Kitobni o'qish: «Симагуни. Атлас мифов и чудес японских островов»

SHIMAGUNI

Francesca Scotti Uragami Kazuhisa

Atlante narrato delle isole del Giappone

С иллюстрациямиКадзухисы Урагами

© 2023 Giunti Editore S.p.A./Bompiani, Firenze-Milano

www.giunti.it

www.bompiani.it

© Богданова Я. А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри^®

Автор благодарит профессора Андреа Кастильони, преподавателя курса «Религии Японии» в Нагойском университете

Один и множество

Я помню свое первое путешествие на один из отдаленных островов. Стоял февраль. Холодное море, пенящиеся волны, переправа на лодке, берег. Изысканно выцветшие стены домашнего ресторанчика, миска белого риса, посыпанного прозрачными рыбками, приготовленного молчаливой пожилой супружеской парой: на их лицах и руках словно отпечаталась карта ушедшего времени. Затем прогулка по пляжу, усеянному ракушками, поклон и молитва в безмолвном древнем святилище, встреченные по пути маленькие статуи монахов в красных беретах и фартуках, таких ярких на фоне серого камня и зеленой растительности. Вдруг на набережной, перед строящимся домом, я заметила несколько человек: взрослые, несколько пожилых и трое-четверо детей, за плечами что-то вроде рюкзачков из картона. Все они не сводили глаз с крыши, украшенной красно-белой тканью. Даже я остановилась из любопытства, и вскоре сверху дождем хлынули рисовые лепешки и монетки по пять и 50 иен, перевязанные красными ленточками. Дети радостно бросились собирать моти, взрослые совершали немыслимые акробатические кульбиты, пытаясь схватить монетки на лету. Никогда раньше я не видела сампэйсэн-но ги – церемонию, которую проводят после того, как заканчивают крыть крышу нового дома, чтобы умилостивить потревоженных богов земли. Уже немолодая женщина с улыбкой объяснила мне, что местных так взволновало строительство нового дома, потому что с каждым годом все меньше людей остаются жить на островах. Население Японии сокращается, и на малых островах эта тенденция выглядит еще более печально: постепенный отток населения ведет к исчезновению традиций, связей, культуры, присущих небольшим сообществам.

Наблюдая, как моти размером с мою ладонь падают в руки местных жителей, на асфальт или в песок за дорогой, а дети роются в своих рюкзачках, выясняя, у кого на этот раз самый богатый улов, я испытала чувство, с которым ни разу не сталкивалась за все время жизни на большом острове Хонсю: чувство, что я стала свидетелем не просто какого-то эпизода из повседневной жизни, а познакомилась с частью большого целого. Маленьким сообществом внутри большого сообщества.

Япония – страна-архипелаг, по-японски – симагуни, «островная страна», состоящая из более чем 14 000 островов, если судить по результатам недавнего картографического исследования, в ходе которого было обнаружено вдвое больше островов, чем в 1987 году. Множество этих известных, одиноких, недоступных, обитаемых, необитаемых, разрушающихся или уже исчезнувших островов хранят свои истории: таинственные, полные особого очарования и любопытнейших событий. Индивидуальность, краски, предметы вокруг. Хлопья, осколки, фрагменты, в которых отпечаталась самобытность этой земли, в то же время являются частью более крупного и сложного целого.

Благодаря тому, что территория Японии почти правильным полумесяцем тянется от субарктических до субтропических широт, от Охотского моря на севере до Восточно-Китайского и Филиппинского морей на юге, страна может похвастаться большим разнообразием климатических зон и экосистем, а также огромным морским биоразнообразием. Это правда, что архипелаг долгое время находился в изоляции от континента, но в то же время рассеянные вокруг него острова всегда были местом обмена, встреч, смешения культур. Мифу об однородной Японии противостоит реальность культурного богатства и разнообразия, причем не только на окраинах страны – таких как острова Окинава и Хоккайдо, которые лишь недавно официально стали частью национальной территории, – но и на региональном уровне. Японская идентичность – это продукт влияния, на протяжении многих веков приходившего с моря, и частенько точкой отсчета становились именно малые острова. Самурай Сайго Такамори, великий реформатор и бунтарь XIX века, всегда представлялся мне человеком широких взглядов именно по той причине, что он вырос на берегу океана и привык смотреть на далекий горизонт.

Чувства, которые я испытала на том маленьком отдаленном острове, превратились в неодолимое желание исследовать и познавать. Так родился этот атлас.

Путешествие, в которое мы отправимся, будет одновременно реальным и воображаемым: реальность воплощают в себе острова – их история, природа, география, культура, а воображаемым станет путешествие по ним. Главной героиней наших странствий будет женщина, ее проводниками выступят духи Природы, Традиции, Битвы, Благочестия и Утраты, видевшие историю островов с самого первого дня их появления на свет, знающие их отличительные черты, хранящие их тайны. В этом путешествии я решила положиться на советы сущностей, населяющих нематериальную реальность: более широкое и неортодоксальное понимание духа. Говоря о Японии, часто сталкиваешься с идеей и понятием «духа»: слово, используемое для обозначения «божества», ками, можно прочесть и как «бог», и как «дух»; ками связаны со многими аспектами жизни и окружающего мира. Определенные места часто ассоциируются с ки – атмосферой, но это слово можно понять и как «дух». Традиционные японские ремесла и народное искусство пропитаны особой жизненной энергией, своим особым духом. Но сущности, с которыми встречается наша путешественница, представляют собой нечто иное, возможно, смесь всех этих проявлений, составляющую единое целое.

Атлас разделен по географическому принципу – одному из многих, подходящих для нашей цели: север, восток, запад, Окинава и Амами. В каждом разделе духи выступают в роли гидов, приглашая посетить малоизвестные места, в том числе и ранее неизвестные территории, рассказывают разные истории.

Слушая голоса духов, не стоит думать, будто остров населен только ими лишь по той причине, что их голоса слышны отчетливее прочих.

«Природа», «Благочестие», «Битва» и «Утрата», на мой взгляд, не нуждаются в дополнительных пояснениях, но «Традиция» – дело другое: это слово в моей интерпретации, не претендующей на филологическую точность, несет в себе ряд художественных, музыкальных и фольклорных оттенков.

Ведь только проведя одну темную, тихую ночь на маленьком острове, я в полной мере ощутила разрушительное присутствие моря. Моря, которое окутывает, обнимает, иногда, быть может, слишком крепко, но оно же может унести вас далеко-далеко. Море как граница, море как место. Море как изоляция, море как встреча и открытость миру. Море, которое присутствует даже там, где его не видишь: любое место в Японии находится от него не дальше, чем в 150 километрах. Море доброе и таинственное, свирепое и беспощадное, море, где можно путешествовать и знакомиться с чем-то новым, дрожать от страха и учиться терпению. Родной дом призраков, затонувших кораблей, богов, ёкай, источник пропитания с древних времен, море – часть японской культуры, со своими волнами и прибоем, течениями, пляжами и скалами, лесами водорослей и коралловыми рифами, множеством видов рыб и моллюсков. Оно часть самосознания, искусства и воображения древнего и современного человека: даже рыбка Поньо и Годзилла родом из моря. Три самые красивые японские панорамы, по мнению ученого-неоконфуцианца Хаяси Гахо, не обходятся без моря; рыбу, как и рис, подносят в дар богам.

