Kitobni o'qish: «И в ссоре, и в радости. Как счастливые пары используют конфликты, чтобы стать ближе»

Name: И в ссоре, и в радости. Как счастливые пары используют конфликты, чтобы стать ближе
ISBN: 978-5-04-200915-0

Джон Готтман, Джули Шварц-Готтман

Shrift:

FIGHT RIGHT: HOW SUCCESSFUL COUPLES TURN CONFLICT INTO CONNECTION

Julie Schwartz Gottman, PhD and John M. Gottman, PhD

Предисловие научного редактора к русскоязычному изданию

С Джоном Готтманом – семейным терапевтом, ученым и, пожалуй, самым известным исследователем отношений и предсказателем развода с точностью до 90 % – я познакомилась в 2009 году на конференции в Сиднее «Счастье и его причины». Научный подход к любви с доказанной эффективностью меня очень увлек, однако вернуться к вопросу о полноценном обучении удалось только в 2017 году. Я прошла первый, второй, а затем и третий уровень обучения супружеской терапии по методу Готтмана. Его проводили Джон и Джули, дело было в Сиэтле. Тогда же, осенью 2017 года, я начала проходить и сертификационный процесс, который в среднем занимает около 2 лет. И вот, о счастье, в январе 2020 года меня сертифицировали – я стала первым русскоговорящим супружеским терапевтом, полностью сертифицированным по методу Джона Готтмана.

К этому времени в России уже вышел бестселлер Джона «7 принципов счастливого брака» с моим предисловием как первого русскоговорящего специалиста в этом подходе. Я с удовольствием практиковала, развивала социальные сети, рассказывала о Джоне и его исследованиях, и мне очень хотелось, чтобы Джон и Джули смогли приехать в мой родной Санкт-Петербург и провести обучение для дорогих коллег, начавших активно интересоваться эффективным научным подходом к любви. Но пришел COVID…

Мы не остановились. В октябре 2020 года состоялся первый для русскоязычной аудитории живой вебинар Джона и Джули Готтман «Мужчина и женщина. Ключи к вашим близким отношениям». Интерес русскоговорящей аудитории был налицо. В октябре 2021 года мы организовали и провели первое на русском языке обучение супружеской терапии по методу Джона Готтмана. Сделали это клинический директор Института Готтмана (The Gottman Institute) доктор Дон Коул и я в качестве ко-тренера. Переводчиком первого потока обучения стала приглашенная мною коллега-психолог, по первой специальности переводчик, Елена Кабассер.

Стоит сказать, что мероприятие прошло феерично. Это было потрясающе интересно, коллеги были вовлечены и увлечены, многие влюбились в метод, и эта любовь продолжается.

30 января 2024 года вышла новая книга Джона и Джули Fight right, объединившая 50-летний опыт научных исследований отношений и по-настоящему раскрывающая ключи к любви и умению управлять конфликтом так, чтобы вы подружились с ним. Проглотив книгу за 5 дней, я немедленно написала моему дорогому редактору «Бомборы» Полине Гузь (на тот момент у меня самой вышла книга «Позитивный тайм-менеджмент для супругов. Как успевать жить, работать и любить») с просьбой найти возможность покупки прав на перевод этой потрясающей книги на русский язык! Мне стало совершенно ясно: эти знания и навыки необходимы каждому человеку, эта книга просто должна быть переведена на русский язык!

Мое страстное желание исполнилось: через 2,5 месяца Полина предложила взяться за перевод. Я, конечно, с большой радостью согласилась. Но, подумав немного, решила, что будет лучше, если основным переводчиком станет моя коллега и соавтор по книге «Разделенная любовь», практикующий психолог по Готтману – Елена Кабассер. Она имеет подобный опыт и в курсе терминологии как переводчик обучения и один из переводчиков обучающего мануала. Кроме того, мы прекрасно сотрудничаем. Я же выступлю в роли научного редактора, как преподаватель (с 2022 года я стала единственным русскоговорящим преподавателем метода супружеской терапии по методу Готтмана). Мне показалось, это будет прекрасный тандем, и я не ошиблась.

Вы держите в руках русскоязычное издание книги «И в ссоре, и в радости». Я думаю (и надеюсь), что эта книга изменит ваши отношения. Как это однажды случилось со мной. Приятного прочтения и путешествия к вашим теплым, любящим отношениям!

Мария Кривощапова-Демина, супружеский терапевт, преподаватель по методу Готтмана

Предисловие

Из-за чего мы вообще ссоримся?

Они идеально подходили друг другу во многом. Она была молодым юристом (земельное право), как и он (право о СМИ). Оба переехали со Среднего Запада США в Сиэтл. Оба были амбициозны, заняты работой, а свободное время любили наполнять новыми впечатлениями. В начале отношений каждые выходные они отправлялись куда-нибудь в новое место. Прыгали в машину и ехали на выходные в Ванкувер, чтобы побродить по открытому рынку или поздно вечером зайти в уютное местечко поесть суши. Отправлялись в горы, чтобы устроить кемпинг на одну ночь. Или в последнюю минуту покупали билеты на какой-нибудь спектакль или игру. Оба любили быть спонтанными.

Однако существовала маленькая проблемка. Она хотела щенка. А он нет.

Год спустя они все же завели щенка, который вырос в большую, счастливую и игривую собаку. Зато их брак закончился: документы о разводе подписаны. Они съехали из дома, который купили вместе до брака. Из того самого дома, куда вернулись после свадьбы, смеясь и вытряхивая из волос и одежды конфетти. Теперь они поделили всю мебель, книги, кастрюли и сковородки. Она, конечно, взяла собаку.

Как щенок разрушил этот брак?

Конфликт начался с простого: разные мнения по одному вопросу. Он считал, что собака – это слишком большая ответственность, слишком много работы, слишком много обязательств. Ее нельзя оставить дома надолго, нельзя уйти даже на день. И вообще-то это дорогое удовольствие. Разве они не хотели использовать сбережения как-то иначе? Разве они не обсуждали путешествия?

Его работа требовала частых командировок, он много отсутствовал, оставляя жену одну в доме, где она работала на удаленке. Супруга чувствовала себя одинокой, когда он был в отъезде, по ночам было страшно. И вообще, они не путешествовали, как когда-то мечтали, – почему бы тогда не завести для нее щенка, друга, который составит компанию? Она представляла, как собака сопровождает их в походах по выходным, едет в машине, высунув голову в окно. Было приятно воображать их втроем: пара со своей собакой.

Они зашли в тупик, продолжая ходить по кругу внутри одного и того же разногласия, без каких-либо подвижек и результатов. Его опасения по поводу времени, денег и обязательств казались ей преувеличенными. Она была уверена: если бы он только попробовал, то увидел бы, что это не такая уж большая работа! Поэтому решила просто купить щенка и вручить мужу как подарок. Ну как он сможет устоять, если на коленях окажется настоящий, живой, очаровательный пушистый комочек? Он сразу же поменяет мнение.

Но не поменял.

Конфликт лишь обострился.

Он был расстроен, что жена проигнорировала его мнение и сделала то, что хотела. Она была расстроена, что муж продолжал упорствовать даже после того, как объяснила, насколько это важно для нее. Для него щенок в доме стал постоянным напоминанием, как она совершенно не учитывала его чувства и важные для него вещи.

Для нее отказ принять собаку ощущался как отказ от нее и ее потребностей. Каждая мелочь разжигала пламя: кто будет с ним гулять, счета от ветеринара, добавление собачьего корма в список покупок. Хуже того, теперь они ссорились из-за других вопросов – больше, чем когда-либо прежде.

Женщина начала замечать, как мало он делает по дому. «Ладно, – думала она, – за большую часть собачьих дел сама отвечаю» – ведь это была ее идея. Но, похоже, он оставил супруге и остальные задачи. Либо ему все равно, либо он только того и ждал. Вот что было бы, размышляла она, если бы у них родился ребенок? С его стороны, то, как она озвучивала недовольство и переживания, раздражало. Жена никогда не просила о помощи. Она говорила: «Предполагаю, что сегодня вечером мыть посуду буду снова я», и какая-то небольшая вспышка гнева внутри него заставляла огрызаться: «Да, наверное, так». Но на душе оставался неприятный осадок, поэтому он пытался внести свой вклад – загружал белье в стиральную машинку, убирал ванную комнату, – однако она этого никогда не замечала.

Они проводили вместе все меньше и меньше времени. И однажды в пятницу днем, когда он напомнил, что уезжает на выходные в поход со старым школьным приятелем, ее охватили гнев и печаль.

«О, так ты просто собираешься уйти! – воскликнула она с внезапно подступившими слезами. – А я могу остаться дома с этой собакой, которую ты никогда не хотел».

Огорошенный, он взорвался: «Да что с тобой? Я планировал поездку несколько месяцев! Это не имеет ничего общего с глупой собакой!»

За ссорой крылась причина: у каждого свои глубинные потребности.

Его глубинная потребность: свобода и приключения.

Ее глубинная потребность: семья.

Но они едва ли могли признаться в этом сами себе, а уж тем более друг другу.

Супруги отдалялись все больше, каждый зарывался в свой отдельный окоп, из которого швырял в партнера обвинения и критику, как гранаты. Однажды она сильно простудилась и не смогла выгулять собаку – это пришлось сделать ему. Его переполняло негодование каждый раз, когда приходилось прекращать делать что-то важное, чтобы взять в руки поводок, – он на это не подписывался! На другой день щенок выразил собственный протест: наложил небольшую кучу прямо под столом мужа, где тот работал.

Он сказал, что не будет убирать.

Она сказала, что тоже не будет.

Эта крошечная кучка фекалий проложила границу, которую никто так и не перешагнул. Пересечь ее означало бы признать поражение и позволить другой стороне победить.

Во время продажи дома при разводе они заказали клининговый сервис. Уборщицы переходили из комнаты в комнату, смывая следы совместной жизни пары: отпечатки пальцев и кухонные специи, пыль и оставленные бумаги, – делая пространство безупречно чистым для новых жильцов. И подошли к столу.

Знаете ли вы, что происходит, если надолго оставить собачьи какашки?

Они превращаются в твердый белый комок.

Да, изюминка истории такова… мумифицированные собачьи какашки. И нам очень жаль! Для чего мы рассказываем эту историю? Она универсальна: в каждой паре есть маленькое разногласие, которое никуда не уходит, превращается в снежный ком и затем в лавину. И это кажется тривиальным! Легко услышать историю и подумать: какой ужасный повод разрушить хороший брак – щенок?

На самом деле конфликт не из-за щенка или какашки. Собака олицетворяла жизненную философию каждого партнера. Когда они ссорились из-за выгула собаки, или счетов за ветеринара, или из-за того, кто должен покупать корм, они на самом деле ссорились из-за иного.

Супруги боролись за собственные ценности, мечты, видение того, чего хотят от брака и от жизни.

Ссорились из-за основополагающих установок – вещей, в которые им было бы полезно вникнуть и которые, возможно, спасли бы брак. Но они так и не погрузились на эту глубину. Они так и не поняли, из-за чего на самом деле ссорятся и как говорить об этом друг с другом. Их ссоры стали разрушительными, и в итоге крепкие отношения, которые когда-то были, распались.

Это было давно, еще до того, как Джон начал работу по исследованию пар. Он не мог полностью понять глубину конфликта, пока собственные исследования не научили его разбираться во взаимоотношениях. В конце концов, он не смог им помочь. Они, к сожалению, расстались. Однако с тех пор мы помогли тысячам других пар, которые так же оказались в тупике, застряли и потеряли гармонию.

Работая над книгой, мы много думали об этой паре. Нам бы хотелось тогда знать то, что мы знаем сейчас, имея за плечами пятьдесят лет исследований. Если бы мы могли вернуться в прошлое, мы бы написали эту книгу для них.

Настало время исправить то, как мы ссоримся

Строить долгосрочные романтические отношения, изящно преодолевая все взлеты и падения, никогда не было легкой задачей. Мы работаем с парами несколько десятилетий и хотим сказать следующее: люди всегда искали помощь и поддержку в вопросах построения отношений. Но, исходя из нашего опыта, последние несколько лет оказались особенно тяжелыми для многих пар.

Современные пары и семьи столкнулись с огромным уровнем стресса и давления. В период пандемии COVID-19 многие оказались заперты в домах, а если и нет, обычный распорядок дня был нарушен. Они изолировались от привычных мест отдыха, были отрезаны от социальных связей, которые давали им важную поддержку. Границы между работой и домом исчезли: вдруг спальня стала рабочим местом. Мы давно следим за тем, как пары переносят стресс с работы на домашнюю атмосферу. Во время локдауна это расстояние стало еще меньше, а уровень стресса – выше. Теперь все происходило в одном пространстве – дома. Пары изо всех сил пытались уладить вопросы финансов, ухода за детьми, графиков работы. Многие спорили, как лучше следовать рекомендациям по соблюдению безопасности во время пандемии. Безопасно ли приравнять друзей к узкому кругу семьи? Или не стоило рисковать? Например, ситуация, когда один из партнеров отчаянно нуждался в общении и поддержании социальных контактов, а другой испытывал глубокую тревогу из-за внешних контактов, создавала гремучую смесь для деструктивного и противоречивого конфликта.

Данные за этот период все еще поступают и обрабатываются, но предварительные наблюдения показывают, что пандемия COVID-19 довела пары до крайности: те, у кого до пандемии все было хорошо, в основном справились – у них все в порядке. Но у пар, работавших над проблемами и желавших улучшить отношения (будем честными, их много), ситуация ухудшилась. Сложности, которые при нормальных обстоятельствах можно было скорректировать, стали критическими.

Мы предполагаем, что у нас даже нет полной картины, насколько многим парам в тот период стало плохо. Исследователи часто проводят анонимные опросы для оценки удовлетворенности браком, которые, к сожалению, могут быть предвзятыми. Когда у людей возникают действительно серьезные проблемы, они просто вешают трубку, когда звонит интервьюер. Не хочется обсуждать проблемную тему. Поэтому нам может не хватать информации от пар, находящихся в кризисе.

