Kitobni o'qish: «Никто не ожидал, что мы изменим мир»

Name: Никто не ожидал, что мы изменим мир
Author: Карен Берг
ISBN: 978-5-04-110987-5

Карен Берг

Shrift:

Two Unlikely People to Change the World:

A Memoir by Karen Berg

* * *

Слова благодарности

Эта книга стала очень важным этапом в моей жизни – она подарила мне редкую возможность остановиться и оглянуться назад во время безумной гонки на пределе сил. Я не смогла бы ее написать без помощи Сюзан Голант, писателя и редактора. Те, кто хорошо меня знают, не могут представить, как я работаю над рукописью в течение трех лет. Это все равно, что представить меня летящей на Луну. Сюзан помогла мне рассказать историю нашей с Равом жизни и передать хронику создания Каббала Центра. Чтобы я смогла обрести свой голос, ей потребовались тысячи страниц интервью, погружение в исторические изыскания и часы работы над текстом.

Этот проект, хоть и несет мое имя, не принадлежит одному человеку: он принадлежит всем, кто поделился своим опытом знакомства с Равом, кто вспомнил вещи, о которых забыла я; тем, кто находил статьи и уроки Рава. Он принадлежит всемирному сообществу преданных людей, которые приняли такую необычную пару, как мы с Равом, и плоды нашего труда.

Рав, ты всегда был и навек останешься человеком, который наполняет каждое мгновение моего существования смыслом, любовью и жизнью. Любить тебя и быть твоим партнером – мое предназначение и благословение.

Спасибо моим детям: вы нередко расплачивались за наши решения. Когда жизнь родителей подчинена глобальной миссии, у них не всегда получается подарить своим детям спокойное и комфортное детство. Но все же вы благосклонно приняли нашу историю, как бы сложна она ни была. Спасибо, что разделили с нами это путешествие. Я очень люблю вас и ценю то, какими людьми вы стали.

Хевре, спасибо вам за преданность делу и стремление сделать этот путь своим. Каббала Центр не смог бы принести в мир столько добра без группы людей, называющих себя «хевре» и стремящихся жить мудростью и служить человечеству. Спасибо нашим сотрудникам, спонсорам и волонтерам, которые делились своим талантом, своим временем и финансовыми ресурсами, чтобы другие могли научиться этой наполняющей жизнь мудрости и чтобы мы могли зажигать Свет каждый день.

Примите мою благодарность все, кто вливал свою энергию в страницы этой книги и рассказанную в ней историю.

Предисловие

Эта книга не похожа на традиционную биографию с хронологическим перечислением дат, мест и событий, поскольку жизнь моего мужа сложно назвать обычной. В подробности его и нашей совместной жизни здесь вплетены воспоминания об уроках, которые он преподавал, и идеях, которыми он горел. Каждая его мысль и действие были частью большого целого – глубинного понимания Вселенной, которое Филипп Берг, позже ставший известным как Рав Берг, приобрел и которым делился с другими. Будучи его женой, я оглядываюсь на страницы нашей совместной жизни и замечаю моменты, определившие характер и судьбу Рава. В эту книгу я включила события, в которых проявились его страсть и служение цели – события, которые также сформировали мой собственный путь и нашу беспокойную семейную жизнь, а также повлияли на создание международного Каббала Центра. Кроме того, не в моей натуре строго следовать линейному плану.

И хотя эта книга не о принципах каббалы, невозможно отделить человека от знания и знание от человека. Одна из центральных тем в каббале и в жизни Рава – любовь, любовь к каждому, независимо от его религиозных воззрений и деяний. Мой муж пришел к пониманию того, что каббалу – многовековое мистическое течение иудаизма – можно на самом деле открыть для всех людей, независимо от их религиозных воззрений. Но даже излучая любовь ко всему и всем, мой муж вовсе не был мягкотелым.

В значительной мере его любовь была взыскательной – той, что вдохновляет людей развиваться и подниматься на новый уровень. Он не сдерживал себя, если видел, что кто-то духовно нечестен, и потому некоторым казался требовательным и даже жестким. В иные моменты он бывал добр – особенно когда чувствовал, что находящийся перед ним человек нуждается в поддержке. Было бы справедливым сказать, что он сочетал в себе строгую и нежную стороны любви. Он знал только один способ существования: быть абсолютно искренним и максимально правдивым.

В огромной степени жизнь Рава не принадлежала ему самому. Скорее она была тропой, которую судьба наметила для него в рамках масштабной цепи преемственности. Можно сказать, у нас с Равом не было того, что большинство людей назвали бы личной жизнью – той самой жизнью, где есть отдельное место и время для дома, работы, семьи и друзей. Напротив, наша жизнь была полотном, в котором различные переживания сплелись в единое всеохватное целое, обрамленное нашим неустанным совместным желанием нести в мир Свет и осознанность, помогать людям менять к лучшему свою жизнь и судьбу.

* * *

В 36-й недельной главе Торы сказано, что народ Исраэль по пустыне вело Облако славы Творца. Этот путь был определен Божественным провидением. Звучит чудесно и вдохновляюще, но, как и все соприкосновения со Светом в нашем физическом мире, это имело свою цену. Никто не спрашивал этих людей, хотят ли они вообще отправиться в путь, куда желают пойти и где остановиться. Они покорно следовали за Облаком. Где Облако останавливалось, там останавливались и они, когда оно поднималось, они снимались с места и шли следом.

Порой местность была малопригодной для жизни, но Облако не двигалось. Порой израильтяне приходили в оазис с чистой водой и прохладной тенью, но Облако не задерживалось там. Они никогда не знали, как долго пробудут в том или ином месте. Бывало, стоило им разбить свой стан, как Облако вновь звало в путь. Израильтяне странствовали так сорок лет. За это время они сделали 42 остановки, которые символизируют 42 этапа жизни. В каждом месте народу Исраэль предстояло испытание, требовавшее от него сделать духовный выбор.

Моя жизнь с Равом (которая, к слову, длилась 42 года, с 1971 по 2013 год) была очень похожа на эти странствия по пустыне. Мы никогда не знали, куда будем призваны, как долго там останемся и какие приключения найдем в пути. Но так мы жили. Таким был Рав. Такой жизни он хотел, и она вполне меня устраивала.

Глава 1
Шрага Файвел Грубергер:
Ранние годы

Сказано, что в жизни каждого человека заключен парадокс: наша судьба заранее известна Творцу, но нам дана власть и свобода воли, чтобы ее изменить. Решимся ли мы на изменения в этой жизни или в следующих воплощениях – выбор, который нам предстоит сделать. Мой муж Филипп Берг, Рав, радикально перекроил свою жизнь, прожив ее так, как наверняка сам никогда бы и не вообразил. Младший сын в бедной иммигрантской семье, он стал сначала влиятельным бизнесменом, а потом, пройдя невероятную трансформацию, истинным духовным лидером.

Рав был первым в истории человеком, который открыл каббалу всем без исключения, распространяя эту древнюю мудрость повсеместно, передавая самым разным людям – мужчинам и женщинам, иудеям и не только. Благодаря его упорству, силе воли и просветительской деятельности появились учителя, учебные программы и духовные связи, которые позволили организовать более сорока Каббала Центров по всему миру. И сегодня они вносят свой вклад в жизнь таких городов, как Нью-Йорк, Лондон, Париж, Йоханнесбург, Мехико, Москва, Сан-Паулу, Сидней, Гонконг и Манила.

Благодаря неустанным стараниям и редкому, точнейшему ви́дению Рава мудрость каббалы дошла до миллионов людей. Вы увидите, что этот путь был усеян многочисленными препятствиями, но, как однажды сказал Раву его досточтимый учитель Рав Йегуда Цви Брандвайн: «Твой дар и твой долг – объяснять мудрость каббалы так, чтобы любой человек мог легко ее понять». Эту задачу и выполнял Рав с уверенностью, самоотверженностью и полной самоотдачей.

* * *

Шрага Файвел Грубергер появился на этот свет 20 августа 1927 года в нью-йоркском районе Бруклин. Его родители, Эстер и Макс Грубергер, и старший брат прибыли из польского города Станислав¹ вместе с огромной волной иммигрантов, хлынувшей в США после Первой мировой войны и спавшей к началу Великой депрессии. Предками семьи были в основном религиозные иудеи, жившие в Центральной Европе – Австрии и Венгрии, – и несколько выходцев из России и Украины. Это были так называемые галицийские евреи, члены ашкеназской ветви европейских евреев, происходившие из Галиции. В одно время этот регион входил в состав Австро-Венгерской империи, однако политические границы в той части Европы часто меняли свои очертания.

Быть галицийским евреем значило принадлежать к отдельной культуре. Евреи Галиции жили скромно. Большинство из них занимались ремеслами, работали в маленьких цехах и предприятиях портными, шляпниками, столярами, слесарями, ювелирами, вели оптовую и розничную торговлю. Они крепко верили в силу образования и в то, что оно может обеспечить им общественный рост. Многие из них занимались медициной, например были стоматологами. С ними соперничали выходцы из Литвы, так называемые литваки. Галицийцы в массе своей склонялись к хасидизму, были более сентиментальными и набожными, оттого литваки нередко пренебрежительно называли их неблагоразумными и малообразованными. Польские евреи могли безошибочно различить выходцев из обеих групп по особенностям диалектов идиша и традиционным блюдам. Галицийские евреи были известными сладкоежками и имели привычку класть сахар даже в фаршированную рыбу – одно из любимых блюд моего мужа!

Прибыв в Нью-Йорк, семья Грубергер естественным образом влилась в галицийский анклав в бруклинском районе Вильямсбург, где были синагоги, ешивы, магазины и привычное комфортное окружение. Религиозные иудеи, прибывающие в США в те времена, были ортодоксами, но разделяли умеренные взгляды. К примеру, в отличие от ультраортодоксальных евреев, во время свадьбы женщины не были отделены от мужчин. Кроме того, представители этого поколения не носили длинных халатов и меховых шапок, за исключением нескольких уважаемых хасидских раввинов. Макс Грубергер, отец Рава, по традиции во время молитвы повязывал гартл (пояс), как и Рав до 1980-х, но в целом сообщество можно было назвать относительно современным и открытым.

В 30-х и 40-х годах подвергаемые гонениям любавичские и сатмарские хасиды еще не эмигрировали в Нью-Йорк из Венгрии и Румынии и не принесли с собой ультраортодоксальную волну. Хасиды никогда не сбривали свои бороды и носили пейсы, но на фотографиях с женой мы видим Макса начисто выбритым, в современном наряде – шляпе и костюме. Грубергеры были религиозными, но не ультраортодоксальными иудеями, я бы назвала их «почти-хасидами».

В те времена район Вильямсбург принял также множество ирландских и итальянских семей, которые жили рядом с евреями. По сути, весь район населили иммигранты, увеличив число его жителей вдвое с 1900 по 1920 год. К 1917 году это сообщество было наиболее плотным во всем Нью-Йорке – в одном квартале, соседнем с тем, где обитали Грубергеры, между 2-й Саут-стрит и 3-й Саут-стрит жили более 5000 человек – что, по словам моего мужа, тогда еще было неслыханным делом.