На своем первом отдаленном острове я тоже подобрала монетку в пять иен, с красной ленточкой. Медное покрытие, сквозное отверстие в центре, поднимающийся из воды стебель риса – все это сопровождало меня в моих исследованиях, не перестававших удивлять снова и снова, как и в тот день, когда я вдруг оказалась свидетельницей ритуала. Надеюсь, что и те, кто прочтет, а точнее, изучит этот атлас, где суше уделяется столько же внимания, сколько и морю, откроют для себя нечто удивительное.

Основная хронология Японии

Около 14 000–1000 гг. до н. э.

период Дзёмон

Около 1000 г. до н. э. – 250 г. н. э.

период Яёй

III–VI вв. н. э.

период Кофун

VI век н. э. – 710 г.

период Асука

710–794 гг.

период Нара

794–1185 гг.

период Хэйан

1185–1333/1336¹ гг.

период Камакура

1336–1392 гг.

период Южного и Северного дворов (Намбокутё)

1336–1568 гг.

период Муромати (Асикага)

1568–1603 гг.

период Адзути-Момояма

1603–1867 гг.

период Эдо (Токугава)

1868–1912 гг.

период Мэйдзи

1912–1926 гг.

период Тайсё

1926–1989 гг.

период Сёва

1989–2019 гг.

период Хэйсэй

2019 г. – н. в.

период Рэйва

В моем воображении эти формы, которые принимает побережье, сливаются и смешиваются в изменчивом калейдоскопическом узоре, где не существует ничего определенного, не существует окончательной, неизменной реальности: земля становится текучей, будто море.

Рэйчел Карсон²

Север

На севере Японии расположены регионы Хоккайдо и Тохоку, в состав которых входят префектуры Хоккайдо, Аомори, Иватэ, Мияги, Акита, Ямагата и Фукусима. Префектура Хоккайдо – самая большая из 47 префектур страны и при этом самая малонаселенная. Климат характеризуется жарким летом и очень холодной зимой с обильными снегопадами на побережье Японского моря и в высокогорьях.

В 2011 году большая часть тихоокеанского побережья Тохоку пострадала от цунами, вызванного мощным землетрясением, и следы этой катастрофы до сих пор можно заметить и в природе, и в душах людей.

Тасиро
田代島

ПРИРОДА

38°17 52.5" с. ш. 141°25 1.3" в. д.

префектура:

Мияги

регион:

Хонсю

площадь:

2,92 км²

Ты любишь кошек. Тебе нравится их непостоянство, их независимость. Нравится, как они бесшумно двигаются, как светятся в сумраке их глаза, способные прозревать кромешную тьму. Именно поэтому ты решила начать свое путешествие с Тасиро, известного также как «остров кошек». В детстве ты даже немного боялась этих животных: тебе рассказывали о бакэнэко, жутких кошках-ёкай, способных принимать человеческий облик, и каждый раз, встречая в округе одного из старых бродяг, ты трепетала при мысли, что он вдруг поднимется на задние лапы и превратится в чудовище с острыми зубами и раздвоенным хвостом. Не то чтобы сейчас ты перестала верить в сверхъестественных существ, просто знаешь, что на этом маленьком острове можно встретить и других представителей кошачьего племени.

В день твоего приезда небо неподвижно-белое, словно застывшее во времени, как и лодки на набережной, и дома, и редкие автомобили, и несколько торговых автоматов, чьи металлические корпуса сковало налетом ржавчины. Но с каждой секундой ты понимаешь, что их становится все больше и больше. Белые, серые, черные, рыжие, трехцветные, полосатые, длинношерстные и короткошерстные, молодые и старые, в полном здравии или с боевыми отметинами на мордах. Двое сидят на ступеньках старого магазина с опущенными ставнями, всего в нескольких шагах, смотрят на тебя без особого интереса и, самое главное, без страха: они свободные, но вовсе не дикие.

Предки этих кошек появились на острове много веков назад, начиная с периода Эдо: на Тасиро изготавливали шелк-сырец, и, чтобы избавиться от мышей, вредивших производству, люди решили заключить союз с кошками. Но не только производители шелка любили кошек, рыбаки тоже ценили их общество и считали, что по поведению усатых можно судить о погоде и даже предсказать, успешна ли будет дневная рыбалка.

Худой, желтоглазый белый кот с тремя черными пятнами на спине, более решительный, чем собратья, подходит к тебе и настойчиво мяукает. Он не голоден – живущие на острове люди кормят животных и ухаживают за ними, – а, скорее, жаждет внимания. Кот быстро направляется по асфальтированной дороге прочь из города, затем поворачивается и смотрит на тебя, раз, другой, пока ты не соглашаешься последовать за ним.

Вокруг брошенные дома, окна затянуты пылью, стены скрыли ползучие растения. Тебя встречают запертые двери и окна, и только один человек – пожилая женщина – сидит на скамейке. Рядом мирно спят и приводят себя в порядок несколько кошек. Ты улыбаешься ей, и она улыбается в ответ, так же добродушно и меланхолично, как и остальные на этом острове. А все потому, что сейчас ты находишься в так называемой деревне на краю света: половина человеческого населения тут старше 65 лет, и, в отличие от представителей кошачьего рода, людей на острове Тасиро становится все меньше.

Следуя за белым котом по заросшим травой дорогам и тропинкам, утопающим в зелени, ты оказываешься в лесу, в самом центре острова. Небо неподвижно, свет мягко просвечивает сквозь листву. Ты замечаешь, как белый хвост исчезает за кустом, и среди листвы мелькает что-то красное. Это небольшое святилище, возведенное в честь кошки, погибшей от удара каменным грузилом, из тех, что вешают на рыболовные сети: человек, по неосторожности убивший ее, очень расстроился и захотел отдать дань уважения животному и успокоить его дух.

У тории³ из серого камня тебя встречает серьезный, золотистый взгляд твоего проводника; он щурит глаза и, дождавшись, когда ты подойдешь, проходит вместе с тобой через портал, ведущий из мира людей в мир богов. Статуэтки обнимающихся кошек, манэки-нэко с поднятыми лапками, камешки с нарисованными лицами – все это подношения, которыми усеян алтарь. Ты тоже оставляешь подарок и послушно складываешь руки в молитве, а после отправляешься обратно в гавань.

Мы знаем, о чем ты думаешь, проходя мимо молчаливых домов: атмосферу теперь оживляет лишь присутствие кошек и привлеченных этим зрелищем немногочисленных туристов, а человеческое прошлое острова кажется блеклым и обреченным исчезнуть.

