Kitobni o'qish: «Крылатая девушка»
События происходят в Казани
в 1767 году.
Автор либретто Карина Булычева
Автор музыки Дмитрий Булычев
Персонажи и прототипы мюзикла
Галима
– девушка пятнадцати лет от роду, татарка – патриотка, уроженка Старотатарской слободы, личность гордая, смелая и независимая. После смерти горячо любимого отца – ученого-энциклопедиста, Галима осталась старшей в большой семье. С детства Галима узнала все многообразие мировой культуры, изучая языки, обычаи и нравы разных народов. К сожалению, отец умер, не оставив другого наследства, кроме знаний и талантов, которые, по расхожему мнению, девушке вовсе и ни к чему. Девушка попадается на глаза богатому купцу Мустафе, который предлагает матери Галимы жениться на ее дочери. Что может быть ужаснее жизни в золоченой клетке для девушки, выросшей в любви и духовной свободе?
Андрей
– молодой блестящий офицер екатерининской эпохи 25 лет – орел императрицы. Образованный вольнодумец, отважный вояка и красавец. Вольтерьянство, просветительство привлекают благородную душу Андрея, а пылкая натура внешне сдержанного офицера жаждет необыкновенной, неземной любви. В забавной, дерзкой и беззащитной девушке – татарке, Андрей разглядит родственную душу и обретет свое нежданное-негаданное
счастье.
Императрица Екатерина Вторая
– женщина в расцвете лет, самодержица Российская. В окружении свиты она прибывает в город, где живут и русские и татары – инородцы на родной земле. Екатерина молода и полна просветительских планов, в ее правление было разрешена свобода вероисповедания, а, значит, татарам было разрешено исповедовать ислам и строить мечети; татарин купец был уравнен в правах с купцом русским, что содействовало росту благосостояния татарского народа. Оставаясь самодержицей и крепостницей по существу своего правления, Екатерина заигрывала с революционными философскими идеями своего времени. Тем не менее, мудрая Екатерина, несомненно, ослабила узы, так жестко наложенные на татарское население Казани. Благодарные татары называли ее Эби-патша – Царь -бабушка. Многие-многие легенды связывают имя Екатерины с Казанью – это и знаменитое разрешение на строительство высоких минаретов, и казанские коты, взятые за смекалку на службу в Петербург, и великолепная карета, подаренная городу царицей. Наша история – одна их легенд о Екатерине Великой, городе Казани и колоритных казанцах 18 века.
Губернатор Казани А. Н. Квашнин-Самарин. Любезный человек.
Лука Конашевич – «Аксак Каратун». Казанский архиепископ, снискавший печальную «славу» среди местного населения и прозванный «Аксак Каратун» («Хромой в черной ризе»). Это жестокий и непримиримый человек, бездушный инквизитор татарского народа. Прототип нашего персонажа – реальный Лука Конашевич был неистовым миссионером. Вместе с солдатами он отправлялся в нерусские деревни, насильно сгонял их жителей к реке, где их «крестили». В случае сопротивления в ход шли плети и палки. Из 536 мечетей в Казанском уезде было разрушено 418, казанских татар заставили переселиться в болотистую местность – именно так в Казани образовались Старая и Новая татарские слободы. Деяния Луки привели к обострению политической обстановки.
В 1764 году Екатерина прекратила насильственное крещение, казанского архиерея назвала „гонителем“, и он был выдворен в другую епархию. В нашей истории он все еще остается в Казани во время визита царицы в 1767 году и продолжает свои бесчинства, чему Екатерина лично кладет предел.
Мустафа – татарский купец 50 лет. Человек солидный и богатый, хитрый и упрямый. Вместе с другими купцами Мустафа финансирует строительство мечети Марджани. В числе других граждан Казани, он во время визита императрицы приходит к ней с вопросом: „Сколько минарет должен быть на высоту? На что императрица благосклонно отвечает: „Я мусульманам определила место на земле, в небо же они вольны подниматься по своему усмотрению, потому что небо не входит в мои владения“». На склоне лет, во всем остальном такому прозорливому проныре Мустафе, вздумалось жениться на молоденькой – однако придется ему вернуться к старой жене и забыть о своих проказах.
Бике – жена Мустафы. Веселая, неунывающая, хитрая и добрая женщина, которая по-матерински жалеет сиротку Галиму и помогает ей сбежать от Мустафы. Однако не только жалость к девушке ею руководит, Бике по-прежнему, по-девичьи влюблена с своего мужа, и не отдаст она его никаким девушкам на земле – ни крылатым, ни рогатым!
Директор Казанской гимназии фон Каниц – образованный человек, одописец, увлеченный поэзией и театром. Это нервный и легко возбудимый человек, суетливый и благодушный. Фон Каниц – друг покойного отца Галимы, с которым они в бытность свою нередко вели возвышенные и ученые беседы. Во время своего визита Екатерина интересовалась делами Первой мужской казанской гимназии и была очень огорчена, узнав, что при гимназии прекратились театральные действия. Просвященная царица надеялась с помощью театра объединить разные народы и приобщить их к европейской культуре. В нашей истории гимназисты, напротив, приветствуют императрицу Екатерину “театрой”, тем самым несказанно радуя и забавляя ее. Возможно среди гимназистов-актеров – на сцене пред очами императрицы сейчас те самые актеры и режиссеры, что откроют в Казани первый театр в 1791 году. И начнется в Казани новая театральная эра!
В пьесе также действуют:
– татарские баи с первыми, вторыми и следующими по счету женами;
– казанские дворяне и дворянки;
– желторотые актерствующие гимназисты:
– представители народов Поволжья: башкиры, марийцы, мордва, черемисы, чуваши, явившиеся во дворец Казанского губернатора к балу в честь императрицы;
– а также казанская беднота: повара, каменщики, зеваки, торговцы, шакирды, лакеи, нищие, в общем весь казанский люд!
События происходят в Казани
в 1767 году.
1 акт
1 действие
Дом богатого купца Мустафы в Старотатарской Слободе. В парадной комнате на фоне ковров и сундуков – Мустафа и его заплаканная жена Бике.
Мустафа Когда сундуков в доме много – можно на каждый по жене посадить! Нельзя, чтоб мебель пустовала! А молодая девушка – как канарейка, будет чирикать за ухом: то за одним, то за другим – и настроение поднимать. Потом и птенчики пойдут!
Бике Да хоть бы проклевали тебе плешь! Да ты хоть помнишь, что у тебя на каждом сундуке я восседаю уже столько лет??
Мустафа Эх, Бике, старушка, ты ведь как привидение, повсюду в доме, а девушка – это глоток воды в пустыне, как яблонька в раю, как песня с минарета!
Бике Когда б не богохульство, давно спилила бы я твой минарет! Вот эту яблоньку твою подрыть бы…
Мустафа Ты рот закрой! Как кошелек пустой, он тратит время на безумство! …Уж платье новое невесте в дом сегодня я отправил. Не спорь со мной, Бике! Жениться я решил давно, как поселился в этом доме! Растет доход, а птенчиков все нет.
(поет)
Растет доход – а птенчиков все нет!
Бике
Вот новый объявился в слободе поэт!
Мустафа
Какой орел – такое и гнездо,
Повсюду в доме – чистота , уют
Бике
Такие пташечки, как я, такие гнезда вьют!
Уютные – как кресло падишаха
А новая придет – какая птаха?
Небось, крикливая и злобная, как черт
Насквозь и плешь, и кошелек твой
Пропечет!
Мустафа
Но девушка – она как праздник вечный!
Прелестный образ, взор беспечный!
Я торговал достаточно – пора изведать
Мне радости и покупателя теперь!
Иди, Бике, открой для счастья дверь!
Сюда войдет сейчас избранница моя
Бике
Я лягу поперек двери, жестокий!
Мустафа
Перепорхнет тебя, как кустик невысокий
Лань длинноногая моя –
как куст!
Пойду – принаряжусь!
Мустафа уходит.
Бике (с возмущением) Меня – как куст!!!
Входят гости – три пары.
Гостья (не расслышав) Как куст?
Бике Садитесь, гости дорогие, я говорю вы как – блаженства куст, сейчас я всем распоряжусь! Любимые мои!
Гости, довольные, садятся.
Бике Ну, выносите же – закуски и заправки!
