Kitobni o'qish: «Самые яркие главы в твоей книге жизни ты напишешь сам. Книга ответов, которая поможет принять важные решения», sahifa 2
Каков космический алгоритм вселенной?
Устройство мира меня просто завораживает. Чем дольше я наблюдаю происходящее вокруг меня, тем больше закономерностей замечаю. Например, в тех местах, где я живу, каждый год примерно в середине сентября резко меняется погода. По утрам становится прохладнее. Ветры начинают набирать силу после летнего затишья. Во второй половине дня перестают лить дожди. Это происходит каждый год примерно в одно и то же время.
Вскоре после этого в океанах начинается великая миграция. Более чем в тысяче миль отсюда огромные косяки кефали, миллионы и миллионы рыб, покидают родные реки и пускаются в долгий путь вдоль восточного побережья Соединенных Штатов на юг.
За ними следуют хищники всех форм и размеров. Акулы, тарпоны, луфари, треска и скумбрия каким-то образом узнаю́т, что миграция началась, и отправляются за добычей. Они выпрыгивают из воды и обрушиваются на косяки, поедая более мелкую рыбу. Цапли, пеликаны и морские чайки снова и снова пикируют, и эта великая охота может длиться часами – до тех пор, пока птицы не насытятся настолько, что не смогут съесть больше ни одной рыбки.
Это воистину изумительное природное зрелище, которое продолжается всего пару недель, пока кефаль не поворачивает в океан на нерест. Никто не знает точно, каким образом и где завершается миграция кефали. Но так происходит каждый год почти в одно и то же время.
Наши предки были очень чутко настроены на такие вещи. Они могли определить, что надвигается дождь, потому что знали, какой цветок распускается за три дня до грозы. Или что зима будет особенно суровой, потому что осенью бобры и выдры утеплили свои жилища дополнительным слоем земли.
В мире происходит намного больше того, что обычно попадает в поле нашего внимания.
Один из самых показательных примеров этого, а также одна из самых мощных сил, с которой я сталкивался, – это космический алгоритм вселенной. Его функциональность – часть того, что заставляет меня подвергать сомнению концепцию гигантского симулятора, которую я сформулировал в главе «Вам когда-нибудь приходят в голову странные мысли о жизни?».
Сейчас расскажу, что это такое, как оно работает и почему о нем стоит знать. Похоже, в жизни действует некая сила, которая замечает наши поступки, мысли, области интересов и способы, которыми мы распределяем свои ресурсы. А потом дает нам еще больше того, в чем мы кажемся заинтересованными.
У нас уже есть некоторое понимание механизма такого типа. Представьте себе, что заходите в поисковик и пятьдесят раз в день вбиваете в поисковую строку слова «фиолетовая горилла». Вскоре алгоритм поисковой системы заметит ваш живой интерес к фиолетовым гориллам и начнет подстраиваться под ваши вкусы: выдавать информацию так, чтобы вы получали больше контента о фиолетовых гориллах.
Статьи, видеоматериалы, картинки, исследования и реклама товаров – все будет связано с фиолетовыми гориллами. Причина, по которой алгоритм это делает, заключается в том, что он знает: вы вольны вбить в поисковую строку все, что захотите. Поэтому, согласно логике, все, что вы в нее вбиваете, должно вызывать у вас неподдельное любопытство.
Очень скоро даже в тот день, когда вы не набираете в поисковой строке «фиолетовых горилл», алгоритм будет по-прежнему пичкать вас любым новым контентом о фиолетовой горилле, какой только у него появляется. Просто на всякий случай.
Таков алгоритм поисковых систем. Он же космический. И я хочу с самого начала пояснить, что не утверждаю, будто космический алгоритм – единственный действующий фактор, создающий компоненты нашей жизни, или что он определяет весь человеческий опыт в целом. Читая другие вопросы из этой книги, вы поймете, что я имею в виду. В том числе и тот факт, что в пьесе жизни мы иногда оказываемся на вторых ролях или даже просто статистами, и наши переживания могут быть в гораздо большей степени связаны с этим обстоятельством.
Но космический алгоритм – это БОЛЬШОЙ фактор, и поэтому он более чем достоин того, чтобы его понять. Итак, вот в чем он заключается.
