Kitobni o'qish: «Уголовно-правовые риски управления»

Автор:

Трапаидзе К. З., кандидат юридических наук, доцент кафедры государственного управления Московского государственного института международных отношений (университета) МИД Российской Федерации, адвокат.

Рецензенты:

Сипки М. В., кандидат юридических наук (Российский государственный гуманитарный университет);

Овсюков Д. А., кандидат юридических наук (Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА)).

© Трапаидзе К. З., 2024

© ООО «Проспект», 2024

* * *

Введение

Цель настоящего издания заключается в предоставлении возможности для расширения, углубления и лучшего усвоения знаний, предусмотренных учебными программами по дисциплинам «Уголовное право» («Уголовное право. Особенная часть», «Актуальные проблемы уголовного права» и др.) и изложенных в соответствующих учебниках.

В учебное пособие вошел актуальный материал, относящийся к составам преступлений, субъектом которых может быть признано лицо, выполняющее управленческие функции (наделенное управленческими полномочиями) в связи с занятием определенного служебного (должностного) положения. Речь идет преимущественно о лицах, определения которых содержатся в примечаниях к ст. 201 и 285 УК РФ.

Выбор для изучения составов преступлений обусловлен рисками привлечения к уголовной ответственности (уголовно-правовыми рисками) за деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного или должностного положения, содержащие признаки таких составов.

Учебное пособие может быть использовано не только будущими юристами или управленцами, но и практическими работниками, прежде всего лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих или государственных (муниципальных) организациях, деятельность которых содержит риск привлечения к уголовной ответственности. Знания о составах, признаки которых могут иметь место в действиях (бездействии) таких лиц, представляются важным обстоятельством, предупреждающим их совершение.

Настоящее издание состоит из разделов, включающих анализ составов преступлений с учетом сферы, в которой управление (управленческая деятельность) содержит уголовно-правовые риски. Нормы об этих составах рассмотрены с использованием разъяснений (постановлений) Пленума Верховного Суда РФ по их применению. Материал о соответствующей уголовно-правовой норме снабжен примерами из судебной практики, а также статистикой ее применения. По отдельным спорным вопросам, наряду с мнением авторов учебного пособия, изложены мнения других ученых.

Каждый раздел включает контрольные вопросы, призванные помочь в освоении материала, содержащегося в учебном пособии.

Завершает работу библиографический список, включающий как использованную при ее написании литературу, так и рекомендованную для изучения специальную литературу.

Настоящее учебное пособие рекомендуется использовать в дополнение к учебнику по уголовному праву.

§ 1. Понятие и виды уголовно-правовых рисков управления

Понятие «управление» используется во многих значениях, одно из которых сводится к процессу принятия и обеспечения выполнения решений внутри организации или общества¹. Управление различными сферами жизни организации или общества предполагает принятие и исполнение решений, содержащих в себе риски². Как писал автор концепции «общества риска» Ульрих Бек (Ulrich Beck), риски – неизбежные продукты той машины, которая называется принятием решений³.

В литературе имеются различные определения уголовно-правовых рисков. По мнению А. Э. Жалинского, под уголовно-правовыми рисками целесообразно понимать опасность быть подвергнутым уголовному преследованию без законных материально-правовых оснований для этого либо претерпеть различного рода ограничения, связанные с предварительной или окончательной, вступившей в силу или отмененной оценкой деяния как преступления⁴. На наш взгляд, данное определение наиболее точно характеризует понятие «риск», означающее возможную опасность, вероятность неблагоприятного результата действий или развития событий⁵. Уголовно-правовой риск управления означает вероятность наступления неблагоприятных последствий, содержащих признаки состава преступления, вследствие выполнения лицом управленческих функций в коммерческих или государственных (муниципальных) организациях. Именно особенности субъекта таких преступлений, использующих положение, которое они занимают, позволяют выделить группу уголовно-правовых рисков управления.

Таким образом, под уголовно-правовыми рисками управления мы понимаем неблагоприятные последствия, содержащие признаки составов преступлений, которые могут наступить в результате выполнения лицом управленческих функций, которыми оно наделено в связи с занятием служебного (должностного) положения.

Поскольку уголовно-правовые риски управления нами выделяются с учетом особенностей лица, их допускающего, то отдельного рассмотрения требует рассмотрение указанных особенностей. Для уяснения понятия лица, наделенного управленческими полномочиями (выполняющего управленческие функции), необходимо обратиться к положениям примечаний к ст. 201 и 285 УК РФ.

Согласно примечанию к ст. 201 УК РФ, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации (за исключением организаций, указанных в п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ) либо в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления либо государственным или муниципальным учреждением, признается лицо, выполняющее в этих организациях:

– функции единоличного исполнительного органа либо члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа;

– постоянно, временно либо по специальному полномочию организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции.

В соответствии с правовой позицией Пленума Верховного Суда РФ⁶ к коммерческой организации (согласно п. 2 ст. 50 ГК РФ) следует относить, например, акционерное общество, общество с ограниченной ответственностью, хозяйственное партнерство, производственный кооператив (за исключением коммерческих организаций, указанных в п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ), а к некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным и муниципальным учреждением и иной некоммерческой организацией, указанными в п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ, – например, потребительский кооператив, общественную организацию, товарищество собственников недвижимости (согласно п. 3 ст. 50 ГК РФ, Федеральному закону от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»). Согласно этой же позиции, к лицам, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, относятся, например, директор, генеральный директор, член правления акционерного общества, председатель производственного или потребительского кооператива, руководитель общественного объединения, религиозной организации⁷.