Входят трактирщики – несут блюда, которые дымятся и выглядят аппетитно. Танец трактирщиков.
Гости пьют чай – блюдце за блюдцем.
Галима, одетая в нарядное свадебное платье, и Бике.
Бике Зачем ты, девушка пришла в мой дом!
Позоришь ты меня!
Галима Я, тетя…
Бике Какая тетя я тебе – я помоложе всех моих подруг!
Галима (печально) Я старше всех своих сестер, мне выпал жребий выйти замуж. Кого я выдам – крошку Гульчэчэк, которая играет куклою тряпичной? Или отдам братишку в батраки? Поймите меня, тетя!
Бике Да как же ты попалась на глаза моему любимому супругу, отцу детей моих – и деду моих внуков?
Галима Я старше всех моих сестер и братьев – кому же их кормить, скажите, тетя? Когда-то мой отец был дружен с учеными, и был он сам ученей многих. Читать умею я, писать, и знаю языки. Я все, как птичка, вслед за ним ходила, подбирала, все крохи знаний на его пути!
Бике Ты мне про птиц, пожалуй, тут не говори! А то разгневаюсь – и пироги в печи осядут!
Галима Раз мне кормить семью…. Устала наша мама трудиться и оплакивать отца…Так я пошла тихонечко из дома, и стала рядом с нищими. Смотрю, а там стоит весь наш татарский люд! Башмачник с улицы соседней, что папе сапоги тачал, и женщина, что мне с улыбкой подарила две монетки в косы, и пекари с пекарен, косари – с покосов. Молочник с бубенцом стоит коровьим, стоит старуха дряхлая в дырявом покрывале вдовьем. Всех, всех согнал с земли, лишил прокорма Каратун. Смотрю- они протягивают руку, а я хочу достать свой кулачок – да из кармана он, проклятый, не идет. А только слезы, словно нищие бегут по щекам. И стыдно так!
Бике (растроганно) Да сколько ж лет тебе, ребенок?
Галима Пятнадцать. Мне давно пора уж замуж. Да не берет никто. Все от того, что денег в дом не принесу, а только вслед за мной войдут заботы.
Бике (в сторону) Вот мне бы лечь-то на пороге и не пустить все это в дом!
Галима А в это время Ваш мимо проходил супруг… такой в заботах, (с оглядкой на Бике) наверное, о вас все думал, тетя, все думал, как вам угодить!
Бике (умиленно) Пожалуй!
Галима Он как взглянул – так и остановился словно вкопанный.
Бике Да отчего же?
Галима Наверно, я такой ему уродливой и жалкой показалась, что он … решил на мне жениться!
Бике Жениться?
Галима (с оглядкой на Бике) Да, из жалости!
Бике (очнувшись) Ты девушка, со мной не завирайся. Он может быть и глуп – да я ему защита1 Сюда не ты, не выводок твой нищий не войдут!
Галима (про себя) И я о том хотела попросить.
(Бике) Гоните прочь меня, да только пока есть деньжата ваши, тетя, у вашего супруга, он ведь найдет другую девушку, и снова ваше недовольство вызовет! Калым в мой дом родной отправить надо Вам – и от греха подальше! А мне бежать бы!
Бике Да мне не жалко никакие деньги – лишь бы вернуть любовь родного Мустафы! Сама распоряжусь доставить твой калым твоей несчастной матери! Куда бежать- то ты задумала?
Галима Вы только помогите! Есть замысел один!
Бике Не из желания вернуть неверного супруга, его я презираю, больше не люблю , а лишь из жалости к тебе, ребенок неразумный, я помогу! Пойдем-ка!
Уходят
Мустафа сидит в центре свадебного стола. Гости наперебой хвалят его.
1 пара Ох, Мустафа какой твой дом хороший, и стекла в окнах – как слеза пророка!
2 пара И стол твой, Мустафа такой богатый, подайте мне еще вон тех, как там – пироженных!
3 пара Твой взнос такой, наш Мустафа, велик в строительство мечети, святого места на земле – тебя в раю с почетом встретят!
1 пара Так покажи нам, Мустафа, свою невесту!
Гости (поют)
Под лунною дугой останется наш друг,
Проснется утром Мустафа – он молодой супруг!
А рядом юная красавица жена,
Как хороша у Мустафы – вкруг плеши седина!
Мустафа Ведите Галиму!
Входит женщина в свадебном наряде.
Неуклюже танцует.
1 пара Какая кость широкая для юной, словно ворота в рай, так широка она!
2 пар А талия обширная, как знания ученого или владенья богача!
3 пара Какой глазок нам виден сквозь вуаль, она подмигивает словно знакомцам – нам!
2 пара Да хватит ли нам за столом с невестой рядом места? Такая сядет – и намнет нам теснотой бока!
1 пара Открой нам лик невесты, Мустафа!
Мустафа отбрасывает накидку.
Там оказывается довольная, смеющаяся Бике.
Общий смех
Гости
Кто женится два раза на одной?
Наш Мустафа!
Во всем он первый средь купцов!
Кто рядом с преданной женой проспит всю ночь?
Наш Мустафа!
И в этом обогнал наш Мустафа глупцов!
Останется наш Мустафа наедине -
со старою женой
Сегодня ночью темною – под лунною дугой!
Бике выгоняет гостей. Продолжая насмехаться, гости уходят
Мустафа Чертовка, нищенка, бродяжка! Я пожалел ее, теперь себя жалею тяжко!
Бике Приди на грудь мою, обманутый супруг!
Мустафа Уйди обманщица, чертовка и мерзавка!
Как ты посмела обмануть меня? Мое доверие ты предала, жена. Уйди же с глаз!
Бике собирается уйти.
Мустафа Куда, негодная, пошла!?
Бике Там подгорают пироги… я, плача, нарезала луку в них… Рыдая над своей судьбой и одиночеством своим, любимый…
Мустафа Неси сюда, пирог проклятый свой!
Бике Взгляни же на меня, ты помнишь меня в платье свадебном, супруг?
Мустафа Я не простил тебя, мерзавка, для тебя ищу я наказание построже. Дай мне пирог! (жует) Я отыщу девчонку. И в тот же день женюсь!
Клянусь тебе, зловещая и подлая старуха! Куда пошла?
Бике Пойду я утоплюсь в слезах – пойду еще нарежу луку!
Мустафа Не вздумай ты сбежать, негодная калоша! Когда мне надо будет сам тебя я брошу! Куда пошла, снимай с меня кафтан. Ах, чертова негодная девчонка! Мечтал я в упоении уснуть – я от стыда и горя пьян!
Конец 1 действия.
2 действие
На площади перед дворцом губернатора столпилась вся Казань, пришли и бедные и богатые, сбежались и русские, и татары, ждут и старые и молодые, все мечтают поприветствовать царицу.
Звучит хор горожан, состоящий из нескольких групп:
русские дворяне, татарские купцы, ротозеи всех мастей и городские нищие.
Горожане (поют)
Город сыплет из домов
Разноцветный, как горох
Разглядим ее мы сами
И потрогаем руками
Да, стремительный наш флот
К нам с царицею плывет
Говорят, она мудра?
Говорят, она щедра?
Поскорей бы увидать,
Чем поверить – лучше знать
Говорят, она надменна?
Говорят, она степенна?
На высокой весенней волне
С шлейфом пенным по низкой корме
Коронована ветром, и солнцем
К нам под парусом белым несется
Та, что правит России сынами
Коронована ветром – и нами!
Что-то наш великий флот
Медлит словно кашалот!
Где красавица – царица?
Нет же, говорят, урод!
Город сыплет из домов
Разноцветный, как горох
Разглядим ее мы сами
И потрогаем руками
Говорят, военных любит?
Говорят, ученых больше?
Говорят, она как башня?
Говорят, что больше!
Тише, тише, тише, тише
Славьте громче, громче, громче
Вот она, Екатерина
Глянь, вступила в площадь!
По высокой весенней траве,
Шлейф пунцовый скользит по земле
В окружении свиты придворных
Приближается львицею гордой
Коронована самой землей,
Теми, кто созидает ее!
Та, что правит России сынами
Коронована небом – и нами!
Екатерина появляется в сопровождении свиты. Следует танец ее гардемаринов, они разгоняют толпу, но сами оказываются окружены девушками – горожанками, смягчаются и танцуют с ними.