Для многих последние несколько лет стали периодом смятения и попыток ответить на множество вопросов. Люди переоценили приоритеты и перераспределили время и ресурсы. Многие пары задались вопросами: разделяем ли мы одни и те же цели? Являются ли все эти разногласия признаком того, что нам не суждено быть вместе? Действительно ли мы совместимы?

Но вот в чем дело. Есть пандемия или нет, пары всегда переживали времена взлетов и падений. Мы все проходим периоды в отношениях, когда по какой-то причине положение дел становится особенно трудным. Кажется, будто каждая мелочь вызывает ссору, и она ужасна. Мы говорим то, о чем потом сожалеем. Но, если есть желание, можно все переиграть.

Вы способны сделать это на любом этапе отношений, не важно, все ли у вас хорошо или плохо, молода ли ваша любовь или ей уже несколько десятилетий. Главное условие: вы точно не хотите, чтобы «под столом остались мумифицированные собачьи какашки».

Отсутcтвие ссор – это не решение

Давайте сразу проясним важный момент: мы не собираемся учить вас, как НЕ ругаться. Возможно, это звучит красиво – жизнь без конфликтов. Блаженство! Правда?

Но знаете что? Это не в ваших интересах, ведь близость неизбежно порождает конфликт.

Приведем пример еще одной пары, с которой мы работали. По их словам, они вообще не ссорились. Оба старались избегать острых вопросов: не хотелось задеть чувства друг друга или ввязаться в жесткую ссору. Какой смысл, рассуждали они, если такие разговоры никогда не заканчивались решением проблемы? Они считали, что лучше обойти трудности, которые все равно не получалось преодолеть. Так можно избежать стресса и драмы.

Звучит разумно. Но к тому моменту, когда они оказались в нашем офисе, сидя рядом на диване, мы увидели, что эмоционально они находились на расстоянии нескольких километров друг от друга. Да, они были вежливы, в доме не было слышно криков и разговоров на повышенных тонах. Не было ни хлопков дверью, ни недовольного цоканья языком, ни маленькой кучки собачьих фекалий, окаменевшей под столом. Однако в какой-то момент они потеряли друг друга из виду.

Во время терапевтической сессии мы предложили им выполнить задание, которое часто проводим с парами. Его суть в ответах на простые вопросы. Цель – посмотреть, насколько хорошо партнеры знают друг друга. Например: Кто лучшие друзья вашего партнера? С какими стрессами сейчас сталкивается партнер? О чем мечтает ваш партнер? И так далее.

Когда эта пара начала отвечать, сразу стало ясно: они едва ли могут ответить даже на один. В процессе терапевтической работы накопившиеся в отношениях напряжение и обида медленно вытекли наружу. В какой-то момент муж признался, что его беспокоило несколько месяцев и что он никогда не обсуждал с женой: у нее появилась привычка вечером каждой пятницы после работы ходить куда-нибудь выпить с подругой по работе, вместо того чтобы идти домой. Его это тревожило, поскольку сами они ни на какие свидания не ходили… и он не мог вспомнить, когда это было последний раз.

Она была шокирована.

– Но я же спросила, не возражаешь ли ты, и услышала «нет»! Почему ты прямо не сказал, что думал?

– Ну, – ответил он, – я не хотел ругаться.

Конфликт – естественная часть любых человеческих отношений, их неотъемлемая и важная часть.

В обществе бытует убеждение, будто низкий уровень конфликтов равно счастливая жизнь. Это неправда. Отсутствие конфликтов не показатель крепких отношений. На самом деле это может означать прямо противоположное.

Исследование, проведенное «Проектом поддержки медиаторами пар в процессе развода», показало: подавляющее большинство разведенных пар (80 %) основными причинами расставания назвали эмоциональную дистанцию и потерю чувства близости с партнером.

В свою очередь, наше исследование показало: пары могут создавать счастливые длительные союзы, несмотря на различные типы «стилей конфликтования». Дело не в том, есть ли в ваших отношениях ссоры, которые укрепляют или разрушают связь. Даже самые счастливые ссорятся. Дело в том, КАК вы себя ведете в ссоре.

Конфликт – это связь. Именно так мы выясняем, кто мы, чего хотим, кто наши партнеры, кем они становятся и чего хотят. Так мы преодолеваем различия и находим сходства, точки соприкосновения.

Проблема в том, что нас не учили, КАК это делать правильно. Нам не преподают в старшей школе предмет под названием «101 ссора». Мы вступаем в первые отношения без этих знаний. Мы движемся вслепую. Наши убеждения и подход к конфликту берут начало из нашего детства, воспитания и культуры, а также прошлых отношений, и они формируют то, как мы ведем себя в ссоре. И делаем это, скорее всего, не осознавая «почему и как». Независимо от того, сколько отношений у нас было или сколько лет мы состоим в них, многие до сих пор нащупывают свой путь. И в процессе этого мы совершаем много ошибок.

Мы слишком долго копим обиду, прежде чем озвучить проблему.
Мы поднимаем вопрос жестко – начинаем с критики.
Мы не знаем, как успокоиться, когда нас переполняют эмоции.
Мы защищаемся, а не сотрудничаем.
Мы не останавливаемся, чтобы выяснить, в чем глубинная суть ссоры.
Мы пропускаем или отвергаем попытки партнеров к примирению и поиску компромисса.
Мы не можем пойти на компромисс, поскольку считаем, что уступим слишком много.
Мы извиняемся слишком быстро, потому что просто хотим, чтобы ссора закончилась.

И самое важное: мы игнорируем прошлые ссоры. В нашем методе терапевтической работы мы называем их «прискорбные инциденты». Обычно о них не говорят, их не исцеляют, на них не учатся. Пары убирают их в дальний ящик и просто идут дальше.

Итог: мы причиняем друг другу боль. Раним друг друга ссорами и эмоционально отдаляемся от партнеров все дальше. Или, боясь эмоциональной боли, полностью избегаем конфликтов, и тогда эмоциональная дистанция становится еще больше.

Мы совершенно не умеем ссориться! И нам срочно требуется спасительный рецепт.

Как наука может помочь людям «правильно конфликтовать»

Науку любви мы изучаем продолжительное время – пять десятилетий! Джон – как ученый и математик; Джули – как практикующий клинический терапевт.

Дело всей нашей жизни заключалась в разработке действенных решений для пар, которые любят друг друга и хотят, чтобы отношения были благополучны. При этом у них не все идет гладко, и они очень нуждаются в понятных практических шагах, которые помогут отношениям процветать и развиваться в правильном направлении. Зачастую проблема не в самих отношениях, а в том, что нам просто не дали нужные знания и алгоритмы для правильной коммуникации. Каждые отношения индивидуальны. Каждые отношения – уникальный, неповторимый химический проект любви и влечения, конфликта и близости двух личностей – каждая со своей историей жизни. Все это перемешивается, сталкивается, и в результате создается что-то новое. Каждые отношения уникальны и не похожи на любые другие. Тем не менее мы обнаружили, что существуют универсальные техники и приемы, успешно работающие в любых парах. И больше всего мы хотим, чтобы об этих приемах и техниках узнал весь мир. Они нужны нам всем.

Прошло пятьдесят лет с тех пор, как Джон вместе с напарником Робертом Левенсоном провел первые исследования пар, применив к любви научный метод. Прошло три десятилетия с тех пор, как мы (Джон и Джули) начали работать вместе, открыв нашу «Лабораторию любви» в кампусе Вашингтонского университета в Сиэтле. Там мы встретились и полюбили друг друга. Когда мы объединили наши жизни, поженились и стали родителями, как и всем парам, нам пришлось разбираться с собственной культурой конфликтов. Приходилось разбираться с ссорами, которые начинались неправильно, возникали из ниоткуда, которые, казалось, повторялись неоднократно на одни и те же темы. И разобрались – мы научились управлять нашими конфликтами! Мы обнаружили, что ссориться можно с добротой, любовью и, в конце концов, с миром. Но у нас было одно преимущество: научные данные из «Лаборатории любви».

Через нас прошло более трех тысяч пар. Наша цель как исследователей заключалась в том, чтобы получить как можно более подробную информацию, какое конкретное поведение приводит к крепкой любви и семейному счастью.

Как это происходило: в наш научный центр приезжали пары и оставались на выходные в уютной квартире по типу тех, что сдаются на Airbnb. Эта квартира и была лабораторией. В ней мы записывали на видео и анализировали взаимодействия людей. После этого мы наблюдали за этими парами в течение многих лет, даже десятилетий. Мы отслеживали статус отношений, насколько супруги счастливы и удовлетворены. И поскольку это важно для здоровья отношений, сосредоточились на конфликтах. Мы собирали данные, как партнеры взаимодействуют до, во время и после ссор.

В одном исследовании мы просили пары обсудить один из конфликтных моментов, который все еще оставался открытым. Это обсуждение записывалось на видеопленку. Затем видеозаписи проанализировали с точностью до сотой доли секунды. Мы закодировали каждый жест, вздох, улыбку и паузу, язык тела, тон голоса. Ни один нюанс не упустили – важным было все! В процессе обсуждения конфликта к партнерам подключали устройства биологической обратной связи, чтобы одновременно отслеживать частоту сердечных сокращений и дыхание – физиологические маркеры, которые могут многое рассказать о том, как и почему конфликт разворачивается именно так.

Мы исследовали разные пары: с детьми и без, богатые и бедные; пары различной расовой и культурной принадлежности. Получив невероятно глубокую и подробную картину взаимодействия каждой пары в момент обсуждения конфликтной ситуации, мы оставались с ними на связи, год за годом приглашая в лабораторию, чтобы они обсуждали открытые конфликты снова и снова. Нас интересовало: изменятся ли они? Останутся ли вместе? Будет ли союз счастливым?

Нам захотелось узнать: почему некоторые расстались из-за ссор? А другие обрели мир в своих отношениях?

Итак, что мы узнали…

Наблюдая и кодируя поведение пар, мы вдруг обнаружили, что можем предсказать развитие отношений с точностью более 90 %. Например, какие пары останутся вместе, несмотря на взлеты и падения, и в целом будут удовлетворены отношениями (мы назвали их «мастерами» любви). А какие разведутся, расстанутся или останутся вместе, но будут глубоко несчастливы (их мы назвали «ломастерами» любви).

Оказалось, первые три минуты ссоры могут показать, какой статус будет у отношений шесть лет спустя.

Мы также обнаружили, что парам необходимо достичь определенного соотношения позитивных и негативных взаимодействий во время конфликта, чтобы сохранить любовь надолго. Вне конфликта это соотношение должно быть еще выше.

Мы обнаружили, что пары, которые во время ссоры демонстрировали четыре ключевых негативных типа поведения – «Четыре Всадника Апокалипсиса» (критика, презрение, выстраивание «стены» и защита), – скорее всего, расстанутся в среднем через пять лет после свадьбы.

Однако выяснилось, что «отсутствие ссор» не признак чего-то хорошего. Среди пар, которые, казалось бы, бесконфликтно прошли отметку в пять лет, примерно через десять начиналась волна разводов. Да, у них не наблюдалось присутствия Четырех Всадников. Но и общего не было ничего вообще. Никаких серьезных конфликтов. Но и никакого юмора. Никаких вопросов. Никакого интереса друг к другу.

Мастера любви не избегали ссор. Зато у них был определенный набор интерактивных навыков, позволявший вступать в конфликт как в сотрудничество, а не как в войну; и когда кто-то был «ранен» в процессе (что может случиться даже с лучшими из нас), они знали, как исправить ситуацию.

Мы узнали все это и многое другое. И собираемся подробно рассказать об этом в нашей книге. Начать хотим с контекста ссор. Под контекстом здесь мы понимаем исходные данные, которые приводят к сражениям в паре. К ним относится все, начиная с воспитания, в какой культуре выросли, наши мета-эмоции (как мы чувствуем и понимаем чувства). Все элементы удивительным образом формируют специфику отношений.

Мы расскажем, как повседневное взаимодействие с партнерами настраивает нас на определенную динамику в процессе конфликта. Поговорим, какие удивительные открытия можно сделать, когда наконец-то понимаем, из-за чего на самом деле ссоримся, что кроется в глубине конфликтов (поверьте, вы ссоритесь не из-за щенка!). А затем покажем пять видов ссор, которые ясно продемонстрируют, где мы совершаем ошибки. На примерах разберем, как делать правильно.

Знаете, для чего это? Наши исследования показали: когда людям дают практические, научно обоснованные шаги, как действовать в конфликте, они могут изменить отношения на любом этапе. Могут начать правильно ссориться, искренне любить друг друга и сформировать глубокую эмоциональную связь.

Когда наша дочь была маленькой, она однажды сказала то, что прояснило нашу миссию. В тот момент мы размышляли, для чего вообще проводим всю эту работу с парами? Она расспрашивала о «Лаборатории любви» – возможно, ее раздражало, что мы собирались уехать на выходные и провести ретрит для пар, тогда как она предпочла бы, чтобы мы остались дома и покатались с ней на пароме или вместе поели мороженого в парке. В общем, пыталась понять, что именно мы делаем со всей этой «наукой любви». Мы объяснили, что работали над выделением наиболее действенных шагов, которые пары могут предпринять, чтобы оставаться влюбленными и счастливыми (если они этого хотят). Мы пытались найти эти ключи и поделиться ими с другими. Мы рассказали, что многие пары, включая нас, в определенные моменты переживают период, когда просто не могут ладить друг с другом.

– Как думаешь, что произойдет, – спросили мы ее, – если мамы и папы будут все время ссориться?

– Ну, – сказала она, – я думаю, в доме больше не будет радуги.

Мы оба замолчали. Никакой радуги в доме. Этот маленький четырехлетний ребенок только что сформулировал идеальное описание миссии нашей работы. Штормы придут – они неизбежны. Но на смену им может прийти что-то прекрасное. До радуги можно добраться, лишь пройдя через шторм.

Конфликт – это человеческая константа

Мы много что написали о любви: как она возникает, что ее разрушает и что сохраняет. Но недавно почувствовали острую необходимость разобраться, как мы решаем конфликты. Одна из главных причин – они никуда не деваются.