В соответствии с примечанием к ст. 285 УК РФ должностными признаются лица:

– постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти;

– выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных внебюджетных фондах, государственных корпорациях, государственных компаниях, публично-правовых компаниях, на государственных и муниципальных унитарных предприятиях, в хозяйственных обществах, в высшем органе управления которых РФ, субъект РФ или муниципальное образование имеет право прямо или косвенно (через подконтрольных им лиц) распоряжаться более чем 50 % голосов либо в которых РФ, субъект РФ или муниципальное образование имеет право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 % состава коллегиального органа управления, в акционерных обществах, в отношении которых используется специальное право на участие РФ, субъектов РФ или муниципальных образований в управлении такими акционерными обществами («золотая акция»), а также в Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях РФ.

Таким образом, лицом, выполняющим управленческие функции, в узком смысле является лицо, определение которого содержится в примечании к ст. 201 УК, а в широком смысле – также лицо, указанное в примечании к ст. 285 УК. Разница между ними только в том, где они выполняют эти функции⁸. То обстоятельство, что как первые, так и вторые охватываются родовым понятием «лицо, использовавшее свое служебное положение», неоднократно подтверждал в своих разъяснениях Пленум Верховного Суда РФ⁹. Поэтому в настоящей работе мы используем понятие «лицо, выполняющее управленческие функции» («лицо, наделенное управленческими полномочиями»), во втором, широком смысле.

Если мы говорим об уголовно-правовых рисках управления, то отсюда не сложно сделать вывод о критерии их классификации – общественных отношениях (сферах), выступающих родовым объектом уголовно-правовой охраны. Исходя из этого, можно выделить виды (группы) уголовно-правовых рисков управления в сферах охраны:

– личности;

– экономики;

– общественной безопасности и общественного порядка;

– государственной власти.

С учетом специфики родового объекта уголовно-правовой охраны при совершении преступлений против военной службы, мира и безопасности человечества мы не включаем в приведенную классификацию те уголовно-правовые риски, которые могут иметь место в этих сферах (отношениях, охраняемых нормами соответственно разделов XI и XII УК РФ). Данная особенность связана как с определенным кругом лиц, могущих быть субъектом преступлений против военной службы, так и объектом уголовно-правовой охраны от преступлений против мира и безопасности человечества, в качестве которого выступает международное право.

В свою очередь, каждый из видов (групп) уголовно-правовых рисков имеет в своем составе подвиды, классифицируемые также по объекту, а именно по видовому объекту. На основании этого критерия можно выделить подвиды уголовно-правовых рисков управления в сферах охраны:

– свободы личности;

– конституционных прав и свобод человека и гражданина;

– установленного порядка осуществления экономической деятельности;

– интересов службы в коммерческих и иных организациях;

– общественной безопасности;

– здоровья населения и общественной нравственности;

– экологии;

– безопасности движения и эксплуатации транспорта;

– компьютерной информации;

– государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления.

Выделение уголовно-правовых рисков управления, а также их видов и подвидов преследует цель не только их целенаправленного и обстоятельного исследования, но и предупреждения лиц, которые наделены управленческими функциями, от действий (бездействия), содержащих риск наступления неблагоприятных последствий, образующих состав преступления.

Признаком, указывающим в законе на лицо, допускающее уголовно-правовые риски в управлении, прежде всего является использование служебного положения. Бесспорно, рискующее лицо, использующее при этом свое служебное положение, может быть наделено не только полномочиями (функциями) управленца. Однако указание в УК РФ именно на обстоятельство (признак) использования служебного положения делает целесообразным анализ тех преступлений, вменение которых вполне вероятно наделенному управленческими полномочиями лицу. С учетом этого из числа исследуемых нами преступлений мы исключили те из них, которые совершаются в отношении лица, находящегося в служебной зависимости от виновного (например, предусмотренные ст. 110, 110.1, 120, 133 УК РФ). Здесь, как мы полагаем, нельзя говорить об уголовно-правовых рисках лица, которое намеренно использует свое служебное положение для противоправного воздействия на поведение другого лица (других лиц).

Точно так же в группу исследуемых нами преступлений не вошли деяния, уголовно-правовая направленность которых очевидна в силу их характера (в частности, преступления, предусмотренные ст. 127.1, 127.2, 128.1, 171.2, 173.1, 174, 174.1, 175, 178, 189, 191.1, 194, 195, 196, 200.2, 201.2, 201.3, 203, 217.2, 221–223.1, 226.1, 285.3, 286–292.1 УК РФ, а также все преступления против правосудия и порядка управления). Подтверждением этой очевидности является использование законодателем при описании признаков составов преступлений, предусмотренных названными статьями, как правило, слов «незаконно» («неправомерно»), «умышленно», «заведомо», «явно».

Еще одна группа преступлений, состоящая в нарушении определенных правил (влекущих в указанных в законе случаях наступление общественно опасных последствий либо создающих угрозу их наступления), в этой работе нами не рассматривается по причине того, что их субъектом может быть любое лицо. Речь идет преимущественно об экологических и ряде других преступлений.

Вместе с тем следует признать, что в УК РФ имеются преступления, при описании составов которых законодатель ничего не говорит о служебном или должностном положении виновного, однако фактически именно последний может быть признан субъектом таких преступлений. Например, в ст. 144.1 («Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение лица, достигшего предпенсионного возраста»), 145 («Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет»), 145.1 («Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат») УК РФ нет прямой ссылки на служебное (должностное) положение виновного лица, однако субъектом предусмотренных этими статьями преступлений, безусловно, может быть только такое лицо.

Помимо признака «совершение преступления с использованием своего служебного положения», который встречается в УК РФ 84 раза, имеется также признак «совершение преступления с использованием должностным лицом своего служебного положения», встречающийся в УК РФ намного реже – всего 12 раз. Бесспорно, первый признак охватывает второй, является более широким понятием, соответственно выделять из него признак «совершение преступления должностным лицом» (или «лицом с использованием должностного положения»), как это делает законодатель в отдельных случаях, не представляется в полной мере обоснованным. Иллюстрацией сказанного является ст. 141 УК РФ. Одним из квалифицирующих признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2, является совершение перечисленных в ч. 1 деяний «лицом с использованием своего служебного положения» (п. «б»). Субъектом же преступления, предусмотренного ч. 3 рассматриваемой статьи УК РФ, законодатель признает лицо, использовавшее для его совершения «должностное или служебное положение». Между тем очевидно, что и в первом составе субъектом преступления будет признаваться лицо, использовавшее свое должностное положение, хотя оно прямо в ч. 2 ст. 141 УК РФ не названо.