Екатерина Так вот какая ты Казань, такой тебя я навсегда запомню – ликующей! Приветствую тебя, честный народ! Да что за праздник у тебя сегодня?
Горожане Приехала, приехала царица!
К Екатерине приближаются губернатор и Аксак Каратун.
Губернатор Ваше величество, матушка наша, императрица, позволь от имени…
Аксак Каратун (перебивая) Всем сердцем мы служить тебе готовы матушка, наш праздник – твой сюда приезд! Не гневайся, не разогнать никак нам эту чернь, и инородцы набежали с лавок… Но прикажи – и постреляют всех тут славно, и лошадьми подавим! Вот в эту сторону смотрите, государыня – здесь избранные люди…. А в эту не бросайте даже взгляда, не все тут люди! Да уж, тут не люди – все, так уж – пушечное мясо. Ведь не крещеный странный люд, уж сколько лет прошло, а тут все также. Своему богу молятся и истинно дичают.
Екатерина Я вижу ты нам рад, да только что за радость, если в ней так яду много … Каков же в гневе ты тогда?…… Даже, не знаю, что тебе ответить на такое… да, может, кто из вас ответит, господа?
Андрей Кто в бога верит – тот не дикий человек, а вот кто свой народ под ноги войску бросит – тот хуже недруга.
Аксак Каратун Свободолюб, видать, у вас в прислуге затесался, императрица? Свободолюб, всем нищим нянька, черномыслишник – белоручка? Который скачет впереди коня, который думает, что государство – это слюни, которое над книжкой он пускает? Наверно, многое узнал ты, сударь, когда свою свершил ты кругосветку вокруг одной придворной юбки – пусть и обширна эта юбка, да все ж юбка. Пускай при шпорах ты – да все же взнуздан – своею жизнью чистой и бесцельной. Я со крестом иду, я в каждый двор крестьянский несут наш православный светоч.
Андрей Так ты пожар зажег, не светоч! Ты сжег деревни! Ты не крестил святой водой – а ты топил насильно… Так много жалоб на тебя, самоуправство темное твое. Вот здесь бумаги у меня: «Лука Канашевич в свой архиерейский дом казанских слободских татар: Бихмета Кутлина, мурзу Ислямова, татар ясачных Асанова, Ангильдина, Тойметева пригнал. В котором доме «мучил», заставляя в муках принять христианство, накладывал на шею цепь с ядром, так заставлял таскать и воду из колодца, толочь и в ступе камень, глину мять. Прислуги били палками татар, сжимали ноги раскаленными щипцами, а те, из-за таких мучений приходили в беспамятство и безумие, во время которых и крестили всех». Императрица знает все, все видит, слышит!
Екатерина Ваш спор звучит повсюду в этом мире. То спор имущих. Позвольте, дайте неимущим говорить со мной, и мы не будем с ними спорить! Народ Казанский, ты на праздник вышел! Нарядный город твой меня встречает весной, и шумом – как я обожаю такой волшебный шум толпы! Пусть грянет музыка! Представление в театре только слаще, когда ты главную играешь роль!
Акасак Каратун Да от татаров этих только убийство, плутовство! Пожар их слободу пожег, то было – «божие очищение». Я всех согнал с земли – в болото, а на земле я поселил крещеных! То воля божья! Великая, так не позвольте ничтожному сему вольтерьянцу мой труд, мое служение короне уничтожить!
Екатерина Затихни, сударь, я хочу послушать мою славу! Какая музыка в любви народной, какой звучит оркестр, как наполняет душу!
Горожане
Прибыла! Прибыла!
Говорили, что огромна,
Невеличка – велика!
Как мила, как бела
Говорили, что надменна
Горделива, но добра!
Как идет, как плывет
Говорили, некрасива
А она цветком цветет!
Говорили все неправду
Помню разговор я тот
Мол, кого, кого предпочитает
Ясно: кто ж ее поймет?
Она вон, с военным бравым
Умный разговор ведет!
Ненавистный Каратун,
Патину плел, шептун
Она искоса взглянула -
Взгляд-то, много говорит
Кто сказал, что все как прежде
Тот, теперь пусть помолчит!
Вон, гляди-ка, он споткнулся
Вот увидишь – он слетит!
Только почему при щечках заалели что – зарей,
Вся от старости седая – с сахарной головой?
Может быть она – старуха,
Нет, юна и хороша
Добрая императрица
Славься же …
Мальчик
Эби – патша!!!
Губернатор Сударыня, я зачитаю вам весь список всех фабрик, мыловарен, домов, домишек, домиков, усадеб, конюшен, кузниц – где вас ждут!
Екатерина Важней всего, считаю я, образование! Где же умы у вас куют?
Губернатор Гимназия, где юные умы, почтенья, благочестия полны!
Екатерина О, если вы умы видали юные, наполненные благочестия унынием, то на такое и не грех взглянуть! Так постигают там науки?
Губернатор Как мимо проезжаю – так стегают, хлещут розги! Учителя уж больно строги!
Екатерина Как больно, что так много задают!
Оставим все пиры и все приветствия, мы на потом. Поедем же туда, где молодое племя! Мы не на праздник едем к ним, а на поклон! (Андрею) Напомни, князь, чтоб я в письме Вольтеру, упомянула, милый друг, что именем его в России нас пугают, читать Вольтера, вижу – недосуг!
3 действие
Казанская мужская гимназия. В парадном зале ее установлены колонны, увитые лаврами. Возбужденный и взволнованный директор гимназии фон Каниц уточняет последние детали с педагогами и экономом. Вокруг снуют гимназисты, обряженные в тоги, они готовы приветствовать императрицу в духе греческой поэзии – торжественною одой. Другие гимназисты устраивают декорации, путаясь в лаврах. Один из них – Галима.
Фон Каниц Что говорит восточный календарь? Какой сегодня час полезен для принятия пищи? Какой для услаждения ума? Мы перепутали, я знаю…
Галима Сто раз мы уточнили с вами, господин директор, сегодня день, который принесет удачу.
Фон Каниц Да…Да?? Не знаю, мальчик мой, не знаю… Еще и ты доставил мне тревоги, ну как ты, с умной головой сбежала? Здесь, где вокруг повсюду пол мужской, как я смогу тебя так долго прятать, как ты хочешь? Ты же не сможешь вечно мальчиком прожить? Тебе нужна семья, детишки, Единственно из жалости к слезам твоим, из уважения к отцу…Эх, жил бы Ибрагим средь нас он разве б допустил такое? Чтобы его жемчужинку забросили в болото? Отдали замуж за того, кто и женат, и стар и … уж не знаю что там…Так… Все готово?
Галима Все, все готово: колонны все начистили песком, все одеяния побрызгали духами, все мальчики причесаны, умыты, слова и выучены, и не забыты, настроен по удаче клавесин, литавры громкие в руках надежных эконома… Поверьте, государыня будет – как дома, она остаться пожелает – точно говорю!
Фон Каниц Чур, чур меня… Одной достаточно девицы, на корабле, ты знаешь, дамы не в чести! Порепетируешь еще немного, (кто-то проходит мимо в это время) милый мальчик…. Все забываю я твою фамилию…
Галима Удачин я, мой господин, Гаврюшка я, Удачин. Подкидыш я, вашей тетушке подброшен под крыльцо, она меня взрастила у себя в поместье, прислала услужить любимому племяннику, чтоб неуч поучился грамоте, услугам, чтоб не дикарь в деревню к ней вернулся, а замечательный лакей… Сменил бы гимнастерку на ливрею…
Фон Каниц Лакей… лакей! Эх, был бы Ибрагим сейчас, он разрешил бы эти все тревоги!… Как мы сидели с ним, бывало… Как чай гоняли … Я ему все про новости в газетах, а он: «Оставим это» … и как начнет рассказывать, как он был толмачом в одном походе то , то как в другом…
То, как он на могиле Мудреца востока, увидел вдруг, как соловей, слетев с ветвей, заплакал, и как вдруг змея свилась гнездом – для друга-соловья… Иль как в пустыне вдруг возник мираж из девяти пленительнейших дев, которых одеянья струились, как эфира волны… как те шелка, что под руками тают словно сахар…
Я, правда, думаю тебя к той тетушке моей отправить, она ведь справится, наверное, с тобой… Начнешь и шить, и вышивать, как должно…
Галима А помните, как он рассказывал про меч и ножны, которые сверкают словно молния, и воинов, которые гремели словно гром, неслись во мраке проливным дождем?
