Kitobni o'qish: «Чудов в Новый год»
Чудов в Новый год
– Что ты делаешь в моей квартире? – бывший муж лежит на диване.
– В нашей, – нагло подмечает он. – Я здесь живу. Разве не видно?
– Ты… – осекаюсь. – Ты бросил меня и нашу дочь. Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?
– Именно так, дорогая, – произносит с ухмылкой. – Ты что? Не рада мне?
Мой муж без каких-либо объяснений ушел из семьи, подал на развод, оставил меня одну! А теперь он заявился в нашу квартиру и утверждает, что никуда не уйдет и будет жить с нами.
Впереди Новый год, мой самый любимый и долгожданный праздник. У меня на руках маленькая дочь, а на улице минус двадцать.
И я совсем не знаю, как быть.
Глава 1. Вера
– Вер, ну неужели ты до сих пор не смогла договориться с мужем об алиментах? – искренне изумляется Настя. – Он же у тебя нормальный был.
– В том-то и дело, что был, – горько ухмыляюсь, пытаясь протолкнуть коляску сквозь снег, что не прочистили на тротуаре.
Колеса вязнут в сугробе, я уже вся выбилась из сил, но пройти дальше не получается. Снег слишком большой.
Сегодня за ночь выпала экстремальное количество осадков, а к вечеру обещают лютый мороз. Сейчас уже заметно холодает, когда выходили на улицу было значительно теплее.
– Нормальные мужчины из семьи не уходят без объяснения причин, – озвучиваю свои мысли, немного отдышавшись. – И молча не подают на развод.
Разворачиваю коляску на сто восемьдесят и теперь уже не толкаю ее, а тащу за собой. Но только все равно ничего не получается. Колеса увязли, снег слишком глубокий и рыхлый. По такому невероятно трудно просто идти, не говоря уже о том, чтобы везти детский транспорт.
– А ты не пробовала надеть на колеса специальные лыжи? – с сочувствием смотрит на меня подруга.
– Не пробовала, – отвечаю полурыча, и делаю очередной рывок. Коляска остается в сугробе.
– Это очень удобно, поверь мне, – говорит Марина и принимается подробно расписывать все прелести модного изобретения. – Ты обязательно рассмотри этот вариант. Зима только началась, дальше будет хуже.
Будто я сама не знаю, что если уж сейчас никак не расчистят дороги, то потом половина из них превратится в самый настоящий сугроб и будет не пройти совершенно. Даже ногами.
– Обязательно рассмотрю, – обещаю, запихивая как можно глубже разочарование и досаду, что клокочут в груди.
Конечно, я видела эти лыжи. Они прекрасны! И станут для меня самым настоящим спасением.
Но увы… Подобную роскошь я позволить себе не могу.
– Как задумаешься, мне позвони, – продолжает как ни в чем ни бывало. – Я подскажу на что нужно обратить внимание. Дешевые не бери.
– Хорошо, – киваю. – Не буду.
– Вот и славно, – довольно улыбается, не замечая моего расстройства. А я этому даже рада. Зачем погружать в мои проблемы? У нее своих полно.
Улыбаюсь в ответ.
О том, что у меня на всякие излишки банально нет денег, уточнять не стала. Насте никогда не понять, что такое жить чисто на декретные. Благо, хоть они у меня нормальные и позволяют не только платить квартплату и покупать минимум продуктов, но еще и на подгузники хватает. А это, между прочим, тоже внушительная статья расходов.
Время идет. Я восстанавливаюсь. Начинаю жизнь с чистого листа и пытаюсь минимизировать ошибки.
Нужно ж как-то дальше жить.
После ухода мужа я не унываю, а, сжав зубы, ежедневно преодолеваю финансовые и бытовые трудности, тщательно слежу за здоровьем и совершенно иначе смотрю на мир.
Я даже научилась на многие неудобства закрывать глаза. Это мое достижение! Разбросанные по полу игрушки не собираю за день по тридцать раз и не намываю полы три раза в день. Я теперь только вечером делаю уборку. И, как выяснилось, этого вполне достаточно для комфорта.
После года в декрете и шести месяцев без мужа я радуюсь мелочам. Солнечному дню за окном, хорошей погоде, каждой улыбке своей доченьки. Но самое главное – я, наконец, смогла начать жить, рассчитывая только на себя и на свои силы.
Вот доченька подрастет, я смогу найти удаленную работу, а там уже и подойдет время отдавать ее в детский сад.
Дальше будет легче. Самые тяжелые времена остались позади. Я в это верю. Все будет хо-ро-шо.
Я обязательно справлюсь. Ведь нас двое. Я не одна. И наперекор всем трудностям в этой жизни, я стану замечательной матерью.
Смогу обеспечить всем и себя, и дочь.
С трудом делаю шаг, протаскиваю коляску сантиметров на тридцать, рука срывается с ручки и я сажусь попой в сугроб.
Делаю глубокий вдох.
Блин… Зря я сегодня решила пойти в суд. Надо было отложить и явиться туда после праздников.
Но как хотелось-то поскорее свидетельство о разводе получить! Нужно было удостовериться.
А теперь так паршиво на душе…
Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги.
– Давай помогу, – Настя оставляет своего спокойно сидящего в санках сына и подходит ко мне.
Осматривает застрявшую в сугробе коляску и, не долго думая, приподнимает ее с одной стороны.
– Берись, – кивает на другую сторону.
Хватаюсь за нее, и мы кое-как вытаскиваем детский транспорт со спящей в нем моей доченькой в сторону проезжей части.
Выдыхаем.
– Видимо, придется идти здесь, – недовольно произношу, озвучивая неприятное решение.
К сожалению, ничего другого просто не остается. По тротуару не пройти.
А если и дальше буду так тащить свой транспорт, то либо переверну его и моя дочка окажется в сугробе, либо в конечном итоге вырву колеса и вообще останусь без средств для передвижения с ребенком.
В общем, выбор не особо большой.
– Ну да, – подруга пожимает плечами и быстро удаляется от меня.
