Kitobni o'qish: «Смутное время начала XVII в. в России. Исторический атлас»

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

РОССИЙСКОЕ ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО

Утверждено к печати Ученым советом ИРИ РАН

Рецензенты:

д. и.н. Я.В. Леонтьев (МГУ им. М.В. Ломоносова),

д. и.н. [ГА. Санин|(ИРИ РАН), д.и.н. Ю.А. Иванов (Шуйский филиал Ивановского ГУ)

© Аверьянов К.А., Ромашов С.А., 2024

© «Центрполиграф», 2024

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2024

Предисловие

Значение событий начала XVII в., получивших название Смутного времени и вместивших в себя голодные годы, народные восстания, череду самозванцев, иностранную интервенцию, трудно переоценить. Этот период во многом стал переломным в истории России.

К сожалению, картографическое отображение событий Смуты отстает от уровня современной историографии по этому вопросу. Если за последние годы, особенно в преддверии празднования 400-летнего юбилея событий 1612–1613 гг., вышло немало книг и статей, посвященных событиям этой эпохи, то относительно карт можно сказать, что отечественная историческая картография осталась на уровне 50-х годов прошлого века, когда сложился основной набор исторических карт по этой теме. Между тем, по выражению известного голландского картографа XVI в. Абрахама Ортелия, именно карты являются «глазами истории».

При этом следует отметить, что в отечественной картографии до сих пор не было специального картографического издания по периоду Смуты начала XVII в. События Смуты отражались лишь на отдельных картах. Более того, если первые обзорные исследования по истории Смутного времени появились уже в XIX в., то в картографическом плане до середины XX в. ничего существенного по истории Смуты создано не было¹, и лишь со второй половины 1940-х годов произошел определенный качественный сдвиг. Связано это прежде всего с работами И.А. Голубцова (1887–1966), составившими переломный этап в развитии отечественной исторической картографии. Ивану Александровичу принадлежит несколько сотен исторических карт, изданных как отдельно, так и в составе атласов, школьных и вузовских учебников, монографий и статей по всем периодам прошлого СССР. Некоторые из них были посвящены событиям Смуты². Под конец жизни, в 1963 г., он защитил кандидатскую диссертацию, и по итогам ее обсуждения был удостоен степени доктора исторических наук³.

Также следует отметить «Атлас карт и схем по русской военной истории», составленный в 1946 г. Л.Г. Бескровным (1905–1980), «Атлас офицера», вышедший в 1947 г., где затрагивалась данная тема⁴. Однако в этих изданиях событиям Смуты и интервенции посвящалось, как правило, одна-две карты, дополняемые несколькими схемами сражений и осад, многие из которых носят достаточно схематичный характер. Подобная генерализация, когда на одной карте даются быстро меняющиеся события сразу за несколько лет, приводит к тому, что ее трудно читать, и она не дает ясного представления о ситуации в тот или иной момент Смуты. Интересующая нас тема также была подробно рассмотрена в III томе «Истории военного искусства» Е.А. Разина (1898–1964), где ей было посвящено 19 карт, однако многие из них носят схематичный характер⁵.

Последующие издания («Всемирная история», «Советская историческая энциклопедия», «Большая советская энциклопедия», «Советская военная энциклопедия») следовали этой традиции. При этом, начиная со второй половины 1960-х годов, фактически не было создано ни одной новой карты по тематике Смуты. Созданные еще в 1950-х годах И.А. Голубцовым карты просто кочевали из одной энциклопедии в другую.

В начале XXI столетия предпринимались попытки создания новых карт по истории Смутного времени. По сути они сводились к повторению сложившегося набора исторических карт по этой тематике. В IV томе «Национального атласа России», посвященного истории и культуре, Смутному времени были посвящены три карты: «Начало Смутного времени», «Окончание Смутного времени» и в качестве врезки к последней: «Освобождение Москвы народным ополчением под руководством Минина и Пожарского 22 августа – 26 октября 1612 г.»⁶. В «Полном историческом атласе России», большая часть карт которого была разработана сотрудниками Института истории СССР АН СССР в 1970—1980-х гг., события Смуты представлены тремя основными картами, на которых показаны соответственно: поход Лжедмитрия I, восстание И.И. Болотникова и дальнейшие события 1607–1618 гг.⁷

В известной мере эти карты устарели. Во многом это связано с тем, что историческая карта, по сути, является плодом совместной работы двух специалистов – картографа и историка. В ходе ее приходится решать целый ряд вопросов общеисторического плана.

В частности, укажем на то, что в середине XX в. в угоду тогдашних идеологических схем советская историография отказалась от самого термина «Смута». В этом плане показательна соответствующая заметка из второго издания Большой советской энциклопедии (1956): «„Смутное время“ („смута“) – взятый из летописных текстов термин, которым в русской дворянской и буржуазной историографии обозначался весь комплекс событий в истории России, связанных с польской и шведской интервенцией начала XIX века… и крестьянской войной под руководством И. Болотникова… 1606—07. Уделяя основное внимание истории государства и изображая его надклассовой силой, дворянские и буржуазные историки объединяли под названием „Смутное время“ совершенно различные по характеру, целям, движущим силам и значению события. Советская историография не пользуется термином „Смутное время“ ввиду его явной ненаучности и рассматривает конец XVI – начало XVII вв. как период Крестьянской войны и польской и шведской интервенции в России»⁸. Данные воззрения не выдержали проверку временем, и начиная с 1980-х гг. благодаря работам Р.Г. Скрынникова (1931–2009) термин «Смута» вновь возвратился в исторический обиход⁹.

Другим вопросом, непосредственно затрагивающим совместную работу картографа и историка над картами по истории Смуты, является выбор хронологических рамок. В российской историографии нет единства по поводу начальной точки Смутного времени. Некоторые исследователи говорят о Смуте начиная со смерти Ивана IV в 1584 г., другие отсчитывают Смуту с 1591 г. (убийство в Угличе царевича Дмитрия), третьи указывают на 1598 г., отмечая пресечение династии московских Рюриковичей и воцарение Бориса Годунова, четвертые за исходную дату принимают голодные годы начала XVII в., пятые относят начало Смуты к моменту вторжения в Россию первого самозванца.

Подобные разногласия относятся и к завершающему этапу Смутного времени. Многие историки, рассказывая о Смутном времени, заканчивают свое изложение избранием на царство Михаила Романова в 1613 г., признавая, впрочем, тот очевидный факт, что военные действия Смуты продолжались и позднее. Другие доводят Смуту до 1618 г. (Деулинское перемирие) и даже до 1619 г. (размен пленными с Польшей и возвращение патриарха Филарета). Наконец, указывая, что в Деулине было заключено лишь перемирие, конец Смутного времени связывали с заключением Поляновского мира 1634 г., завершившего Смоленскую войну 1632–1634 гг. между Россией и Речью Посполитой.

Отмеченный разнобой в определении хронологических рамок Смуты привел к тому, что в отечественной историографии до сих пор отсутствует обобщающая работа по истории этого времени: С.Ф. Платонов (1860–1933) заканчивал свои «Очерки по истории Смуты» 1613 г.¹⁰

В данном случае необходимо опираться, в первую очередь, на свидетельства современников, таких как Авраамий Палицын, активный участник событий Смуты и автор «Сказания» об осаде Троице-Сергиева монастыря, определявшего ее продолжительность 14 годами: начиная с вторжения Лжедмитрия I в 1604 г. и до Деулинского перемирия в 1618 г.¹¹

Картографу и историку приходится решать и другие проблемы, связанные с различными трактовками исследователями событий периода Смуты. Неотъемлемой частью любой карты является заголовок и легенда. Наиболее показательны в этом плане события, связанные с именем И.И. Болотникова. Их можно трактовать как восстание (это характерно для дореволюционной литературы) или крестьянская война (как предпочитала говорить советская историография). Но в данном случае эти определения страдают известным схематизмом: укажем на общеизвестный факт, что к И.И. Болотникову присоединились не только крестьяне, но и казаки и служилые люди. Известный историк А.Л. Станиславский (1939–1990), пытаясь преодолеть узость этих определений, предпочитал говорить о гражданской войне начала XVII в. – первой в истории страны¹². Хотя, на наш взгляд, нужны более нейтральные термины, которые выносятся в заголовок и легенду карты: «движение, поход И.И. Болотникова», в условиях разногласий между историками мы продолжаем употреблять термин «восстание И. Болотникова».