Мы – создания со свободой воли. Мы обладаем свободой и гибкостью, чтобы каждый день делать то, что мы хотим делать, в том числе и самостоятельно определять то, о чем мы думаем. Космический алгоритм – это доброе и благожелательное присутствие. Поскольку ему известно, что мы существа, наделенные свободой воли, и можем выбирать все, что захотим, алгоритм исходит из допущения, что то, что мы делаем, ДОЛЖНО быть тем, что мы ХОТИМ делать. Потому что, разумеется, имея свободу воли, мы должны выбирать занятия, которые дарят нам положительные эмоции – радость, любовь, довольство, счастье, приятное волнение…
Поэтому, когда мы сидим по двенадцать часов в сутки за столом, вперившись взглядом в монитор, алгоритм говорит себе: «Похоже, они это просто обожают. Посмотрите, сколько времени они проводят за этим занятием. Хоть у них и спина отваливается, и не хватает времени на другие любимые занятия, они все равно продолжают это делать! Ну, раз уж они так явно это любят, я дам им еще больше этого!»
Этот алгоритм применяет такую же логику к тому, на что мы тратим свою интеллектуальную энергию. Мы можем решить думать обо всем, о чем хотим думать. И алгоритм делает вывод, что то, на что мы тратим больше всего времени, ДОЛЖНО быть тем, чего мы больше всего хотим.
И все это означает, что если мы не будем осмотрительны, то рискуем погрязнуть как раз в том, от чего желаем уйти как можно дальше.
Но не стоит унывать! Зная эти свойства нашего разума и космического алгоритма вселенной, мы можем повернуть ситуацию в свою пользу. Когда мы переключаем свое внимание, мысли и энергию с того, чего не хотим, на то, чего хотим, игра меняется, поскольку теперь все эти источники обрушивают на нас поток информации, контактов, возможностей и ресурсов, созвучных с жизнью, которой мы хотим.
В «Возвращении в кафе», второй книге серии, Кейси и Джессика разговаривают как раз об этом.
Как объясняет Кейси, «когда человек говорит, что ему нужна другая жизнь – например, больше свободы, более приятная обстановка, а потом тратит по сорок-пятьдесят часов в неделю, работая в офисе на самодура-начальника, который скверно с ним обращается… Вселенная говорит: «Ого, поглядите-ка, как часто он тратит на это время! Должно быть, ему это НРАВИТСЯ! Давайте-ка ему еще подбавим».
И это касается не только работы. Это применимо к отношениям, в которые мы вкладываем свое время и энергию, к мыслям, на которых мы подолгу сосредоточиваемся, к переживаниям, в которые мы погружаемся и которые создают эти мысли… Это применимо ко всему, что мы делаем, думаем и переживаем.
Что на самом деле просто потрясающе вдохновляет, не правда ли? Подумать только, мы состоим в отношениях сотрудничества с этим космическим алгоритмом! Он не абсолютно авторитарен. Он не то чтобы совершенно нам неподконтролен. Наоборот, когда мы меняем что-то в своей жизни, мы посылаем иные сигналы алгоритму – и в ответ получаем иные результаты.
Измените то, что на входе, и это изменит то, что на выходе. Как вам такая мысль? Даже мурашки по коже, правда?
Кстати говоря, если вы пытаетесь выяснить, какую информацию «на входе» действительно хотите посылать космическому алгоритму вселенной, загляните в главу «Как мне стать счастливым? В смысле – по-настоящему счастливым?».
Каждый ли день является «музейным днем»?
Концепцию «музейного дня» я представил в книге «Большая пятерка для жизни». Одна из величайших радостей писателя – встречаться с поклонниками и слышать о тех составляющих книги, которая вызывает у них наиболее живой отклик. «Музейный день» – одна из концепций, которую мои читатели часто называют как свою любимую.
За минувшие годы я получил множество писем, электронных и обычных, в последних строках которых встречаются примерно такие пожелания: «пусть это будет для вас прекрасный „музейный день“» или «желаю вам выходных из сплошных „музейных дней“». Этой концепцией вдохновлены несколько песен. А на днях мне прислала свою фотографию пара молодоженов. Они упомянули «музейный день» в своих свадебных приглашениях и в тексте указателя, приглашавшего людей на праздничный банкет: «Сегодня – „музейный день“!»