Полагаем, что одновременное использование в законе обоих признаков связано с формальным разделением в УК РФ преступлений на служебные и должностные. Между тем такое разделение, влияющее на размеры (сроки) наказаний и, стало быть, в определенных случаях на категоризацию этих преступлений, нам представляется искусственным. Например, сложно поддается объяснению, почему незаконное вознаграждение, получаемое управленцем в коммерческой организации, является подкупом (ст. 204 УК РФ), а незаконное вознаграждение, получаемое управленцем в государственной организации, – взяткой (ст. 290 УК РФ). Или почему в первом случае максимальное наказание 12 лет (ч. 8 ст. 204 УК), а во втором – 15 лет (ч. 6 ст. 290 УК РФ). Вряд ли противопоставление фактически одинаковых по степени опасности преступлений, образующих к тому же одну группу преступлений (коррупционные преступления), имеет под собой веские основания. В этой связи представляется обоснованным, что УК РФ (п. «м» ч. 1 ст. 63) признает отягчающим наказание обстоятельством совершение преступления «с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения», не разделяя такого виновного на должностное и недолжностное лицо. Для назначения наказания, оказывается, подобное противопоставление никакого значения не имеет. Разумеется, это вызывает вопрос о том, почему в таком случае оно должно иметь значение для построения составов преступлений (квалификации преступлений), включая санкции норм, их предусматривающих. Представляется, что во всех случаях, когда положение (служебное или должностное) виновного уголовно-правового значения не имеет (как в приведенной ст. 141 УК РФ), выделять из служебного должностное положение не имеет практического смысла.

Контрольные вопросы

1. Понятие уголовно-правовых рисков и его определения, предлагаемые в литературе.

2. Классификация уголовно-правовых рисков управления: критерии и значение.

§ 2. Уголовно-правовые риски управления в сфере охраны личности

Незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях (ст. 128 УК). Уголовно-правовой риск при госпитализации в медицинскую организацию заключается в том, что лицо, принимающее решение о ней, рискует быть признан виновным в совершении преступления, поскольку:

– во-первых, эта организация оказывает не любую медицинскую, а именно психиатрическую помощь;

– во-вторых, она оказывает такую помощь в стационарных условиях;

– в-третьих, решение, принятое о госпитализации, будет признано уголовно-наказуемым, если оно не учитывает требований медицинского законодательства, предусматривающих основания для его вынесения.

Объект преступления – свобода личности. Право на свободу, а также право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства признается за каждым (ч. 1 ст. 22, ч. 1 ст. 27 Конституции РФ).

Объективная сторона рассматриваемого преступления заключается в незаконной госпитализации лица в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. Основания для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, установлены в Законе РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»¹⁰. Таких оснований, согласно ст. 28 данного закона, всего три:

– наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении психиатрического обследования или лечения в стационарных условиях;

– постановление судьи;

– необходимость проведения психиатрической экспертизы в случаях и в порядке, установленных законами Российской Федерации (в частности, ст. 203 Уголовно-процессуального кодекса, ст. 283 Гражданско-процессуального кодекса, ст. 29 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Госпитализация лица, в том числе лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, осуществляется добровольно – по его просьбе или при наличии его согласия на госпитализацию. Исключение из этого предусмотрено ст. 29 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Согласно данной норме, лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, не в добровольном порядке, т. е. без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя, до постановления судьи. Правда, при условии, что его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих;

б) его беспомощность, т. е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Не исключено, что госпитализация может быть вначале законной, однако последующее незаконное содержание лица в стационарных условиях также может быть квалифицировано по ст. 128 УК РФ¹¹.

Анализируемое преступление квалифицируется по ч. 1 ст. 128 УК как оконченное с момента незаконной госпитализации, а если госпитализация повлекла за собой смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия (например, тяжкий вред здоровью), то это образует квалифицированный состав и ответственность наступает по ч. 2 ст. 128 УК.

С субъективной стороны незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, характеризуется умышленной формой вины. Причем умыслом виновного лица должен охватываться незаконный характер такой госпитализации, т. е. лицу известно, что принудительная госпитализация запрещена законом, однако, несмотря на это, оно принимает решение о госпитализации.

При совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128 УК, лицо действует только с прямым умыслом. Что касается квалифицированного состава, предусматривающего наступление тяжких последствий незаконной госпитализации, то вина к ним должна быть только в форме неосторожности, при этом само преступление в целом остается умышленным. Таким образом, в данном случае речь идет о преступлении с двумя формами вины.

Остальные признаки субъективной стороны – мотив, цель – уголовно-правового значения для квалификации совершенного преступления не имеют. Это может быть корысть, месть и т. п. При этом установление мотивов и целей рассматриваемого преступления имеет значение для назначения справедливого наказания.

Субъект преступления, предусмотренного как ч. 1, так и ч. 2 ст. 128 УК, – специальный. Им может быть врач-психиатр, который принимает решение о незаконной госпитализации, или судья, который выносит решение о такой госпитализации. При этом судья, очевидно, принимая решение о незаконной госпитализации, использует свое служебное положение, что является основанием для квалификации его действий по ч. 2 ст. 128 УК. По ней же следует квалифицировать действия руководителя медицинского учреждения или его структурного подразделения.