Существуют и чисто технические проблемы, связанные с подготовкой исторических карт. Поскольку Смута начала XVII в. – это, в первую очередь, военные действия, возможны два подхода к их картографическому отображению. Первый из них, свойственный отечественной картографии, заключается в том, что на карту помещаются все мало-мальски значимые передвижения войск, походы, осады, места сражений и т. д. Однако это приводит к известной перегрузке карты, в результате чего названия городов и других объектов на самой карте приходится сокращать, а сокращения выносить в легенду и т. п. В итоге имеющиеся в различных отечественных учебниках и других подобных изданиях карты по истории Смуты (этот период обычно отражается на одной, редко на двух картах) крайне перегружены, и читать их достаточно сложно.

Другой способ составления исторических карт, характерный для немецкой картографии, заключается в том, что на карте даются только названия населенных пунктов и места сражений, но этот список – исчерпывающий. Данный подход предусматривает наличие текстовой части карт, ознакомившись с которой читатель находит упомянутые в ней объекты на карте. Среди плюсов подобного метода то, что в текстовой части можно поместить информацию, которую нельзя отразить на карте. В частности, невозможно дать на карте точную дату вступления Второго ополчения в Ярославль. Известно, что его передовые отряды вошли в этот город в конце мая 1612 г., а основные силы во главе с К. Мининым и кн. Д.М. Пожарским – в начале июня этого года. Встречающийся на некоторых картах вариант, когда около Ярославля ставят дату «около 1 июня», неприемлем, так как дезориентирует читателя. Можно привести и другой пример. Во время осады Москвы И.И. Болотниковым часть его сил во главе с И. Пашковым перешла на сторону царя Василия Шуйского. Е.А. Разин, пытаясь отразить эту измену на карте, поместил рядом со стрелкой движения отрядов И.И. Болотникова подпись «Пашков изменяет». Но подобный вариант является в определенной мере откатом к традициям составления русских чертежей XVII в., когда подобные примечания встречались сплошь и рядом, и неприемлем в современных исторических картах.

При составлении исторических карт порой возникают ситуации, когда даже важная информация не может быть отражена на них – в силу наличия «белых пятен» и неизученности ряда вопросов. В частности, укажем, что после поражения у Котлов И.И. Болотников вынужден был отойти в свой лагерь у Коломенского, а казаки засели в острожке у Заборья. К сожалению, локализовать данный населенный пункт не удается, и поэтому мы не показываем его на карте. Из-за отсутствия источников также не удается картографировать ряд походов казаков на Русском Севере в завершающий период Смуты. Между тем наличие текстовой части позволяет в определенной мере сгладить данный факт.

Как уже отмечалось, основная масса карт по истории Смуты была создана в 50-х годах прошлого века. Часть из них требует серьезной доработки с учетом последних исторических исследований. Особенно это касается планов сражений, которые приходится составлять по скупым свидетельствам источников. В свое время Е.А. Разин составил план Клушинской битвы. Из источников известно, что Д. Шуйский, возглавлявший русское войско, расположил его между двумя деревнями, оставив позади село Клушино. В соответствии с этим Е.А. Разин рисует изображения деревень, но дает их линейными в плане – какими они обычно были в подавляющем числе случаев в XIX в. Однако из писцовых книг XVI в. известно, что в указанное время те по большей части были однодворными, и, значит, их надо изображать иначе. Во врезке к той же карте он дает картину подхода противников к месту битвы: С. Жолкевского со стороны Царева-Займища и Д. Шуйского со стороны Можайска. При этом он ведет оба войска навстречу друг другу по Смоленской дороге XIX в., не учитывая того факта, что в начале XVII в. она пролегала иначе. Об этом становится известно из того факта, что шведские наемники, выйдя из Можайска, потребовали денег, которые были доставлены им в Мышкинское (современное село Мышкино), которое лежит гораздо севернее дороги XIX в. В XVI в. путь шел не напрямую через Бородино, а тянулся вдоль левого берега Москвы-реки. Можно привести и другие примеры.

В последние годы отдельными энтузиастами предпринимались неоднократные попытки создания карт по истории Смуты, примеры чего можно найти в Интернете. Но качество их как с исторической, так и с картографической точки зрения является весьма посредственным. Показателем крайне неблагополучного состояния отечественной исторической картографии является тот факт, что в статьях о восстании И.И. Болотникова, Смутном времени, Первом и Втором ополчениях, шведской интервенции начала XVII в., помещенных в новейшем издании Большой российской энциклопедии, соответствующие карты просто отсутствуют.

В этих условиях возникает настоятельная необходимость составления новых карт по истории Смутного времени. Очевидно, что наиболее целесообразным путем является необходимость сочетания двух основных подходов к составлению исторических карт, то есть подготовка самих карт и текстовой части, благодаря которой читатель может проследить ход тех или иных событий и их взаимосвязь между собой, уточнить отдельные детали, которые трудно дать на карте, не перегружая ее.

Предлагаемый читателю атлас по истории Смутного времени в России начала XVII в. составлен по основным источникам, рассказывающим о событиях этого времени, и учитывает работы как отечественных, так и зарубежных исследователей по данной проблематике.

Отдельно следует сказать о датах. В начале XVII в. Россия жила по юлианскому календарю («старый стиль»), тогда как ее ближайшие европейские соседи уже перешли на григорианский календарь («новый стиль»). Разница между ними в это время составляла десять дней. К сожалению, многие исследователи Смуты, используя источники как российского, так и европейского происхождения, не всегда учитывают разницу в календарных стилях, и поэтому во многих работах видим разнобой в датах. Все даты, встречающиеся в атласе, были тщательно выверены. При этом в текстовой части они даются с указанием старого и нового стиля, а на картах – только старого стиля.

Карты атласа составлены к. и. н. С.А. Ромашовым, текстовая часть написана д. и. н. К.А. Аверьяновым.

Краткий очерк событий Смутного времени начала XVII в. Начало Смуты

Российское государство в начале XVII в.

Смутное время в России началось с появления первого самозванца – якобы чудом спасшегося от гибели в 1591 г. царевича Дмитрия, младшего сына царя Ивана IV от его последней жены Марии Федоровны Нагой.

После смерти 18(28) марта 1584 г. царя Ивана IV у него осталось два сына: Федор, родившийся 11(21) мая 1557 г., и Дмитрий, появившийся на свет 19(29) октября 1581 г. Сразу после кончины царя на престол вступил Федор. Его малолетний сводный брат в апреле 1584 г. был отправлен с матерью и ее некоторыми родственниками в Углич, который, по завещанию отца, был выделен ему в удел. Это было сделано еще до коронации Федора, состоявшейся 31 мая (10 июня) 1584 г. в Успенском соборе Московского Кремля. К этому времени ему было уже 27 лет и он несколько лет был женат на Ирине Федоровне Годуновой. Именно ее брат боярин Борис Федорович Годунов, получивший титул конюшего, вскоре стал ведать всеми делами управления страной при слабовольном царе.

Между тем будущее династии Рюриковичей на российском престоле выглядело не слишком радужным, поскольку детей у Федора не было. В конце лета 1586 г. бояре князья И.П. и А.И. Шуйские стали агитировать за развод царя с бесплодной супругой. Но государь возмутился вмешательством в личную жизнь, и Шуйские были отправлены в ссылку, оказавшуюся, впрочем, недолгой.

