Kitobni o'qish: «Стратегия новой культуры Японо-Руссии эко-гармоничного будущего», sahifa 2

Другой пример, который здесь хотелось бы привести, – это толстовское понимание проблемы жизни и смерти. Толстой утверждает, что «истинная человеческая жизнь протекает вне времени и пространства».²⁹ Он сравнивает человеческую жизнь с момента рождения до смерти с одним днем, с момента пробуждения и до ухода ко сну. В рамках его миропонимания, жизнь без начала и конца пребывает или в состоянии пробуждения, или в состоянии сна. Истинная жизнь существует только в той точке, где сходятся будущее с прошедшим: «Прошлого уже нет, а будущее еще не пришло»³⁰. Нам только кажется, что время существует, хотя на самом деле его нет. Тело и временное сознание уничтожается плотской смертью, но основу жизни уничтожить невозможно. Это Толстой и называет особенным отношением к миру.

По утверждению Икеды и в согласии с буддийской космологией, жизнь как таковая продолжается вечно вне времени и пространства, пребывая то в активном состоянии – состоянии проявления жизни, то в пассивном состоянии – состоянии смерти. Принято считать, что жизнь – это бытие, а смерть – небытие. Но, по миропониманию буддизма, смерть не тождественна небытию, так как она представляет собой пассивную фазу жизни с потенциальной возможностью перехода в фазу активную – проявление жизни. Жизнь в активной фазе в любой момент может переходить в пассивную фазу. Но это не значит, что ее вообще нет. Так же как мы пребываем то в состоянии сна, то в состоянии бодрствования, но остаемся самими собой после сна, так и жизненная субстанция не уничтожается плотской смертью. И эта субстанция, которая существует вечно, повторяя две фазы – проявление жизни и смерти, называется «тю», что означает «середина». А понятие времени и пространства появляется с момента проявления жизни как шкала для измерения нашей активной деятельности, по которой нельзя измерить саму субстанцию жизни.

Заключение

Л.Н.Толстой понимал буддизм как учение самоспасения посредством совершения добра, но не признающего смысла жизни при солидарности с первым из этих положениий. А сравнение толстовского учения с буддийской мудростью, утверждающей жизнь, позволяет увидеть сходство между ними, большее, чем сам русский мыслитель предполагал. Это сходство заключается в признании высшего духовного начала в человеке, основанного на гипотезе изначальной целостности всех жизней с вселенской жизнью.

Исключительное значение для решения всего комплекса наших, беспрецедентно сложных, подлинно и по-новому фундаментальных эко-проблем имеет следующий вывод: «божественное начало обнаруживает себя в любви». И в Творчестве Жизни тоже, – добавим мы, – что возможно на основе всепоглощающей Любви-к-Жизни.

Но Жизнь – многообразна в формах своего бытия. Творчество Жизни – тем более. Поэтому вполне логичным будет наше стремление объединить творчество Икеды и Толстого не только по принципу единства одинаково-похожего, но и единства-во-многообразии (в первом приближении – единства женски-мужского начал), что жестко требует решения наших фундаментальных эко-проблем. Попробуем, опираяь на эти выводы, экстраполировать Толстого на нашу, эко-переломную, эко-катастрофичную эпоху, осмысливая его-с-Икедой как Творцов эко-гармоничного будущего культуры Японо-Руссии.

В сотворчестве со Львом Толстым
Экософия Льва Толстого³¹)

(осмысливая рассказ «Много ли человеку земли нужно?»)

Но какому человеку? Маленькому? Человеку Востока? Рацио-эгоистичной личности Запада? Или русскому человеку-творцу будущего? Ответы на эти вопросы мы надеемся дать Экософией Льва Толстого → Японо-Руссии. Эмпирической основой которой будем считать названный рассказ Толстого, все творчество его и Икеды.

Сюжет рассказа по-толстовски прост. Но это – библейских притч простота. Крестьянину дано право за некую сумму обойти и получить в собственность столько земли, сколько он сможет за световой день обойти. Он весь выложился в этом порыве обогатиться, и в последнем рывке он пришел к финишу и своей жизни. Так сколько же ему стало нужно теперь, в таком итоге? Два аршина?

Но ему ли, или тому, что от него осталось? Но главное – в том, что это простонародная форма фундаментальной эко-проблемы. Эта проблема нормативного эко-прогноза, желательного и в то же время реального эко-гармоничного будущего человека=человечества, т. е. каким должно быть отношение человека-к-земле (Земле), – чтобы жизнь (человека-природы) продолжалась и далее?