Научные данные подтверждают вновь и вновь: из-за чего бы вы ни ссорились, скорее всего, ссориться вы будете всегда.

Более того, большинство конфликтов не мимолетны, не ситуативны или легко решаемы – они вечны.

В парах есть два основных типа ссор/проблем: решаемые и вечные.

К решаемым относятся те, где можно найти решение. Они поправимы. Допустим, вы чувствуете себя обиженным, поскольку вам всегда приходится загружать посудомоечную машину после того, как партнер устроил беспорядок на кухне, готовя ужин. Вы можете долго спорить по этому поводу, закипая от негодования (примечание: будем обсуждать этот момент, как не довести ситуацию до критической точки кипения), но в конце концов, возможно, найдете решение: поменяетесь местами или партнер будет убирать беспорядок на кухне, пока вы занимаетесь другими домашними делами. Это логистическая проблема, ее можно решить, когда оба находятся в спокойном расположении духа.

С вечными конфликтами дела обстоят иначе. Это проблемы, которые не исчезают. Мы ссоримся из-за них вновь и вновь. А все потому, что эти вопросы затрагивают более глубинные различия между нами: личности, приоритеты, ценности и убеждения. И независимо от того, насколько идеален для вас партнер, эти конфликты будут с вами всегда. Мы не влюбляемся в своих клонов. На самом деле нас часто привлекают люди, в чем-то сильно от нас отличающиеся: те, кто не повторяет нас, а дополняет.

В результате различий мы приходим к следующему: подавляющее большинство проблем – а точнее, 69 % – вечны и неразрешимы. Это много! И значит, в большинстве случаев все, о чем вы спорите, не имеет простого и легкого решения. Из этих вечных проблем 16 % – тупиковые: партнеры обсуждают одни и те же темы по кругу. В итоге не только ничего не добиваются, так еще и причиняют друг другу больше боли. Они злятся и дистанцируются. По этой причине нам срочно нужно менять то, как мы конфликтуем. Ведь конфликт напрямую связан с тем, как мы взаимодействуем и устанавливаем эмоциональную близость. И мы уверенно заявляем, что делаем это неправильно: бросаемся в спор, в процессе причиняем друг другу боль и упускаем возможности все исправить. Затем цикл повторяется: следующая ссора из-за того же самого и по тому же сценарию.

Сам текущий период в истории человечества требует иного подхода.

Сейчас, в эпоху, когда мы пережили COVID, пары находятся в более тяжелом положении, чем когда-либо. Уровень домашнего насилия растет. Мы провели международное исследование, в котором приняли участие более сорока тысяч пар. Среди них у 60 % пар в отношениях присутствует домашнее насилие в той или иной степени. Помимо этого, высок уровень тревоги (27 %), депрессии (46 %) и суицидальных настроений (29 %). Почти треть всех пар сталкивались с проблемами, связанными со злоупотреблением психоактивными веществами, 35 % столкнулись с изменой.

Кажется, будто мир становится все более и более неустойчивым. Довольно часто мы вымещаем стресс и тревогу на самых близких. Сражаясь с партнером, мы делаем это не в вакууме. В процессе присутствует весь мир. К тому моменту, когда доходим до точки конфликта, мы зачастую уже несем в себе многое. А поскольку наши эмоциональные возможности ограниченны, когда мы когнитивно перегружены, теряется, способность бережно относиться друг к другу. Мы несем с собой все, что происходило за день, все тревоги и стресс. При этом можем не осознавать, какая на нас лежит эмоциональная нагрузка. Во внешнем мире мы сталкиваемся с огромным количеством конфликтов и противоречий. Не меньше их и в виртуальном мире, где сам формат взаимодействия сильно снижает вероятность истинного взаимопонимания. Наш мир никогда не был настолько противоречивым.

Мы переживаем критический момент в истории человечества – момент, когда повсеместно, в каждой сфере жизни нужно не обороняться, а открываться, укрепляя мир и взаимопонимание. И начинается это внутри четырех стен наших домов.

Наши романтические отношения – строительные блоки более крупных сообществ. Они влияют на детей, дружбу, на взаимоотношения на рабочем месте; на нашу способность принести пользу миру и изменить его к лучшему; на то, как мы функционируем все вместе – как общество. Научившись лучше конфликтовать дома, мы сможем лучше конфликтовать в сообществах, несмотря на политические разногласия. Мы сможем конфликтовать лучше глобально – как человеческая раса.

Конфликты свойственны только человеку. Конфликтовать – это очень по-человечески. И зачастую совершенно правильно. Однако нужно привнести в конфликты все лучшее, что у нас есть.

Мы должны научиться в процессе конфликта создавать что-то лучшее. Это его конечная цель: создать лучшее для себя, для вас и партнера, как пары и для всего мира. Конфликт не должен нас разлучать. Конфликт и мир – не взаимоисключающие понятия. Мы можем прийти к миру через конфликт; можем сочетать доброту и мягкость с борьбой. Мы можем стать ближе благодаря конфликту. Для этого нужно добраться до сути наших разногласий.

Как люди мы обладаем способностью глубоко чувствовать и сопереживать. Мы – это не только внешность. Мы даже не те личности, кого проецируем. Мы – глубинные существа. Внутри нас есть реки, водопады и скалистые утесы, глубокие долины, которые, возможно, мы сами до конца не исследовали. И зачастую мы боимся показать эти части себя в отношениях. Мы чувствуем, что должны вести себя «наилучшим образом», чтобы завоевать сердце другого человека. Поэтому держим дверь в сложный внутренний мир закрытой. Когда вступаем в сложную динамику отношений, эти глубинные части нас начинают просачиваться наружу. И чаще всего это происходит через конфликты, удивляя не только партнеров, но и нас самих. Эти глубоко запрятанные или подавленные части – сдерживаемые потребности, мечты и эмоции. Они вспыхивают в самый разгар ссоры. И могут сжечь дом.

Однако не обязательно так.

Ссоры могут быть напряженными и запутанными. Могут открывать старую боль и травмы. Мы легко впадаем в старые паттерны – нас захватывают эмоции, прошлое, старые обиды. Но если сможете добраться до того, что находится в глубине, в самой сути конфликта, появится сострадание и понимание.

Мы надеемся, что, читая книгу, в одиночку или вместе с партнером, вы сможете увидеть в конфликтах огромную возможность для положительных изменений. Мы надеемся, вы получите более глубокое понимание собственной культуры конфликтования и ее происхождения. Научитесь определять то, из-за чего на самом деле ссоритесь, и сможете лучше понимать друг друга. Мы надеемся, вы получите ясное представление о пяти основных ошибках, которые мы совершаем, сражаясь с тем, кого любим больше всего. А также узнаете и запомните, как правильно изменить ситуацию даже в самый разгар ссоры. И надеемся, вы сможете привнести в свои конфликты немного юмора и легкости – это может иметь большое значение.

Конфликт не всегда доставляет удовольствие, однако мы верим: книга будет читаться легко и интересно.

Часть 1
101 ссора

Почему мы вообще ссоримся?

– Что происходит? – спрашивает он, и в это же время она произносит: – Так о чем ты хочешь поговорить?

Оба смеются.

Пара сидит близко друг к другу, откинувшись на белые подушки на удобной кровати, лицом к камере. Они смотрят друг на друга. Оба кажутся спокойными и расслабленными. Возможно, немного нервничают из-за видеосъемки. Мы попросили включить камеру ноутбука и начать видеозапись, пока они делятся тем, как проходит их день.

Тем временем наша система искусственного интеллекта наблюдает за ними.

Эта система создана, чтобы помочь в работе нашим терапевтам, прошедшим обучение по методу Готтмана. Однако доступна и парам, желающим самостоятельно оценить отношения.

Наш ИИ собирает данные, как партнеры реагируют друг на друга в процессе повседневного общения и в моменты ссор. ИИ может считывать частоту пульса по видеопотоку без каких-либо других устройств. Он кодирует эмоции, каждую секунду определяя каждого партнера по широкому спектру возможных эмоциональных категорий. Также оценивает уровень доверия каждого человека к партнеру по шкале от 0 до 100 %.

Этот ИИ создан нашими блестящими коллегами Рафаэлем Лисица и доктором Владимиром Брайманом. Он собирает все данные, пока пара рассказывает о рабочей неделе, о том, как они с нетерпением ждут выходных и возможности расслабиться. До сих пор ИИ кодировал взаимодействие пары как переход от «нейтрального» к «заинтересованному». Оба расслаблены – пульс около 80. Показатель доверия достаточно высокий.

И тут она говорит:

– О, кстати. Я сказала родителям, что они могут остаться в нашей спальне на этих выходных, когда приедут в гости. Мы будем спать на диване.

Пауза.

– Ты им это уже сказала? – уточняет он.

– Ну да, – отвечает она немного пренебрежительно. – Они мои родители. Я…

– Ты знаешь, я плохо сплю на диване.

– Ой, да ладно (закатывает глаза). Это только на выходные. В чем проблема?

– Ну, я хочу хорошо себя чувствовать, когда твои родители будут здесь. Не хочу быть сварливым, потому что я не…

– Как будто ты всегда хорошо себя чувствуешь с моими родителями…

– Вот как… – В его голосе слышатся обида и сарказм. – Ладно.

– Почему ты делаешь такое лицо? Ты знаешь, что это правда!

– Эй, я вообще-то стараюсь ради твоих родителей, и…

– Ах да? Ну и почему тебе понадобилось три года, чтобы вдруг начать стараться? Почему в эти выходные?

– Три года? Ты считаешь, я ничего не делал три года?

С этого момента накал страстей быстро возрастает. Они перебивают друг друга и пытаются переговорить. Она обвиняет его, что он недавно заставил ее отца плакать во время телефонного разговора. Она нападает, он защищается.

– Тебе прям необходимо было вставить этот ехидный комментарий, да? – закипает она. – Именно в тот момент, когда я поздравляла папу с днем рождения?

– Я просто пытался пошутить! – вскрикивает он.

Искусственный интеллект зафиксировал увеличение частоты пульса у обоих партнеров. Его пульс высок – до 107 ударов в минуту. Показатель доверия резко упал. Его уровень доверия падает до критического, ниже 30 %. Показатель позитивных эмоций резко упал у обоих. Взаимодействие переходит в негативное. Она нападает. Он защищается. Оба выражают презрение. Менее чем через тридцать секунд они поворачиваются друг к другу спиной. Измученные и злые. Общение полностью прекращается. На последних кадрах видеозаписи каждый смотрит в противоположную сторону.

Кодирование конфликта

Это реальная пара, согласившаяся участвовать в тестировании новой онлайн-платформы. Ее цель – оказать психологическую помощь таким парам, как эта: обычным, пережившим трудный период (или трудный год… или тяжелое десятилетие). Пары, которые нуждаются в поддержке и сопровождении.

В последние годы спрос на квалифицированных терапевтов превысил предложение. Этому способствовала пандемия COVID-19. Кроме того, есть много пар, у кого загруженный график, кто работает полный рабочий день плюс ухаживает за маленькими детьми или другим членом семьи. Им может быть сложно попасть на прием к специалисту. Многие из тех, кому действительно нужна профессиональная помощь, по разным причинам остаются без нее. И мы хотели найти решение для таких пар. Мы видели, что их на самом деле много. Поэтому приступили к разработке платформы, к которой можно получить доступ через смартфон, ноутбук или планшет. Эта платформа должна была стать местом, где легко найти рекомендации и действенные рецепты. И требовался искусственный интеллект. Этот ИИ должен был чутко наблюдать за взаимодействием пар. Он, как самый квалифицированный и опытный профессионал, должен был уметь распознавать признаки и сигналы разговора, когда тот переходит на токсичную территорию. Терапевтов обучают искать эти признаки: тонкие сигналы языка тела и физиологии, тон голоса, мимика, выбор слов и многое другое. Может ли компьютер быть запрограммирован на такую чувствительность?

Вкратце: да. А когда дело доходит до кодирования конфликта, ИИ не только не уступает человеческим коллегам, но даже превосходит их.

Большая часть данных и наблюдений о конфликтующих парах, которые мы приводим в этой книге, получена в результате десятилетий нашей работы в «Лаборатории любви». А также из других важных и новаторских исследований, проведенных нами и другими учеными. Зато теперь мы получаем еще более сложную и подробную информацию от нашего ИИ. Мы обучили его с помощью системы эмоционального кодирования, которую создал Джон. Ее мы назвали SPAFF, сокращенно от «Система кодирования специфических аффектов» (Specific Affect Coding System, далее – SPAFF).

Когда Джон впервые начал исследования пар, психологическая наука пыталась выявить устойчивые закономерности поведения одного человека – одной личности. Про подобные закономерности при взаимодействии двух личностей не было и речи. В этой области науки бытовало следующее мнение: исследования пар слишком ненадежны, чтобы быть полезными с научной точки зрения. Изучение одного-то человека ненадежно, а говоря о паре, ненадежность удваивается. Джон, будучи математиком, намеревался доказать: это утверждение ошибочно.

Он начал искать модели поведения у отдельных людей и пар. А именно последовательности взаимодействий, которые могли бы указывать, счастлива ли пара и насколько успешны (или нет) их отношения. В ходе серии исследований он и его коллеги разработали систему кодирования, измерявшую все возможные нюансы взаимодействия между двумя людьми: мимику, тон голоса, слова и построение речи, физические сигналы и многое другое.

Вместе с коллегой Робертом Левенсоном Джон разработал инструменты, дававшие парам возможность оценить собственные ощущения во время конфликтных разговоров. Так он смог получить еще более важные данные о том, как люди переживают конфликт и насколько эти переживания соответствуют их намерениям и действиям в процессе ссоры. Наблюдая за парами, Джон и коллеги смогли проследить, как закодированные последовательности взаимодействий в паре согласовывались с развитием отношений: расстались ли они? Остались ли вместе? Если оставались вместе, были они счастливы или несчастны?

Джон изучил три группы пар: которые развелись, которые остались вместе и были счастливы и которые остались вместе и были несчастливы. Он собрал подробные данные. И они оказались надежными!