Д., заведующая отделением психиатрического стационара, признана виновной в незаконном помещении Л. в психиатрический стационар, совершенном с использованием своего служебного положения. В судебном заседании Д. не признала себя виновной в совершении преступлений в отношении Л. и в кассационной жалобе утверждала, что потерпевший Л. был помещен в психиатрический стационар на законных основаниях, так как с 1978 г. он страдал серьезным психическим расстройством, ранее неоднократно помещался в психиатрические больницы г. Москвы, вел себя неадекватно с близкими родственниками, которые обратились с просьбой о помещении его в стационар, и сам Л. дал письменное согласие на госпитализацию. Полагая, что именно эти обстоятельства были установлены в судебном заседании, она считала себя невиновной и просила приговор отменить, а дело прекратить за отсутствием в ее деянии состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 128 УК РФ.

Однако Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 16 мая 2006 г. приговор оставила без изменения, а кассационную жалобу Д. – без удовлетворения, указав следующее. Утверждения Д. о том, что Л. был помещен в психиатрический стационар на законных основаниях, противоречат материалам дела. Суд правильно указал в приговоре, что при помещении Л. в психиатрический стационар осужденной Д. были допущены нарушения ч. 2 ст. 1, ст. 11, ч. 1, 3, 5 ст. 28 и ст. 29 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», поскольку именно этими статьями предусмотрен порядок добровольной и принудительной госпитализации лиц, страдающих психическими расстройствами. Таким образом, обстоятельства помещения Л. в психиатрический стационар были исследованы судом полно и всесторонне. Правовая оценка действиям осужденной по ч. 2 ст. 128 УК РФ дана судом правильно, констатировала Судебная коллегия Верховного Суда РФ¹².

Субъектами преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 128 УК, могут быть признаны также руководители департамента (министерства) здравоохранения, а также лица, которые хотя непосредственно не имеют отношения к управлению этой отраслью, но могут с использованием своего служебного положения повлиять на принятие подобного решения: должностные лица правоохранительных органов и органов власти, руководители коммерческих организаций и др.

Практическими работниками высказано мнение о том, что в некоторых случаях, «видимо, субъектом преступления могут оказаться и лица, не уполномоченные на принятие соответствующих решений, но обычно являющиеся их исполнителями (старшая медицинская сестра, дежурный фельдшер и т. п.), если они самовольно осуществляют указанные действия. Общим для всех названных лиц признаком является осознание того, что законных оснований для недобровольной госпитализации потерпевшего нет»¹³. Представляется, что если лица не уполномочены на принятие решения о незаконной госпитализации, то они не могут быть признаны исполнителями преступления, предусмотренного ст. 128 УК. Они могут нести ответственность либо за соучастие, либо, если «самовольно осуществляют указанные действия», за незаконное лишение свободы.

Согласно статистике, в 2022 г. по ст. 128 УК РФ никто не осужден¹⁴.

Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136 УК РФ). Уголовно-правовой риск заключается в том, что нарушение основных прав и свобод любого человека и гражданина со стороны лица, наделенного управленческими полномочиями, чревато его уголовно-правовым преследованием. Для такого преследования достаточно, чтобы эти права и свободы классифицировались по тем признакам, которые перечислены в рассматриваемой уголовно-правовой норме.

Объект преступления – равенство всех перед законом и судом. Согласно Конституции РФ (ч. 2 ст. 19), государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Объективная сторона рассматриваемого преступления выражается в дискриминации, т. е. нарушении прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от таких признаков (любого), как:

– пол;

– раса;

– национальность;

– язык;

– происхождение;

– имущественное положение;

– должностное положение;

– место жительства;

– отношение к религии;

– убеждения;

– принадлежность к общественным объединениям;

– принадлежность к каким-либо социальным группам.

Таким образом, анализируемая норма УК РФ содержит исчерпывающий перечень признаков, на основании которых классифицируются группы населения, могущие стать объектом дискриминации. Следует при этом, однако, признать, что данное положение не в полной мере согласуется с соответствующим положением Конституции РФ (ч. 2 ст. 19), в котором указанный перечень признаков (обстоятельств) является примерным¹⁵.

Преступление считается оконченным с момента нарушения прав и свободы человека и гражданина по вышеперечисленным признакам. Последствия такого нарушения влияют только на наказание, но не на квалификацию преступления.

Субъективная сторона дискриминации характеризуется умышленной формой вины. Мотив и цель дискриминации лежат за рамками состава данного преступления и поэтому подлежат учету лишь при назначении наказания.

Субъект преступления, предусмотренного ст. 136 УК РФ, – специальный. К ответственности по ней привлекается только лицо, совершившее дискриминацию с использованием своего служебного положения. К нему могут быть отнесены не только лица, подпадающие под определение, содержащее в примечании к ст. 201 УК РФ, но и должностные лица, определение которых содержится в примечаниях к ст. 285 УК РФ.

По данным статистики, по ст. 136 УК в 2022 г. судами РФ никто не был осужден.

Нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ). Согласно Конституции РФ (ч. 1 ст. 23), каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Именно данное право и выступает объектом рассматриваемого преступления.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 137 УК РФ, выражается в совершении с использованием своего служебного положения следующих альтернативных действий:

– незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия;

– распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации.

Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ¹⁶, под собиранием сведений о частной жизни лица понимаются умышленные действия, состоящие в получении этих сведений любым способом, например путем личного наблюдения, прослушивания, опроса других лиц, в том числе с фиксированием информации аудио-, видео-, фотосредствами, копирования документированных сведений, а также путем похищения или иного их приобретения. Распространение сведений о частной жизни лица заключается в сообщении (разглашении) их одному или нескольким лицам в устной, письменной или иной форме и любым способом (в частности, путем передачи материалов или размещения информации с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет).

Как разъяснил Конституционный Суд РФ, в понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если носит непротивоправный характер¹⁷. Соответственно, лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации¹⁸.

Рассматриваемое преступление имеет формальный состав, стало быть окончено безотносительно к тому, привели действия, предусмотренные диспозицией ст. 137 УК РФ, к наступлению общественно опасных последствий или нет.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной формой вины.

