание, которое я могла получить. Мне тогда казалось, что гораздо легче сгореть заживо, чем проживать этот позор. Я неоднократно пыталась наложить на себя руки, не справлялась с таким давлением, – руки Томы задрожали. Я только сейчас обратила внимание на шрамы, которые охватывали внутреннюю сторону ее кистей. С мягкой улыбкой она продолжила:

– Руслан неоднократно меня вытаскивал с того света. Я умоляла его вернуться к Лейле и к детям, уверяла, что никогда не смогу подарить ему детей. Я бесполезная, зачем я ему такая нужна, – она протерла нос, опустила голову: – Он не ушел, – посмотрела на меня полными слез глазами: – Сказал, что будет меня беречь, защитит, никому в обиду не даст, – я сглотнула подступивший ком, раздраженно сжала губы:

– Камилла, тебе неприятно это слышать, но, если бы не Руслан, я не знаю, где оказалась бы, – я твердо отчеканила:

– Вам чертовски повезло, что у отца такое доброе сердце, а у мамы духу не хватило оставить вас без глаза, – к моему удивлению, Тома засмеялась:

– Когда Руслан приезжает сюда, он всегда мне о вас рассказывает, – я молчу, поворачиваю голову к двери:

– Не знаю, имею ли я право тебе об этом рассказывать или нет… Когда Асламбек, твой старший брат, учился в институте в Москве, ему понравилась одна девушка. Азербайджанка. Он получил от нее брачный дар, уже хотел отправить людей, как Руслан и его братья воспротивились. Асламбек был уже взрослым, он догадывался о наших отношениях. И когда речь зашла о женитьбе, Руслан поклялся, что ни один мужчина в их роду не приведет в дом девушку другой нации. Асламбек напомнил ему обо мне, за что получил удар по лицу. Он был разбит. Тогда Асламбек нашел мой адрес и приехал, попросил о помощи. Лейла отказалась лезть в это дело, она поддержала Руслана. Асламбек хотел привести Айшу, эту девушку, в мой дом. Я согласилась ему помочь с одним условием – перемирие с отцом, – видимо, мой удивленный взгляд выдал мое состояние. У меня складывалось впечатление, будто я слушаю рассказ о чужой семье:

– Чем все закончилось? – задала я волновавший меня вопрос:

– Я долго уговаривала Руслана не противиться воле сына, иначе он поступит в сто раз хуже. Если хочет жениться сейчас – пусть женится. Это его решение, он несет за него ответственность, и задача Руслана – поддержать его. Если не хочет, пусть хоть промолчит. Пожалеет он об этом или нет – покажет время. Но Асламбек никогда не посмеет упрекнуть Руслана в чем-либо. В конце концов, это его жизнь. – помолчав, Тома добавляет: – Руслан очень долго упрямился. Дал добро лишь после того, как Асламбек вернулся в Москву. Но благословение со стороны родителей Айши Асламбек не получил. Они по-быстрому выдали ее за другого, человека своей нации. – все это время я не спускала с Томы глаз. Ее взгляд стал тверже, но былое спокойствие и тепло остались с ней:

– И с тех пор вы с Асламбеком подружились? – теплая улыбка озаряет ее печальное лицо:

– Он каждый год приезжает ко мне на Уразу. Кроме него больше никто особо не заходит, и я готовлю его любимые блюда. Жарю стейки с овощами, начинаю хинкали лепить, мои лепешки с тыквой он уплетает в обе щеки, – я невольно улыбаюсь следом за ней. Глаза щиплют, я часто моргаю, чтобы прогнать их поскорее:

– Я готовила шарлотку с утра. Может хоть чай попьем? – предлагает Тома с той же теплотой в голосе. У меня душа разрывается на куски, уважение к отцу возрастает. Если, конечно, рассказ Томы правдив. Я в любом случае наведу о ней справки, чтобы убедиться в том, что весь этот разговор – не тщательно продуманный спектакль. Веющее от нее тепло, ласковый взгляд, спокойный голос, сдержанная, благородная красота истинной вайнахской женщины манят, притягивают. Рядом с ней я себя чувствую каким-то сгорбленным мышонком в своем черном пальто, шерстяном сером платье, с удрученным лицом и взъерошенными волосами. Кивнув, я следом за ней направляюсь в кухню. Не успеваю я переступить его порог, как доносится звук домофона. Тома поднимает трубку:

– Да? – я в экран не смотрю, продолжаю оглядывать маленькую чистенькую кухню:

– Камилла, это тебя, – хмурюсь:

– Что? – смотрю в черно-белый экран. Душа уходит в пятки и растворяется под землей. Эту прическу ни с одной другой перепутать невозможно. Перевожу взгляд на Тому:

– Мне нужно уходить. Извините, что приехала так неожиданно,:

– Камилла, ты выглядишь взволнованной. У тебя точно все хорошо? – озабоченно интересуется она. Я поспешно киваю:

– Да, это человек из нашего села. Мне нужно выяснить, что он здесь делает, может, дома что-то произошло, – вру находу. Тома на меня смотрит с тревогой:

– Если что позвони сразу, хорошо? Давай я дам тебе свой номер,:

– Нет, в этом нет необходимости. Я его возьму у Асламбека или у мамы, если понадобится, – она указывает на экран:

– Ты точно знаешь его лично?:

– Более чем, – отвечаю я:

– Давай хоть шарлотку дам тебе в дорогу, ты совсем ничего не поела, – начинает суетиться Тома:

– Я сюда ехала, чтобы познакомиться с вами, а не шарлоткой наслаждаться. – твердо отрезаю я. Женщина улыбается:

– Надеюсь, это была не последняя наша встреча, – я слегка обнимаю ее на прощание:

– Счастливо оставаться, Тома. Прошу, не выходи, там ветер холодный,:

– Будь осторожна в дороге. Может, тебе вызвать такси? – я отрицательно мотаю головой:

– Не стоит, – плотно закрываю входную дверь, надеваю полусапожки и выбегаю за калитку.

Саид в сером пальто, черных джинсах, коричневых кроссовках и в синей рубашке, засунув руки в карманы, стоит у столба с папиной машиной:

– Ты с ума сошел?! Что ты здесь делаешь?! – кричу я на него:

– И тебе добрый день, Камилла Руслановна, – бархатистый, мягкий голос щекочет мой слух. Я чертовски по нему соскучилась:

– Я тебя просила больше никогда не подходить ко мне?! – Саид хмурится:

– Напомни, пожалуйста, это было до или после того, как ты узнала о своей мачехе? – я сжимаю челюсть, а мой разъяренный взгляд вызывает у него смех:

– Как ты узнал, что я здесь?:

– Отвечу на все твои вопросы после того, как эвакуатор отнесет на ремонт машину твоего отца. Тут неподалеку симпатичная кафешка,:

– Какой эвакуатор? Никуда я с тобой не пойду! – возмущаюсь я. Очаровательно улыбнувшись, Саид поворачивается к подъезжающей машине. Пока он договаривается насчет ремонта, я оглядываюсь по сторонам. Проходящие мимо люди косятся на меня либо с любопытством, либо с недоумением, либо с удивлением. Автомобили лишь слегка притормаживают, но свой путь продолжают. Черт, даже не верится, что Саид приехал сюда! Даже не верится, что сейчас он договаривается насчет ремонта машины, которую я, грубо говоря, разгромила. Поговорив с водителем, с кем-то договорившись по телефону, Саид обратился ко мне:

– Насколько же сильно, ты, оказывается, обиделась на отца, – я лишь мельком посмотрела ему в глаза. Он был похож на ребенка, который получил желанную игрушку:

– Заткнись, – пробурчала я:

– Пошли, накормлю тебя, – Саид пошел прямо, я осталась на месте:

– Что? Я же дал слово ответить на все вопросы, идем. Судя по лицу, тебя давно хорошо не кормили, Камилла, – серьезнее звучит его тон. Да ну к черту. Что я теряю, в конце концов? Машины нет, за время, проведенное в дороге и в гостях у Томы, я успела проголодаться.

Всю дорогу до кафешки мы молчим. Из-под хмурых туч временами выглядывает теплое солнце, со стороны гор дует морозный ветер. Саид мельком на меня смотрит. От его счастливого взгляда мне становится неловко:

– Ты можешь на меня не пялиться? – вспылила я:

– Нет, не могу, – нагло заявляет Саид:

– Придется, Саид Алиевич. Иначе я вызываю такси и сваливаю отсюда к чертовой матери! – перехожу на крик:

– Ты по ходу сильно проголодалась. Почти пришли, – мы заходим в кафе, которое снаружи больше напоминает супермаркет. Внутри уютно, на окнах зеленые жалюзи, более темного оттенка стены, небольшие столики на четыре персоны с бордовыми диванчиками. Людей практически нет. Усаживаемся за столик у стены. Пока я вешаю пальто, Саид делает заказ. Как только мы уселись, по просьбе Саида нам принесли воду. Я наливаю полный стакан, пью большими глотками. В горле жутко першит. Саид смотрит на меня своим изучающе-ласковым взглядом:

– Я списался с Селимой сразу после своего отъезда. Попросил держать меня в курсе того, что с тобой происходит. Сегодня утром, когда я ехал к тебе, она сообщила, что ты в Магасе. Попросил ее связаться с твоей мамой, дать адрес. Твоя мама, конечно, не знает, что Селима просила его для меня. Я хотел с тобой поговорить, Камилла,:

– Ты все эти полгода за мной следил? – он кивает. Приносят наш заказ. Смотря на Саида полным злости и обиды взглядом, я быстро и с аппетитом поедаю свои равиоли. Звучит ненавязчивая, спокойная мелодия:

– О чем ты хочешь поговорить? Хочешь предложить новый договор? – процедила я сквозь зубы:

– Камилла, я не понимаю, почему ты злишься на меня. – искренне недоумевает Саид. Я не могу ему сказать, что чертовски по нему соскучилась, что влюбилась в него, как последняя малолетка, что мне как воздух не хватало его, а сейчас, когда он здесь, мне в это даже не верится. Я как будто сплю, а потом проснусь, и пустота снова столкнет меня в пропасть:

– Я просила держаться подальше, – буркнула, опустив взгляд. Саид усмехается:

– Ты просишь о невозможном,:

– Почему же? Полгода ведь прожил без меня, в Европе, в Москве. Вот и катись обратно, – мой голос звучит грубо:

– Камилла, успокойся, – твердит Саид: – Я приехал не за тем, чтобы твои грубости выслушивать.:

– А зачем еще ты приехал, объясни теперь, – мой телефон начинает вибрировать. Амина. Я хмурюсь, поднимаю трубку:

– Амина, привет, что-то случилось? Я думала, вы в… – она прерывает меня взволнованно:

– Камо, к нам приехали старейшины. Брат Али Адам, лучший друг Билал, наш мулла Усман, еще глава села подъезжает. Они просят твоей руки, утверждают, что ты давала Саиду брачный дар,:

– Амин, подожди секунду, – это единственное, что я могу выдавить:

– Об этом я и хотел поговорить с тобой, – и очаровательная улыбка отражается на лице моего собеседника.

XXV.

– Ма Ша Аллах1, какие у тебя красивые глаза, – восторгалась Макка, подводкой обводя их. По ее сосредоточенному светлому лицу пробежала тень, когда одна из моих двоюродных сестер воскликнула:

– Марьям, эта фотография не годится! Сними по-другому, чтобы свет падал прямо на букет,:

– Девочки! – воскликнула я из-под прикрывавшей меня визажистки:

– Да, Камо,:

– Тебе что-то нужно?:

– Принести воды? – засуетились девушки:

– Выйдите отсюда, вы мешаете Макке меня красить, – твердо отчеканила я:

– Нам же интересно, – начала было возражать Альбина:

– Вон! – в моем голосе прозвучали стальные нотки. Потупившись, сестры направились к выходу:

– А ты умеешь быть жесткой. Этот тон определенно не соответствует твоему нежному образу, – с улыбкой заметила Макка, приступая к следующей стрелке. Я смущенно улыбнулась. В голове один за другим всплывали события последних двух месяцев. Конечно же, они были связаны с Саидом.

Я смотрела на него и ничего не могла сказать. А он наблюдал за моим шоком с пляшущими чертиками в глубоких синих глазах. У меня будто язык отнялся. Я положила телефон на стол, а когда официантка принесла воду, вылила его содержимое Саиду в лицо. Он лишь усмехнулся и принялся вытираться салфеткой:

– Поэтому ты попросил вернуть самолетик? Чтобы сказать всем, что это брачный дар от меня?:

– Камилла, зачем ты задаешь вопросы, ответы на которые и так очевидны?:

– Да или нет? – мой голос звучит жестко. А он, отложив салфетку, наклоняет корпус вперед и смотрит мне прямо в глаза. Как будто изучает меня. Кивает:

– Если бы я за эти месяцы встретила другого парня или согласилась бы выйти за Амира, ты бы все равно не позволил, предъявив брачный дар и отправив сватов без моего ведома?:

– Ты бы не вышла за Амира замуж, и другого парня даже близко к себе не подпустила бы, – констатировал Саид:

– Почему ты так думаешь? Что значит не подпустила бы? – во мне закипает гнев:

– Камилла, я хорошо изучил тебя за эти месяцы наших, скажем так, фиктивных отношений. Ты не тот сорт девушек, у которых нужно что-то спрашивать. Ты будешь ломаться, раздумывать и, в конце концов, взбесившись, примешь неверное решение. А потом будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – его слова меня злят все больше и больше:

– Фиктивные отношения, значит? Я так и знала, что для тебя это была просто игра на публику, – выпаливаю я, чуть ли не со слезами. Встаю, произношу громче:

– И ты не имеешь никакого права принимать решения за меня! – хочу уйти, как он достает из кармана пальто мой самолетик:

– Лишаю тебя права выбора, значит? Что ж, – кладет подвеску на край стола:

– Камилла, ты можешь прямо сейчас взять подвеску, позвонить Амине, сказать ей, что все это была лишь «игра на публику», как ты сама выразилась, и уйти. Клянусь Аллахом, как только ты перешагнешь порог этого заведения, я тебя больше никогда не побеспокою. У тебя нет ни одного дня, ни трех. Сваты уже вовсю ведут переговоры с твоей семьей. Но конечное решение остается за тобой. – я замираю, поднимаю на него взгляд, полный отчаяния и боли. Возвращаюсь на место, закрываю лицо руками и плачу. Взахлеб. Саид, кажется, в шоке. Такой реакции он точно не ожидал:

– Почему ты вернулся только сейчас? Ты знаешь, как мне было плохо?! Ты меня бросил в самое тяжелое время! – реву я. На нас оборачиваются посетители, официантка пару раз уточняет у Саида, все ли со мной в порядке, не нужна ли помощь или успокоительное:

– Все в порядке. Принесите, пожалуйста, стакан воды и шоколадное мороженое. Спасибо, – вежливо просит он. Смотрит на меня до тех пор, пока я не успокаиваюсь. Кладет передо мной салфетки. От его внимательного взгляда мне становится неуютно. Мне даже страшно представить себя в зеркале. Наверняка покрасневшее лицо, текущие сопли и опухшие глаза смотрятся очаровательно. Но Саид ничего не говорит. Когда приносят мороженое, воду с остальной заказанной ранее едой, я принимаюсь за трапезу. И ем так, будто полгода меня не кормили совсем. Саид, как обычно, наблюдает за мной пару минут, потом принимается есть сам. Мы молчим. Сначала я ощущаю стыд и неловкость за свой срыв, но после трапезы расслабляюсь:

– Прости за то, что наговорила тебе в тот день, Саид, – нарушаю тишину. Он поднимает на меня серьезный взгляд:

– Ты не сдержала свое слово. Мы квиты, я тоже нарушил свое обещание, – он говорит спокойно:

– Почему ты сказал, что я бы не вышла замуж за Амира? – сначала Саид усмехается, а потом начинает громко смеяться:

– Ты же видела, чем и с кем он занимался в Махачкале,:

– О нашей операции тоже тебе Селима рассказала? – он задорно кивает. Мой телефон снова начинает вибрировать. Амина:

– Камо, Адам, Билал и Усман до сих пор ведут переговоры с твоим братом. Младший брат папы недавно зашел. Папа сам в дороге, просит сначала поговорить с тобой, прежде чем давать им согласие. Где ты? И когда ты будешь дома? – смотрю на Саида, затем опускаю взгляд на подвеску. Она до сих пор покоится на краю стола. Недолго раздумывая, беру ее в руки:

– Амин, подожди, пожалуйста, две минуты,:

– Камо, ты меня пугаешь. Где ты и с кем? – дальше я ее не слушаю. Отключаю звонок. Взгляд Саида, которые не сходит с моего лица, говорит то, что он не рискует озвучить. Боится моей реакции? Не хочет меня пугать? Думает, что я приму его признание за шутку?:

– Никаких договоров, отныне все по-настоящему, – заявляю я, кладу подвеску на его сторону. Пока набираю заново номер Амины, говорю:

– После свадьбы купишь мне такую же, – Саид улыбается. Искренне, счастливо. Откидывается на спинку, поворачивает голову к противоположной стороне заведения:

– Амина, за меня не переживай. Я с Саидом в Магасе. Это долгая история. В общем, передай Хусейну и Асламбеку, что я согласна. – пока я произношу эти слова, Саид поворачивается в мою сторону. Откидывает руки за голову:

– Камо, ты уверена?:

– Угу, – полная мороженым ложка отправляется в рот:

– Пути назад не будет, понимаешь? – предостерегает меня невестка:

– Просто скажи, что я согласна и в данный момент нахожусь с Саидом и все, – непринужденно отвечаю я:

– Я хочу быть уверенной, что он не вынуждает тебя, – я смеюсь:

– Амина, ты плохо знаешь свою золовку, если думаешь, что ее можно к чему-то принудить, – в телефоне раздается нервный смешок:

– Ну да, ну да,:

– Скоро приеду. – кладу телефон на стол, ловлю счастливый взгляд Саида:

– Будь скромнее, Саид. Еще чуть-чуть, и ярче солнца светиться начнешь, – усмехаюсь я:

– Ты больше никуда от меня не денешься, – ухмыляется он:

– Кто бы говорил, – ехидно замечаю я. Саид смеется в ответ.

Так и прошла, скажем так, наша первая встреча после долгого расставания. Мы еще какое-то время гуляли по центру Магаса. Саид рассказывал о своей работе за рубежом, о партнерах, о местах, в которых он побывал. Я слушала или задавала вопросы. Он, видимо, догадывался, насколько болезненно для меня прошли эти месяцы, поэтому сам занимал разными историями. Только проведя с Саидом весь день я поняла, насколько же сильно по нему скучала. И после того, как расплакалась перед ним, с меня будто свалилась тяжелая гиря. Я давным-давно не ощущала легкость, очень давно не смеялась так, как смеялась с Саидом в тот день. Заказав такси, он отправил меня домой со словами:

– Скоро стемнеет, твои родные волноваться начнут. Я буду ехать сзади.

Дома я рассказала все как есть. О своем знакомстве с Томой, о неожиданном приезде Саида, о том трюке, который он провернул, чтобы получить от меня согласие на брак. У меня был выбор, не спорю. И я его сделала в пользу Саида. Потому что (пора признаться в этом хоть самой себе) люблю его, черт возьми! Нужно было прожить без Саида какое-то время, чтобы осознать это.

Новость о нашем с Саидом сватовстве затмил скандал в роду близнецов. До конца января все село обсуждало распространившиеся видео, ходили слухи, что и девушек, и парней избили чуть ли не до полусмерти. Самый старший в их семье – дедушка Альви, попал в больницу с высоким давлением, его еле выкачали. Он спрятался в своем доме, отрёкся от сыновей и никого к себе не пускал кроме жены и сестры. Сыновья, на которых упал гнев соседей и всех родственников, либо засадили в тюрьму, либо отправили в Сибирь с мелочью в кармане своих отпрысков. Судьба Беллы, Амиры, Эльзы, Таи осталась неизвестной. Кто-то говорил, что их убили отцы, кто-то утверждал, что видел их на вокзале. Но больше в селе ни они, ни их родители не появлялись. Их дома опустели. Из их рода остались лишь Альви и его жена Айна.

Меня радовало, что никто не стал предъявлять претензии мне или Селиме. Хотя многие догадывались, что причиной скандала стали видео, которые рассылали именно мы. Защитники у семьи близнецов нашлись, но их быстро заткнули неоспоримыми аргументами и признаниями самих виновных. Еще больше я радовалась тому, что о нашей с Саидом скорой свадьбе или о наших отношениях никто не говорит. Хотя мы с ним виделись либо в селе, либо в городе каждый день. Утро я уделяла работе и домашним делам, а в обед и где-то до четырех-пяти часов мы с Саидом либо сидели где-нибудь в кафе, либо гуляли в парке, на набережной, на бульваре, либо ходили в музей. И эти три-четыре часа были самым теплым, приятным для нас времяпрепровождением. Переписывались редко. Только чтобы уточнить время и место встречи. Саид спрашивал, нормально ли я себя чувствую, доехала ли до дома. А я отправляла ему фотографии доставленных подарков с благодарностями. Между нами царила абсолютная гармония. Отношение Саида изменилось. Раньше он постоянно пытался меня вывести, играя на эмоциях. Сейчас же мы, в основном, о чем-то долго и нудно спорили (к примеру, почему творчество Квентина Тарантино будет жить вечно, а фильмы Гая Ричи – так, однодневка), что-то обсуждали (к примеру, разные подходы в изучении иностранных языков или последние новости), делились историями о том, как пережили пандемию или сдавали экзамены. Словом, я нашла в Саиде незаменимого слушателя и собеседника. Он не пытался со мной заигрывать, не флиртовал, только делал комплименты а-ля, ты чудесно выглядишь сегодня или это платье тебе очень идет. О свадьбе, как бы это странно не звучало, мы не говорили. Мне хватало того, что после свиданий с Саидом до позднего вечера я проводила время в мамином ателье, где ее пчелки сшивали для меня платья, халаты, юбки, заказывали сумки, обувь, платки и парфюм. Его мама звонила моей пару раз. А в начале февраля, когда оставалось полтора месяца до свадьбы, Саид сообщил мне, что вечером приедет его мама и Киса для переговоров с моей. И когда черный мерседес последней модели со знакомыми номерами остановился у наших ворот, наблюдательные соседи и родственники начали пускать слухи. Некоторые из них до меня долетели. Кто-то утверждал, что я залетела от Саида, и чтобы поскорее скрыть сей факт, нужно нас женить. Кто-то решил, что Малика с Кисой приехали ругаться. Кто-то подумал, что Саид хочет меня украсть. Одна сплетня абсурднее другой. Когда мы говорили об этом в кругу маминых пчелок, все смеялись, отшучивались. А мне…мне было все равно, кто там что говорит. За два месяца мой мир сжался настолько, что место в нем хватало только на Саида. Я была слишком счастлива, чтобы прислушиваться к сплетням обиженных на жизнь людей, нервничать из-за того, что приходилось часами искать в соцсетях подходящие туфли или выбирать прическу. С нетерпением я ждала дня, когда смогу воссоединиться с Саидом навсегда. В прошлый вечер я жутко нервничала, боялась перед муллой сказать что-то не то. Теплая улыбка Билала и доброжелательный образ муллы Усмана немного подбодрили, но боль в ногах ощущалась все равно. Когда требуемая процедура оказалась позади, я вернулась в свою комнату. Пару минут спустя услышала знакомый стук. Открыла окно:

– Добрый вечер, Камилла,:

– Добрый, Саид. Тебе разве не надо готовиться к завтрашнему дню?:

– А тебе? – широко улыбаясь, отвечает мой без пяти минут муж:

– В доме Асламбека меня ждут сестры. Устроили пижамную вечеринку,:

– Тогда почему ты здесь?:

– Мулла Усман ушел совсем недавно. Мне надо было немного прийти в себя,:

– Мне больше не понадобится подъезжать к этому окну, чтобы увидеть тебя. Хотел сделать это последний раз, – признается Саид:

– Почему не понадобится? Вдруг мы поругаемся, и я вернусь к родителям? – задорно спрашиваю я:

– Когда поругаемся, тогда посмотрим, – многообещающе заверяет он:

– Завтра будет долгий день, – зеваю я:

– Это будет лучший день в твоей жизни, – убеждает Саид:

– Скорее, в твоей, – усмехаюсь я: – Ведь не тебе стоять на одном месте 12 часов,:

– О тебе позаботится Хадижа. И тебе, Камилла, не придется 12 часов стоять на одном месте, – я смотрю на него с недоверием:

– Максимум 11, – добавляет он и начинает смеяться:

– Я очень рада, что тебе весело, Саид, – признаюсь я с сарказмом:

– Весело? Камилла, я счастлив,:

– Не думала, что собственная свадьба настолько тебя осчастливит, – замечаю я:

– Времена меняются, Камилла, – подхватывает Саид. Раздается стук в дверь:

– Мне пора,:

– Камилл, – смотрю на Саида:

– До завтра, – улыбаюсь:

– До завтра, Саид Алиевич.