В этой ситуации взгляды многих стали обращаться к Дмитрию, хотя в качестве наследника трона его никто еще не называл. Но в субботу 15(25) мая 1591 г. в Угличе произошла трагедия: во время игры «в ножички» царевич Дмитрий погиб. Царица Мария Нагая, узнав о смерти сына, приказала ударить в набат и сбежавшимся горожанам объявила, что царевича убил государев дьяк М. Битяговский. Угличане, набросившись на него, тут же убили его, а затем сына и племянника дьяка.

Угличский кремль. План

В Москве, узнав о событиях в Угличе, направили туда следственную комиссию во главе с кн. В.И. Шуйским. Комиссия прибыла в город 19(29) мая 1591 г. и начала допросы свидетелей. Всего было допрошено более 140 человек. В результате следствия было установлено, что царевич случайно покалечил себя во время игры в результате эпилептического припадка и потери крови. 23 мая (2 июня) царевич был похоронен в местном соборе. К 30 мая (9 июня) следствие было завершено, и 2(12) июня 1591 г. кн. В.И. Шуйский в Москве официально доложил об итогах следствия. После обсуждения доклада бояре признали виновными Нагих. Царицу Марию сослали в Никольскую Выксинскую пустынь на Шексне (близ Череповца), где постригли под именем Марфы. Часть угличан казнили, а остальных сослали в сибирский город Пелым.

Через несколько лет, 6(16) января 1598 г., царь Федор Иванович скончался, и тем самым пресеклась ветвь Рюриковичей, занимавшая московский престол. Вначале бояре, опасаясь междуцарствия, решились принести присягу его жене. Но самостоятельное царствование Ирины с самого начала оказалось неудачным, и уже через неделю после смерти мужа она объявила о своем желании постричься в московском Новодевичьем монастыре под именем Александра. Был спешно собран Земский собор, который 17(27) февраля 1598 г. провозгласил царем ее брата Бориса Годунова. Восшествие на престол сопровождалось рядом различных интриг, и только через несколько месяцев он смог венчаться 3(13) сентября 1598 г. в Успенском соборе Московского Кремля.

Первые годы царствования Бориса Годунова были вполне благополучными. Но затем начались трудности. Вновь обострился конфликт царя с боярами, в первую очередь с Романовыми, считавшими, что у них больше прав на престол, чем у Бориса Годунова. Главу рода Романовых, Федора Никитича, насильно постригли в монахи и вместе с другими родичами сослали в дальние монастыри, тем самым лишив возможности в будущем претендовать на трон. И хотя Борису Годунову удалось на этот раз победить своих соперников, данный конфликт показал всю непрочность его положения.

Все это усугубилось природными аномалиями. В 1601 г. из-за неурожаев в северных и центральных районах в стране начался сильный голод, продолжавшийся три года, в результате чего погибла масса людей. Некоторые современники пытались определить общее число жертв голода. На севере умерло до двух третей жителей. На юге ситуация была несколько лучше, но и здесь погибло до трети всего населения. Более точные подсчеты имеются только по Москве. По свидетельству очевидцев, в ней за два с половиной года скончалось более 120 тыс. человек.

В условиях массового голода цены на хлеб выросли в 25 раз. Царь пытался организовать государственные работы и продажу хлеба по низким ценам, чтобы поддержать голодающих, но эти меры из-за размаха бедствия не дали необходимых результатов. Многие бояре и служилые люди отпустили своих холопов, чтобы не кормить их. Значительная их часть бежала на юг в надежде прокормиться. В других районах страны вспыхивали голодные бунты. Их кульминацией стало восстание под руководством атамана Хлопка. Летом 1603 г. оно охватило значительную территорию вокруг Москвы, а восставшие стали объединяться в крупные отряды. В непосредственной близости от столицы 9(19) сентября 1603 г. основные силы повстанцев с трудом были разбиты воеводой И.Ф. Басмановым, причем последний был убит в бою. Хлопко был взят в плен и казнен.

Несмотря на подавление восстания, положение в стране продолжало ухудшаться. Крестьянские волнения не прекращались, а бегство в южные и юго-западные районы только усиливалось. Борьба вступила в новый этап, который был связан с появлением первого самозванца, принявшего имя младенца, погибшего в Угличе.

Лжедмитрий I

Начало похода Лжедмитрия I

Им стал Григорий Отрепьев. О его происхождении современниками было выдвинуто множество предположений. По официальной версии московского правительства, он происходил из галичских детей боярских, в молодости постригся в монахи, иночествовал в разных обителях и затем оказался в Москве в кремлевском Чудове монастыре, где провел почти год, был поставлен в дьяконы, а затем взят патриархом Иовом «к книжному письму». Здесь его заинтересовали подробности гибели в Угличе царевича Дмитрия, и, по доносам иноков, он в разговорах с ними в шутку хвалился, что будет царем на Москве. Отрепьева решено было сослать на Соловки. Но он заранее узнал о готовящемся аресте и сначала бежал в Галич, в Железноборский монастырь, откуда ушел в муромский Борисоглебский монастырь.

Оттуда он направился в Северскую землю. Через Брянск, Новгород-Северский он сумел добраться в феврале 1602 г. до Киева и очутился у киевского наместника кн. В.К. Острожского, поселившего его в Киево-Печерском монастыре. Вскоре здесь распространился слух о факте появления монаха, скрывающего какую-то тайну.

Затем Григорий Отрепьев оказался во владениях кн. Адама Вишневецкого и в почти предсмертном бреду «признался», что на самом деле он – чудом спасшийся царевич Дмитрий. Затем самозванец получил поддержку родственника кн. А. Вишневецкого – сандомирского воеводы Юрия (Ежи) Мнишека, решившего использовать его в собственных интересах. Для того чтобы крепче привязать самозванца к себе, в феврале 1604 г. он познакомил его со своей 16-летней дочерью Мариной, рассчитывая, что в дальнейшем она станет супругой московского царя.

План Чудова монастыря в Московском Кремле XVII в.

В начале 1604 г. Лжедмитрий I вместе с Ю. Мнишеком и кн. А. Вишневецким отправился в Краков. Здесь он посетил папского нунция К. Рангони и 7(17) апреля 1604 г. принес клятву верности Римской Церкви. 13(23) апреля его принял польский король Сигизмунд III, пообещавший материальную поддержку в размере 40 тыс. злотых ежегодно. Официально король не имел права помогать Лжедмитрию I, поскольку с Россией действовал мирный договор. Вместе с тем польский монарх заявил, что не будет препятствовать своим подданным войти в состав войска самозванца, если тот захочет отвоевать «отчий престол» у Бориса Годунова.

Спустя месяц, 15(25) мая 1604 г. Лжедмитрий 1 подписал с Ю. Мнишеком брачный договор, по которому после своего воцарения в Москве он должен был послать невесте 1 млн злотых для уплаты долгов будущего тестя и организации поездки Марины в Москву. После венчания она должна была получить в собственное владение Новгород и Псков со всеми доходами, а ее отец – часть Смоленска и некоторые северские города. Обязательства перед Ю. Мнишеком были оформлены 12(22) июня 1604 г. особой грамотой, в которой самозванец обязывался отдать ему Смоленскую и Северскую земли.

Вернувшись в Самбор, Лжедмитрий I при помощи Ю. Мнишека и кн. А. Вишневецкого летом 1604 г. стал собирать войско для вторжения в Россию. При этом он стал рассылать по различным русским городам грамоты, обличавшие Бориса Годунова за захват власти. Известия об этом обеспокоили царя, и он послал в Речь Посполитую дядю Григория Отрепьева обличать самозванца. Но эта попытка не увенчалась успехом.

Ополчение, собранное Лжедмитрием I, состояло едва ли из 1,5 тыс. всадников и пехотинцев, не считая примкнувших к нему охотников, у которых почти не было оружия. 15(25) августа самозванец двинулся в поход. Под Глинянами (30 августа [9 сентября] – 2[12] сентября) поляки, сопровождавшие его, собрались в коло и выбрали полковников, а гетманом Юрия Мнишека.