При решении вопроса о наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ч. 1 или 2 ст. 137 УК РФ, Пленум Верховного Суда РФ рекомендует устанавливать, охватывалось ли его умыслом, что сведения о частной жизни гражданина хранятся им в тайне. С учетом положений указанных норм уголовного закона в их взаимосвязи с положениями п. 1 ст. 152.2 ГК РФ не может повлечь уголовную ответственность собирание или распространение таких сведений в государственных, общественных или иных публичных интересах, а также в случаях, если сведения о частной жизни гражданина ранее стали общедоступными либо были преданы огласке самим гражданином или по его воле¹⁹.

Субъект преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 137 УК, – лицо, использовавшее при его совершении свое служебное положение.

По ч. 2 ст. 137 УК РФ был осужден главный инспектор таможенного поста Т. за незаконное собирание и распространение сведений о частной жизни П., составляющих личную тайну, без его согласия, совершенные с использованием своего служебного положения, а также за незаконное распространение сведений о частной жизни П., составляющих личную тайну, без его согласия, в публично демонстрирующемся произведении²⁰.

В 2022 г. по ч. 2 ст. 137 УК были осуждены 13 человек, из которых 2 человека – к лишению свободы, 1 человек – к условному лишению свободы, 9 человек – к штрафу.

Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК РФ). Объектом рассматриваемого преступления выступает конституционное право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ).

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 138 УК РФ, заключается в нарушении с использованием своего служебного положения тайны:

– переписки;

– телефонных переговоров;

– почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан.

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ²¹, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений признается нарушенной, когда доступ к переписке, переговорам, сообщениям совершен без согласия лица, чью тайну они составляют, при отсутствии законных оснований для ограничения конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Нарушением тайны телефонных переговоров является, в частности, незаконный доступ к информации о входящих и об исходящих сигналах соединения между абонентами или абонентскими устройствами пользователей связи (дате, времени, продолжительности соединений, номерах абонентов, других данных, позволяющих идентифицировать абонентов). Незаконный доступ к содержанию переписки, переговоров, сообщений может состоять в ознакомлении с текстом и (или) материалами переписки, сообщений, прослушивании телефонных переговоров, звуковых сообщений, их копировании, записывании с помощью различных технических устройств и т. п. Под иными сообщениями в ст. 138 УК РФ следует понимать сообщения граждан, передаваемые по сетям электрической связи, например СМС- и ММС-сообщения, факсимильные сообщения, передаваемые посредством сети Интернет мгновенные сообщения, электронные письма, видеозвонки, а также сообщения, пересылаемые иным способом.

Преступление считается оконченным с момента нарушения тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений безотносительно к тому, наступили какие-либо последствия или нет. При этом ответственность по ст. 138 УК наступает независимо от того, составляют передаваемые в переписке, переговорах, сообщениях сведения личную или семейную тайну гражданина или нет.

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется виной в форме умысла. Мотив и цель уголовно-правового значения для квалификации преступления по ст. 138 УК не имеют. В этой связи вызывает сомнение правомерность указания одним из судов по делу об осуждении старшего специалиста сотовой компании Т. на то, что «в приговоре и предъявленном Т. обвинении не указан мотив неправомерного доступа к охраняемой законом информации, необходимый для установления прямого умысла на совершение преступления, предусмотренного ст. 138 УК РФ»²².

Субъект – специальный, т. е. лицо, признаки которого указаны в примечаниях к ст. 201 и 285 УК РФ.

В 2022 г. по ч. 2 ст. 138 УК РФ осуждены 57 человек, из которых 2 – к лишению свободы, 17 – к условному лишению свободы, 2 – к ограничению свободы, 21 – к штрафу, 13 – к обязательным работам.

Нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК РФ). Конституция РФ (ст. 25) провозглашает неприкосновенность жилища. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом²³, или на основании судебного решения. Объектом рассматриваемого преступления, стало быть, выступает неприкосновенность жилища.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 139 УК, заключается в незаконном проникновении в жилище, совершенное с использованием своего служебного положения, против воли проживающего в нем лица, в том числе с применением насилия или с угрозой его применения (если насилие или угроза его применения были совершены в момент вторжения в помещение либо непосредственно после него в целях реализации умысла на незаконное проникновение в жилище).

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ²⁴, незаконное проникновение в жилище может иметь место и без вхождения в него, но с применением технических или иных средств, когда такие средства используются в целях нарушения неприкосновенности жилища (например, для незаконного установления прослушивающего устройства или прибора видеонаблюдения).

С учетом того что уголовная ответственность за нарушение неприкосновенности жилища наступает в том случае, когда виновный незаконно проникает в жилище против воли проживающего в нем лица, проникновение в жилище, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, так же квалифицируется по ст. 139 УК РФ. Вместе с тем действия лица, находящегося в жилище с согласия проживающего в нем лица, но отказавшегося выполнить требование покинуть его, не образуют состава данного преступления.

Один из обязательных признаков объективной стороны рассматриваемого преступления – место совершения преступления, которым является чужое жилище. Под жилищем в УК РФ понимаются:

– индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями (например, верандой, чердаком, встроенным гаражом);

– жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания (квартиру, комнату, служебное жилое помещение, жилое помещение в общежитии и т. п.);

– иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенное для временного проживания (апартаменты, садовый дом и т. п.).

Соответственно, не может быть квалифицировано по ст. 139 УК незаконное проникновение, в частности:

– в помещения, строения, структурно обособленные от индивидуального жилого дома (сарай, баню, гараж и т. п.), если они не были специально приспособлены, оборудованы для проживания;

– в помещения, предназначенные только для временного нахождения, а не проживания в них (купе поезда, каюту судна и т. п.).