Белый кот провожает тебя до ступенек, где вы встретились, берет с протянутой ладони вознаграждение, которое ты ему предлагаешь. Возможно, он поступает так больше ради тебя: говорят, если покормить кошек на острове, это принесет богатство и удачу. «Ня-а-а, ня-а-а», – тихонько мяукает он… Кот не дает себя погладить, но перед тем, как уйти, описывает восьмерку вокруг твоих лодыжек – число, которое в этой стране считается хорошим предзнаменованием.

Окусири
奥尻島

42°8 57" с. ш. 139°28 2" в. д.

ПРИРОДА

префектура

Хоккайдо

регион

Хоккайдо

площадь

142,97 км²

Ты сейчас в самой южной точке острова, стоишь на блестящем, почти зеркальном тротуаре: шагаешь одновременно по небу и по земле. Лицом к горизонту, к морю. Взгляд скользит по темным контурам, острым краям большого эллиптического сооружения, чей силуэт вырисовывается впереди. Гладкий черный камень с выемкой посередине. Если бы сейчас было 12 июля, в этом голубом провале покоилось бы заходящее солнце. А все потому, что в тот летний день 1993 года почти 200 жителей Окусири погибли в результате сильного землетрясения, эпицентр которого располагался к юго-западу от Хоккайдо, и последовавшего за ним цунами.

Остров, где ты сейчас находишься, сильнее всего пострадал от стихии, затронувшей северную часть Хонсю и тихоокеанское побережье России: монумент перед тобой – Дзикусё – воздвигнут в память о ее жертвах. Мы наблюдали за тем, как Окусири залечивает раны после этого бедствия. Остров сумел восстановиться: стоя перед кенотафом⁴ и глядя на эпицентр землетрясения, не только испытываешь уважение к погибшим и печаль о потерянных жизнях, но ощущаешь еще и пульс будущего всех ныне живущих обитателей острова.

Мы знаем, что тебе интересна история названий и их значения, поэтому, покидая самую южную часть острова, откроем один секрет: кажется, слово «окусири» происходит от i-kus-un-sir, что на языке айнов, коренного населения Северной Японии, Курильских островов и острова Сахалин означает «остров на другой стороне». Происхождение этого народа остается неясным, но наиболее правдоподобной выглядит гипотеза, что айны пришли сюда из Сибири еще в глубокой древности.

Ты добралась до восточного побережья острова и теперь прогуливаешься вдоль береговой линии. Море здесь чрезвычайно насыщенного цвета, уникальный оттенок, его называют «окусирским синим». Внизу ленивые волны накатываются на песчаный пляж: то, что сейчас приковывает взгляд нерукотворно, но это тоже память. Из вод Японского моря возносится загадочная скала – арка высотой почти 20 метров. Набэцуру – ее так называют, потому что она напоминает ручку набэ. Геологическая история этой скалы началась в глубокой древности и связана с вулканической активностью, лавой, которая сначала была жидкой и горячей, а затем остыла и затвердела. Ветер и волны размыли ее, вылепили, придав ту форму, которую ты видишь. И правда, кажется, будто, ухватившись за эту скалу, можно достать из моря упавший туда гигантский горшок, а еще она напоминает ожерелье или звено цепи, которой можно изловить и приковать к земле облака. Однако лучше всего здесь подходит ассоциация не с каким-то упавшим в воду предметом, а образ большого живого организма: скала похожа на ухо мудрого существа, обитающего в глубинах океана, оно слышит все, что происходит на суше, а после пересказывает жителям подводного мира.

Набэцуру – не единственное скальное образование необычной формы, которое можно встретить у берегов Окусири: здесь есть и Хоя, напоминающая морской ананас – хою, и Моттатэ, чья слегка фаллическая форма породила легенду, не предназначенную для детских ушей, и Кабуто, похожая на шлем самурая, безусловно, самая поразительная с виду скала, к сожалению, пострадавшая от землетрясения.

На краю арки Набэцуру вырос кустарник. Ты спрашиваешь себя, каково это – жить там, в полном одиночестве, в компании одних лишь волн: то ласковых и спокойных, то стремительных и бурных. ЭтоBerberis amurensis, растение, весной усыпанное нежными желтыми цветами, которые осенью сменяются ярко-красными плодами; его ветви усажены острыми колючками. По-японски название этого кустарника означает: «по широким листьям змея не взбирается»; возможно, причина как раз в колючках. Видимо, это растение распространилось в Японии еще до периода Мэйдзи.

И может быть, несмотря на свою колючую внешность, именно этот кустик нашептывает на ухо гигантскому обитателю океана о том, что происходит на поверхности. И мы уверены, что он вовсе не чувствует себя одиноким.

Мацусима
松島

ПРИРОДА

38°22 0" с. ш. 141°4 16" в. д.

префектура

Мияги

регион

Хонсю

площадь

архипелаг

Очарование природы, красота окружающего мира и попытки человека воспроизвести это, запечатлеть, воспеть. На протяжении веков множество японских поэтов и художников пытались увековечить чудо архипелага Мацусима, чтобы поделиться с теми, кто никогда не сможет увидеть его собственными глазами. Возможно, некоторым это даже удалось, но лицезреть воочию – незабываемо.

Маленькими островками, которых в заливе больше 250, можно любоваться с любой из смотровых площадок, которых тут множество, но лучшими из них мы считаем четыре: Сокан – «великолепный вид», Рэйкан – «очаровательный вид», Икан – «впечатляющий вид» и Юкан – «таинственный вид». Может, эти названия и не в силах описать все детали открывающейся с них панорамы, но они хотя бы дают общее представление о том, что тебя ждет. Не раздумывай, доверься интуиции.

Ты выбрала Сокан, и мы рады вернуться туда вместе с тобой. На вершину холма Отакамори ты поднимаешься пешком. Тропинка, бегущая меж деревьев, то и дело прерывается неровными деревянными и каменными ступенями и наконец приводит к смотровой площадке. Идти недолго, но нам кажется, этого вполне хватит, чтобы разжечь твое любопытство.

Ты читала об этой бухте у Басё, знаменитого поэта и мастера хайку, жившего в период Эдо; видела ее на картинах Хиросигэ, мастера живописи и гравюры укиё-э, и если этот образ уже успел тронуть душу, то теперь, когда ты увидела его собственными глазами, у тебя наверняка перехватит дыхание. Словно дух твой не ограничен рамками тела или грудной клетки, а бесконечен, будто горизонт. Это ощущение абсолютной и в то же время смиренной ничтожности человека перед поэтической силой самой природы. Острова, увенчанные соснами, – такой смысл несет в себе название Мацусима, – разных размеров и форм, плывут по неподвижному морю. Есть что-то необычное в этом зеленом созвездии, которое могло и тысячи лет назад выглядеть так же, как сейчас. Стоит лишь подплыть поближе к этим островкам, и сразу замечаешь уникальные формы, которые природа придала каждому из них: цапля, готовая взлететь, лягушка, гребень волны. Один прозвали «островом колокола» – море, бьющееся в его четыре арки, издает похожий звук. Некоторые островки способны пробудить в душе зрителя совершенно разные чувства и эмоции: одни выглядят печальными и одинокими, другие куда ближе друг к другу, будто влюбленные; одни кажутся мягкими и податливыми, другие источают решимость.