Лев Толстой довел ситуацию до абсурда=самоотрицания жизни человеком. Отрицания общества потребления, тех сфер современности, которые оправдывают-культивируют потребление. Наше экологически-экософское осмысление творчества Толстого в целом приводят нас к следующим выводам, которые мы группируем в 4 следующих блока:

0. Собственные взгляды Льва Толстого:

1) выражение естественности и возрождение ее в современной действительности общения человека-с-Природой;

2) акцент на духовно-творческом самосовершенствовании человека;

3) духовный перелом в развитии человека и общества.

Данные экологические взгляды Толстого можно соотнести с экофильными культурами Востока (в данном случае – Японии), которыми Толстой занимался всерьез. Это его завещание мы и стремимся выполнить.

I. Однако, Толстой, развивая традиции классической русской культуры, существенно продвинулся в развитии и экофильных взглядов Востока по трем следующим направлениям:

1) изначально фундаментальную естественность культур Детей Природы и Женских культур Востока (буддизма, суфизма, Индии, Японии) Толстой перенес также и на образ мужчины, переместив акцент с его агрессивных качеств (Александр Македонский и все последующие поколения молодых мужчин Запада) на высокую духовно-нравственную ответственность интеллигентных мужчин и на все образы-понятия русской интеллигенции. Идеалы интеллигентности мы видим в А.П.Чехове, А.И.Куприне, И.А.Бунине, А.Грине и самом Льве Толстом;

2) духовно-творческое самосовершенствование Толстой распространил и на сферу совершенствования общества как совокупности людей.

3) духовное совершенствование человеком Востока себя внутри Живой природы Толстой дополнил самосовершенствованием духовно-творческой личности вместе и рядом с обществом и Природой.

II. Критика Запада, доходящая ныне до снятия претензий западной цивилизации на веобщность-перспективность. Известно, что Лев Толстой знал несколько западных языков, а французским свободно владел. Он хорошо знал также и западную литературу и во многом разделял самокритику западных писателей и поэтов западного цивилизационного общества, хорошо видел его ограничения и органические пороки:

1) его противоестественность, борьбу с природой, бездуховность западных интеллектуалов;

2) Лев Толстой хорошо чувствовал, что эти пороки Запада распространяются также и на сферы науки и философии, которым он противопоставлял естественность крестьянской мудрости и подлинность русской интеллигенции;

3) поэтому Толстой был как бы «возмутителем спокойствия», отрицающим необходимость движения России по пути западной цивилизации.

Современная эпоха оказалась более кризисно-катастрофичной, чем эпоха Толстого. Поэтому риторический вопрос Толстого принимает сегодня иную форму:

Много ли Земле нужно от человека → Человека-Творца? Каким должен стать он во имя исполнения этой миссии – Творчества Жизни?

III. Разрабатываемая нами экософская концепция, или Экософия Льва Толстого, отвечая на эти вопросы, тоже имеет 3 основных направления:

– синтез искусства + религии + науки → в Живое знание;

– синтез интуитивной Женской логики + формальной логики + логики органических систем классиков русской культуры (Н.О.Лосский, В.С.Соловьев, В.И.Вернадский) → Живая логика Творчества и

– синтез форм мудрости: Женски-восточной+рацио-философии + софиологии, любомудрия и всей в целом мудрости, характерной для классической русской культуры, неверно именуемой философией → Экософия духовной культуры будущего.

Структура нашего экософского осмысления творчества Толстого строится на основе 3-х(4-х) – стороннего синтеза культур Востока-Запада-России, принимаемых в нашем случае в качестве тезиса-антитезиса-синтеза, повернутых на необходимо-возможное эко-гармоничное будущее, на целенаправленное развитие его из образа эко-гармоничного будущего и при опоре на эко-гармоничное доосмысление прошлого – при снятии эко-катастрофичного настоящего – на построение нормативного прогноза желательного будущего при чётком различении:

1) Детского и Женского, или двух восточных духовно-творческих типов Живой логики и при чётком их различении, а в них – эко-перспективного и устаревшего;

2) Мужской Живой логики (выводимой главным образом из интеллигентно-русского, конфуцианского и интеллектуально-западного мужских типов логики) и

3) качественно нового, синтезирующе-ноосферного типа духовно-творческой индивидуальности (создаваемого классической русской культурой и свойственного старшим-умудренным поколениям), всецело = беззаветно ориентированной на эко-гармоничное будущее. Идеалом такого типа личности для нас является Лев Толстой.

Такова наша структура Экософии Толстого. Под этим 3-х(4-х) – ступенчатым подходом – в духе Толстого — мы попытаемся осуществить эко-осмысление творчества Толстого. Реализуя этот замысел, попробуем сблизить творческие кредо Толстого и …К.Маркса. Тем более, что в подлинном К.Марксе мы видим мощного союзника в нашем осмыслении «глыбы» Толстого. Фундаментальным началом такого осмысления может стать самое гениальное, еще по достоинству не оцененное, практически неизвестное открытие Маркса, данное им в форме определения понятия труда вообще. Это понятие дает удивительную возможность экологически точно выразить глубинно-сокровенную суть творчества нашего Гения.