Рассматриваемое преступление имеет формальный состав, значит, оно окончено с момента незаконного проникновения в жилище безотносительно к наступившим последствиям.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 139 УК РФ, характеризуется умышленной формой вины. При незаконном проникновении в жилище умысел виновного должен быть направлен на нарушение права проживающих в нем граждан на его неприкосновенность. При решении вопроса о наличии у лица такого умысла следует исходить из совокупности всех обстоятельств дела, в том числе наличия и характера его взаимоотношений с проживающими в помещении, строении гражданами, способа проникновения и др.

Мотив и цель проникновения значения для квалификации преступления не имеют. По этой причине представляется спорным следующее решение одного из судов: «Субъективную сторону преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 139 УК РФ, составляет прямой умысел. Виновный осознает, что нарушает неприкосновенность жилища, и желает совершить указанные действия. Причем требуется установление мотивов совершенного преступления, поскольку такое обстоятельство позволяет дать правильную юридическую оценку содеянному виновными»²⁵.

Безусловно, мотив – не тот признак, который является обязательным для квалификации рассматриваемого состава преступления. Иное дело – назначение наказания за его совершение. Тогда да, его установление обязательно.

Субъект преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 139 УК, – специальный: лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, или должностное лицо, использующие свое служебное положение для незаконного проникновения в жилище.

Апелляционный суд общей юрисдикции не согласился с квалификацией нижестоящим судом действий осужденных по ч. 3 ст. 139 УК, указав, что «в помещение дома, не получив у кого-либо предварительно разрешения в него войти, первым зашел <ФИО1>, а вслед за ним <ФИО2>, <ФИО3> и <ФИО4>, где они представились сотрудниками полиции, в форменной одежде которых они не находились». «Таким образом, – констатировал апелляционный суд, – осужденные, являющиеся на тот момент сотрудниками полиции, проникли в дом Потерпевшего № 1, не используя своего служебного положения, так как каких-либо своих властных или иных служебных полномочий, форменной одежды и атрибутики, служебных удостоверений или оружия для облегчения совершения преступления и проникновения в жилой дом не применяли²⁶.

По данным статистики, в 2022 г. по ст. 139 УК РФ осуждены:

– по ч. 1 – 2409 человек (из них 929 – к исправительным работам, 869 – к обязательным работам);

– по ч. 2 – 213 человек (из них 35 – к лишению свободы, 33 – к лишению свободы условно).

По ч. 3 ст. 139 УК РФ осужденных не было.

За этот же период по ст. 139 УК РФ судами оправданы 4 человека.

Отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ). Конституция РФ (ч. 2 ст. 24) провозглашает, что органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом. Рассматриваемое преступлением имеет своим объектом право на получение указанных материалов и документов (информации).

Объективная сторона преступления заключается в совершении следующих альтернативных деяний:

– неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина;

– предоставление гражданину неполной или заведомо ложной информации (содержащихся в документах и материалах, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина).

Обязательным признаком объективной стороны данного преступления являются последствия – причинение вреда правам и законным интересам граждан. То есть преступление, предусмотренное ст. 140 УК РФ, содержит материальный состав.

С субъективной стороны рассматриваемое преступление характеризуется умышленной формой вины. Мотив и цели значения для его уголовно-правовой квалификации не имеют.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 140 УК, может быть только должностное лицо. Это означает, что лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной (негосударственной, немуниципальной) организации, субъектом рассматриваемого преступления не могут быть признаны. На наш взгляд, данное решение законодателя нельзя считать последовательным и полным. Представляется, что информацией, непосредственно затрагивающей права и свободы гражданина, могут обладать и коммерческие и иные организации (банки, частные медицинские или образовательные организации и др.). Соответственно, было бы правильно, чтобы они также несли ответственность за ее непредоставление или предоставление неполной или заведомо ложной информации. Однако чтобы такая ответственность наступала, необходимы соответствующие изменения ст. 140 УК РФ.

По данным статистики, в 2022 г. никто не был осужден по ст. 140 УК РФ.

Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (ст. 141 УК РФ). Данное преступление имеет своим объектом конституционное право граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме (ч. 2 ст. 32 Конституции РФ).

Статья 141 УК РФ содержит две нормы, предусматривающие ответственность за разные преступления.

Первая из них содержится в ч. 1 (основной состав) и 2 (квалифицированный состав) ст. 141 УК РФ, а предусмотренная ими преступление с объективной стороны заключается:

– в воспрепятствовании свободному осуществлению гражданином своих избирательных прав или права на участие в референдуме, общероссийском голосовании;

– нарушении тайны голосования;

– воспрепятствовании работе избирательных комиссий, комиссий референдума либо деятельности члена избирательной комиссии, комиссии референдума, связанной с исполнением им своих обязанностей.

Вторая норма предусмотрена ч. 3 ст. 141 УК РФ, а предусмотренное ею преступление с объективной стороны заключается:

– во вмешательстве в осуществление избирательной комиссией, комиссией референдума ее полномочий, установленных законодательством о выборах и референдумах (требование или указание должностного лица по вопросам регистрации кандидатов, списков кандидатов, подсчета голосов избирателей, участников референдума, участников общероссийского голосования и по иным вопросам, относящимся к исключительной компетенции избирательной комиссии, комиссии референдума);

– в неправомерном вмешательстве в работу Государственной автоматизированной системы Российской Федерации «Выборы».

Составы обоих преступлений сконструированы как формальные, поэтому признаются оконченными безотносительно к наступившим последствиям.

С субъективной стороны оба преступления совершаются с умыслом, при этом вмешательство в осуществление избирательной комиссией, комиссией референдума ее полномочий (ч. 3 ст. 141 УК РФ) осуществляется со специальной целью – оказать влияние на ее решения.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 и 2 ст. 141 УК РФ, может быть любое лицо, при этом использование своего служебного положения для его совершения образует квалифицированный состав (п. «б» ч. 2 ст. 141 УК РФ). Правда, иной, в отличие от законодателя, позиции придерживается Верховный Суд РФ. С точки зрения последнего, субъект преступления, предусмотренного иными пунктами ч. 2 ст. 141 УК РФ, является «специальным»²⁷. Между тем непосредственно из текста закона не следует, что субъект предусмотренного им преступления является «специальным». О специальном субъекте говорит только п. «б» ч. 2 ст. 141 УК РФ.