– Ты куда? – удивляюсь столь резкому ее шагу. Обычно Настя так не поступает, она сначала объяснит свои мысли и только после уходит.
– Егорку заберу и приду, – кричит Настя. – Вместе по дороге пойдем!
– Да ну, брось, – пытаюсь ее образумить. – Это опасно, – озвучиваю реальную проблему. – Ты не обязана этого делать.
– Одной опаснее в разы, – заявляет твердо, и бодрым шагом вместе с сидящим в санках сыном направляется ко мне.
Благодарность растапливает сердце.
– Спасибо, – говорю от души.
Мы проходим вдоль самого оживленного участка дороги. Водители на удивление не просто не сигналят, а даже замедляются и осторожно объезжают нас с другой стороны.
Мандраж от экстремальной прогулки постепенно проходит, руки перестают дрожать.
– Дашуля спит и даже не знает, какие приключения сегодня у нее были, – тихонько посмеиваюсь.
– Ничего, – подмигивает Настя. – Домой вернешься, расскажешь.
– Ага, – киваю. Настроение медленно, но верно, ползет вверх.
Сегодня Новый год, я вечером уложу Дашеньку спать, накрою себе на стол и буду ждать наступления нового года.
Я даже в честь этого разорилась и купила себе маленькую бутылочку шампанского и свой любимый шоколад. Устрою праздник.
– Свидетельство проверила? – вдруг ни с того ни с сего уточняет подруга.
Витая в своих мыслях, не сразу понимаю, о чем именно спрашивает Настя. Чуть позже догадываюсь, что она интересуется свидетельством о разводе, которое только что забрала.
– Конечно, – заверяю ее с печальной улыбкой. – Перечитала несколько раз, там все в порядке.
– Вот и отлично, – довольно кивает. – В новый год за новой жизнью? – приободряет.
– Ага, – соглашаюсь с энтузиазмом, а у самой кошки скребут на душе.
Прошло уже шесть месяцев, а Олег так и не раскрыл причин своего ухода. Он по-прежнему не платит алименты и не помогает с дочерью. Ведет себя так, словно мы обе для него чужие.
Чем разбивает мое сердце вновь и вновь.
Нет! Я прекрасно понимаю, что моей любви к этому человеку не осталось. Какая любовь, даже если и банального уважения к нему больше нет?
Так, как Олег, поступают лишь самые настоящие сволочи! Прощения ему просто быть не может!
– Вер, – Настя словно чувствует, что я вновь закипаю. – Выбрось своего бывшего из головы. Хорошо?
– Я стараюсь, – признаюсь честно. – Знаю, что он гад и сволочь, но легче от этого не становится.
– Станет, – заверяет меня подруга. – Ты только не вздумай поддаваться на его уговоры, когда этот козлина заявится к тебе.
– Да нет, – отмахиваюсь. – Олег не заявится.
– Вот и посмотришь, – говорит со знанием дела она.
Глава 2. Вера
Завожу коляску в подъезд, поднимаюсь на лифте и рядом с квартирой вдруг понимаю: что-то не то.
Останавливаюсь.
Внимательно смотрю по сторонам, пытаюсь понять, что именно меня насторожило, но в подъезде все как и прежде, все стоит на своих местах. Возвращаю взгляд к входной двери в свою квартиру и сердце начинает биться быстрее. Присматриваюсь более пристально и замечаю, что придверный коврик лежит не так.
Возвращаю его на место, еще раз все проверяю и лишь после осмотра достаю ключи. Тревога отчего-то никуда не уходит, а, напротив, нарастает лишь сильнее.
Перенервничала сегодня, видимо… Слишком насыщенный и волнительный день.
Отбрасываю дурные мысли прочь и, думая исключительно о хорошем, вставляю в дверной замок ключ. Хочу повернуть его, но он не поворачивается.
Что за фигня?
Меня прошибает холодный пот… Замок не работает, его заело. О, нет!
Сейчас проснется Дашуля и начнет плакать. Малышку нужно будет вытащить из коляски, обнять, переодеть, поменять подгузник. Он после столь долгой прогулки уже, скорее всего, переполнен. Блин… Что ж делать теперь?
Мне пора уже кормить дочку обедом, нужно прибраться перед праздничной ночью, а еще я хотела запечь в духовке курочку и посмотреть старый добрый новогодний фильм. Настроение надо ж как-нибудь поднимать.
Оливье надо бы приготовить, а я для него ничего толком и не сварила. Какой Новый год без любимого салата? Праздник без него не получится таким, какой должен быть.
Оливье и мандарины, шампанское… Жаль вот только даже на маленькую баночку красной икры денег нет.
Ну и ладно! Зато смогу дочку накормить новогодним салатом. Я уже придумала, что если вместо колбасы порезать вареное мясо, а майонез заменить на сметану, то с таким составом им вполне можно будет накормить Дашеньку.
Ничего вредного в салате не останется, только полезная еда.
Пытаясь отвлечься и хоть немного успокоить волнение, переключаю мысли на готовку и снова пробую открыть дверь. Вытаскиваю ключ, снова вставляю его в замочную скважину, поворачиваю и… опять ничего не выходит.
Замок не поддается. Увы и ах.
Блин… И что ж нам теперь делать? Вряд ли кто согласится возиться с замком в канун Нового года. А если и согласятся, то три шкуры с меня сдерут.
– Попали мы с тобой, так попали, – говорю мирно посапывающей дочке. Она улыбается во сне и продолжает спать.
Еще раз смотрю на дверь и опять берусь за ключи. Очередная попытка войти в квартиру оказывается полным провалом.
– Да открывайся же ты уже, – шиплю на эмоциях.
Слезы так и норовят политься из глаз, но я не позволяю им это сделать. Нет времени плакать, нужно проблему решать.
Собираю все силы в кулак, чтобы повернуть ключ, но все равно дверь остается закрытой.
– Да блин! – откровенно психую.
В сердцах хватаюсь за ручку, с силой нажимаю на нее, дергаю дверь на себя и… дверь открывается. Сама!