По просьбе Макки открываю глаза, смотрю на свое отражение в зеркале:

– Ма Ша Аллах1! Какая я молодец! – хлопает в ладоши она, любуясь проделанной работой. В отражении я еле узнаю себя. И то меня выдает взволнованное выражение лица, подрагивающие губы. Хочу их прикусить, как Макка меня останавливает:

– Стоп-стоп-стоп! Я колдовала над этим оттенком 25 минут. Не испорти его хотя бы пока до ресторана не доедешь, – я еле киваю.

Внутри меня все стянуто, нервы напряжены до предела. Заходит Элина и помогает мне надеть белоснежное платье, которое состоит из нижнего слоя, представляющего собой атласную основу в пол с длинными рукавами и V-образным вырезом и что-то в роде накидки из тонкой сетки, украшенной сотнями маленьких белоснежных цветов из такой же сетчатой ткани, и длинную фату. Селима протягивает букет из сухоцветов, пион, орхидей, нарциссов, обвернутый нежно-розовой шёлковой лентой. Я вставляю ноги в замшевые туфли цвета слоновой кости, оглядываю себя с ног до головы в приставленном к шкафу зеркале. Даже не верится, что девушка, которая смотрит оттуда – это я! Образ получился нежным, скромным, сдержанным, как я и хотела. Волосы, которые я не стригла почти год, отрасли до поясницы. Я попросила собрать их в две косы, закрепить их сзади в пышный пучок. Так я рассчитывала, что прическа продержится до конца дня.

Когда образ невесты сложился, сестры меня провели в дом родителей. Погода стояла теплая, весенняя, ярко светило солнце. Началась фотосессия, сначала снимали только меня, затем попросили зайти маму, Амину, сестер, теть. При этом мы все между собой спокойно переговаривались, смеялись, мама скрывала волнение за постоянными шутками. Когда на пороге зала появилась знакомая фигура, родственницы мгновенно замолкли. Я подошла к ней с улыбкой на лице:

– Тома! Добрый день! Добро пожаловать! Я очень рада видеть тебя, – да-да. Я написала мачехе сообщение за неделю до свадьбы с просьбой разделить с моими близкими сие торжество:

– Добрый день, добрый. Спасибо, что пригласила, Камилла, – ее голос дрожал:

– Тома, здравствуй, – присоединилась мама: – Проходи, давай сделаем несколько снимков, потом я усажу тебя за стол, – та поспешно закивала, проходя вперед. Родственники, наблюдавшие за этой сценой с изумлением и перешептываясь между собой, вскоре разошлись в разные стороны. Кто-то остался стоять рядом со мной, раздражая вопросами о том, не хочу ли я присесть, не нужно ли мне что-нибудь принести, не тяжело ли мне держать букет или стоять на каблуках. Только я хотела нагрубить, как сообщили о приезде родственников жениха. Амина поспешно прикрыла фатой мое лицо, встала рядом. Зашли парни лет 19-20, родственники Саида со стороны матери, принялись забирать чемоданы, коробки и пакеты с подарками. Следом за ними зашли жены Якуба и Дауда, двоюродные и родные сестры Саида. Кто-то направился прямо в столовую, кто-то – в зал, где, собственно говоря, стояла я в окружении фотографов и родственников. Крепко держа в руках букет, я обнималась со всеми. Кивала, натягивала улыбку, пока колени дрожали из-за сильного волнения. Во рту пересохло. Я была рада, что мне не нужно было любезничать с новоиспеченными родственницами, которых я видела в жизни впервые. По крайней мере, некоторых. От многочисленных вспышек у меня слегка закружилась голова. Меня просили взглянуть то в одну камеру, то в другую. Несмотря на достаточно большие размеры зала, он наполнился гостями крайне быстро. Мама, которая выполняла роль главной хозяйки, позвала всех за стол. Одна часть гостей последовала за ней, вторая, отведав приготовленные моими тетями и сестрами блюда, встали в очередь на фотосессию. Спустя какое-то время зашел Дауд, сын Кисы, одарил меня благожелательной улыбкой, вручил конверт стоявшей рядом со мной Амине. Следом за ним зашла Лора – она же Лариса – старшая сестра Саида. Она обняла меня со словами:

– Здравствуй, Камилла.

А затем достала из своего бежевого клатча маленькую коробку, выудила из него кольцо и отдала его Дауду. Я, ухватив одной рукой букет, протянула другую новоиспеченному родственнику. Ощутила, как тонкая нить со множеством мелких камней посередине покрывает мой безымянный палец. По телу пробежала дрожь:

– Отныне ты наша невестка, – после этих слов у меня защипали глаза. Я боялась увидеть печальные лица родных. Все-таки это очень грустно, когда девушка покидает родительское гнездо. Так, сдерживая слезы, я как за спасительный круг ухватилась за локоть Дауда, взяла за ладонь Лору и прошла к выходу. Двигались мы очень медленно, чтобы оператор и фотограф успевали заснять каждое наше движение. Я слышала слова поздравления, всхлипы родственниц. Вздохнула с долей облегчения, когда села в уютный бежевый салон автомобиля. Справа от меня сидела Лора, слева – Селима, которую я выбрала в качестве подруги невесты. В другой машине сидели Мадина (она же Медни), моя тетя Лаура и Дина (она же Хадижа, настоявшая на том, чтобы я называла ее так).

Мы ехали относительно спокойно. Звучала зажигательная лезгинка, со всех сторон раздавались сигналы, к нашей машине подбегали уличные дети. За рулем сидел Ахмед – сын тети Саида со стороны матери. Рядом с ним сидел Дауд:

– Можешь расслабиться и снять туфли, если они тебе жмут, – заговорщически прошептала Лора. Я отрицательно мотнула головой:

– Камилла! – когда колонна остановилась на светофоре, Дауд повернулся к нам с широкой улыбкой на лице:

– Поделись секретом, как ты вынудила самого отъявленного холостяка нашего семейства связать себя узами брака?:

– С чего ты решил, Дауд, что она его вынуждала? – засмеялась Лора:

– Лариса, подожди. Я хочу услышать ее версию, – остановил сестру Дауд:

– Она ни слова тебе не скажет, пока обряд по развязыванию языка не пройдешь, – задорно ответила моя золовка. Тогда он обратился к Селиме:

– А ты что скажешь? По-моему, Саид говорил, что между вами заговор, – та пожала плечами:

– Понятия не имею, о чем вы, – Дауд ухмыльнулся. Машина поехала вперед:

– Дауд, лучше сделай музыку погромче, – попросил Ахмед.

Я с облегчением вздохнула. От пытливого взгляда Дауда мне было крайне дискомфортно. Хотя следовало бы уже привыкнуть. Любопытные, пытливые, завистливые взгляды мне придется терпеть весь день. И не только.

У входа в ресторан проложили красную ковровую дорожку. Нас встречали фотографы и операторы. Как и у выхода из дома, мы медленными шагами двинулись вперед. В новом двухэтажном ресторане, который чем-то напоминал замок, в самом центре зала стояла моя свекровь и две ее сестры. Ведущий на сцене приветствовал меня в роли невестки, нового члена семьи, звучали поздравления на чеченском, один из приглашенных артистов играл на гармони ненавязчивую мелодию. Я не поднимала глаза, полностью доверившись своим спутникам, шла вперед – навстречу к новой семье. Крепко обняв меня, тепло улыбнувшись, моя свекровь произнесла:

– Приветствую тебя, моя дорогая Камилла, – немного подняла мою фату, чтобы я смогла из чайной ложки отъесть мед. Затем протянула мне другую ложку, которой я взяла немного меда и подала его свекрови. Мы еще раз обнялись, следом за ней меня обняли ее сестры. От каждой я услышала слова поздравления. Подошедшая Мадина, заключая меня в объятия, прошептала:

– Доехали нормально? Надеюсь, Дауд с Ахмедом не замучили тебя вопросами?:

– Нет, доехали спокойно, все хорошо, – также шепотом ответила я:

– Пойдем, – улыбнувшись, Мадина поправила фату и провела меня к стороне зала, которая была предназначена невесте. Там мне в руки дали ребенка, сына Якуба, которому едва исполнилось пять месяцев. Прижав его к себе, я засунула в карман голубых штанишек в заранее спрятанную в букете купюру, чмокнула ребенка в щеку. Фотографы запечатлели эти кадры, гости восторгались тем, как ласково я обхожусь с детьми. Когда ребенка забрали, зазвучала зажигательная лезгинка, начались танцы. И, конечно, их начала моя новоиспеченная золовка и по совместительству близкая подруга – Дина, в нарядном фиолетовом длинном платье и однотонной черной полоске на голове. Ее отросшие волосы мягкими волнами лежали на плечах, широкая улыбка не сходила с ярко накрашенного лица, на руке отчетливо выделялось кольцо с огромным фиолетовым сапфиром. С таким же камнем на ее ушах блестели серьги. Пока она танцевала с двоюродным братом Саида, которому едва исполнилось 18, ко мне подходили родственницы, обнимались, фотографировались, делали комплименты и поздравляли. Я, натянув улыбку, кивала, не приглядывалась к незнакомым лицам. Официанты сновали в своих униформах и с подносами на руках. Как обычно, на втором этаже располагались мужчины, была выделена отдельная комната для жениха. Мне безумно хотелось поднять голову. Я наивно верила, что увижу Саида. Он точно меня видел, правда, я понятия не имела, в какой из многочисленных черных машин он сидел. Мысленно я представляла его в отдельном зале, во главе стола, в окружении братьев, друзей, коллег. Представив его смех, я улыбнулась, меня охватила волна тепла и нежности. Скоро и я услышу этот смех, его ласковый голос, взгляну в глубокие, полные любви и нежности, синие глаза, вдохну запах кофе и чего-то такого…притягательного и легкого, сводящего меня с ума:

– Камилла! – вывел меня из раздумий голос только что подошедшей Дины:

– Тут так шумно, и ты устала, я уверена. Пойдем, проведу тебя в отведенную для тебя комнату, – с этими словами она приобняла меня за талию и направилась к двери слева. Это был небольшой зал с открытым окном, увешанным почти прозрачными шторами. Здесь же был накрыт круглый стол с белой скатертью и несколькими стульями вокруг. Усадив меня, Дина начала разговор:

– Лара с Медни не позволили мне сесть рядом с тобой в машине. А я так хотела! Из-за этих настырных женщин даже сфотографироваться с тобой, с Аминой, с Лейлой толком не успели. Как ты себя чувствуешь? Тут можешь расслабиться, нас никто не потревожит, – я положила рядом букет, хотела было налить себе воду, как Дина меня остановила:

– Давай я сама. Еще выльешь на себя, платье намочишь, – протянула мне наполненный доверху стакан:

– Еще успеем сфотографироваться. – утешительно заверила ее я: – Ты танцевала просто восхитительно. – Дина ухмыльнулась:

– Уже подмазываешься к новоиспеченной золовке? – я засмеялась:

– Когда-то ведь надо начинать. И сейчас самое время, – она подхватила мой смех:

– Саид с тобой не связывался? Это по его просьбе я провела тебя сюда, – по моему удивлённому лицу Дина догадалась, что я ни о чем не знаю. Заговорщически улыбнувшись, она рассказала:

– Он со вчерашнего вечера всех задолбал своими вопросами. Из-за него мы раз 15 созванивались с артистами, администраторами и менеджерами ресторана. За два месяца раз 6 сюда наведывались и целый месяц потратили на поиск нормальных операторов, фотографов, раз двенадцать исправляли меню, месяца полтора искали кондитера, который приготовит торт, который хочет он. Казалось бы, такими делами должна заниматься мать жениха, но нет. Он сказал маме, что это его первая и последняя свадьба, и он хочет, чтобы она прошла идеально. И мама его во всем поддержала. – Дина засмеялась: – Машину, на которой тебя привезли, он отмывал сам вчера. Сказал, что никому эту крошку не доверяет. И никто ее не отмоет так, как надо, – в пустой прозрачный бокал она налила себе вишневый газированный сок. Пока слушала Дину, мое сердце учащенно забилось. Вслух я призналась:

– Я и не знала, что он принимал такое активное участие в организации,:

– Ты что? Он с января, февраля, когда вы там помирились, только этим и занимался. – воскликнула Дина. Положила в пустые тарелки салаты и добавила:

– Поешь. Саид меня прикончит, если признаюсь, что не накормила тебя как следует, – рядом с салатом поместила дольки куриного рулета, черный хлеб:

– Какой тебе сок налить?:

– Слушай, давай я сама? – мне было неловко перед Диной за то, что обслуживает меня она:

– Нет, Камилла, ты еще успеешь, говори, – со смущенной улыбкой протянула ей зеленую бутылку с лимонадом из фейхоа. Пока мы сидели и ели, я стянула туфли, ноги в которых начинали уже затекать. То же самое сделала Дина. Для Саида она сняла видео, как я сижу за столом и объедаюсь вкусной едой:

– Вот, можешь не переживать, – произнесла она. Отложив телефон, Дина продолжила:

– С тех пор, как вы приехали в ресторан, он глаз с тебя не сводил,:

– Боже, Дина, хватит. Ты жутко смущаешь меня, – призналась я, заливаясь краской. Дина рассмеялась. В дверь постучались:

– Кто это, интересно? Я же просила звонить мне в случае чего, – натянув на себя неудобные высокие туфли, девушка поплелась к двери:

– Тебе нельзя тут находиться! Зачем ты явился? – послышались возмущения Дины. Я замерла, а когда услышала знакомый бархатистый голос со стальными нотками, мурашки пробежали по коже:

– Спасибо, свою задачу ты выполнила блестяще, сестренка. А теперь выйди, дай мне наедине с женой поговорить,:

– Всю жизнь с ней будешь говорить! Сегодня это исключено! – не сдавалась Дина:

– Хадижа, не упрямься! Найди фотографа и нормальное место на заднем дворе, где нам сделают хорошие снимки,:

– Только если ты пойдешь со мной или вернешься в свой зал, – не сдавалась моя золовка. Саид засмеялся:

– Ты определенно не хочешь пускать меня к жене,:

– Так не принято, Саид, пойми же ты, – прошипела Дина:

– Это моя свадьба, только я решаю, что принято, что нет. Делай, что я сказал, – недовольно цокнув и громко выдохнув, Дина пробурчала:

– Только клатч заберу, – ее прекрасное лицо исказила недовольная гримаса:

– Этому придурку все сходит с рук, абсолютно все, – бросила она на прощание то ли мне, то ли самой себе:

– Позвони, когда место найдёшь! – дверь за ней Саид закрыл. Сглотнув подступивший ком, я выпрямилась. Хоть мы и проводили время вместе много раз, мне казалось, что передо мной незнакомый человек. Я, наверное, впервые видела Саида настолько взволнованным, счастливым. Мешки под глазами еле высвечивались, а щетина каштанового цвета, как и цвет волос, была тщательно выпрямлена. Волосы Саид подстриг. Еле заметно. Пробор сохранился, челка аккуратно срезана. Если нанести щедрую порцию лака для волос, из него получился бы вылитый Брэдли Купер. Белоснежная рубашка с черным костюмом и черными туфлями на шнурках смотрелись на нем идеально. Когда Саид подошел ближе, я встала. Поспешно вытерла рот салфеткой, притупила взор. Щеки горели:

– Ты очень красивая сегодня, Камилла, – полушепотом пробормотал он:

– Ой, точно! Секунду, – как будто что-то вспомнив, Саид направился обратно к выходу. Вернулся спустя минуты полторы, пока я с недоумением поглядывала, как он с кем-то переговаривается. Мое лицо озарила улыбка, когда я увидела Саида с маленьким капкейком, в центре которого стояла зажженная свечка:

– Думала, я не догадался, почему ты выбрала 15 марта? – я засмеялась:

– Из-за свадебной суматохи даже мои родные об этом забыли,:

– С днем рождения, Камилла Руслановна, – протягивает мне капкейк:

– Теперь можешь загадать желание, – подняв на него смущенный взгляд, я усмехнулась. Затем прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и задула единственную свечу:

– Ты серьезно что-то загадала? – недоуменно произнес Саид. Забрав у него капкейк, я убрала свечку и принялась его есть:

– Ну да, ты же сам просил,:

– Я был уверен, что тебе нечего загадывать. Ведь отныне мы женаты, – признался Саид:

– Ага, и раз ты теперь мой муж, мне больше ничего не надо?:

– О чем еще можно мечтать, Камилла?! – улыбался Саид:

– Очень вкусно, – наслаждаясь десертом, призналась я:

– Правда? – наклонившись вперед, Саид откусил верхнюю часть капкейка, к которой я еще не успела притронуться. Я отшатнулась, капкейк чуть не вылетел из рук. Саид засмеялся:

– И долго ты собираешься держать дистанцию? – я отодвинула свой стул подальше:

– Сколько потребуется, – дрожащим голосом, еле сохраняя самообладание, произнесла я. Саид, снова наклонившись, схватил ножки моего стула и притянул его к себе. Наши лица разделяли считанные сантиметры. Его запах ударил мне в голову, вызвав очередное головокружение:

– Камилла, долго ждать я не намерен, – внимательно глядя в мои глаза, с полуулыбкой на лице, пробормотал Саид. Наш зрительный контакт был прерван резкой вибрацией. Когда он встал, я вздохнула с облегчением, заново ощутила отчаянно бьющееся сердце:

– Отлично, поторапливайся, – возвращая телефон во внутренний карман пиджака, Саид сообщил:

– Хадижа нашла для нас идеальную зону для фотосессии. Прошу тебя, Камилла, давай без глупостей сделаем пару снимков. – в его взгляде отчетливо читалась мольба:

– Хорошо, только дай немного времени, мне нужно настроиться, – Саид с пониманием кивнул. В дверь постучались. На пороге стояла его младшая сестра:

– Нужно провести обряд по развязыванию языка с папиными друзьями и твоими коллегами, которые вот-вот должны уехать. И Лаура с Селимой хотели с тобой поговорить на прощание. Так что у нас мало времени, – с этими словами Дина быстрыми шагами направилась ко мне. Надев туфли, взяв в руки букет, я обратилась к ней:

– Как я выгляжу? – она припустила фату, салфеткой вытерла рот:

– Ужасно смущенной, у тебя руки дрожат. Что мой брат тебе сказал? – Дина нахмурилась. Я смущенно отвела взгляд:

– Ясно, можешь не отвечать, – ехидно усмехнувшись, она взяла меня за локоть и провела к выходу.

К счастью, фотограф оказался серьёзным. Фотосессия проходила без колких фраз и двусмысленных намеков:

– Саид, я понимаю, что ты счастлив, жених, как-никак. Но можешь, пожалуйста, хоть на две секунды притвориться серьезным? – обратился он к моему мужу:

– Да, простите, секунду, – после этих слов Саид истерично захохотал:

– Это от нервов, – пояснила Дина, которая контролировала весь процесс. Фотограф кивнул с пониманием:

– Камилла, к тебе как раз обратная просьба. Улыбнись хоть немного, а то в кадре ты выглядишь так, будто тебя насильно сюда привели, – глубоко вздохнув, я натянула улыбку. Успокоившись, Саид обратился ко мне:

– Камилл, посмотри на меня, – я так и сделала. Теперь он глядел на меня серьезно, уверенно, с едва уловимой ухмылкой. Взгляд, полный обожания и восхищения, был устремлен в мои глаза. Я боролась с охватившим меня смущением, мечтая о том, чтобы скрыться от этого взгляда как можно скорее:

– Камилла, – устало воскликнул фотограф:

– Саид, хватит так смотреть на нее! – возмутилась Дина:

– О чем ты? Я всегда на нее так смотрю, – недоуменно изрек Саид:

– Как будто собираешься ее съесть, – прошипела девушка:

– Что? – жених то ли неловко, то ли смущенно прыснул. Поймав недовольный взгляд сестры, он успокоился:

– Хорошо, хорошо, – потупив взор, я улыбнулась. Сделала глубокий вздох и снова посмотрела на Саида. Если приглядеться к нему внимательнее, можно заметить, на сколько сильно он нервничает. Об этом говорят его руки, как он постоянно теребит пальцами, ноги, как он переступает с пятки на носки и обратно, дрожащие пухлые губы, сжатые челюсти. Его волнение придает мне уверенности, дарит ощущение, будто главная роль здесь принадлежит только мне:

– Вот, так лучше. Молодцы, – хвалит фотограф:

– Ма Ша Аллах1, вы круто смотритесь вместе, – выдает Дина, смотря на нас.

После фотосессии Саид возвращается в свой зал к друзьям, родственникам и коллегам, Дина и подошедшая Мадина провожают меня к зоне невесты. Мы последний раз фотографируемся и обнимаемся с Лаурой и Селимой:

– Береги себя, Камо. В случае чего обязательно звони, – озабоченно говорит тетя:

– Ты в надежных руках, дорогая. Малика – потрясающая женщина, и я уверена, Саид позаботится о тебе лучше всех, – убеждает Селима, также нежно меня обнимая. Кивнув, я выдаю:

– Скажите дома маме с Аминой, чтобы не переживали за меня. Я свяжусь при первой же возможности, – подходит моя свекровь, Лора провожает Лауру и Селиму к выходу, к машине Якуба. По дороге они громко, перекрикивая лезгинку, о чем-то переговариваются. Кивают с пониманием и улыбками на лицах. Все, это хороший знак.

Далее я в сопровождении Мадины поднимаюсь на второй этаж, где сидят за столом все мужчины. Друзья, соседи, родственники, коллеги, партнеры по бизнесу. Их оказывается очень много. Второй этаж переполнен мужчинами. К счастью, обряд по развязыванию языка проходит быстро. Мужчины кладут на стеклянный поднос в руках Мадины определённую сумму денег, спрашивают, даю ли я согласие выпить воду. Получив его, они поздравляют со свадьбой, и мы двигаемся дальше. И так мы обходим почти весь второй этаж. Несколько человек, которые тоже хотят пройти обряд, выходят из зала жениха. В отличие от мужчин постарше, они со мной шутят, пытаются разговорить. Но я терпеливо храню обет молчания до тех пор, пока они не просят воду. Один из них заметил:

– Такая же упрямая, как Саид, – потупив взор, я тихо смеюсь.

Следующие несколько часов я провожу на зоне невесты. Ко мне подходят люди, фотографируются, поздравляют. Подносят детей и младенцев для совместных снимков. После отдыха и трапезы я ощущаю прилив сил, но держать букет и стоять на одном месте мне надоедает очень быстро. Я лишь надеюсь, что мое состояние остается незамеченным. Спустя часа два, которые для меня растянулись на целую вечность, ко мне подходит Дина и провожает в комнату невесты. По дороге интересуется, не нужно ли мне в дамскую комнату. Я отрицательно мотаю головой. На этот раз к нам присоединяются двоюродные сестры Саида, которые решили отдохнуть от танцев, шума и громкой музыки. В этом зале относительно спокойно, свежо и прохладно. Еду на столе обновили. Девушки, негромко переговариваясь между собой, поедают салаты, фрукты, десерты, пью соки или чай. Они любезно предлагают мне сесть, чтобы я чувствовала себя комфортнее, не задают лишние вопросы. Две покидают зал спустя десять минут. Их примеру следуют остальные:

– Саид очень просил нас, девушек, не задавать тебе вопросы и вообще с тобой не разговаривать в день свадьбы, – сообщает Дина:

– Почему? – недоумеваю я:

– Потому что ты и так весь день на стрессе, он боялся, что чрезмерное внимание и излишнее любопытство навредят тебе. – отвечает Дина:

– Он еще просил никого сюда не впускать, но мои проворные сестры быстро нашли твое укрытие, – с усмешкой добавляет она. Как и в прошлый раз, наполняет мою тарелку разными закусками, мясом, овощами несмотря на мои заверения о том, что я не настолько голодна, просит все съесть:

– Сейчас будешь всех тортом кормить, – улыбается Дина.