Ты спускаешься со смотровой площадки. И через несколько минут взору открывается длинный мост цвета небесной лазури, перекинувшийся над водами залива к острову Фукуура, одному из немногих, которые можно посетить. Ты направляешься туда, но на полпути испытываешь краткий приступ головокружения и на мгновение крепче хватаешься за лакированные перила. Прости, это наша вина: мы хотим напомнить о страшном землетрясении 2011 года, цунами и последовавшей за ним ядерной катастрофе, разрушившей регион Тохоку. Вовсе не потому, что хотим огорчить тебя или омрачить красоту архипелага, мы знаем, что случившееся и без того невозможно забыть, но, на правах местных жителей, считаем, что будет правильным упомянуть о тысячах жизней, оборвавшихся в результате катастрофы. В отличие от других прибрежных районов на северо-востоке страны, Мацусима, несмотря на сравнительную близость к эпицентру, практически не пострадала. По всей видимости, его защитили острова в устье залива и мелководье, погасившее ударную силу цунами.

Еще шаг, и ты больше не паришь над прозрачной синевой, ты снова вернулась на землю, но задержись еще ненадолго. Хотя с того мартовского дня прошло больше десяти лет, какой-то яркий отзвук до сих пор звенит в воздухе: сперва страх, а после возрождение, стойкость, мужество, утрата, молитва, память, восстановление. Прислушайся к этому отзвуку прошлого в настоящем, высвободи его и позволь ему резонировать с твоей душой наравне с зеленью сосен, дубов, бамбука и диких трав, растущих на Фукууре, ведь они, как и мы, знают обо всем, что здесь было.

Эсанбэ Ханакита Кодзима
エサンベ鼻北小島

УТРАТА

45°20 5.9" с. ш. 142°10 52.9" в. д.

префектура

Хоккайдо

регион

Хоккайдо

площадь

исчезнувший

Лед, наравне с ветром, формирует и меняет земную поверхность, но немного иначе. Эрозия, процессы замерзания и оттаивания, дрейф, морские течения, дробление и расщепление. Волны накатывают и снова откатывают, волны скрывают что-то и прячут в глубине. Вот что, как нам кажется, сотворили с маленьким необитаемым островом Эсанбэ Ханакита Кодзима воды и льды Охотского моря, простирающегося между восточным побережьем Сибири, полуостровом Камчатка, Курильским архипелагом и северным побережьем Хоккайдо.

Дрейфующий лед говорит на языке, который знаем лишь мы, но ты тоже можешь услышать его голос, пусть даже зима – а в это время года он звучит наиболее отчетливо – уже давно закончилась. Понадобятся только наушники и смартфон: голос дрейфующего льда считается одним из саундскейпов – звуковых пейзажей – Японии, которые надлежит сохранить. Совершенная белизна, холод и движение рисуют акустическую картину: перед глазами возникает огромный водопад, но вода в нем не рушится сверху, а течет и струится в горизонтальной плоскости. Потом она твердеет, белеет, поверхность раскалывается трещинами, осколки трутся друг о друга, плывут, слышится треск, визг, грохот. Холод первым делом растекается по рукам, тянется к лицу, ты чувствуешь его на щеках, на губах. Даже воздух теперь кажется другим. Шум вокруг пугает, ты никак не можешь понять, что он пытается тебе поведать, звуки накатывают, сотрясают все тело. Но отринь страх и позволь звуку увлечь тебя за собой, и ты ощутишь, как тонкие вибрации, пронизывающие все вокруг, оплетают и тебя, потому что все на этой планете рождено из одного источника.

Это долгая история, длиной в несколько километров белых льдин, которые с каждым годом становятся все тоньше и тоньше из-за глобального потепления. Она рождается и возрождается благодаря холодным ветрам, дующим из Восточной Сибири, и реке Амур, разделяющей Китай и Россию: когда пресная вода попадает в Охотское море, концентрация соли в морской воде снижается, и поверхность быстрее покрывается льдом. А еще здесь можно полюбоваться, как рассекают воздух крылья величественных орланов-белохвостов, увидеть, как зевает отдыхающий тюлень и нежно трепещут в воде крошечные морские ангелыClione limacina, путешествующие вместе с пресным льдом. Их прозрачные тельца со светящимися оранжево-красными внутренними органами, пара маленьких щупалец на голове, два «крыла», с помощью которых они парят, будто танцоры, старательно соединяя кончики пальцев сначала перед собой, а потом за спиной: все это – будто аккорды безмолвной песни.

Все это ты услышишь в голосе дрейфующих льдов Охотского моря, пускового механизма огромного жизненного цикла, оказывающего влияние на весь Тихий океан. А еще познакомишься с историей маленькой скалы Эсанбэ Ханакита Кодзима, которую белые льды вместе с могучими ветрами загнали обратно в синюю глубину. Она исчезла безмолвно, даже мы не знаем, когда именно это случилось: заметил и сообщил об этом один энтузиаст с отдаленного острова. Последовавшие поиски подтвердили исчезновение острова. Эсанбэ Ханакита Кодзима и ее скалы, выступающие из морской пучины, называли островом только ради возможности продлить морскую границу Японии еще на несколько сотен метров в северные воды.

Недоступный для исследователей и потому ни разу никем не исследованный, слишком похожий на опасный риф, чтобы к нему рискнули пристать лодки, этот остров живет теперь только в таинственных морских глубинах и в памяти нескольких рыбаков из прибрежной деревушки Саруфуцу.

Ягисири
焼尻島

ПРИРОДА

44°26 0" с. ш. 141°25 26" в. д.

префектура

Хоккайдо

регион

Хоккайдо

площадь

5,21 км²

Сердце Ягисири – густой, нетронутый лес. Весь остров был покрыт лесами, но шли века, человеческие потребности и страшный пожар частично уничтожили их. Однако теперь, шагая по тропинке, начинающейся на юго-востоке острова, не стоит зацикливаться на деревьях, когда-то погибших в огне. Через несколько мгновений тебя встретит древний лес, таящий знаки и символы, которые мы поможем истолковать.

Не доходя до него, попадаешь на склон с ярко-зелеными лугами, усеянными пасущимися овцами – белые туловища, черные морды. Можешь не скрывать недоумение: нежные линии, стога сена и краски совершенно не похожи на Японию. И в самом деле, это стадо суффолкских овец родом из Великобритании. Похоже, что они появились на острове Ягисири не раньше 1960-х годов: часть овец передали рыбакам Ягисири из близлежащего прибрежного города Хаборо в качестве альтернативы оскудевающему рыбному промыслу – рыболовство поддерживало экономику этого региона на протяжении всей его истории. По одной из версий, название Ягисири произошло от yanke-sir из языка айну, что значит «остров, на который выгружают улов». Сегодня тепло и солнечно, овцы мирно пасутся на лугах, некоторые отдыхают: море беззаботно голубое, и в округе нет хищников, которых стоило бы опасаться.