Ой…
Делаю глубокий резкий вдох, отступаю назад, часто моргаю, чтобы не дать стоящим в глазах слезам пролиться.
Как так получилось? Я не понимаю. Неужели я так сильно ушла в свои мысли, что, уходя, забыла закрыть квартиру? Да нет… Не может быть.
Но тем не менее, факт остается фактом. Квартира открыта и в ней никого нет.
В смешанных чувствах захожу к себе домой. С одной стороны радуюсь, с другой – остаюсь напряженной.
Первым делом бросаю взгляд на нашу с Дашенькой спальню. Так вышло, что она находится ближе всего к коридору и я могу видеть обстановку комнаты через открытую дверь.
Там полный порядок.
Это значит, что я действительно забыла закрыть дверь и ее не вскрывали грабители. В квартире никого, кроме меня, нет.
Хоть в чем-то мне повезло. Выдыхаю с облегчением.
Вот же я дурында! Как вообще смогла оставить открытой квартиру? Почему не проверила перед выходом и не дернула ручку?
Кошмар.
Захожу в коридор, включаю свет и лишь после этого осторожно, чтобы не побеспокоить спящую Дашеньку, завожу коляску на специально лежащий для подобных случаев прорезиненный коврик. Он остался еще с бездетных времен.
Отстегиваю чехол для ножек, опускаю капюшон и аккуратно расстегиваю комбинезон.
Малышка продолжает спать, ее мои прикосновения не беспокоят и это прекрасно. Пусть еще немного поспит.
Как могу, раскрываю Дашулю, чтобы не вспарилась от стоящей дома жары после прогулки, ведь малышка тепло одета. Судя по всему, я окна в квартире тоже забыла открыть.
Печально… Проветрить квартиру как следует не вышло.
Да и плевать! Разберусь как-нибудь.
От бессилия сползаю вниз по стене и сажусь попой прямо на холодный пол. Я так сильно устала… Ужас просто! Сегодня был невероятно сложный день.
Но, несмотря на все трудности, день выдался весьма продуктивный. Одно большое дело сделала, осталось еще несколько чуть поменьше.
Я молодец!
Смотрю на свои руки, они до сих пор трясутся. Дорога до суда и обратно выжала из меня все мои силы.
После такой прогулки я едва держусь на ногах. Но, тем не менее, настроение просто прекрасное. Я смогла, наконец, получить свидетельство о разводе.
Теперь уж точно с нового года начну новую жизнь!
Пересиливая слабость в ногах, поднимаюсь с пола, снимаю верхнюю одежду и вешаю ее на крючок. Относить ее в шкаф нет никакого смысла, ведь пальто мокрое после снега и только всю остальную одежду испортит.
Угги оставляю на коврике рядом с дверью, им тоже необходимо высохнуть и здесь самое подходящее место. Все равно больше никто не придет.
Встречу этого нового года я решила провести с дочкой вдвоем у себя дома. Для нас это был знаковый, сложный, но тем не менее хороший год.
Звать кого-либо в гости совсем не хочу, лучше проведем эту ночь вместе. Пусть у нас будет спокойный, добрый и счастливый год.
Малышка начинает возиться, пытается проснуться.
Эх, не успела я прийти в себя после столь экстремальной прогулки. Ну да ладно, как-нибудь продержусь.
– Кто тут у меня проснулся? – улыбаясь, заглядываю в коляску.
– Мама, – говорит дочка и тянет ко мне ручки. Начинает хныкать.
Вытаскиваю Дашеньку из теплого комбинезона, прижимаю к себе и отношу в комнату. Дочка своими ручонками обнимает меня.
Строя в голове план дальнейших действий, ведь успеть еще надо очень много всего, толкаю дверь в большую комнату и обмираю, стоя на пороге.
Включаю большой свет. Не верю глазам!
– Олег? – в шоке смотрю на своего бывшего мужа.
– Так изменился за эти полгода? – ухмыляется, как ни в чем ни бывало.
У меня просто нет слов.
Ошарашенная, прижимаю дочку крепче к себе и смотрю на мужчину.
– Что ты делаешь в моей квартире? – гневно обращаюсь к нему. Внутри все аж пылает.
Но бывший муж лежит на диване в домашней одежде и даже не думает вставать. Он ведет себя так, словно ничего не случилось. Будто не исчезал из моей жизни без предупреждения, не бросал одну с ребенком на руках в то время, когда я даже не в состоянии выйти на работу.
И после этого Олег еще смеет вот так вот заявляться сюда?
Да как он посмел!
– В нашей, – нагло подмечает.
Че-го? Совсем с ума сошел что ли?
– Я здесь живу. Разве не видно? – жестом показывает на свой внешний вид.
– Ты… – осекаюсь.
Гнев переполняет.
Ловлю ртом воздух, открываю и закрываю его несколько раз, а после…
– Ты бросил меня и нашу дочь! – взрываюсь – Исчез на полгода, а теперь заявляешься накануне Нового года и утверждаешь, что будешь здесь жить?
– Именно так, дорогая, – произносит с ухмылкой. – Ты что? Не рада мне?
Глава 3. Вера
–Ты представляешь! – негодуя, говорю дочери. – Твой отец заявился обратно! – стреляю глазами в сторону закрытой двери в комнату, куда я от него убежала.
Не могу даже видеть Олега, настолько сильно меня бомбит.
За те шесть месяцев, что его не было, я слишком многое пережила и переосмыслила. Чего только не думала! Куда только не обращалась, как только не искала.
Пока не получила короткое:
“Я жив. Мы расстаемся. У меня новая жизнь”
До сих пор перед глазами стоит его сообщение… То, что я тогда испытала, словами не передать.
Помню, как тут же кинулась звонить на номер, с которого пришло смс и как нехотя Олег со мной разговаривал. Как он дал понять, что это не жестокий розыгрыш, а моя новая реальность. И мне нужно ее принять.
А вот теперь он как исчез без предупреждения, так же без предупреждения вернулся. И еще смеет что-то о совместной собственности на квартиру мне говорить.