Фон Каниц Да… да? Ой нет, не заговаривай мне зубы… Так вот кому оставил он свой дар? А ты ведь, как галчонок рядом все крутилась, а надо же, ты значит все училась… Иди, проверь как там на кухне! Пусть государыня не будет наших каш и пробовать, а надо б заварить…
Галима Пойду спрошу, какую заварили кашу?
Фон Каниц Беги бегом!
Входят Екатерина вместе со всей своей свитой. Среди свиты Аксак Каратун и Андрей.
Фон Каниц бросается к ним, капельмейстер взмахивает палочкой, грянула «многая лета»
Екатерина Здравстствуй, сударь.. . Да ты не рассыпайся в удивлениях, и восклицаниях, и извинениях… Чую в школе запах сладкой каши, значит все у вас отменно…
Фон Каниц Государыня, вот кресла, не величественнее, но удобней трона… Ах, какой счастье, удалось мне у лично, как ослепительна вблизи корона …(официально) Мы здесь, где умы и юны…, там мы…
Екатерина Славно как играют, надеюсь, и в науках успевают?
Ведь есть науки, которые – к познанию других наук руководят…
Гимназисты (заученно) То логика, математика, механика, география, история и красноречие…
Екатерина А есть и те, что подходят званию гражданских…
Гимназисты Всенародное, государственное и естественное право, экономия, нравоучение,
Екатерина А есть полезные: то физика и химия, и тактика – воинское искусство. И есть художества – все виды искусств, то лепка, рисование, танцы, музыка, и фехтование, архитектура и театр…
Акасак Каратун Чтоб не развращать умы – искусства все в губернии запрещены… Особенно театр, который есть вертеп!
Екатерина Так ведь во всех науках есть театра след – как красноречие изучать не зная своей роли, как нравоучение извлечь, не показав порока?
Андрей И даже воинское дело мы зовем искусством, и тот кто не силен в театре дымном военных действий, тот покидает сцену далеко до срока…
Появляется Галима
Галима День, когда придет удача… День, который на сегодня был самою мне назначен… Кто он?…как же он прекрасен.. может быть мираж он или … может, он волшебный отрок, что играя на свирели, всех заводит в темны волны… Просто человек не может ослепить так… и ослепнув, о, все так же продолжаю на него смотреть я … Дурочка! Думала я, что вот несчастье – замужем быть за нелюбимым… Как же мне назвать ту боль, оттого, что я влюбилась? Словно сотрясает небо надо мной и звезды вниз, чтоб меня пронзить насквозь, душу ранив, пронеслись … Я глупа, но понимаю , он последний раз увиден.. Он все здесь, он в этой зале… но и мираж также виден и – невидан… Соловей звучит любовью, солнце греет ею, руку протяну – ужалит настоящее змеею…
Фон Каниц Мы нарушить позволили себе это предписание… И чтоб повеселить вас, Ваше величествто, и детям в назидание… Поставили мы представление… Я накропать себе позволил в нескольких строфах…
Звучит музыка. На сцене среди колонн появляется Юпитер, это довольно таки тучный и испуганный гимназист.
Юпитер
Литавры грянут пусть, и сонмы арф!
Приди, жена моя, пред мной!
Доколе ты терзаешь мой восторг
Коль я супруг, который твой…
Выходит Юнона
Юнона
Юнона я, мы впредь должны
С тобой собрать на пик Олимпа
Детей наших, им надо знать,
Что соблазненная тобою нимфа…
Юпитер
Замолкни, тщетно ты меня не тщись
Жена, унизить, я озлюсь!
Сегодня ты родить должна мне дщерь,
Которую должна родить… теперь
Юнона
Не тщись призвать меня, мой долг перед тобой
Исполнен меры сверх!
Пойду и попрошу отца о том,
Чтобы неверного он спепелил и сверг!
Не я ль тебе дарила год за годом,
Детей – богов, вот их тут сонм!
Их десять или все двенадцать!
Кто их родил? Ужель не я ль?
Собираются боги.
Юпитер
Но ведь сегодня день, когда
Явиться в мир должна
Мудрейшая из всех богинь
Великая премудрая жена!
Юнона
Жена иль дщерь, я ухожу во грот!
И за собой я закрываю дверь
Рождай-ка сам, мой царственный супруг,
А я закрою в грот тижолу дверь!
Юпитер
Мой сын Гермес, мой сын Вулкан,
Как же родить мне в данный день
Ту дщерь, что покорит миры,
Когда жена закрыла дверь?
Рожу ее, мои сыны я …
Тут Юпитер замолкает, он забыл слова…
Юпитер Я – головой…. из головы…
Все на сцене Головой! …нет, из головы,… вообще не так, он перепутал все…
Фон Каниц Мой бог, ох, Галима, слетела из-за слова – голова, дурной мальчишка слов совсем не знал…. А за него директор твой сгниет…
В это время качнулась колонна, и, запутавшись в лаврах, упал Вулкан … Упала стена грота, а там снявшая парик Юнона ест кашу прямо из кастрюли.
Галима Нет! Нет!
Она бросается за кулисы, и сорвав за сценой с Гермеса его тунику, крылышки, схватив его оружие и лиру, выскакивает перед все.
Галима
Ты, кузнечик, все скрежещешь,
Что отец меня зовет
Я лечу тугой стрелою
Зная, подвиг меня ждет!
Эй, Вулкан, возьми топор
Бей по темени отцову
Он рождает головой
Мысль прекрасную и нову!
Мысль, что дщерь отныне будет
Мудростью богов и словом
Что жена всем править станет,
Милостиво и сурово!
Мысль – Минреву, боги, встаньте,
Боги, поднимите длани!
Перед той, кто самой мудрой
Получила звание!
Вот она сидит, царица,
Дщерь отечества, богиня,
Всех искусств и всех умений.
Светлых начинаний – имя!
Царствуй, величава, царствуй,
Возвышай Росиию
Дщерь Петрова, дщерь Юпитера
Русская – Екатерина!
Звучит «Слава»
Екатерина Каков юнец! Поди сюда, к руке, да к левой, в правой розовый табак… А ты не нюхаешь еще, поди?
Галима Не в тех летах.. я только прибыл из деревни, там одуванчики я нюхал…
Екатерина А много ль знаешь ты стихов?
Галима Не больно много, все больше не прилины вслух…
Но это строки, учитель строгий выучил меня, снедало любопытство! А кое где сам сочинил, которые слова про женщин… Я весь театр изучил, что и откуда… как вылетает тот Гермес, и возникает чужо…
Екатерина Ты татарчонок?
Галима Я не знаю сам… Подкидыш, брошенный под ноги…. когда не знаешь кто ты – это ничего, зато убогий…
Екатерина А что еще ты знаешь из наук?
Галима Языки учил. И русский, и татарсукий, еще турецкий, и немецкий знаю… Французского мне хватило б для любви, английского для путешествий, еще умею танцевать – для смеху, и петь романсы – дамам в утешенье!
Екатерина Отменный малый, жаль, что ростом крошка … Андрей, возьми к себе мальчонку… Он хоть и хилый – очень звонкий!
Пойдемте господа, пора! Спасибо вам за представление, мой друг… Театр вещь прекрасная, и, многое умея, народ разумный смотрит в зеркало его – и все умнеет и умнеет. Чего и вам и нам желаю я!
Уходят все, кроме Андрея и Галимы
Андрей Ну что же, мальчик, мы теперь друзья!
Галима Как, вы и – я?
Андрей Теперь мы вместе будем жить, я вот, служу, и ты умей служить.
Галима Как, вы и – я?
Андрей Умеешь ли ты чистить сапоги, помочь одеться, шпагу прицепить? Теперь мы и в походе, и в миру, с тобой на пару будем. Вот поедем ко двору..
Галима Как, вы и – я?
Андрей Да, мы вдвоем… отлично заживем, я холостяк, и ты не торопись.
Галима Да я не в жизь!
Андрей Что ты еще расскажешь о себе?