Наверняка тебе знакомы вечнозеленые деревья, которые часто используют в качестве живой изгороди или придают им разнообразные формы, совершенно непохожие на те, что могла бы сотворить природа. В нашем случае растение, с виду напоминающее большой низкий шатер, относится к одному из подвидов японского тиса. Обычно такие деревья взирают на все сверху вниз, поскольку могут достигать десяти метров в высоту, но только не те, что пустили корни в почве Ягисири. Здесь медленно растущие онко – как называют их на диалекте Хоккайдо – с темно-зелеными ланцетовидными листьями такие низкие, будто их прижимает к земле рука невидимого великана. И это им только на пользу, поскольку ветер, который теперь дует тебе в лицо, может быть таким сильным, что с корнем вырывает все, что, вопреки здравому смыслу, пытается сопротивляться его мощи. Кроме того, зимой ветки облепляет своим немалым весом обильный снег. А вот кроны этих деревьев могут быть шириной в несколько метров. Некоторые из огромных онко образуют своеобразное укрытие: своими заостренными листьями они не угрожают тебе, а приглашают заглянуть в это тенистое убежище, дом для существ реальных и фантастических. Мы знаем, что ты непременно захочешь принять приглашение и наверняка ощутишь себя в безопасности под этой хрупкой, но в то же время могучей зеленой сенью, благоухающей древесными соками и землей. Или же это станет началом сказки, главной героиней которой станешь ты сама.

Мы знаем, что мир фантазий так же интересен тебе, как и мир природы, но зовем тебя дальше, туда, где растительность густеет, становится лесом, и лишь редкие лучи солнца просачиваются сквозь листву, касаются земли. Ты идешь по тропинке, и разные оттенки красок, пронзительные и нежные, обволакивают тебя, словно вода ныряльщика. Темные и светлые стволы, сучки, похожие на широко раскрытые глаза, – это мы наблюдаем за тобой – корявые ветви, чертящие в воздухе разные фигуры, то мирные, то немного зловещие, деревья, принимающие всевозможные формы: огромные рога оленя эдзосика, прыжком скрывающегося в чащобе, панцирь медленно и упрямо ползущей черепахи, излом молнии, следом за которой не слышно грома, лира, играющая песни диких птиц, страшная маска хання, длиннорогой демоницы из театра Но, неистовое кружение дикого танца, напряженные объятия.

Если бы ты отправилась обратно, то увидела бы куда больше образов, отражений. Но солнце уже зашло, сгустилась тьма, можно заблудиться. Ты и сама знаешь, что лес, каким бы приятным и гостеприимным он ни был, не лучшее место, чтобы блуждать по ночам. Даже в нашей компании.

Восток

Восточная Япония включает в себя регионы Канто (префектуры Гумма, Тотиги, Ибараки, Сайтама, Тиба, Канагава и метрополию Токио), Косин (префектуры Яманаси и Нагано), Хокурику (префектуры Исикава, Фукуи, Ниигата и Тояма) и Токай (префектуры Сидзуока, Айти, Гифу и Миэ). Это самый густонаселенный район страны, а городской округ Токио-Канагава-Тиба-Сайтама, в котором проживает более 38 000 000 человек, является самым густонаселенным мегаполисом на планете. Лето здесь жаркое и влажное, а зима холодная, с обильными снегопадами на северном побережье. Ответственность за такие резкие климатические различия между северной и южной частями региона лежит на Японских Альпах, растянувшихся в центре страны. Здесь же высится гора Фудзи, самая высокая вершина архипелага.

Синодзима
篠島

БЛАГОЧЕСТИЕ

34°40 35" с. ш. 137°0 11" в. д.

префектура

Айти

регион

Хонсю

площадь

0,94 км²

Природные циклы жизни, смерти и возрождения. Обновление, становление: каждые 20 лет великое синтоистское святилище Исэ, посвященное Аматэрасу-но Омиками, богине солнца, подвергается священной ритуальной реконструкции, носящей название «сэнгу». Это не просто событие, затрагивающее исключительно физическую, внешнюю сторону: сооружениям даруется своего рода вечная жизнь, а молодым поколениям людей – возможность изучить древние техники строительства, ритуалы, которые повторяются на протяжении веков. Почему мы рассказываем тебе о том, что происходит в Исэ, на противоположном от Синодзимы берегу? Потому что история этого маленького острова и его святилищ – в частности, Синмэй-дзиндзя и Хатиодзи-дзиндзя, женского и мужского соответственно, – тесно связана с историей Исэ-дзингу.

Остров Синодзима не очень большой, пройдя вдоль чистого пляжа и побродив по узким улочкам и переулкам, петляющим между старыми, погруженными в меланхолию домами, ты доходишь до святилища Синмэй. Поднимаешься по нескольким каменным ступеням, проходишь под высокими, некрашеными воротами тории, и справа появляется деревянное строение, посеревшее от времени. На мгновение становится страшно, что ты попала не туда, куда нужно, но это всего лишь твои ожидания вводят тебя в заблуждение: если хочешь увидеть что-то по-настоящему удивительное, узнать нечто необычное, попробуй выбросить из головы все, что знаешь, все, что уже видела, и не пытайся думать о том, как, по-твоему, должно выглядеть место, исполненное духовности. Попытайся, ведь именно в этом и состоит цель путешествия, и ты ощутишь, как внутри прорастет новое чувство, ощущение свежести, и то, что на первый взгляд казалось чересчур простым, даже примитивным, обратится в нечто чистое и искреннее: ты поймешь, что перед тобой здание, пропитанное уважением к традициям и истории.

Говорят, что сама легендарная принцесса Ямато-химэ-но микото, дочь императора Суйнина и основательница святилища Исэ, нарекла это место домом богов. Древесина, из которой построено Синмэй-дзиндзя, – это та же самая древесина, из которой в течение двух десятилетий строилось главное святилище Исэ: благочестивое повторное использование материалов, которое не прерывается на протяжении многих веков. Опять же в соответствии с цикличностью, свидетельствующей о важности внутреннего обновления, древесина, из которой когда-то было построено Синмэй-дзиндзя, становится строительным материалом для святилища Хатиодзи, а затем, спустя еще 20 лет, – для некоторых второстепенных святилищ на острове. Этот переход также означает определенное взаимодействие разных ками: дерево, используемое для строительства святилища, много лет подвергается воздействию одного ками, а когда на него начинает воздействовать другой ками, сила, накопленная древесиной, возрастает.