Все это приводит меня в прекрасное расположение духа. Мне кажется, это суперкруто, что мой «музейный день» для многих людей стал частью повседневного словаря и важной частью их мировоззрения.
На случай, если вы не знакомы с этой концепцией, я вкратце изложу ее. А потом отвечу на вопрос о том, каждый ли день является «музейным днем».
Итак, вот эта концепция.
Представьте себе: что, если бы каждый момент нашей жизни записывался? Все, что мы делаем, все, что говорим, все, на что и как тратим время. А потом под конец нашей жизни в нашу честь строится музей. Вот только он показывает нашу жизнь именно так, как мы ее прожили.
Если бóльшую часть своего времени мы тратили на работу, которая нам не нравилась, или на занятия, не дарившие нам радости, или на поступки, которые выявляли в нас далеко не самые лучшие качества, то таков был бы и наш музей. Там были бы киоски, видеоматериалы, фотографии и экспозиции, и все они показывали бы эти вещи такими, какими они были.
Если мы любили общаться с родственниками или друзьями, если у нас было любимое увлечение или хобби, но по какой-то причине уделяли этому мало времени, то, как бы мы ни мечтали, чтобы сложилось иначе, лишь малая часть нашего музея была бы посвящена этим приятным моментам. Может быть, пара фотографий у самого выхода.
Представьте себе, каково было бы пройтись по вашему музею прямо сейчас. Что бы вы увидели? Как бы себя при этом чувствовали? А теперь представьте, что рай, или загробная жизнь, или любой другой вариант посмертия (зависит от того, как вы себе представляете устройство всей этой игры жизни) на самом деле заключается в том, что мы служим экскурсоводами в своем собственном музее… всю бесконечную вечность.
В общем, такая вот концепция. И не забывать о ней – отличный способ мотивировать себя вначале разобраться, какой жизни мы хотим, а потом жить в соответствии с этим желанием. Потому что, сознаем мы это или нет, каждый день мы строим свой музей.
А теперь вернемся к изначальному вопросу. Каждый ли день является «музейным днем»?
Ну, как я только что сказал, вне зависимости от того, радует нас эта концепция или нет, мы действительно изо дня в день создаем экспонаты для своего музея.
Так что в этом отношении каждый день – действительно «музейный день». Однако, судя по тому, как был сформулирован этот вопрос, я думаю, на самом деле человек, который его задал, спрашивал, достаточно ли хорош каждый мой день для того, чтобы я был более чем доволен тем, что он – часть моего музея.
Ответ на этот вопрос – нет. Но бывает, что даже те дни, которые определенно не ощущаются как прекрасные «музейные дни», приносят понимание чего-то очень важного. Приведу вам один пример.
Я живу у небольшого озера, и у нас есть причал, который в него вдается. Вдоль берега этого озера растут гигантские водяные растения и всякие ползучие лианы, которые, если никак не сдерживать их буйный рост, практически полностью захватят причал. Так что примерно раз в три месяца я обряжаюсь в длинные штаны, рубаху с длинными рукавами, рабочие сапоги и перчатки. Потом беру мачете и срубаю лишнюю растительность.
Как вы можете себе представить, это отнюдь НЕ гламурная работа. Я стараюсь заниматься ею ближе к вечеру, когда становится немного прохладнее. Но летом речь идет всего лишь о жаре в 33 градуса вместо 35. Так что уже одно это обстоятельство не способствует внесению таких дней в категорию «музейных».
Вдобавок москиты просто обожают, когда я орудую мачете в зарослях, потому что для них это сигнал, что кушать подано. Отсюда и длинные штаны, и рубашка с длинными рукавами. А сапоги нужны на случай, если я свалюсь в воду, чтобы аллигаторы не подумали, что их тоже решили угостить поздним обедом.
Так вот, прорубаюсь я как-то раз сквозь гигантские водяные растения, и тут мое семейство подходит к причалу и сообщает мне о том, что собирается поехать ужинать в ресторан. На что я отвечаю: «Хорошего вечера, пожалуйста, не запирайте дверь, у меня нет с собой ключа».