Галима Ну, я не много знаю и умею .. Вот научили говорить меня любезно, учила бабушка… ой, нянька: говори округлыми словами, учись любезным быть и нравиться другим. А мой оте… наш дворник Ибрагим тоже учил, что надо быть покорным…
Андрей Да не всегда, нет, парень, не всегда. Иногда резким словом тоже нужно ранить! Да вот скажи-ка, чтобы прям резнуло слух, здесь ты – да я
Галима И впрямь – лишь вы – да я. Как – вслух? Что, прямо резко?
Андрей Ты же будешь воин!
Галима Ну… резкое, ну, нож, ну… воин… ну, топор, пила…
Уходят, болтая. Потом Галима возвращается и говорит в зал.
Галима Что ж это? И разве так бывает? Какие люди все, какие вы – такая же и я. Как резкое сказать возлюбленному слово?.. Одно могу сказать так сердце колет у меня!
Убегает
4 действие
Площадь перед строящейся мечетью Юнусовской – Аль Марджани.
На площади собрались мусульмане, они ожидают прибытия императрицы. По лесам вниз и вверх снуют каменщики, звучит их песня. Горожане смотрят снизу вверх на их работу. В течение сцены постепенно появляются главные и второстепенные персонажи персонажи.
Каменщики и горожане (поют)
Если камень упадет – вниз!
Не с души он упадет – свист!
Душу может он, упавши, погубить
Ввысь
Улетит душа зеваки – берегись!
Вот взлетает минарет – ввысь!
Вот стремится его шпиль – свист!
Но, слетает голова, бывает – вниз!
Слишком подбородки задрались – берегись!
Строим город мы из камня – ввысь!
Он возносится как будто бы в прыжке – рысь
Только все глаза наши глядят – вниз
В стороне родной – нам говорят – посторонись!
Землю нашу видим под ногами – мы
Волей мы с тобою на земле – обделены
Ночь пришла и тьму с собой несет
В темноте живет и бедствует народ!
Но отбросим мы с тобой смиренья – тень
Есть надежда – что идет – грядет день!
Аксак каратун Нечестивы голоса, не примяты волоса, мелкий черненький народ по Казани все снует.
Мустафа и Бике (кланяясь) Здравстуйте, уважаемый! Как вы доброжелательны!
Аксак каратун Нет, я не стихи пришел вам говорить! Остановить, я говорю, остановить!!! Вон как размахнули стены, словно выстроить арену вы решили на Булаке.
Мустафа Про мои стены с восхищеньем говорит…
Бике Мустафа родной! Как ты богат, раз такие стены охватил! Ты таким богатством с богом поделился, что в раю себе местечко уж точно отхватил.
Мустафа (кланяясь) Здравствуйте, уважаемый, как вы доброжелательны!
Аксак Кто придумал речь такую? Кто затеял стройку здесь? Я вам это запрещаю, запрещаю, вот те крест! Что за чепуха – мечеть? Вы деньжищи как собрали да со всей большой Казани! Вам зачем молельный дом?
Бике Что он говорит, ученый мой супруг?
Мустафа Спрашивает, кто придумал, деньги на мечеть в одну казну свалить. Говорит – что, молодец, наверное, (кланяясь) крест мне хочет подарить!
Аксак Да что это заладил черт сей гладкий. Они с женой – как две сахарны помадки. Я вам запрещаю – все!
Мустафа (кланяясь) Живите долго, уважаемый, вы так добры к нам, так заботливы! Я вам доставлю две большие сахарные головы! Видишь, жена, он знает, чем торгует твой супруг, за мною восхищенно мир следит вокруг! Ты уважай меня, давай еще заметнее.
Бике Как я уважаю – так никто не может, такой женой как я гордиться надо, я же молитвы о тебе творю, ты солнце мне как горы заслоняешь!
Аксак Где ж видано чтоб средь бела дня вы тут слонялись? Как блошки мечетесь, комариком зудите, медведем шатуном шатаясь, вы как лягухи голосите! Басурмане дикие, первобытный вы народ, Все у вас не по канонам, все у вас наоборот!
Мустафа (кланяясь) Живите вечно, уважаемый, как вы доброжелательны!
Бике Скажи ты понял, что он говорит?
Мустафа Говорит, животных любит. И к татарам, говорит, благоволит.
Аксак замечает Галиму, пробегающую мимо.
Аксак Эй, мальчишка, ты ж теперь при князе?
Галима Да мой господин, при нем!
Аксак Что он, императрицу, верно, иногда ругает? Говорит, наверное в сердцах: вон мол курица – не птица, баба – точно не царица, женщина – не человек?
Галима Дайте запишу, как вы сказали, передам ему, как вы велели, это больно емко, хорошо!
Акасак Ты не смей записывать, татарчик! Ври другим, но я то вижу, что не русский. Вот туда же ведь – хоть ростом как горшок. И не щурь мне свой глаз свой узкий! Я бы у каждого, кто в руки взял перо, вырвал руку из плеча – чтоб неповадно! Вниз смотри, гаденыш, что торчишь глазами? Прочь иди!
Появляется Екатерина в сопровождении Андрея.
Екатерина Знаешь ты, Андрей, что мой любимец, был ты преданно все эти годы рядом. Что ж сейчас ты хочешь, а, Андрей? Вижу я, что ты скучаешь.
Андрей Да, скучал, но вот с мальчишкой этим стало как то веселей!
Екатерина Но, наверное, пора тебе жениться? С домом, с очагом определиться? Мы, давай, с тобой как въедем в Петербург – сразу бал, сама сосватаю невесту! Так ты заржавеешь кочергой, что не видит романтичного огня.
Андрей Я, как въедем в Петербург, хочу мальчонку я в учение скорей определить. Но не в дом чужой, со мною будет жить, он пожил уж сиротой. Не военный он характером – скорее неженка, все б ему читать и говорить. Но веселый, и такой приветливый, а мордашкой-то хорошенький и свеженькой, вот его бы, госпожа, как подрастет – женить!
Галима и Аксак Каратун
Галима Ладно, как вы и велели! (замечая приближающуюся Екатерину и Андрея) Я писать такие мысли-то не смею – но как вы сказали про владычицу – это же в пословицы войдет! А чтоб кто сказал – не позабыли, я вот повторю: боров – это не корова, а священник – не ведро? Женщина – она же курица, а …
Каратун Дурень, баба – не царица, женщина – не человек!
Галима Я такую мысль умную, не записав – не заучу вовек. Так сейчас по новой: Вы сказали мне сейчас, что?
Акскак Что?
Галима Так, что кошка – это не собака, а петух – не кавалер?
Акскак Повторяю, глупый отрок: Баба это – не царица – женщина – не человек!
Галима Громче!
Акскак Повторяю, глупый отрок: Баба это – не царица – женщина – не человек!
Галима Громче!
Екатерина в гневе слушает и подходит к ним.
Галима Ох, мне кажется, я догадался, ох, наверное не любите вы дам, жаль, что записать не разрешили – на словах все точно князю передам!
Убегает
Аксак Ты смотри не перепутай: Баба это – не царица – женщина – не человек!
Екатерина Государь мой, сан ваш уважаю, но зачем же так на город весь кричать? Так ведь можно и врагом обзавестись, и свои регальи растерять! Но так, все это потом. Вот идет ко м не народ .
Бике и Мустафа (кланяясь) Государыня!
Бике Подходи скорей, смотри, гуляет!
Мустафа (кланяясь) Остальных купцов я подожду…
Бике Подбегай скорей, гляди, уходит!
Мустафа (кланяясь) Я не буду слушать глупую жену
Бике Эх, давай я подтолкну тебя Эби- патше под ноги, падай мой великий, мой султан!
Мустафа Осторожнее со мной, калоша старая, я не тесто твое чтоб меня катать! Вызовешь мой гнев – испепелю как ветошь, отпусти рукав, ко мне не лезь!
Бике толкает его под ноги Екатерине. Всю сцену дальше Мустафа – проводит головой вниз, полностью согбенный.
Екатерина Здравствуйте, вы кто такой пожалуйста, расскажите? Что за дело привело вас?
Бике Он пришел сюда со мной, своей супругою. И хотел просить он за народ!
На площади появляются люди – это и купцы татарские, и беднота, и дворяне, что пришли предстать перед царицей.
Аксак каратун Опять людишки эти все негодные терзают слух твой, царица – матушка. Я с просьбой – запрети ты им строить их мечети варварские! Уж больно строют широко и радостно – забыли, видно, как народ наш русский мучили! Из камня строют – а ведь еще Петрову гавань не достроили, Санкт – Петербург, ты, дщерь Петрова, отними с них камушки!