Это своего рода обещание возрождения и обновления, связывающее Синмэй-дзиндзя и Хатиодзи-дзиндзя, главных героев важного праздника, отмечающегося в январе: на третий вечер после Нового года мужское божество из святилища Хатиодзи посещает женское божество, обитающее в святилище Синмэй. Следует знать, что любого, кто увидит этот ритуал собственными глазами, постигнет страшное проклятие, поэтому остров погружается во тьму: жители сидят по домам, гасят свет, закрывают окна. Но когда бой барабанов возвестит о том, что мужское божество завершило свое путешествие, свет снова вспыхнет, и жители острова смогут посетить святилище.

Кажется, что Ямато-химэ-но микото положила начало еще одной традиции, подтверждающей глубокую связь Синодзимы и святилища Исэ. Считается, что именно принцесса повелела, чтобы вкуснейшего морского леща, которого ловили, солили и сушили жители острова, непременно привозили в Исэ-дзингу. С тех пор жители Синодзимы трижды в год приносят в главное святилище рыбу, приготовленную в соответствии с древней традицией – даже повара в белых одеждах пользуются только специальными ножами.

К вечеру отыщи тропу, ведущую к южной оконечности острова, и следуй по ней сквозь густую растительность. Ты встретишь множество маленьких статуй Кобо Дайси, монаха-основателя буддийской школы Сингон. Одетые в красные головные уборы и разноцветные фартуки, с выражением сострадания на лицах, они утешают жертв несчастных случаев на море и защищают путешественников. Время от времени взгляд падает на голубую воду, и ты замечаешь среди камней и кустов ракушки: волны тоже прикатились сюда издалека, их дары проделали долгий путь. Увидишь большие ворота – значит, ты на месте. Даже эти тории, обозначающие в синтоизме вход в священное пространство, сделаны из древесины святилища Исэ. Можешь легонько поклониться, затем пройти под ними, пересечь границу между миром людей и миром ками, посмотреть на горизонт: прямо перед тобой, пусть и скрытое от взгляда, находится святилище Исэ. Тем временем на остров опускаются сумерки. Не сходи с дороги, иди дальше, дальше по тропе и сворачивай на узкую дорожку, спускающуюся к обрыву: перед тобой во всем своем очаровании предстанет закат, один из самых чудесных, которые ты когда-либо видела в этой стране.

Камисима
神島

БЛАГОЧЕСТИЕ

34°32 54" с. ш. 136°59 5" в. д.

префектура

Миэ

регион

Хонсю

площадь

0,76 км²

Океан и снова океан. Затем – клочок суши. В лесу виднеется белый маяк: построенный в начале 1900-х годов, чтобы указывать морякам путь через опасные воды пролива Ираго, один из трех морских ворот Японии, он давно лишился смотрителя, но по-прежнему наблюдает за волнами.

Морские водоросли вакамэ блестят на сером бетоне гавани, такоцубо – горшки для ловли осьминогов – демонстрируют всем и каждому свои пустые темные чрева. Камисима – небольшой остров, населенный рыбаками, но, как следует из его названия, это остров богов. Сегодня здесь живет мало людей, свидетельство тому – несколько лодок, изжеванных морем и солнцем, не способных больше держаться на воде, и рыболовные сети, настолько спутанные, что они не могут удержать ничего, кроме времени. Об этом же говорят медленные шаги старика, бредущего по пристани, осознающего, что он больше не может отправиться в плавание, и любопытные взгляды трех детей, играющих в порту, в окружении разных механизмов; «Коннитива!» – звонко здороваются они с тобой.

Выходишь из порта, деревенские улицы ползут вверх по склону, и ты следуешь за ними. Узкие дома, стены голубые, будто корпуса лодок, а еще бежевые, зеленые и розовые, темные и тихие окна скромно смотрят друг на друга. Колодец, древняя прачечная.

Если ты читала историю любви Хацуэ, искусной ныряльщицы за жемчугом, дочери богатого судовладельца, и бедного рыбака Синдзи, зародившуюся на маленьком острове в бухте Исэ, то уже совершила воображаемое путешествие на Камисиму. Ведь именно этот остров вдохновил писателя Юкио Мисиму написать роман «Шум прибоя»: «На острове есть два места, откуда открывается невероятной красоты вид. Одно из них – у святилища Яцусиро»⁵. Именно туда мы хотим тебя отвести. Ты поднимаешься в гору, дорога все больше сужается, останавливается у первых белых тории. Происхождение этих ворот точно не известно, но одна из версий связана с мифами о сотворении Японии. Богиня Аматэрасу, правительница равнины высокого неба, поссорилась со своим братом, Сусаноо-но Микото, богом бурь и морей. Разгневанный бог осквернил обитель Аматэрасу, убил небесного коня, любимца богов, содрал с него шкуру, а тело сбросил во двор, где солнечная богиня пряла вместе со своими подручными. Возмущенная и расстроенная Аматэрасу заперлась в пещере, и мир погрузился во тьму. Чтобы выманить ее обратно и вернуть в мир солнечный свет, боги решили устроить в пещере, где она спряталась, веселые гуляния. Принесли они с собой и птиц из Токоё⁶. Песни этих птиц, возвещающие о жизни после смерти, танцы и веселый смех заставили солнечную богиню выйти из своего убежища. Перед пещерой стояло зеркало: Аматэрасу увидела себя в нем, но прежде, чем поняла, что это ее отражение, а не другое столь же прекрасное божество, другие боги схватили ее и вернули в мир. Насест, на котором сидели и пели птицы из Токоё, стал символом священных ворот в синтоизме и получил название «тории»: буквально «жилище птицы»⁷.

Чтобы добраться до Яцусиро-дзиндзя, придется преодолеть множество серых, покрытых мхом ступеней, и мы советуем не торопиться: местность здесь холмистая, потребуется не меньше двух часов непрерывно подниматься и спускаться, чтобы обойти весь остров. Позади сверкают красно-синие черепичные крыши, а дальше море, яркое, на линии горизонта отдыхают пухлые облака.

Вот и вторые белые тории. Но придется подняться еще выше, к третьим. На этот раз на вершине лестницы тебя встретит простое святилище нежно-кремового цвета. Здесь поклоняются легендарному ками Ватацуми-но Микото, божеству воды, и здесь же хранятся важные реликвии, в том числе древние гадательные предметы, 64 бронзовых зеркала периодов Нара и Хэйан: эти зеркала, созданные в Китае и затем привезенные в Японию, – подарок для ками; те, по всей видимости, любили гладкие зеркальные поверхности. Мы можем только сказать, что зеркала, скорее всего, показывали видения о сущности и происхождении мира тем, кто в них смотрелся. В Яцусиро-дзиндзя можно молиться о спокойном море, о безопасном плавании, и мы помолимся об этом.

Ты снова отправляешься в путь, минуешь лес, песчаные и каменистые пляжи, снова лес, и тебя охватывает трепет: одиночество и сила океана растворились в твоем дыхании и теперь резонируют с каждым твоим шагом. Этот пульс бьется в твоем теле, способность слышать окружающее пространство, где бы ты ни находилась, своего рода дань уважения нам, почти молитва. Молитва песку и камню, корням и перьям, морским течениям, щупальцам, переливающимся чешуйкам. Чтобы твое плавание было безопасным, а море в твоем сердце – спокойным.