Около Киева 7(17) – 9(19) октября 1604 г. войско самозванца соединилось с 2 тыс. запорожских и донских казаков с атаманом Корелой. Вслед за ними до русско-польской границы отправился киевский наместник кн. В.К. Острожский, боявшийся, что искатели приключений вместо похода в Россию начнут грабить польские владения.

Лжедмитрий I довольно долго стоял со своим войском на правом берегу Днепра и лишь 13(23) октября 1604 г. переправился через реку, а затем 16(26) октября 1604 г. пересек русскую границу. По оценкам историков, в этот момент у него было 3,5–4 тыс. человек. Из них было около 1 тыс. польских гусар, около 500 человек наемной пехоты, 2 тыс. украинских казаков. Остальную часть составляли беглецы из московского простонародья. «Но не в этом войске заключалась главная сила самозванца», – писал С.Ф. Платонов. Еще до своего вторжения его сторонники активно распространяли по всему югу страны «прелестные письма» (прокламации). Эта агитация дала свои плоды. Как только Лжедмитрий I появился в пределах страны, к нему начали присоединяться все новые сторонники.

Путь следования Григория Отрепьева в Литву и Польшу, его поход на Москву

Жители первого пограничного городка Моравска 18(28) октября 1604 г. отправили к самозванцу послов и 21(31) октября 1604 г., выдав воевод Б.В. Лодыгина и Е.В. Безобразова, присягнули ему. Вслед за этим казаки, шедшие перед войском Лжедмитрия, 26 октября (4 ноября) 1604 г. взяли Чернигов, который пытался защищать кн. И.А. Татев. К этому времени его войско насчитывало до 10 тыс. человек. Кроме того, восточнее основного пути Лжедмитрия I, но отдельно от войска самозванца, самостоятельно действовали казачьи отряды, выступавшие в его поддержку. В Чернигове он нашел значительную казну, которую разделил между своими воинами, и, присоединив к себе 300 стрельцов и взяв 12 пушек из Черниговской крепости, 4(14) ноября 1604 г. пошел дальше.

Двигаясь вверх по течению Десны, по ее правому берегу, самозванец надеялся этим путем выйти в верховья Оки, откуда уже шли торные дороги на Москву. В это же время его казачьи сторонники продвигались по старинным татарским шляхам на север, чтобы в районе Орла или Кром соединиться с самозванцем и оттуда наступать с ним на Москву через Тулу или Калугу.

В Москве, разумеется, знали о готовившемся вторжении. Однако неясно было – откуда его ждать. Из Польши на Москву можно было двигаться двумя путями – либо через Оршу, или через Киев. Поэтому Борис Годунов, готовясь к отражению наступления, осенью 1604 г. главным пунктом сбора армии во главе с кн. Д.И. Шуйским, И.И. Годуновым и М.Г. Салтыковым против самозванца назначил Брянск. Этот город лежал одинаково близко к Смоленскому и Северскому рубежам. Откуда бы ни появился враг, войска от Брянска могли быстро направиться ему навстречу.

Медлительность московских воевод сыграла на руку самозванцу. Вышедший из Брянска воевода П.Ф. Басманов не дошел 15 км до Чернигова, когда узнал о захвате этого города. Он был вынужден отступить к Новгороду-Северскому, который постарался укрепить, и, сжегши посад, в ноябре 1604 г. затворился в крепости с 500 московскими стрельцами, а также местными служилыми людьми, казаками и даточными людьми. Всего у него было около 1,5 тыс. человек, и он вполне мог противостоять самозванцу. Первый штурм города войском Лжедмитрия I был им отбит 11(21) ноября 1604 г., как и второй, последовавший через неделю. Прямая дорога на Москву для самозванца оказалась закрытой.

Чернигов. С гравюры начала XVIII в.

Неудача под Новгородом-Северским и понесенные крупные потери (до 4 тыс. человек) вызвали конфликты в лагере Лжедмитрия, однако их прекратило известие о том, что самозванцу 18(28) ноября 1604 г. добровольно сдался Путивль, где сидел воеводой кн. В.М. Рубец-Мосальский, – важнейший город и единственная каменная крепость в Северской земле. Его примеру последовали и другие города юга. В течение нескольких недель казаки захватили Рыльск, Севск, Курск, Валуйки, Оскол, Кромы, а также Комарицкую волость. Затем Лжедмитрия признали царем Белгород и Царев-Борисов. Примечательно, что на сторону самозванца стали переходить и представители русской знати. Одним из них был белгородский воевода кн. Б.М. Лыков. Впрочем, нападение сторонников самозванца на Орел в конце 1604 г. было отражено.

И хотя П.Ф. Басманов продолжал удерживать Новгород-Северский, другие воеводы Бориса Годунова не спешили к нему на помощь. Кн. Д.И. Шуйский стоял неподвижно в Брянске и лишь писал царю о необходимости присылки новых войск. Борис Годунов распорядился о наборе новой рати. Местом ее формирования была назначена Калуга, а командование ею было поручено кн. Ф.И. Мстиславскому. 18(28) декабря 1604 г. кн. Ф.И. Мстиславский с воеводами через Брянск подошел к Новгороду-Северскому, и на берегу Десны московская разведка столкнулась с войсками самозванца. Между ними произошла перестрелка. Царских войск насчитывалось от 40 до 50 тыс. человек, у самозванца имелось не более 15 тыс. Но кн. Ф.И. Мстиславский медлил, ожидая подкреплений. Это сыграло на руку самозванцу. В пятницу 21(31) декабря 1604 г. он вышел из своего стана, выстроил свои отряды на равнине и начал сражение.

Польская конница ударила по правому флангу московских войск, которыми руководили князья Д.И. Шуйский и М.Ф. Кашин. Фланг дрогнул и в бегстве опрокинул середину, где стоял Ф.И. Мстиславский. Он был ранен в голову и вынужден был отступить, потеряв около 4 тыс. человек убитыми. Разгром царских войск был бы окончательным, если бы не 700 немецких всадников, стоявших на левом фланге. Они сумели удержать линию фронта. К тому же из крепости выступил П.Ф. Басманов, чтобы действовать в тылу у самозванца. Услышав выстрелы позади себя и увидев свой укрепленный стан в пламени, тот прекратил битву. Данный факт позволил воеводам правительственной рати отправить в Москву донесение о победе.

Но и Лжедмитрий I посчитал сражение своей удачей, поскольку П.Ф. Басманов вновь затворился в Новгороде-Северском, а царское войско, узнав, что на другой день после битвы к самозванцу присоединились 4 тыс. запорожцев, отошло к Стародубу Северскому.

Тем не менее положение Лжедмитрия I оставалось шатким. Кн. Ф.И. Мстиславский, стоявший неподалеку, ожидал подхода свежих полков из Брянска и через несколько дней мог вновь возвратиться к Новгороду-Северскому. К тому же польские наемники стали требовать от Лжедмитрия денег. 1(11) января 1605 г. в лагере самозванца произошел бунт. В течение двух дней наемники грабили обозы и все, что попадало под руку. После этого значительная часть наемников 2(12) января 1605 г. покинула самозванца и направилась к границе. У Лжедмитрия осталось только 1,5 тыс. поляков. Он вынужден был снять осаду с Новгорода-Северского, дать распоряжение покинуть лагерь и отступить к Путивлю. 4(14) января 1605 г. его покинул и Ю. Мнишек со своими людьми. Однако эта убыль в войске Лжедмитрия 1 скоро была пополнена, когда к нему пришли 12 тыс. запорожских казаков. С ними самозванец расположился в Севске.

Борис Годунов, узнав о поражении своих войск под Новгородом-Северским, направил на помощь кн. Ф.И. Мстиславскому новую рать с кн. В.И. Шуйским. Что касается П.Ф. Басманова, успешно защитившего Новгород-Северский, позднее он был вызван в Москву и осыпан царскими милостями.