Бике Мы все тут, татары твои государевы, все просим дать нам строить наши храмы… пусти молиться нас – как мы детьми молились!
Екатерина (Аксаку) Тебя я слушать не хочу, поди слогай свои пословицы! (Бике) Тебя б послушала, да непонятно говоришь!
Галима подбегая
Галима Сударыня, могу перевести!
Екатерина Прыток твой мальчишка, князь Андрей, придется мне его раньше, чем тебя – женить!
Галима Говорит это купец порядочный, и его жена согласна с ним, нужна им здесь мечеть! Они всем городом собрали деньги на нее. И пусть она стоит. А эти вот, к словам купца присоединятся. Кивают. Видите, кивают от души.
Все татары на площади встают на колени, а потом кладут поклон до земли.
Галима Они все просят: не ломайте нашу белую красавицу. Они хотят, чтоб дети в вере праведной росли. Чтоб слушали они уроки праведности, чтобы читали праведный намаз. И просят: не лишай нас чистых радостей, не отделяй от наши веры нас!
Аксак Да это же не вера – сукверие! Без образов – оно ведь безобразие. И без причастия – не попадают в рай.
Галима Они не ищут рая вашего, они лишь просят для себя – земли. Они хотят построить миром храм! Не отделяй ты наши души от вместилища, позволь войти в наш мир духовный – нам!
Екатерина Не широко построили, я вижу, а – достаточно! Молитесь, каждый как велит ему закон.
Аксак Так ведь эти голодранцы строят минарет свой высоко! Ты запрети им, государыня так в небо возноситься, дала земли надел, отмерь и неба высоту.
Екатерина Отмерить, говоришь?
Аксак Да, да, поставь отметку, они, сама смотри, умеют только ползать. Пускай и дальше по земле твоей ползут! Зачем им минарет, как к богу – лестница, они со стула, покачнувшись, упадут. Не для таких народов – ввысь стремиться, такие не построят мельницы, заводы, корабли. Век ползали, как черви и мокрицы. так пусть и ползают не поднимая нос с земли.
Екатерина Отмерить, говоришь, им высоту?
Галима Больше не могу …. Быть татарской душой – и дышать как русская! Для моей реки татарской, ложь – ущелье узкое!
Нет, не будем мы ползти, подбирая пыль губами, мы народ, мы пыль со звезд, мы летаем с облаками! Посмотри, царица, я сейчас – поднимусь как можно выше, и оставлю я внизу городские крыши! Я сумею доказать: мой народ умеет прямо вверх смотреть, и уважать мой народ вам надо! Он великий и смешной, говорящий и немой, небывалый, невозможный…. Ну а я, я им – богата, для меня и бедной и простой, главное в народе – он ведь мой!
Галима карабкается на минарет, сначала по лесам, потом хватаясь за воздух, и там где она держится за невидимые выступы, поднимается минарет ввысь. Она поднимается все выше и выше, и вырастает прямо на глазах минарет, вот он уже исчез за облаками. А девушка все поднимается и поднимается.
Андрей Парень глупый, стой, слезай! Мальчик глупый, эй, сюда давай!
Мустафа Что случилось, а, жена?
Бике Выпрямляйся и вставай!
Эй, смотри, смотри, татарин!
Хватит падать вниз лицом
Вон, мальчишка верх стремится –
Стыдно быть вам подлецом!
Народ постепенно встает с колен и поднимает вверх глаза.
Народ
Видим небо голубое, облака на нем плывут
Но дрожат наши колени, ведь рабы с колен встают!
Где он, паренек отважный? Как он крикнул, что «из нас»!
Гордость поднимает слабых, слабость слезы льет из глаз!
Маленький ребенок робкий поднимается, как флаг,
Развевается как знамя, знамя вдохновляет нас!
Он – как тот пастух, что звезды – звезды для луны царицы пас.
Он – как тот отважный воин, что страну от горя спас!
Он – как гений, на курае минарет под ним играет,
Лестницею в небе тает, исчезает минарет…
Он погибнет в облаках? В нас дрожит как нота – страх,
И нескоро кто-то храбрый наш рассеет черный стон…
Если, если потеряем мы волшебное дитя,
Не поднимемся мы выше, будем ползать, ведь нельзя
Быть народом без героя, быть луной без пастуха
Быть душою – без курая, быть легендой без стиха!
В это время Галима срывается с минарета, стремительно летит она вниз, падая камнем, разбивая сердце.
Народ
Камнем вниз летит отвага – вниз!
Камень не с души , а крик протяжный, свист!
Нет, не сможет то, кто свергнут
– вдруг подняться ввысь!
Храбрый друг, ты не дерзай, поберегись!
В это время у Галимы вырастают крылья, и она начинает парить над Казанью и своим народом.
Народ
И вдруг взлетел – и выросли вдруг крылья!
Парит дитя народное средь средь облаков.
Так высоко, что разлетаются по небу
Обломки наших каменных оков.
Не камень строит города и улицы!
Не камень возвеличил наш народ
А та душа, что ввысь взлетает, и на крыльях
Нас всех над миром к вечности несет!
И на фоне неба проступают очертания современной Казани. Словно подвиг девушки зажег будущее и открыл его нам.
Но…. Тают, слабеют крылья, и вниз летит маленькая фигурка.
Народ
Неужели больше не летать нам?
Неужели больше не парить ввысь?
Неужели наш ребенок разобьется?
Неужели разобьется наша жизнь?
Андрей успевает подхватить Галиму, покачнувшись, удержать ее, слетает шапочка с головы и вырвались, метнулись ее косы.
Народ
Ты смотри – это же девушка?!
Ты смотри, как хороша!
Так и знали мы, ведь крылья – это женское!
Ведь летучая у девушек душа!
Мустафа (узнавая) Вот она беглянка дерзкая!
Бике Снова за порог беда вошла!
Мустафа Все, женюсь, теперь сошлись созвездия!
Бике Ох, стою от горя не дыша….
Затихает голос толпы, выступает вперед Екатерина.
Екатерина Вы меня спросили, граждане Казани: «Сколько минарет должен быть на высоту?» Я вам на земле владычица, определила место для молитв я на земле…. в небо же вольны вы подниматься – сколь высоко захочется, вы берите неба сколько нужно вам!»
Народ
Ты теперь наша царица – бедности!
Ты теперь наша минута гордости!
Под крылом живой крылатой девушки,
Вырастут другие поколения!
Значит, небо будет нашей родиной!
Значит, выше солнца воссияет храм!
Значит, не опустим больше руки мы
Значит, небо открывается глазам!
Андрей (держит на руках Галиму) Не смешной. Не глупый. Не хорошенький. А красивая…. А гордая…. А умная… Как ты притворялась, что мальчишка ты, а мальчишкой был, конечно, я.
Только продолжай дышать и только будь со мной. Я не знал, что дорожу тобою так… Думал, улыбаюсь твоей юности, оказалось – я влюблялся так. Только ты дыши и открывай глаза. Всем дала надежду – и мне тоже дай. Всех объяли твои два крыла, и меня, меня не отпускай! Полюблю тебя сильнее сильного, удержу тебя за тонкое перо… Тонкие черты твои мне на судьбе написаны, и туманит сердце мне дыхание твое. Ты моя, моя как небу – радуга, как земле сухой – желанная гроза, ты моя как ветер – парусу открывай глаза скорей….
Галима (приходя в себя) …Так я жива?
5 сцена
Бал-маскарад во дворце казанского губернатора. Начинает бал величественный чинный полонез. В первой паре Екатерина и Губернатор. Во второй Галима, она одета в европейское платье. Волосы убраны в высокую прическу. Ее ведет в танце Андрей.
Екатерина Отселе выехать нельзя; столько всего, достойно взгляду, идей же лет на десять собрать можно.
Губернатор Мы изо всех старались сил вам угодить.
Екатерина Я уезжаю из Казани и мечтаю столько всего сделать. Прежде всего, я поняла, что так народов много в моем государстве, и как я не хотела б – един костюм на всех не пошьешь. Одни летать хотят, другие плавать. Одни все в горы смотрят, а другие – в лес. И здесь, на Волге, так народы разные переплелись, что их нет разорвать. Хотя придется… Вот посмотрите на нее… (указывает взглдом на Галиму) Да, я велела дать ей платье светское… Убрали косы, подняли наверх… но ведь простолюдинка, иноверка… А князь наш просит у меня на ней женится… Ведь невозможно изменить то, что и не я придумала? Как вы считаете?