После трапезы мы возвращаемся в основной зал. Действительно, не проходит и получаса, как выносят двухъярусный, покрытый белым сливочным кремом, по бокам украшенный золотистыми подтеками и сверху украшенный ягодами и маленькими инжирами торт. Я большим ножом отрезаю кусок с верхнего яруса, кладу его в тарелку, которую держит Мадина, и отдельными вилками кормлю по кусочку членов семьи, начиная со свекрови.

После торта оставшиеся гости торжества выходят на улицу, чтобы полюбоваться красочным фейерверком. И пока родители Саида прощаются с родственниками, Мадина провожает меня к машине Дауда:

– Твои чемоданы с коробками Саид отвез домой. Подарки мама с Лейлой обговаривали, насколько я поняла, – по дороге домой сообщает она. Я киваю:

– Ох, как же я рада, что этот день остался позади, – откидываясь на спинку сиденья, признается моя золовка:

– Мы же едем в особняк? – уточняет Дауд:

– Ага, – отвечает Мадина. Затем поворачивается ко мне с улыбкой на лице:

– Не знаю, помнишь ты или нет, у нас на заднем дворе, за садом, стоит хижина. Мы там хранили ненужные вещи, старую одежду, посуду, постель. Родители не разрешали выкидывать это барахло. Когда началась подготовка к свадьбе, Саид на соседнем пустом участке сжег абсолютно все, что там лежало, и давай делать там ремонт! – смеется она. Дауд подхватывает:

– Мы все вместе ремонтировали эту дыру.:

– Ага, и мама чуть с ума не сошла, когда Саид разбил все ее хрустальные статуэтки, которые она хранила в хижине.:

– И подсвечники там еще были,:

– Саид провел в эту дыру отдельный вай-фай, починил канализацию, провел кабель. Превратил хижину в полноценный дом,:

– Хорошо хоть сырости там не было,:

– Согласна, Дауд. Иначе барахло родителей там столько лет не продержалось бы.:

– По-моему, Али сначала соорудил его и только потом начал строить дом,:

– Да, хижина сохранилась хорошо.

Теперь ясно, куда меня проведут. Внутри возрастало волнение. Несмотря на прохладу, мне в свадебном платье стало жарко. Я начинала нервничать больше, чем за весь день, чем за все месяцы подготовки к свадьбе. И складывалось ощущение, будто именно к этому моменту я готовилась все это время. Мне стало не по себе, будто меня ведут на смертную казнь, сейчас посадят на электрический стул и…:

– Приехали! – Дауд остановил машину прямо во дворе, а Мадина помогла мне выйти, взяла меня за руку и провела в сторону сада. Несмотря на освещающие дорогу фонари, меня охватил страх:

– Камилл, ты дрожишь. Тебе холодно? – отрицательно мотаю головой:

– Это нормально – бояться оставаться одной наедине с мужем первый раз? – останавливаюсь, смотрю золовке прямо в глаза. Мадина с улыбкой обнимает меня, нежно гладит по спине:

– Конечно, это нормально, Камилл. Поверь, Саид волнуется ничуть не меньше. Ты же видела его сегодня? – смеется она. Неуверенно засмеявшись в ответ, я киваю:

– Все будет хорошо, – уверяет она, сжимает мою ладонь в своей и шагает вперед. Эти 30 метров для меня растянулись на двадцать километров. Прожигающий взгляд Саида и его слова о том, что он не намерен долго ждать, сеют в душе панику. Мадина открывает входную дверь:

– Ну все, тут я вынуждена тебя оставить, – доброжелательно говорит она, одаривая своим ласковым взглядом:

– Отдохни как следует, завтра нас ожидает продолжение банкета, но уже в стенах родного особняка,:

– Спасибо большое, Мадина, – она гладит меня по руке:

– Камилл, я как будто тебя на казнь привела, расслабься! Если хочешь, могу Саида забрать отсюда, – я отрицательно мотаю головой:

– Думаю, я с ним справлюсь,:

– Если что, кричи, – засмеявшись, она направляется к входу в особняк. Судя по горящему окну на первом этаже, кто-то уже приехал. Либо это Дауд. Глубоко вздохнув, я переступаю порог своего нового дома. Закрываю дверь, оглядываюсь по сторонам. Приглушенный свет, меня окутывает запах ириса и лаванды. Слева от двери – широкое окно со светло-серыми длинными шторами, в углу стоит черный камин с едва заметным горящим огнем, на полу – серый пушистый ковер, к стене прибит плазменный телевизор, стены – цвета слоновой кости. Напротив телевизора расположен диван с бежевыми подушками и ручками из темно-коричневого дерева. Рядом с телевизором стоит темный шкаф с книгами. Далее – кухонная мебель из коричневого дерева с электрической плитой, духовкой, микроволновой печью, вытяжкой и серым холодильником. Справа и слева от кухни две двери, а посередине еще одно окно, точно такое же, как и слева от меня. Только на нем стоят вазы с цветами, от которых исходит приятный запах.

Ничего себе, конечно, Саид, ты сделал ремонт! Он появляется будто из ниоткуда:

– Что скажешь? Как тебе наше временное жилище?:

– Ты, конечно, здорово его оборудовал. А зачем здесь кухня? – интересуюсь я, стягивая с себя фату. От нее начала болеть кожа головы:

– Давай помогу, – за несколько секунд Саид преодолевает расстояние, между нами. Я хочу было по привычке отшатнуться, но как только его запах достигает ноздрей, замираю:

– Я проведу здесь ближайшее время. Мне же пока нельзя никуда выходить, – фату он кладет на диван:

– А где мои вещи? – мой голос дрожит:

– Они в спальне, – я хочу было пройти туда, как Саид меня останавливает:

– Камилл, подожди, – смотрю на него:

– Почему ты пытаешься от меня убежать? – только сейчас я замечаю его утомленный вид. Верхние пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, рукава засучены на локтях, лицо бледное и изможденное:

– Я… – он делает маленький шаг вперед, боится вспугнуть:

– Камилла, не убегай от меня, прошу, – полушепотом произносит Саид, не спуская с меня глаз. Я замираю. Остановившись в нескольких сантиметрах от меня, он спрашивает:

– Ты потанцуешь со мной? – этот вопрос мне кажется настолько нелепым, что я спрашиваю:

– Что? – усмехнувшись, Саид подходит к шкафу с книгами, на котором лежит пульт, и по всей гостиной звучит знакомая мелодия. Оглядываюсь по сторонам, нахожу источник звука на полу, прямо под телевизором. Ультрановая стереосистема. И почему я раньше не обратила на нее внимание? Саид стоит в ожидании. Я подхожу, вдохнув его запах поглубже, первая кладу руки на его плечи. Одну он сжимает в своей ладони. Ощущаю прилив облегчения. Я знаю, Саид наблюдает за мной, вглядывается в лицо, будто на нем исписаны мои мысли:

– Твой запах, – выдыхаю я. Открываю глаза, встречаюсь с его взглядом. Странно, что теперь он меня не пугает. Либо дело в музыке, либо в его руках, одна из которых покоится на моей талии, сжимая ее, а вторая мягко держит мою ладонь, либо в катастрофической близости. Я чувствую, как сильно бьется его сердце, ощущаю его дыхание на своей коже, вглядываюсь в глаза, которые давным-давно покорили меня своей синевой:

– У тебя глаза цвета Босфора, – шепчу я. Саид улыбается:

– Как давно я ждал этого часа, – мы чертим шагами по ковру маленький треугольник:

– Как давно? – Саид крутит меня одной рукой, затем возвращает ее на талию:

– Когда мне было 11, я увидел девочку в красных шортах и полосатой футболке. У нее была короткая стрижка и пухлые щеки. Во рту она держала Чупа-чупс. Девочка пыталась залезть на дерево с черешней, но то ли из-за веса, то ли из-за еще чего у нее ничего не получалось. – Саид смеется: – Знаешь, что она сделала? – отрицательно мотаю головой:

– Когда по дороге проезжала машина, она остановила ее. Проезжающие были подростками. Она попросила их помочь ей подняться на дерево. Те начали над ней смеяться, шутить, издеваться из-за пухлых щек. Девочка не растерялась. Она знала этих юношей. Пригрозила исцарапать машину, которая им не принадлежала на самом деле. Она уже взяла было огромный булыжник, чтобы разбить ими бампер или стекло, те мгновенно согласились помочь. – я усмехнулась:

– Знаешь, чем она меня впечатлила? Она ни перед чем не остановится ради своей цели. И если я когда-нибудь женюсь, то только на такой. Боевой, сильной, смелой, безрассудной. – в глазах Саида блеснул огонек:

– Это была я, – шепчу я: – Почему я не помню этот эпизод?:

– Может в твоей жизни таких эпизодов было слишком много? – предполагает Саид. Я с многозначительной улыбкой спрашиваю:

– Значит, я нравилась тебе с детства? – Саид смущенно улыбается:

– И теперь у меня хватает храбрости признаться и сохранить уверенность в том, что ты воспримешь эти слова всерьез, – Саид сглатывает, не отводит взгляд:

– Я люблю тебя, Камилла.

XXVI.

Все, кто не верил в серьезность намерений Саида или относился к нашим отношениям с пренебрежением, стали гостями особняка моего нового семейства. В течение двух недель каждый день мы принимали гостей. Я, как новоиспечённая невестка, должна была демонстрировать свое кулинарное мастерство, хорошие манеры, порядочность, умение вести себя в обществе. Мама Саида всегда оставалась настороже. Она боялась, как никто другой, что я нагрублю, съязвлю, выскажу очередную дерзость. Поэтому по отношению ко мне она вела себя холодно, отстраненно, скрывая это за улыбкой, больше напоминающей оскал. На второй день после того, как я, проснувшись в 6 утра, подмела весь двор, она лично устроила мне экскурсию по особняку, показала, где что находится. На кухне продемонстрировала все приборы, посуду, рассказала о распорядке дня каждого члена семьи, поделилась их кулинарными предпочтениями. Все это было высказано деловым тоном, будто я стала новым сотрудником очень важной компании. Честно говоря, меня ни тон, ни поведение, ни обращение свекрови не смущали. Я задавала ей вопросы, могла ошибиться, сказав что-нибудь лишнее, и, заметив, как на мои слова реагируют, сладко улыбнуться, промурлыкать извинение или перевести тему. Многие порядки в новой семье соответствовали тем, к которым я привыкла. Но было и кое-что в новинку. К примеру, то, что одни и те же гости приходили, приезжали с других сел каждый вечер в течение двух недель. Обычно они задерживались до десяти-одиннадцати часов. Позже я поняла, что они приезжали не ради того, чтобы полюбоваться мной, а чтобы выпросить деньги или получить другую помощь от моего свекра. И таких гостей было человек семь-восемь. Следующая категория – это любители подмазаться. Каждый вечер около шести мужчин усаживались вокруг отца Саида и расточали ему похвалы, задавали вопросы по бизнесу, слушали, как он решал ту или иную проблему, двое мужчин, наверное, почти ровесники моего отца, даже аплодировали ему. Чтобы втереться в доверие, они делились своими личными трагедиями как в семье, так и в работе. Первые пару дней они приезжали с женами, невестками, дочерьми. Именно они чаще всего называли себя близкими друзьями моего свекра. Третья категория – его подчиненные. Они мне понравились своей скромностью, сдержанностью, деловитостью. Даже за накрытым столом, в непринужденной обстановке отец Саида оставался для них начальником. С ними он вел себя более развязно, недовольное лицо, которое мой свекр демонстрировал с лицами из первых двух категорий, отступало. Порой он издевательски шутил, мог похлопать одного слишком сильно по спине, второго вынуждал есть слишком много рыбы со словами:

– Там витаминов много, может хоть так у тебя мозгов прибавиться.

Это было унизительно. Взрослые мужчины, даже старше моего супруга, были вынуждены терпеть такое отношение. Позже, когда мы с сестрами Саида остались одни, Лора призналась, что эти четыре человека очень сильно провинились, и по их вине прогорело несколько проектов за рубежом. Один из них, которого мой свекр как раз-таки заставил объедаться рыбой, будучи пьяным перепутал адрес доставки стройматериалов:

– А папа злопамятный, – заметила я. Мадина непринужденно махнула рукой:

– Это пустяки. За такие оплошности он и уволить может. Причем написать отзыв, после получения которого ни одна компания не захочет принимать такого сотрудника, – Лора продолжила:

– Папа – перфекционист в работе до мозга костей. Он почти 30 лет посвятил этой компании. – Дина усмехается:

– Порой у меня создается впечатление, что он любит свою фирму больше, чем собственных детей, – Лора отвечает:

– Имеет право, ведь это самое прибыльное для него детище, – Мадина замечает:

– Камилла, ты ему очень нравишься. Давно я не видела папу таким счастливым, – я смущенно улыбнулась. Это была правда. Отец Саида был крайне рад моему присутствию. Он со мной делился историями своей молодости, рассказывал, каким он был хулиганом, какие проделки они устраивали с братьями и соседями. Семья моего свекра оказалась гораздо больше, чем я думала. В этом я убедилась с концами, когда они начали приезжать в гости и даже оставаться на ночь в первые дни после свадьбы. Запоминать, кто кем приходится, поначалу было сложно. Меня спасала хорошая память на лица. И Дина, которая подробно рассказывала историю жизни каждого брата и сестры, их взаимоотношения с отцом. Все кроме Кисы разъехались в 90-е. Кто-то уехал еще раньше, типа навсегда разорвав отношения с семьей. Но когда самопровозглашенных изгоев настигли тяжелые времена, они, конечно же, обратились за помощью к тому, кто добился наибольших высот. И таким человеком оказался мой свекр. Он наслаждался ежедневными застольями, ему нравилось быть в центре внимания. Когда любители подмазываться расточали комплименты отцу Саида, он самодовольно ухмылялся. Лично со мной, как я уже отмечала, он был дружелюбен, рассказывал всем, как мой папа вытащил его с того света, рекомендовал обращаться только к нему. Когда приезжали партнеры и коллеги, мой свекр становился крайне серьезным. Несмотря на непринужденную атмосферу, которая царила в особняке, они начинали спорить о контрактах, поставках, стройматериалах, договорах и обо всем прочем. В такие моменты из гостиной, в которой мы накрывали на стол, удалялись все кроме моей свекрови. Во-первых, моим золовкам такие разговоры были неинтересны, во-вторых, их диалог касался исключительно бизнеса, среди них могли быть затронуты секретные данные, которые ни в коем случае не должны распространяться. В-третьих, моя свекровь оставалась единственным человеком, которому ее супруг доверял безоговорочно. Я поняла, что вместе они пережили не один кризис почти за 37 лет брака. Эти цифры меня ужасали. Как и сам факт того, что я останусь частью этой семьи навсегда. А теперь я ощущала, какой властью, силой и влиянием обладает мой свекр. Отношение к нему некоторых людей меня вводило в замешательство, порой пугало, порой забавляло. Мне даже представлять не хотелось, каково ему самому. Хотя мой свекр выглядел вполне довольным. Он вставал в 5 утра, занимался садом, в 7 отправлялся на пробежку по набережной, в 9:30 возвращался, в 10 садился завтракать вместе с супругой, дочерями и внуками. В 11:00 удалялся в библиотеку, в 12:00 уезжал в центр и в 2 часа дня возвращался вместе с кем-нибудь из подчинённых, коллег или друзей. Мы все, то есть женщины, были обязаны подстраиваться под его график. Больше всего мне нравилось копаться с ним в саду, ведь я покидала нашу с Саидом обитель в 6 утра. Мой свекр встречал меня со словами:

– Камилла, что-то рано ты сегодня! Не хочешь еще поспать? – эти слова были сказаны полунасмешливо-полуласково:

– Доброе утро, дада! Нет, я уже выспалась, – а далее начинались разговоры о саде, о деревьях, пользе фруктов. Мой свекр очень тщательно следил за своим здоровьем. Он не ел хлеб, лишь изредка и в маленьких порциях брал жареное, всегда клал в тарелку много овощей, и, как мне сказала Дина, полностью отказался от сладкого. Единственное, что он себе позволял – чайная ложка меда по утрам со стаканом теплой воды. Неудивительно, что в свои 65 выглядел лучше и здоровее некоторых мужчин того же возраста. Они с женой были почти ровесниками. Моей свекрови в январе исполнилось 64. Несмотря на свои годы, она тоже держалась неплохо. Но жареную пищу, хлеб и сладкое любила больше. Мои золовки любили над ней подшучивать по этому поводу. Отношения с ними складывались чуть лучше, чем со свекровью. У Лоры и у Мадины хватало своих проблем, поэтому им даже было неинтересно вставлять мне палки в колеса. В этом даже не было необходимости. Я молча выполняла свои обязанности, всегда была приветлива, выглядело хорошо, от помощи никогда не отказывалась, не стеснялась просить о том, что мне нужно. Отчасти поэтому меня приняли как свою. Сестры боялись, что «непутевый Саидик» и вовсе без жены останется, ведь у него были слишком завышенные требования ко всем предлагаемым кандидаткам. И мне кажется, они обрадовались бы даже обыкновенной сельской девушке, если бы Саид решил жениться на такой. Конечно же, себя я не могла отнести к категории обыкновенной и сельской. Отчасти потому, что семью Саида я знала давно, а еще потому, что я какое-то время пожила в Москве, успела поездить по миру, получила хорошее образование и уже имею кое-какой опыт работы. Какие бы подколы не звучали в мой адрес, я чувствовала себя в новой семье комфортно, в моих жестах, движениях, мимике сквозила уверенность, женственность, легкость, расслабленность. Этому я обязана, конечно же, мужу. Часы, которые в вихре ежедневных застолий, нам удавалось проводить вместе, были наполнены страстью. Жгучей, всепоглощающей, искрящейся, незабываемой. Она отнимала столько сил, но вместе с тем переполняла нас обоих чем-то более ценным и очень нужным. Я могла спать в день по 2–3 часа, и все равно не чувствовала усталости. Наоборот, я в предвкушении очередного шквала приятных ощущений возвращалась к мужу. И весь день, проведенный вдали друг от друга, был полностью компенсирован. Саиду, в отличие от меня, не приходилось каждый день узнавать новых людей, любезничать с родственниками, обслуживать гостей, помогать с уборкой или с готовкой, приспосабливаться к новым порядкам. Каждый день он проводил в домике. В 7 утра отправлялся на пробежку и в спортзал, в 12 возвращался домой и либо смотрел телевизор, либо отсыпался, либо что-то читал. Дина каждый день носила ему приготовленную мной или свекровью еду и кушала вместе с ним. До прихода гостей они оставались вместе. Чтобы чем-то себя занять, он снова принимался за чтение или начинал работу над новым проектом. В общем, в мое отсутствие скучать ему не приходилось.

Две недели спустя после свадьбы, когда до начала Рамадана оставалось несколько дней, родители Саида собрались навестить моих. Я в приготовлениях участие не принимала, на мне легли обязанности по готовке и уборке. Несмотря на то, что у родителей Саида было достаточно денег, чтобы нанять помощников по дому, они этого не делали. Во-первых, мой свекр признавал только еду, приготовленную либо женой, либо дочерями, во-вторых, моя свекровь, которая всю жизнь посвятила хозяйству и воспитанию детей, будучи такой же перфекционисткой, как и муж, никогда не оставалась довольна уборкой других женщин. Даже к дочерям она придиралась, жутко нервничала, когда в детских комнатах находила разбросанные игрушки или, не дай Аллах, кожуру от банана или косточки от других фруктов. У Лоры было четверо детей – два мальчика и две девочки, у Мадины – трое, один мальчик и две девочки. Я не могла назвать их капризными, избалованными, грубыми. Дети как дети. Конечно, они баловались. Могли занести в дом бродячую кошку и искупать ее, разбросав все средства и полностью изгадив ванную. Они любили бегать по саду моего свекра и срывать листья. Они постоянно требовали Саида, ведь он, как единственный дядя, любил играться с племянниками и всегда выполнял роль командира. Старшая дочь Мадины выкрикнула со слезами, указав на меня пальцем:

– Я хочу, чтобы ты ушла, а дядя вернулся! – это было на третий день после свадьбы.

Мадина часа полтора ей объясняла, почему Саид не может появиться ближайшее время. Слова матери немного успокоили девочку, она передо мной извинилась и показала свою коллекцию кукол Барби.

Третий ребенок Лоры был аутистом. В свои полные пять лет он ничего не мог сказать, кроме «папа», «мама», «баба», «деда». Я об этом не знала, пока на второй день после свадьбы, вечером, после ухода гостей, Дина не предупредила. А младшая дочь Мадины в свои два года уже болела сахарным диабетом первого типа. Когда Дина, в полуосвещенной кухне, расставляя оставшуюся посуду, рассказывала мне, через что пришлось пройти сестрам, я не смогла сдержать слезы. Я наблюдала за детьми, кормила их, общалась с ними, играла иногда, не могла сказать, что они чем-то выделяются. По словам Дины, для ее сестер это больная тема, и я правильно сделала, что с первого же дня установила с племянниками супруга правильный контакт. Даже если бы я знала, что они обладают определенными особенностями, мое отношение к ним не изменилось бы. Это были хорошие, добрые дети, которые не ругались, ладили как между собой, так и со взрослыми. На второй день я вернулась к Саиду со слезами. Сразу же бросилась к нему в объятия:

– Эй, ты чего? Что-то случилось? – испугался мой муж. Я всхлипнула, отрицательно мотнула головой:

– Дина рассказала мне про…про… Джабраила и Марьяшку,:

– Правда они классные? Я был вместе с Марьяшей, когда они проходили в Берлине обследование, – пока я, закрыв лицо руками, плакала, Саид прижимал меня к себе, гладил по волосам:

– Я и представить не могу, что пришлось пережить детям, их родителям,:

– Тш-ш-ш… С ними все хорошо, они окружены любящей семьей, получают необходимое лечение, развиваются и живут, как все дети, – бормотал он, укачивая меня:

– Саид, – я поднимаю на него заплаканные печальные глаза: – А если у нас родится аутист? Или диабетик? – в ответ мой муж засмеялся:

– Камилл, во-первых, быть аутистом или диабетиком – это не приговор. Во-вторых, если ты будешь о себе заботиться должным образом, чего не делали мои сестры, у нас родится много здоровых детей. В-третьих, порой ребенок с определенными особенностями гораздо лучше, чем будущий наркоман, преступник, маньяк или убийца. И, что самое главное, все, что происходит в нашей жизни, исключительно по воле Аллаха. Каким бы ни родился наш ребенок, это подарок свыше, – пока Саид говорил, смотрел мне прямо в глаза и мягко держал за вздрогнувшие плечи. Затем его руки переместились на щеки:

– Я всегда буду рядом, и вместе мы преодолеем любые трудности, хорошо? – поцеловал меня в лоб, отчего по всему телу пробежала теплая волна спокойствия и умиротворения:

– А почему ты так резко заговорила о детях? Не рановато ли? – уже задорно ухмыльнулся Саид. Я смущенно отшатнулась:

– Я…просто…вижу постоянно твоих племянников и, понятное дело, наблюдаю за ними, провожу с ними время. – мне было жутко стыдно поднимать на него взгляд. А Саид, наслаждаясь моей реакцией, прижал меня к себе со словами:

– Я хочу от тебя много детей, Камилла,:

– Эй, троих максимум, – возразила я:

– Четырех, двух мальчиков и двух девочек, как у Лоры, – потребовал Саид:

– Пол уже не мы выбираем, дорогой, – промурлыкала я, проводя руками по его жестким волосам. От наслаждения он прикрыл глаза:

– Трое. Две девочки и один мальчик, – и на этом наш разговор о детях подошел к концу.