Сражение под Добрыничами 21(31) января 1605 г

Кн. В.И. Шуйский нашел войско в лесах близ Стародуба. Другая рать под началом Ф.И. Шереметева собиралась близ Кром. Всего в обоих ратях насчитывалось до 80 тыс. человек. Кн. Ф.И. Мстиславский, еще окончательно не оправившийся от ран, и В.И. Шуйский немедленно двинулись к Севску и 20(30) января 1605 г. разбили свой лагерь в селе Добрыничи Комарицкой волости поблизости от ставки Лжедмитрия I. Самозванец вышел им навстречу из Севска, пытаясь добиться успеха внезапным ночным набегом. Но силы противников были несоразмерны: у самозванца было всего 15 тыс. конницы и пехоты, у воевод – 60 тыс.

21(31) января 1605 г. в сражении при Добрыничах Лжедмитрий I разделил войско на три части. Авангард составляли 400 поляков и 2 тыс. русских всадников. За ними должны были идти 8 тыс. казаков, а арьергард составили 4 тыс. пехотинцев с пушками. Царские воеводы расположили свои войска широким фронтом. В центре за Большим полком они соорудили «гуляй-город», состоявший из возов с сеном, за которым расположились в четыре шеренги 6 тыс. стрельцов с пищалями и 14 пушками. На правом фланге был поставлен 2-тысячный отряд иноземной конницы во главе с Ж. Маржеретом, на левом – 6 тыс. конных дворян.

Утром началась сильная пальба. Но москвичи вперед не шли, защищая с обеих сторон село, перед которым стояла их пехота. Лжедмитрий I, оглядев позиции царских воевод, попытался ударом конницы рассечь их между селом и правым флангом войска. Кн. Ф.И. Мстиславский угадал его замысел и двинул правый фланг, усиленный иноземцами, навстречу противнику. И все же самозванцу сильным ударом удалось смять москвичей и приданных им немцев, начавших отступать. Но в этом заключалась его ошибка – войска Лжедмитрия I открыли свой фланг московской пехоте, которая стояла перед селом с огнестрельным снарядом и не трогалась. Внезапным залпом из пушек и 10–12 тыс. ружей она поразила неприятеля: множество всадников и коней пало, а те, кто уцелел, бросились бежать, включая и самозванца. Московские полки преследовали бегущих на протяжении 8 км. Самозванец, потеряв только убитыми до 10 тыс. человек, в основном запорожских казаков (среди них потери достигли 7 тыс. человек), всю свою артиллерию, 15 знамен, сначала ускакал в Севск, а оттуда в ту же ночь бежал в Рыльск, а затем в Путивль. У москвичей было убито лишь 500 человек.

Победа царских войск оказалась, однако, пирровой. Вместо того чтобы преследовать противника, они по-прежнему стояли в Добрыничах, занимаясь казнями сторонников самозванца. Это лишь озлобляло население. Несмотря на свое поражение, самозванец продолжал усиливаться. Казаки по-прежнему захватывали города на его имя. В Путивле Лжедмитрий I узнал, что его признали Воронеж, Елец, Ливны. Сюда же к нему пришли 4 тыс. донских казаков. Волновался не только юг страны, но и другие районы. Так, в Москве узнали о «шатости» жителей Смоленска.

Сыграла на руку Лжедмитрию I нерасторопность царских воевод, явно не проявлявших воинских дарований. Двинувшись вперед, они подошли к Рыльску, в котором засели сторонники самозванца кн. Г.Б. Роща-Долгорукий и Я.С. Змеев. Но его осада шла крайне вяло. К тому же дворянское войско не было предназначено для взятия городов-крепостей.

Путивль. Чертеж XVII в.

Простояв две недели под городом, они поспешили отступить от него, когда к ним пришло ложное известие, что к Рыльску идет польский отряд гетмана С. Жолкевского.

В условиях наступившей зимы дворяне начали разъезжаться по домам, и воеводы решили распустить остальных до летней кампании. Гнев Бориса Годунова, возмущенного «отпуском» ратных людей, лишь усилил негативное отношение к нему в дворянском войске.

Воеводы встали в Комарицкой волости, где стали мстить ее жителям за поддержку самозванца. Были казнены несколько тысяч крестьян, а также их жены и дети. Особенной жестокостью отличились отряды касимовских татар, которым была отдана «на поток и разграбление» Комарицкая волость. Эти акции увеличили ненависть местного населения к московским властям.

Тем временем самозванец усиленно укреплял Путивль и другие свои города, вел переговоры с крымским ханом, желая заключить с ним союз, получал подкрепления из Польши.

Расправы в Комарицкой волости стимулировали восстания в южных городах. В феврале – марте 1605 г. они переходят один за другим на сторону Лжедмитрия I, и скоро весь юг страны стал опорой самозванца. Попытки подавить восстания кончились полной неудачей и внесли неуверенность в ряды тех, кто еще признавал царем Бориса Годунова. Воеводы князья Ф.И. Мстиславский и В.И. Шуйский, опасаясь того, что их коммуникации с Москвой могут быть перерезаны, отошли 4(14) марта 1605 г. на север, к Кромам, где был важный узел дорог, сходившихся из всего охваченного восстанием юга страны. Здесь они соединились с ратью Ф.И. Шереметева, безуспешно осаждавшего Кромы еще с января 1605 г.

Побуждаемые царем, воеводы приступили к осаде крепости, которая в общей сложности затянулась на шесть недель – до 7(17) мая 1605 г. Но она пошла крайне нерешительно. 80 тыс. царского войска с 70 стенобитными орудиями противостояли лишь местные жители и 600 донских казаков атамана Корелы. Даже после того, как сгорела деревянная стена города и нужно было идти на штурм острога, царский воевода М.Г. Салтыков распорядился отвести артиллерию от крепости. Свою роль сыграла и высокая смертность из-за болезней в лагере осаждающих. К тому же кольцо осады вокруг Кром не было закрыто полностью и из Путивля сюда смогли доставить 100 возов с хлебом и 500 казаков.

В разгар всех этих действий из Москвы пришла весть о смерти Бориса Годунова 13(23) апреля 1605 г. После него остался 16-летний сын Федор. Он срочно был объявлен новым царем, и москвичи присягнули ему. Однако юный государь не пользовался авторитетом.

В борьбе с самозванцем правительство Федора Годунова в середине апреля 1605 г. отозвало князей Ф.И. Мстиславского, В.И. и Д.И. Шуйских в Москву, а на их место послало показавшего свою верность П.Ф. Басманова. Но по тогдашним правилам местничества из-за незнатности его нельзя было назначить главным воеводой, и поэтому первым воеводой был послан кн. М.П. Катырев-Ростовский, а П.Ф. Басманова утвердили вторым воеводой Большого полка. Вместе с ними для приведения присяги войска Федору Годунову в лагерь под Кромами был отправлен новгородский митрополит Исидор. П.Ф. Басманов прибыл под Кромы 17(27) апреля 1605 г. Хотя ратные люди и принесли 19(29) апреля 1605 г. присягу новому царю, он, понимая, что дело Годуновых окончательно проиграно, решился перейти на сторону самозванца. Вместе с кн. В.В. и И.В. Голицыными, М.Г. Салтыковым П.Ф. Басманов объявил 7(17) мая 1605 г. войску, что истинный царь – Дмитрий. Армия без сопротивления провозгласила последнего государем. Лишь небольшая ее часть не захотела нарушать присягу Федору Годунову и с двумя воеводами – князьями М.П. Катыревым-Ростовским и А.А. Телятевским – покинула лагерь и отступила к Москве. В Путивль был послан кн. И.В. Голицын, чтобы объявить самозванцу о переходе войска на его сторону.