Джон выяснил, что специфика общения в паре оставалась удивительно стабильной в течение длительного времени и во многом предсказывала будущее отношений. Используя SPAFF для кодирования взаимодействия пары, он смог с точностью более 90 % прогнозировать будущее отношений одной взятой пары. И огромная доля этого прогноза опиралась на то, как пара вела себя в конфликте.

Одним из ключевых моментов в исследованиях Джона было «конфликтное задание». Его суть заключалась в том, что паре предлагалось выбрать тему текущего конфликта и обсудить ее. Процесс записывался на видео. Затем группа исследователей тщательно анализировала отснятый материал. Кодировались каждое выражения лица, каждый жест, тон голоса с точностью до сотой доли секунды. Это трудоемкая работа. Наши специалисты должны были обладать высоким уровнем подготовки, чтобы ее выполнять.

До появления SPAFF существовали и другие системы кодирования поведения и взаимодействий между людьми. Но эти системы фокусировались лишь на внешних сигналах: действия и выражения лица – те элементы человеческого поведения, которые можно заметить визуально. Проблема в том, что упускалась масса важного контекста. А как насчет тембра голоса? Например, мажорная тональность говорит о положительных эмоциях, в то время как минорная указывает на негативные. А ударения и акценты на определенных словах в предложении? Мы называем это паралингвистическим сигналом: одно и то же предложение, прочитанное с акцентом на разные слова, может выражать либо разочарование, либо готовность проявить гибкость. Все должно учитываться! Как насчет культурных различий в использовании языка и жестов? Наша система кодирования учитывает все эмоции, которые передаются по всем каналам связи при человеческом общении.

Мы сложные существа, поэтому любая система кодирования нашего поведения должна быть столь же сложной.

Чтобы кодировать эмоции во время ссоры, нужно быть невероятно чутким. Вы должны знать значение слов, понимать слова в контексте, понимать культуру, с которой работаете. Вы должны услышать музыку в словах: тональность, громкость, высоту, темп, акцент. Это много! Но что удивительно: ИИ, обученный с помощью системы кодирования Джона, может все это делать! С самого начала ИИ соответствовал уровню людей-профессионалов. И со временем, благодаря машинному обучению, становился все лучше, пока не стал настолько же хорош, как наши специалисты.

Подведем итог: наш ИИ чрезвычайно хорош в своем деле. Когда перед камерой сидит пара и ссорится, он собирает ценные данные. И делает это лучше, чем большинство опытных профессионалов. Он умеет даже синхронизировать кодирование эмоций с физиологией каждого из партнеров.

Результаты, которые мы получили от ИИ при анализе конфликтного обсуждения той молодой пары в начале главы, были высокоточными. Конфликт этой пары особенно интересен для анализа, поскольку прекрасно демонстрирует практически все, что люди склонны делать в конфликте.

Классическая ссора

Мы выбрали ссору этой молодой пары в качестве основного примера для книги по простой причине: она классическая и прекрасно иллюстрирует основные черты типичного семейного конфликта.

• Вся ссора ни о чем. Вот мы мило обсуждаем прошедшую неделю; и вдруг на пустом месте разгорается полномасштабное сражение.

• Конфликт разгорается очень быстро (эскалация). ИИ зафиксировал, что взаимодействие пары переросло в эскалацию конфликта менее чем за минуту.

• Никто никого не слушает. В диалоге мы не видим какого-либо понимания. Только нападение и защита. Это больше похоже не на разговор, а на битву с мечами.

• Присутствуют все «Четыре Всадника Апокалипсиса»: деструктивные модели общения, которые со временем предсказывают конец отношений:

• критика («Почему тебе потребовалось три года, чтобы начать стараться ради моих родителей?»);

• презрение «(Тебе обязательно было вставить свой ехидный комментарий, да?…»);

• защита («Да я просто пытался пошутить!»);

• выстраивание стены (в конце конфликта партнер-мужчина эмоционально отключается, вообще перестает отвечать).

• Эмоциональная затопленность. Это эмоциональный отклик нервной системы на конфликт. В данный момент сильные эмоции блокируют логическую и сопереживающую часть мозга. В результате мы эмоционально отключаемся от партнера и возводим «стену», как в примере выше. ИИ зафиксировал быструю и интенсивную физиологическую реакцию у партнера-мужчины по мере эскалации конфликта. Это выражается в резком скачке сердечного ритма с 80 ударов в минуту (уд./мин.) до 107 ударов в минуту (а может, и выше). Это главный индикатор эмоциональной затопленности.

• Негативные взаимодействия быстро превосходят позитивные. Чтобы отношения были успешными в долгосрочной перспективе, партнерам необходимо поддерживать определенное соотношение позитивных и негативных взаимодействий в конфликте. Это соотношение составляет 5:1 – на каждое негативное взаимодействие приходится пять положительных. В этом конфликте взаимодействие практически сразу становится на 100 % негативным.

• Очень мало попыток примирения (если вообще есть). Один из основных способов, с помощью которого мастера любви поддерживают ход конфликта в правильной траектории, – попытки примирения. Причем делают это не только после ссоры, но и во время. В нашем примере по ходу обострения ситуации и накала страстей эти двое не хотят или даже не могут сделать шаги навстречу – примириться. Такое свойственно многим из нас. И все идет во вред отношениям.

• И последнее… родственники – камень преткновения! Предполагаем, нам всем это знакомо.

Хотим дать вам визуальное представление об этой паре: им под тридцать. Они молодожены – женаты около двух лет. У нее длинные светлые волосы в стиле Джони Митчелл и тонкое золотое кольцо в носу. У него темные волосы до плеч. В начале разговора он проводит по ним рукой спокойно, расслабленно откидываясь назад на кровати. Затем, когда начинает волноваться, делает все быстрее. Когда она злится, то наклоняется к нему. Язык тела агрессивен. Она пристально смотрит на него, сфокусировав взгляд на его лице. Высказывает критические замечания и едва может дождаться ответа, прежде чем высказать следующее обвинение. Она вспоминает все прошлые конфликты или выплескивает все обиды, которые накопились. Защищаясь, он использует сарказм. Кажется, будто он чувствует себя под ударами боксера в этом разговоре. Вы почти видите, как хаотично мечутся его мысли: «Из этого нет выхода».

По итогу ссоры они ни к чему не пришли.

Оба замолкают, негодующе качая головами.

Но они здесь! Они подключились к нашей платформе. А это означает, что они не побеждены. Они знают, что что-то не так. И пытаются исправить. Они не желают отказываться друг от друга и от семейной жизни. Они хотят все изменить. Однако их мучает вопрос: почему мы такие? С ним же к нам приходят много других пар.

Мы могли бы назвать вам сотню причин, почему мы ссоримся. Но начнем с глобальных.

«Противоположности притягиваются» и другие причины, по которым мы обречены конфликтовать

Известная фраза: противоположности притягиваются. И, как оказалось, научно точная.

Между нами правда работает «химия». Это доказал швейцарский зоолог Клаус Ведекинд. Он исследовал связь обоняния, влечения и генетических различий. В его исследовании приняли участие сто гетеросексуальных участников – поровну мужчин и женщин. Они подбирались с акцентом на различия в генетических данных. Мужчинам выдали чистые футболки и отправили домой. Задача заключалась в том, чтобы носить их в течение двух суток, не снимая по ночам, и затем вернуть нестираные футболки обратно в лабораторию. Далее наступила очередь участниц-женщин. Каждой предложили понюхать по семь разных футболок (вы бы подписались на это исследование?). По мере того как они переходили от футболки к футболке, вдыхая запах каждой, их просили описать с точки зрения «интенсивности, приятности и сексуальности» и сказать, запах какой футболки для них наиболее привлекательный.

Результаты поразительны. В подавляющем большинстве женщины предпочитали запах футболок мужчин, у кого была последовательность генов, наиболее отличавшаяся от их собственной. Конкретный ген, на котором сосредоточился Ведекинд, – ген MHC (major histocompatibility complex), или главный комплекс гистосовместимости – ГКГС. Почему именно этот? Он является ключевой частью иммунной системы. Когда у родителей отличные друг от друга гены MHC, их потомство будет иметь преимущество в борьбе с вирусами и болезнями. Они более защищены. Иными словами, спаривание с кем-то генетически отличным от вас – это глубоко укоренившийся биологический механизм выживания человека.

Итак, оказывается, мы конфликтуем с партнерами, поскольку выбрали кого-то, кто сильно отличается от нас! Мы запрограммированы на это!

Фактически индивидуальные различия – причина подавляющего большинства конфликтов в парах. Как мы говорили во введении, большинство конфликтов (69 %!) вечны. Они неразрешимы. Мы будем иметь с ними дело всегда. Вечные проблемы обычно возникают из-за различий в личных предпочтениях и образе жизни партнеров. Чем больше пары могут принять различий друг друга, тем лучше. То, что мы часто пытаемся превратить наших партнеров в самих себя, а затем критикуем их, когда это не получается, – ошибка. Различия, которые когда-то были такими заманчивыми и притягательными, становятся постоянными камнями преткновения.

«Меня привлекла в нем непосредственность» превращается в «Почему ты не можешь составить план и придерживаться его?».

«Я влюбился в ее общительный характер и великолепное чувство юмора» превращается в «Тебе действительно нужно разговаривать с каждым человеком на вечеринке? Ты флиртовала с тем парнем?».

Даже если вы не относитесь к классической паре под названием «противоположности притягиваются», вы не застрахованы от вечных конфликтов. Мы видим много примеров того, что называем «скрытые противоположности». Например, вы и ваш партнер кажетесь настолько похожими, что требуется время, чтобы увидеть различия. Но они есть. Возьмем, к примеру, пару, с которой мы работали: оба были творческими натурами – он художник, она певица. Их объединяло создание произведений искусства и творческий процесс. Но она была экстравертом, получающим энергию и творческую искру от взаимодействия с другими. Он – интроверт, которому требовалось много времени для уединения и отдыха. Люди, объединенные общими интересами, происхождением и образом жизни, при этом с противоположными характерами и потребностями – очень распространенный сценарий.

Еще одна причина конфликтов – глобальные перемены в жизни, например переход в статус родителей. Рождение ребенка должно быть радостным событием. Но наше исследование молодоженов показало: через три года после рождения ребенка огромное количество пар – 67 % – испытали резкое падение общего счастья и всплеск враждебности по отношению друг к другу. То есть между ними возникало гораздо больше ссор. Появление ребенка – глобальная перемена в жизни. Однако любые жизненные изменения могут стать причиной нарастающих конфликтов. Особенно если эти изменения идут в разрез с вашими потребностями, мечтами, убеждениями и ценностями. Например, переезд к вам пожилого родителя. Новая ответственная работа. Переезд в другой дом, город, страну. Значимые перемены в финансовом положении. Все это, конечно, часть жизни, и именно поэтому вопрос правильного конфликтования становится столь важным.

Еще один момент – мы не ссоримся в вакууме. Ежедневный стресс – огромный фактор, влияющий на то, как часто мы ссоримся и как проходят эти ссоры. Идем ли мы в офис, работаем ли через Zoom в спальне или проводим весь день, заботясь о детях, мы несем стресс и тревоги дня в наше взаимодействие с партнером. В 2004 году наш коллега Роберт Левенсон провел исследование, которое назвал «Остатки рабочего дня». Он изучал, как то, что происходило в течение рабочего дня, влияет на супружеские отношения. Исследование было посвящено семьям полицейских. Как известно, их работа связана с высоким уровнем стресса. Это исследование дало особенно яркое представление о том, как рабочий стресс и утомление могут повлиять и на физиологические, и на субъективные психологические компоненты супружеских взаимоотношений. Иными словами, как организм реагирует на конфликт и как участники оценивают собственные переживания во время него постфактум. Левенсон попросил участвующие пары вести ежедневные «дневники стресса» в течение месяца. Параллельно с этим раз в неделю пары приходили в «Лабораторию любви» (та самая квартира-лаборатория по типу Airbnb) и общались как обычно. Например, обсуждали свой день. В это время за ними наблюдали ученые.

Что они обнаружили: в дни повышенного стресса взаимоотношения между партнерами были более негативными. Оба супруга были физиологически возбуждены (или эмоционально затоплены: высокая частота сердечных сокращений, высокое кровяное давление, высокий уровень гормонов стресса и признаки высокой перегрузки нервной системы). Заполняя опросники о самочувствии, они сообщали о большем количестве отрицательных эмоций и меньшем количестве положительных. Мужчины и вовсе страдали от физического истощения: когда были особенно вымотаны после рабочего дня, то испытывали еще больший всплеск эмоциональной затопленности. Все это ясно указывает на следующее: наши взаимодействия с внешним миром (в том числе когда находимся в наших спальнях и домашних офисах, работая удаленно) определенно влияют на отношения. Когда мы испытываем стресс на работе (или при воспитании детей, что тоже работа), с высокой вероятностью возникнет конфликт с партнерами. И с высокой вероятностью в нем мы будем физиологически затоплены и переполнены эмоциями. При этом крайне сложно взять эти эмоции под контроль.

Так что мы предрасположены к конфликтам. Но один из главных факторов эскалации, независимо от причины или темы, – нам сложно справляться с негативными эмоциями. Особенно партнера. Мы чувствуем себя атакованными и начинаем защищаться. Мы подавляем свои негативные эмоции, пока не взорвемся.

Конфликт, несомненно, часть жизни. Говоря о том, чтобы конфликтовать правильно, огромная часть работы заключается в том, чтобы научиться управлять и обсуждать негативные эмоции – как партнера, так и наши собственные.

Не бойтесь гнева и ссор

Когда в середине 1980-х годов Джон впервые начал исследования молодоженов в своей «Лаборатории любви», он не знал, каковы будут результаты. Но верил, что сможет найти закономерности в поведении и взаимодействии в парах, которые прольют свет на то, как и почему некоторые остаются вместе и живут счастливо, а другим это не удается. И был прав. Он сделал это. Однако в научных исследованиях есть интересный нюанс: довольно часто вы экспериментируете с теориями о том, что собираетесь найти. И в половине случаев, или даже в большинстве, оказываетесь совершенно не правы. В «Лаборатории любви» Джон обнаружил, что ошибался примерно в 60 % случаев! Но самое удивительное в науке то, что, ошибаясь, можно получить столь же ценную информацию, как если бы вы были правы.