– Сволочь и гад! – выплевываю, не сдерживая эмоций. – Чтоб ты провалился!
Сразу же после этих слов слышу грохот в соседней комнате. Видимо, с дивана свалился, он ведь не знал, что тот сломан.
Свободных средств на починку мебели у меня нет. Да и если быть честной, то лучше уж новый купить, дешевле и проще гораздо.
– Твою мать! – рычит муж. Видимо, ему больно.
Ах точно! Там же конструктор Дашеньки рядом с диваном лежал. Мы с ней домик строили, а там крыша получилась острая.
Хихикаю. Я на грани истерики. Ооох…
– Так тебе и надо, – говорю тихо. – Нечего было заявляться обратно. Ты здесь больше не нужен, – смотрю на дочку и улыбаюсь. – Правда, принцесса моя? – начинаю ее щекотать.
Дашуля смеется так громко и звонко, что я начинаю вместе с ней хохотать. И вместе со смехом выходят злость и раздражение. Мне даже удается забыть на мгновение о присутствии бывшего мужа в одной квартире со мной.
– Вера, что за фигня? – Олег врывается в комнату. – Почему мой диван сломан?
– Твой? – ахаю. Я просто в шоке. – В этой квартире больше ничего твоего нет! Это мое все!
– Ну нет, дорогая, – с угрозой надвигается на меня. Я инстинктивно делаю шаг назад. – Все, что находится в этой квартире – мое, – рычит. – И ты тоже!
Он резко разворачивается и, хромая, выходит из комнаты, громко хлопая дверью.
Я стою и хватаю ртом воздух. Страшно.
Завожусь.
Олег совсем что ль? М?
Нет, ну посмотрите на него! Целых шесть месяцев прохлаждался невесть где, а тут бац и явился! Только испоганил мне весь новый год…
То и дело бросая полные ненависти взгляды на дверь, переодеваю дочку в домашнюю одежду. Руки дрожат, меня аж всю потряхивает от возмущения.
И что ж мне делать теперь?.. Оставаться с этим козлиной в одной квартире? Нет, уж! Увольте.
А раз нет, то тогда как?..
Эмоции бурлят и кипят, я понятия не имею, как справиться с ними. Их так много, что они буквально переполняют меня.
Хочется пойти и высказать бывшему мужу все, что я думаю о сложившейся ситуации. А еще лучше просто взять и послать.
Он не платил ни квартплату, ни алименты, я же гасила все обязательные платежи. Разбиралась с управляющей компанией, меняла счетчики на воду, за эти полгода мне даже смеситель пришлось на кухне заменить.
И теперь мой бывший муж как ни в чем ни бывало заявляется обратно? Он что, считает его здесь ждет шикарный прием?!
Не дождется!
Спускаю с кровати Дашеньку, меняю уличную одежду на хлопковый костюм с новогодним рисунком и выхожу в коридор.
Мой взгляд тут же летит в сторону большой комнаты, но надо отдать должное, Олег даже не потрудился оставить открытой дверь. Закрылся и сидит теперь, обвиняя всех вокруг в своих проблемах, хотя на самом деле, в них виноват исключительно он сам.
Вот и отлично. Так ему и надо!
Каждому воздается по делам.
– Пойдем, моя хорошая, – протягиваю руку дочери, чтобы она взялась за меня, что Дашуля с удовольствием и делает.
Малышка обхватывает мой пальчик своей ручкой, крепко держит и, довольная, идет за мной.
– Нас с тобой сегодня ждет праздничный ужин, – делюсь своими идеями касаемо вечера. – Но сначала тебе нужно покушать суп.
Улыбаясь через силу, продолжаю говорить с дочкой, хочу отвлечь себя и развлечь ее. Малышка не виновата в плохом настроении матери из-за внезапного возвращения своего блудного отца.
На Дашеньку не должно распространяться мое эмоциональное состояние, ибо это уже не лезет ни в какие рамки. Она ни при чем.
Как бы плохо и тошно на душе не было, срываться на своем ребенке нельзя. Ему тоже может быть не особо приятно, но вот только он выразить эти чувства грамотно не может.
А я взрослая. Я мама! И уж кто-кто, а я сдержаться должна.
–Так, давай посмотрим, что тут у нас, – сажаю доченьку в стульчик для кормления и открываю холодильник.
Половина контейнеров расположены не так, как я их поставила. Нехорошее предчувствие стреляет в груди.
Гоню его прочь от себя, ведь если циклиться на каждой мелочи, то можно сойти с ума. Олег, конечно, тот еще ублюдок, но не станет же он без разрешения брать мои продукты. Ведь так?
Приоткрываю крышку, чтобы еще раз убедиться в количестве оставшегося супа. Если мне не изменяет память, то там должно было остаться Дашеньке на один раз.
Заглядываю в кастрюлю и обалдеваю.
Не может быть…
Вот же Олег сволочь! Он сожрал то что было оставлено для ребенка и убрал пустую кастрюлю в холодильник лишь бы ее не мыть.
– Ма-ма, – лепечет дочка.
– Да, моя сладкая, – смотрю на нее. Меня всю трясет.
– Ням-ням, – стучит по столу ложкой.
– Сейчас, – судорожно стреляю глазами по внутренностям холодильника. – Я что-нибудь придумаю, – обещаю.
Обидно до слез.
Глава 4. Рома
– Чудов, переставай чудить, – заявляет моя практически бывшая жена. После того, что она сделала, нет ей прощения. – Сегодня Новый год. Давай проведем его вместе, а? – произносит игриво.
Она ведет своим идеально наманикюренным пальчиком по моей не идеально выглаженной рубашке и намеренно подцепляет длинным острым ногтем пуговицу. Хочет расстегнуть.
Перехватываю кисть до того, как она пойдет дальше.
Намерения Илоны для меня прозрачнее капли чистой воды, но я их не разделяю. Сегодняшнюю ночь я твердо решил провести без нее.
Как и всю свою оставшуюся жизнь.
– Нет. Сегодня каждый сам по себе, – говорю жестче, чем намеревался, но что сделано, то сделано. Назад дороги нет.