Лжедмитрий I приказал войску идти под Орел и там его дожидаться, а сам двинулся туда 16(26) мая 1605 г. из Путивля. 19(29) мая 1605 г. он прибыл в Кромы. Затем в Орле его встретили М.Г. Салтыков, П.Ф. Басманов, кн. В.В. Голицын и Ф.И. Шереметев. Здесь самозванец отпустил войско к Москве под командованием кн. В.В. Голицына, а сам пошел за ним со своей польской и русской дружиной. Города на его пути сдавались без боя.

Захват Москвы

Заняв Тулу, Лжедмитрий I стал готовиться к взятию Москвы. Здесь вокруг него собралось свыше 100 тыс. ратных людей, и отсюда он извещал другие города о своем восшествии на престол. Еще до захвата Москвы он разослал грамоты по городам с известием, что столица признала его истинным царем, и требованием последовать ее примеру.

Правительство Федора Годунова попыталось выслать против самозванца новое войско. Однако сил в столице было мало, и небольшой отряд московских стрельцов был легко разбит П.Ф. Басмановым под Серпуховом. Путь на Москву был открыт.

Красное село на геодезической карте 1739 г.

После перехода войска на сторону самозванца Лжедмитрий I неоднократно посылал гонцов со своими грамотами в Москву, где власти старались их перехватывать. Но все оказалось безуспешным. В 20-х числах мая 1605 г., из Крапивны, еще по пути в Тулу, самозванец направил в Москву новых посланцев – Наума Плещеева и Григория Пушкина. Одновременно с ними был отправлен отряд атамана Корелы, который 31 мая (10 июня) 1605 г. стал лагерем в нескольких верстах от Москвы. В столицу решено было проникнуть не с юга, откуда их ждали, а с совершенно другой стороны – с севера.

1(11) июня 1605 г. в пригородном Красном селе появились посланцы Лжедмитрия I. Здесь они прочитали красносельцам грамоту самозванца на имя московских бояр и с толпой отправились в город. Правительство Федора Годунова навстречу выслало было стрельцов, но те возвратились обратно, испугавшись толп народа. На Лобном месте Н.М. Плещеев и Г.Г. Пушкин вновь огласили послание Лжедмитрия I. Москвичи заволновались – народ хлынул в Кремль. Федор Годунов с матерью и сестрой были схвачены, а их имение было разграблено.

Успенский монастырь в Старице

3(13) июня 1605 г. из Москвы от имени бояр в Тулу к Лжедмитрию I были отправлены «с повинной» боярин кн. И.М. Воротынский и кн. А.А. Телятевский (тот самый, который бежал в Москву, видя измену войска). Накануне, еще до приезда князей И.М. Воротынского и А.А. Телятевского, самозванец отправил в Москву кн. В.В. Голицына и кн. В.М. Рубца-Мосальского, чтобы покончить с династией Годуновых. Патриарх Иов, самый ревностный сторонник Годуновых, был выведен с бесчестьем из собора во время церковной службы и как простой монах сослан в Успенский монастырь в Старице, где некогда был игуменом. Арестованные еще 1(10) июня 1605 г. Годуновы, родственники бывшего царя, и также их сородичи Сабуровы и Вельяминовы (в общей сложности 37 человек) были разосланы в заточение, а царицу Марью и царя Федора умертвили. Официально было объявлено, что царица с сыном отравились. Точная дата смерти царя и его матери неизвестна. Историк XVIII в. В.Н. Татищев называл 10(20) июня 1605 г.

В живых осталась лишь царевна Ксения, которая позднее была пострижена в монахини и сослана в монастырь во Владимире. Тело Бориса Годунова извлекли из царской усыпальницы в кремлевском Архангельском соборе, положили в простой гроб и вместе с телами жены и сына погребли в общей могиле в «скудельнице» в Варсонофьевском монастыре на Сретенке. Позднее, в сентябре 1606 г., они были перезахоронены в Троице-Сергиевом монастыре.

Самозванец узнал о гибели Годуновых в Серпухове. Затем он 16(26) июня 1605 г. остановился в Коломенском, где провел несколько дней, и 20(30) июня 1605 г. в сопровождении шляхтичей и казаков торжественно въехал в Москву.

Правление Лжедмитрия I

Появившись в Москве, самозванец озаботился укреплением своих позиций. Милости были объявлены не только Нагим, мнимым его родичам, но и всем пострадавшим в царствование Годунова, которых вернули из ссылки и возвратили прежние чины. Филарет Романов был рукоположен в ростовские митрополиты. Было удвоено жалованье войску. Вместо свергнутого патриарха Иова еще до торжественного въезда в Москву Лжедмитрий I возвел 14(24) июня 1605 г. на патриаршую кафедру Игнатия, родом грека, который, будучи архиепископом Кипра, вынужден был бежать от турок, затем в конце XVI в. прибыл в Россию и стал (с 1603 г.) рязанским владыкой. Первым из архиереев в июне 1605 г. он выехал в Тулу навстречу самозванцу, признал его и приводил к присяге «царю Дмитрию Ивановичу» народ в Туле. Вместе с Лжедмитрием I он парадно вступил в Москву, где ему как патриарху преподнесли посох и крест.

Бояре, намеревавшиеся играть видную роль при новом государе, просчитались. В Москве начались слухи о самозванстве царя. В этих условиях наиболее опасен для него был кн. В.И. Шуйский, бывший руководителем следственной комиссии по делу о смерти настоящего царевича Дмитрия в 1591 г. Через своих сторонников он начал распространять правду о самозванце. По доносу П.Ф. Басманова его заключили под стражу вместе с братьями и велели судить специально созванному собору из людей «всех чинов и званий». Суд приговорил его к смертной казни, назначенной на 30 июня (10 июля) 1605 г. В самый последний момент она была заменена высылкой – В.И. Шуйского и его братьев Дмитрия и Ивана сослали в окрестности Галича, а имущество конфисковали.

17(27) июля 1605 г. в подмосковном селе Тайнинском произошла торжественная встреча самозванца с царицей Марфой Нагой, привезенной из Выксинской пустыни (под Череповцом), которая «признала» в нем сына. На следующий день она торжественно въехала в столицу и поселилась в кремлевском Вознесенском девичьем монастыре. Более ничего не препятствовало воцарению самозванца, и через три дня, 21(31) июля 1605 г., в Московском Кремле состоялась коронация Лжедмитрия I. После своего венчания на царство он расплатился со своим войском, состоявшим по преимуществу из поляков, но те, взяв деньги, остались в Москве.

16(26) августа 1605 г. самозванец распорядился послать в Краков посольство во главе с Афанасием Власьевым за невестой царя – Мариной Мнишек. А.И. Власьев выехал из Москвы 5(15) сентября 1605 г. 1(10) ноября 1605 г. он прибыл в Краков. 12(22) ноября 1605 г. в присутствии короля Сигизмунда III и папского нунция Клавдия Рангони состоялось торжественное обручение Марины с Лжедмитрием I, которого представлял А.И. Власьев. В январе 1606 г. из Москвы были привезены 200 тыс. злотых Ю. Мнишеку, сверх 100 тыс., отданных Лжедмитрием I Сигизмунду III в уплату суммы, которую занял у него Ю. Мнишек на ополчение 1604 г. Тем не менее тот еще долго не ехал из Галиции, занимаясь пышными сборами, и только 19 февраля (1 марта) 1606 г. выехал из Самбора со свитой, состоявшей более чем из 2,5 тыс. человек. Путь лежал через Люблин, Брест, Слоним, и 3(13) апреля Ю. Мнишек прибыл в Минск.

В приготовлениях к свадьбе самозванец простил Шуйских, и после шести месяцев ссылки они вернулись в Москву, им было возвращено имущество и чины. Дав письменное обязательство в верности Лжедмитрию I, кн. В.И. Шуйский возвратился в столицу и, хотя внешне казался усердным его сторонником, начал готовить вместе с князьями В.В. Голицыным и И.С. Куракиным заговор против него. Заговорщиков поддерживало духовенство, у которого Лжедмитрий занял много денег, но не собирался их отдавать, и даже вынашивал план секуляризации части церковных доходов.