За вечер перед визитом родителей мужа к моим, я позвонила маме, чтобы уточнить кое-какие детали. И, как всегда, наш разговор растянулся на два часа. Я уже хотела было поделиться первыми впечатлениями, рассказать о родственниках, гостях, о порядках в новом месте, о своем муже, как мама резко меня перебила:

– Камо, я уверена, ты попала в достойную семью, будешь вить свое гнездо с порядочным человеком. Но! То, что происходит в этой семье – должно оставаться там же. Помнишь поговорку: не выноси сор из избы. Я призываю тебя делать то же самое. Уверена, с какой бы проблемой ты не сталкивалась, ты справишься с ней без моего участия. Я уверена, ты никогда не дашь себя в обиду. Да и Саид не похож на человека, который может тебя расстроить. Тем не менее, если с тобой случится что-то из ряда вон выходящее – возвращайся домой. Ты поняла?:

– Да, мам. Но, по-моему, ты немного опоздала с напутственной речью, – усмехнулась я:

– О Аллах, что ты натворила?:

– Ничего, – я прыснула: – Надо было перед свадьбой мне все это говорить,:

– Что ж, если ты еще не успела что-то испортить, значит, мои советы вполне себе своевременны,:

– А завтра родители Саида будут рассказывать вам с папой, какую замечательную дочь вы вырастили, – уверила я маму:

– У таких замечательных людей, как мы с Русланом, не может не вырасти замечательный ребенок, – усмехнулась она:

– М-да, вижу, скромность – это у нас семейное, – заметила я:

– Камилла!!! – послышался голос Саида:

– Ладно, мам, спасибо тебе большое, готовьтесь тогда встречать гостей,:

– Иди уже, ублажай мужа своего, – многозначительно ухмыльнулась мама:

– Спокойной ночи, – вернув телефон на зарядку, я ушла к Саиду.

Из разговора с мамой я узнала, что дома все хорошо, ничего нового произойти еще не успело. Только Радима вернулась в Москву. Все-таки Тамерлан поехал за ней, оставив ненормальную мать с братьями. Они сняли квартиру поближе к центру, в котором моя двоюродная сестра собирается рожать. Селима познакомилась с каким-то молодым человеком на нашей с Саидом свадьбе. Но кто это – остается загадкой для всех. Элина устроилась бухгалтером. От работы она не в восторге, но она отвлекает ее от мыслей о неудавшемся замужестве. Папа был крайне тронут тем, что я пригласила Тому на проводы. А маме он выразил свою признательность, пригласив ее в ресторан и подарив букет роз с дорогим комплектом из белого золота. Заур вовсю готовился к экзаменам. Помимо основных ему нужно было сдавать внутренний экзамен по английскому и информатике именно для поступления на желанный факультет. Мама с папой выражали свои опасения касательно его учебы в США, но я была уверена, что с ним все будет хорошо. Скандал, в который был замешан его лучший друг, сыграл свою роль в характере моего младшего брата. Он стал серьезнее, с головой погрузился в учебу, редко общался с кем-то из сверстников, много времени проводил либо с Асламбеком и его друзьями, либо с мамой и племянниками. Малик и Сафия растут как на дрожжах, по словам мамы. И через 8 месяцев в нашем роду ожидается пополнение. Только это большой секрет. Я стала третьим человеком, кто узнал эту чудесную новость. Мама просила даже Амине ничего не говорить. И я понимала почему. После разговора с Диной и с Саидом мне хотелось еще сильнее уберечь от неожиданностей свою беременную невестку.

Когда родители моего мужа уехали с визитом на переполненной подарками машине, мы с золовками и их детьми остались в особняке одни. Было непривычно расхаживать по пустым комнатам, спокойно сидеть в столовой или в зале без гостей. За две недели я успела привыкнуть к постоянному шуму и к толпе людей практически в каждой комнате. Через два дня мои золовки с детьми должны были уехать. Детям нужно вернуться в садик, им – позаботиться о мужьях. «Каникулы» Дины тоже подходили к концу. Как бы она ни просилась остаться, мой свекр был настроен категорично. Было решено, что Дина остановится у его брата Адама до конца Рамадана, вернется на занятия и отработает все долги до начала сессии. Мне нравился подход, к которому прибегал мой свекр, когда шла речь об образовании. Лора с Мадиной тоже отучились в хороших вузах, успели поработать, но замужество и появление детей притормозило дальнейшее продвижение по карьерной лестнице. Конечно, даже во время разговора было видно, что женщины не глупые, но они не горели желанием строить карьеру, обретя радость, покой и утешение в своих детях. В любом случае, каждому – свое. Я понятия не имела, как буду строить свою карьеру в журналистике дальше. Мне еле удалось уговорить свою бывшую сокурсницу поработать за меня в информагенстве пару месяцев, пока я не освоюсь в новой семье. К счастью, начальство приняли замену с легкостью, поздравили меня с обретением нового статуса. Я обещала вернуться к работе в самом офисе, ведь мы и так после Уразы планируем уехать в Москву.

Весь день я помогала Дине разбирать вещи, гладила, подметала во дворе, игралась с детьми. Хотя Саид, который уже спокойно расхаживал по всей территории особняка, очень просил уйти в нашу обитель. Согласившись, я взяла с собой тряпки, швабру, ведро, моющие средства, вручила ему новые чистые полотенца и постель:

– Что это? – усмехнулся Саид:

– Ты же просил вернуться в наш домик. Мы туда и направляемся. Надо как раз навести там порядок, – он недовольно цокнул:

– Вообще-то я не это имел в виду!:

– Побереги свои силы для помощи в уборке, любимый, – промурлыкала я, погладив его по щеке:

– Нет-нет, я не собираюсь помогать тебе с уборкой. Хадижу попроси. Эй, Хадижа! – последнее Саид выговорил громче. Проведя кончиком языка по верней губе, я сделала шаг вперед, вплотную приблизившись к мужу:

– Что ты делаешь? – прошипел он, пока я проводила рукой по его накаченному прессу:

– Камилла, прекрати, – выдохнул Саид:

– Ты же не хочешь мне с уборкой помогать, – соблазнительным тоном пробормотала я:

– Прекрати, я сказал, – сжимая челюсть, процедил он сквозь зубы. Только я опустила ладонь чуть ниже, он ее перехватил, сжал кисть. В его взгляде читалась злость, от вспыхнувшей страсти расширились зрачки, участилось сердцебиение:

– Если поможешь с уборкой, продолжим в чистом доме, на свежей постели, – промурлыкала я и, чуть отстранившись, добавила:

– Если не хочешь помогать, то ладно. Но спать на свежей постели будешь один, а я обойдусь диваном. – ухмыляюсь: – Он тоже оказался очень удобным, правда? – в моем голосе сквозила легкость, игривость, задор. Я уже хотела было забрать полотенца и постель, как он выпалил:

– Пошли, – я прыснула. К тому времени со второго этажа спустилась Дина. Мы пересеклись у выхода:

– Саид звал? Я в ванной была. Ты чего такая веселая? – я продолжала смеяться:

– Ничего, пойду, у себя уберусь,:

– Помощь нужна? – поинтересовалась моя золовка:

– Уже есть, спасибо, – воскликнула я, покидая особняк.

Толку от Саида было, конечно, мало. Хорошо хоть заставила его отделить чистые футболки от грязных. Не выдержав шум от пылесоса, он вернулся в особняк. Весь оставшийся день я убиралась сама, слушая через стереосистему подкаст на английском. Вечером, когда наша с Саидом обитель заблестела от чистоты, я вернулась в особняк. Пылесос, швабру и ведро я поставила на прежние места, а тряпки были на стирке.

Вся семья сидела за столом в гостиной. Дети шумели на втором этаже, родители Саида делились впечатлениями об оказанном приеме, уточняли кое-какую информацию касательно моих родственников. Полчаса спустя начали заходить соседи. Перед началом Рамадана мой свекр решил организовать мовлид, раздать малоимущим семьям продукты и мясо. И весь следующий день мы готовились к этому мероприятию. Гостей было в два раза больше, чем в последующие после свадьбы дни. Зато помощь прибавилась. И Саид вместе с двоюродными братьями занимался покупками, а в мовлид обслуживал стариков.

Начало Рамадана ознаменовалось теплым весенним ветром, ярко сияющими на небе звездами, благоговением и покоем, которые поселились в душе каждого из нас. После отъезда золовок с детьми особняк значительно опустел, но гостей не убавилось. В течение дня я под руководством свекрови наводила в доме чистоту, после чего мы вместе готовили различные блюда на ифтар – вечернее разговение. Ифтар затягивался почти до 9 часов, после которого мужчины отправлялись в центральную мечеть, а мы делали заготовки либо на следующий день, либо уже начинали готовиться к сухуру – предрассветному приему пищи. Мать Саида неоднократно просила нас остаться на ночь в особняке, но после двух попыток разговоры на эту тему были закрыты по инициативе ее сына. Я более чем уверена, она решила, что это я подговорила его отказать. Конечно, нам было бы удобнее в особняке, не пришлось бы на ночь глядя топать до другого дома. Но в этих маленьких прогулках была своя прелесть. Саид держал меня за руку или прижимал к себе, чмокал в щеку или в висок, шутил, смеялся, бормотал комплименты.

Было решено, что в день Уразы мы с Саидом поедем к моим родителям, представим его перед моими родственниками:

– Может не надо? Они и так меня все знают, – обратился мой муж к матери, когда мы сидели за столом и поедали кукурузную кашу с творогом:

– Все – это сестры Камиллы, с которыми у тебя в одно время складывались уж очень близкие отношения? – я прикрыла рот рукой, чтобы не прыснуть слишком громко. За это Саид бросил в мою сторону недовольный взгляд:

– Когда мы общались с ней, я познакомился кое с кем,:

– То есть с Зауром? – свекровь посмотрела на него внимательно, вытянув брови:

– Мам, я вырос с ее родственниками. Зачем вся эта церемония? Пойду к родителям, поздравлю с Уразой,:

– А ничего, что тети и дяди Камиллы живут под носом? – недовольно цокнула она:

– Пойдет как миленький. Его отец тоже проходил «всю эту церемонию», – зашел мой свекр. Поднявшись с места, я забрала со стола грязные тарелки и отошла к мойке:

– Камилла, а ты уже поела? – обратилась ко мне свекровь:

– Да, мам. Хотите добавки? – ответила я, доставая чистую тарелку для свекра:

– Нет-нет, время близится к утреннему намазу. Возвращайся к себе. Посуду в машинку я сложу сама, – улыбнувшись, я поставила тарелку с кашей перед свекром, пожелала обоим праведных снов и вернулась к себе. Саид между тем поехал в мечеть на утреннюю молитву.

До праздника + мероприятия оставалось два дня. И почти три недели я убеждала мужа в том, что волноваться абсолютно нечего, мои родственники не собираются над ним жестко издеваться. В честь окончания священного месяца я хотела порадовать родных подарками. Не только своих родителей, конечно же. Хотелось порадовать какой-нибудь мелочью свекров и Саида. Хотя у последнего причин для радости и так хватало. Весь день я потратила на поиски денег, которые получила от друзей, коллег и родственников Саида и его отца во время обряда по развязыванию языка. Я точно помню, что они хранились в корзине для особо ценных вещей, спрятанной в глубине ящика верхней полки гардеробной на втором этаже. Но сейчас денег там не было. Я перерыла остальные ящики, полки, комоды, тумбочки, все шкафы, кроме тех, что стояли в спальне свекров. Искать свои деньги среди их вещей для меня считалось преступлением. После нескольких часов поиска вернулась в наш дом. Может, я все деньги спрятала среди своих вещей и забыла об этом? Когда Саид вернулся домой я, обескураженная, растерянная и уставшая, сидела на диване в гостиной:

– Я дома, – поднимаю на него глаза:

– Ты не видел деньги, которые я получила после обряда по развязыванию языка? – Саид ответил серьезно:

– Видел. А зачем они тебе? – скрестил руки на груди. Я вздохнула с облегчением, подошла к нему ближе:

– Слава Аллаху. Я думала, их кто-то украл, или я их потеряла. – нервно засмеялась: – Так, где они?:

– А зачем тебе деньги, Камилла? – я нахмурилась:

– Нужны, а что?:

– На что они тебе нужны? – не унимался Саид:

– Хотела подарки купить в честь Уразы, – рассеянно отвечаю я:

– Сколько тебе нужно, скажи. Я переведу, – он достает телефон:

– Зачем переводить? Скажи, где наличные, которые мне давали после обряда,:

– Камилл, эти наличные я оставил у матери. Она просила передать их тебе. Я говорю, мол, зачем Камилле эти деньги, когда я могу ей перевести любую сумму. Мама согласилась, – я делаю несколько шагов назад:

– Ты отдал мои деньги своей матери без моего ведома? – что-то неприятное вырывается наружу. Злость. Обида. Саид усмехается, возвращает телефон в карман брюк:

– Камилла, во-первых, эти деньги ты получила задаром от моих близких. Во-вторых, такую сумму ты бы никогда не увидела, если бы не вышла за меня замуж,:

– Но это были мои деньги, – тугой ком сжимает горло:

– И что? Больше они не твои, – непринужденно пожимает плечами Саид: – Зачем тебе такая сумма? Я тебе перечислю любую, только скажи, на что они тебе, – сжав челюсть, я со всей дури бью его по щеке. След от моей ладони красным пятном высвечивается на той части лица, где нет щетины. Пока он не успел опомниться, выбегаю во двор. Мне определённо нужен воздух.

Пока я прогуливалась по саду, пыталась привести мысли в порядок. Почему Саид ничего не сказал мне? Зачем он это сделал?! Дело не столько в деньгах, а в том, что он воспользовался моей собственностью без моего ведома. Как бы я их ни получила, это были мои сбережения. Больно ранили его слова о том, что я бы никогда не увидела такую сумму, не выйди я за него замуж. Складывалось впечатление, будто я какая-то нищебродка, которую он по доброте душевной подобрал на улице.

Громко хлопнула дверь от дома. Быстрыми шагами Саид направился к калитке. К счастью, я в это время стояла под одним из самых дальних деревьев, обняв себя руками. Дул холодный ветер, намечался дождь. Убедившись, что мой муж уехал, я вернулась в дом, позволила себе выплакаться. Пришла в голову мысль обратиться к свекрови, но я быстро ее пресекла. Только третьего человека в этой размолвке не хватало! Я увидела Саида только во время сухура. Он сухо поздоровался с родителями, сел за стол. Пустая тарелка и полный набор блюд лежали перед ним. Я стояла у островка, за которым мы со свекровью обычно готовили, пила сладкий чай. Я не прислушивалась к вялой беседе, которую вел сын с родителями, а лишь приглядывалась к его лицу с надеждой, что он на меня посмотрит. Несмотря на то, что произошло, виноватой чувствовала себя я. Удар по лицу наверняка задел его достоинство. Но до этого он задел меня. Из собственных размышлений меня вывел вопрос свекрови:

– Камилла, у тебя на завтрашний день никаких планов нет?:

– Нет, а что такое? – поспешно ответила я:

– Завтра должны доставить платье, которое я для тебя заказывала на мероприятие. Примеришь, скажешь, как тебе, – деловито бросила она:

– Да, конечно, – кивнула я. Встав из-за стола, не поднимая глаза, Саид отправил тарелку в мойку, пожелал крепких снов родителям и вышел.

Помыв посуду и убравшись на кухне, я вернулась в дом. Совершив утреннюю молитву, я попробовала заснуть. Бесполезно. Саида нет до сих пор. К 6 утра я услышала его шаги. К тому времени я была в ванной и приводила себя в порядок. В голубом льняном халате с замком на спине, в полосатом, белом с синим, большом платке с собранными в пучок волосами, с покрасневшими опухшими глазами, красным лицом и кругами я выглядела просто ужасно. Как бы я ни пыталась с собой совладать, злость, обида и горечь хлестали меня с тех пор, как моя ладонь оставила опечаток на лице мужа. Еще раз прополоснув лицо, я нанесла основу, консилер, тональный, немного туши и блеска для губ. Так я выглядела более-менее сносно.

К обеду, когда я занималась глажкой на втором этаже, привезли мое платье на мероприятие. На первом этаже стоял Саид и рассматривал его, повесив на дверь:

– Как тебе? Камилла видела? – обратилась к нему моя свекровь:

– Нет, она его не наденет, – отрезал Саид:

– В смысле не наденет? Это мой подарок! – возмутилась она:

– В этом барахле она в мою машину даже не сядет, – гневно выпалил ее сын:

– Что ты понимаешь? Симпатичное платье. Скромное, Камилле пойдет как раз, – моя свекровь внимательно разглядывает наряд, прощупывает ткань:

– Камилле такое не пойдет, – категорично заявляет Саид:

– С каких это пор ты решаешь, что ей пойдет, а что нет? – он устало вскидывает голову:

– Мам, я не хочу с тобой ругаться из-за какого-то куска ткани. Давай я сдам его обратно и куплю то, которое понравится и мне, и Камилле, хорошо? – свекровь молчит, раздумывает предложение:

– Если Камилла не возражает, – наконец, выдает она. Вместо того, чтобы спуститься по лестнице к мужу и его матери, я возвращаюсь к глажке. Когда раскладываю вещи, ко мне подходит мама Саида, удрученная из-за разговора:

– Он просит тебя выйти, поедете в торговый центр за новым платьем, – ее плечи опускаются:

– Я такое чудное платье тебе заказала, Камилла! Не понравилось ему, представляешь? Как будто эти мужчины в чем-то разбираются,:

– И не говорите, – соглашаюсь я, поглаживая ее по плечу.

Всю дорогу мы молчим. Выражение лица Саида остается непроницаемым. Я не хочу начинать разговор, боюсь стать инициатором конфликта. Кроме того, мы оба соблюдаем пост, за день успели проголодаться, меня еще замучила жажда. Платье действительно оказалось страшным. Длинное, черное, широкое, из сетчатой ткани с зелеными и красными вставками-цветочками в разных местах. Саид, как и его отец, обладает отменным вкусом в одежде, что невозможно сказать о моей свекрови. Сестры Саида тоже неплохо одеваются, опять же, мне кажется, благодаря отцу. Он ходит по торговому центру, по отделу женской одежды, в поисках подходящего для меня наряда. Я шагаю позади. Саид достаточно грубо отказался от помощи консультантов. Прочие покупательницы смотрят на меня с завистью, глядя на моего мужа перешептываются и хихикают. Он хватает несколько платьев и протягивает их мне:

– Выбери то, которое больше всех тебе нравится, – говорит он. Я, нахмурившись, разглядываю выбранные им наряды:

– Саид, я на мероприятие собираюсь к своим родственникам, а не на международную конференцию. О, вот это! – вытягиваю вешалку с красным однотонным платьем. Увидев его, Саид усмехается и отрицательно мотает головой:

– Нет, его ты точно не возьмешь,:

– Почему же? Оно миленькое. И ткань приятная, – выхватывает вешалку:

– Нет, – жестко отрезает он.

Закатив глаза, мы продолжаем поиски. Минут пятнадцать спустя мы останавливаем выбор на шифоновом зеленом платье до пола с поясом на талии и с воротником до горла:

– Примерять будете? – любезно интересуется консультантка:

– У нас нет времени, на кассу несите сразу, – там же мы сдаем подарок от моей свекрови, Саид расплачивается за покупку, направляемся к лифту. Внутри темно, резко выключается свет:

– Что происходит? – я поднимаю голову вверх. Темнота. Саид нажимает на кнопку вызова, затем достает свой телефон:

– Связи нет,:

– Свет вырубили, и мы застряли, – заключаю я, усаживаясь на корточки. Прячу лицо под руками, глубоко вздыхаю. От долгого хождения по торговую центру у меня разболелись ноги. Мои размышления прерывает Саид, отчаянно бьющий кулаками по железным дверям:

– Откройте эту чёртову дверь, я кому говорю! Выпустите меня отсюда немедленно! Выпустите меня!!! – кричит он настолько громко, что его голос разносится эхом в моей голове. Он бьет и кулаками, и ногами, и головой по дверям, кричит без остановки. Его охватывает паника. Я встаю:

– Саид, ты чего? Успокойся, сейчас нас выпустят, – дергаю его за локоть. Саид не поворачивается, продолжает кричать. Его кулаки покрываются синяками:

– Успокойся, Саид! Успокойся! – уже громче требую я. Он отдергивает мою руку, пытается самостоятельно раскрыть двери, поднимает голову в поисках еще одного выхода, дергает себя за волосы, мечется из стороны в сторону. В темноте я слышу его прерывистое дыхание, нутром ощущаю его страх. Встаю перед ним, обхватываю ладонями его щеки, с силой заставляю взглянуть на свое лицо, шепчу:

– Саид, успокойся. Нас сейчас выпустят. Вырубили свет ненадолго, все хорошо, тише, – подушечками больших пальцев глажу его по скулам, прижимаюсь максимально близко, чтобы он не рыпался:

– Тише, тише, все хорошо, тише, – продолжаю бормотать. Саид не противится, паника медленно отступает, его дыхание восстанавливается, но сердце продолжает биться быстрее, громче. Пару секунд спустя свет освещает лифт. Как только двери раскрываются, Саид выходит первым:

– Пакет свой не забудь, – сухо бросает он. Прячет руки в карманах легкого коричневого пальто, твердыми шагами направляется к выходу из торгового центра. Непринужденно, деловито, так, будто ничего с ним не произошло.

XXVII.

Возвращаюсь домой в удрученном настроении. Поведение Саида и произошедшее в лифте долго не выходит из моей головы. А его недовольное лицо, намеренное игнорирование моего пристального взгляда угнетают еще сильнее. Я не знаю, как к нему подступиться, начать разговор таким образом, чтобы не рассердить его. О своей обиде я и вовсе забыла. Уверена, по нашим лицам было очевидно, что мы поругались. Но моя свекровь то ли намеренно, то ли чтобы не лезть в наши дела, не обращала на это внимание и спокойно готовилась к завтрашнему празднику. Киса, ее снохи и соседки зашли тем же вечером, и мы до ночи болтали, готовили, делились мыслями касательно стола, гостей, подарков, соседки обменивались последними сплетнями. Дина и Лора в разное время звонили по видеозвонку, обе сокрушались из-за того, что пропускают не столько праздник, сколько визит единственного брата к моим родителям. Моя свекровь ответила дочерям следующее:

– Как будто вы никогда у Камиллы в гостях не бывали. Прямой эфир устроят вам, – эти слова Дину настолько расстроили, что она просто выключила звонок.

Честно говоря, я была далека от праздника. Пыталась сделать вид, что все в порядке, я в предвкушении встречи с родителями, братьями, тетями, двоюродными сестрами. А на самом деле мои мысли поглощал конфликт с Саидом. Я не хотела расставаться с ним вот так. И планировала по душам поговорить, расставить все точки над «i» как только зайду в нашу обитель. Но, как назло, соседки и Киса со снохами ушли лишь к 12 часам ночи, следующие два часа я помогала свекрови наводить последние штрихи к празднику, ведь завтра ожидался большой поток гостей. А еще гладила костюмы свекра и Саида, приводила в порядок наши со свекровью наряды. Словом, в домик я вернулась лишь к 2 часам ночи, мой муж уже крепко спал на диване. В спортивной форме, накрывшись легким одеялом. Будить его я не стала. Повесила костюм на шкаф рядом со своими платьями, приняла душ и ушла в спальню. Как назло, сон напрочь отказывался забирать меня из тревожной реальности. Поворочавшись минут сорок, я включила суру «Корова» и вырубилась. Печальные мысли потихоньку отпустили, усталость взяла верх.

По привычке я проснулась в 5:30. За двадцать минут переоделась в длинный сарафан кремового цвета с пуговицами, аккуратно завязала большой бежевый шарф с красными полосками, нанесла легкий макияж, надела бордовые туфли, на палец – обручальное кольцо, которое снимала только ночью + комплект из желтого золота. Оглядев себя с ног до головы в большом зеркале, я отправила маме фото своего образа, заправила постель и быстрыми шагами направилась в особняк. Моя свекровь уже вовсю встречала гостей. По ее холодному выражению лица я поняла, что припозднилась, но скомпенсировала это, предложив ей выпить кофе и посидеть в зале, пока я буду принимать поздравления от друзей Саида. Они уже подходили к дверям дома. Как я поняла из общих слов свекрови, мой муж вместе с отцом еще в 5 утра уехали поздравлять дальних родственников в какое-то далекое село. Поскольку Саид должен был вернуться домой к 4 вечера, он настолько торопился, что даже толком не позавтракал. По крайней мере, так утверждала моя свекровь. Мне пришла в голову мысль спросить о страхах, фобиях Саида, но я отсеяла ее очень быстро. Зачем мне спрашивать о своем муже то, что я могу узнать от него лично? Ведь рано или поздно мы все равно помиримся. А мне этого, честно говоря, с каждым днем хотелось все больше и больше. Мысль о том, что уже два дня, как мы спим раздельно, доводила меня чуть ли не до слез. А потом мерзкий голос в голове напоминал о том, что я не увижу Саида еще целых семь дней!