Иото
硫黄島

БИТВА

24°45 29" с. ш. 141°17 14" в. д.

префектура

Токио

регион

Хонсю

площадь

29,86 км²

Сосредоточься на этой картинке: крошечный черный пляж. Белая пелена волн мягко касается его, замирает, а после ускользает прочь, словно ласкает, утешает. С первой же секунды мы хотим настроиться на умиротворение, потому что события, о которых мы расскажем, пропитаны кровью.

Волны, которые ты видишь, накатываются на пляж острова Иото, где произошло одно из самых кровопролитных тихоокеанских сражений. Тебе должно быть больше знакомо название Иводзима, потому что именно так его называли американцы, ориентировавшиеся по военно-морской карте периода Мэйдзи, где он назывался «Иодзима», и только после оккупации Японии, когда остров снова вошел в состав страны, ему вернули и древнее название Иото.

На этих вулканических песках пали тысячи японских и американских солдат. И теперь песок хранит их души и истории их жизней. Но давай вернемся к началу, обернувшемуся концом, ко Второй мировой войне, когда уже стало ясно, что Япония потерпит поражение. Если еще несколько недель назад боевые действия велись вдали от главных островов, то теперь линия фронта придвигалась все ближе и ближе, и целью американцев стал именно этот маленький островок в 1200 километрах от Токио. Учитывая значительный перевес сил на поле боя, всем – и нам в том числе – было ясно, что японцам нечего и надеяться выиграть эту битву. Не имея возможности отступить, люди под командованием генерала Курибаяси Тадамити получили приказ продержаться как можно дольше и нанести противнику такой урон, чтобы он был вынужден пересмотреть свои планы вторжения.

Американцы, убежденные, что японцы попытаются помешать высадке и окажут упорное сопротивление на побережье, подвергли Иводзиму интенсивной морской бомбардировке, которая продолжалась три дня: земля вздыбилась, вывернулась пластами, повсюду разверзлись кратеры, изменив и преобразив лицо острова.

Курибаяси же решил применить необычную стратегию, которая в итоге оказалась весьма эффективной: укрепить остров, выкопав туннели и подземные убежища, чтобы можно было сражаться с врагом из этих укрытий.

Солдаты под командованием Курибаяси, спрятавшись под землей, терпеливо ждали неприятеля. Когда морские пехотинцы ступили на черный песок, то поначалу столкнулись лишь с сопротивлением природы: тяжелые сапоги тонули в мягком песке, машины буксовали, технике было трудно передвигаться. Только когда пляж запрудили люди и боевые машины, японцы открыли огонь. Что произошло дальше, можешь представить сама и ужаснуться открывшемуся зрелищу: красная кровь на песке Иводзимы. За этим последовали дни и ночи напряженных боев; огнеметы, ружья, тяжелые орудия, гранаты унесли тысячи и тысячи жизней. Красная кровь на песке Иводзимы – бессмысленная ярость войны.

Хотя его тело так и не было опознано, мы уверены, что генерал Курибаяси покоится где-то на острове, возможно в одном из вырытых им туннелей.

Иото был необитаем с лета 1944 года, гражданское население тогда эвакуировали из-за боев. С тех пор здесь бывали только военные – мы уверены, никто не захочет поселиться в месте, пропитанном такой болью. Во время мемориальных церемоний некоторые участники боевых действий возвращаются на остров, вместе с потомками коренных жителей, желающих отдать дань уважения погибшим.

Некоторые говорят, что пляжи Иото прокляты, а в песках обитают призраки мертвых – из тысяч тел, оставшихся после битвы, была найдена лишь малая часть, и кости павших навсегда стали частью острова. Другие уверены, что, уезжая с Иото, следует избавиться от мельчайших песчинок, чтобы не увести следом за собой и беспокойных духов. И поэтому, прежде чем попрощаться, мы попросим тебя снова вспомнить те нежные пенистые волны, что ласково гладят песчаный пляж. Пусть это воспоминание хоть на несколько мгновений развеет печаль.

Микура
御蔵島

ПРИРОДА

33°52 27" с. ш. 139°36 7" в. д.

префектура

Токио

регион

Хонсю

площадь

20,55 км²

Прежде чем ты увидишь гигантские деревья, полосатых стрижей и дельфинов, резвящихся вокруг острова; раньше вулкана и отвесных скал мы хотим показать тебе цветок. На Микуре обитает редкая орхидея, растущая только в этой части света, причем лишь на некоторых островах архипелага Идзу. Когда-то она мирно цвела в здешних лесах, но шли годы и недобросовестное земледелие поставило ее существование под угрозу. Несмотря на человеческую беспечность, растение не исчезло, и ты обязательно полюбуешься на него в ботаническом саду, в его естественной среде обитания.

Ты идешь по тропинке в окружении деревьев и папоротников и, еще не видя цветок, чувствуешь аромат, похожий на изысканные духи, – так орхидея загодя сообщает о своем присутствии. Аромат, в котором цветочные нотки смешиваются со сладостью, такой узнаваемый, но описать его трудно. Запах говорит с тобой, воскрешает воспоминание, мимолетное, а может, очень четкое, память о далеком прошлом или настоящем: нежная рука гладит по щеке в награду за то, что ты развесила свежевыстиранное белье, смола на древесном стволе, за которым ты прячешься во время игры, куст волчеягодника под дождем, прощальный поцелуй, первая ночь в этой стране и первый день в ее лесу. Название этого цветка, ниоиэбинэ, в переводе с японского буквально означает «ароматный корень, похожий на креветку» и в точности описывает его округлую, изогнутую форму, напоминающую этого ракообразного. Там внизу, среди зелени, папоротников, веток и мшистого бурелома, орхидея парит, будто сгусток прозрачного розоватого дыма. Ты подходишь ближе: между двумя длинными складчатыми листьями тянется стебель со множеством мелких цветков. Ты ожидала увидеть только один цветок, похожий на лицо, с крупными верхними лепестками и маленьким носиком, или на паука, или на жутковатого шмеля: нет ничего странного в том, что некоторые орхидеи имитируют насекомых, ведь именно этот прием обеспечивает им успешное опыление. У ниоиэбинэ же много нежных маленьких цветков: фиолетовые чашелистики и слегка заостренные верхние лепестки, белые тычинки и нижние лепестки, на которых красуется небольшое желтое пятнышко. Чтобы хорошенько рассмотреть их уникальную форму и оттенки цвета, придется нагнуться, стать ближе к земле и подлеску, ведь обычно цветы этой орхидеи смотрят вниз. Эта встреча – дар, и ты сможешь вспоминать аромат цветов, даже когда окажешься далеко отсюда.