Рав родился за два года до биржевого краха 1929 года, оставившего миллионы людей безработными, бездомными и нищими. И хотя мой муж никогда не рассказывал о том, как Великая депрессия сказалась на жизни его семьи, ее влияние можно было увидеть в том, как он стремился всегда иметь небольшие накопления и избегать расточительства. Многие люди посчитали бы, что он бережлив сверх меры. Он всегда напоминал сотрудникам Каббала Центра, чтобы они выключали свет, выходя из комнаты. Когда нам требовалось что-то купить, он просил изучить цены и выбрать наименьшую, даже если в этом не было необходимости.

Когда дело доходило до издания книг, Рав торговался с издателями за каждый пенни и порой заказывал более крупные тиражи, чем были нам нужны, потому что себестоимость книги выходила ниже на несколько центов. Бывало, я настаивала на покупке конкретной недвижимости для Центра, а он спорил со мной из-за ипотеки, которая должна ввергнуть нас в долги. Будучи успешным бизнесменом, когда дело касалось трат, он был крайне консервативен.

В конце концов семья Грубергер обосновалась в небольшом пятиэтажном кирпичном доме без лифта, с декорированными карнизами и традиционным фасадом. Он располагался по адресу 2-я Саут-стрит, 159, неподалеку от бруклинской Бедфорд-авеню, всего в четырех-пяти кварталах от Ист-Ривер и в трех кварталах от Вильямсбургского моста. В здании, построенном в 1907 году, было около двух десятков квартир, а невдалеке располагалась старая пожарная станция. Как было принято в те дни, фасад дома рассекали зигзаги пожарных лестниц – здесь жители спали душными летними ночами и развешивали белье, напоминавшее разноцветную причудливую паутину.

Быт семьи был далек от того, чтобы называться роскошным. Пятеро Грубергеров, включая старших братьев Рава – Оскара и Зигмунда, – теснились на 700 квадратных футах² типичной квартирки с двумя спальнями. Их жилье не было похоже на старомодные квартиры анфиладного типа со сквозными комнатами. У него была более современная планировка с центральным коридором. В наши дни такая квартира может стоить более миллиона долларов, но в 1940 году, когда Раву было 13 лет, его родители платили за аренду 29 долларов в месяц. По соседству жили люди того же социально-экономического происхождения – в основном иммигранты из Восточной Европы, многие из которых приехали семьями, потому их дети родились как по ту, так и по эту сторону океана.

Поскольку квартал был в большей степени еврейским, в окрестностях располагались кошерные мясные лавки, где в стеклянных витринах красовались подвешенные за шеи свежеощипанные цыплята, в холодильниках лежали крупные куски грудинки, телячья печень и говяжьи языки, а пол был посыпан опилками. По утрам в пятницу воздух наполнялся ароматами свежей выпечки: халы, камишбройта³ и шоколадной бабки с корицей. В больших жестяных ведрах у торговцев рыбой плескались живые щуки и карпы, готовые к тому, чтобы их оглушили ударом по голове, завернули в бумагу, отнесли домой, почистили, выпотрошили и подали к праздничному ужину.

Товарам зеленщиков было тесно в стенах магазинов, а домохозяйки сновали между лавками со своими сетчатыми авоськами, набитыми луком, картофелем, морковью и яблоками, закупленными с хорошей скидкой к трапезе Шаббата. После полудня в воздухе витали дразнящие ароматы горячего куриного супа, сладкой фаршированной рыбы и чолнта – густого рагу с говядиной, перловкой и картофелем. Вдыхая их, мужчины в предвкушении спешили домой с работы или из ешивы, чтобы успеть подготовиться к Шаббату. Рав особенно любил картофельный кугель – запеканку из тертого картофеля, яиц, лука и муки, которую его мать часто готовила на ужин Шаббата.

Эстер Грубергер была домохозяйкой и заботливой матерью, а кроме того – благочестивой иудейкой. В Шаббат ее можно было застать по хасидскому обычаю читающей Книгу Псалмов. Эстер была невысокой и в последние свои годы весьма полной женщиной. Мне не удалось познакомиться с ней, но знаю, что Рав и его мать были очень близки. Муж рассказывал, как она приносила горячий обед ему в ешиву, даже когда он уже учился в старших классах. И пока отец большую часть времени проводил на работе, Эстер вела хозяйство и заботилась о детях. Рав всегда говорил о ней с особой теплотой. Отца он вспоминал с уважением, но такой нежности к нему не питал.

Во время Первой мировой войны молодой Макс Грубергер был призван в российскую армию в качестве повара. Он был высоким, немногословным мужчиной, работящим и добрым. Насколько я знаю, он не получил никакого формального образования, но, как большинство евреев, владел идишем и ивритом, мог читать Тору. Неизвестно, кем он работал в Польше, но в Нью-Йорке он стал гладильщиком на текстильной фабрике. Мой муж рассказывал, что и под палящим солнцем, и под пронизывающим ветром его отцу приходилось пешком пересекать Ист-Ривер по Вильямсбургскому мосту, чтобы добраться до Нижнего Ист-Сайда. В этом районе было бесчисленное множество потогонных фабрик и цехов, нередко расположенных на верхних этажах зданий.

Старший брат моего мужа, Оскар, родившийся тринадцатью годами раньше его, тоже работал гладильщиком. Это был нелегкий труд – мужчины поднимали 20-фунтовые утюги⁴, чтобы привести в товарный вид готовую одежду. Зимой люди задыхались от жары и надрывали спину, работая с раскаленными утюгами в маленьких помещениях с наглухо закрытыми решетчатыми окнами. Летом трудились до волдырей на руках. Кроме того, эта работа не приносила стабильного заработка. Когда заказов было много, персонал просили работать сверхурочно, а когда спрос падал, сотрудники цеха становились безработными.

Грубергеры не желали такой участи своему младшему сыну. Не будучи хасидами в полном понимании этого слова, они, возможно не слишком последовательно, но все же придерживались ортодоксальных традиций. Поэтому отдали трехлетнего Шрагу в религиозную начальную школу в надежде, что когда он вырастет, то станет образованным человеком или даже раввином. Родители делали все, что в их силах, чтобы облегчить мальчику этот путь. Семья жила через дорогу от начальной школы, хедера, и ребенок мог приходить домой на обед в перерыве между уроками. После школы его всегда ждали шоколад и стакан молока. Мой муж с детства сохранил легендарное галицийское пристрастие к сладкому. Дома Рав часто просил десерт – особенно кошерное мороженое – к пятничному столу, прекрасно зная, что это сильно вредит его здоровью. После моих предостережений он все равно шел к холодильнику, доставал мороженое и съедал его.

* * *

В день, на который выпала бар мицва Рава, недельным чтением было Дварим (Второзаконие) 11:26–16:17. Я нахожу это пророческим, поскольку первое слово и заглавие главы Рээ означает «смотреть». Это самая длинная глава книги Дварим, но, что любопытно, одна из немногих, не имеющихся в книге Зоар (каббалистическом труде, который является комментарием Торы). Напротив, ее значение покрыто тайной.

Глава Рээ начинается с того, что Моисей говорит людям: «Смотрите, сегодня я предлагаю вам благословение и проклятие». Благословение снизойдет, когда народ Исраэль исполнит заповеди Творца, но будет проклятие, если он отринет их. Затем Моисей перечисляет повеления Творца, включая строительство Храма в месте, указанном Творцом, отказ от идолопоклонства и человеческих жертвоприношений, искоренение сообществ, поклоняющихся лжепророкам, правила соблюдения кашрута и важность жертвования десятины и благотворительности.

Почему я говорю, что это чтение на бар мицву было пророческим? Как было упомянуто, слово «рээ» означает «видеть». Рав часто говорил, что каббала – это учение о видимых и невидимых измерениях, ключ понимания того, по каким внутренним законам живет Вселенная. Каббалисты верят, что мы видим лишь 1 % реальности – физический мир, остальные 99 % – мир духовный, который незрим для нас. Благодаря Раву и целому поколению учителей у нас есть каббала, помогающая увидеть то, что скрыто от людских глаз: метафизические сферы, лежащие вне пределов наших пяти чувств.

Работа Рава сегодня продолжает жить в его книгах и духовных уроках, открывая нам скрытые измерения и их бесконечные благословения. Мы склонны полагать, что корни всех наших проблем и удач лежат здесь же, в физической реальности, но наш мир – лишь «игровое поле Сата́на», как любил говорить Рав, когда хотел охарактеризовать враждебные силы оппонента, которые испытывают нас на прочность. Каббалисты видят тьму как отсутствие Света. Это отрицательная энергия, которая активно стремится нести разрушение, сеять раздор и отвлекать нас от истины. Имя этой силы – Сата́н. Его также называют оппонентом или противником.

От наших глаз скрыто больше, чем мы когда-либо сможем увидеть. Мудрость каббалы помогает нам пробудить сознание для того, чтобы исследовать тайные духовные измерения. Каббала основывается на том, что в мире превалируют три изначальные силы, названные Колонны энергии. Справа – позитивная сила дарования, а слева – негативная энергия получения. Между ними находится Центральная колонна энергии. Как нить накаливания в лампочке, она служит для сопротивления и баланса, гармонизирует позитивный и негативный заряды и проявляет Свет Творца. Мы сами создаем Центральную колонну, реализуя свою свободную волю.

Я верю, что суть жизненной истории Рава заключена в этой главе, посвященной ви́дению. Он начал с традиционного религиозного сообщества, в котором родился, со всеми его правилами и толкованиями, и выбрал путь бесконечных поисков понимания за пределами традиции. Рээ была главой Рава, поскольку смысл его жизни заключался в том, чтобы пролить свет на скрытое, помочь нам всем увидеть красоту и дотянуться до мудрости духовной системы, стоящей за пределами нашего ограниченного физического мира. Так человечество сможет исполнить свою миссию и стать, как говорил Рав, «детерминатором». В нашей власти стать причиной изменений, построить вокруг реальность, в которой «возлюби ближнего своего» станет жизненной нормой, а хаос, разрушение и смерть исчезнут с лица земли. Как и учитель Рава, я верю, что его судьбой было посвятить всех людей, а не только немногочисленных избранных, в учение каббалы.

Мой муж обладал неистощимой жаждой познания духовного измерения и его влияния. Чем больше он изучал, тем понятнее все становилось, а вместе с пониманием приходила уверенность в мудрости каббалы и Свете Творца. Он обрел как интуитивное, так и интеллектуальное понимание этих аспектов духа. Он не следовал правилам слепо, но осознанно работал над тем, чтобы сделать тайное явным. Он задался целью помогать человечеству использовать духовные инструменты каббалы, чтобы подняться над ограниченной реальностью и обнаружить беспредельный источник Света. Смысл его жизни заключался в пробуждении осознанности и – ни много ни мало – в стремлении к достижению физического бессмертия.