К счастью, впадать в уныние времени не было. Гости приходили один за другим. Либо толпами, либо небольшой компанией, либо дуэтом. Я натягивала улыбку, принимала поздравления, обслуживала всех, кто заходил, раздавала соседским детям сладости. Погода стояла солнечная, ближе к обеду сгустились тучи. Когда приехали двоюродные сестры Саида, Якуб с Даудом, я поняла, что пора грузить подарки и собираться самой. Побыть с мужем наедине не хватило времени потому, что я не поймала его, когда он зашел принимать душ и менять костюм. В это время я обслуживала гостей. А когда вернулась в наш домик, он уже сидел в своей машине и ждал, когда братья загрузят подарки. Мы даже ехали в разных машинах. Саид выехал первым. Зашли в дом родителей мы, конечно же, вместе. Мне казалось, что нас встречал весь род. Неожиданно в душе потеплело. Нечто подобное я испытывала каждый раз, когда возвращалась домой после сессии. Видеть собравшихся в честь визита новоиспеченного зятя родственников было крайне приятно. Теперь я уже с искренней улыбкой на лице, уверенно со всеми здоровалась, крепко обнимала повзрослевших племянников, сестер, тетей. Запах, исходивший из родного дома, манил к себе. Я помогала двоюродным сестрам мужа зайти с подарками, представляла их семье. Широкие улыбки, дружелюбные слова приветствия, поздравления летели в наш адрес со всех сторон. Я заметила суетящихся Альбину, Элину, руководящую всем и всеми маму. Установившийся обычай не позволял броситься к ней в объятия, хотя мне хотелось этого безумно. Я поняла, насколько сильно я соскучилась по семье. Здесь, конечно, из-за большого потока гостей было не протолкнуться, да и обязанности невестки мешали как следует прочувствовать атмосферу родного дома, но все-таки находиться здесь, в окружении своих родственников, мне было приятно. Нас вместе с тетями усадили в столовой, мужчин – в зале. Там для них накрыли отдельный стол, и там же стоял мой муж. Седа поделилась, что двоюродные сестры окружили Саида, подшучивают над ним, а он стоит, румяный весь, серьезный, боится глаза поднять. Смешнее всего то, что несколько лет назад он с некоторыми из них знакомился, заигрывал, номер просил. Я, искренне смеясь, слушала родственницу. При этом я с аппетитом поедала приготовленные мамой мясные рулеты с начинкой, салаты, которые готовили Амина с Индирой, фирменное жаркое Фатимы и разнообразные закуски, над приготовлением которых трудилась Седа.

В такой атмосфере вечер и проходил. После трапезы мне захотелось сфотографироваться с родными. Тут ходила нанятая Аминой фотограф. Но она в основном фотографировала Саида. Увидев, как проходит съемка, я попросила Элину незамедлительно позвать ее к нам – в часть дома, где сидели женщины. Элина с ухмылкой на лице сообщила:

– Уж больно прицепилась она к нашему зятю. Глазки строила, на разговор пыталась его вывести. – меня это разозлило. Эта бесстыжая девица работать пришла или чужих мужей кадрить?! Конечно, когда она порадовала своим появлением женщин, я ее начала жестко гнать. Сначала сделала сотни фотографий с родственницами, десятки фотографий с мамой, с Аминой, с двоюродными сестрами мужа. А затем погнала ее в дом Асламбека, в котором бегали дети. Фотограф, конечно, погрустнела. Она хотела, по ее словам, сфоткать нас с мужем вместе, но я категорично заявила, что устраивать съемки в доме моих родителей мы не будем, это неприлично. Тети к таким словам отнеслись с одобрением. От меня они, наверное, такого не ожидали. Не могла же я сказать, что с мужем мы не разговариваем, и он не согласится на совместные фотографии. К счастью, мои тети на него нагляделись, снимков с ним хоть отбавляй, на 20 альбомов хватит. Также меня завалили комплиментами касательно моего образа, отметили, что я сильно похудела, но такие изменения определенно мне к лицу. При этом, смотря мне прямо в глаза, многозначительно улыбались.

Гости начали потихоньку расходиться лишь к часу ночи. Саид вместе с родственниками уехал к 11, задаренный очередными подарками, заваленный комплиментами. Позже Заур рассказывал, что им вместе с Асламбеком удалось побеседовать с зятем, когда они еле уговорили его присоединиться к трапезе. Они приятно поговорили, по моему мужу было видно, что он чувствует себя максимально некомфортно, прикованное внимание его крайне смущает. Такая реакция Заура удивила. Ведь в его глазах Саид всегда был душой компании, смельчаком, бунтарем, которому все ни по чем. А в окружении новоиспеченных родственников этот образ будто исчерпал себя:

– Что ты с ним сделала, Камо? – шутливым тоном завершил свое повествование Заур:

– Поймешь, когда окажешься в его шкуре, – похлопал Асламбек по плечу младшего брата:

– Тебе ли об этом говорить, Асламбек? Сам-то заявился в дом родителей Амины, уселся во главе стола и подавай ему чай с тортом «Медовик», который, по слухам, теща специально для него пекла. Причем в тот раз не родственники Амины издевались над тобой, а ты издевался над ними, – подала голос только что зашедшая мама. Мы с Зауром хором рассмеялись:

– Даже не представляете, как мне было стыдно, когда Люда, мать Амины, задыхаясь от смеха, рассказывала эту историю,:

– И что? Зато чувствовал себя своим, – непринужденно пожал плечами Асламбек. Мама ласково пожурила его:

– Била я тебя мало, бесстыжий, – посмотрев на меня, добавила: – А Саид молодец. Умеет все-таки вести себя в обществе, – Асламбек согласился:

– Надо признать, он изменился, более серьезным стал. Нет в нем легкомыслия, испорченности, как раньше, – я прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать свою радость чересчур широкой улыбкой. Все-таки оценка родных для меня многое значила. И отзывы о Саиде стали чем-то вроде бальзамом на душу. За весь вечер я ни разу не пересеклась с ним взглядом. Даже подходить к нему не было необходимости. Хотя я заходила к зал, где он стоял, чтобы поговорить с братьями, Даудом и Якубом, занести чай, предложить фрукты. Все остальное время я провела в окружении родственниц. И оно пошло мне на пользу, как и позднее чаепитие с семьей. У меня сложилось ощущение, будто мы не виделись очень-очень давно, хотя, по сути, даже двух месяцев не прошло. Мы до утреннего намаза обсуждали последние новости, мамину работу, учебу Заура, спорили о какой-то старой видеоигре с Асламбеком. А когда зашел папа, то разговор с ним вообще затянулся до 7 утра. Хоть мы с ним последние месяцы не особо говорили всвязи с нашим с Томой знакомством, душевный, почти четырехчасовой разговор скомпенсировал упущенное. Да, мне было тяжело принять факт, что мама – не единственная женщина в жизни отца, но отказаться от него только из-за этого я не могу и не хочу. Остается смириться с действительностью, осознать, что родители тоже бывают далеки от совершенства в некоторых аспектах. Но при этом они не перестают быть родителями. Папа очень многое сделал для меня, и роль, которую он сыграл в моем воспитании, в формировании меня как личности, огромная. А его любовь, безвозмездная поддержка служили для меня своего рода источником энергии. Я всегда знала, в какую бы передрягу не попала, папа, как и мама, останется на моей стороне. Когда он узнал о моей поездке к Томе от мамы и о том, как разбила его машину, папа лично мне ничего не сказал. Спасло еще и сватовство с Саидом, наше примирение. Мне некогда было выяснять с папой отношения, извиняться за сломанную машину. В этом и необходимости как таковой не было. И это я поняла сейчас, спустя пару месяцев. Папа понимал причину моего проступка, как и интерес, заставивший меня совершить столь безумную поездку.

Одним словом, с папой мы спокойно беседовали о Томе, о его машине, причем он с насмешливым упреком напомнил мне о ней, о работе, о его молодости. Папа, конечно же, изложил свою версию знакомства с мамой. Она не сильно отличалась от версии мамы, но папа излагал ее так красочно, легко, расслабленно, будто заново переживая эту встречу и последовавшие за ней отношения. За месяцы разлуки я успела позабыть, каким приятным собеседником и интересным рассказчиком является папа. Он завуалированно, на других примерах рассказывал мне о том, какими должны быть отношения между супругами. И самое важное, что я почерпнула – это доверие, честность. Фундаментальные понятия, на которых стоит крепкий брак. Упрямство, гордость должны отступить, супруги должны искать компромисс при решении любой проблемы. Конечно, порой это сложно. Все мы люди, каждому свойственно ошибаться, но это не повод все бросать и искать отвлечения на стороне. Если проблема возникла – ее нужно решить. Вместе. Вы с супругом, как единое целое, боритесь с ней, а не ищите ее в друг друге. По папиным словам, мужчинам порой нужны годы, чтобы осознать это. Ведь для того, чтобы принять в свой мир женщину, надо открыться ей, довериться, объяснить ситуацию. И особенно сложно это дается тем, кто привык долгое время действовать в одиночку. На этом этапе недоразумений и недопониманий не избежать. И женская мудрость в такой момент должна выступить на первый план.

Наша беседа завершилась только тогда, когда в столовую зашла мама и разогнала нас с папой по спальням. С ней же я провела весь следующий день. Мы вместе доедали оставшуюся со вчерашних застолий еду, погуляли по набережной, проведали моего дядю Бекхана. К вечеру меня настигла усталость. Видимо, навалилась сильная нагрузка за все полтора месяца, и следующие два дня я спала практически беспробудно. К большому счастью, никто меня не тревожил. Очевидно, мама с Аминой прекрасно понимали мое состояние, знали, насколько мне необходимо набраться сил. Я засыпала и просыпалась с мыслями о Саиде. От тоски сжималось сердце, но усталость все равно брала верх. Видимо, атмосфера родного дома, расслабленность, которая окутала меня здесь, оказала свое воздействие.

На четвертый день с моего приезда в родной дом моя тоска вышла, так сказать, на новый уровень. Ничего не хотелось есть, я всячески пыталась набрать номер мужа или написать ему сообщение, но всегда меня что-то останавливало или отвлекало. После обеда приехали сестры, Амина с детьми уехали к ее родителям с ночевкой, мы остались в доме Асламбека. Мой старший брат переместился к родителям, чтобы не мешать нам. Мои любопытные сестры пытались выведать подробности нашей с Саидом супружеской жизни, но даже одно воспоминание отдавалось такой болью в груди, что я резко оборвала любые вопросы по этому поводу. К 2 часам ночи Элина, Альбина, Селима, объевшись роллами, пиццей, мороженым, трайфлами, улеглись в детской и в зале. Я вышла подышать на задний двор, накинув поверх розовой хлопковой ночнушки серый бомбер Асламбека. Дул приятный ветер, где-то вдали лаяла собака, в воздухе ощущалось благоухание цветов. Я с наслаждением вдыхала этот аромат, обнимала себя за плечи, а мои ноги, прикрытые лишь тонкой тканью ночнушки, покрылись мурашками от холода. В кармане вибрирует телефон. Хорошо, что я решила взять его с собой. Мое сердце чуть не выпрыгивает, когда вижу имя абонента. С замиранием отвечаю на звонок:

– Доброй ночи, кхм…не разбудил тебя? – серьезный, бархатистый голос:

– Доброй ночи. Нет, – в тон мужу отвечаю я:

– Выйди, я у ворот стою, – оглядываю свой внешний вид, провожу рукой по взлохмаченным волосам. Кусаю нижнюю губу:

– Хорошо, – нажимаю отбой и в больших шлепанцах Асламбека топаю к калитке. По телу пробегает дрожь. То ли из-за волнения, то ли из-за холода, непонятно.

Саида замечаю сразу. Как только я закрываю за собой калитку, он делает несколько шагов мне навстречу. На нем черные брюки, черные кроссовки, синий джемпер поверх белой футболки. Выражение лица – сосредоточенное, серьезное. Увидев меня вблизи, его глаза лишь на мгновение загораются:

– Выглядишь превосходно, – и с усмешкой на лице разглядывает меня с ног до головы:

– Что ты здесь делаешь в такое время? – бормочу я, глядя ему в глаза:

– Не спится, – отрезает Саид: – Прогуляемся? – я хмурюсь, оглядываюсь по сторонам. Недовольно цокнув, он хватает меня за руку и ведет вперед:

– Стой, давай не так быстро, – предлагаю я, выравнивая наши шаги. Саид замедляется, оборачивается:

– Тебе не холодно? – отрицательно мотаю головой. Вскоре мы оказываемся у того самого дерева, на котором прошла одна из наших первых встреч. Конечно, в дальнейшем, после примирения, мы неоднократно стояли под ним, но вверх не лезли. Остановившись, Саид выпускает мою руку, смотрит вверх:

– Надеюсь, его не вырубят. С этим деревом теперь связано слишком много приятных воспоминаний, – произношу я, ласково поглаживая ствол:

– М-да, – отрезает Саид:

– Поднимемся? – предлагаю я, делая шаг вперед. Слышу усмешку мужа, который пару секунд спустя следует моему примеру. Я уютно располагаюсь на широкой, высокой ветке, он толкает меня со словами:

– Подвинься теперь, – освобождаю для него место. Раскинув по обе стороны ноги, Саид берет меня за руку и тянет к себе:

– Иди ко мне, – я подвигаюсь ближе, сидя спиной. Он обхватывает меня обеими руками за талию, кладет подбородок на плечо, нежно целует в шею, вдыхает аромат волос. Я чуть назад запрокидываю голову, наслаждаясь долгожданным моментом близости:

– Прости меня, Саид, за случившееся, – шепчу я, поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо. Он усмехается:

– Извиняешься за пощечину? Удар был хорош, – я недовольно цокаю:

– Я просто… – Саид перебивает меня следующими словами:

– Твой способ выразить протест – это ударить виновного.:

– Я не знала, как повести себя иначе, – признаюсь я: – В моменты злости или обиды я начинаю действовать сгоряча. Я… знаешь, – задумываюсь: – Этому меня учил Асламбек. Еще в детстве. Показывал разные приемы, какой рукой лучше всего наносить удар, как защищаться. И мне понравилось, – Саид улыбается, с интересом прислушиваясь к моим словам: – Я ведь постоянно в школе дралась. С мальчиками чаще всего. Кого-то бить для меня, как ты и сказал, способ выразить протест, чем что-то другое, – чуть погодя Саид отвечает:

– Я понял, что ты сразу почувствовала свою вину, но не мог себя заставить заговорить. Причем после случившегося в лифте мне это казалось еще более неуместным, – прижимаюсь к нему покрепче. Сглатывая ком, Саид продолжает:

– У моего отца были свои методы воспитания. Когда мне было 7, я то ли Ларе нагрубил, то ли маме, не помню. Кто-то них попросил выполнить домашнее задание по английскому, а я в это время с игрушками возился. И, когда я нагрубил, это услышал отец. – Саид печально усмехается, сжимает кулаки: – Он меня отвез в какой-то заброшенный, как мне казалось, район. Там пахло сыростью, плесенью, я слышал, как в мусорных баках копошатся крысы. Мы зашли в какой-то подвал и…там была дверь, – я чувствую, как по телу мужа пробегает неприятная дрожь. Его руки вокруг моей талии сжимаются крепче:

– Ее охранял толстый детина с отросшей щетиной в грязной кепке. От него несло перегаром, во рту была сигарета. Когда он увидел нас с отцом, улыбнулся, демонстрируя прогнившие зубы. Мой отец одной рукой крепко сжимал мою руку, а второй – пожал его мясистую, мокрую от пота ладонь. Они о чем-то переговорили, мужчина открыл железную дверь, впуская нас с отцом внутрь. Это был маленький коридор без окон. А дальше… – сглатывает Саид: – Меня провели в темное помещение с ужасным запахом. Там было настолько темно, что я ничего не видел. Отец запер дверь на ключ. Я просил его выпустить меня. Я слышал писк, как лапки крыс стучали по паркету. Я прошел чуть вперед и в середине наткнулся на железный стол. Стал ощупывать то, что было на нем. Оно воняло тухлятиной, даже хуже. Это был запах ужаса, страха, который я никогда раньше не испытывал, – его дыхание участилось: – Мои пальцы кусали крысы, оберегавшие свою пищу. Я чувствовал, как по чему-то скользкому и вонючему ползают черви. Понимал головой, что нужно немедленно отдернуть руку. Но любопытство затмевало страх. Я провел рукой дальше и почувствовал что-то в роде кожи под пальцами… Меня начала тошнить, крысы в конец разбушевались. Неожиданно распахнулась дверь. И мужчина, стороживший это место, с фонариком в руках осветил прямо то, к чему я прикасался, – Саид замолк. Нас окутала волна теплого ветра:

– Ты увидел, что это? – шепотом поинтересовалась я. Саид еле заметно кивнул:

– Это был труп. Труп женщины, которую разъедали крысы. А моя рука была покрыта ее кровью, – от ужаса я прикрыла рот рукой:

– Отец привел меня на заброшенный морг, куда отправляются бомжи, алкоголики, наркоманы, которые уже при смерти. Задача этого сторожа – найти ближайших родственников, если они есть, а если не находятся, он уже после смерти снимает с них одежду, сжигает ее и проводит с трупами какие-то темные эксперименты, – уже более будничным тоном продолжает Саид:

– Отец нашел это место, когда искал какие-то редкие материалы. Подружился со сторожем, – звучит недобрая усмешка:

– Я думал, после этого он больше никогда меня туда не приведет. Ошибался. – облизывает пересохшие пухлые губы, опускает взгляд: – В четырнадцать лет отец застукал меня на школьном дворе с сигаретой. В тот день я провел в этом Богом забытом месте 6 часов. 6 часов наедине с трупом и крысами, – в голосе Саида звучит обида: – Я думал, эти кровожадные твари меня загрызут, но нет. На этот раз они меня не трогали, потому что я уже знал, что там на столе. Они наслаждались своей трапезой, а я блевал, задыхался и жался к двери, пока спустя 6 часов меня не выпустили, – я прикрываю руками рот и нос, чтобы не закричать от охватившего ужаса:

– Отец никогда не поднимал на меня руку, – продолжает Саид: – Никогда не ругал, не повышал голос. Он лишь отвозил меня туда и запирал в этой комнате. Сбежать было невозможно. И я понимал, что если сбегу один раз, отец найдет место похуже или запрет меня на сутки.:

– А мама знала об этих пытках? – Саид кивает: – И она ничего не сделала? – пожимает плечами:

– А что могла сделать мама? Она понимала, что я провинился и должен понести за это наказание,:

– Но это слишком жестоко, – возражаю я. Саид усмехается:

– У отца свое мнение на этот счет,:

– Как долго это продолжалось?:

– Последний раз у меня было свидание с полусъеденным трупом в 15 лет. Незабываемые, самые долгие 8 часов моей жизни, – ухмыльнулся он с болью в голосе. Я поворачиваюсь к нему, обхватываю ладонями его щеки, мягко целую, а потом прижимаю к себе, защищая таким образом от ужасных воспоминаний. Саид с готовностью отвечает на мои объятия, вдыхая аромат моих волос, поглаживая по спине:

– У меня есть для тебя подарок, – бормочет он:

– Правда? Какой? – мои глаза загораются, я смотрю на него с радостной улыбкой:

– Повернись ко мне спиной, – просит Саид. Перекладывает мои волосы на одно плечо, ощущаю на шее тонкую холодную нить. Два конца Саид соединяет сзади, закрепляя ее поцелуем. Я трогаю подвеску, усмехаюсь:

– Мой самолетик, – провожу указательным пальцем по краям:

– Ты ведь так хотела его, – Саид сжимает мою руку в своей: – Только у этого форма немного другая. И гравировка, – показывает на аккуратно выведенные буквы:

– Я всегда с тобой, – шепчу:

– Спасибо, – искренне благодарю, целуя в щеку:

– Завтра в обед мы с родителями уезжаем в Москву. Мне нужно срочно вернуться к работе, – сообщает Саид и, увидев, как помрачнело мое лицо, добавляет: – Ты сможешь приехать через три дня. Билет я тебе уже купил. – мое лицо мрачнеет больше:

– Почему я не могу уехать вместе с тобой?:

– Потому что в скором времени отпускать тебя в Чечню я не хочу. Поэтому наслаждайся обществом своих родственников, пока у тебя есть такая возможность, – отвечает мой муж, с нежностью глядя мне в глаза:

– А ты не будешь скучать, пока я здесь? – интересуюсь я с задором:

– Подумаю об этом завтра, – улыбается Саид, целуя меня в кончик носа:

– Смотри, какой рассвет, – указывает он на розовеющее перед нашими глазами небо:

– Саид?:

– Мм?:

– А ты кому-нибудь рассказывал эту историю про отцовское наказание? – Саид усмехается:

– Почему ты спрашиваешь? – смотрю ему в глаза и решительно отвечаю:

– Хочу хоть в чем-то быть для тебя первой, – в его взгляде пляшут чертики, широкая улыбка расплывается по лицу:

– Ты первая девушка, которой я сделал предложение, – я хмурюсь:

– Ты про предложение, сделанное год назад или про шантаж? – Саид смеется:

– Вообще-то это был не шантаж, я дал тебе свободу выбора, – я возражаю:

– Нет, ты выбор сделал за меня и отступил после,:

– Камилл, почему мы обсуждаем это сейчас? – уже серьезно спрашивает Саид. Я пожимаю плечами:

– Ты единственная девушка, от которой я хочу детей. Ты единственная девушка, которую я постоянно хочу касаться. Ты единственная, кого я люблю, – его слова вызывают улыбку на моем лице, руками я обхватываю его шею:

– Вот теперь я довольна.

Держась за руки, мы возвращаемся к нашей улице. Правда, с каждым шагом дистанцию приходится расширять. Саид заставил на всякий случай спрятать волосы под капюшоном. Ведь я, будучи замужем, не могу себе позволить покинуть дом без головного убора:

– А то, что я в ночнушке, тебя не смущает? – засмеялась я. Оглядев мой наряд, Саид хмыкнул:

– Абсолютно.

Расставаться с мужем было грустно. Но я знала, что это ненадолго. Вернувшись в дом старшего брата, я сразу заснула. Проснулась лишь после обеда, когда мои сестры уже сидели в родительском доме и пекли шоколадный кекс. О ночной прогулке с Саидом никто не узнал, хотя по их многозначительным взглядам я поняла, что они о чем-то подозревают.

После возвращения в Москву я планировала отправиться в свое информагентство и приступить к работе в очном формате. За день до отъезда отправила соответствующее письмо своей начальнице и подруге, которая меня заменяла. И ответ я получила лишь в Москве. К счастью, Саид позаботился о том, чтобы одежда из моих чемоданов и коробок была доставлена в нашу квартиру. С собой я везла лишь ручную кладь с вещами первой необходимости. В аэропорту меня встретил Ислам – лучший друг Саида, его правая рука по работе. Мы познакомились на свадьбе, он произвёл на меня неизгладимое впечатление своей скромностью, благородными манерами, тихим, спокойным голосом. Ислам – кареглазый мужчина со смуглой кожей, темной бородой, ровными белыми зубами, густой копной темных кудрявых волос, с широкими плечами, ниже Саида сантиметра на 2-3. По дороге Ислам пояснил, что мой муж очень занят на совещании с партнерами, из-за долгого отсутствия каждый день после приезда выдается для него настолько напряженным, что он чуть ли не ночует на работе. Я с пониманием кивнула. Представляю, каким объёмом материалов загрузят меня, когда я выйду в офис. Радует, что мы оба будем заняты своим делом, и никто никому не будет докучать.