Проходит час. Уже почти совсем темно, москиты вьются вокруг плотным РОЕМ, с меня градом льет пот, рубаха промокла насквозь, и я уже подумываю о том, чтобы бросить все как есть. Но я почти закончил. Поэтому, сжав зубы, нахожу в себе силы еще на полчаса работы, завершаю ее, и тут окончательно стемнело.
В общем, ухожу я с причала, подхожу к дому, дергаю дверь черного хода… а она заперта. «Да быть того не может!» – думаю. Дергаю снова. Ну явно же заперта. «Может быть, они оставили открытой парадную дверь?» – думаю я себе.
Обхожу дом, подхожу к парадному входу. Заперто.
Телефона у меня нет, воды нет, я весь в грязи, обессилен, насквозь промок от пота и не могу попасть домой. А поскольку уже темно, москиты теперь ПОВСЮДУ.
И тут до меня доходит, насколько абсурдна эта ситуация. Я в считаных дюймах от всего, что мне нужно в этот момент для полного счастья. От душа, чистой одежды, стакана воды, пиццы, которую я мечтал разогреть весь последний час.
Все, что мне нужно, – это ключ! Крохотный кусочек металла около четырех сантиметров в длину не пускает меня в нирвану.
А насекомые между тем уже жрут меня заживо. Я оглядываюсь, проверяя, нет ли дома кого-нибудь из моих соседей, но ни в одном доме не горит свет. Тогда я решаю забраться в свой грузовик. На нем снаружи есть такая панелька, на которой можно ввести код, и дверь откроется. В общем, я решаю посидеть внутри и спокойно подумать, какие у меня есть варианты.
Итак, ввожу код, забираюсь в грузовик и захлопываю дверцу. Вот только, как я вскоре узнаю, у системы электронного замка есть интересная такая фича. По прошествии определенного времени, если грузовик не завести или если он не «чувствует» вставленного ключа, умная система делает вывод, что кто-то пытается грузовик угнать. И включает сигнализацию.
Так что спустя считаные секунды раздается невероятно громкое «уау-уау-уау!». Фары мигают. Клаксон ревет. А я не могу все это выключить. В смысле, мог бы, будь у меня… ключ. Который висит на моем брелоке, который находится в доме, в который я не могу попасть, потому что у меня нет… другого ключа.
В общем, как вы можете себе представить, это было переживание, вряд ли достойное «музейного дня». Как и те часы, в течение которых мне пришлось ждать возвращения моего семейства, чтобы попасть наконец домой.
Однако пару дней спустя я задумался об этом приключении и стал размышлять, чтó пыталась (если пыталась) с его помощью сказать мне вселенная. И тут я испытал озарение.
С тех пор как текст книги «Кафе на краю земли» двадцать одни сутки тек сквозь меня на бумагу, это кафе было тем местом, которое снабжало меня ключами. Это были не материальные ключи. Это были концепции, идеи, истории, мудрость, озарения, которые отпирали для меня совершенно новые миры. Ключи, которые давали мне шанс получить необыкновенный жизненный опыт. Будь то история о зеленой морской черепахе, история рыбака, восстановление связи с моей игровой площадкой…
В этом кафе я нахожу ответы на вопросы, которые, кажется, не могу найти больше нигде. И одна из самых изумительных особенностей ключей, которыми снабжает меня это кафе, заключается в том, что их невозможно ни потерять, ни где-то позабыть. В отличие от курьеза, когда я не мог попасть в собственный дом, ключи, подаренные этим кафе, ВСЕГДА при мне, всегда помогают мне открывать необыкновенное.
Кстати, я надеюсь, что и до того, как я оказался «заперт снаружи» дома, я должным образом ценил дары, которые принес мне мир кафе на краю земли. И в том, что касается моих собственных познаний, и в плане радости делиться этими историями с другими. Но благодаря случаю с ключами от дома все это перешло на совершенно новый уровень значимости.
Итак, вот что я имею в виду, говоря о том, был ли это настоящий «музейный день». Приключения, которые я описал, безусловно, не казались теми, которые мне хотелось бы проживать заново целую вечность. Однако, когда я смотрю на них ретроспективно и с искренним чувством любопытства, я вижу, что на самом деле они были частью совершенно особенного дня.