* * *

Однако ничто не предвещало такого будущего в ранние годы жизни моего мужа. Мудрость каббалы войдет в нее лишь через много лет. Шрага Файвел Грубергер получил традиционное религиозное образование, сослужившее ему прекрасную службу уже годы спустя. Мой муж проходил обстоятельную серьезную подготовку в нескольких учебных заведениях. С младших по старшие классы он посещал бруклинскую школу Тора Водаас, которую называли «матерью американских ешив». В этом уважаемом заведении, основанном в 1917 году, он получил ортодоксальное образование. Религиозные предметы преподавались там на иврите и арамейском, а также на идише.

В 1946 году Рав учился в Бейт Мидраш Говоха в Лейквуде, Нью-Джерси. Эта ешива, незадолго до того основанная выдающимся Рабби Аароном Котлером, посылала запросы в другие школы нью-йоркской агломерации, с тем чтобы они присылали в нее своих лучших учеников. По окончании учебного года Шрага вернулся в ешиву Тора Водаас, чтобы окончить школу. Завершил свое формальное религиозное образование он в Бейт Мидраш Эльон в районе Монси, в пригороде Нью-Йорка, высшем учебном заведении под эгидой ешивы Тора Водаас, в 1950–1960-е годы считавшемся элитным образовательным учреждением. Там он получил диплом и звание раввина в конце 1951 года.

За долгие годы глубокого изучения мой муж изучал Тору (Пятикнижие Моисея и Устную Тору) и Талмуд. Талмуд (что переводится с иврита как «учение») состоит из 63 книг или трактатов и насчитывает в целом более 6000 страниц. Это внушительное собрание учений тысяч раввинов создавалось со времен до нашей эры по V век нашей эры. Помимо прочих тем, он охватывает иудейскую этику, философию, традиции, историю и фольклор и служит основой всего иудейского закона. Эти 63 книги делятся на две части: Мишну, письменный пересказ Устной Торы – все законы, нормы и толкования, не входящие в изначальное Пятикнижие Моисея, и Гмару, написанную около V века н. э., которая объясняет и дополняет Мишну. Мой муж также изучал Мидраш – антологию тысяч трактовок отрывков Торы, раввинских проповедей, наставлений, толкований и комментариев.

Учась в старшей школе, Рав, чтобы помочь семье, нередко брал лошадь с фургоном и ехал к бухте Джамейка. В те времена эта местность представляла собой огромное болото. Он рубил тростник, растущий в трясине, грузил его в фургон и привозил домой, чтобы продать соседям для строительства сукки (специальным образом построенный шалаш) к празднику Суккот. Старый друг мужа рассказал мне, что в 1947 году отец Рава привозил из швейной мастерской свитера и Рав продавал их своим одноклассникам по 2 доллара за штуку.

После получения звания раввина в 1951 году Рав начал преподавать основы Торы в младших классах близлежащей ешивы в Монси, что было распространенной практикой для молодых раввинов. Примерно в то же время он женился на Ривке Брандвайн. Как было принято в их кругу, ее родители выплатили молодой паре 10 000 долларов в качестве небольшого приданого на семейные расходы и выкуп первенца.

Ривку описывали как скромную девушку, вышедшую из преуспевающей семьи израильских поселенцев. Ее предки начиная с XVI века жили в Цфате, считавшемся одним из четырех священных иудейских городов и центром изучения каббалы. Насколько нам известно, линия Ривки восходит напрямую к царю Давиду, а значит, ее семья состоит в родстве с каждым выдающимся раввином в истории, включая легендарного Бааль Шем Това. Отец Ривки – израильтянин в четвертом или пятом поколении, его предки похоронены на древнем Старом кладбище, где веками ранее был погребен великий каббалист Рабби Ицхак Лурия (Ари). Поскольку в семье Рава не было столь выдающихся людей, союз с Ривкой был предметом большой гордости для его родителей.

Рав и его молодая жена начали свою совместную жизнь в бруклинском еврейском квартале возле Истерн-Паркуэй и Проспект-парк, где и по сей день живет много ортодоксальных семей. В этом браке на свет появилось восемь детей – четыре девочки и четыре мальчика. На деньги из приданого Рав купил трехэтажный таунхаус с кессонными потолками. Они с женой занимали верхний этаж, второй этаж сдавали другой семье, а нижний был арендован под склад. Сестра Ривки жила в четырех кварталах от них, на Кэрролл-стрит. И хотя родители Ривки оставались в Израиле, ее брат тоже обосновался неподалеку в Нью-Йорке. Родители Рава к тому времени переехали в пляжную зону Рокавей, а брат Зигмунд проживал в бруклинском районе Флэтбуш.

Несмотря на кажущееся благополучие традиционной жизни раввина, через несколько лет после того, как Рав начал преподавать в ешиве, на душе у него стало неспокойно. Он чувствовал, что это дело не для него. В нем поселилась тревога. Рав неустанно спрашивал себя: «Чего на самом деле я могу достичь?» В то время он начал расставаться с некоторыми иллюзиями относительно религии. Ортодоксальный иудаизм в том виде, в каком его преподавали, не давал практических ответов на реальные жизненные вопросы. Раву необходимо было попробовать себя в чем-то другом.

Очень важно при этом понимать, что, несмотря на разочарования, мой муж никогда не отрекался от ортодоксального иудаизма. И никогда не переставал учить людей. В конце концов, Рав был Львом, а они все прирожденные учителя.

Филипп Грубергер начал вести бизнес со своим свояком, Хершелем Уоллингером, мужем сестры Ривки. Шрага Файвел – так звали моего мужа на иврите, а Филипп – английский эквивалент имени Файвел, который он использовал для светских дел. Позднее, переехав в Израиль, мы сократили фамилию Грубергер до Берг. Филипп Грубергер и Хершель Уоллингер стали страховыми агентами и открыли офис в центре Бруклина по адресу Ремсен-стрит, 127, недалеко от станции «Боро-холл». Здесь они выписывали полисы на правительственные и муниципальные здания Нью-Йорка и страховали генеральных подрядчиков.

По обычаю, ортодоксальные мужчины и замужние женщины не должны ходить с непокрытой головой. Мужчины носят шляпы или кипы, а женщины – шляпы или парики. Рав никогда не приходил на встречи с непокрытой головой, но когда в некоторых ситуациях он чувствовал, что кипа или шляпа будет неуместна, то надевал небольшой парик.

Их дело быстро начало процветать. Учитывая, что многие из клиентов входили в государственные структуры, в конце 50-х – начале 60-х годов у Рава появились связи в политической среде. Это позволило ему служить своеобразным проводником между религиозным и светским миром – и эту роль он сохранит на всю жизнь. До того, как за дело взялся Рав, ортодоксальные евреи Нью-Йорка оставались довольно изолированным сообществом и не имели политического влияния. Но он начал менять это положение дел. Рав стал первым, кто начал приглашать таких людей, как, например, мэр Нью-Йорка Роберт Вагнер, на встречи с лидерами различных ортодоксальных и ультраортодоксальных общин.

Ему было лишь немного за тридцать, когда он познакомил влиятельных государственных лиц с хасидской общиной, своими друзьями и соседями в надежде, что эти люди начнут лучше понимать друг друга. Рав начал консультировать муниципального советника Пола Р. Скривейна, председателя Городского совета Нью-Йорка, за символическую плату – один доллар в год. Некогда бывший водителем мусоровоза, Скривейн стал влиятельной политической фигурой в среде нью-йоркских демократов. Скривейн вел и мэрскую избирательную кампанию Роберта Вагнера, и кампанию по избранию в Сенат Роберта Ф. Кеннеди. Он определил роль города в борьбе президента Линдона Б. Джонсона с бедностью и помогал Роберту Мозесу в организации Всемирной выставки 1964 года. Связи со Скривейном сделали Рава заметным политическим игроком. Как выразился Исраэль Лифшульц, репортер из Jewish Look New York, в своей статье в 1975 году, этот молодой «предприимчивый раввин перепрыгнул политический забор с проворством и изяществом олимпийского атлета».

* * *

В 1958 году мне было 16 лет и я жила у своей бабушки Роуз. В детстве я нередко была сама по себе. В те времена мне приходилось зарабатывать, чтобы окончить школу. Полгода я проработала секретарем в страховом агентстве «Редженси» в Бруклине. Я приходила в офис после уроков: отвечала на звонки, встречала клиентов, сортировала почту и назначала встречи. Мои работодатели, рабби Филипп Грубергер и Хершель Уоллингер, брали свои скромные офисы в субаренду у более крупного страхового агента. Я находила это весьма хитрым решением: ведь, явившись на встречу, наши клиенты проходили через целое море столов по пути к «Редженси» – создавалось впечатление, будто все это были сплошь сотрудники Грубергера и Уоллингера и что бизнес шел более успешно, чем это было на самом деле на заре их карьеры.

Рав в основном трудился «в поле» – встречался с клиентами, подыскивал новые возможности для бизнеса и оценивал подрядчиков для составления полисов. Хершель обосновался в офисе, и большую часть времени я работала с ним. Оглядываясь назад, я понимаю, что в те времена рабби Филипп Грубергер даже не замечал меня. Так что никакой искры, проскочившей между нами, не было.

Он был намного старше и совсем не в моем вкусе. Мистер Грубергер был влиятельным бизнесменом с фундаментальным религиозным воспитанием, а я – дерзкой, нерелигиозной, строптивой девчонкой-подростком. У нас не было ничего общего. В те времена мы с Равом были как свинина и сыр – полные противоположности, которые по иудейским законам никогда не лежали на столе вместе.

Вспоминаю один из немногих моментов, когда мой босс удостоил меня своим вниманием. Однажды вечером, когда я уже собиралась уйти из офиса, зазвонил один из наших телефонов. Это была внутренняя линия, номер которой был известен немногим. Человек на том конце провода поинтересовался: «Могу я поговорить с рабби Грубергером?»

– Кто говорит? – спросила я.

– Это мэр Вагнер, – ответил он.

– Ага. А я папа римский, – парировала я, решив, что это розыгрыш, и бросила трубку.

Рабби Грубергер подошел и спросил: «Что это сейчас было?»

– А, – небрежно ответила я, – какой-то человек заявил, что он мэр Вагнер.

Рабби Грубергер побелел от гнева.

– Это и был мэр! – закричал он на меня. – Немедленно соедините меня с ним!

Мне пришлось быстро исправить свою оплошность.

Влияние Рава, выступавшего от лица своей общины, в то время быстро росло. К примеру, в Нью-Йорке существуют строгие административные нормы насчет очередности парковки. В период действия правил (в основном по будням) нельзя парковать машины на той или иной стороне улицы. За нарушение предусмотрен штраф. Это позволяет уборочным и поливальным машинам делать свою работу, но парковочных мест становится почти вдвое меньше.