Вот две теории, которые Джон предполагал обнаружить, но которые в итоге не подтвердились результатами исследований:

1. Гнев – опасная эмоция.

2. Много ссор в начале отношений – плохой знак.

Сначала разберемся со второй теорией. Конфликты в самом начале отношений могут показаться предсказанием плохого развития событий для пары. Но нет. На самом деле все ровно наоборот.

Когда мы наблюдали за парами на протяжении многих лет, то обнаружили: многие из наших молодоженов, которые в первые годы брака демонстрировали более высокий уровень конфликтности, со временем стали более крепкими и счастливыми по сравнению со многими менее конфликтными. Почему?

В этих парах женщины чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы поднимать проблемы с мужьями, в отличие от женщин в других парах. Данная тенденция наблюдалась только в одном направлении: от жены к мужу. Когда конфликт вызван тем, что партнерша поднимала проблемы, отношения оказывались более крепкими и успешными. Исследователи назвали это «негативным эффектом жены». Звучит плохо, но, как оказалось, для отношений это хорошо. Поначалу молодожены без конфликтов, возможно, выглядели лучше. Но когда спустя время мы опросили эти пары, выяснилось, что многие женщины подавляли потребности, вместо того чтобы выражать их. Это давало внешний эффект отсутствия конфликтов. А под этим крылись более глубокие проблемы: женщины, которые боялись взрыва гнева или что их бросят, просто молчали. Отношения с низким уровнем конфликтов на самом деле более хрупкие. То, что первоначально выглядело как положительный показатель, в действительности оказалось отрицательным.

Все это подводит нас к одному моменту в работе нашей кодирующей системы, который помог сделать удивительное открытие о гневе.

Наша система SPAFF требует, чтобы все, что наблюдают исследователи (а теперь и наш ИИ!), кодировалось как положительное или отрицательное. Так мы обнаружили соотношение позитивных и негативных взаимодействий в конфликте 5:1. По мере анализа данных, полученных в ходе исследований, мы начали собирать все больше и больше подробной информации о природе негативизма в отношениях. И вот к какому заключению пришли: не все, что было закодировано как негативное в текущий момент, было негативным в долгосрочной перспективе. Например, гнев. Он не был негативным! Сидя там, в лаборатории, наблюдая за парами и увидев гнев, мы думали: «О-о-о, это плохо». Оказалось, что плохим предзнаменованием были «Четыре Всадника». Когда пары выражали гнев с презрением, критикой, защитой и выстраиванием стены – вот это токсично. Яд для отношений. Гнев сам по себе не был чем-то плохим или индикатором будущего негативного развития событий.

С точки зрения современной нейробиологии гнев больше связан с положительными эмоциями, такими как радость и волнение. Например, известный нейробиолог Ричард Дэвидсон называет гнев «эмоцией сближения». Он изучал мозговые процессы и эмоции в правом и левом полушариях мозга на группе испытуемых. Он подключил каждого к одной из этих забавных маленьких шапочек с электродами, которые прилегают прямо к коже головы, позволяя исследователю фотографировать электрическую активность мозга (электроэнцефалограмма). Он просил испытуемых думать о типичном дне, который у них недавно был. Затем составил диаграмму активности мозга, пытаясь увидеть, какая часть мозга (левая или правая) «загорается» – проявляет активность. После попросил участников рассказать, что они испытывали эмоционально, когда представляли свой день. Считается, что правое полушарие связано с творческими процессами, а левое полушарие – наша логическая сторона.

Однако Дэвидсон выяснил другое: когда люди испытывают эмоции, заставляющие их отстраняться от внешнего мира (печаль, страх, отвращение), у них наблюдается большая активность в правом полушарии мозга. А когда они чувствуют интерес, любопытство, радость и гнев, у них активно левое полушарие мозга. Большая активность слева означала, что они как раз-таки хотели взаимодействовать с тем, что переживали, а не отстраняться от этого. Они были взволнованны, любопытны или злы.

Теперь мы смотрим на гнев как на эмоцию сближения.

Гнев не попадает в категорию «позитивный» или «негативный». Он где-то между. И если смотреть на гнев с позиции науки любви, это открытие восхищает! Оно означает, что гнев – хотя его обычно и неприятно испытывать – побуждает нас сближаться с партнером! Мы желаем установить контакт, взаимодействовать, выразить что-то важное.

Во многих культурах, особенно в современной американской, мы склонны полагать, что у нас есть определенная степень выбора в отношении того, что мы чувствуем. Поэтому, когда испытываем неприятные эмоции (гнев, печаль), можно проявлять нетерпимость к ним и к себе из-за того, что их испытываем, и к партнерам из-за того, что они их выражают. Мы пытаемся понять, с чего это мы «выбрали» испытывать гнев, отвращение или грусть? Нам стыдно за то, что мы злимся. Гнев считается чем-то плохим.

Мы думаем, что все эти утверждения ошибочны и не соответствуют действительности. Гнев на самом деле полезен, и его следует уважать. Это естественная эмоция. Его истоки лежат в недостигнутой цели. В гневе кроется важная и ценная информация. Только нужно выражать гнев без презрения и критики.

Результаты анализа нашей системы SPAFF были однозначными: гнев не является предиктором чего-то негативного или плохого развития отношений. Пока вы не используете «Четырех Всадников», гнев играет положительную роль! Он как бы помещает жалобу, которую вы выражаете, «в кавычки», подталкивает вас с партнером к важным разговорам. Исходя из многолетней практики работы с парами, мы ясно видели, что люди стыдятся гнева, ведь их накрывает эмоциональная затопленность. Однако в гневе нет ничего постыдного.

Не стоит его избегать. Особенно женского, который подавлялся исторически. Гнев – это путь к большему познанию. К сожалению, люди боятся его. А чем больше мы напуганы, тем более раздроблены. В нашей культуре мужчинам гнев разрешен, но не разрешены эмоции уязвимости. Женщинам разрешены более пассивные эмоции – печаль, страх, беспокойство. Более сильные – нет. К счастью для Джона, он женился на Джули, которая спокойно выражает свой гнев! У него не было другого выбора, кроме как принять его как часть процесса. Мы шутим по поводу страстной натуры Джули, а если серьезно, чудесно находиться в браке, где все эмоции разрешены. Вам не нужно ничего скрывать. При этом главное – как вы выражаете гнев и как его слушаете.

Конфликт – это «королевская дорога» ко взаимопониманию

Итак, вот цели, которые мы ставим в этой книге.

Первая: признать гнев как эмоцию сближения и не думать о нем как о чем-то плохом. Гнев – это не плохо, ссоры тоже не плохо.

Вторая: гнев по отношению к партнерам не должен выражаться с презрением, критикой и самозащитой. Вот это и будем практиковать.

Мы хотим, чтобы вы сближались с любопытством.

У конфликта есть цель: взаимопонимание. Без конфликтов, без борьбы мы не смогли бы полностью понять друг друга или полюбить друг друга всецело.

Мы часто называем конфликт «королевской дорогой» ко взаимопониманию. «Королевской дорогой» в древности называли путь, построенный в пятом веке до нашей эры персидским царем Дарием Великим. Цель пути заключалась в обеспечении быстрого и легкого сообщения между городами и поселениями во всем его большом царстве. Это именно то, что заложено в наших ссорах. Конфликт обостряет способность любить. Он подобен точильному камню для лезвия любви. Эмоции – это информация. Прислушивайтесь к своим эмоциям. Они даны, чтобы направлять вас. Все наши эмоции, включая гнев, предоставляют нам полезную информацию.

Итак, первая цель на пути к правильному конфликтованию: понять, что гнев – это нормально. Конфликт – это нормально. Ни в том ни в другом нет ничего постыдного. Это нормальные, естественные и необходимые нити в структуре отношений. И то и другое может быть силой добра.

Эту главу мы начали с базового (но столь важного) вопроса:

Почему мы ссоримся?

Ответ прост. Мы ссоримся, потому что в отношениях у нас два мозга, а не один. На протяжении всех отношений, сколько бы их ни было и как бы долго они ни длились (а многие проводят в них большую часть взрослой жизни), мы будем преодолевать напряжение между индивидуальным и коллективным – между «я» и «мы». Это относится в первую очередь к романтическим партнерам. Хотя применимо ко всем близким отношениям.

Как люди, мы хотим иметь свободу выбора и автономию. Это глубокая и устойчивая потребность. Чтобы выжить, нам всегда приходилось принимать собственные решения. Так было на протяжении всей человеческой эволюции. Нам, как виду, чтобы выжить, пришлось столкнуться со многими проблемами, такими как войны, болезни, голод. У каждого человека есть набор спорных инстинктов: с одной стороны, каждый думает, что знает все лучше всех. С другой стороны, у нас есть противоречивое чувство, что другие могут знать лучше. Поэтому мы создаем иерархические системы, основанные на идее, что у каждого свой определенный дар или способность и у каждого есть проблемы и недостатки. Если находитесь в племени, пытающемся выжить в дикой местности, вам нужен кто-то сильный, разбирающийся в совместной охоте, бдительный. Возникает вопрос: как скоординировать все индивидуальные проблемы, индивидуальные сильные стороны и различия в уровнях навыков и знаний, чтобы создать гармоничное племя, имеющее наилучшие шансы на выживание? И как это все организовывать в растущих по численности группах?

Раньше выживание в некотором смысле было довольно простым: нужно было есть, у вас было копье, инструменты, с помощью которых можно охотиться и готовить еду. За короткий промежуток исторического времени прогресс человечества развивался с головокружительной скоростью. И сегодня людям приходится каждый день делать тысячи выборов по каждому аспекту жизни: в какое время вставать? Кто принимает душ первым? Кто первым займет туалет? Кто поднимает детей? Кто одевает детей? Кто убирает после завтрака? Кто остается дома, когда ребенок болеет? Кто занимается тем или иным законопроектом, той или иной задачей? Соответствуем ли мы традиционным гендерным ролям или сопротивляемся им? Чья карьера должна быть приоритетной? И так далее. Посчитайте, сколько решений принимаете за день, и умножьте это число на десять (каждый выбор имеет множество дополнительных вариантов). И как во всем этом избежать конфликта?

Отношения – это постоянные переговоры между индивидуальным и коллективным. У каждого человека есть индивидуальное сознание, собственные предпочтения, интересы, эмоции, интеллект и духовность. Все элементы, по сути, составляют то, кем является человек. И все эти части личности требуют выражения. У людей есть индивидуальная потребность выражать и воплощать себя. Но коллектив – будь то племя, город, страна или семейная пара – требует совсем другого. Сотрудничества. Сплоченности. Компромисса. А также доброты, сострадания и чуткости к индивидуальным предпочтениям и потребностям друг друга. Во всем этом всегда будет напряжение между попыткой быть верным тому, кто вы в душе, в собственном ядре, и верностью коллективу. Балансирование между этими двумя составляющими отношений становится постоянной важной работой в любви на протяжении всего совместного пути.

И чтобы снять это напряжение, нужно начать с фундаментального аспекта вашей личности. Он сбивает с толку многие пары. Мы говорим о культуре конфликта. Она оказывает сильнейшее влияние на то, как вы с партнером относитесь друг к другу и интерпретируете поведение друг друга во время ссоры. Под культурой конфликта мы подразумеваем индивидуальный стиль и правила «ведения боя». Он часто невидим или не признан, зато глубоко укоренен в вашу личность. И у каждого партнера этот стиль и негласные правила могут сильно различаться.

Почему мы ссоримся именно так?

Почему вы ведете себя во время ссоры именно так? Откуда берутся ваши представления о конфликтах? Каков ваш «боевой стиль» и как он сочетается (или нет) со стилем партнера? Многие пары, которые обращаются к нам за помощью, не то что никогда не слышали этих вопросов: они никогда не задавали их сами себе. Не исследовали убеждения о конфликтах, которые унаследовали от своих родителей или культуры, в которой выросли. Они никогда не оценивали влияние прошлых отношений на их подход к конфликту и реакцию на него.

Давайте взглянем на Тайлера и Ною. Им за тридцать, живут и работают в мегаполисе, у них много общих интересов в искусстве, кино и еде. Свободное от работы время они проводят вместе: ходят в музеи и галереи, посещают новые рестораны. Недавно у них был яркий новый опыт – кулинарные курсы для пар. Когда они занимаются чем-то вместе, кажется, все идет гладко. Но всякий раз в процессе обычного разговора о возникшей проблеме Тайлер быстро повышает голос, если расстроен или даже просто хочет подчеркнуть какую-то мысль. В ответ Ноя замолкает, перестает говорить или вообще убегает. Огорошенная тем, как развивается диалог, она просто выходит из комнаты посреди разговора, оставляя Тайлера в ступоре и глубоко обиженным. Он думает, будто партнершу на самом деле не волнуют его потребности и чувства. Ее холодность и эгоизм ощущаются как пощечина.

Тем временем Ноя проваливается в глубоко пессимистичное состояние: с Тайлером невозможно общаться. Невозможно ответить ему так, чтобы это не привело к еще большему крику. Каждая ссора для нее как комната без дверей: выхода нет.

В этой паре нет конкретной проблемы, которая вызывает раздоры. Их недавние ссоры варьировали от того, куда пойти поужинать, до того, как решать финансовые вопросы и будет ли у них когда-либо ребенок. Речь идет не о какой-то определенной теме. Причина растущего раскола между Тайлером и Ноей, которые действительно любят друг друга и хотят оставаться вместе, заключается в том, что у них глубоко различающиеся взгляды на подобное взаимодействие.

У каждого свои убеждения, которые они принимают как должное и которые едва ли осознают.

У них разные стили конфликтования.

Три основных стиля конфликтования: какой ваш?