Заговор постепенно разрастался. По Москве в марте 1606 г. все более и более усиленно распространялись слухи о самозванстве нового царя. Некоторые из москвичей, желая быть мучениками, прямо обвиняли его в этом. Одним из них был дьяк Тимофей Осипов, прямо заявивший Лжедмитрию I, что он самозванец, за что был казнен.

Волжские и терские казаки, увидев, с какой легкостью Москва пала перед Лжедмитрием, весной 1606 г. выдвинули нового самозванца – молодого (16 лет) казака Илейку Муромца. Он был побочным сыном муромского жителя Ивана Коровина. После смерти родителей его взял в сидельцы в лавку с яблоками и горшками нижегородский купец Т. Грозильников. Оставаясь три года в этой должности, Илья имел случай съездить в Москву, где прожил пять месяцев. Отойдя от Грозильникова, он нанимался у разных торговых людей в кормовые казаки и ходил с судами по Волге, Каме и Вятке. В 1603 г. он был уже казаком при войске, ходившем в Терки, здесь перешел из казаков в стрельцы, а по возвращении из похода в Терский город вступил в услужение к сыну боярскому Василию Елагину, у которого и зимовал. Летом 1604 г. он поехал в Астрахань, где опять вступил в казаки и отправился на Терек в отряде головы Афанасия Андреева. Нового самозванца назвали «царевичем Петром», якобы сыном царя Федора Ивановича, родившимся в 1592 г. и которого Борис Годунов подменил девочкой Феодосией. Инициатором новой самозванческой авантюры стал атаман Федор Бодырин.

Терский воевода Н.П. Головин, узнав о появлении очередного самозванца, пытался было уговорить терских казаков выдать его, но те не согласились и, обойдя Терский городок, отправились в конце апреля 1606 г. к Астрахани. В город их не пустили, и они, миновав его, поплыли вверх по Волге.

Под знаменами нового самозванца собралось до 4 тыс. терских и яицких казаков, беглых холопов, грабивших купцов на Волге, между Астраханью и Казанью. Размах грабежей был настолько велик, что современники оценивали убыток от них в 300 тыс. руб. Лжедмитрий I не придал этому движению серьезного внимания и даже писал новому обманщику, что, если он настоящий сын Федора, пусть спешит в столицу, где будет принят с честью. Посланцы Лжедмитрия I застали казаков в Самаре. «Царевич Петр», рассказывают, действительно хотел воспользоваться этим приглашением, но, дойдя до Свияжска, узнал, что его мнимого дяди не стало, и повернул вниз по Волге.

Самара. Гравюра XVII в.

Лжедмитрий I, озабоченный подготовкой свадьбы, торопил Ю. Мнишека. Тот, торгуясь с будущим зятем, писал ему из Минска, что не может выехать из Литвы, пока Лжедмитрий I не заплатит королю всего долга. Самозванец обещал удовлетворить все требования Сигизмунда, прислал 5 тыс. червонцев в дар невесте и сверх того 5 тыс. руб. и 13 тыс. талеров на ее путешествие до русской границы. 8(18) апреля 1606 г. Марина Мнишек со свитой въехала в русские пределы. За местечком Красным ее встретили бояре, и через Смоленск, Дорогобуж, Вязьму она отправилась в Москву, куда прибыла в начале мая. 1(10) мая 1606 г. ее встречали за 15 верст от города купцы и мещане, а на следующий день, 2(12) мая, близ города – дворянство и войско. После этого Марина въехала в Кремль и остановилась в Вознесенском монастыре. Свадьбу, из-за ряда приготовлений, решено было сыграть через шесть дней.

Она состоялась в пятницу 8(18) мая 1606 г., на Николин день, что было против церковного обычая. Марину короновали и обвенчали с Лжедмитрием I по старому русскому обряду, а свадебные пиры, на которых польские посланники перессорились с русской знатью и духовенством, продолжались несколько дней. Свадьба самозванца и огромные расходы на нее, доходившие до 800 тыс. руб., возмутили всю Москву. С этого времени москвичи, возбуждаемые боярами, стали волноваться. Этим решили воспользоваться заговорщики. Под предлогом участия в свадьбе Шуйские привлекли на свою сторону князей В.В. Голицына и И.С. Куракина и призвали в столицу несколько тысяч своих надежных людей.

Внешние обстоятельства способствовали успеху заговора. На 18(28) мая 1606 г. Лжедмитрий назначил воинскую потеху. За Сретенскими воротами Земляного города была построена деревянная крепость с земляной осыпью. Туда были свезены пушки из Кремля, чтобы представить зрелище приступа. Тем самым Кремль оставался без артиллерии. Заговорщики также постарались воспользоваться тем, что Лжедмитрий I, задумав войну с Турцией, велел детям боярским собираться в Елец, чтобы оттуда идти походом. Часть служилых людей (в основном из Новгорода и Пскова), шедших туда, собиралась у Москвы. Они, числом до 18 тыс. человек, стояли на Ходынском поле, в шести верстах от города. В ночь с 16(26) на 17(27) мая 1606 г. по приказу заговорщиков они вошли в Москву и заняли все 12 московских ворот, не пуская никого ни в столицу, ни из столицы. Тем самым заговорщики получили перевес над поляками, которых тогда в Москве считалось 5 тыс. человек. Немцы, составлявшие основу дворцовой стражи, от имени царя получили от бояр приказ разойтись по домам, и в Кремле их осталось незначительное число.

По набату около 7 часов утра (в четвертом часу дня, по тогдашнему счету) 17(27) мая 1606 г. толпы москвичей бросились бить и грабить поляков и литву на обывательских дворах, где те жили. До 200 заговорщиков ворвались в Кремль, проникли во дворец и убили П.Ф. Басманова и самозванца. Марина Мнишек с родней и свитой были схвачены и арестованы (в конце августа 1606 г. Марину с отцом вывезли в Ярославль, а другие знатные поляки, общим числом до 500 человек, – в Кострому, Галич, Ростов и Тверь). 17(27) и 18(28) мая 1606 г. были днями стихийного погрома, в котором погибли сотни иностранцев и приверженцев самозванца. Оценки сильно разнятся. По разным известиям, поляков погибло от 1300 до 2100 человек, а русских – от 400 до 2 тыс. Согласно «реестрам», составленным в окружении воеводы Юрия Мнишека, погибших людей с польской стороны насчитывалось около 500 человек, а с московской – вдвое больше.

Труп Лжедмитрия I, пролежавший три дня на Красной площади, похоронили в «божедомке» за Серпуховскими воротами, близ большой дороги. Но он пролежал там недолго. С 18(28) по 25 мая (4 июня) 1606 г. в Москве стояли сильные заморозки, которые приписали волшебству самозванца. Останки его вырыли, сожгли на Котлах и, смешав пепел с порохом, выстрелили им из пушки в ту сторону, откуда он пришел.

Воцарение Василия Шуйского

Когда цель заговора была достигнута, его руководители стали успокаивать народ и прекращать погромы, чтобы не заводить войну с Польшей убийством ее знати. Одновременно заговорщики поспешили избавиться от сторонника Лжедмитрия I – бывшего рязанского архиепископа грека Игнатия. Его 18(28) мая 1606 г. «свели» с патриаршего стола, заточили в кремлевском Чудове монастыре и «нарекли» патриархом всея Руси Федора Романова, в монашестве Филарета, постриженного в монахи Борисом Годуновым. 19(29) мая 1606 г. боярами был провозглашен новый царь. Им стал кн. Василий Иванович Шуйский.