«Труд вообще… есть не что иное, как абстракция /…/, производительная деятельность человека вообще, посредством которой он осуществляет обмен веществ с природой, не только лишенная всякой общественной формы и определенного характера, но выступающая просто в ее естественном бытии, независимо от общества, отрешенно от каких бы то ни было обществ и, как выражение жизни и утверждение жизни, общая еще для необщественного человека, и человека, получившего какое-либо общественное определение». (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч. Изд. II. Т. 25. Ч.II., с. 381–382).

Этот тип эко-общения доорудиен и безорудиен, досоциален и внесоциален, изначально-сущностен, экофилен и неквантифицируем. Это универсальный процесс духовно-реального самовоспроизводства жизни, но осуществляемый природой не вне и не без человека, а через него, как продолжение-выражение Жизни Природы человеком в процессе своего порождения = сотворения Живою природою, но уже с участием, в соавторстве с творимым ею индивидом, в котором концентрированно и выражает себя Природа, Живой Космос, Бог. Восток выражает эту связь тождеством Макро = микрокосмов: они структурно подобны, и восточный мудрец осмысливает Небо по его проекции творению=человеку. Все это в полной мере относится и к Востоку, и к нашему Льву. И уж в качественно большей мере, чем к Западу.

Логически труд вообще есть духовно-простейшая суть всех исторических, в т. ч. современных, форм труда-знания-культуры-духовности, и творчества Толстого тоже. И если что-то из их современных форм не соответствует этой простейшей сути, то значит, они – преходящи, а потому должны быть сняты, оставлены в историческом прошлом, во втором тысячелетии. Эко-логически таковы же и все сущностно-простейшие экофильные понятия Экософии Льва Толстого: Культура вообще, человек вообще, общество вообще, (Живые) знание и логика вообще, творчество Толстого вообще…

Труд вообще – это и совокупность критериев, которым не соответствует данная, эко-катастрофически квантифицированная бездуховная действительность, экофобная цивилизация, социум = культурология социетального типа, что означает, что им нет места в будущем; и Лев Толстой внес огромный вклад в снятие этой современной ему и нам экофобной действительности. Это снятие заключается в реализации перспективы становления формами «выражения жизни и утверждения жизни». Их мы ещё должны развить = эко-гармонизировать, одухотворить, деквантифицировать, пересотворить в таковые. Задача вполне выполнимая в ходе общего процесса возрождения – развития изначально = духовной формы труда в осознанно = духовном творчестве жизни Богочеловеком. Это, в нашем понимании, и есть толстовсий взгляд на Россию и мир будущего.

Труд вообще, или абстракция труда (не путать с абстрактным трудом; они антиподы) может быть понят также и как простейшее и сущностное Начало (Духовной) культуры – в ее экологическом различении с цивилизацией. На этом основании может быть понято и введение К.Марксом различения двух экологически-духовно качественно противоположных типов труда (знания-культуры):

1) Живые их формы: труд вообще, или абстракция труда – полезный труд – Творчество Жизни; в гармонии с природой и

2) антагонистично-предметно-орудийный, бездуховно-мертвящий труд как форма подчинения жизни предметным формам цивилизации, или материальным интересам власть имущих: конкретный труд-абстрактный труд-наёмный труд, предметно-деятельностная форма творчества. (См. также: Экософия. // Энциклопедия Живого знания. Т. 1, с. 21). Их синтез – это реальная задача и для Толстого, т. е. Толстого-Творца эко-гармоничного будущего.

Логически труд вообще есть духовно-простейшая суть всех исторических, в т. ч. современных, форм труда-знания-культуры-духовности, и творчества Икеды-Толстого тоже. И если что-то из их современных форм не соответствует этой простейшей сути, то значит, они – преходящи, а потому должны быть сняты, оставлены в историческом прошлом, во втором тысячелетии. Эко-логически таковы же и все сущностно-простейшие экофильные понятия Экософии Льва Толстого: Культура вообще, человек вообще – как Творение Природы, Женщина вообще, общество вообще, (Живые) знание и логика вообще, творчество культуры Японо-Руссии… Из этих выводов вытекают и следующие нормативные прогнозы.

Построение нами нормативного прогноза культуры Японо-Руссии логически естественнее осуществить при опоре на Экософски осмысленное (а по отношению к существующей его интерпретации – переосмысленное) творчество Карла Маркса – в его соотнесении с творчеством Икеды-Толстого.