В психологически здоровых отношениях (подчеркиваем – здоровых!) есть три основных стиля ведения конфликта: избегающий, сотрудничающий и сражающийся. Каждый существует как некая точка на линии спектра, а не как нечто абсолютное. Мы не являемся на все 100 % одним из трех: можно находиться где-то между, приближаясь то к одному, то к другому. Прочитав описание характеристик и поведенческих тенденций каждого из стилей, вы, скорее всего, поставите себя на какой-то промежуточной части этого спектра. Прояснение, к какому стилю вы наиболее близки, поможет понять, как вы склонны вести себя в конфликте и почему.

Дадим краткое описание стилей. Избегающие пары, как правило, не вступают в конфликтные дискуссии. Они предпочитают держаться подальше от потенциально неприятных разговоров, стремятся остаться при своем мнении и сохранить мир.

Сотрудничающие пары/дипломаты. Они ссорятся, но делают это вежливо. Обсуждают проблемы и заинтересованы в поиске компромисса (а смогут ли найти – уже другая история, о которой поговорим позже).

И наконец, сражающиеся пары. Чаще вступают в конфликты, быстро заводятся и, как правило, более эмоциональны и драматичны.

Возможно, вы сразу узнали себя и партнера по этим описаниям. Тем не менее есть смысл более подробно рассмотреть характеристики и поведенческие тенденции каждого.

Избегающие конфликтов пары

Уклоняются от активного конфликта. Они просто не видят в этом смысла. Склонны сосредотачиваться на том, что хорошо в отношениях, предпочитают не поднимать вопросы, которые могут угрожать стабильности и равновесию. В наших исследованиях мы наблюдали следующее: их трудно даже заставить начать обсуждение конфликта. Вместо этого они быстро переключались на подчеркивание точек соприкосновения, перечисляли все хорошее в жизни и в отношениях. Такие пары обычно говорят: «Мы наслаждаемся обществом друг друга. Большую часть времени ладим. Ну и что, что некоторые вещи делаем по-разному? Зачем раскачивать лодку?»

В парах, избегающих конфликтов, заметно два четко выраженных типа. Первый редко говорит о разногласиях. Их логика: «Ладно, мы с этим совершенно не согласны, так что давай не будем тратить время на разговоры и сразу закроем тему». Тут больше всего проблем с «конфликтным заданием» в нашей «Лаборатории любви». Инструкции для него довольно просты: мы подключаем партнеров к нашим мониторам, чтобы можно было отслеживать их физиологию (например, частоту сердечных сокращений). Включаем записывающее оборудование, чтобы позже закодировать все взаимодействие. Затем озвучиваем задание: «Выберите недавний или повторяющийся конфликт в ваших отношениях и обсудите его. У вас на это пятнадцать минут».

Сражающиеся пары справляются без проблем. Как правило, сотрудничающие тоже. Однако избегающая изо всех сил пытается хоть что-то из себя выдавить. И нам приходится подтолкнуть их со своей стороны, чтобы они все же обратили взор на «область стресса» и определились с темой конфликтного обсуждения. Но даже если удается перейти к теме, они не могут протянуть и пятнадцати минут! Нам вновь приходится вмешиваться, подталкивая их, чтобы обсуждение было более детальным. От нашего участия они сразу чувствуют себя некомфортно, а затем эмоционально затапливаются (физиологически перегружаются). Они не привыкли ссориться. Им это кажется совершенно неестественным.

У такого типа пар в жизни часто присутствует разделение по зонам. Например, определенные комнаты или зоны в доме становятся «территорией» того или иного партнера. Они могут брать на себя определенные роли внутри семьи, которые часто (но не всегда) подчиняются традиционным гендерным стереотипам. Например, он принимает решения, она уступает; он занимается финансами, она – детьми. Родители Джули – классический пример пары такого типа. Он был врачом-кардиологом и целыми днями спасал жизни. Мать работала неполный рабочий день, в основном оставаясь дома с тремя детьми. У каждого супруга были отдельные сферы. Когда он приходил домой, то читал газету, а она готовила ужин. За столом семья оживленно обсуждала политику и смотрела новости. Дискуссии вращались вокруг мировых событий, таких как война во Вьетнаме. Джули ни разу не видела, чтобы они ссорились. Родители любили друг друга, но не особо тесно общались. Напряженность оставалась невысказанной и нерешенной, висела в воздухе, как дым.

Избегающие конфликтов пары этого типа рискуют стать одинокими и изолированными друг от друга. Хотя и могут вести весьма стабильную жизнь. Как правило, не склонны рисковать и довольствуются тем, что имеют.

Второй тип пары проявляется немного иначе. Они интересуются друг другом. Проводят время вместе. Действительно говорят о чувствах. Но потом… просто оставляют все как есть. Каждый видит ситуацию по-своему. Оба это озвучивают, и тогда… – ну, на этом все! Просто идут дальше.

На самом деле этот тип избегающих пар – самый счастливый среди остальных, которые мы видим в лаборатории. Они не так стереотипны с точки зрения гендерных ролей, в сравнении с первым типом, более гибки в домашних ролях. Но не умеют принимать влияние друг друга. Если у них большие разногласия, они их не разбирают, а просто живут с этим.

В целом пары, избегающие конфликтов, могут спокойно плыть по спокойной воде без особых проблем, если лодку ничего не раскачивает.

Пары-дипломаты

Могут казаться похожими на избегающих второго типа, которые описаны выше. Разница в том, что сотрудничающие выражают несогласие и не боятся ввязываться в его обсуждение. Они ведут дебаты и принимают влияние друг друга. Они ищут компромисс. Пытаются убедить друг друга в своей точке зрения (что избегающих вообще не интересует). Решают проблемы и ищут решения, чтобы двигаться дальше. Как правило, в конфликте довольно спокойны. Но их не устраивает позиция «каждый остался при своем мнении». Они хотят докопаться до сути.

У нас есть близкие друзья – классическая сотрудничающая в конфликте пара. Нам очень интересно наблюдать за их ссорами. Они выражают эмоции, при этом очень рациональны. Оба проводят мозговой штурм в самый разгар ссоры, чтобы найти какой-то логический компромисс или решение, учитывающее обе точки зрения. Иногда приходят к единому мнению. Иногда чередуются – ты победил в прошлый раз, на этот раз моя очередь. Не повышают голос: ситуация может накалиться, но они быстро возвращают процесс к сотрудничеству. В целом выглядят как одна команда, а не соперники.

Звучит неплохо, но даже дипломаты сталкиваются с проблемами в конфликте. И с эскалацией конфликта тоже. Эскалация – это момент, когда градус ссоры начинает накаляться. Как правило, сотрудничающие пары справляются с ней, беря паузы в этот момент. Они не хотят сражаться. Инстинктивно они переключаются на более позитивный или сотрудничающий подход. Например, резюмируют слова партнера: «Значит, ты говоришь, что хочешь, чтобы я заранее все планировал с родителями, а не решал в последнюю минуту». Классическая отличительная черта сотрудничающих пар – готовность отказаться от своей позиции по какому-либо вопросу, чтобы избежать сильных и нестабильных эмоций. Они скорее откажутся от позиции, чем рискнут обострить ссору. Зачастую у этого есть причина, например партнер рос с эмоционально нестабильным родителем или опекуном и теперь старается любой ценой избежать подобной динамики. Работая с такими парами, мы часто задаем уточняющие вопросы: не отказываетесь ли вы от слишком многого, чтобы сохранить мир? Есть ли в ваших ссорах место эмоциям и более глубокому взгляду в суть проблемы?

Сражающиеся пары

У пары нет проблем с выражением эмоций. Для них это совершенно естественно. Их ссоры сразу же перерастают в жаркие дебаты с сильными эмоциями и на повышенных тонах. Но есть много юмора и позитива. Полная противоположность избегающим конфликтов парам. Как правило, сражающиеся равнозначно принимают роли и обязанности в домашних делах и в отношениях в целом. Часто спорят. Может показаться, будто им даже нравится ссориться. Для них это способ установить эмоциональный контакт друг с другом.

В нашем самом первом лонгитюдном исследовании в «Лаборатории любви» была особенно харизматичная и очень взрывная пара. Мы прозвали их «герцогом и герцогиней Виндзорскими». Герцог и герцогиня, казалось, наслаждались ссорами. С конфликтным заданием не возникло абсолютно никаких проблем. Они получили пятерку с плюсом за то, что выбрали тему и сразу же приступили к ожесточенному бою. У них не было проблем с обсуждением. В частности, в одной из ссор, когда они спорили, был ли у них «хороший» брак за те тридцать лет, что они были вместе, герцог спросил жену:

– Был бы наш брак лучше, если бы у нас не было детей?

– Как ты можешь такое говорить? – воскликнула она. – Конечно! Эти дети превратили меня в какую-то рабыню!

Он захохотал, а следом и она. Затем продолжили обсуждение о взлетах и падениях своего брака, возбужденно не соглашаясь и споря. У избегающего конфликтов партнера одно только наблюдение за их взаимодействием заставило бы сердце биться чаще.

Герцог и герцогиня в целом были счастливой парой. Их ссоры могли быть взрывоопасными, но, как и у многих успешных сражающихся пар, их конфликт определялся юмором, который поддерживал все на позитивной ноте. Эта пара знала, как делать попытки к примирению и поддерживать эмоциональную близость. Они это делали на протяжении многих лет. Когда спустя время мы уточняли, как у них дела, пара сообщала о высоком уровне удовлетворенности отношениями.

Сражающиеся могут процветать. Но подвержены риску, который мы называем «гонкой вооружений Ричардсона». Льюис Фрай Ричардсон был математиком, который смоделировал военную эскалацию, предшествовавшую Второй мировой войне. Короче говоря, это явление, когда две страны усиливают подготовку к войне в ответ на ощущение, что другая сторона усиливает свою. В итоге это приводит к росту вооружений в геометрической прогрессии и увеличению агрессии. Если сражающаяся пара теряет юмор и позитив в отношениях, а негатив и агрессия возрастают, в отношениях может появиться динамика «гонки вооружений». Как следствие, крики, вопли и эмоциональная затопленность со стороны одного или обоих партнеров. Со временем конфликты можно будет описать как «вышедшие из-под контроля». Когда мы говорим про романтические отношения, слово «оружие» метафорично. Но рост ссор в геометрической прогрессии и серьезный ущерб вполне реальные последствия этого.

Какой стиль конфликтования лучший?

Глядя на эти стили, напрашивается логичный вывод, что сотрудничающий стиль – самый здоровый. А избегающие конфликтов или сражающиеся пары с меньшей вероятностью будут успешны в отношениях. И действительно, в области парной терапии долгое время считалось, что так и есть.

Правда?

В 1960-х годах Гарольд Рауш, биолог, преподававший в Массачусетском университете в Амхерсте, начал первое в истории исследование периода перехода пар к родительству. Он собрал девяносто шесть пар и наблюдал за ними от момента начала беременности до рождения ребенка. Раушу было некомфортно присутствовать при обсуждениях реальных конфликтов в парах. Ему это казалось слишком интимным плюс в то время подобного рода исследования никогда не проводились. Вместо этого он просил пары обсудить смоделированный конфликт. Используемая им техника заключалась в следующем: каждая пара получала короткий письменный эпизод с изображением пары, находящейся в конфликте, – мужу давалось описание мужской роли, жене, соответственно, женской. Каждый читал свой отрывок, а затем их просили обсудить, кто больше виноват. По сути, Рауш намеренно настраивал пары на конфликт через вымышленные роли и ситуации. Он назвал это исследование «Инвентаризацией супружеских конфликтов».

При последующем анализе он сделал то, чего никогда раньше никто не делал: проанализировал развитие и последовательность разговоров.

Он не просто отмечал, как часто люди делают одно конкретное действие. Он отмечал, как часто возникает определенная закономерность последовательности действий. То, что мы сегодня называем паттернами. Это случилось до того, как Джон начал свое исследование, и это был наиболее детальный анализ поведения пар, который когда-либо проводился. На основе данных о своих девяноста шести парах Рауш пришел к выводу (и написал об этом книгу), что сотрудничающий стиль конфликтования – дипломаты – единственная по-настоящему успешная модель отношений. В таких союзах партнеры оставались вместе на протяжении многих лет и были удовлетворенными отношениями. Избегающие находились в полной неразберихе, поскольку вообще никогда ничего не обсуждали. Ну а сражающиеся оказались в самом сложном положении, потому что были слишком эмоциональными. По мнению Рауша, сотрудничающие пары – золотой стандарт супружеских отношений.

Когда Джон начал собственное исследование в той же области, он предполагал, что Рауш был прав. И Джон действительно выделил те же три стиля конфликтования в парах.

Но когда начал анализировать полученные данные, используя свою систему кодирования SPAFF – более сложную, чем новаторский двухэтапный процесс идентификации паттернов Рауша, – то обнаружил, что сотрудничающие пары не были единственно успешными. Согласно данным Джона, любой из трех стилей имел равные шансы стать «мастерами» любви. Ключевое условие – соотношение позитивных и негативных взаимодействий в конфликте. Оно должно составлять 5:1. Оказалось, успех или неудача развития отношений напрямую связаны именно с этим показателем, а не со стилем конфликта, что прямо противоречит выводам Рауша.

И что же сделал Джон дальше? Он позвонил Гарольду Раушу. Заинтригованный и непредвзятый ученый Рауш согласился прислать Джону все аудиозаписи оригинального исследования. Джон повторно проанализировал необработанные данные Рауша с помощью новой системы кодирования и обнаружил, что вывод его справедлив и для пар Рауша. Система, использованная им, не была достаточно детализированной, чтобы выявить важнейшую истину, которая скрывалась в полученных данных: стиль конфликтования не имеет значения.

Важно соотношение позитивного к негативному.

Уроки из Музея ссор: соотношение позитивного к негативному действительно важно!

Эксплораториум – известный музей науки в Сан-Франциско. Он расположен на краю пирса с видом на залив. Внутри это огромное пространство, похожее на склад, креативно освещенное и разделенное на отдельные выставки. Одну из популярных выставок мы негласно назвали Музеем ссор. В ее основе – исследование семейных пар, которое провел Роберт Левенсон – коллега Джона. Выставка была интерактивной, с телевизионными экранами, где прокручивали полдюжины трехминутных записей супружеских пар в момент начала ссоры. Задача посетителей заключалась в том, чтобы просмотреть каждое видео и затем оценить: разведется ли эта пара или останется вместе? И насколько в целом пара довольна отношениями? Изначально в эту систему была заложено соотношение 50/50: ровно половина из показанных пар расстались, а другая половина остались вместе и были довольны браком.