Появление на московском троне нового царя дало толчок новой смуте. Служилые люди и казаки южных городов, немало сделавшие для успеха дела Лжедмитрия I в надежде на облегчение своего положения, узнав о гибели самозванца, не спешили присягать Василию Шуйскому. Сомнения вызывала сама процедура его воцарения. Заговорщики, приехав 19(29) мая в Кремль, вывели оттуда на Лобное место на Красную площадь кн. В.И. Шуйского, нарекли в толпе народа царем и тотчас пошли с ним в Успенский собор, где он стал «целовать всей земле крест». Сделано это было настолько поспешно, что, по словам современников, даже в Москве не все знали об избрании царя. Спустя полторы недели, 1(11) июня 1606 г., Василий Шуйский венчался на царство. Церемонию проводил новгородский митрополит Исидор, а перед венчанием царь подписал ограничительную запись, по которой обязывался казнить или наказывать только при согласии членов Боярской думы.

Новому государю предстояла нелегкая задача объяснить стране свое внезапное воцарение. Он попытался сделать это в разосланных повсюду «окружных грамотах». Чтобы уничтожить всякую возможность появления новых самозванцев, Василий Шуйский уже в первые недели своей власти решил перенести в Москву из Углича останки настоящего царевича Дмитрия. Ко времени принесения тела царевича под Москву и его прославления как святого (3[13] июня 1606 г.) была составлена новая грамота, целью которой должно было стать окончательное уверение московских людей в законности происшедшего в Москве переворота и в правильности воцарения Василия Шуйского.

Но все усилия царя пропали даром. Грамоты не убедили народ, среди которого возникли слухи о чудесном спасении царя Дмитрия. Отчасти этому способствовало бегство из Москвы сторонников Лжедмитрия I. Еще 17(27) мая 1606 г. из Москвы к литовской границе бежал Михаил Молчанов, один из убийц царя Федора Годунова, распространяя по дороге слухи, что именно он – царь Дмитрий, который спасается из Москвы и вместо которого по ошибке убили другого человека.

Новый монарх не сумел сплотить вокруг себя бояр. Стремясь ослабить группировку Романовых, он воспротивился возведению Филарета Романова в патриархи. Пока «нареченный» патриарх вместе с кн. И.М. Воротынским ездил в Углич за телом царевича, Василий Шуйский предназначил на патриаршество казанского митрополита Гермогена. Что касается Филарета, он был «скинут» в прежний сан митрополита и отправлен из Москвы на кафедру в Ростов. Разумеется, Романовы болезненно восприняли нанесенное Филарету оскорбление. Не сумел сплотить он и москвичей, которые «выкрикнули» его на царство. Все это стало причиной того, что нового государя поддерживал крайне узкий круг его сторонников.

Вызвал царь недовольство и среди служилых людей тем, что из осторожности выслал из Москвы многих служивших самозванцу, у ряда из них отняв поместья и вотчины. Одним из них был кн. Г.П. Шаховской, которого Василий Шуйский отправил в почетную ссылку воеводой в Путивль. По словам современников, именно он был «всей крови заводчик». Едва приехав на место, кн. Г.П. Шаховской собрал жителей и объявил им, что царь Дмитрий жив и скрывается от врагов. В определенной мере ему помогло то, что во время майских событий в Москве он сумел унести из дворца государственную печать, которую впоследствии использовал для скрепления рассылаемых из Путивля грамот.

Восстание Болотникова

Начало восстания (лето – осень 1606 г.)

Агитация против Василия Шуйского нашла благодатную почву. Уже в июне 1606 г. восстание распространилось на всю южную окраину страны. Примеру Путивля последовали соседние города: Моравск, Стародуб, Новгород-Северский. Черниговский воевода боярин кн. Андрей Телятевский объявил себя сторонником нового «царя Дмитрия», о котором обстоятельно еще никто не знал. В июле – августе 1606 г. волнения охватили Белгород, Борисов, Оскол, Трубчевск, Кромы, Ливны, Елец и прочие южные города. Позднее к ним присоединились города около Тулы и Рязани, словом, почти все уезды к югу от Оки. Волнения начались и в Москве. Но здесь они были подавлены, а несколько человек было сослано, включая боярина П.Н. Шереметева, которого отправили воеводой во Псков.

Разумеется, это движение было неоднородным и преследовало различные цели. Повстанцами стали служилые люди, казаки, холопы, горожане, крестьяне, мелкое и среднее дворянство южных уездов.

Служилые люди близлежащих городов и казачьи отряды обращались в Путивль за указаниями, посылали туда вести и пленных. Между тем для успеха дела кн. Т.П. Шаховскому нужен был налицо новый самозванец. Зная, что раньше всех за Дмитрия выдал себя М.А. Молчанов, он звал его в Путивль из Самбора, откуда тот с согласия матери Марины Мнишек распространял слухи о «спасении» царя. Но М.А. Молчанов не хотел сам играть роль самозванца.

Тогда на сцену явился Иван Болотников. Когда-то он был боевым холопом кн. А.А. Телятевского. В молодости он был взят в плен крымскими татарами, а затем продан туркам и несколько лет был невольником на галерах. Позднее ему удалось освободиться, судьбой он был заброшен в Венецию, откуда стал пробираться на родину через Польшу. Здесь он узнал о событиях на Руси. Затем последовала его встреча с М.А. Молчановым, который увидел в нем полезного для своего дела человека и дал письмо в Путивль к кн. Г.П. Шаховскому. Тот принял его как царского представителя, назвал его «большим воеводой» и предоставил начальство над военным отрядом. Агитация И.И. Болотникова упала на уже подготовленную почву, и вокруг него начали собираться массы посадских людей, стрельцов, холопов и крестьян. Собрав войско, И.И. Болотников двинулся из Путивля, как и первый самозванец, через севские места, к Кромам, где сходились все дороги с юга на верховья Оки.

Василий Шуйский, узнав в августе 1606 г. о новом движении, сначала пытался действовать уговорами: в Северскую землю было послано духовенство во главе с Крутицким митрополитом Пафнутием с увещаниями, а в Елец брат царицы Марфы – М.Ф. Нагой с грамотой сестры и образом царевича Дмитрия. Но эти меры не помогли, и тогда царь приказал осадить восставшие города. Под Елец, где оборонялись отряды повстанцев во главе с И. Пашковым, был направлен отряд кн. И.М. Воротынского, а под Кромы – кн. Ю.Н. Трубецкого. Но их двухмесячные осады закончились фактическим распадом осаждавших их царских ратей.

На выручку Кром подошел И.И. Болотников с небольшим отрядом в 1,3 тыс. человек. Он наголову разгромил 5-тысячный отряд кн. Ю.Н. Трубецкого. Это поражение окончательно деморализовало царское войско. Служилые люди больше не хотели сражаться за Василия Шуйского и осенью 1606 г. начали разъезжаться по домам. В этих условиях князьям И.М. Воротынскому и Ю.Н. Трубецкому не оставалось ничего иного, как начать отступление.

Отход правительственных воевод открыл восставшим дорогу, и И.И. Болотников в сентябре 1606 г. быстро пошел к Москве, привлекая на свою сторону новые отряды недовольных боярским правительством служилых людей. Восстание на юге стало повсеместным. В Туле, Веневе и Кашире его поднял Истома Пашков, а в Рязани – Григорий Сумбулов и Прокопий Ляпунов. К ним присоединились жители более двадцати городов по Оке (Калуги, Орла, Мценска, Алексина и др.), Смоленской и Тверской земель, где власть Василия Шуйского была свергнута в Дорогобуже, Вязьме, Ржеве, Зубцове, Старице. Волнения перекинулись и на Псков, Новгород, восточные окраины страны – в область мордвы, которая еще в августе 1606 г. осадила Нижний Новгород, на Цну и Суру, за Волгу, на Вятку и Каму. В Астрахани Василию Шуйскому изменил местный воевода кн. И.Д. Хворо-стинин.

Царь пытался остановить наступление восставших, но высланная против них рать князей И.И. Шуйского и М.В. Скопина-Шуйского 23 сентября (3 октября) 1606 г. потерпела поражение на берегу р. Угры под Калугой. После этого И.И. Болотников переправился через Оку и стал непосредственно угрожать столице. Одновременно И. Пашков, соединившись с рязанцами, не позднее 20(30) октября 1606 г. взял Коломну.