При всем при том я теперь держу запасной ключ в тайнике снаружи дома, просто на случай, если вдруг что-то подобное произойдет снова.
Позвольте мне, завершая тему «музейных дней», поделиться еще одной мыслью. Куда бы ни завела нас жизнь, сколько бы нам ни было лет, где бы мы ни споткнулись, каждый день, который мы проживаем на этой планете, дает нам возможность построить еще один восхитительный зал нашего музея.
Так что стройте, не жалея сил!
Вы когда-нибудь думали о собственных похоронах? Чего бы вы хотели – планы, идеи?
Не знаю почему, но этот вопрос заставил меня рассмеяться. Я слышу его в своей голове как очень такой… обыденный. «Ну, какие планы на выходные? Вы сегодня идете куда-нибудь ужинать? Есть какие-нибудь идеи по поводу ваших похорон?»
Просто почему-то он кажется мне очень будничным. Вроде как задающий его человек знает что-то, чего я не знаю, но, возможно, должен бы знать о графике моей жизни в целом. И это почему-то меня смешит.
И, как я догадываюсь, вот почему. Жизнь проходит довольно быстро. Когда я был маленьким и учился в школе, я так не думал. Дни казались мне тогда гнетуще долгими. Но потом в определенный момент события начали стремительно набирать скорость. Думаю, это происходит, едва нам переваливает за тридцать. Вдруг ты уже больше не юнец. Еще не старый, но уже вроде как и не особо молодой.
Когда я стал отцом, казалось, время в некотором смысле снова замедлилось. Но так было всего пару лет, потому что не успеваешь оглянуться, как твой крохотный малыш вдруг раз – и становится полностью функциональным человеком, который ходит, разговаривает и имеет собственные планы. И вот – время снова ускоряется.
Потом, когда в дверь стучится полтинник, все начинает происходить очень быстро. Ты отчаянно пытаешься не позволить своему разуму, телу, поступкам и убеждениям постареть.
И, увы, когда доживаешь примерно до пятидесяти, люди, которых ты знаешь, начинают умирать. Что на самом деле очень печально и вгоняет в депрессию. Потому что это хорошие люди, и они еще многое хотели сделать, увидеть и испытать. Но у них не будет такой возможности, потому что для них история окончена.
Полагаю, если бы я относился к этому легкомысленно, то я мог бы что-нибудь сострить, например: «Присутствие на чужих похоронах дает шанс выбирать то, что тебе больше всего понравилось и что ты хотел бы когда-нибудь увидеть на собственных похоронах».
Типа: «О-о, вот эта песня про ветер под крыльями по-настоящему растрогала присутствующих. Добавлю-ка я ее в свой похоронный плейлист!» Или: «Все, кто пришел на поминки этого писателя, получили по книге, какая милая деталь. Я определенно хочу приготовить для каждого своего гостя сумочку с сувенирами». Или: «Начос с сыром и чипсы? Серьезно? Как закуска на поминках?! Я уж точно закажу на свои поминки более полезные блюда!»
И, может быть, это случится, если мне повезет протянуть еще парочку десятилетий и дожить до такого момента, когда становится совершенно очевидно, что конец уже близок. Я видел, как это осознание конца пришло к моему отцу. Он много лет болел, а потом однажды попросил меня заехать к нему. Когда я добрался до родительского дома, после обычного обмена любезностями они с мамой попросили меня присесть и кое-что с ними обсудить.
Потом они вручили мне папку с информацией по организации похорон. Прошел еще год, прежде чем папа скончался, но, вспоминая тот день, я понимаю: он чувствовал, что ему осталось недолго, и хотел заранее позаботиться о том, чтобы все было сделано так, как надо.
В данный период моей жизни я рассматриваю вопрос похорон сквозь несколько иную призму. Какая-то часть меня определенно надеется, что людям будет грустно. Не потому что я из вредности хочу, чтобы они целый день печалились, а потому что я был достаточно хорошим другом, отцом, собратом-путешественником и т. д., чтобы они по мне скучали. Потому что я привносил в этот мир что-то достаточно позитивное, чтобы мой уход означал, что это тоже уйдет, и людям будет этого не хватать.