Как думаете, вы бы смогли это определить?

Вероятнее всего, нет. Если только не поженились совсем недавно… или недавно развелись.

Когда Левенсон проводил исследование, мы уже использовали в работе нашу систему SPAFF. Благодаря ей мы могли предсказать будущее отношений с точностью более 90 %. SPAFF могла легко определить, кто разведется, а кто нет. А если сравнить результаты работы нашей системы с мнением терапевтов, ученых и самих пар? Могут ли они так же хорошо предчувствовать будущее отношений?

Ничего подобного! Левенсон пригласил супружеских терапевтов и попросил предсказать будущее пар. Терапевты тыкали пальцем в небо – их предположения можно было сравнить с подбрасыванием монетки. Затем пригласил ученых в области отношений, и те оказались не лучше. Потом пригласил пары. Все то же самое. Но одна группа заметно отличалась от других в прогнозировании удовлетворенности отношениями. Это молодожены и недавно разведенные. Одна из теорий: те, кто недавно развелся, более склонны к негативному взаимодействию. Они улавливали даже самые тонкие моменты, которые остальные упускали. Мы изучили вопрос соотношения позитивного к негативному в этих парах. Люди, только что расставшиеся, подобны лакмусовой бумаге для проверки соотношения 5:1. Они были настолько чувствительны к проявлению негатива, что сразу же определяли его.

В предыдущей главе мы вкратце рассказали об этом «магическом соотношении» 5:1. А также о том, почему многие ссоры уходят в негатив. Обычно это происходит из-за того, что пара оказалась на неправильной стороне этого простого математического уравнения. Рассмотрим подробнее, о чем идет речь.

Волшебное соотношение: секрет успеха для (почти) любого стиля конфликта

Данные исследований упорно сообщали: не существует «правильного» стиля конфликтования. Любой из типов пар, которые мы описали ранее, может процветать, если использовать правильную математику конфликта. Если у вас соотношение положительных и отрицательных взаимодействий 5:1, весьма вероятно, что все будет хорошо, независимо от того, к какому типу пары вы относитесь. Что именно это означает: на каждое негативное взаимодействие между вами и партнером во время ссоры (например, язвительный комментарий, закатывание глаз, повышенный тон, пренебрежительный тон или жест, насмешка или недобрый смех) вам нужно пять позитивных взаимодействий, чтобы сбалансировать негатив. И это в момент самого конфликта! Вне конфликта соотношение возрастает до 20:1. То есть на каждое негативное взаимодействие или комментарий вам нужно двадцать позитивных (выразить благодарность, восстановить эмоциональную близость, откликнуться на зов, комплименты и т. д.), чтобы с течением времени уравновесить негатив. Конечно, во время конфликта проявлять позитив сложно. Мы вообще-то в процессе ссоры! Однако данные непоколебимы: это сделать надо! Пары, кому не удавалось стабильно поддерживать соотношение 5:1, в итоге расстались.

Добавьте позитивных взаимодействий в свои ссоры!
Положительное взаимодействие включает:
• Извинение
• Улыбка
• Кивок
• Сопереживание
• Успокаивающее физическое прикосновение
• Подтверждение того, что сказал ваш партнер
• Подчеркнуть, что у вас с партнером есть общего
• Принять свою часть ответственности в конфликте
• Произнести фразы: «Хорошо подметил (-а)» или «Звучит разумно»
• Обратить внимание на то, что оба делаете ТАК
• Вспомнить, как вы успешно справились с одной из прошлых ссор
• Шутка, смех

Простая истина: в конфликте негатив имеет гораздо больший вес, чем позитив. Есть причина, почему соотношение должно быть 5:1, а не 1:1. Позитивные и негативные взаимодействия неравны, их не легко уравновесить. Негатив наносит большой урон. И вам не нужно садиться в исследовательскую лабораторию и кодировать ссоры, чтобы узнать, на какой стороне соотношения вы находитесь. Если кажется, что ссоры съехали больше в негативную сторону, чем в позитивную (что характерно для многих пар), вы, вероятно, правы. В этот момент вы уже не отслеживаете математику конфликта.

Итак, одна из вещей, над которой мы будем работать в книге, изучая стратегии успешного конфликтования, – КАК наполнить ваши ссоры более позитивными взаимодействиями. Данная цель будет пронизывать все научно обоснованные практические шаги, о которых мы здесь расскажем. Стратегии разрешения конфликтов, над которыми мы будем работать, отчасти предназначены помочь вам усилить позитив и ослабить негатив в ваших взаимодействиях с партнером. И научиться делать это даже в середине ссоры. Это полезно как для здоровья отношений в целом, так и для успеха ваших ссор, важно достичь этого магического соотношения.

В каком положении дел вы бы ни находились, практически всегда можно изменить ситуацию и прийти к желаемому.

Примечание: мы не предлагаем достать блокнот с карандашом в середине ссоры и начать подсчитывать количество негативных и позитивных взаимодействий! В моменте ссоры с партнером, а не с ученым с тысячей часов видеозаписи и кнопкой «пауза». Любой явный подсчет выбьет вас из процесса взаимодействия. Конечно же, у вас не будет подобного. Что мы точно знаем о парах: вы можете чувствовать, на какой стороне соотношения находитесь. Проверьте себя. Если расстроены, чувствуете ли вы, что вас слышат? Были ли у вас моменты, когда вы чувствовали облегчение, понимание? Были ли в разговоре смех или легкость?

Когда взаимодействие пойдет по негативной стороне, вы тоже это поймете. Конфликт в принципе неприятная штука, даже если проходит хорошо. Несогласие с партнером может вызывать стресс и расстраивать, даже если соотношение позитивного к негативному правильное. А когда соотношение нарушается, вот тогда становится ОЧЕНЬ плохо. Вы эмоционально затапливаетесь, присутствуют все «Четыре Всадника»; может появиться чувство, будто вы в западне, или ощущение безнадежности; возникают ярость и потеря самоконтроля.

Но и когда чувствуете этот всплеск негатива, ситуация не безнадежна, ее можно изменить. Приложив усилия, можно замедлить темп, привнести в разговор немного сочувствия или поддержки или использовать любую другую идею, предложенную на стр. 64. Можно прямо сказать: «Я чувствую, что мы идем не туда. Давай сделаем перезагрузку?» (Подробнее об этом позже.)

На практике магическое соотношение будет выглядеть и ощущаться немного по-разному в зависимости от вашего стиля конфликтования. Если вы с партнером склонны избегать конфликтов, поначалу может показаться, будто все получается. Математически ваше соотношение выглядит невероятным: 10:1 или все 15:1. Вы на позитиве, никакого негатива! Пуленепробиваемая пара, да? А вот и нет. Ваше соотношение выглядит таким прекрасным лишь потому, что вы не поднимаете жалобы или проблемы и обходите конфликтные моменты. Но они могут настигнуть вас позже. Избегающие пары могут чувствовать себя прекрасно. Пока не наступит кризис.

Два профессора-ученых Рэнд Конгер и Глен Элдер провели глубокое социологическое исследование динамики отношений в фермерских семьях в Америке во время фермерского кризиса 1980-х годов. Тогда сельский Средний Запад США пережил внезапный и резкий экономический спад. Тысячи людей потеряли фермы и предприятия, а процветающие города превратились в заброшенные пустыни. Конгер и Элдер исследовали влияние такого крайнего давления и стресса как на отдельных людей, так и на отношения внутри семей. Многие из таких пар – сельских жителей Среднего Запада, выросших в определенной культуре, – олицетворяли стиль избегания конфликтов. Ученые отметили одну вещь: эти пары, которые теперь были вынуждены вступать в острые конфликтные разговоры, возможно, впервые в своей истории (поскольку были вынуждены обсуждать, что делать, например, когда банк забирал непогашенный кредит), шли по одному из двух путей. Те, кому интуитивно удалось сохранить соотношение 5:1 в дискуссиях о том, что делать, стали счастливее даже во время финансового кризиса. Семьи сплотились, укрепили положительные стороны жизни, но в основном так и продолжили избегать конфликтов. Они хорошо пережили кризис.

А вот пары, у кого не получалось сохранять соотношение позитивного к негативному, жестко ругались, эмоционально быстро отдаляясь, и прекращали близкий физический контакт. Исследователи заметили и вот такой показательный момент в этих парах: за обеденным столом муж каждый вечер физически отодвигался все дальше и дальше от жены. Он физически отдалялся, по мере того как все больше разрывалась их эмоциональная связь.

Это отражает то, что мы наблюдали на практике в эпоху COVID-19: пары (всех стилей конфликтования), вступившие в период пандемии с твердой почвой под ногами, у кого был сформирован прочный фундамент дружбы и нежности, хорошо справились с этим этапом и даже стали ближе, чем раньше. Между тем пары, у кого уже были проблемы, действительно пострадали в этот период. Произошло резкое расхождение: пары в стабильных отношениях сблизились еще больше, а пары, переживавшие трудный период, внезапно почувствовали себя действительно ужасно. Представьте это как дополнительное давление на трещину в каменном фундаменте. Он, возможно, простоял бы еще долго, хорошо выдерживая нагрузку. Но когда давление пришлось на ту самую трещину, весь фундамент начал разрушаться.

Опасность для избегающих конфликтов в том, что их трещины в фундаменте менее заметны. Между ними нет взрывных (как у сражающихся пар) или напряженных (как у сотрудничающих) ссор. Поэтому эмоциональная дистанция может формироваться незаметно. Никто не замечает кризисное состояние здания, стоящего на непрочном фундаменте. А затем внезапно избегающие пары оказываются в ситуации, когда у них нет соотношения 5:1; между ними нет эмоциональной близости, и они вообще не знают, что с этим делать. Это те самые пары, которые приходят в ресторан и не разговаривают друг с другом, пока находятся за столом. И даже если захотят восстановить эмоциональную близость, то просто не знают как.

Если ваша пара склонна к избегающему стилю конфликтования, знайте: результаты наших исследований показывают, что вы можете процветать. И достижение этого волшебного соотношения позитивного к негативному, скорее всего, дастся вам относительно легко. Поскольку таким парам не свойственно выражать негатив, немного намеренного позитива сыграет большую роль. В целом вам поможет умение чувствовать себя более комфортно в конфликте. Это даст шанс узнать друг о друге больше и стать ближе. Замечательно, правда? Это защитит отношения от эмоциональной дистанции и физической разобщенности – главных угроз для таких пар. Если научитесь разбираться в конфликтах, связь укрепится и получится преодолевать штормовые волны жизни, которые неизбежно придут.

Тем временем парам-дипломатам необходимо отслеживать в моменты ссор, что признание, любовь и тепло продолжают превышать напряжение и негатив, естественным образом возникающие в ссорах. Посмотрим правде в глаза: у конфликта есть цель, и он может привести к великим достижениям. Но пока вы добираетесь до цели, процесс не будет сплошным миром радужных и розовых пони. Дипломаты, будучи вполне рациональными и спокойными в момент ссоры, тем не менее могут слишком сосредоточиться на логике и потерять из виду позитив. Не зацикливайтесь на поиске компромисса, чтобы не забыть: то, КАК вы его достигнете, – важная часть процесса. Сохраняйте позитивный настрой, используя идеи на стр. 64. Для этого требуется немного, но определенно нужно осознанное намерение.

Будьте внимательны к следующим моментам…
Избегающие конфликтов: эмоциональная дистанция и физическое разобщение; слишком много фокуса на позитиве, настолько, что проблемы и вовсе замалчиваются.
Дипломаты: рост негатива; не фокусируйтесь на поиске решения настолько, чтобы забыть про позитив, юмор и эмоциональную близость.
Сражающиеся: не позволяйте юмору становиться черным, саркастическим или критикующим.

Сражающимся партнерам в конфликте потребуется много позитива, чтобы чаша весов склонялась на правильную сторону! Несколькими страницами ранее мы рассмотрели успешный пример с герцогом и герцогиней Виндзорскими. В их отношениях было много словесных перепалок (во многом напоминавших фехтовальщиков), юмора и сопереживания. Ссоры перерастали в страстные дебаты и даже крики, при этом были и взрывы искреннего смеха, за которыми следовала фраза: «А это хорошая мысль!» Однако таким парам нужно следить за юмором: когда сражающиеся становятся несчастными, их юмор мрачнеет. Если он уже недобрый, с оттенком сарказма, он больше не является движущей силой позитива во взаимодействии пары. Презрение – один из самых опасных «Четырех Всадников», и он никогда не поможет в конфликте. У сражающихся пар оно может проявиться под маской юмора.

Следующий момент: есть два последних стиля конфликтования, которые мы выявили при изучении пар, но не включили в список здоровых и потенциально успешных стилей. Причина проста: эти стили никогда не бывают успешными. Мы говорим о враждебном и враждебно-отстраненном стилях конфликтования.

Враждебные пары больше похожи на дипломатов, чем на сражающихся, – они менее экспрессивны, более нейтральны. Только вместо того чтобы сотрудничать, они занимают оборонительную позицию. Партнеры озвучивают свою точку зрения, но не проявляют любопытства, не слушают и не решают проблемы. Есть много обвинений, начинающихся с «ты всегда» и «ты никогда». Они зачастую презирают друг друга.

Одна пара, с которой мы работали, к моменту появления в нашем офисе уже глубоко ушла на враждебную территорию. Они были в браке более пятнадцати лет. Муж – назовем его Билл – пассивный и тихий человек. Его жена Бобби – более вспыльчивая. Очевидно, однажды, когда у них присутствовала более здоровая динамика, жена была своего рода преследователем, который искал связи и участия со стороны партнера. Возможно, когда-то она даже игриво дразнила его, чтобы вызвать раздражение, зажечь немного, чтобы произошла ссора и, как следствие, обсуждение и контакт. Теперь эта динамика превратилась во что-то недоброе и агрессивное.

