Hajm 1082 sahifa
2025 yil
Император Святой Руси
Kitob haqida
Каким был идейный кругозор, идеология, коллективные представления Московского царства XV – начала XVIII века? Насколько широк был круг сторонников «высоколобых» учений и насколько осмысленны были понятия политической культуры? Можно ли говорить о Российском государстве этого периода как об империи, монархии, республике? Кем считали себя подвластные этой страны, какие коллективные идентичности считали для себя значимыми? Почему в дополнение к летописанию, а отчасти на смену ему пришел такой жанр самосознания, как история, и как отличалось прошлое историков от прошлого летописцев и хронистов? В фокус исследования вошли такие идеологемы, как народ и Святая Русь, царь и император, постапокалиптическая история и Третий Рим, и такие формы коллективного политического действия, как дело народное, общая вещь, гражданство. Несмотря на немодерные технологии коммуникации, интенсивное сакральное чтение и неустойчивость доктрин суверенитета, российская культура была в этот период легитимной частью ренессансного мира, чему свидетельством служат как полемические сочинения, словарные и исторические высказывания интеллектуалов, памятники церемониальной, исторической, политической и бытовой мысли, так и следы рецепции событий в мире, анонимные дискурсы, визуальные репрезентации настоящего и прошлого. Московское царство втягивалось и в одну из наиболее значимых дискуссий модерной эпохи – о разоружении как необходимом условии гражданской жизни. Константин Ерусалимский – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге.
О чем. Фундаментальная работа о некоторых базовых идеологемах Московского Царства, с течением времени закрепившихся в основе господствующих представлений о смысле и содержании нашей древней политической истории.
Структура. 4 главы • Народ Святой Руси. • Император Святой Руси. • История в Третьем Риме. • Республика без республиканизма.
Почему интересна. Подробно разбираются важные идеологические дискуссии, спонтанно возникшие легенды и последовательно сконструированные мифы, идеи и политические понятия, фундаментальные и второстепенные черты русской политической культуры XV — начала XVIII века. Даются трактовки сочинений и высказываний, сообщений и целых дискурсов. Описываются формы коллективного действия, «народные дела», памятники исторической и политической мысли. Показывается, как оформлялись общие с европейской традицией темы и как возникало желание создать отличные от соседних традиций обоснования существования власти и государства.
Для кого. Для тех, кто изучает интеллектуальные миры одной из предыдущих форм государства российского.
Уровень. Продвинутые, профессионалы.
Профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, стипендиат Гарвардского института украинистики, реципиент гранта "Открытого общества" Джорджа Сороса и участник семинаров соросовского же Центрально--Европейского университета Константин Юрьевич Ерусалимский идет путем деконструкции не только концепции Третьего Рима, но и самой преемственности Московского царства и Российской империи от римо-византийской христианской имперской идеи. Он весьма поверхностно и кратко касается темы (на самом деле, определяющей) катехонической православной государственности, более широкого контекста понятия «Третий Рим», игнорирует одни свидетельства и документы, гипертрофирует значение других. Как бы между прочим, в нескольких строках отбрасывает выкладки серьезных ученых, посвятивших сотни страниц скрупулезному обоснованию точки зрения, противоречащей установкам самого К. Ерусалимского. Выпукло просматривается либеральная идеологическая предрасположенность автора. Совершенно неадекватной представляется попытка свести имперско-эсхатологическую доктрину Третьего Рима к вопросу обоснования необходимости появления у великого князя Василия III (1479–1533) наследников. Наиболее характерной «болезнью» метода К. Ерусалимского является постоянное домысливание за тех или иных исторических персонажей, приписывание им сложных и неочевидных интеллектуальных комбинаций и подтекстов, скрытых мотивов, особенно в тех случаях, когда их прямо высказанная позиция противоречит тенденции самого автора. Очевидно, что подобным приемом «психоанализа покойников» можно обосновать всё что угодно. Приписываемые давно ушедшим людям и не проговоренные ими внутренние мотивы, мысленные схемы, ход рассуждений – всё это совершенно не верифицируемо и часто превращает то, что должно было быть историческим анализом, в психологическую «игру разума». Очень заметно влияние "гарвардской ревизионистской школы", которую можно было бы назвать "гарвардской школой украинистики" (все ее представители так или иначе восходят к Гарвардскому институту украинистики, осонванному Омельяном Прицаком, убежденным бандеровцем и немецким коллаборационистом в ВОВ): Эдварда Кинана, Маршалла По, Дональда Островски, Пола Бушковича, Майкла Флайера, Дэниела Роуленда, которые в 90-е - начале 2000-х произвели завораживающее влияние на постперестроечную интеллигенцию.
Sharhlar, 2 sharhlar2