Наш двор был огорожен со всех сторон, у входа на территорию домов стояла охрана. Нашу машину она пропустила без проблем. Чистые, аккуратно выстроенные небоскребы светлых оттенков рядом с моей альма-матер. Мне этот район всегда нравился, как раз неподалеку располагалась квартира, в которой жили мы с Асламбеком.

Поблагодарив Ислама за поездку, я взяла свою небольшую сумку и подошла к подъезду. Открыла дверь магнитиком ключа, который мне вручил Ислам. Поднялась на 20 этаж, на котором находилась наша с Саидом уже постоянная обитель. Открыла дверь, оглянулась по сторонам. Знакомый интерьер. Чересчур знакомый. По телу пробежала неприятная дрожь, когда почувствовала в воздухе запах женских духов, услышала босые шаги по бежевому паркету. Нахмурилась, заметив на кухонном столе большую коробку с розовыми пионами и еще одну раскрытую квадратную пустую коробку. Со стороны ванной слышался плеск воды, звук раскрывающейся душевой кабины:

– Ой! – я отшатываюсь, с широко распахнутыми глазами гляжу на невысокую девушку с короткими пепельно-черными волосами, светло-карими глазами. На ней – красный кружевной пеньюар с V-образным вырезом, через который просвечивается смуглая кожа, маленькая грудь, упругие бедра:

– Кто ты, и что ты делаешь в этой квартире? – грубо, громко спрашиваю я:

– А ты кто? – скрестив руки, с вызовом спрашивает девушка:

– Камилла?! – заходит изумленный Саид с мокрыми волосами, в одном, обмотанном на бедрах, синем полотенце.

XXVIII.

Я замираю. Создается ощущение, будто я, как Алиса в Стране чудес, падаю в кроличью нору. Только вместо норы у меня пропасть. Вместе с тем перед глазами мелькают картинки, будто вырезанные сцены с кинофильма того, что, по моему мнению, происходило прямо здесь:

– А ты что здесь делаешь?! – Саид поворачивается к девушке и смотрит на нее еще более изумленно, будто только сейчас заметил ее присутствие. Я сжимаю кулаки:

– Вижу, я помешала, извините, – бормочу я, лишая девушку возможности ответить на вопрос моего мужа. С этими словами поворачиваюсь к двери и выхожу. Пока еду на лифте вниз, пытаюсь восстановить дыхание. Голова гудит, ноги подкашиваются, сердце сжато в тугой ком. На улице дует прохладный ветер, на небе сгустились тучи. Собирается дождь. Но мне все равно. Я выхожу за территорию дома, спускаюсь в метро и еду в первый остановившийся поезд. По дороге неприятные, размытые картинки всплывают в голове вновь и вновь. Сколько это продолжалось? Со дня его приезда? До свадьбы Саид также проводил время с ней? Нет, он не мог. Он же был в Чечне, мы же каждый день виделись с ним. А вдруг она приезжала к нему? Или у него их было несколько? Так, какого числа он прилетел в Москву? Стоп, остановись уже!

Выхожу на станции метро Охотный ряд, капли дождя падают на проезжающие машины, гуляющих по центру столицы туристов и обывателей. Кто-то проходит мимо с зонтом, кто-то накидывает капюшон худи или ветровки, а кто-то как я, уныло шагает по тротуару, обняв себя за плечи. Я вспомнила образ незнакомой девушки в красном пеньюаре. Не отрицаю, она красивая. Раскосые карие глаза, курносая, аристократичные тонкие губы, полное отсутствие косметики. А еще я обратила внимание на ухоженные руки и короткие прямые волосы. Саид, у тебя, как всегда, одна девушка краше другой. Вспомнила Зулейхан. Она ведь тоже ухоженная, изящная. От нее веет уверенностью, женственностью, нежностью. Мне даже встать в один ряд с ними не хотелось. На фоне девушки в красном я неожиданно себя почувствовала мрачным цирковым мышонком. И немудрено. Вырядилась в серый длинный халат с широким ремнем на талии, в бежевые балетки, которые уже натерли мне мозоли, коричневый однотонный шарф обвязала вокруг пучка на голове, чтобы он не спадал, на одно плечо накинула большую коричневую сумку с именным логотипом популярного итальянского бренда. Одним словом, колхозница! И на фоне она. Невысокая, ухоженная, женственная девушка в красном пеньюаре, который не только оголял загорелые ноги, но и через который просвечивались идеальнее изгибы женского тела. Черт! На что я надеялась?! Неужели я настолько наивная, что действительно поверила в верность Саида? Идеальная свадьба, идеальные отношения, идеальный… Ладно, речь не об этом. Я правда думала, что он не будет мне изменять? Камилла, ты это серьезно?! Саид?! Если опустить все события последнего года, Саид – он и есть Саид. Казанова, Дон-Жуан, первый парень на деревне, бабник, самовлюбленный нарцисс, меняющий девушек, как носки. Он не изменится. Ни сейчас, ни когда-либо. А как же его признания? От одного лишь воспоминания меня будто облили кислотой. Жжет где-то внутри, в самом сердце. Невыносимо больно. Я не прекращаю прогулку. Углубленная в свои размышления, не замечаю, как закат застилает горизонт, проглядываются сумерки, зажигаются фонари. От Красной площади я прошла до Лубянки и Кузнецкого моста, а оттуда направилась к старому арбату. По дороге бросила мимолетный взгляд на факультет журналистики, в стенах которого провела шесть лет. Вспомнила, как приезжала сюда рано утром, чтобы успеть почитать лекции, материалы к семинарам у памятника. На свежем воздухе в ранее утро информация всегда запоминалась лучше. Далее подготовка к сессии, долгие часы в библиотеке за чтением литературы и поисками материалов к курсовой, дипломной и магистерской диссертации. Славное было время. Сейчас у меня создается впечатление, что в студенческие годы моя жизнь была простой, понятной, последовательной. Помню, как я дрожала за каждый экзамен, как просиживала ночи напролёт за подготовкой к зачетам, как радовалась на отлично сданным госам, закрытой с первого раза сессии, обоим красным дипломам. Вздыхаю с печалью. Какой же счастливой я была! Хотя в то время об этом даже не задумывалась.

С наступлением позднего вечера людей в центре становится больше. Либо у меня создается такое впечатление. Чтобы не привлекать к себе внимание, я снимаю платок, распускаю волосы, прячу вещи в сумку, звоню маме. Говорю, что мы с Саидом вместе гуляем по центру, в подтверждение мой тон звучит весело и уверенно. Услышав мамин голос, мне на душе становится легче. Болтаем с ней минут сорок, за это время я успеваю пройти мимо нескольких лавок с сувенирами, мармеладом, сладостями. Когда мамин голос начинает звучать слишком подозрительно, я говорю, что Саид предлагает зайти в Старбакс за кофе, прощаюсь и нажимаю отбой. Вру я, конечно, бесподобно. Но мне так хотелось отвлечься от угнетающих мыслей! Я должна была услышать голос самого родного человека, который понятия не имеет, что творится у меня на душе. Хотя мама наверняка что-то почувствовала. С чего это вдруг мне, которая провела с ней неделю и вернулась к мужу, звонить ей? Неосмотрительно с моей стороны. Лишь бы она теперь не начала беспокоиться. Для того, чтобы ее убедить в том, что со мной все в порядке, я могла бы действительно зайти в Старбакс, взять кофе, натянуть счастливую улыбку и попросить бармена меня сфотографировать. Сама бы сказала, что это снял Саид. Но тогда это зайдет слишком далеко. Не хочу еще больше увязнуть во лжи. Раз тридцать мне звонил Саид, писал сообщения, которые даже открывать не стала. Мне больно. Причем настолько, что я никак не могу от этой боли избавиться. Как кровожадный монстр, она съедает меня изнутри. Я понимаю, что мне следует ответить на звонок, сказать ему, где я нахожусь, позволить Саиду забрать меня домой, сесть и поговорить с ним. С глазу на глаз. Но я боюсь. Слишком сильно боюсь услышать что-нибудь в роде:

– Да, я был здесь с другой девушкой,:

– Да, я тебе изменил,:

– Да, я не останусь тебе верным. Либо терпи мои похождения, либо уходи. Я тебя не держу.

Еще хуже, если он начнет все отрицать, клясться в чувствах, которых у него нет. Может они и были, но, заполучив от меня то, о чем Саид давно мечтал, я ему стала неинтересна. Как и Зулейхан, только хуже. От этих мыслей меня начало тошнить. В центре тротуара начались представления, уличные музыканты голосили на весь Арбат. Я с летящими во все стороны волосами и с унылым лицом семенила по дороге и прятала глаза от окружающих. Хорошо, что будучи дома я подстригла волосы и теперь они только доходили до середины спины. Хотела придать им более ухоженный вид. И ради чего? Чтобы поймать своего мужа с любовницей? Дойдя до автомобильной дороги, я прислонилась к столбу, спрятала лицо под руками и дала волю эмоциям. Плакать громко не хотелось, но слезы очень быстро, чуть ли не рекой катились вниз по щекам, лицо покраснело мгновенно. Когда прохожие пытались со мной заговорить, я отрицательно мотала головой или игнорировала их. А те, кто стоял компанией и парочки, вовсе отходили, перешептываясь между собой, косо поглядывая. Но мне было все равно. Я чувствовала каждый стук своего неровно бьющегося сердца, он звучал громким эхом в голове. Избавиться от картин, которые преследовали меня всю дорогу, не получалось. Когда мои ноги, не выдержав, плавно опустились, осознала, насколько я сломалась. Я была подобна вазе, которую сбросили вниз, которая во время полета трескается, а осколки разлетаются по сторонам. Тем временем мой телефон продолжал вибрировать. Когда вибрация остановилась, я подумала, что абонент уже сдался, решил оставить меня в покое и продолжить развлекаться с девушкой в красном пеньюаре. А зачем он звонил, кстати говоря? Хотел попросить прощение за то, что не успел предупредить? Хотел познакомить меня с той, с которой я буду его делить? Хотел поклясться, что это была ошибка и извиниться? Ага, черта с два! От последнего вопроса я даже усмехнулась. Осталась сидеть, потому что ноги нещадно болели, мозоли жутко покраснели, а балетки растерлись. Они явно не предназначены для столь длительных пеших прогулок. Достав из кармана влажные салфетки, я вытерла лицо, тихо высморкалась. Мне значительно полегчало. Боль ощущалась, но теперь я могу более-менее твердо соображать. Оглядываюсь по сторонам. Столица живет своей жизнью, и меня это на самом деле радует. Можно раствориться в толпе вечно занятых людей и притвориться, что все в порядке. Кстати, неподалеку находится информагенство, в котором я, по сути, работаю. Надо бы туда наведаться с утра. Но для начала нужно подумать, где мне переночевать. Я могла бы поехать в квартиру, в которой жила в студенчество. Но я не забрала с собой ключи. И они остались у Асламбека в Чечне. Я ведь не думала, что спустя какое-то время после свадьбы я убегу от мужа! Кстати о нем…

Рядом со мной останавливается знакомый черный «Мерседес». Я еле поднимаюсь. Водитель опускает стекло, осматривает меня, дергает ручку двери спереди. Я покорно сажусь. На мягком сиденье, конечно, удобнее после холодного бетона. Но от гневного взгляда глубоких синих глаз по телу пробегают мурашки. Я ощущаю его всем нутром. И, несмотря на охвативший страх, смотрю на него с болью, сжимая сумку обеими руками. Напряжение между нами растет с геометрической прогрессией. Но Саид молчит, поигрывая желваками. На его шее вздулись вены, он дышит глубоко. Сжимает руль настолько крепко, что костяшки пальцев обрели светло-желтый оттенок. Я вижу, насколько ему сложно себя сдерживать, чтобы не накричать на меня. Я знаю, он злится потому, что я не дала ему объясниться, убежала черт-де знает куда и не отвечала на звонки. Ругаться он не хочет, поэтому отворачивается и отъезжает.

Наверное, я никогда в жизни не ездила на такой большой скорости. Когда стрелки спидометра достигали отметки 120, Асламбек – любитель скоростной езды, притормаживал. Спидометр на машине Саида достиг отметки 220, но останавливаться, замедляться он не собирался, беспощадно нарушая абсолютно все правила дорожного движения. Саид проезжал на красный, игнорировал знаки и сигналы автомобилей, сворачивал на встречную полосу. Когда он повысил скорость еще сильнее, достигнув максимума, я не выдержала:

– Остановись! Саид, прекрати! Ты угробить нас решил?! Стой!!! —я схватила его руку, сжимающую руль. И как раз вовремя. Мы чуть не врезались в грузовик:

– Почему ты не отвечала на звонки? – стальные нотки прозвучали в его охрипшем голосе:

– Не хотела с тобой разговаривать, – про себя подумала «я боялась услышать то, что ты скажешь»:

– Почему ты так резко ушла? Камилла, я… – Саид устало выдохнул. Машина остановилась, когда на светофоре загорелся красный:

– Я искал тебя по всему городу, – невесело усмехаюсь:

– Зачем? Ты же и так неплохо проводил время, – Саид сердито смотрит на меня:

– Что?:

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Зачем эти игры? – мои слова звучат твердо. По моему голосу понятно, насколько я зла:

– Какие игры? – я смеюсь:

– Саид, не строй из себя идиота, – мы едем дальше, но уже медленнее:

– Я Афину не звал, если ты об этом, – спустя какое-то время устало заговаривает Саид:

– Афина, значит? Очаровательно, – усмехаюсь я. Он сжимает челюсть, злится, сильнее давит на газ. Мы вновь убыстряемся. До конца пути Саид молчит. А я раздумываю, может, резко открыть дверь и выпрыгнуть из машины? Или убежать, когда доедем? Правда, в этих балетках я особо не побегаю. Еще усталость дает о себе знать… Что делать?

Я точно знаю, что не хочу возвращаться в квартиру. Но, как бы не противилось мое нутро, мы туда как раз и поднимаемся.

Саид включает свет. Как ни странно, цветы лежат на том же самом месте, что и несколько часов назад, коробка пропала. Я хотела было направиться в ванную, но Саид хватает меня за руку:

– Нужно поговорить, – выдергиваю ладонь, поворачиваюсь к нему лицом, смотрю с нетерпением:

– Почему ты так быстро ушла, объясни мне теперь нормально, – требует Саид:

– А что еще я должна была сделать? Наблюдать за тем, как ты развлекаешься с любовницей? – в моем голосе звучит обида:

– Афина – мне не любовница! По крайней мере, теперь, – второе предложение он проговаривает тише:

– Что значит «теперь»? То есть ты отсеиваешь тех, с кем я тебя поймала? Не переживай, Саид. Уверена, ты быстро найдешь ей замену, – язвлю я:

– Камилла, прекрати! – громко восклицает мой муж, смотрит на меня со злостью. Я до боли кусаю губы. Саид усмехается, делает маленький шаг вперед:

– Камилл, неужели ты думаешь, что я такой идиот? Думаешь, я стал бы проводить время с другой девушкой в этой квартире в день твоего приезда? – он с презрением щурится. Я пожимаю плечами, отвечаю тем же тоном:

– Зная твои аппетиты, я бы не удивилась такой непредусмотрительности, – Саид подходит максимально близко, сокращая дистанцию между нами:

– Нас с Афиной кое-что связывает. Но это не имеет никакого отношения к той сцене, свидетельницей которой ты стала сегодня. – в губы шепчет мне Саид:

– Пожалуйста, давай пройдем на кухню и спокойно поговорим? – проводит рукой от плеча к моей ладони. Его запах бьет в нос. Я киваю, следую за ним. Останавливаемся в небольшой светлой кухне, оформленной в стиле неоклассик. Полностью белый пол, кухонная мебель цвета морской волны, вся кухонная техника серого цвета, светло-серые стены, белые шторы на большом окне:

– Кофе будешь? – непринужденно интересуется Саид, подходя к кофемашине:

– Нет, – отрезаю я, оглядываясь по сторонам. Это место мне кажется знакомым все больше и больше. Где я его видела…?

Когда Саид усаживается за стеклянный стол, я сажусь напротив. Он внимательно разглядывает мое лицо, попивая, судя по маленькой чашке, эспрессо:

– Так, говоришь, с Афиной вас кое-что связывает? – возвращаюсь я к прерванному разговору:

– Мы начали встречаться, когда я только устроился на работу. Афина – наш дизайнер. Но, как это бывало много раз, отношения с ней исчерпали себя, мы остались друзьями… – Саид осекся: – С привилегиями, – я усмехаюсь:

– Я работал на износ со дня своего приезда. – кивнул в сторону коридора: – Даже вещи не разобрал, можешь проверить, – делает следующий глоток:

– Только сегодня приехал домой, по дороге заказал цветы и…еще кое-что, хотел встретить тебя должным образом, – я хмурюсь. Взгляд Саида опущен, ноги нетерпеливо стучат под столом. Он смотрит на меня с горечью:

– Камилла, я ужасно по тебе скучал. Нагрузка на работе была бешеная. Я хотел позвонить или написать сообщение, но все эти… – он замолчал, затем произнес: – Понимаешь, после того, что произошло между нами, мне было бы недостаточно услышать твой голос. Я бы вылетел ближайшим рейсом, забрал бы тебя в наш дом и…– снова умолкает, виновато опускает голову: – К родителям ты в ближайшее время точно не вернулась бы,:

– Поэтому ты обратился за помощью к Афине, Саид? Настолько было невтерпёж? – он хмурится:

– Что?! Камилла, нет, послушай меня,:

– Саид, все, что ты сейчас говоришь – это бред, – прерываю его я:

– Да не спал я с ней!!! – выкрикивает Саид. Я истерично смеюсь:

– Саид, хватит! Я не хочу выслушивать эту дичь!:

– Камилла, у нее был ключ от квартиры! Она приехала, когда я был в душе! – Господи, каким же жалким он выглядел:

– Зачем Афине ключ от твоей квартиры, если вы с ней больше не встречаетесь? – Саид умолкает:

– В твоих оправданиях нет ни единого смысла, – заключаю я:

– Я не знаю, зачем ей сдался этот чертов ключ. – ворчит Саид. Я встаю:

– Все ясно с тобой,:

– Камилла, подожди, – останавливает меня Саид:

– Пожалуйста, перестань выдумывать ересь и просто признайся, что ты мне изменил. – прошу я. Он встает:

– Хорошо, я тебе изменил. – мое лицо вытягивается, его взгляд остается непроницаемым: – Теперь довольна? – я еле выговариваю:

– Более чем, – хочу было развернуться, как слышу усмешку за спиной:

– И все? А как же пощечина? – мои глаза наполняются слезами, а гнев переполняет:

– Ты даже ее не достоин, – шиплю я:

– Я сказал лишь то, что ты хотела от меня услышать, Камилла. Но я не говорил, что это признание соответствует действительности, – отчеканивает он:

– А что соответствует тогда? Афина просто так заявилась в твою квартиру, напялила пеньюар, пока ты купался в душе? Ты сам бы поверил, Саид, окажись на моем месте? – мой муж отводит взгляд, я беру сумку, надеваю балетки:

– Куда ты пошла? – спохватился Саид, подходя ко мне:

– Куда угодно, но здесь я не останусь, – грубо восклицаю я, вытирая пальцами подступающие слезы. Он хватает меня за руку:

– Ты никуда не пойдешь, – развернувшись, я хотела было его ударить, но Саид перехватывает мою ладонь:

– Отпусти меня, – я начинаю брыкаться, он крепче сжимает мои руки:

– Ты никуда не пойдешь,:

– Еще как пойду! – кричу я, всхлипывая:

– Успокойся! – грубо требует Саид:

– Отойди от меня, не трогай, урод. Ненавижу тебя! Ненавижу! – мои всхлипы переходят в рыдания. Чем больше я брыкаюсь, тем сильнее хватка Саида:

– Ненавижу. Отпусти. Не трогай, – повторяю я. Он меня не слышит, продолжает стоять с тем же непроницаемым лицом. Затем прижимает к себе. Мои слезы падают на его черную футболку. Из-за охватившей истерики у меня сбивается дыхание. На сопротивление сил не осталось. Я настолько разбита и вымотана, что как тряпка обмякла в объятиях мужа. Он, в свою очередь, целует меня в макушку и поглаживает по голове. Руки я держу при себе:

– Ты…мне…изменил, – захлёбываясь, шепчу я. Пелена в глазах застилает обзор:

– Камилла, подумай, пожалуйста, еще раз. Стал бы я приводить домой девушку, зная о твоем приезде? Зачем это мне? – выдает Саид:

– Чтобы выпустить пар, – предполагаю я. Он усмехается:

– Камилл, эти три дня меня настолько вымотали, что единственное, о чем я мечтал, так это после душа нормально поспать,:

– С Афиной? – не сдерживаюсь. Саид меня отпускает, смотрит в глаза:

– Камилла, скажи, я за месяцы отношений давал тебе повод усомниться в своих чувствах?:

– Саид, этот период я в расчет не беру. Я говорю о том, что увидела своими глазами, – напоминаю ему:

– А что ты увидела? Как я вышел из душа? Афину в подарке, который я для тебя выбирал? – вскипает Саид:

– Ты ведь женился на мне забавы ради? Так долго разогревал, добивался, организовал идеальную свадьбу, чтобы я, расслабленная, спокойная, упала в твои объятия? – проговариваю, глядя ему в глаза. Он делает несколько шагов назад:

– По-твоему, мне больше делать нечего, чем упорно добиваться того, чего я и так могу с избытком получить от той же Афины? Камилла, ты правда думаешь, что я все это время с тобой играл?! – я молчу. Думаю, по моему расстроенному лицу ответ очевиден:

– Относись я к тебе так, как ты думаешь, я стал бы очертя голову искать тебя по всему городу??? Стал бы?! – переходит Саид на крик. Не дождавшись от меня ответа, выдает:

– Клянусь Аллахом, я тебе не изменял. И я понятия не имею, как еще объяснить, Камилла, что кроме тебя мне никто не нужен, – Саид проводит рукой по волосам, вскидывая голову:

– Уже поздно, – проговариваю я, глядя на часы. Они прибиты к стене напротив входной двери. Без двадцати два. Снимаю балетки, вешаю сумку на вешалку, обращаюсь к мужу с вопросом:

– Где мои вещи? – он провожает меня в спальню. Увидев синие стены, большую высокую кровать с синим одеялом и с прикроватными тумбами цвета слоновой кости по обеим сторонам, плотные серые шторы на окне, комод и шкаф с большим зеркалом напротив кровати, круглую люстру будто бы с прибитыми вовнутрь цветами, пушистые ковры, вспомнила, почему эта квартира выглядит такой знакомой:

– Дизайн, над которым мы работали, был предназначен для этой квартиры? – выдаю я, изумленная внезапным открытием. Саид мягко отвечает:

– Я хотел, чтобы в новом месте ты чувствовала себя комфортно. Да и квартира нуждалась в обновлении,:

– Почему ты сразу не сказал? – он ухмыляется:

– Камилла, это был сюрприз, – я оглядываюсь по сторонам:

– То есть все время до…расставания мы занимались проектом этой квартиры? – он кивает:

– Мы успели обговорить основные моменты, а деталями я занимался уже сам, – честно говоря, тогда я была больше поглощена общением с Амиром, а проект представлял собой идеальный вариант квартиры, которая достанется какой-то непонятной женщине. Саид вывел меня из размышлений словами:

– Твои чемоданы и коробки в шкафу. Позови, если что-то понадобится, – он хотел было развернуться, как я, не выдержав, окликнула его:

– Саид, – мой муж повернулся. Обняла его:

– Спасибо за сюрприз, – только я хотела было отойти, как Саид прошептал:

– Прости, что сегодня тебя огорчил, – я прижимаюсь к нему сильнее. Больше не хочу вспоминать о сегодняшнем дне. Не хочу ссориться. Не хочу расстраивать и себя, и его. Мне всем сердцем хочется верить Саиду, но какая-то часть все равно отказывается принимать это. Поэтому я поспешно отступаю к шкафу, достаю из чемодана необходимое и иду к ванной. Спим мы раздельно. На ночь я открываю окно. За день я настолько переутомилась, что засыпаю без труда. Просыпаюсь поздно, одна в квартире. Чувствую опустошённость, растерянность. Чтобы не зацикливаться на грустных мыслях, везде навожу порядок, заказываю продукты, готовлю овощное рагу, лепешки с творогом, блинный торт. С последними двумя блюдами еду на такси к свекрам, заранее предупредив Саида. Меня встречают свекровь с золовкой. Вместе пьем чай, обсуждаем учебу Дины, последние новости с Чечни. Сестра Саида уточняет, все ли со мной в порядке, замечает мою растерянность. С улыбкой отвечаю, что утомилась с дороги и просто плохо спала. Через час приезжает Ислам. Попрощавшись с родными мужа, мы уезжаем. Пока я копаюсь в телефоне, отвечая на сообщения сестер и проверяя соцсети, лучший друг моего мужа начинает разговор:

– Саид сам хотел забрать тебя, но у него много работы. Все новые проекты и заказы Али передает ему, – я усмехаюсь:

– Камилл, я об этом тебе рассказываю, потому что знаю Саида. Он не станет вдаваться в подробности, – продолжает Ислам:

– Я знаю своего мужа достаточно хорошо, Ислам. Но все же спасибо, – отрезаю я с доброжелательной улыбкой. Мой собеседник засмеялся:

– Он говорил тебе, что последние три дня безвылазно проводил в офисе? – я киваю:

– С доставкой некоторых материалов возникли проблемы, грузовик сломался. Он выехал на место происшествия и сам перетаскивал мешки с цементом в новую прибывшую тачку. – я хмурюсь, сопоставляя историю Ислама с тем, что рассказывал мне вчера Саид:

– Знаешь, он порой меня изумляет. Мог бы отправить рабочих, кого-нибудь из подчинённых, меня. Но нет, решил все сам разрулить, – пользуясь случаем, я задаю Исламу интересующий меня вопрос:

– Какие у него отношения с Афиной, вашим дизайнером? – он становится серьезным. Вместо приятной улыбки – немое недоумение:

– Камилл, я слишком уважаю тебя и дорожу дружбой с твоим мужем. Думаю, со временем он сам тебе о ней расскажет, – я не сдерживаюсь:

– Ислам, я понимаю, ты не хочешь оказаться виноватым. Но я вчера застукала их вместе,:

– Вот как, – выдает Ислам:

– Саид утверждает, что между ними ничего не было. Но факты налицо. Я не знаю, чему верить. У Саида было столько девушек… – он резко поворачивается ко мне:

– Камилл, Афина просила у меня ключ от квартиры Саида перед тем, как я выехал за тобой в аэропорт. У меня всегда с собой ключ от его квартиры и от дома его родителей. Спрашиваю у Афины, зачем, она говорит, что Саид недавно сделал ремонт, попросил ее поменять замок. Саид правда мог о таком попросить, потому что Афина – доверенное лицо, она уже сколько лет работает на Али. Я не знал, что Саид к тому времени успел вернуться домой,:

– А Афина…неравнодушна к нему? – Ислам пожимает плечами:

– Если честно, я не знаю. Они когда-то встречались, но сейчас редко пересекаются, – что-то здесь явно не сходилось:

– Раз Афина подставила Саида, выставив его в дурном свете перед тобой, значит, она определенно что-то замышляет, – заключил Ислам:

– Думаешь, она правда его подставила? – он усмехается:

– Камилл, какое бы прошлое у Саида не было, изменять тебе он точно не станет. – его голос звучал настолько убедительно, что мои опасения отошли в сторону. А вот с Афиной я бы познакомилась поближе…

Поблагодарив Ислама за то, что привез, я вернулась в квартиру. Хотелось должным образом встретить мужа после тяжелого рабочего дня. Я полностью разобрала свои чемоданы, разложив одежду, обувь, сумки, косметику, средства для ухода. Потом переставила пионы в вазу. Со вчерашнего дня я не хотела прикасаться к ним. А сегодня с удовольствием наслаждалась их ароматом. Приняла теплый душ, тщательно помыла и высушила волосы, надела новое фиолетовое кружевное белье с коротким домашним шелковым платьем на бретельках такого же цвета. Когда я расчёсывала волосы, мой телефон оповестил о поступлении нового сообщения. От свекрови. В этот же момент открылась входная дверь. В уголках моих глаз копятся слезы, душа уходит в пятки после прочтения одного сообщения. У порога спальни стоит Саид. Я тут же кидаюсь ему на шею.

XXIX.

Смерть человека – это всегда трагедия для его родных. После того, как умирает близкий родственник, в твоей душе образуется дыра, затянуть которую невозможно. Только залатать, наложить сверху новые эмоции, ощущения, приключения, людей. Но от этого боль не перестанет существовать. Близкий человек, которого в живых больше нет, не станет от этого менее значимым для тебя.

Самое яркое воспоминание о Кисе, которую я после свадьбы называла Децой, связано, конечно же, с моим детством.

Я упала у их дома, когда каталась на велике, содрала кожу с коленки. У меня пошла кровь. Ходить было больно, я прихрамывала. В этот момент Деца как раз возвращалась с рынка, держа в обеих руках набитые продуктами черные пакеты. Увидев меня с текущей кровью, она поставила их у калитки и позвала меня:

– Камилла, Камилла, негоже девочке с ободранными коленками ходить, всех женихов так отпугнешь, – с этими словами она завела меня в свой ухоженный двор, велела подождать на диване под навесом. Позже вышла с пластырем, мазью, пластиковой бутылкой с водой и салфетками:

– Бедная девочка, нужно быть осторожнее на дороге. Могла бы вообще ногу сломать, – Деца подула на рану и тщательно обработала ее:

– Теперь не болит? А ну походи, – я отрицательно мотнула головой, встала на ноги и прошлась по двору. Колено правда не болело, лишь рана немного саднила:

– Камилла, держи спину ровно. Не то горб появится, – несмотря на грузное тело, Деца сама всегда ходила с ровной спиной. Она с трудом поднялась на ноги и, выпрямив спину, уверенно прошлась:

– Ровная осанка и уверенная походка – ключ к успеху. Запомни раз и навсегда. – поучительно отметила она:

– А теперь обещай, что никогда не будешь сутулиться, – ласково потребовала Деца:

– Я обещаю больше никогда не сутулиться, – произнесла я своим детским писклявым голосом. Деца с улыбкой погладила меня по голове:

– Смотри, Камилла. Обещания никогда нельзя нарушать. Аллах накажет, – кивнув, я предложила:

– Спасибо вам. Давайте я помогу вам с пакетами? – засмеявшись, Деца согласилась. И мы с ней вместе зашли в ее кухню и разложили купленные продукты. Деца рассказывала мне разные истории, постоянно меня хвалила, а перед уходом накормила гречкой с подливкой, напоила грушевым лимонадом, дала мороженое. Она завела меня домой как раз к приезду мамы с папой, очень долго благодарила их за воспитание такой чудесной девочки. После этого всякий раз, когда я видела Децу, здоровалась с ней, предлагала помощь. И как раз в это время я получила право приходить в ее огород и брать все, что захочу. Конечно, я щедро поделилась этим правом с другими соседскими детьми, двоюродными братьями и сестренками. Децу оскорбляло, когда я, став старше, грубо обращалась с ее сыновьями, ведь она практически одна их вырастила. Но когда Якуб привел домой Иман – 18-летнюю девушку с соседнего села – Деца успокоилась. Мой свекр помог ей начать бизнес, вложив определённую сумму в небольшой цветочный магазин. И под руководством Якуба, а позже Дауда, он раскрутился. За 8-10 лет они обновили свой дом, купили трёхкомнатную квартиру в центре Грозного, машины племянникам подарил мой свекр. Якуб с Даудом отучились на заочном отделении на юридическом факультете, в остальное время подрабатывали и помогали матери с магазином. После окончания вуза и Дауд обзавелся семьей, женившись на своей одногруппнице по имени Айша. Мне всегда казалось, что они счастливы, насколько может быть счастлива среднестатистическая чеченская семья. Во время похорон я поняла, насколько я ошибалась, насколько размыто это понятие —счастье. За несколько лет брака Айша так и не смогла стать матерью, на фоне этого она пребывала в жутком стрессе. Из-за этого она постоянно срывалась на свою свекровь. А Деца – прямодушная, наивная женщина – даже не понимала, когда ее сноха начинала злоупотреблять своими полномочиями. Айша и от Дауда уходила неоднократно, но позже, под давлением матери и старшей сестры, возвращалась. Иман редко появлялась в селе, ссылаясь на занятость либо дома, либо в магазине. На самом деле работал Якуб, а она прохлаждалась в различных ресторанах и кафешках города, в окружении таких же избалованных деньгами и наивными родственниками мужа женщинами. Ее дети – Абубакар, Алия и Амелина – проводили с родственниками со стороны матери больше времени, чем с родителями. Конечно же, такой расклад очень ярко отразился на отце семейства. Вместо того, чтобы договориться с женой, указав ей на запущенные обязанности, его часто видели в торговых центрах, кинотеатрах, кофейнях с другими девушками, в любое время суток. Все-таки благополучие, стабильность порой имеют пагубное влияние на людей, если не научиться распоряжаться ими правильно. Обо всем этом мне рассказала Дина, спустя неделю после трагедии. Якуб и Деца возвращались в село после покупок, как машина врезалась в грузовик со сломанными тормозами. Якуб, как и водитель, получили тяжелые ранения и тут же были отправлены в больницу. А Деца умерла на месте. Ее, скорее, добил диабет, нежели полученные травмы. Мы с Саидом и его семьей вылетели в Грозный ночным рейсом, сразу начали готовиться к похоронам, пока Дауд ездил в больницу к брату, узнавал детали с места трагедии, вел переговоры с родственниками водителя грузовика.

Погода стояла жаркая, чувствовалось приближение лета. Во всех комнатах дома Децы и в особняке горели кондиционеры, но они мало помогали из-за большого потока гостей, родственников, соседей. Я ощущала резкий контраст между свадьбой и похоронами. Между ними очень короткий срок, а разница колоссальная. Если в первом случае я была новым членом семьи, к которому приглядывались, с которым знакомились, то теперь я – полноправный ее член, свой человек, которого узнавали все. Я сама неплохо запомнила лица, какие-то факты о конкретном человеке. С удовольствием делилась воспоминаниями о том, какую роль в моей жизни играла Деца. Я всегда ей нравилась, даже перед будущей свекровью она меня защищала, когда та начинала жаловаться на мое поведение или ругать меня перед другими детьми. В первый же день зашли мама с Аминой. При виде знакомых лиц мне на душе стало спокойнее. Два дня я проводила в доме Децы, где собирались женщины. Следующие два дня я провела в особняке. Женщин было не так много, снохи покойной справлялись без проблем, а в особняке моим золовкам требовалась дополнительная помощь. Конечно же, Мадина и Лора прилетели домой на следующий вечер.

Каждый из нас проживал трагедию по-своему. Моя свекровь сохраняла лицо с первого же дня. Но я видела, как горько она плакала в самолете. Мой свекр был убит. В его взгляде потухла искра, которая грела каждого, кому посчастливилось ее поймать. Мадина, Лора и Дина делились по вечерам историями из детства, связанные с тетей, плакали вместе с остальными женщинами. А Саид…мне порой казалось, что он переживает больше всех. По словам золовок, у них с тетей была особая связь. Она забирала его из роддома, она дала ему это имя, она заботилась о нем, когда Саид приезжал погостить. Для нее он был третьим сыном, который делился с ней своими победами и поражениями, фотографировался с тетей больше, чем с родными сестрами или с отцом. Деца была для него самым близким и самым надёжным другом. Лицо Саида осунулось, он постоянно ходил с синяками под покрасневшими глазами. Поздно ночью, когда вся семья собиралась в особняке, он возвращался в нашу с ним обитель и совершал молитвы. При этом по его щекам текли слезы, губы, шепча молитвы, дрожали.

Мне было тяжело. Ежедневная физическая нагрузка не сравнится с болью, которую испытывал каждый член семьи. В первые дни было невыносимо слушать плач и крики отчаяния женщин, а начиная с третьего дня стало легче. Либо мне так казалось, ведь мужчины на поминках подолгу хранили молчание, тихо переговаривались между собой. На четвертый день в нашем особняке состоялся мовлид. Совершили необходимый обряд, накормили около 100 мужчин и женщин, если не больше. А потом Дауд с Саидом и еще несколько родственников поехали развозить милостыню. Мы с Диной готовили лепешки с творогом, которые принято готовить и раздавать каждый день в течение недели с первого дня поминок. И так незаметно прошла неделя. Поток гостей прекратился, лишь вечером мог заглянуть кто-то из соседей на чашку чая. Мои свекры изъявили желание провести какое-то время в Чечне. Дочери предлагали им куда-нибудь съездить, развеяться, ведь последние несколько месяцев выдались тяжелыми для всех. Мадина, Лора и Дина улетели на следующее утро, а нас с Саидом мой свекр решил вернуть в Москву. Работа копилась, требовалось принять важные решения, и сделать это мог либо Саид, либо его отец:

– Может Камиллу оставим с нами? Мне помощь понадобится по хозяйству, – вступила в дискуссию моя свекровь. Супруг одарил ее недовольным взглядом:

– У тебя под носом живут жены моих племянников, их попросишь,:

– Али, у этих женщин дети, своих обязанностей невпроворот. Камилла должна остаться с нами, – упрямилась мать Саида, со сладострастной улыбкой глядя на меня:

– Пусть Камилла со своим мужем уезжает. Не нужна она тебе, – пробурчал мой свекр:

– Я что, не могу невестку попридержать рядом с собой ненадолго? Проведет со мной недельку и уедет. Все равно Саид будет работать, навряд ли она ему там понадобится, – возникала моя свекровь:

– Ты сына женила для того, чтобы его супруга тебе прислуживала?! – рявкнул мой свекр. Чаша его терпения переполнялась. У моей свекрови глаза расширились, она испуганно сжалась в кресле:

– Успокойся, я лишь хотела пообщаться с ней,:

– Успеешь еще, – отмахнулся мой свекр. Все это время я стояла у кухни и протирала мебель. Они сидели чуть дальше. Мой свекр копался в планшете, а моя свекровь обменивалась голосовыми сообщениями с сестрами и смотрела видео. Я старалась вести себя тихо, чтобы не создавать лишний шум. Они все равно не обращали на меня внимание и наверняка забыли о моем присутствии, когда пререкались из-за отъезда.

Когда я вернулась в наш с Саидом дом, он с хмурым лицом что-то просматривал в телефоне. Стянув зеленый с черными треугольниками шарф, я распустила волосы, села рядом с ним на диван в гостиной. Запрокинула назад голову, вздохнула с облегчением. Ноги нещадно болели из-за того, что простояла весь день. Руки пересохли из-за того, что постоянно пользуюсь водой и моющими средствами. Между пальцами образовались маленькие волдыри в связи с тем, что я каждый день подметаю двор особняка и двор дома Децы:

– Мама хочет, чтобы я осталась здесь с ней и с папой, – сообщила я, когда Саид ставил телефон на зарядку:

– Хорошая идея, – пробормотал он:

– Папа так не думает. Он хочет, чтобы я уехала с тобой, – Саид усмехается:

– Еще передумает. Мама переубедит его, – я хмыкнула:

– Ты не хочешь, чтобы я возвращалась с тобой в Москву? – Саид смотрит на меня серьезно:

– Сейчас ты моим родителям нужнее, – я напоминаю:

– А как же моя работа? Я хотела вернуться после приезда в Москву, но столько всего с тех пор навалилось… – Саид хмурится:

– Какая работа?:

– Моя работа в информагентстве, помнишь? Я сказала, что вернусь в штат после переезда в Москву, – он пожимает плечами:

– Вернешься через неделю. Я заказал родителям билеты в Женеву, у них рейс в следующую среду. – заключил он. Поцеловав меня в макушку, ушел в ванную.

Скрепя сердцем я на следующее утро проводила мужа. Не верится, что мы снова расстаемся. И снова на неделю. Причем это расставание – его собственная инициатива. Или свекрови. Понятия не имею, какой заговор они заключили, но отъезд Саида меня сильно огорчил.

Со дня приезда мы с ним не были особо близки. Саид от меня закрылся, ушел в себя. Я не хотела его тревожить, докучать вопросами. Он сломлен из-за тяжёлой потери. И единственное, что я могла сделать – это держаться рядом. Но теперь он лишил меня и этой возможности. Злиться на него смысла не было. Я понимала, что он даже имеет на это право после случившегося. Хотя этот инцидент быстро растворился на фоне последовавших за ним событий.

На примере мамы и Амины я знала о роли невестки в семье мужа. Я знала, что ни в коем случае нельзя перечить свекрам, нужно соблюдать чистоту, всегда оставаться в хорошей физической форме и по возможности в хорошем настроении, нужно держать лицо, вести себя естественно, оставаться простой в общении, не лезть в чужие разговоры. Я свято соблюдала гласные заповеди хороших невесток. Но, как правило, моя свекровь начала переходить определенные границы. Ей не нравилось, как я чистила окна, как я резала овощи или как я складывала постельное белье. Что бы я ни делала, она всегда находила, к чему придраться. Если раньше ее отвлекали дети и внуки, то теперь ее внимание было приковано ко мне. И, конечно же, мне это не нравилось.

Последний раз она меня спровоцировала не на шутку. Это случилось на кухне. Я резала кабачки для салата на ужин. Моя свекровь сделала замечание, сказав, что я нарезала овощ слишком крупно. А когда начала резать мельче, она сказала, что так слишком мелко:

– Мам, может вы перестанете ко мне придираться по мелочам? – такая дерзость ее обескуражила:

– Что ты сказала?:

– Перестаньте придираться ко мне, – мой голос звучал резче, чем я рассчитывала. Мой твердый взгляд прожигал насквозь, а она смотрела на меня с усмешкой:

– Ты смотри. Я думала, мой сын окончательно укротил твой характер, – пропускаю ее слова мимо ушей:

– Позвольте мне резать овощи, чистить картошку, мыть окна, раскладывать постельное белье так, как я привыкла в доме родителей. Если мне понадобится ваш совет, то я обязательно обращусь к вам так, как это уже делала, – продолжая смотреть на меня то ли надменно, то ли оценивающе, то ли с высокомерием, моя свекровь вышла. Чую, рано или поздно она мне припомнит эти слова. Решающий момент настал в последний вечер нашего пребывания в особняке. Мои свекры собрали соседей и решили устроить ужин с шашлыками. Моя свекровь готовила закуски, я наводила чистоту. Во время чаепития я поставила перед гостями торт, который испекла утром. Пока гости его расхваливали, моя свекровь на всю кухню воскликнула:

– Камилла, это что такое ты испекла? Это торт, пирог…что это вообще такое, я понять не могу, – отведав маленький кусок, сморщилась:

– Крем какой-то непонятный, бисквит сухой…что ты сделала с вишней? Почему она такая кислая? – отодвинула подальше тарелку со словами:

– Это есть невозможно! Как ты вообще могла положить этот ужас перед гостями? – соседи смотрели на меня с жалостью. Возразить или встать на мою защиту перед хозяйкой дома никто не рисковал. Хотя я в этом не нуждалась. Забрав у нее тарелку с почти целым куском шоколадного торта, я чистой чайной ложкой, отвернувшись от гостей, попробовала кусок и произнесла:

– Вообще-то этот торт полностью приготовлен по рецепту Лоры. Она научила меня его печь еще месяц назад. А что с вишней я не знаю… Она хранилась в морозильнике и сорвана в нашем саду, – после этих слов моя свекровь подняла на меня взгляд, полный гнева:

– Лора, говоришь, научила? Ты уверена, что ты не пересушила бисквит? А творожный сыр не испортился? – отрицательно мотаю головой:

– Пропорции одинаковые, а творожный сыр вы привозили с рынка вчера, – некоторые гостьи сдерживали смех, другие наблюдали за сценой, удивленно вытянув лица:

– Не знаю, не знаю… – проворчала моя свекровь, затем обратилась к соседке:

– Камета, как тебе торт? Не жестковат? – та поедала его с аппетитом:

– Отменный, пальчики оближешь. – посмотрела на меня с поднятым вверх большим пальцем:

– Камилл, во! Умница, Ма Ша Аллах1. – протянула пустую тарелку моей свекрови: – Малик, будь добра, еще один кусок положи мне.

Стоит ли упоминать, как тепло относилась ко мне свекровь в течение оставшегося вечера и в день отъезда. Я слышала, как на прощание хвалили меня соседки, тихо ругали ее за несправедливое отношение. А свекр, который никогда не ест сладкое, захотел доесть последний оставшийся кусок этого злосчастного тортика на следующий день. Две недели выдались ужасно непростыми. Как бы странно это ни звучало, но я была даже рада, что провела семь дней со свекрами. Мы стали значительно ближе за это время. Мать Саида начала относиться ко мне теплее, всю дорогу делилась волнениями касательно приближающейся поездки. Они с супругом дня два ворчали на Саида, но в поездке в Женеву увидели прекрасный шанс отдохнуть от суеты и постоянного стресса. Я же была больше сконцентрирована на Саиде. В течение недели мы часто переписывались, раза три-четыре говорили по телефону, но наше общение ограничивалось лишь несколькими репликами. Они касались его вопросов про родителей. Я отвечала, что с ними все хорошо, рассказывала, чем они занимаются в течение дня, кто заглядывает в гости. Спрашивала у Саида, как у него настроение, как идут дела на работе. Он отвечал односложно. «Работы очень много» и «Я слишком устал».

В аэропорту нас встретил Ислам. Проводив свекров до пункта досмотра на другой рейс, мы двинулись в путь. Ислам рассказывал, какими проектами они занимаются, какие обязанности лежат на плечах моего мужа. По его словам, он, как и раньше, безвылазно торчит в офисе, все проблемы решает сам, практически не ест, спит на диване в отцовском кабинете. В воскресенье в восемь утра Ислам застал его за какими-то чертежами, отругал, велел срочно поехать домой, искупаться, привести себя в порядок, поспать. В понедельник он выглядел чуть лучше. Но вид у него все равно был удрученный. Потухший, как и у отца, взгляд, пассивные движения, уставший голос.

– Знаешь, Камилл, такое впечатление, что он работает не потому, что ему нравится и дается легко, а потому, что он вынужден, пытается отвлечься от более тяжелых мыслей, – поделился Ислам:

– Может он и правда пытается отвлечься? Ведь смерть Децы стала для него ударом, – мой собеседник пожимает плечами. Далее мы обсуждаем последние новости, новинки кино, погоду. Мысли о Саиде меня не оставляют. Я безмерно по нему соскучилась за эту неделю. Головой понимала, что, как бы он меня ни отталкивал, как бы он ни закрывался, я ему нужна прямо сейчас как никогда прежде.

На прощание Ислам сказал, что постарается отправить моего мужа домой хотя бы к восьми вечера. Поблагодарив и улыбнувшись, я вернулась в пустую квартиру. Разложив свои вещи, я навела порядок, приняла душ, закинула на стирку полотенца. Только хотела было приступить к ужину, как зазвонил телефон. Незнакомый номер:

– Камилла, добрый день. Это Юлия вас беспокоит, – слышу голос начальницы:

– Здравствуйте, Юлия Александровна! Извините, не узнала вас,:

– Камилла, мы получили от вашего мужа обращение с просьбой вас уволить,:

– Что?! – выдаю я:

– Он в понедельник вечером созванивался с Сергеем Владимировичем, сказал, что вы хотите уволиться по семейным обстоятельствам, – слегка обескураженно сообщает моя начальница:

– Это неправда, я не собиралась…:

– Тем не менее Сергей Владимирович утвердил заявление о вашем увольнении, Камилла, сможете приехать завтра утром и подписать его? Ваш муж хотел приехать лично, но политика нашего агентства такова, что… – деловито прервала меня Юлия:

– Какое увольнение? Я не собираюсь…:

– Камилла, ваш супруг был достаточно решителен. Наше агентство в ваших услугах больше не нуждается, – я кусаю нижнюю губу:

– Ждем вас завтра утром за подписью, – после этих слов женщина, которая была так ко мне доброжелательна все это время, шла на уступки при любых вопросах, положила телефон. Она даже не дала мне слово вставить.

Черт, Саид, что же ты делаешь с моей жизнью?

XXX.