Илонка куксится, хлопает густыми пышными ресницами и надувает свои губки, которые мне так нравились до увеличения. Да она мне в принципе нравилась такая, какой раньше была.
До того, как почувствовала вкус и прелесть денег.
Я очень любил ее борщ и картофельные зразы. А сырники! Ох, эти румяные поджаренные творожные оладушки просто сводили меня с ума. Со сметанкой, да с кружечкой качественного свежесваренного кофе…
Вкусно очень. Язык проглотить можно!
Но после того, как мы поженились и Илона поимела доступ к нашему общему счету, обычной еды стало мне не видать.
Как и детей.
Потому что то она не может, ей зубной имплант поставить нужно, то грудь увеличить, то задницу нарастить. Каждый раз находились все новые и новые причины и я в итоге не выдержал. Взял и открыто с ней поговорил.
А тут-то стало все гораздо интереснее. Да настолько, что после этого разговора я четко вознамерился развестись. И сегодня я в очередной раз убедился в правильности своего выбора.
Ей дети не нужны. Совершенно! Ни свои, ни чужие – вообще планирует жить без детей и наслаждаться жизнью. Не напрягаться, не переживать, не ставить интересы детей превыше своих интересов, не думать ни о ком помимо себя.
– Кис, ну зачем нам они? – меня до сих пор коробит от ее тупого ответа. – Радости минимум, но зато горы проблем.
– Радости минимум? – в очередной раз удивляюсь. – Это ж один сплошной клубок счастья и смеха. Разве не так? – вопросительно выгибаю бровь.
– Кисуль, ну не готова я, – наигранно жмется, чем вызывает лютое отвращение.
– Не готова? – сверлю ее взглядом. – Да тебе как бы уже не поздновато! Тридцать пять через месяц. Ты до скольки собираешься еще тянуть? – спрашиваю в лоб.
– Ну почему сразу тянуть, Кис, – извивается, словно уж на сковородке. – Я не буду рожать.
– Погоди… – я тогда находился в полнейшем шоке. Никак не готов был услышать подобный ответ. – Значит, ты не будешь рожать?
– Ты что! Нет, конечно! – фыркает и отмахивается рукой от моих слов. Ей осталось лишь перекреститься и поплевать через плечо, чтоб наверняка уж.
– Окей, – тяну медленно. – Суррогатное материнство? – предлагаю.
Мы с Илоной вместе давно и хоть у меня к ней практически не осталось чувств, но мне с ней комфортно. Я ее знаю от и до.
Или думаю, что знаю…
– Я не собираюсь ни с кем возиться, Кис, – наконец-то озвучивает свои истинные намерения. – Нам с тобой ведь и без детей хорошо. Ну правда же? – строит мне глазки, соблазняя.
Не ведусь.
– Ты же сама мне говорила, что мечтаешь иметь большую семью, растить детей и посвятить жизнь материнству, – недоумеваю. Она же мне все уши прожужжала этим! Мы даже дом на побережье купили, чтобы Илона на лето туда могла с детворой уезжать.
Наш загородный особняк был построен с расчетом, что там будут расти дети. Дизайнеру вынули весь мозг, но он совершенно все для этого предусмотрел.
Даже розетки на окне для гирлянд и выключатели снизу, чтобы ребенок мог дотянуться. Все опасные приборы были подняты наверх.
– Хотела, – кивает. Ну хоть спасибо на том, что не стала ничего отрицать.
– И что же изменилось? – опять уточняю. Мне надоели ее вечные недомолвки.
– Ром, ну куда нам детей? – она в очередной раз пытается убежать от ответа.
– Стоп, – отрезаю. – Я задал прямой вопрос, – начинаю давить на нее.
Илона смеряет меня недовольным взглядом, но озвучивать причину своего решения не собирается. А меня уже начинает крыть.
– Либо ты мне немедленно все рассказываешь об истинных причинах твоего отказа от материнства, либо мы разойдемся, – ставлю ультиматум.
Я детей хочу. Очень сильно!
Это же так прекрасно быть отцом.
– Илона, я задал вопрос и хочу услышать на него ответ, – требую от жены. – Почему ты передумала и больше не хочешь иметь детей? Не хочешь сама рожать, не проблема. Найдем суррогатную маму.
– Никаких детей не будет! – заявляет категорично. – Ни от суррогатной матери, ни от меня!
– Почему? – пытаю ее взглядом.
– Потому что после аборта мне было слишком фигово. Понятно? – психуя, срывается на меня. – Я после него вообще на детей не могу смотреть. Особенно, на мелких. Фу, – кривится вся.
– Аборта? – я просто охреневаю. – Какого? Когда?
Она никогда не говорила, что была беременна. Не понимаю.
Может быть, от другого? Но тогда при чем здесь я.
С момента знакомства мы с ней не расставались, везде и всюду вместе. Поэтому заявление про аборт прозвучало словно гроза на чистом небе.
– Полгода назад, – заявляет со злостью, чем окончательно заставляет меня разочароваться в себе. – Когда я ездила в санаторий.
Так вот зачем она уезжала поправить здоровье… Знал бы я тогда…
– Этот ребенок был моим? – спрашиваю единственное, что меня сейчас волнует.
На самом деле ответ не важен. В любом случае, я уже все решил.
– Естественно, твоим! – вспыхивает, словно от пощечины.
И делает своим заявлением мне гораздо больнее, чем я мог представить. Не думал даже, что так хреново вычеркивать людей из своей жизни.
А придется, ибо это не жизнь.
– Чудов, ты реально не понимаешь? – произносит надменным тоном, подаваясь вперед. – Нам не нужны дети, – пытается в очередной раз убедить меня.
– Ты права, – соглашаюсь. – Нам, – особенно выделяю это слово. – Не нужны.
– Ну вот видишь, – заметно расслабляется. – Давай уже выпьем вина, – предлагает, поднимая бокал.
– А давай! – соглашаюсь. – Давай выпьем за наше с тобой расставание, – чекаюсь с бокалом Илоны. Свой выпиваю одним махом до дна. – За наш развод!