Губернатор Вам одной решать…
Екатерина Да как решить-то? С одного взгляда – она ему неровня… С другого – он не ровня ей… Он ведь простой и честный, а она с фанатазией…
Губернатор Так может и неплохо?
Андрей Ты быстро учишься.
Галима Да это разве танец? У нас петух так ходит по двору…
Андрей (смеется) Ты настоящая? Я, до сих пор, не знаю… Я, до сих пор, не верю, что такие девушки вдруг с неба падают…
Галима (поет) Падая вниз камнем,
Андрей (поет) Разбивая сердце,
Галима
Думала о том, чтоб не разреветься,
Чтоб красивой птицей пред тобой разбиться,
Не тревожить больше, по ночам не сниться.
Знаю, что не мой ты, знаю, что не вместе,
Но душа не верит, что о смерти песня,
Лишь с тобою рядом – будто оживаю,
Думаю, последние дни я доживаю…
Андрей Падая вниз камнем,
Галима Разбивая сердце…
Андрей
Ты, словно, комета озарила землю,
Я не знаю, буду ль с тобой я счастлив…
Но не буду счастлив, знаю, без тебя
Жил я, счастлив, без любви большой
Хоть умру, несчастный, я любя…
Знаю, не со мной ты, знаю, не земная,
Но с тобою рядом – будто оживаю,
Вместе Думаю, последние дни я доживаю…
В следующей паре идут Бике и Мустафа.
Бике Ох не смотри ты на нее, супруг, ну чем тебе одна жена не хороша?
Мустафа Я отдал за нее калым! За мною правда! Нет, ты смотри, как вырядилась, как высоко взлетела! На улице стояла ведь, глазами как голодными на всех глядела! Вот замарашка! Ничего, я крылья-то подрежу ей!
Бике Да что хорошего то в ней?
Мустафа Я отдал за нее калым!
И не веди меня ты в танце, глупая жена. Ты следом семенить, не буйствовать должна! Куда шагаешь впереди меня!
Бике Да я не впереди, я в такт с тобою шагаю.
Мустафа Какой тебе тут такт, ты в такт шагай давай под стражей на Сибирский тракт! Вот закую тебя я в кандалы, на каторгу отправлю куковать
Бике Да кто же готовить будет тебе, милый мой, кто будет в доме убирать?
Мустафа Кто будет? Молодая моя новая жена! Наденем на макушку гордую чадру, усадим штопать на коврах огромную дыру. Поставим тесто крыльями месить. Научим, как по-женски говорить.
Бике да как же это?
Мустафа А молча! Молча женщина живет. В ней ценен только ее вес, и полный маленьких купчат живот. Ой! Ты на ногу мне встала, куль с глазами.
Бике Подумала, захочешь вес проверить мой ногами. Ну как, мой вес, достаточен мой господин?
Мустафа Ой, больно… Не верю, что для женщин и мужчин Аллах един!
В это время Аксак Каратун выталкивает Бике из пары и встает в пару с Мустафой. Бике же спиной невольно падает на даму, идущую позади, выбивает ее из круга танцующих и оказывается в паре с директором гимназии фон Каницем.
Акасак Каратун Вы, Мустафа, купец, что, я невольно тут услышал, большую цену заплатили за эту богомерзкую девицу, которая не стоит ни гроша?
Мустафа Я отдал за нее калым! Не знаю, чем она не хороша… А где моя жена?
Фон Каниц Мадам… какая прыть! Какой восторг вести такую в танце даму…в которой так велик и так загадочен Восток… которая так величава… словно… Эх был бы здесь мой друг, красноречивый Ибрагим…
Бике Я вас не понимаю, господин…
Фон Каниц Да неужели? Черт же с ним! Хоть говорить могу свободно! Какой прекрасный бал! Позвольте мне представиться – фон Каниц! За мною следующий ваш танец! Итак, о чем же мы поговорим?
Бике Я вас совсем не понимаю…
Фон Каниц Да что вы? От восторга таю… Не надо умничать пред ней… не надо изголяться…, Я с дамами-то не умею говорить… Стесняюсь… Я, вот, считаю, что детей не над бить! Вы понимаете?
Бике Что?
Аксак Каратун Да мало в детстве били, вот и выросла негодная ни вам, ни нам!
Мустафа Я отдал за нее калым!
Аксак Каратун Я помогу вам в дом вернуть ее.
Мустафа Да где ж она?
Аксак Каратун Да вон шагает как павлин с этим придворным.
Мустафа Да эту пигалицу вижу, где моя жена?
Аксак Каратун Да что вам в этой старой толстой бабе…
Мустафа Да что вы в женщинах-то понимаете, да кто бы, вы ж монах, да кто бы говорил, да она … да я ее… да мы с ней… да.. Я отдал за нее калым!
Фон Каниц Вы знаете что? Вы просто мне кивайте! Ну, кто теперь посмеет ляпнуть, что Каниц не любезен. Что не умеет Каниц дамам угодить! Кивает, сладенькая, мне, гляди-ка, смотрит так умильно и кивает! Гордись же мной с небес, мой добрый Ибрагим!
Екатерина Прекрасный бал! Прекрасный дом! Прекрасный город!
Внимание ко мне превыше всех похвал! Свечей бы вам сюда побольше, лакеев обучить ступать бесшумно, и по-французски пару слов сказать уменью говорить … Хотя, простите мне, корона- то моя невольно всюду как хозяйка… Не мне хозяев быть хозяином учить…
Губернатор Я поражаюсь вашей мудрости, императрица!
Галима Не грустите, мой хозяин! Вернетесь скоро Вы в столицу, пойдет за балом бал, иль за сраженьем новый фронт! Пришпорив вашего коня, умчитесь ветром вы от этих мест. А может, у себя в поместье Вы поселитесь, если войны больше не будет, если столица надоест. Увидите друзей, родных, и новые Вам лица наш город заслонят! Возможно, встретите на родине своей Вы скоро юную невесту, которая полюбит вас так искренне, как… так искренне, как… так искренне … как я.
Андрей Если войны не будет, я начну войну… Мне без тебя нет мирной жизни более негде. Я лучше отсеку ту руку, чем поведу кого-то ей к венцу. Неужели ты не понимаешь, что я тебя вдохнул, как самый сладкий, нежный трепетный мой долгий вдох… Ты хочешь, чтоб я выдохнул, и мертвый на землю упал у твоих ног?
Андрей останавливается, падает.
Танец сбивается, образовалась суматоха.
Замолкли музыканты.
Екатерина Совсем ребенком стал, а ведь немало лет. Вставай, Андрей. Садись возле меня. Не смей ни шагу отходить.
Екатерина садится в кресло, музыканты играют. Начинается перед императрицей бал народов Поволжья. Для увеселения «собраны были татары, чуваши, мордва, черемисы и вотяки с женами, которые плясали, каждая порознь, при том играла их татарская музыка с припевами».
Губернатор Вот из башкирских степей приехали гости, оваций охотникам смелым подбросьте!
Танцуют народы свои хороводы.
Екатерина Тут надобен кафтан от ветра прочный. Смотрите вихрь какой степной! А это черемисы, они ж марийцы? Тут надобно цветов поболе добавить в платье, таких мелких, луговых… А это кто? Чуваши? Зеленый цвет лесной пойдет им в платье, и перьев и монет, словно листва весною под сенью леса шелестит… Удмурты ? Красного больше, может красным кантик? А это же мордва, эрзя? Тут может голубых полос добавить в платье? Нет, не придумать одного для всех, решительно нельзя! А это кто?
Губернатор Как, государыня да это ж русский танец! Это же русские?
Екатерина Так вот они какие, русские? Да что вы? Вот бы не подумала! Танцуют все народы Волги так задорно, хорошо! А музыка какая! Во имы и в Азии . как говоиттся! Но един кафтан нес шить! Придется к каждому самоц приноровится А это кто? Татары?
Танцуют татары свой веселый танец, в центр перед царицей вырывается Мустафа. С ним в паре Аксак Каратун, за ним спешат Бике и с фон Каницем. Вместе они составляют забавную и живописную группу.