В 8 вечера Саид возвращается. Я успела более-менее успокоиться. Попыталась позвонить Юлии еще раз, но больше она не ответила. Обида на Саида продолжала заедать меня. Когда увидела его на пороге с букетом цветов на руках, встала с дивана. Я копалась в соцсетях, поговорила с Аминой, родителями, переписывалась с сестрами в мессенджере, чтобы хоть как-то отвлечься:

– Добро пожаловать домой, Камилла! – с широкой улыбкой на лице Саид вытянул руки для объятий:

– Сволочь, – прошипела я. Схватила букет и ударила им мужа по лицу. Он хотел было меня остановить, но я изворачивалась:

– Камилла, успокойся! – требовательно отчеканил Саид: – Что на тебя нашло, черт возьми? – тяжело дыша, я опустила букет. Вернее, то, что от него осталось. Лицо моего мужа раскраснелось, на щеках остались мелкие царапины. Он смотрел на меня с широко раскрытыми, полными злости и недоумения, глазами:

– Ты потребовал уволить меня с информагентства без моего ведома! – вскричала я: – Без моего, черт возьми, ведома!!! – тон стал выше, грубее. Сердце бешено клокотало в груди:

– Успокойся, я сказал. Хватит кричать, – прошипел Саид:

– Зачем ты это сделал? Зачем, объясни. Ты знаешь, как я дорожила этой работой, Саид! Я, блин, все студенческие годы мечтала там работать! А ты…ты в один момент взял и потребовал моего увольнения, – в глазах начали копиться слезы. Не вовремя. Я была уверена, что выплакала все без остатка:

– Камилла, во-первых, я еще раз прошу тебя успокоиться, – примирительным жестом начал Саид, осторожными шагами сокращая между нами расстояние: – Во-вторых, зачем тебе сдалась эта работа? Я каждую неделю скидываю на твою карту больше, чем ты получаешь в этом агентстве за месяц, – я, как ужаленная, отскочила. Смотрю на него, как на ненормального:

– Ты думаешь, дело в деньгах, Саид?:

– А в чем же еще, Камилла? У меня своих сбережений много, и я готов делиться ими с тобой, – он разговаривал со мной, как с ребенком, который не понимает элементарных вещей:

– Мне не нужны твои деньги, Саид! Мне нужна моя работа, – мой муж отрицательно мотает головой:

– Исключено, работа тебе не нужна. Тем более в таком месте, – я злюсь еще больше:

– Что значит в таком месте? Это информагентство признано в стране одним из самых авторитетных,:

– Поэтому тебе там делать нечего. Ты моя жена. Хочешь ты этого или нет, но ты обязана слушаться меня, – твердо изрекает Саид:

– Почему ты до свадьбы говорил, что разрешишь мне работать, учиться, если я захочу? – задаю я вопрос:

– Учись ради Бога, я тебя не останавливаю. Но работать ты не будешь, – я еле сдерживаюсь от истеричного хохота:

– А зачем мне учиться, если я работать не могу? Бессмыслица какая-то, – подойдя ближе, Саид хватает меня за плечи:

– Камилл, я не хочу, чтобы ты просиживала в душном, обкуренном офисе с какими-то непонятными людьми. Когда они узнают, что ты – супруга владельца крупнейшей архитектурно-строительной компании в стране, знаешь, сколько у тебя будет проблем? – я усмехаюсь:

– Значит, ты за свою репутацию боишься, да? – Саид нервно дёргается:

– Причем здесь моя репутация? Я тебя хочу от неприятностей уберечь,:

– Какие у меня могут быть неприятности? Я штатный сотрудник, – он обреченно выдыхает:

– Камилл, пожалуйста, пойми, я это сделал ради твоего же блага, – я отталкиваю его:

– Нет, Саид, ты это сделал ради себя. Жена, которая может прожить без твоих денег, тебе не нужна. Тебе нужна та, которая будет целиком зависеть от тебя, – мои слова вызывают у мужа смех:

– Эти свои феминистические тезисы оставь, – я сглатываю, направляюсь к ванной:

– Эй, куда ты пошла? Мы не закончили, – не обращаю на эти слова внимания. Я не хочу его видеть, не хочу с ним больше разговаривать. Он отнял самое важное, что для меня было. Ваза, с которой я себя ассоциировала, разбилась вдребезги. И теперь Саид собирал осколки. Но ваза была уже не той. Она потеряла свою форму, утратила былое очарование. Отныне это какая-то криво склеенная емкость. У меня было несколько вариантов того, что делать дальше. Я могла устроиться в какое-нибудь мелкое издание и поставить Саида перед фактом: либо я работаю, либо я с ним развожусь. Но от одной лишь мысли о разводе у меня сжималось сердце. Второй вариант: я от него просто ухожу. Без всяких слов и объяснений возвращаюсь к родителям в Чечню, напоминаю им о том, что они согласились меня принять, если Саид меня обидит. А он меня обидел достаточно сильно. Но в таком случае мне заявят, что увольнение – не повод для возвращения в родительский дом. Третий вариант – я могу Саида уговорить, применив силу своего женского очарования. Этот способ, скорее всего, приведет к нежелательной беременности. И шансы выйти на работу приравняются к нулю:

– Камилл, – стучится в дверь ванной Саид. Я здесь заперлась, наверное, минут сорок назад. Сидела на маленьком ковре, прислонившись спиной к двери:

– Ты меня слышишь? – молчу. Обида не прошла. Я могу сказать что-нибудь резкое и испортить все еще больше:

– Камилл, выйди, я должен тебе сказать кое-что, – встаю, открываю дверь:

– Чем еще собираешься меня порадовать? – язвительно спрашиваю я:

– Я голоден, приготовь что-нибудь, – просит Саид. Его просьба меня добивает. Сжимаю кулаки, смотрю на него полным ярости взглядом. Он усмехается:

– Давай, ударь меня. Ты же любишь бить мужчин, настоящий профи. Ну? – на смену ярости приходит разочарование. Молча прохожу мимо него. Собираю упавшие с букета лепестки, подметаю электровеником пол и приступаю к готовке. По щекам текут слезы, тихо всхлипываю. Саид, наверное, получает какой-то кайф от этих издевательств. Иначе зачем ему причинять мне такую сильную боль?:

– Завтра в обед я попрошу Ислама отвести тебя в агентство. Расторгнешь договор и сразу приедешь домой. Если надо будет что-то купить или куда-то заскочить по дороге, сообщишь мне, – сухо бросил Саид:

– Так и будешь контролировать каждый мой шаг? – тем же тоном интересуюсь я:

– Да, – отрезает мой муж. Отправив пустые грязные тарелки в посудомоечную машинку, подходит ко мне ближе и гладит по голове:

– Этой осенью куда-нибудь съездим, развеемся. Ведь медового месяца у нас еще не было, – мурлычет он, прижимает к себе:

– Я сильно по тебе скучал, Камилл, – чувствую себя тряпичной куклой, с которой этот человек творит абсолютно все, что ему заблагорассудится. Принимает за меня решения якобы в мою пользу. Но его прикосновения и его запах продолжают на меня оказывать странное влияние. Обиды, проживаемая боль, разочарование отходят назад. Хочется прижиматься к нему сильнее и никогда не отпускать. Но в этом случае отголоски разума забирают у ноющего сердца бразды правления. Я кладу ладони на грудь Саида и мягко толкаю его назад:

– Я буду спать в гостевой сегодня, – твердо шепчу я. Мой муж хочет возразить, но я прерываю его следующими словами:

– Не вынуждай меня ложиться с тобой в одну постель, когда мне вовсе этого не хочется. Не лишай меня хоть этого права, – в моем голосе звучит мольба, отчаяние. Ошеломленный Саид отходит назад:

– Хорошо, как пожелаешь, – сквозь зубы выговаривает он:

– Спокойной ночи, – забиваю посудомойку, включаю ее и ухожу в пустую гостевую.

Мне не спится. Не думала, что брак обернется катастрофой. Не думала, что стану наложницей человека, с которым я согласилась прожить всю оставшуюся жизнь. Если в первое время так тяжело, больно и неприятно, то что будет дальше? Либо я окончательно стану бесправным овощем, либо сбегу из этой золотой клетки к чертовой матери.

Часам к 3 ночи у меня начались сильные боли в области живота, чуть ниже. Конечно, только этого мне не хватало! Выхожу из гостевой, пью две таблетки обезболивающего. Хочу еще выпить снотворное, но оно навряд ли подействует после обезболивающего. Может даже вызовет какие-то побочные эффекты. К тому же я не уверена, что оно вообще хранится в нашей аптечке. За завтраком я Саиду заявляю:

– После подписания договора я поеду в больницу, – мой муж поднимает обеспокоенный взгляд. Видимо, опухшие глаза, синяки и бледное лицо выдают мое состояние:

– Что-то серьезное? – пожимаю плечами, кручу в руках стакан с капучино:

– Как раз проверим,:

– Камилл, ты нормально себя чувствуешь? Посмотри на меня, – мой потухший взгляд встречается с его – тревожным. Он берет меня за руку, хочет поцеловать, но я ее резко выдергиваю. Саид невесело смеется:

– И долго ты собираешься меня отталкивать?:

– Столько, сколько потребуется. – встаю, отправляю кружку в мойку, ухожу в спальню. Начинаю разбирать одежду, отделяя чистую от грязной. Заходит Саид, какое-то время наблюдает за мной. Поняв, что разговаривать с ним я не хочу, он уезжает на работу. Громко хлопает входной дверью. Всхлипнув еще раз, я достаю свой телефон. Говорю с мамой, записываюсь к врачу, слушаю голосовые сообщения сестер, комментирую фотографии и видео с отдыха свекрови, которые она отправляет в общий чат с золовками. При виде счастливых лиц родственников мужа на душе становится теплее. Может жизнь в золотой клетке имеет свои плюсы? Моя свекровь, которая ни дня не работала, ведь довольна. Если у нее получилось, может и у меня получится? Заведу четверых детей, как хочет Саид, буду их воспитывать, содержать дом в чистоте, готовить по несколько блюд в день. Если муж разрешит, запишусь в спортзал, буду часто видеться с Диной. Тем более он обещал, что мы съездим куда-нибудь осенью. Хотя сейчас я не знаю, насколько можно верить его обещаниям. А когда получаю уведомление с последними новостями из информагентства в канале мессенджера, все мысли о плюсах золотой клетки испаряются. Я вспоминаю о том, что я потеряла, согласившись на этот брак.

Близится время обеда. Перекусив бутербродом с лососем, авокадо, салатом с рукколой и чаем с шоколадным печеньем, я начинаю собираться. Наряжаться не хочется, поэтому надеваю попавшееся под руку черное длинное платье, сверху надеваю шерстяной серый жакет с ярко-розовыми большими цветами, на ноги обуваю светло-розовые кроссовки Yeezy Boost. Волосы собираю в конский хвост, на лицо наношу тональный крем, на ресницы тушь и матовый блеск на губы. В черную сумку на длинном ремешке кидаю на всякий случай серый однотонный платок, паспорт, влажные и сухие салфетки, жевательную резинку, блеск для губ, телефон, ключи и наушники. Porsche Cayenne Ислама уже меня ждет.

Я чувствовала себя крайне некомфортно, оказавшись в здании информагентства. Бегло разглядывала картины в коридоре, наблюдала за торопящимися сотрудниками. Меня провели в отдел кадров, где я, собственно говоря, и подписала договор о расторжении. Оттягивала этот момент, вчитываясь в условия. Показывать свое расстройство людям, с которыми мне так и не удалось нормально познакомиться, не хотелось. С благодарностью улыбнувшись, я протянула договор Елизавете – сотруднице из отдела кадров – и поторопилась к выходу. Если задержусь здесь еще ненадолго – плача не избежать. В лифте меня снова охватила жуткая боль. Взять обезболивающее я забыла. Уже в машине попросила Ислама отвести меня в больницу поскорее. По моему перекошенному, расстроенному лицу было понятно, что со мной что-то не так. Но у Ислама хватило терпения не заваливать меня вопросами. За это я была ему благодарна.

Алина – близкая подруга Амины, которая училась в одном университете с Асламбеком, приняла меня без проблем. Она измерила давление, отправила на узи. Пока ждали результаты, Алина попросила медсестру поставить мне капельницу. Судя по моему бледному лицу и низкому давлению, мой истощенный организм в этом нуждался. Алину беспокоит то, что я потеряла слишком много крови. Но озвучивать свои опасения она не хочет, пока не получит результаты. Я не стала вдаваться в подробности. Не была уверена, что хочу знать ее прогнозы. А когда они подтвердились… Сначала Алина крепко меня обняла, начала утешать, но я ее не слышала. Тут и так все понятно. Выкидыш. Пятая неделя.

Попросила Алину выписать мне лечение холодным, безжизненным голосом. Кивнув, она вернулась за рабочий стол и начала что-то печатать на компьютере. Я написала Саиду несколько сообщений с просьбой вернуться поскорее домой.

«Есть разговор».

Когда, прочитав их, он не ответил, я начала ему звонить. Сбрасывает. Забрав рецепт, выслушав очередную порцию шаблонных фраз, которые, по сути, должны меня взбодрить, я покинула больницу. Понимала, что злиться на Саида, срываться на ту же самую Алину глупо и бессмысленно. Я знала, что потеря неродившегося ребенка целиком его вина. На это повлиял испытанный в течение месяца стресс, вчерашняя ссора. А все почему? Потому что мой муж ко мне относится, как к игрушке, у которой нет ни прав, ни собственных мозгов. Но ругаться с ним я, конечно же, не хотела. Я понимала, что, когда увижу его, разревусь, обниму покрепче, а потом расскажу о случившемся. Уверена, что он расстроится не меньше. Ведь это был и его ребенок тоже. Попросила Ислама поехать в компанию, объяснив свое решение тем, что мне нужно срочно поговорить с Саидом. Он провел меня через охрану, попросил подождать в библиотеке. Там нас никто не побеспокоит.

Библиотека представляла собой некий зал с картинами, светло-коричневыми стенами, длинным столом посередине. Напротив широкой коричневой двери располагалось окно с полупрозрачными однотонными шторами. Лучи солнца падали на стол, доходили до четырех уставленных книгами шкафов, которые стояли боком к двери и к окну. Пока я разглядывала книги, открылась входная дверь. Будучи уверенной, что это Саид, я хотела было пройти вперед, но тут услышала стук каблуков:

– Афина, что ты такого сверхсекретного мне хотела сообщить? – моя душа уходит в пятки. Замечаю мужа и девушку, которую видела в квартире. Они останавливаются друг напротив друга у стола. Афина прислоняется к нему, скрестив руки на груди. На этот раз на ней черная по колено юбка-карандаш и светло-розовая блузка. На ногах – черные лодочки с невысоким каблуком. И все равно она ниже Саида, поэтому вынуждена задирать голову чуть вверх, чтоы смотреть ему в глаза. По выражению лица моего мужа очевидно, что он не горит желанием разговаривать с девушкой. Лицо – серьезное, непроницаемое, руки спрятаны в карманах классических темно-серых брюк:

– Я хотела выразить свои соболезнования. Сожалею о вашей утрате. Я знаю, как ты дорожил своей тетей, – мягко произносит Афина:

– Спасибо тебе. Это все? – отрезает Саид. Девушка презрительно щурится:

– Во время последней встречи мы с тобой толком не поговорили даже. Ты без всяких объяснений накричал на меня и выставил за дверь,:

– Если хочешь услышать извинения, не дождёшься, – шипит Саид. Афина усмехается:

– Саидик… не зря я тебя одно время монстром называла.:

– Слушай, прекрати. Я не собираюсь тут предаваться ностальгии, —проговаривает он. Афина смеется:

– Мне интересно, твоя жена знает о твоих подвигах? – Саид недоумевает:

– Что ты имеешь в виду? – со сладострастной улыбкой она прикусывает нижнюю губу:

– Кто-нибудь из родных знает, что грузовик с отказанными тормозами, из-за которого умерла Киса, ехал исполнять твое поручение? – Саид замирает, а когда приходит в себя, тараторит:

– Дауд знает лишь то, что водитель грузовика работал на нашу компанию. Но то, что я поручил исполнить заказ, доставить материалы… Слушай, зачем ты сейчас меня об этом спрашиваешь? – он растерялся. Афина непринужденно пожимает плечами:

– Давай вернёмся к моему первому вопросу. Камилла не в курсе, чем ты еще занимаешься помимо своей основной деятельности, ведь так?:

– Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, – отрезает сердито Саид:

– Она знает о твоей клаустрофобии? – он отводит взгляд, осторожно кивает:

– Она знает, почему Али запер тебя на 8 часов в морге последний раз?:

– К чему ты клонишь?:

– Латифа, которая якобы соблазнила твоего отца и которую ты изнасиловал, покончила с собой, – без содрогания заявляет Афина. Саид долго не отвечает, затем усмехается:

– И что? Хочешь сказать, что она убила себя из-за меня? – Афина бесстрастно произносит:

– Она же не первая любовница твоего отца, которую ты решил, так скажем, наказать, – Саид холодно восклицает:

– И что? Они сами виноваты, нечего было соблазнять женатого человека, тем более с таким громким именем,:

– И поэтому ты изнасиловал восемь его любовниц. Ты еще и наркотики им подсовывал, чтобы окончательно испортить их жизни,:

– Я поплатился за это, и ты прекрасно об этом знаешь, – обреченно проговаривает Саид:

– Ну знаешь, роль надзирателя компании – такое себе наказание. Заставлять тебя подключать к электрическому стулу провинившихся сотрудников, мелких коррупционеров и крыс – это, скорее, удар по твоему распущенному эго, нежели урок, – замечает Афина:

– Ты собираешься мне мораль тут читать, я не понял? Эти ублюдки подписали договор о неразглашении при приеме на работу, поставили свои подписи под пунктами, согласно которым они лишаются права сплетничать о внутренней политике компании, отмывать деньги на свои нужды, пользоваться своим статусом без надобности. Они, черт возьми, нарушают условия, проработав здесь три года, пять, семь, восемь лет!:

– Поэтому их надо сажать на электрический стул? – возражает девушка:

– Афина, мы с тобой об этом уже говорили. Мы десятки раз меняли сотрудников. Они все действуют по одному и тому же сценарию. Лишь жесткие меры пробуждают в них честность и порядочность. – отчеканивает Саид:

– И это был единственный способ Али утихомирить твою жажду к насилию, – заключает она:

– Во мне нет никакой жажды к насилию, не выдумывай, – отмахивается Саид. Афина смотрит на него внимательно, затем выдает:

– Помнишь, как одна журналистка, услышав об очередном насилии известной модели, до тебя докопалась? – он устало вздыхает:

– Афина, я понимаю, в службе безопасности тебя научили говорить загадками, но хоть тут можешь оставить свой метод? Напрямую скажи, к чему ты клонишь? Зачем вспомнила журналистку? – девушка отвечает непринужденно:

– Ты как огня боишься, что все то дерьмо, которое ты вытворяешь, дойдет до общества. То, что ты изнасиловал любовниц Али, то, что из-за тебя две женщины отбывают свой срок в тюрьме, и то, что ты издеваешься над провинившимися сотрудниками может стать достоянием общественности. Представляешь, какой будет скандал!:

– Никакого скандала не будет! – выдает Саид:

– Конечно, не будет. Ведь ты бешеные деньги заплатил руководителю информагентства, чтобы он подписал заявление об увольнении Камиллы, – признает Афина:

– Знаешь, когда я ехал поговорить с этим так называемым начальником, думал о работе меньше всего, – бормочет Саид:

– Ты думал о своей репутации. А еще о том, что нужно спрятать Камиллу в воздушном замке поскорее. Мало ли, вдруг она узнает, чем на самом деле ее муж занимается,:

– Если ты думаешь, что я стесняюсь своих обязанностей, ты крупно ошибаешься,:

– Значит, ты объяснил Камилле истинную причину ее увольнения? – он молчит:

– Камилла – неглупая девушка, Саид. Надолго в воздушном замке ее не хватит,:

– Хочешь сказать, что знаешь мою жену лучше, чем я? – ухмыляется он:

– Я изучила ее досье, читала ее статьи. – тень улыбки пробегает по лицу девушки: – Ты не сможешь подстроить Камиллу под себя,:

– Позволь мне самому решить эту проблему, – сухо произносит Саид:

– Ты можешь делать, что хочешь. Я лишь тебя предупреждаю. Камилла не подчинится воле человека, которого она даже не знает,:

– В смысле не знает? Мы восемнадцать лет знакомы, если не больше, – усмехается он. Афина отвечает:

– Саид, в человеке есть как темная сторона, так и светлая. Жить в браке с тем, от кого ты скрываешь свою темную сущность, крайне болезненно, знаешь ли, – он задумывается:

– Пусть она продолжает думать, что моя темная сторона связана с моими похождениями,:

– А это уже решать не тебе, Саид. Да и с женщинами ты спал лишь потому, что они не знали о совершаемых тобою зверствах. Они дарили тебе ощущение того, что ты хороший человек. То же самое ты почувствовал с Камиллой. – заключает Афина. Саид молчит:

– Но, как я уже сказала, надолго ты свои скелеты в шкафу не удержишь. Правда вылезет наружу, хочешь ты этого или нет,: 
– Камилла в надежном месте. Она ни о чем не узнает, – возражает Саид. В его голосе звучит неуверенность:

– Знаешь, в чем минус воздушного замка? Он может лопнуть в любом момент, – Саид молчит:

– Хорошо, я тебя услышал. – соглашается он, отходя к выходу:

– И еще кое-что. Алихан по тебе скучает, просил передать, – сообщает Афина:

– Я тебе сколько раз говорил не использовать Алихана в своих манипуляциях! – раздраженно проговаривает Саид:

– С чего ты взял, что я манипулирую? Сын соскучился по отцу, нормальное явление, – непринужденно пожимает плечами Афина:

– Я уже сказал, что к нему приеду, когда появится больше свободного времени,:

– У него день рождения в следующую субботу. Алихан будет тебе рад,:

– Я посмотрю, – с этими словами они оба покидают библиотеку.

От услышанного моя голова пошла кругом. Слишком много информации, слишком много секретов, к которым я никак не была готова, которые я не ожидала когда-либо услышать. Ощущение, будто передо мной раскрыли тело мёртвого человека, заставили пощупать руками все, что было у него внутри. Тошнота подступает к горлу, слезы текут по щекам. Меня охватил ужас. В панике, ничего не замечая вокруг, я быстрыми шагами направляюсь к выходу. Кто-то окликает меня сзади, но я не оборачиваюсь. Мне плохо, голос мужа и Афины эхом звучит в моей голове.

Дрожащими ногами направляюсь к метро. По дороге неоднократно отклоняю звонки Саида. Я не готова с ним разговаривать. И буду ли когда-нибудь готова? Воздушный замок! Внебрачный сын?! Он это серьезно?! Это какая-то шутка? Я сплю?!

Когда топаю от метро к дому, отчаянно размышляю над тем, что буду делать дальше. Оставаться в этой чертовой квартире, в которой меня спрятал Саид, чтобы я, не дай Бог, не вынюхала его преступления, исключено. Мне противно там находиться. Нужно срочно бежать. И сделать это так, чтобы ни Саид, ни его семья, ни мои родственники меня не нашли. Черт возьми! Чувствую себя героиней второсортного триллера, которая сбегает от мужа-абьюзера. Но, отчасти, так оно и есть на самом деле. Саид оказался далеко не бабником, Казанова, звездой нашего села, каким я считала его всю жизнь. Как там Афина говорила? Многочисленные связи с женщинами – это способ почувствовать себя хорошим? Неужели Али сына вынудил прибегнуть к насилию сотрудников, чтобы он перестал преследовать его любовниц? Дурдом, одним словом!

В квартире я второпях собираю свои вещи в походный рюкзак. Вибрирующий без конца телефон меня нервирует. Как я могла повестись на такое?! Повелась на его решительность, упорство, смелость, стойкость, терпение! И даже не разглядела за этой маской травмированного ребенка, для которого авторитет отца превыше морали, нравственности, духовной составляющей. Его неисчерпаемая преданность, уверенность в совершенстве родителя, привела к абсурдным, зверским поступкам. Черт возьми! А что со мной? Меня он лишь использовал. Захотел на себе примерить роль преданного супруга.