Городские власти ограничивают действие этих правил на День благодарения, Рождество и Новый год, а при необходимости также во время снегопадов и прочих непредвиденных обстоятельств. Однако для религиозных иудеев эти нормы представляли собой большое неудобство, особенно когда главные праздники, такие как Рош Ашана и Йом Кипур, выпадали на будние дни. Поскольку ортодоксальным евреям запрещается садиться за руль в священные дни, они не могут переставить автомобили. Пользуясь своим авторитетом, Рав убедил администрацию мэра сделать исключение и для иудейских праздников.

Кроме того, он помог изменить так называемые «синие законы» в Нью-Йорке. Эти правила, установленные пуританами Коннектикута еще до Американской революции, запрещали магазинам и другим предприятиям работать в воскресенье, что было несправедливо в отношении магазинов религиозных евреев, которые закрывались в Шаббат (по субботам). Не работая оба выходных дня, магазины терпели большие убытки.

На сегодняшний день пуританские законы в Нью-Йорке давно уже упразднены, а тогда Рав помог сделать их более гибкими. Владельцы могли открывать свои заведения либо по субботам, либо по воскресеньям. Еврейские бизнесмены теперь имели равные условия для конкуренции. Вскоре работающее население всего города стало по воскресеньям стекаться за покупками в магазины еврейского квартала, пока остальные заведения в городе были закрыты. Так усилия Рава способствовали процветанию общины.

Несколько лет спустя Филипп Грубергер сделал состояние, расширив клиентуру своего страхового агентства до подрядчиков, работающих на крупных проектах в небоскребах Кони-Айленда и района Бенсонхерст в Бруклине. Вникнув во все тонкости местного рынка недвижимости, Рав начал вкладывать доходы от страховой компании в строительство многоквартирных домов в Бруклине и Куинсе. Он все организовал в одиночку, без партнера.

Для большинства людей это показалось бы невозможным, учитывая, сколько рабочих часов Рав ежедневно посвящал своему второму бизнесу – страховому делу. Но мой муж не был похож на большинство людей. Он обладал огромной работоспособностью: ему все было по плечу, ничто не ограничивало его взор, устремленный в будущее. Он никогда не останавливался на достигнутом. Чего бы он ни добивался – это позже стало относиться и к его работе по распространению каббалы, – он всегда знал, что можно сделать больше.

Да, Филипп Грубергер стал миллионером, несмотря на то что богатство никогда не было его основной целью. Всю свою жизнь он чувствовал сильнейшую потребность делиться своими ресурсами. Он жертвовал средства политическим деятелям, религиозным течениям и школам, понимая, что это поможет изменить мир к лучшему. Когда его альма-матер, Бейт Мидраш Говоха в Нью-Джерси, потребовалось новое здание, он организовал масштабный благотворительный вечер, собрал деньги и сам сделал крупное пожертвование. В знак признательности школа выгравировала его имя на табличке благотворителей на стене здания.

О его растущем благосостоянии и политическом влиянии в начале 1960-х говорило и то, что он бывал в семейной резиденции своего друга Тедди Кеннеди в Хайаннис-порт. Рав также посещал нью-йоркскую вечеринку по случаю дня рождения Джона Ф. Кеннеди и был вхож в Белый дом, где имел возможность обменяться любезностями с президентом лично. К слову, он удостоился чести быть первым гостем, которому в Белом доме подавали кошерный обед.

Уважаемый, успешный и пользующийся доверием представитель своей общины, Филипп Грубергер шел к вершине, что было вполне ожидаемо от человека с такой мощной энергией, связями и деловой хваткой. Но в 1962 году умерла Эстер Грубергер, нежно любимая мать Рава.

И тогда все изменилось.

Глава 2
Родственные души:
Встреча с Равом Брандвайном

Согласно каббале, каждая душа имеет две половины, и это значит, что у каждого из нас есть вторая половинка, или родственная душа. Зоар, фундаментальный текст каббалы, описывает родственную душу как идеального партнера, назначенного каждому человеку еще в момент сотворения мира. Половинки душ находят друг друга, преодолевая не только огромные расстояния, но и множество жизненных воплощений. Как и все важные для нас отношения, это взаимное притяжение подчиняется процессу, называемому тикун – исправление души, что является главной задачей в этой жизни.

Связь родственных душ согласно каббале – больше, чем просто сумма двух единиц. Это слияние пары с третьей силой – Светом Творца. Обоюдное стремление к Свету скрепляет эту связь. Это может быть романтическая любовь, отношения родителя и ребенка или учителя и ученика. Что важно – такие союзы заключаются между двумя людьми, объединяющими энергии в своем стремлении к Свету для достижения возвышенного духовного осознания и совершенствования мира с помощью этой связи.

Порой в таких парах заключается некий конфликт, и духовная связь партнеров бывает неочевидна миру или даже им самим. Но это не умаляет ее значимости.

Я верю, что учитель моего мужа, Рав Йегуда Цви Брандвайн, был его родственной душой. Они нашли друг друга, живя в разных частях мира, и объединились, чтобы раскрыть Свет и возвышенное духовное понимание. Временами вокруг их духовной связи бушевали распри и разногласия, но внутри царил мир, что очень характерно для союза родственных душ. В письмах, которые Рав получал от своего учителя в течение семи лет обучения, начиная с 1962 года, Рав Брандвайн обращался к нему «ядид нафши», что переводится как «возлюбленный моей души». Их соединял Свет. И, как вы увидите далее, эта связь была настолько сильна, что Рав готов был общаться со своим учителем и днем и ночью.

Влияние учителя фундаментально изменило Рава. Многие люди признавали редкие достоинства Рава Брандвайна, но мой муж чувствовал их так глубоко, что, встретившись с учителем однажды, только об этом мог думать и говорить. Как-то Рав сказал в интервью, что вся его жизнь и взгляды на мир полностью преобразились в результате этой встречи, кажущейся случайной.

Как же это произошло? После смерти матери Рава в 1962 году семья решила, что Эстер должна быть погребена в Иерусалиме, и Рав организовал это. Среди тех, кто пришел выразить соболезнования во время обряда шива (дни скорби после похорон), был и дядя жены Рава – Йегуда Цви Брандвайн.

На первый взгляд Рав Брандвайн выглядел как типичный ультраортодоксальный еврей. Он носил черную шляпу и халат. У него были пейсы, длинные усы и клочковатая борода, которая свидетельствовала о том, что он никогда не брился, как того и требовал обычай. Он был ниже моего мужа (его рост был около 5 футов 8 дюймов⁵) и ходил с тростью. У него были мягкие крупные натруженные руки, напоминавшие о его опыте работы каменщиком в 1930-х. А его большие глаза светились мудростью и говорили о том, что он многое повидал в своей жизни. Всем своим существом этот человек источал доброту, и мой осиротевший муж тут же потянулся к нему.

Однако Филипп Грубергер уже был заочно знаком с Йегудой Цви Брандвайном к моменту их первой личной встречи. Он слышал о Раве Брандвайне во время семейных встреч и обсуждений, но тогда эти разговоры не откладывались в сердце моего мужа, потому что их встрече и духовной связи еще только предстояло случиться. Тем не менее из этих разговоров он узнал, что семья его жены относится к Раву Брандвайну с некой неприязнью. Они не поддерживали ни его изучение каббалы, ни решение стать главой нерелигиозного движения Гистадрут, о котором я расскажу подробнее в следующей главе. Филипп знал, что семья Ривки считала Рава Брандвайна бунтарем и беспокоилась, что приверженность каббале плохо скажется на их родственнике.

На самом деле в те времена большинство ортодоксальных и ультраортодоксальных евреев по всему миру смотрело на изучение каббалы с неодобрением. Богатая и влиятельная семья использовала свои связи, чтобы всячески препятствовать вовлеченности Рава Брандвайна в деятельность, которую она не одобряла. Говорят, что родственники специально выкупили иерусалимскую автобусную станцию, чтобы не пускать в автобусы Рава Брандвайна, когда тот направлялся к своему учителю Раву Йегуде Лейбу Ашлагу, жившему на окраине города.

Раву Брандвайну приходилось часами идти в темноте, чтобы иметь возможность заняться изучением со своим учителем после полуночи, поскольку в это время суток, как считают каббалисты, мы наиболее близки Свету. Вместе они изучали и обсуждали каббалу до рассвета. Этот путь не был безопасен, так как в те времена Израиль только обрел статус государства и дороги были доступны иорданским снайперам. Один из командующих британскими полицейскими силами, охранявшими в те дни Палестину, приводил Рава Брандвайна в пример своим офицерам как образец отваги. Рав воспринимал эту историю как еще одно доказательство несгибаемой преданности учителя делу.

Разумеется, Рав слышал о каббале и раньше, но, поскольку она не входила в круг традиционного ортодоксального образования, никогда не сталкивался с ней близко. В те годы желающие постичь каббалу изучали ее скрыто, как это было принято столетиями. Этим мистическим, таинственным течением иудаизма могли заниматься лишь женатые еврейские мужчины старше сорока лет, уже преуспевшие в изучении Торы и нашедшие себе учителя, который направлял бы их. Многие верили, что неподготовленный человек, пытаясь раскрыть тайны этой священной мудрости, может сойти с ума, а женщинам и не-евреям вообще непозволительно было ее касаться.

К тому времени, как тридцатипятилетний Филипп Грубергер прибыл в Израиль на похороны своей матери, он уже начал искать возможность взять передышку от успешного, но беспокойного нью-йоркского бизнеса и политических дел. Жизнь преуспевающего бизнесмена не утоляла его страсть к духовным поискам и не примиряла с разочарованием в ортодоксальном иудаизме. Он так описывал свое состояние в то время: «Я являлся религиозным евреем и, будучи полностью поглощенным материальным миром, исполнял все предписания (мицвот) и изучал Божественный Закон автоматически, не задаваясь вопросом, зачем я это делаю. В результате этого неосознанного отношения я искренне не смог бы объяснить, зачем совершал все эти действия, предписанные заповедями».

Он жаждал духовного пробуждения.

* * *

Мой муж всегда описывал встречу с Равом Брандвайном как поворотный пункт своей жизни. До того момента каббала была так же далека от Филиппа Грубергера, как поверхность Луны. Поскольку ортодоксальной традицией не одобрялось изучение каббалы, он держался от нее подальше. Но вскоре это изменилось.

Пожав руку Рава Брандвайна, мой муж ощутил вспышку энергии, поток Света, который исходил от этого деликатного рабби. Как говорил мой муж: «Я просто начал таять… Моя душа словно была обласкана этими чудесными теплыми руками. Это было поистине удивительное ощущение. У меня нет объяснения для силы воздействия этой судьбоносной первой встречи».