Глава 5. Вера
– Олег! – без стука врываюсь в комнату. Я в гневе.
Это ж каким мерзавцем нужно быть, чтобы лишить ребенка обеда? Совсем обалдел. Эгоист!
– Что надо? – недовольно спрашивает бывший муж.
Залетаю в комнату и останавливаюсь. От ужаса увиденного ноги просто врастают в пол.
На ковре нет ни единого свободного места. Вместо белого полотна с высоким ворсом, на котором так любит играть моя дочка, расположена груда мешков, сумок и пакетов. Такое ощущение, будто их предварительно изваляли в пыли.
Осматриваю комнату и поражаюсь. Из красиво украшенного в новогодней тематике пространства она превратилась в самый настоящий свинарник.
Как можно было за столь короткое время устроить в ней такой сильный бардак?
– Что надо?! – внутри все пылает. – Ты совсем обалдел?! – не могу скрыть свой шок. – Исчез на полгода без предупреждения, бросил меня и дочь, не дал ни копейки! Даже не потрудился узнать, как мы здесь выживаем. Одни! Без тебя.
– Но ведь выжили же, – бросает.
– Выжили, – заявляю, упрямо вздернув подбородок. – Обошлись без твоей помощи.
– Ну вот видишь, какая ты молодец, – кидает с сарказмом.
Смотрю на него и не могу поверить, неужели это тот человек, которого я когда-то любила? Тот, за кого согласилась выйти замуж? Тот, от кого родила?
Передо мной его ужасная копия… Альтер это какое-то.
– И тебе даже не интересно, как у меня это вышло? – ахаю. – Ты даже не хочешь посмотреть на свою дочь?
– На мою? – цедит зло. – Это твоя дочь. Ты ее нагуляла!
– Что? – от шока я не сразу нахожусь что сказать. – Нагуляла?
От переизбытка эмоций у меня аж голос сел. Я охрипла и не могу нормально говорить.
– Как я вижу, ты не бедствовала, – произносит издевательским тоном, окидывая украшенную комнату. – Даже мужика себе нашла, – бросает то, от чего у меня уши в трубочку сворачиваются.
Олег не в себе.
– Совсем крышей поехал? – во все глаза смотрю на него. – Какой мужчина? Ты в своем уме?
Какой-то сплошной сюрреализм. Я словно уснула и попала в дурной сон, из которого никак не могу выбраться. Все мои кошмары решили собраться и стать единым целым.
Ох, что за беда…
– Это ты крышей поехала, дорогая, – бывший муж цедит со злостью. – Если считала, будто я буду терпеть в своем доме присутствие постороннего мужика.
Каждое слово пропитано ядом. Ненависть из Олега льет бурной рекой.
Понятия не имею, что такого ему сделала и чем заслужила подобное отношение, но терпеть выходки уже бывшего мужа в свой адрес не намерена. В конце концов, я теперь в ответе не только за себя, но и за дочь.
Дашенька не должна видеть, какой оказался гавнюк ее папаша на самом деле. Редкостная сволочь, которая так и норовит превысить себя за счет унижения близких.
Думает, что я стану терпеть все это? Нет уж!
Тут он глубоко ошибается.
Меня бомбит.
Открываю рот, чтобы высказать свои мысли. И закрываю.
Опять открываю.
Я в шоке. Слов просто нет.
– Ну ты и сволочь, – говорю открыто. Ах, как же горько становится на душе.
Пользуясь случаем, пока Дашенька играет на кухне и не видит происходящего ужаса, подхожу к наряженной елке, выдергиваю из розетки гирлянду и приподнимаю главный символ праздника.
Хочу перетащить к себе в спальню. Пусть там стоит.
– Куда? – преграждает дорогу Олег. – Быстро оставила! – рявкает, показывая на елку.
От него исходит агрессия и неприкрытая злость.
– Ты вообще оборзел? – взрываюсь. – Дай пройти! – требую у него, пытаясь свободной рукой отодвинуть мужчину.
– На место! – говорит громче.
От неожиданности аж подскакиваю на место.
Что за кошмар…
Напряжение в комнате переходит все мыслимые и немыслимые границы. Искры витают в воздухе, сейчас что-то рванет.
Олег хватается одной рукой за ствол дерева и с силой дергает его на себя, вырывая. Я не успеваю вовремя отреагировать и едва не лечу на него.
Чтобы не упасть, мне приходится разжать ладони, но Олег дергает еще раз и ствол ели царапает мои ладони до крови.
– Ай, – шиплю. Слезы из глаз.
Как же больно…
– Пошла отсюда! – вырывая елку из моих рук, рявкает бывший муж.
Смотрю на него, не скрывая своих эмоций. Боль и разочарование бушуют в груди.
Настроение испорчено, любимый праздник тоже. Моя жизнь из спокойной стала просто ужасной, я прям чувствую, как меня штормит.
– Ненавижу тебя, – заявляю открыто и прямо.
– Аналогично! – парирует бывший муж.
– Мама! – зовет Дашенька плаксивым голосом. – Мама! – хнычет.
До слуха доносится звук разбитой тарелки.
Позабыв обо всем на свете, срываюсь с места и бегу к своей дочери. Все мысли сейчас только об одном, лишь бы она не порезалась. Еще этого мне не достает.
– Даша, стой! – чуть ли не кричу, влетая на кухню. За моей спиной хлопает дверь в большую комнату, Олег остается в ней.
От обиды на глаза снова наворачиваются слезы, руки горят от боли, но я не позволяю себе расслабляться. В первую очередь нужно дочку спасти от осколков.
Подхватываю Дашеньку, сажаю в стульчик и пристегиваю ремнями. Пододвигаю столик как можно ближе, чтобы она уж точно не выбралась.
– Жди меня, – даю дочке наказ, вручаю печенье, а сама принимаюсь все убирать с пола.
От соприкосновения с водой руки просто полыхают, в груди клубится обида, эмоции душат. Я пытаюсь хоть немного взять верх над ними, но у меня ничего не получается.