Что касается вмешательства в осуществление избирательной комиссией, комиссией референдума ее полномочий (ч. 3 ст. 141 УК РФ), то к ответственности за его совершение привлекается только лицо, использовавшее для его совершения не только служебное, но и должностное положение. Очевидно, выделение должностного положения из служебного положения лишено практического смысла, так как в обоих составах, предусмотренных ст. 141 УК РФ, субъектом признается лицо, как подпадающее под определение, содержащееся в примечании к ст. 201 УК, так и лицо, подпадающее под определение, содержащее в примечаниях к ст. 285 УК.

Согласно статистике, в 2022 г. осужденных было только по ч. 2 ст. 141 УК РФ: один был осужден к условному лишению свободы, другой – к обязательным работам.

Нарушение требований охраны труда (ст. 143 УК РФ). Конституция РФ (ч. 3 ст. 37) провозглашает право каждого на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены. Очевидно, именно данное право и выступает объектом рассматриваемого преступления.

Согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ²⁸, потерпевшими по уголовным делам об этом преступлении могут быть не только работники, с которыми в установленном порядке заключены трудовые договоры, но и те лица, с которыми такой договор не заключался либо не был оформлен надлежащим образом, но они приступили к работе с ведома или по поручению работодателя либо его уполномоченного представителя.

С объективной стороны преступление заключается в нарушении требований охраны труда, которое может выражаться (альтернативно):

– в неисполнении виновным обязанностей, установленных в нормативных правовых актах;

– ненадлежащем исполнении виновным обязанностей, установленных в нормативных правовых актах.

Под требованиями охраны труда следует понимать государственные нормативные требования охраны труда, содержащиеся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах РФ (например, в стандартах безопасности труда, правилах и типовых инструкциях по охране труда), законах и иных нормативных правовых актах субъектов РФ, устанавливающие правила, процедуры, критерии и нормативы, направленные на сохранение жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности.

Уголовно-наказуемым нарушение требований охраны труда становится при наступлении предусмотренных законом последствий: причинении тяжкого вреда или смерти человека (в том числе двух или более лиц). Таким образом, преступление, предусмотренное ст. 143 УК РФ, содержит материальные составы.

С субъективной стороны данное преступление совершается по неосторожности, хотя само нарушение требований охраны труда может быть и умышленным. Определяющей здесь является форма вины по отношению к наступившим последствиям данного нарушения, которое, согласно закону, может быть только неосторожным.

Субъектами преступления, предусмотренного ст. 143 УК РФ, могут быть руководители организаций, их заместители, главные специалисты, руководители структурных подразделений организаций, специалисты службы охраны труда и иные лица, на которых в установленном законом порядке (в том числе в силу их служебного положения или по специальному распоряжению) возложены обязанности по обеспечению соблюдения требований охраны труда.

Ответственность по ст. 143 УК РФ также могут нести представители организации, оказывающей услуги в области охраны труда, или соответствующие специалисты, привлекаемые работодателем по гражданско-правовому договору в соответствии с ч. 3 ст. 217 Трудового кодекса (ТК) РФ, если на указанных лиц непосредственно возложены обязанности обеспечивать соблюдение требований охраны труда работниками и иными лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя.

Суд не согласился с автором жалобы о том, что Х., осужденный по ч. 1 ст. 143 УК РФ, не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 143 УК РФ. Как указал суд, приказом № 0135-14-П от 30 октября 2014 г. Х. назначен на должность главного инженера службы эксплуатации и обслуживания-135. Распоряжением заместителя директора торгового комплекса «Лента-ТК 135» № ТК 135/2017-245 от 22 мая 2017 г. главный инженер Х. в соответствии с требованиями Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности опасных производственных объектов, на которых используются подъемные сооружения» назначен специалистом, ответственным за безопасное производство работ с применением подъемных сооружений на объекте «Лента-ТК135», что следует также из его Должностной инструкции № 9001 42-ДИ. Таким образом, Х. является лицом, ответственным за соблюдение требований охраны труда²⁹.

Согласно статистике, в 2022 г. распределение осужденных по частям ст. 143 УК РФ выглядит следующим образом:

– по ч. 1 – 39 человек (из них 1 – к лишению свободы условно, 25 – к штрафу, 6 – к исправительным работам, 5 – к обязательным работам);

– по ч. 2 – 88 человек (из них 3 – к лишению свободы, 82 – к лишению свободы условно, 2 – к штрафу, 1 – к исправительным работам);

– по ч. 3–8 человек (из них 1 – к лишению свободы, 6 – к лишению свободы условно).

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК РФ). Данное преступление имеет своим объектом право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Еще одним объектом рассматриваемого преступления выступает гарантированная Конституцией РФ (ч. 5 ст. 29) свобода массовой информации.

Объективная сторона преступления заключается в воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов. Способом воспрепятствования является принуждение:

– к распространению информации;

– отказу от распространения информации.

Надо сказать, что воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов является одной из форм ущемления свободы массовой информации, под которым соответствующий профильный закон³⁰ понимает воспрепятствование в какой бы то ни было форме со стороны граждан, должностных лиц государственных органов и организаций, общественных объединений законной деятельности также учредителей, редакций, издателей и распространителей продукции средства массовой информации. Более широко данный закон определяет также способы воспрепятствования, относя к ним, в частности (помимо принуждения журналиста к распространению или отказу от распространения информации):

– осуществление цензуры;

– вмешательство в деятельность и нарушения профессиональной самостоятельности редакции;

– незаконное прекращение либо приостановление деятельности средства массовой информации;

– нарушение права редакции на запрос и получение информации;

– незаконное изъятие, а равно уничтожение тиража или его части;

– установление ограничений на контакты с журналистом и передачу ему информации, за исключением сведений, составляющих государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну.