В тот же момент Рабби Филипп Грубергер понял, что Рав Брандвайн станет его учителем и что его жизнь никогда уже не будет прежней. Тот человек, которым он себя знал, растворился, и все, что определяло его, исчезло в то же мгновение, как он сделал шаг в новую для себя вселенную. Рабби Филипп Грубергер покинул этот мир, и на его месте появился росток той личности, которая позже станет Равом Бергом.

Как такое возможно? Каббалисты говорят, что физический и верхний миры разделяет занавес. Но иногда просветы в этом занавесе позволяют лучам Света пробиться к нам. Так мы получаем послания от Творца, помогающие нам выполнить свое предназначение. Эти мгновения словно говорят нам: «Эй! Отныне твое существование не будет прежним!» Мы называем их Бат Кол, Божественный глас или зов.

Чтобы услышать эти Божественные послания, призывающие нас дать собственной душе шанс исполнить свою миссию, мы должны быть открыты для них. К сожалению, мы часто слишком погружены в свои заботы и просто не замечаем этих призывов либо отвергаем их. А когда в результате появляется тоска и чувство пустоты, мы не можем понять, откуда все это взялось. Но в то мгновение, когда Рабби Филипп Грубергер коснулся руки своего учителя, его настигло озарение. Он осознал, что услышал призыв оставить позади прежнюю жизнь.

Как бы ни было трудно, мой муж никогда не чувствовал себя жертвой. Он ни разу не сказал: «О, Господи, я приехал в Израиль, встретил учителя, и моя жизнь полетела в тартарары». Вместо этого он принял изменения безоговорочно и всем сердцем. Момент встречи с учителем был озарен Светом и чувством благоговения. Мой муж нашел свою родственную душу, и его душа пробудилась, чтобы исполнить свое предназначение, со всеми дарами и трудностями на этом пути.

К слову, я уверена, что это был не первый раз, когда Филипп Грубергер пришел к изучению каббалы. Кто знает, как часто его душа и душа Рава Брандвайна встречались в прежних земных воплощениях? Кто знает, сколько раз они уже были наставником и учеником?

Мне нравится думать, что их короткая встреча в 1962-м была дверью, открывшей путь, освещенный Светом душ великих каббалистов прошлого. Обычно мы связываем слово «наследование» с ДНК и физическим родством. Но есть и духовное понимание наследования, когда одна душа соединяется с другой и возносит ее на новый уровень. Это означает, что искры душ мудрецов прошлого проникают в просветленные души следующих поколений. Так они получают мудрость и силу для выполнения того, что предначертано в этом земном воплощении.

Я не могу с уверенностью утверждать, был ли мой муж реинкарнацией кого-то из каббалистов прошлого, но я точно знаю, что благодаря ему эта мудрость была открыта на совершенно новом уровне. Своим вкладом он заслужил честь оказаться в цепи преемственности каббалистов. Я хочу чуть подробнее остановиться на истории великих мудрецов, которые были предшественниками моего мужа.

Четыре тысячи лет назад Авраам осознал, что существует невидимая Божественная сила, или, если хотите, энергия, которая находится одновременно и внутри и вне всех вещей. На этом сокрытом от глаз уровне реальности вся Вселенная сплетается в некое единое целое. Делом жизни Патриарха Авраама было донести обнаруженную им истину до всего человечества. С этой целью Патриарх создал Сефер Йецира (Книгу Творения), в которой закодировано все величие Божественной Вселенной.

Примечательно, что вся эта мудрость уместилась на ограниченном количестве страниц, словно формула Эйнштейна Е=mc². Труд Авраама включает в себя все духовные уравнения нашего мира, который является миром времени, пространства и движения, все тайны Вселенной от сотворения мира до разнообразных парадигм, ощущаемых в нашей реальности. Требуются тысячелетия, чтобы расшифровать духовную энергию, сокрытую в Книге Творения.

Двумя тысячелетиями позднее, когда на израильской территории правили римляне, благодаря трудам Рабби Шимона бар Йохай появилась книга Зоар. Учитель Рабби Шимона, Рабби Акива, считался самым выдающимся мудрецом того времени, известным своим вкладом в Мишну и другие иудейские тексты. Во время восстания Бар Кохбы в 132–136 г. н. э. римский император выпустил указ, запрещавший изучать Талмуд. Когда Рабби Акива отказался выполнять этот приказ и продолжил учить Торе и ее секретам, римляне приговорили его к смерти.

Во время восстания погибло более полумиллиона евреев, включая 24 000 учеников Рабби Акивы. Тысячи людей умерли от голода и болезней, тысячи были захвачены в плен и проданы в рабство. Перед смертью Рабби Акива успел передать наставления о каббале ученику Рабби Шимону. Опасаясь за свою жизнь, Рабби Шимон вместе с сыном нашел убежище в пещере местности Пкиин, где провел тринадцать лет. Во время долгого отшельничества он получал каббалистические откровения от Моисея и пророка Элияу, которые являлись к нему в видениях. Так возник Зоар, Книга Сияния.

Когда у власти встал новый римский император, Рабби Шимон и его сын решили, что угроза миновала, и вернулись в Иерусалим и Цфат. По велению Рабби Акивы они должны были «одновременно открывать и хранить в тайне» переданные им знания. Чтобы метафизические секреты Вселенной не были утеряны для следующих поколений, Рабби Шимон призвал своего ученика Рабби Аббу записать полученные знания. Рабби Абба обладал удивительным даром создавать метафоры и аллегории. В результате тайны каббалы были надежно сокрыты в искусно составленных притчах и историях, чтобы недостойные посягатели не смогли понять и неверно использовать эту древнюю силу.

Объяснения, данные в Зоаре, на столетия опережали время. В те века, когда люди верили, что земля плоская, в Зоаре было сказано, что наша планета имеет сферическую форму, а в разных частях света у одних людей может быть день, а у других ночь. Описание момента сотворения мира в Зоаре очень похоже на описание Большого взрыва. Кроме того, в книге дано утверждение о существовании параллельных вселенных. Как говорил Рабби Шимон, Зоар – это больше чем книга духовной мудрости. Каждое ее слово, каждая страница заключают в себе мощную энергию. Это инструмент, пропитанный Ор аГануз (Скрытым Светом).

Наша задача – раскрыть Свет Творца и тем самым принести на землю наполнение, мир, защиту, исцеление и окончательное избавление от хаоса. Рабби Шимон предсказывал, что настанет день, когда духовная мудрость каббалы станет доступна каждому. Но до того дня подлинные манускрипты Зоара должны были оставаться в тайне. Он предвидел, что эти идеи будут сочтены опасными и еретическими, и потому они оставались спрятаны в течение столетий. А западная цивилизация тем временем погрузилась во мрак Средневековья.

Секреты Зоара считались утерянными на протяжении последующих 1200 лет. Это собрание сочинений было обнаружено в Испании только в XIII веке. Считается, что Рабби Моше де Леон заново открыл Зоар, но как это произошло в точности, никому не известно. Одни считают, что он выкупил книгу у крестоносцев, покидавших Испанию. Другие говорят, что она находилась у испанского короля. Как бы там ни было, с того времени книга Зоар начала свое распространение. Возникали центры ее изучения, и, хотя книгу бережно хранили от посторонних глаз, она предопределила иудейскую этику, молитвы, обычаи, правила Шаббата и праздничные ритуалы.

Прошло несколько веков, и в 1556 году двадцатидвухлетний Рав Ицхак Лурия, известный как Ари, или Святой Лев, начал изучать и трактовать Зоар. Этот почитаемый мудрец и каббалист жил в Иерусалиме и Цфате, как и многие другие раввины и святые мужи, которым удалось спастись от испанской инквизиции. Прежде чем покинуть этот мир в возрасте 38 лет, он успел расшифровать Зоар и написать цикл работ по священной книге, которые слой за слоем раскрывают духовное значение Торы и мицвот (предписаний), очерчивая каванот (духовные намерения) и практики, которые используются и по сей день.

Ари говорил о реинкарнации и Божественном вдохновении, описывал управляющие Вселенной физические и духовные реальности на десяти уровнях энергии, или сфирот. На нижнем уровне этой системы располагается материальный мир, населенный людьми, – это Малхут, измерение, также известное как «Царство». На верхнем уровне находится Кетер – «Корона». В трудах Ари сказано: несмотря на то что каждой душе дана возможность подняться по этой лестнице, на духовном пути возможны неудачи и заминки и он может длиться не одно земное воплощение.

Тринадцать лет Ари жил как отшельник, постигая тайны Зоара. Говорят, что он мог медитировать над одним стихом месяцами, пока ему не открывался потаенный смысл написанного. В поэтических словах Зоара он обнаружил удивительные секреты. Главное его наследие – труд Китвей аАри (Рукописи Ари), составленный его любимым учеником Рабби Хаимом Виталем. Этот глубокий труд положил начало лурианской каббале, основной школе каббалистического учения.

Как иудейские, так и христианские богословы стремились постичь Зоар и работы Ари в надежде получить ключи к пониманию нашего мира. Труды Ари оказали огромное влияние на интеллектуальные поиски мыслителей позднего Возрождения, ими глубоко прониклись знаменитый Исаак Ньютон и Готфрид Вильгельм Лейбниц – немецкий философ и ученый, ставший основоположником математического анализа. В период интеллектуального брожения, когда воедино соединялись отдельные области философии, науки и религии, каббалист Рав Авраам Азулай пришел к выводу, что, начиная с 1540 года, основы каббалы должны преподаваться открыто всем желающим, старым и молодым. Только при помощи каббалы мы сможем навеки забыть про войны, разрушение и бесчеловечное отношение людей друг к другу.

Но эта идея смогла получить свое воплощение лишь в наше время с открытием Каббала Центров по всему миру. Ари заложил важнейшие основы своим переводом и расшифровкой манускриптов. Лаконичный и трудный для понимания документ он превратил в тексты, по которым можно было учиться и учить других. Рав Берг, его учитель Рав Брандвайн, а также его учитель и предшественник Рав Йегуда Ашлаг сделали эту мудрость еще более доступной. Их цель заключалась в том, чтобы распространить искры Ари по всему миру, создав систему, благодаря которой люди могли бы использовать учение каббалы в своей повседневной жизни. Дорога к этому этапу лежала через многие столетия, и каббалистам пришлось преодолеть на пути немало препятствий.

Одна из трудностей была связана с именем иудейского мистика XVII столетия Шабтая Цви. Он годами изучал каббалистические труды, но исказил их суть ради собственной выгоды и в итоге объявил себя Мессией. Пользуясь поддержкой множества последователей, он внес хаос и раздор в иудейский мир и в результате был заключен в тюрьму в Турции. Там он обратился в ислам, чтобы спасти себе жизнь. Ортодоксальное иудейское сообщество до сих пор не оправилось от последствий этого удара. Рав так отзывался о наследии Шабтая Цви: «Возникло опасение, что изучение каббалы ведет к еретичеству». Неудивительно, что семья Рава Брандвайна выступала против его каббалистических изысканий.