Если честно, это очень серьезное основание, чтобы задуматься о том, как я проживаю свою жизнь, пока я еще жив. В моей книге «Большая пятерка для жизни» одним из самых эмоциональных моментов является эпизод, когда Томас умирает и говорит о том, что вначале надо писать концовку. Вот примерно это я имею в виду, рассуждая о серьезном основании. Если я хочу, чтобы люди печалились на моих похоронах, потому что я вносил в их жизнь достаточно весомый вклад, чтобы им не хватало меня рядом, то мне стоит очень осознанно подходить к тому, как я взаимодействую с людьми сейчас. И завтра. И в следующем году. И так до тех пор, пока меня не станет.
Для меня таким побудительным фактором всегда были не попытки представить себе собственные похороны. Я представляю себе свой музей. (Если вы не знаете, что я имею в виду, прочтите ответ на вопрос «Каждый ли день является „музейным днем“?».) Это создает примерно такой же фокус внимания, как похороны, но действует не в пример сильнее, потому что речь идет о том, чтобы заново проживать свою жизнь всю вечность, и о том, как тебя будут помнить – опять же всю вечность.
Для меня одной из самых удивительных особенностей похорон всегда был просто невероятный поток замечательных историй. Наверное, во многих отношениях это оказывает катарсическое воздействие на тех, кто их рассказывает. Может быть, и на слушателей тоже. И, возможно, именно окончательность смерти заставляет людей не торопиться, притормозить и вспоминать. Или придает им мужества, чтобы встать и поделиться своей историей.
Мне просто ужасно жаль, что человеком, который не может услышать все эти истории, является тот, кто умер. Мне кажется, было бы просто потрясающе, если бы у нас существовала традиция отмечать знаковые особенные дни рождения, на которых могли бы собираться те, кто нас любит, и рассказывать подобные истории.
Представьте себе, какое положительное воздействие это могло бы оказывать на человечество! Начнем с того, что было бы замечательно, если бы люди имели возможность услышать, как высоко их ценят, пока они еще здесь. Думаю, это здорово помогало бы избавиться от депрессии и чувства одиночества. Ведь мы так редко находим время, чтобы поблагодарить других за то, что они привносят в нашу жизнь! Даже в отношениях с близкими друзьями и родственниками.
К тому же это хорошо мотивировало бы людей проявлять себя в мире с лучшей стороны. Хорошие люди хороши потому, что выбрали такими быть. Так что хорошими их сделала бы не подобная традиция. Однако она стала бы приятной вишенкой на торте.
Кроме того, обычно хоронят очень пожилых людей. И, я думаю, более молодым присутствующим трудно по-настоящему им сопереживать. Но если бы существовала такая традиция, что каждые десять лет (по круглым датам) близкие собирались бы и рассказывали истории о том, как поступки юбиляра оказали на них положительное воздействие, это совершенно по-другому вдохновляло бы людей.
Тогда маленькие дети, присутствующие на дне рождения десятилетнего старшего брата, сестры или кузена, вдохновлялись бы быть добрыми, совершать хорошие поступки, развивать свои способности и проявлять великое множество других замечательных качеств, подобных тем, о которых слышишь в историях, рассказываемых на похоронах. Это помогло бы им в самом начале жизни настраиваться на очень позитивный лад. А поскольку такие особенные дни рождения устраивали бы каждые десять лет, дети отчетливее представляли бы, что им предстоит пережить. Это сделало бы такие события очень важными в нашей жизни. К тому же благодаря праздникам старших друзей и родственников мы получили бы возможность заглянуть в свое будущее.
Я сознаю, что, вероятно, такая традиция может и не появиться. Но кто знает! Если бы появилась и прижилась, это определенно было бы здорово. Я имею в виду, что в мировой культуре встречаются и куда более странные традиции. Так почему бы нам не праздновать жизнь каждое десятилетие, пока мы живы?
Итак, вернемся к вопросу, с которого мы начали. Нет, до того как я прочел ваш вопрос и написал этот ответ, я на самом деле не имел никаких конкретных планов на свои похороны. И, если честно, не имею по-прежнему. Зато думаю, что через пару лет, считая от этого дня, начну планировать замечательную вечеринку, празднование жизни в тот день, когда разменяю очередной десяток. Так что спасибо за то, что помогли мне сгенерировать эту идею.