Бомбит. Просто бомбит.
Убрав осколки с пола, достаю телефон и пишу своей подруге. Мне нужна помощь.
Раз Олег настроен агрессивно, то он может на меня и руку поднять. Боюсь.
– Насть, привет, – говорю еле слышно предварительно закрыв дверь на кухню.
– Вера? – удивляется Настя. – Что случилось? Почему ты плачешь? – тут же заваливает меня вопросами.
– Олег вернулся, – озвучиваю главную причину своего горя. Вдаваться в подробности пока не могу. – Можно мы с Дашей к вам приедем? – спрашиваю, понимая, что это единственно правильный выбор.
Оставаться в одной квартире с агрессивно настроенным мужчиной опасно. Причем, не только для меня.
– Конечно, приезжай! – моментально соглашается. – Могу приехать за тобой на машине.
– Спасибо большое, – облегченно выдыхаю. – На машине не нужно, там же пробки. Я сама доберусь.
– Ну как знаешь, – не спорит со мной.
Договорившись с подругой обо всем прочем, я заканчиваю разговор.
Настроение становится чуточку лучше. Радует то, что я не одна.
– Ну что, доченька, – обращаюсь к малышке. – Поехали к тете Насте и Егорке, – через силу выдавливаю из себя улыбку. – Да?
– Дя! – важно кивает, чем вызывает искреннюю улыбку.
Ненароком смахиваю навернувшиеся на глаза слезы.
Пока Дашуля занята, достаю сумку, открываю холодильник и принимаюсь складывать все, что приготовила на праздник. Олег пусть празднует здесь один, плевать!
Я даже упаковываю новогодние свечи! Нечего им оставаться здесь одним.
Запихиваю все, что только могу. Сумка выдается очень тяжелой, но это не важно. Гораздо важнее по максимуму с собой забрать.
В рюкзак складываю детские вещи, подгузники, пеленки, салфетки… Даже немного любимой Дашулиной еды.
Переодеваю дочку, одеваюсь сама, упаковываю все в коляску и уже перед самым выходом из дома придумываю одну очень хорошую пакость.
– Сиди здесь, – объявляю Дашуле.
Скидываю угги, несусь на кухню в аптечку, достаю оттуда сильное слабительное и не придумав ничего лучше, измельчаю его в мелкую крошку и посыпаю всю оставленную готовую еду.
Все равно к тому моменту, как мы вернемся домой, она испортится. А если Олег ее съест, то… не мои проблемы.
Пустой блистер из-под таблеток засовываю в карман, все остальное распихиваю по местам, а вдобавок ко всему прочему перекрываю холодную воду. Пусть сам разбирается!
Вот так тебе!
В боевом настрое выхожу из квартиры и специально закрываю дверь на все замки.
Вызываю лифт, радуюсь, что приехал грузовой, и завожу коляску. Спускаюсь вниз.
Но кабина не успевает набрать скорость, как останавливается. Распахиваются двери и к нам заходит высокий красивый мужчина.
– Добрый вечер, – здоровается со мной.
– Здравствуйте, – киваю в ответ. Нажимаю на кнопку закрытия дверей.
– Привет, – улыбается маленькой Дашеньке. – Можно? – спрашивает у меня, показывая на мандарин, что держит в руке.
– Она еще слишком мала. Ей такое нельзя, – озвучиваю правду.
– Ну тогда это вам, – протягивает мне оранжевый фрукт.
– Спасибо, – принимаю мандарин, улыбаясь.
Вдруг кабину дергает, она останавливается. Выключается свет.
Глава 6. Вера
– Ой, – пищу от испуга. – Мы застряли? – озвучиваю первое, что приходит на ум.
– Видимо, да, – отзывается мужчина и я понимаю, что он хмур.
Но тем не менее, исходящая от него аура спокойствия и уверенности подкупают. Я чувствую его силу и готова подчиниться ей. По нему видно, что не бросит девушку в беде.
В полнейшей темноте мужской голос звучит успокаивающе, я инстинктивно чувствую поддержку и очень надеюсь, что окажусь права.
Пусть мне хоть здесь повезет с мужчиной. Пусть он сможет вызволить нас из лифта. Ну пожалуйста!
– Не переживайте, сейчас вызовем диспетчера, приедет бригада и вытащит нас, – заверяет без спешки и суеты. Каждое его движение спокойно и отточено, по колыханию воздуха все понятно, мне даже не нужен фонарь.
Мой попутчик обладает непрошибаемой нервной системой. Он даже глазом не моргнул, встретившись с проблемой, тогда, как мой уже бывший муж начал бы психовать.
Мне даже представлять не нужно, чтобы понять как поведет себя Олег в подобной ситуации. Это был бы полный кошмар.
Он начал бы меня обвинять в поездке на лифте, причитать, что мы проведем здесь всю новогоднюю ночь, и в конечном итоге заставит меня решать эту проблему. А сам обидится.
Фу, блин!
И как только я вообще столько времени провела с ним? Как только раньше не видела, какая же сволочь мой бывший муж?
– Новый год через несколько часов, – делюсь со случайным попутчиком своими переживаниями. – Вряд ли кто-то приедет. До нас никому дела не будет сейчас.
От четкого понимания всего масштаба проблемы, мое и без того упадническое настроение становится еще хуже. Внутри словно что-то ломается и слезы начинают литься из глаз.
Стираю их с щек, не хочу, чтобы мужчина заметил, но соленая влага попадает на ссадины, что сплошь покрыли мои ладони, и руки начинает нещадно щипать.
Ой-ой-ой… Жжет просто ужас! Принимаюсь размахивать ими, пытаясь высушить.
В кои-то веки радуюсь темноте, так хоть не видно, что я делаю.
– Никто не проведет Новогоднюю ночь в лифте, – заверяет стоящий рядом мужчина.
Он так уверенно говорит, я ему тут же верю. И сомневаться не приходится, что он все решит.
– Надеюсь, – вздыхаю, печально озвучивая свои страхи. – Уж очень не хочется встретить здесь Новый год.