Неудача Шабтая Цви бросила тень на изучение каббалы. В сознании большинства раввинов мудрость, заключенная в книге Зоар, стала представляться чем-то опасным, а ее изучение было низведено до попыток общаться с призрачным миром. В эпоху Просвещения раввины запрещали людям самостоятельный доступ к этим текстам. Даже когда изобретение книжного пресса сделало книги более доступными, многие раввины разрешали делать только рукописные копии манускриптов, чтобы строго ограничить их распространение. Некоторые откровения были зашифрованы так, что только подготовленные каббалисты могли их прочесть.

Однако знания и Свет, заключенные в этих текстах, невозможно было обуздать, и они начали распространяться другими путями. В XVIII веке в иудейской среде сформировалась классовая система: более богатые и образованные люди с пренебрежением смотрели на большинство, из коего многие не умели читать на иврите или не знали наизусть молитв. Именно в те времена на территории современной Украины появился великий раввин – Исраэль бен Элиэзер, известный как Бааль Шем Тов, который принес духовную революцию. И хотя мало кто тогда говорил о Зоаре и Рукописях Ари, истоки революции Бааль Шем Това берут начало именно в этих трудах. Его основными принципами были любовь к ближнему и духовная демократия.

Бааль Шем Тов нес мистицизм в массы, обращаясь к простым иудеям, уважая и возвышая их. Рассказанные им истории и сделанные им добрые дела стали примером для людей, чья жизнь была бедна и трудна. Он сам шел к простым людям и говорил, что порой молитва самого обычного человека бывает сильнее молитвы великого мудреца. Он укрепил духовную сторону иудаизма и основал хасидское течение, в котором золотой жилой сияли мистические учения Ари с его притчами и иносказаниями. Это был невероятный дар – способность разговаривать с людьми, не сведущими в каббале, и при этом добиваться их понимания, – дар, который позже продемонстрирует Рав.

В начале XX века Рав Йегуда Ашлаг, позднее ставший учителем Рава Брандвайна, занял место Бааль Шем Това в цепочке великих каббалистов, непреклонно следующих призванию своей души, несмотря на преграды. Рав Ашлаг родился в 1885 году. Он соединил свои изыскания, посвященные Зоару, с опытом своих великих предшественников Ари и Бааль Шем Това, представив новые удивительные пути для объяснения каббалы. До него лишь немногие избранные могли осилить Зоар, изданный на арамейском.

Рав Ашлаг создал первый полный перевод книги Зоар на современный иврит, а также написал комментарии и серию эссе, которые структурируют и подробно объясняют учения Ари. Это стало апогеем истории каббалы, поскольку впервые ее основные тексты стали доступны простым людям. Его труд под названием Сулам (лестница) служит поэтапным проводником, который ученики могут использовать для восхождения к самым высоким уровням духовности. Рав Ашлаг верил, что заповедь «возлюби ближнего своего, как самого себя» станет основой будущего мира.

Этот святой муж учредил самый первый Каббала Центр (Бейт Ульпана) в Иерусалиме, где он, как велела традиция, посвящал в таинства каббалы мужчин, достигших сорока лет и уже углубившихся в религиозные учения. И хотя многие выдающиеся раввины того поколения приветствовали это начинание, другие рьяно ему противостояли, называя Рава Ашлага грешником и еретиком и разжигая рознь вокруг идеи распространения священной мудрости. Страсти так накалились, что однажды на Рава Ашлага напали прямо на ступенях синагоги, оставив лежать, истекая кровью.

Тексты Рава Ашлага рассказывают о том, как бороться с хаосом, одолевающим человечество с незапамятных времен, и затрагивают такие темы, как относительность, космические путешествия, медицина и другие вопросы, связанные с благополучием человечества и впервые зашифрованные в книге Зоар двумя тысячелетиями ранее. Гениальность Рава Ашлага заключалась в его способности раскрыть тайны, которые содержатся в пятисотлетних трудах Ари. Будучи расшифрованными, эти секреты вошли в коллективное бессознательное и повлияли на открытия в мире физики. На невидимом духовном уровне его работа дала искру для технологической революции XX века.

Рав Ашлаг писал, что в разные времена были разные подходы, помогающие донести что-то до людей. Приводя в пример тонущего в океане человека, он говорил: «Если вы видите руку, то пытаетесь ухватить его за руку. Если видите голову, то пытаетесь схватить его за волосы, чтобы спасти». Бааль Шем Тов пытался спасти людей через их души, обращая свои наставления к их сердцам. Ари, в свою очередь, спасал души, обращаясь к разуму, – поэтому многие его наставления дидактичны, подробны и глубоко интеллектуальны. Рав Ашлаг верил, что современному миру нужны оба подхода, и потому сливал воедино предшествовавшие ему духовные потоки, чтобы создать новый путь. Его учения заключали в себе два элемента: переведенные и истолкованные идеи учителей прошлого и новые откровения Творца, обращенные к нашему поколению. Он часто называл себя только лишь проводником для Божественной мудрости, говоря, что тут нет его великой заслуги, просто сегодняшнее поколение нуждается в этом.

Рав Ашлаг был очень сильной личностью. Один из учеников как-то спросил: «Когда я иду в микве, о чем я должен думать?» «Молись о том, чтобы все препятствия, не дающие раскрыться Свету Творца, разрушились и исчезли». Обрадованный советом ученик уже было собрался пойти окунуться в микве, когда Рав Ашлаг окликнул его и добавил: «Но еще ты должен молиться о том, чтобы исчезнуть самому, если ты являешься препятствием для Света Творца».

Каждый великий каббалист внес свой вклад в раскрытие Света, который хранит искры душ каббалистов-предшественников. Каждое поколение поднималось на новый уровень осознания. Слой за слоем, как у луковицы, снимался один покров за другим, обнажая универсальную истину, которая была, есть и всегда будет доступной для понимания все большего числа людей. У Рабби Акивы хватило мужества принести в жертву собственную жизнь ради продолжения изучения Торы. Рабби Шимон расшифровал Тору в книге Зоар. Ари объяснил Зоар. Бааль Шем Тов исполнил сказанное Ари. Рав Ашлаг комментировал труды Ари и перевел Зоар на современный иврит. Рав Брандвайн разъяснил слова Рава Ашлага. Каждый внес свой вклад, который был расширен и дополнен его последователем.

Если вы посмотрите на историю великих каббалистов, то увидите, что в моем муже воплотились многие черты легендарных учителей, которые были до него. В его душе было бесстрашие Рабби Акивы, уверенность Рабби Шимона в том, что Зоар спасет мир, одаренность Ари, простота и открытость Бааль Шем Това, упорство Рава Ашлага и сердечность Рава Брандвайна. Все эти качества позволили ему сделать то, чего не делал еще никто, – полностью открыть каббалу миру.

В тот, казалось бы, незначительный момент, когда Рав Берг коснулся руки Рава Брандвайна, мой муж соединился со всеми великими каббалистами прошлого и после предпринял новый дерзкий шаг в распространении мудрости каббалы. Для Рава Ашлага и даже для Рава Брандвайна мысль о распространении миллионных тиражей книги Зоар по всему миру была фантастической. Тем не менее лишь несколько десятилетий спустя Рав претворил ее в жизнь.

Пятьдесят лет назад, до возникновения Каббала Центра, чтобы изучать Зоар, вы должны были где-то найти себе наставника. И даже если вам посчастливилось встретить нужного человека, вряд ли вы получили бы доступ к самой книге. Ни за какие деньги мира нельзя было заполучить эту книгу в личное пользование. Но сегодня миллионы людей держат дома Зоар и изучают его. Это результат работы души Рава – и началась она в то мгновение, когда он коснулся руки Рава Брандвайна.

Незадолго до своей смерти Рав Ашлаг сказал Раву Брандвайну, что скоро тот получит заслугу воспитать собственных учеников, и один из них принесет эту мудрость в мир, невзирая на протесты и поругание. Неужели он предвидел появление Филиппа Грубергера – того, кто принял двухтысячелетнюю эстафету великих каббалистов?

Филипп Грубергер давал деньги жене Рава Брандвайна, чтобы та находила себе приют на ночь, а они с учителем могли заниматься в его доме в полночь – это наиболее благоприятное время для изучения священных текстов. Так сильно он любил этого человека и желал изучать рядом с ним! Разумеется, это была не физическая, а глубоко духовная любовь, подобная привязанности Йонатана к царю Давиду: их дружба была так велика, что Йонатан отказался от царства, чтобы спасти жизнь Давида. Некоторые люди не понимают и неверно истолковывают такую духовную связь. Отношения моего мужа с его учителем напоминают мне историю Авраама. Когда Патриарх пришел к пониманию, что есть один Творец всего сущего, он не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы узнать Творца и соединиться с Ним. Когда познаешь любовь такой силы, даже мысль о разлуке становится невыносима.

Однако давайте проясним вот что. Все это не просто случилось с моим мужем – он сам избрал свое новое будущее. И этот выбор изменил мир. Я нередко задаюсь вопросом, насколько иначе все могло сложиться, если бы эти два человека просто пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, если бы Рав проигнорировал Божественный призыв и вернулся в Нью-Йорк к своей прежней жизни. К счастью, он обладал удивительной способностью не упускать возможности. Судьба направила Рава по новому пути, и его внутренняя готовность к переменам позволила исследовать, открывать и принимать новые возможности, чтобы в итоге изменить к лучшему жизни других людей.

Не стоит забывать, что ортодоксальное сообщество, из которого вышел Филипп Грубергер, было маленьким, консервативным и замкнутым. Тридцать пять лет Филипп соответствовал ожиданиям своей общины и желаниям своих родителей: он женился на женщине прекрасного происхождения, безукоризненно следовал всем правилам и стал сперва учителем, затем успешным бизнесменом. Он никогда не отклонялся от предписанного пути. Но в момент встречи с Равом Брандвайном он вырвался из сдерживающей его реальности. Внезапно весь мир переменился. Свет Рава Брандвайна проник в само существо Филиппа Грубергера и пробудил его. Он отринул свое прошлое с его условностями и ограничениями и начал постигать иной способ существования.

Я часто думаю о том, сколько мужества надо было иметь человеку, чтобы отказаться от всего привычного, не ведая, что ждет его впереди. Мой муж не раз говорил: «Я готов был принять смерть за своего учителя», и в некотором смысле так оно и случилось. Изменения, которые он привнес в свою жизнь, были равнозначны смерти, а в конечном счете – перерождению.

Однажды Рав сказал, что наши суждения определяют не только нашу жизнь, но и наше влияние на окружающую действительность. Многие ли способны выйти далеко за рамки того, что наши родственники, учителя, священники и начальники считают правильным поведением? Пока мы не откажемся от комфорта привычных вещей и не примем тот факт, что сами решаем, чем наполнить свою жизнь, все останется без изменений.