Екатерина А ты откуда здесь? Что за квартет?
Акскак Каратун Я государыня с жалобой на врага! Врага взрастила ты под крылом! Не толко вольнодум, он похтитель чести и имущества, насильник над девичьей честью и вор чужих по праву жен! Они заплатил калым!
Мустафа Это царица, танец зажиточных татар! Такой вот он! Я тут с женою, государыня!
Бике Не гневайтесь вы на него, Эби патша! Он не хотел на ней жениться – это бред, случайность! Он здесь с женой!
Фон Каниц Сражен, обескуражен и сражен… Изволите ль, я потрясен и смею, нет, не смею… В общем, я с ней!
Бике Да не со мною он! Он здесь с женой!
Мустафа Да, я, женат! Но, прежде всего, я богат!
Екатерина Да что гомон, где во всем этом резон?
По одному! Что вам угодно?
Фон Каниц Умолкните, невежды! Я, государыня, хочу жениться на иноверке этой! Я сражен!
Аксак каратун Не смеет князь, любимчик ваш жениться на подлючей иноверке, это преступленье! Вы, государыня всем самолично обещали, что каждый волен в России жить по законам своей веры!
Екатерина Кто и на ком? Кто не женат, а кто женат?
Фон Каниц Я на Бике!
Аксак Каратун На Галиме сиротке – Мустафа
Бике Никто и ни на ком не женится, пока что я жива!
Мустафа Я передумал. Ну ее! Да где ж моя жена?
Аксак Каратун Мустафа – купец, требует вернуть ему Галиму, за которую он заплатил калым. Она его жена и по закону его басурманской веры, и по законам твоим, государыня. Своей рукой писала ты указ о том! Каждый жениться, есть, строить дом, родить и хорониться – волен по своей вере!
Екатерина Нарушен бал, нарушен маскарад! Ну что ж, ты сам избрал, когда ты снимешь свою гнусную личину: под видом праведности ущемлять невинных! Подай, Андрей приказ! А нет, моими ты глазами будь и голосом , читай!
Андрей (читает) Изгнать Луку из города и из губернии – за многие грехи пред истинною христианской верой! Ибо кто зло несет в сей мир, не смеет говорить, что он христианин. Изгнать его в далекий монастырь, где он свои грехи отмаливает пусть каждый день и ночь перед людьми, не прячась более за бога!
Аксак каратун Гонения? На истинную веру?
Андрей Ты изгнан за измену!
Аксак уходит шипя и пятясь. На полпути с ним происходит изменение, метаморфоза!
Бике Глядите все – лицом назад поворотился! Да он шайтан!
Галима Затылок смотрит не назад, а словно бы вперед, да как он так идет?
Фон Каниц Закончен бал. Закончен маскарад. Не будет зверя в сутане отныне в городе Казани! Я очень рад!
Андрей Я с этой целью в город ваш императрицу и сопровождал. Ей доказать его бесчинства, всем показать, что нет им места здесь.
Мустафа Ой, какой злодей, он не сказал вам государыня, что я уже женат! Да вот она, ты где была, старуха? Зачем ты бросила меня здесь одного? Так, одна нашлась… А вот и Галима! Я все ж хочу вернуть и эту молодую незрелую еще жену…
Екатерина Никто не смеет говорить, что беззаконие царит там, где корона на главу мою одета. Раз ты женат, и раз таков закон…что я могу ответить…
Галима Прошу, не отдавайте меня замуж… Я может дерзкая, но я не так храбра, чтобы себя в замужестве, как в сундуке бездонном душном запереть , когда ключи у мужа… чтоб запереть себя за мужа! Ведь я люблю другого…
Андрей Прошу ее руки я у тебя, императрица, ты всем хозяйка , пожалей меня! Не как мужчину, не как слугу, не как защитника и воина, здесь не щади! Но пожалей, как сына…
Екатерина Так! Я своим словам хозяйка, что на устах словам, и что в печатном слове, что в указах. Жениться мог ты, Мустафа, на Галиме, пока она сироткой бедною была – все было по закону… Но Галима не хочет… Уж я то знаю, как оно бывает, когда не нравится нам муж… Значит, ты на ней не женится более не можешь, ведь я дарую ей дворянство! Тебе на ней женитсчя не законно! Ты кто таков, чтоб метить высоко? Ступай к жене!
Бике Как жемчугами шьет – так говорит! Иди ко мне, неверный мой супруг, я говорила, так оно и будет!
Мустафа От денег убыло, пусть жизни не убудет!
Фон Каниц Настаиваю я, Бике, на нашей встрече! Так много я хочу вам рассказать… Я как-то в детстве помню, сидя на крылечке…
Мустафа Что он тебе все шепчет?
Бике Да я не понимаю ничего….
Мустафа Раз про крыльцо, дом, навкерно, строить хочет…
Бике и Мустафа уходят
Фон Каниц Так вот я помню на крылечке с мамой я сидел…Как говорить то с женщиной, когда она молчит, легко!
Бике (в зал) Раз про крыльцо, то я то эти речи понимаю И я бы тоже детей, наверно, бить не стала, если б дал аллах… Я Мустафу люблю, пропал бы без меня мой Мустафа… Бедный… Но если вдруг решит мой Мустафа – орел один среди купцов да выделится знатно, и вновь затеет к девушке какой-то сватовсво – я его выделю! На доме, прямо над гнездом напишут: «Здесь Мустафа живет, кто тем запомнится, что первый средь купцов все многоженство воспевал, а был на многомужнице Бике женат. Я языков- то, может, и не знаю… но взгляды очень много говорят!
Екатерина Так вот, девица Галима, теперь свободна ты. Что выберешь теперь?
Народ собравшийся вокруг поет.
Выбирай, ведь ты свободна? Выбирай свой дом,
Свой народ, который крылья прячет под горбом
Выбирай свой голос звонкий, рвущий тишину,
Выбирай свой мир татарский, неба вышину!
Выбирай, ведь ты свободна, город свой Казань
Рядом с городом под солнце радужное встань
Выбирай живущих в доме, а не тех, кто в нем гостит
Выбирай, что голос крови сердцу говорит!
Галима выходит вперед.
Андрей с волнением ждет ее слов.
Галима Если б вы летали, люди, если бы вы летали. Вы не знали бы различий, что живут меж нами. Там настолько все другое, все настолько выше, что как будто бы ущелье городские крыши… И как будто бы река зеркалом на дне блистает, и, как будто мы свободны, и мы словно стая!
Солнце рядом, мы соседи, облака вокруг друзьями, и мы радостно кружимся над земными пустяками. Сверху, будто бы одежда каждого прекрасна, каждый дом открыт и весел, каждый чист и ясен!
Если б вы летали, люди, вы бы не заметили, ни того, кто кем родился, ни того, какого цвета, ни того, кто кем обижен, ни того, кто как ответил!
С неба видно, как ущелье – городские крыши, и тот спор что всем так важен, сверху он не слышен! Сверху видно только: люди суетятся, мельтешат…. Видно, свет идет от светлых, и темнеет темным темная душа.
Если б вы летали, люди, если бы вы летали. Вы не знали бы различий, что живут меж нами. Солнце рядом, мы соседи, облака вокруг друзьями, и мы радостно кружимся над земными пустяками.
Вы бы, люди, мои люди, все увидели, как я! Вы бы все сказали вслух, как скажу вам я: «Я татарка, всей душою языком и верой, я навек вам всем родная, много я добра вам сделаю!
Но любовь решила воли долю выбрать за меня! Я вам отдаю, татары, сердце с чистой верою, ну а руку я свою отдаю Андрею!
Андрей бросается к ней и прижимает к сердцу. Навсегда.
Народ (поет)
Если бы мы, летали люди, мы бы и не знали,
Тех различий, что живут, что живут меж нами!
Солнце рядом, мы соседи, облака вокруг друзьями,
И мы радостно кружимся над земными пустяками.
Сверху, будто бы одежда каждого прекрасна,
Каждый дом открыт и весел, каждый чист и ясен!
С неба видно, как ущелье – городские крыши,
И тот спор, что всем так важен, сверху он не слышен!
Темные пусть души суетятся, мельтешат
К небу, свет идет от светлых,
Так лети ж, моя поющая душа!