Квалифицированный состав, предусмотренный ч. 3 ст. 144 УК РФ, образует воспрепятствование, соединенное с насилием над журналистом или его близкими либо с повреждением или уничтожением их имущества, а равно с угрозой применения такого насилия.

Рассматриваемое преступление имеет формальный состав, что предполагает привлечение к уголовной ответственности виновного за сам факт воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналистов.

Преступление совершается с умыслом. Цели и мотивы его совершения самостоятельного уголовно-правового значения для квалификации по ст. 144 УК РФ не имеют.

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов может быть совершено любым лицом, однако лицо, использовавшее для его совершения свое служебное положение, является субъектом квалифицированного состава преступления (ч. 2 ст. 144 УК РФ).

Согласно статистике, в 2022 г. осужденных по ч. 2 ст. 144 УК РФ не было. По ч. 1 и 3 осуждено по два человека, при этом к лишению свободы (реальному и условному) осуждались только по ч. 3 ст. 144 УК РФ.

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение лица, достигшего предпенсионного возраста (ст. 144.1 УК РФ)³¹. Данное преступление имеет своим объектом право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы (ч. 3 ст. 37 Конституции РФ).

Потерпевшим может быть признано лицо, достигшее предпенсионного возраста. Согласно закону (примечание к ст. 144.1 УК РФ), под предпенсионным возрастом понимается возрастной период продолжительностью до 5 лет, предшествующий назначению лицу страховой пенсии по старости в соответствии с пенсионным законодательством РФ.

Объективная сторона преступления заключается в совершении двух альтернативных деяний:

– в необоснованном отказе в приеме на работу лица по мотивам достижения им предпенсионного возраста;

– необоснованном увольнении с работы.

Сам факт совершения любого из вышеназванных деяний образует оконченный состав преступления, предусмотренного ст. 144.1 УК РФ.

Преступление совершается с прямым умыслом при наличии мотива достижения потерпевшего предпенсионного возраста. Представляется, что речь фактически идет не столько о мотивах, сколько о причинах отказа в приеме на работу или увольнении с работы.

Субъект преступления прямо в законе не назван, однако из текста ст. 144.1 УК РФ следует, что им может быть только лицо, использовавшее для совершения предусмотренного названной статьей УК РФ преступления свое служебное (должностное) положение.

Осужденных по ст. 144.1 УК РФ в 2022 г. не было.

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК РФ). Рассматриваемое преступление посягает на равенство прав и свобод мужчины и женщины, провозглашенное Конституцией РФ (ч. 3 ст. 19). Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, реализация принципа юридического равенства не может осуществляться без учета общепризнанной социальной роли женщины в продолжении рода, что обязывает государство устанавливать дополнительные гарантии для женщин, в том числе в сфере трудовых отношений, направленные на охрану материнства³². При этом в соответствии с международно-правовыми актами принятие специальных мер, направленных на охрану материнства, не считается дискриминационным; для предупреждения дискриминации в отношении женщин по причине замужества или материнства и гарантирования им эффективного права на труд государства – участники Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин от 18 декабря 1979 г. принимают все соответствующие меры для того, чтобы запретить под угрозой применения санкций увольнение с работы на основании беременности или отпуска по беременности и родам или дискриминацию ввиду семейного положения при увольнении (п. 2 ст. 4 и подп. «а» п. 2 ст. 11 названной Конвенции).

Потерпевшими от рассматриваемого преступления выступают беременная женщина или женщина, имеющая ребенка в возрасте до 3 лет. При этом в последнем случае, согласно правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ³³, к потерпевшим относятся мать, женщина-усыновитель, женщина-опекун или приемная мать, воспитывающие одного или более ребенка в возрасте до 3 лет.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 145 УК РФ, включает совершение следующих альтернативных деяний:

– необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщины по мотивам ее беременности;

– необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение с работы женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет.

Состав преступления формальный, что предполагает признание его оконченным независимо от наступивших в результате совершения вышеперечисленных деяний последствий.

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется умышленной формой вины и наличием специального мотива – «дискриминационного мотива, связанного с беременностью женщины или наличием у женщины детей в возрасте до 3 лет» (п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина [статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации]»).

Приговором мирового судьи Шахтинского судебного района Ростовской области от 18 августа 2016 г., оставленным без изменения постановлением судьи Шахтинского городского суда Ростовской области от 9 января 2017 г., П. П. Черепанцев был признан виновным в совершении им как генеральным директором общества с ограниченной ответственностью преступления, предусмотренного ст. 145 УК РФ. При этом судом было установлено, что заявитель, достоверно зная о беременности работницы этой организации – гражданки Б., в нарушение требований ст. 261 ТК РФ издал приказ о расторжении с ней трудового договора по основанию, предусмотренному подп. «а» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (за прогул).

Не согласный с приговором, осужденный обратился с жалобой в Конституционный Суд РФ. По мнению заявителя, ст. 145 УК РФ противоречит ст. 17 (ч. 3) и 55 (ч. 2) Конституции РФ, поскольку позволяет привлекать к уголовной ответственности физическое лицо, уволившее работника – беременную женщину в связи с однократным грубым нарушением ею своих трудовых обязанностей.

Однако Конституционный Суд РФ отказал в принятии к рассмотрению жалобы, указав следующее: «Поскольку федеральный законодатель прямо указал в статье 145 УК Российской Федерации на такой субъективный признак, как мотив деяния, то при его отсутствии исключается возможность наступления уголовной ответственности по этой статье. Следовательно, нет оснований для вывода о том, что названная норма содержит неопределенность, в результате которой лицо лишено возможности осознать противоправность своих действий и предвидеть наступление ответственности за их совершение»³⁴.