Так происходит из поколения в поколение. Меняются времена и места, но привычное по-прежнему затягивает всех нас в свое гравитационное поле. Мало кто спрашивает себя: «Как я могу изменить мир?» Филипп Грубергер решился на этот вопрос. После встречи с Равом Брандвайном Рав Берг в одиночку от лица всего человечества поставил цель – разрушить иллюзию того, что все люди разделены, и обнажить истину о том, что все едины.

Рав всегда пресекал разговоры о собственной исключительности, говоря: «Каббала Центр – это замысел Творца. Рав – это замысел Творца. Не будь Филиппа Берга, им стал бы кто-то другой». Он считал, что главное – это распространять мудрость каббалы по всему миру, а то, что сегодня именно он выполняет эту работу, не имеет большого значения, ведь завтра на его место может прийти кто-то другой. Это никогда не тешило его самолюбие, но в то же время он не воспринимал как должное благословенную возможность делать эту работу.

Под влиянием истинного каббалиста в Филиппе Берге пробудилось сознание. Несмотря на основательное иудаистское образование, каббала оставалась для него непонятным и загадочным предметом. «Зачем мне это изучать?» – думал он. Но он всегда был тщателен и дотошен в том, что касалось иудаизма. И что-то отозвалось глубоко в его в душе. Это было то, что он никогда не чувствовал прежде, но чего не мог отрицать. Многие общались с Равом Брандвайном, но только мой муж нашел в нем своего учителя.

Во время беседы после похорон Рав Брандвайн спросил Филиппа Грубергера: «Ты поможешь моей ешиве?»

– Помогу, – с готовностью ответил Рав, – если вы научите меня каббале. Он почти ничего не знал о жизни Рава Брандвайна, но некая необъяснимая сила тянула его к этому мягкому и спокойному человеку. Еще не ведая, к чему это приведет, он очень обрадовался положительному ответу Рава Брандвайна. Рав чувствовал, что он на правильном пути.

Чтобы погрузиться в изучение с Равом Брандвайном, Филипп Грубергер отошел от бизнеса. Он покидал свою семью, отвлекался от страхового бизнеса и активов в недвижимости на месяцы ради того, чтобы быть рядом с учителем. Рав Брандвайн преподавал в предоставленном ему здании в старом городе Иерусалима. Школа Бейт Ульпана, основанная Равом Ашлагом в 1922 году, стала ешивой Рава Брандвайна под названием Коль Йегуда. Именно ее и спонсировал Рав. Учитель с учеником встречались также в доме Рава Брандвайна в Тель-Авиве, возле старого рынка Шук. Прилетая в Тель-Авив, мой муж останавливался в пригороде Кирьят-Оно. Следуя примеру своего учителя, он нередко проходил много миль, отправляясь на урок в день Шаббата.

Поскольку Филипп Грубергер недостаточно хорошо владел разговорным ивритом, а Рав Брандвайн не говорил по-английски, они общались между собой на идише, языке европейских евреев. Рав Брандвайн в то же время учил еще трех или четырех мужчин, включая своего сына и зятя, – в те времена для изучения каббалы объединялись в небольшие группы. Изучение проводилось втайне, поскольку обращение к каббале не поощрялось в ортодоксальном сообществе. Мой муж стал членом такой маленькой подпольной группы.

* * *

Основная цель каббалы в том, чтобы раскрыть сокрытое знание о Творце, включая его замыслы видимой и невидимой вселенных. Рав говорил, что каббала дает проникнуть в тайны Вселенной больше, чем какое-либо другое учение или традиция, поскольку является источником всех этих традиций. В Зоаре дан комментарий на стих из книги Берешит (Бытие) 25:6: «А сынам наложниц, которые были у Авраама, дал Авраам дары и отослал их… в землю восточную». «Под восточными землями понимаются такие страны, как Индия, – объяснял Рав, – в то время как «дары» подразумевают определенные религиозные учения, но не все учения. Полную систему духовности Авраам передал своему сыну Ицхаку для будущих поколений».

Маленькая учебная группа Рава Брандвайна, включавшая теперь и моего мужа, изучала сокрытое в Зоаре, а также огромное собрание текстов, написанных Ари и Равом Йегудой Ашлагом, в том числе Талмуд эсэр сфирот («Учение десяти сфирот»), в котором объясняется теория десяти уровней энергии, изложенная Ари. Мой муж получал глубокое удовольствие от долгих часов лимудим (уроков), совместного изучения. Эта величайшая мудрость притягивала его, как мощный магнит. Напряженно погружаясь поздними ночами в страницы священных текстов, Филипп Грубергер наконец нашел в них глубинный смысл, который искал всю свою жизнь. Он всюду носил с собой книгу «Учение десяти сфирот», читая и бесконечно перечитывая каждый отрывок и каждый раз получая новые озарения. Я думаю, он никогда окончательно не закрывал для себя эту книгу, поскольку текст развивается вместе с сознанием его читателя всю жизнь.

По мере того, как в течение следующих нескольких лет продолжалось обучение, мой муж вместе с Равом Брандвайном начали редактировать, переводить и публиковать дополнительные книги. До того времени труды Ари не были организованы в единый, последовательный цикл. Мой муж и Рав Брандвайн разобрали и расположили по порядку эти тексты, а затем опубликовали их в четырнадцати томах. Они собрали воедино объемный комментарий Рава Ашлага к Зоару – Сулам (лестница) – и издали его в виде десятитомника. Кроме того, учитель вместе с учеником перевели некоторые отрывки из Зоара и снабдили их комментариями Рава Брандвайна, например часть Тикуней Зоар (которая была открыта Раву Шимону, его сыну и восьми ученикам в пещере Идра Раба) – и Хашмотот Зоар (Дополнение к Зоару Рава Шимона бар Йохай). В 1965 году мой муж учредил религиозную организацию Национальный институт изучения каббалы в Нью-Йорке, благодаря чему мог начать распространение некоторых из этих книг в США.

Много лет спустя я стояла с Равом и нашими сыновьями у могил Рава Ашлага и Рава Брандвайна, похороненных рядом на кладбище Хар аМенухот в Иерусалиме. Рав обратился к душам своих учителей. «Вы должны помочь мне в моей работе, – сказал он. – Вы обязаны помочь мне. Знаете почему? Потому что я ваш слуга». Рав верил всеми фибрами своей души, как верю и я, что величайшее обретение в этой жизни – служить тем, кто учит нас, и действовать по велению Света Творца. После встречи с Равом Брандвайном мой муж встал на свой путь.

Глава 3
Обучение у Рава Йегуды Цви Брандвайна:
Активный каббалист

Изучение и публикация каббалистических текстов были лишь началом обучения. Не меньше мой муж учился благодаря собственным наблюдениям, опыту и общению со своим наставником. Это изменило его самым коренным образом и открыло новый путь.

Когда Филипп Грубергер прилетел в Израиль, чтобы начать свое погружение в каббалу, он ожидал, что Рав Брандвайн отложит все дела и полностью сосредоточится на том, чтобы передать знания ученику. Он представлял себе, как они с учителем день и ночь будут сидеть вместе и изучать священные тексты. Но вместо погружения в глубины Зоара Рав Брандвайн во время первой же встречи сказал новому ученику: «Ты здесь! Прекрасно! Начинай упаковывать вон те книги в коробки. Нам нужно отправить их сегодня».

Мой муж был поражен. «Я должен упаковывать книги? Я не для этого сюда прибыл! Я приехал учиться у вас. Я могу заплатить кому-нибудь, чтобы он паковал книги. Вы должны учить меня». Молодой Лев, достигший богатства и политического влияния, не мог понять, почему ему дают такое несущественное поручение. Он только что проделал долгий путь из Нью-Йорка в Израиль ради обретения новых знаний, и такое поручение казалось ему уничижительным.

Но Рав Брандвайн оставался невозмутимым. «Послушай, – сказал он моему мужу в своей строгой и одновременно мягкой манере, – сперва ты поможешь мне упаковать эти книги. Затем мы отнесем их на почту и отправим. Тем самым мы принесем в мир гораздо больше Света, чем своими занятиями. Если мы с тобой позанимаемся несколько часов, то сможем немного продвинуться, но, если отошлем сейчас эти книги, сто человек смогут начать учиться. Представь только, насколько больше Света придет в мир».

Рабби Грубергер был все еще немного расстроен, но в итоге согласился, что упаковку книг можно будет считать актом благотворительности и упражнением в добродетели смирения в качестве небольшого бонуса. Эта подготовка пригодится спустя много лет, когда мы с Равом вдвоем будем делать то же самое! Те годы в начале 70-х были лучшим временем нашей совместной жизни. Мы были первыми волонтерами Каббала Центра, и Свет окутывал нас, пока мы собирали в коробки и развозили книги Рава Ашлага.

Из этого случая можно вывести важный урок: каббалист совершенствуется не только в молитвах и учении, но и во всем, что делает. Рав Брандвайн впервые помог моему мужу понять, что Свет открывается не только тогда, когда ты погружаешься в учение. Это происходит и когда ты учишь других, и когда совершаешь добрые дела или заботишься об окружающих. Филипп Грубергер был умным и талантливым человеком, он верил, что может усвоить больше, чем многие, тем не менее он смог убедиться на своем опыте, что Свет нередко раскрывается в простых жизненных вещах.

Рав очень быстро учился, однако для некоторых осознаний требовалось больше времени. Прибыв в Израиль, он чувствовал неутолимую жажду общения с источником своей трансформации – Равом Брандвайном. Увы, Рав сам не заметил, как пробудил ревность со стороны семьи Рава Брандвайна, о чем в дальнейшем ему пришлось пожалеть. Все, чего он хотел, – это прийти к Свету с помощью своего наставника, и, будучи бизнесменом, он начал деловые переговоры.

Выглядело это так: в Иерусалим приехал американец с туго набитым кошельком и сказал: «Идите и покупайте себе что хотите. Только оставьте меня с моим учителем». Семья Рава Брандвайна приняла подарки, поскольку в те времена с финансами в стране было туго. Но в конечном счете этот подход привел к такой неприязни, что во время празднования Рош Ашаны Рав Брандвайн не позволил моему мужу остаться помолиться с ним. «Я должен провести праздник со своей семьей», – объяснил он. Мой муж возвратился в свою квартиру подавленным и несчастным. Позднее он сказал, что эта Рош Ашана была худшей в его жизни, в ответ на что я не преминула спросить: «Потому что ты не смог отпраздновать ее с Равом Брандвайном или потому что все было не по-твоему?»

В этой ситуации обе стороны были правы. Бывало, что Рав действовал из гордости и высокомерия. До той поры он всегда находил способ добиться желаемого. Он был так уязвлен отказом Рава Брандвайна, что собирался вернуться в Нью-Йорк. Именно тогда он осознал основной принцип каббалы. Мы – сосуды, и наша сущность заключается в Желании получать. Если мы получаем Свет только для себя, не думая о других, при помощи подкупа, как было в этом случае, то итогом будут боль и стыд. Для того чтобы преобразовать наше Желание получать для себя в Желание получать ради дарования, требуется духовная работа, которая позволяет нам наполниться Светом. Так мы становимся подобными Свету Творца. Но подобные уроки непросто усваиваются, особенно когда ты успешный бизнесмен. Моему мужу потребовалось немало времени, чтобы это принять.