Кроме орхидеи, на Микуре можно встретить еще кое-что необычное: жуков-оленей. Если бы ты провела детство в Японии, то могла бы поздней весной отправиться на охоту за рогачами в ближайшую рощу, где городской асфальт уступает место деревьям. Вы с друзьями приготовили бы приманку из растертых бананов или других спелых фруктов, а после разложили ее на богатых соком деревьях. Затем, вооружившись сачком и фонариком, вы бы смело нырнули в ранние сумерки, чтобы проверить, не привлекло ли сладкое угощение кого-нибудь из этих существ: обладателя могучих рогов, а может, и любителей носить самурайские шлемы. Взрослая жизнь жуков коротка, а растут они долго – личинки проводят в земле или гниющих древесных стволах до двух лет, там же добывают пищу. Крылья жука-рогача не приспособлены для полета, что, возможно, является признаком адаптации к жизни на маленьком острове, где он передвигается в основном пешком. Одна из его особенностей – изменчивая окраска: он может быть полностью черным, или же с черными надкрыльями и красноватой грудкой, или – в самых редких случаях – с желтыми надкрыльями. Может быть, ты так и не встретишь взрослых жуков, но нет никаких сомнений, что их метаморфозы непрерывно происходят в густых лесах окрест. Лишь небольшая территория этого острова, почти идеальной округлой формы – вершина спящего стратовулкана⁸, – сейчас обитаема. Тут живут всего несколько сотен человек, время здесь как будто остановилось, и ритм жизни задает сама природа.

Чтобы доказать, что Микура скрывает еще много богатств, часть из которых таится под водой, мы хотим показать еще кое-что, но для этого придется подняться на борт лодки.

Выходя из гавани, даже после сезона дождей, все еще можно увидеть водопад, каскадом низвергающийся с суровых скал прямо в море. А если вернешься сюда после цую, когда небо основательно пропитает влагой землю, то обнаружишь на этом месте уже не тонкую хлопковую нить, вьющуюся вдоль скал, а толстую белую ленту, которая вместе со своими сестрами плетет свою водную паутину.

Такэсима
竹島

БЛАГОЧЕСТИЕ

34°48 40" с. ш. 137°13 54" в. д.

префектура

Айти

регион

Хонсю

площадь

0,019 км²

На свете существует семь богов удачи, человек может обратиться к ним за помощью и получить богатство, красоту, успех или долгую жизнь, в зависимости от того, когда именно и по какому случаю он к ним взывает. Эти божества существуют в японской народной культуре уже сотни лет и имеют разное происхождение: одни пришли из даосизма, другие – из буддизма; родом они из Индии, Китая и Японии. Говорят, что в первые дни года они принимают обличье мореплавателей и, вооружившись разнообразными магическими предметами, на борту волшебного корабля такарабунэ нисходят на землю, чтобы даровать людям удачу. Из семерых только Бэнтэн имеет женское обличье, а святилище Яотоми на Такэсиме – одно из немногих в Японии святилищ, посвященных ей.

В компании нескольких человек ты идешь по длинному мосту, ведущему с материка на берег острова, рядом – девушка, с которой вы встретились на станции. Ты не знала, в какую сторону идти, и она вызвалась помочь. И представилась: Аканэ.

По дороге вы почти не разговаривали, лишь обменялись улыбками и короткими фразами о том, какое сегодня чистое небо. Голоса играющих на камнях детей несутся вам навстречу, вокруг царит атмосфера радости. Аканэ укрывается маленьким зонтиком и складывает его, когда кроны деревьев становятся достаточно густыми, чтобы защитить ее от жарких лучей солнца. Она рассказывает, что живет на побережье, в одном из постепенно пустеющих, заброшенных городков, где остались только пожилые, молодежь чаще всего переезжает в город, но мы понимаем, что для Аканэ все обстоит иначе: мы знаем ее историю, но не можем рассказать ее без разрешения. Скажем только, что вы с ней очень похоже вглядываетесь в горизонт.

Белые фонари, украшенные гербами, зеленая крыша, потемневшее от времени дерево: ты в главном зале святилища Яотоми, посвященного Бэнтэн.

Частое смешение буддизма и синтоизма в Японии может немного сбить с толку. Обе эти религии на равных исповедовались в течение многих веков. Вплоть до периода Мэйдзи разница между бодхисаттвами⁹ буддизма и ками синтоизма была очень заметна, но именно будды и бодхисаттвы послужили «истоками» для ками, которых можно было воспринимать как «наследников» первых. В зависимости от местных традиций, одного и того же бога могли считать либо частью буддийского пантеона, либо чтить как принадлежащего к синтоизму: Бэнтэн не была исключением из этого правила, и ей могли поклоняться как в буддийских храмах, так и в синтоистских святилищах. Даже мы не знаем, является ли Бэнтэн буддийским божеством или же ками: она стоит на стыке этих двух традиций, объединяя в себе черты обеих. Однако в период Мэйдзи все изменилось: по приказу правителей страны синтоизм стал государственной религией и связь с традициями оказалась разорвана, а ками отделились от будд: многие местные практики пришлось адаптировать к новому укладу, и Бэнтэн покинула буддийские храмы – было решено подчеркнуть ее уникальную природу ками. Покровительница литературы и музыки, женского начала и богатства, она часто ассоциируется с водой, и посвященное ей святилище расположено на небольшом острове в заливе Микава. На изображениях она обычно держит в руках биву, традиционную японскую лютню, или меч и драгоценный камень, способный исполнять желания; рук у нее может быть восемь, а на голове – Угадзин, белая змея с лицом старца. На Такэсиме есть небольшая пещера, где, по преданию, обитает белая змея, посланница богини.

– Здесь можно помолиться и о браке или благополучных родах, – говорит Аканэ.

Вы поднимаетесь по ступенькам. И ты гадаешь, о чем просит богиню твоя спутница, когда та, опустив монету в ящик для пожертвований и дважды поклонившись, хлопает в ладоши раз, другой, молитвенно складывает руки, закрывает глаза и слегка наклоняется вперед. Прямые черные волосы скрывают ее лицо, и это правильно – разговор, который ведет сейчас Аканэ, слишком личный, в нем все помыслы человека устремляются к божественной сущности. Она еще раз кланяется, затем заправляет прядь волос за уши и смотрит на тебя с нечитаемым выражением лица.

– Моя сестра во что бы то ни стало хочет выйти замуж, она почти перестала есть, – говорит она вам.

– Она влюблена?

– Да, но хочет, чтобы все было так, как она всегда мечтала. Я же…

Аканэ умолкает, заслышав крик хищной птицы. Девушка следит за ее полетом, а когда отводит взгляд, то словно забывает, что хотела сказать.

У священника Аканэ покупает омамори, оберег: тонкие руки протягивают ей маленький мешочек из белой ткани с вышитыми мужчиной и женщиной в кимоно. Вы идете обратно, ветер усилился и теперь подталкивает в спину.

– Это для моей сестры, – говорит Аканэ, кладя омамори в сумку. – А это вам.