Все мои мысли заняты дочкой. Нам ждать и ждать еще, а она ведь в коляске так долго не просидит.
Совсем скоро начнет проситься вылезти и тогда захочет поползать.
А она не одета для ползания на холодном металле. Мы в гости ведь шли.
– Мне тоже не хочется. Не встретим, – чувствую, что он подмигивает и моих губ касается легкая улыбка.
Все-таки позитивный настрой великая вещь. Он внушает, что все не так плохо, как кажется, и обязательно скоро появится просвет.
– Как же это не вовремя, – говорю так, словно застрять в лифте может быть хоть когда-нибудь правильно. Таких ситуаций не знаю, увы.
Вокруг темно, даже малюсенькой полосочки света не проглядывается. Я даже понять не могу, мы стоим на этаже или застряли между ними.
Еще ж к Насте ехать…
И как я до нее доберусь?
Дашенька начинает канючить, малышке становится страшно и я ее понимаю. Если бы не находящийся рядом мужчина, то я не смогла остаться спокойной.
Волнение зашкаливает по всем фронтам.
–Тише, тише, моя хорошая, – нащупываю ручку доченьки и слегка сжимаю, приободряя. – Мамочка рядом, не бойся. Я с тобой.
– Ма-ма, – повторяет за мной и крепко сжимает свою маленькую ручку в кулачок, обхватывая мой палец.
Поглаживаю большим пальцем ее ручку в ответ.
– Скоро нас вытащат и мы пойдем с тете Насте. Там будут твой друг Егорка и дядя Андрей, – делюсь с доченькой планами. – Они нас ждут.
Понимая, что звук моего голоса успокаивает малышку, я продолжаю свой монолог. Выбор не велик, в тишине сидеть нам не придется и уж пусть буду лучше говорить я. В противном случае Дашенька будет плакать.
Свободной рукой ощупываю карманы пуховика в поисках телефона, и с разочарованием понимаю, что вытащить его будет довольно-таки не легко. На эмоциях я так глубоко и далеко его запихала, что не дотянуться.
– Давай, – с трудом касаюсь пальчиками края смартфона. Жаль, ухватиться никак не могу.
Но находящийся вместе с нами в лифте мужчина уже включил фонарик на своем телефоне.
– Ты как? Не испугалась? – первым делом интересуется состоянием моей дочки, и у меня от этой искренней и неподдельной заботы щемит сердце. Совершенно посторонний человек волнуется гораздо больше о малышке, чем собственный отец.
– Спасибо, – благодарю мужчину от души. – Теперь все хорошо. Да, моя прелесть?
– Дя! – важно кивает, чем вызывает улыбку на лицах.
– Ну вот и отлично, – спокойно произносит мужчина. – Роман, – представляется.
– Очень приятно. Вера, – называюсь в ответ.
– Какое редкое имя, – не скрывает своего удивления. – Очень приятно, Вера, – говорит.
Из его уст мое имя звучит просто непередаваемо классно. Почему-то мне вдруг хочется, чтобы он называл его еще и еще.
Прогоняю свои некультурные мысли. Хватит! Однажды уже связалась, а теперь вот сидишь в лифте, а он в твоей квартире.
Гад!
В груди вновь начинает зарождаться отчаяние и обида, хочется плакать от досады, ведь я так старалась провести этот праздник душевно. А оно вышло все наперекосяк.
– Диспетчерская, – в динамике раздается скрипучий противный голос, чем возвращает меня обратно на землю.
Некогда сокрушаться. Нужно проблему решать.
– Здравствуйте, – начинаю с приветствия, но не успеваю перейти к сути проблемы, как в разговор вступает мой попутчик.
– Мы застряли в лифте. С нами маленький ребенок, – мужчина переходит сразу же к делу.
– Ждите, – говорит равнодушно.
– Через сколько приедет бригада? – но обладательница вредного голоса уже отключилась. Роман хмурится только сильнее.
– Вера, ты живешь в этом доме? – спрашивает ни с того ни с сего.
– Да, – киваю.
– У вас есть домовой чат? – интересуется. – Причину аварии не пишут?
– Сейчас посмотрю, – лезу за телефоном и на этот раз все-таки его достаю. Проверяю мессенджеры. – Авария на подстанции, – озвучиваю причину. – А нет, – вдруг нахожу сообщение, которое разбивает все надежды на скорейшее вызволение из заточения. – Кабель перебили. Требуется ремонт.
– Понятно, – отвечает Рома. – Значит, будем самостоятельно проблему решать, – заключает. – Можешь пока включить фонарик у себя? Мне позвонить нужно.
– Да, конечно, – соглашаюсь. И включаю свет.
Но Рома не спешит звонить, он снова нажимает на кнопку с нарисованным колокольчиком.
– Зачем ты опять им звонишь? – шиплю на мужчину.
– Надо, – коротко бросает в ответ.
– Диспетчерская, – опять разносится противный скрипучий голос.
– Через сколько будет бригада? – без предисловий уточняет Роман.
– Во всем районе нет света, – скрипит в ответ. – Ждите!
– Не вариант! – успевает сказать до того, как вредная тетка отключится. – У нас ребенок маленький в лифте. Когда приедет бригада? – напирает на нее.
– У нас в каждом доме по три человека в лифте сидят, – возмущается женщина. – Выехала бригада. Работают! – раздраженно произносит. – Ожидайте!
– Сколько? – Рома не успокаивается и продолжает допытываться. – Сколько по времени нам еще ждать?
– Да откуда ж я знаю? – возмущение диспетчера чувствуется очень ярко. – Бригада одна, лифтов много. Ждите!
– Долго? – снова спрашивает.
– Ожидание возможно до нескольких часов, – озвучивает суровую правду и отключается, не дав ни единого шанса что-либо у нее еще уточнить.
Настроение ухает вниз. Все очень печально.
– Какой ужас, – озвучиваю свои мысли. – Теперь нам Новый год придется в лифте встречать?
– Не придется, – с полной уверенностью в голосе заверяет Рома и подносит к уху телефон.
Bepul matn qismi tugad.