Бесконечная история

До начала времен существовало измерение реальности, которое каббала называет Бесконечным миром, состоящее из двух аспектов энергии. Первым был Свет – вечное и неизменное желание дарования. Это был источник блага, Божественная, животворящая сила, лежащая вне пределов нашего понимания. Каббалисты говорят, что мы не можем постичь бесконечную природу Света Творца своим ограниченным разумом, но можем начать понимать свойства Творца, включающие в себя все виды наполнения.

Поскольку Свет желал делиться своим бескрайним блаженством, в пару ему был создан приемник Света и изобилия – сосуд. Сосуд – второй аспект энергии, созданный для бесконечного получения. Поток энергии от Света к сосуду происходил в измерении, которое лежит вне понятий пространства и времени. Бесконечный мир находился в состоянии полной гармонии. Но тут кое-что произошло.

Несмотря на то что сосуд был создан для получения, однажды наполнившись сущностью Творца, он возжелал уподобиться Ему и стать отдающим источником. В Бесконечном мире изначальный сосуд больше не хотел быть наполненным, то есть следствием, а желал сам наполнять и таким образом стать причиной. Эта новая энергия сосуда называется Хлеб стыда. Она возникает, когда нет активного желания или не приложены усилия для получения. Хлеб стыда создал напряжение в раю.

Что же сделал сосуд? Он отстранился от Света, воспротивился Его получению. Поскольку единственным желанием Творца было наполнять сосуд, Творец отозвал обратно Свет, который сжался в одну бесконечно маленькую точку. Последовавшая затем полная темнота стала невыносимой для сосуда, и Свет вернулся с полной силой. Но сосуд еще не был к этому готов. Он разбился вдребезги на несчетное количество кусочков, создав тем самым все человеческие души, а также время, пространство, движение и материальную Вселенную, какой мы ее сейчас знаем. Наука называет это событие Большим взрывом.

Хлеб стыда стал причиной сотворения нашего мира. Творец запустил этот процесс, чтобы наполнить желание сосуда даровать, создавать, служить источником. Наша цель в этом мире – научиться быть подобными Творцу и тем самым больше притягивать сущность Творца в свою жизнь, не получая при этом Хлеб стыда.

Здесь мы подходим к разговору про эго. Много лет спустя Рав будет называть место для молитв в Каббала Центре «комнатой войны». Почему? Потому что для каббалиста единственным врагом является сила эго, и важнейшие битвы против этой силы мы ведем и выигрываем внутри себя. «Наши молитвы, – говорил он, – это средства, которыми мы укрепляем Свет наших душ, чтобы иметь силы бороться с собственным эго и внутренними демонами». Так он называл войско Сата́на. Молитва – путь соединения со Светом, который помогает нам победить эго, расширить и поднять наше сознание.

Что такое эго? Это необузданный, самовлюбленный, ограниченный голос, который перекрикивает голос нашей души. Он существует для того, чтобы мы могли исполнить свою свободную волю и предпочесть голос души громким крикам Желания получать для себя. Делая такой выбор, мы убираем Хлеб стыда от источника наполнения. Свет Творца посылает нам испытания, поскольку они нужны нам. В этих испытаниях у нас всегда есть выбор, каким человеком стать, в зависимости от того, к какому внутреннему голосу мы прислушаемся.

Вызов, который бросает нам эго, помогает сосредоточиться на трансформации собственного желания и развитии сознания. Эта внутренняя война призвана изменить и усилить наше сознание. Для каббалистов Армагеддон перед наступлением Эры Машиха – это война в умах людей. В этой битве каждый добрый поступок, совершенный вопреки наклонности ко злу, раскрывает больше Света, чем можно себе вообразить.

Каббала учит, что проблемы, с которыми мы сталкиваемся в жизни, даются для нашего же блага по мудрейшей задумке силы Света Творца. Мы можем упиваться жалостью к себе или злиться на обидевших нас людей, но без этих трудностей у нас не получится подняться и получить благословение Творца. По мере того, как мой муж сражался со своим эго тем вечером в праздник Рош Ашаны, он приходил к пониманию, что проблема была не в отказе Рава Брандвайна. Боль причиняло его собственное Желание получать для себя.

Отказав Филиппу Грубергеру, учитель помог ему смирить эго, заглушить его голос. Одно дело – прочесть об этом в книгах, и совсем другое – ощутить на собственном опыте. Чтение и изучение не всегда означают духовную жизнь. Той ночью мой муж открыл истинное значение смирения. Тогда он изменился.

* * *

Всего через несколько лет после встречи с Равом Брандвайном мой муж всецело посвятил себя мудрости каббалы. Позднее, познакомившись друг с другом заново, мы сделали целью своей жизни распространение каббалы, мы называли это «леафиц каббала».

Мой муж обожал своего учителя. Рав Брандвайн жил скромно и считал, что величайшим достижением в его жизни было служение Раву Ашлагу и распространение его учений. Несмотря на скромность, Рав Брандвайн был блестящим исследователем и сделал перевод глав Зоара и комментарии, которые Рав Ашлаг не успел завершить до своей смерти. Учитель моего мужа был самым настоящим духовным гигантом, но при этом ни на кого не смотрел свысока, был очень прост и внимателен в общении.

Семейное древо Рава Брандвайна восходило к царю Давиду. Известно, что его предком был досточтимый Рав Дов-Бер из Межерича (известный также как Магид из Межерича), влиятельный духовный лидер, преемник Бааль Шем Това. Но скромный Рав Брандвайн всегда оставался воплощением аават хинам – безусловной и самозабвенной любви. Это качество перенял у него и мой муж. Любовь была неотъемлемой частью учений Рава Брандвайна.

В начале их совместного труда он показал Филиппу Грубергеру предисловие, которое написал к восемнадцатитомному собранию Рукописей Ари. В данном эссе Рав Брандвайн использовал понятие лезулат. У этого слова много значений, и обычно оно переводится как «вне» или «другой человек», но в контексте каббалы означает достижение безусловной любви, когда человек будто выходит из своих границ.

Рав Брандвайн верил, что для того, чтобы нести слово Творца, не нужно исправлять недостатки людей. Необходимо лишь отыскать любовь глубоко внутри себя и делиться ею с другими – тогда духовность придет. Именно такую любовь Рав испытывал к своему наставнику и затем передал ее своим ученикам. Они, в свою очередь, тоже стали учителями и начали дарить эту любовь миру.

Рав Брандвайн обладал замечательным даром исцелять души разочарованных людей. Он пробуждал духовность в каждом встреченном им человеке, претворяя в жизнь истины Творца. Мой муж верил, что Раву Брандвайну удавалось это потому, что он видел Свет в каждом человеке. Ему совершенно безразлично было все внешнее: кто бы ни стоял перед ним, мужчины или женщины, как бы они ни выглядели и как бы себя ни вели.

«Не смотри на внешний облик, разгляди то, что внутри, – учил Рав Брандвайн. – Каждый достоин нашего времени и любви. Давай людям пространство, чтобы они могли дышать. Слушай их и относись с уважением к сказанному. Уважай каждого, и пусть на тебя не влияет то, как человек выглядит. Главное – имей в своем сердце достаточно места для любви ко всем и каждому, не задумываясь о том, что получишь взамен». Лезулат.

Много лет спустя способность Рава любить помогла исцелиться Эйтану Ярдени, одному из наших учителей. Молодой человек страдал от депрессии, поскольку испытывал сильную физическую боль. Уже в свои двадцать с небольшим он был близок к тому, чтобы сдаться. Но однажды после пятничной молитвы Рав обратился к Эйтану, обеспокоенный его самочувствием. «По его глазам, по его лицу, – делился Эйтан, – я почувствовал, что Рав впитывает в себя боль. Он беспокоился обо мне больше, чем я беспокоился о себе, и это стало поворотным моментом для меня. Его любовь пробудила во мне желание исцелиться и стать лучше».

* * *

Открытое для всех сердце позволяло Раву Брандвайну без стеснения общаться практически с любым человеком. В результате его полюбили люди совершенно разного социального статуса, в том числе и члены Гистадрут – израильской Федерации труда, в которую входили водители, докеры и механики, верившие в Государство Израиль, но совершенно не интересовавшиеся религией. Даже Леви Эшколь, бывший на тот момент премьер-министром Израиля, нередко обращался к Раву Брандвайну за советом.

– В наши дни многие люди потеряли веру, – говорил моему мужу Рав Брандвайн. – Но люди не могут без духовности. Не могу понять, почему за все это время никто не предложил великое и очевидное решение этой проблемы – каббалу и ее священную книгу Зоар. Вместо того многие ученые иудеи, имеющие доступ к этому целительному лекарству, либо прячут его, либо искажают истину о нем, не давая возможности обычному человеку вернуться к духовности.

Мой муж наблюдал, как его учитель приводил людей к вере без малейшего принуждения и без тени чувства собственного превосходства. Рав Брандвайн научился этому у Рава Ашлага, который наставлял его: «В духовности нет места принуждению». Рав Брандвайн верил, что если Творец всего сущего, который желает для нас только блага, не показывает Свет и благодать открыто, позволяя нам свободно выбрать Его, то кто мы такие, чтобы подталкивать другого человека к этому? Если люди сами не готовы узнать тайные механизмы устройства Вселенной, своим принуждением мы можем только навредить.

Души Рава Брандвайна и Филиппа Грубергера находились в такой гармонии, что эти двое проводили вместе многие часы не только во время ночного изучения, но и днем. Они отправлялись в долгие поездки по Израилю. Там мой муж мог наблюдать своего учителя в действии и видеть, как Рав Брандвайн во многом служил воплощением мудрости каббалы.

Вдвоем они регулярно посещали места захоронений цадиким (праведников), духовных учителей. Не раз они ездили в Мерон и молились на могиле Рабби Шимона бар Йохай, особенно в праздник Лаг Баомер – день, когда он покинул этот физический мир и когда была явлена книга Зоар.

Каждый ушедший каббалист несет в себе определенный аспект духовной энергии. Поэтому, медитируя на одной могиле, можно пробудить в себе жажду просветления, другое священное место захоронения поможет найти решение проблем, а третье – укрепить добродетели, которые нужны, чтобы найти свою родственную душу. Учитель и ученик бывали и в Идра Раба – месте на пути к Мерону, где Рав Шимон и его ученики раскрыли Зоар. Много лет спустя паломничества к этим местам станут традицией для учеников Каббала Центра.

1.Сейчас Ивано-Франковск, Украина. – Здесь и далее – примечания переводчика.

2.700 кв. футов ≈ 63 кв.м.

3.Вид кекса с пряностями.

4.20 фунтов ≈ 9 кг.

5.Около 173 см.

Bepul matn qismi tugad.