Бобби провоцировала Билла по любой мелочи, тыкая и подталкивая, пока его гнев не начинал зашкаливать и муж внезапно не взрывался, сметая фасад спокойствия. Этот момент Бобби записывала на телефон. У нее была целая цифровая библиотека записей, где муж полностью терял самоконтроль. Она пришла на терапию, размахивая видео, настаивая, чтобы мы посмотрели на доказательство того, насколько он ужасен. Однажды они пришли на сессию в полный разгар конфликта. Ситуация следующая: Билл подарил Бобби на день рождения огромную банку особенного арахиса для гурманов. Она продавалась только у компании, известной производством лучшего арахиса и расположенной на другом конце света.

Однако есть нюанс: у Бобби аллергия на арахис.

В этот период они спали в разных спальнях, поэтому она пошла в его комнату, разобрала кровать, разложила арахис на матрасе и снова застелила постель. Когда он лег спать, то обнаружил, что лежит на хрустящей подстилке из всех этих дорогих орешков. И когда он с криком ворвался в ее комнату, что она сделала?

Достала телефон, чтобы все записать.

Во время сессии мужчина занял оборонительную позицию, утверждая, что не знал про аллергию жены. По его словам, он пошел на все, чтобы получить эти очень редкие, красиво упакованные орехи, выращенные в отдаленных уголках мира. Она была в ярости. Главная тема конфликтов пары заключалась в том, что, с точки зрения жены, он с трудом запоминал все, что она ему говорила. В то время как на работе его хвалили за невероятную память и внимание к деталям. Знал ли он, что у нее аллергия и сделал это намеренно или действительно не обращал на нее внимания? С ее точки зрения, оба варианта были плохими.

Эта пара находилась на том этапе, когда в их конфликтах проявлялись все «Четыре Всадника» – критика, презрение, защита и выстраивание стены (со стороны мужа, когда он был полностью подавлен). Позитива ноль. У враждебных пар ссоры могут проходить как у сражающихся пар. Разница в том, что у враждебной пары практически, или вовсе, нет позитива. Соотношение позитивного к негативному полностью нарушено. Это не соотношение 5:1. Это даже не 1:1. Это практически сплошной негатив. Их ссоры могут выглядеть как скрещивание шпаг, но на самом деле они лишены всех качеств, которые делают пары успешными: между ними нет любви, юмора, эмоциональной близости, глубокой вовлеченности в то, чего хочет и в чем нуждается партнер.

Это необязательно столь очевидно, как арахис в простынях. Например, другая пара, с которой мы работали: они долго находились в ловушке конфликта по теме секса, и динамика отношений стала крайне враждебной. Он был хирургом, много работал и редко бывал дома, но ему хотелось более чувственных, сексуальных отношений. Ему это необходимо, чтобы эмоционально сближаться с женой. Она была мамой, много времени проводившей наедине с детьми. Ей нужно было сперва эмоционально сблизиться с мужем, чтобы почувствовать себя сексуальной. Типичная динамика между мужчинами и женщинами. Данной динамикой можно успешно управлять, регулярно откликаясь на запрос к контакту со стороны партнера и ежедневно поддерживая эмоциональную близость. Однако пара потеряла способность эмоционально сближаться как по вопросу секса, так и по любому другому.

Потребности обоих оставались без внимания со стороны партнера. Оба боялись быть отвергнутыми, ни один не чувствовал себя в эмоциональной безопасности. А справиться с чувствами они пытались, срываясь друг на друге. В ссорах и скрещивали шпаги, и были невероятно враждебными. Позитивных взаимодействий ноль. Все пронизано презрением, критикой и самозащитой.

Он: Ты холодна как лед. В тебе больше нет сексуальности. Я даже не уверен, что ты женщина!

Она: Да как ты смеешь! Тебя нет рядом, пока я воспитываю твоих детей. Ты, как и твои пациенты, в отключке, да? Могу поспорить, тебе бы понравилось, если бы я тоже была в отключке, чтобы ты мог просто тр***ть меня!

Разница опять же в соотношении позитивного к негативному. У таких пар ссоры доходят до эскалации, как это может случиться и со сражающимися или даже с дипломатами. Однако в них нет позитива: моментов признания субъективной реальности партнера, юмора, сопереживания или попыток примирения – что есть у других пар со здоровым стилем конфликтования.

Итак, подведем итог: что значит находиться во враждебной динамике отношений по сравнению с динамикой, в которой пары сражаются, что относится к здоровому стилю конфликтования?

В обоих случаях существует риск, что конфликт может перерасти в преимущественно негативные взаимодействия. Мы же люди! Нас переполняют эмоции, мы злимся, несправедливо набрасываемся друг на друга. Критическая разница в том, что в здоровых стилях конфликтования присутствуют попытки примирения. Кто-то один или оба партнера тормозят накал страстей. Они осознанно гасят любую нарастающую враждебность, добавляют позитив, делают все возможное: от явных извинений до простого кивка головой и фразы «Ладно, я понял твою точку зрения» или вставляют шутку, которая снимает растущее напряжение. Когда пары во враждебной динамике, они будто получают удовольствие от нарастающего негатива. Они никогда не выходят из этой динамики и не пытаются. Нет попыток примирения, даже неудачных.

Сражающиеся выражают много эмоций: гнев, печаль, разочарование. Они могут впадать в ярость. Могут рыдать. Тональность устремляется вверх! Все это может быть частью их динамики ссор.

Враждебные пары почти всегда используют «Четырех Всадников»: в основном презрение, затем критику и оборонительную позицию.

Враждебный конфликт напоминает боксерский поединок: кто первым отправит партнера в нокаут?

При этом враждебно-отстраненные пары еще больше эмоционально разобщены. Они не спорят, а во время конфликта просто отмахиваются друг от друга. И чаще всего доходят до такой точки в отношениях, когда им просто все равно.

К нам обратилась пара лет пятидесяти пяти в последней попытке спасти брак. Они не были уверены, что есть шанс, однако хотели изучить каждую возможность, прежде чем объявить о расставании. Они были вместе много лет. Дети выросли и учились в колледже. Оба работали полный рабочий день: он инженер, она бухгалтер. Казалось, они вели параллельные жизни. Когда обсуждали это в нашем офисе, их разговор был колким и горьким, но так и не перерос в настоящую ссору – для этого не хватило страсти.

– Знаешь что, – сказала она, – несмотря на все те годы, что мы провели вместе, я не думаю, что ты вообще что-то обо мне знаешь.

Ее муж был тихим и замкнутым. У него была привычка прикасаться ко рту, обдумывая ответ.

– Я бы сказал, что это верно для нас обоих, – наконец озвучил он.

– Ты хоть представляешь, насколько одиноко я себя чувствую?

– Думаешь, я не одинок? – ответил он. – Но я научился с этим жить.

– Ты просто бесчувственный человек, – сообщила она, как бы констатируя факт. – Ты всегда был таким. Думаю, я вышла замуж за бессердечного инженера. Думаешь только о себе. Наверное, тебе следовало просто жить одному и никогда не жениться. И вот мы здесь – женаты двадцать лет, у нас двое детей, все рушится, и тебя это даже не волнует.

– Да, это правда, – ровным голосом ответил он. – Думаю, меня и правда это не волнует.

Вот как проходили все разговоры: каждый был охвачен собственной болью, между ними присутствовало крайне мало сопереживания друг другу. Им настолько все равно, что не хотелось даже ссориться. Когда она попыталась спровоцировать его, сказав: «Тебе все равно», он не поддался на провокацию. Просто согласился.

Враждебно-отстраненные пары потеряли даже конфликт как мостик к эмоциональной близости. Отношения превратились в войну на истощение, в которой обе стороны со временем изнашиваются. Теперь между ними огромная нейтральная зона. Время от времени они стреляют друг в друга через разделительную линию, и более ничего не происходит.

Могут ли такие пары выбраться из пропасти? Возможно. В двух примерах враждебных пар, приведенных выше, первую было невозможно спасти, тогда как вторая добилась значительного прогресса в терапии при должной поддержке. Враждебно-отстраненная пара, изображенная выше, решила расстаться. Однако при любом раскладе подобным парам требуется глубокая качественная поддержка, чтобы изменить нездоровую динамику отношений. Продолжающаяся враждебность практически разрушает «Брак № 1». Единственный способ что-то изменить – думать об отношениях «Брака № 1» как о завершенных и работать с партнером над созданием новых отношений под названием «Брак № 2». Вам понадобится профессиональная поддержка, чтобы с нуля воссоздать здоровые отношения, основанные на доверии, преданности и дружбе. Хорошо обученный терапевт может помочь вам начать все сначала и построить «Брак № 2» на более прочном фундаменте¹.

Независимо от того, в какой точке спектра здорового стиля конфликтования вы находитесь (а некоторые представляют собой смесь: дипломаты, склонные к скрещиванию шпаг, или наоборот), всем нужно выработать привычку ссориться с добротой и позитивом, когда это возможно. В конечном счете пары с любым из трех основных стилей конфликтования могут быть счастливыми и успешными. При условии, что сохраняется правильность математического уравнения – соотношение позитивного к негативному 5:1.

Однако ситуация может оказаться немного сложнее, когда у партнеров разные стили, или, выражаясь более научно, когда у них есть несоответствие метаэмоций.

Несоответствие метаэмоций: рецепт к взаимопониманию

Как вы выражаете эмоции? Как справляетесь с ними? Как, по вашему мнению, другие должны справляться со своими?

Термин «метаэмоция» означает: как мы воспринимаем чувства – свои и других.

Когда пары не совпадают по стилю конфликтования, у них часто наблюдается то, что мы называем несоответствием метаэмоций. Это означает, что у них разные убеждения по теме, как выражать эмоции и как с ними справляться. Тайлер и Ноя, пара, которую мы встретили ранее в этой главе, – прекрасный пример: один партнер (Ноя, которая во время ожесточенного спора склонна эмоционально отключаться и выстраивать стену между собой и Тайлером) считает, что следует избегать негативных эмоций. Другой (Тайлер, чувствующий себя остолбеневшим и отвергнутым из-за отказа партнерши обсуждать с ним проблемы) считает, что эмоции следует выражать и исследовать. Это и есть несоответствие.

Перед нами классический пример пары, где один – избегающий конфликтов, а второй – сражающийся. Для последнего избегающий выглядит отстраненным и равнодушным. Подобное поведение интерпретируются как «Для меня это недостаточно важно, чтобы я уделял(-а) этому внимание». Сражающиеся, такие как Тайлер, ищут страсти – они хотят, чтобы партнер проявил уязвимость, и прямо сейчас, в разгар ссоры. В то же время это именно то, от чего отворачивается избегающий. Такие люди предпочитают не говорить о проблемах, всячески уклоняясь от конфликта.

Среди сорока тысяч пар, участвовавших в нашем международном исследовании, данная тема играла огромную роль: 83 % пар испытывали проблемы из-за несоответствия метаэмоций. И большинство пар, обращавшихся к нам за психологической помощью, также сталкивались с этой проблемой. Но что интересно: Джон, работая в «Лаборатории любви», не видел столь большого количества несоответствий. Среди участников исследований (которые не проходили терапию, а просто попали из общей популяции) у многих был одинаковый стиль конфликтования. Возможно, это одна из причин, из-за чего они влюбились друг в друга: общий эмоциональный язык. Между тем Джули, работая с парами в ходе терапии, постоянно замечала несоответствие. Мы предполагаем, что пары с несоответствием метаэмоций целенаправленно приходят в терапию, поскольку достигают точки в отношениях, когда им действительно трудно достучаться друг до друга. Короче говоря, несоответствие метаэмоций может затруднить общение двух людей в ссоре.

Однако не все несоответствия равны. Рассмотрим каждый вариант.

Избегающий – Дипломат

Они, вероятнее всего, не столкнутся с большими проблемами из-за несоответствия метаэмоций – эти стили достаточно совместимы с точки зрения «эмоций по поводу эмоций».

Например, Ганс – избегающий и Бет – дипломат. Ганс родился и вырос в Германии. Родители никогда не ссорились на его глазах. В семье был один человек – дедушка по отцовской линии, – отличавшийся вспыльчивым нравом: он много пил и, если внуки делали что-нибудь не так, сильно кричал. Ганс научился избегать и его, и конфликтов. Во взрослой жизни, в браке и в родительстве он считал, что нужно обходить точки трения. Боялся, что даже самая мягкая ссора способна быстро выйти из-под контроля и привести к взрыву. Лучше вообще не начинать.

У Бет был стиль дипломата в конфликтах. Она умела решать проблемы, поскольку выросла в семье, подходившей к конфликтам с позиции менеджмента и логистики: «Давайте найдем способ сделать всех счастливыми настолько эффективный, насколько это возможно». Она спокойно вела дискуссии. Конечно, с ее стороны иногда просачивалась небольшая доля эмоций. Однако со временем она заметила, что Ганса тревожила малейшая капля разочарования или повышения голоса с ее стороны во время обсуждения. Например, выбирая место для отдыха, он быстро отстранялся, откладывая разговор на потом. Она старалась придерживаться ровных и спокойных обсуждений, зная, что Ганс с большей вероятностью будет продуктивно участвовать в разговоре, если она исключит эмоциональную составляющую из разговора.

В целом в отношениях все шло довольно гладко. Пока у одного из детей не возникли проблемы в школе. Сын отвлекался и плохо себя вел на уроках. Бет чувствовала, что учитель применяет к нему ужасный подход: стыдит, наказывает, провоцируя ребенка на еще большую непокорность и дерзость. Но не знала, что делать и как с этим справиться. Она не любила конфронтации, как и муж, предпочитала обсуждать конфликты, сохраняя спокойствие; боялась, что разговор с учителем выйдет из-под контроля, а она растеряется. И в то же время Бет не могла оставить все как есть – сыну нужна была их поддержка.

Ганс был категорически против любого вмешательства. Его позиция была такой: «Пусть ребенок разбирается сам». Однако под фасадом скрывался глубоко укоренившийся страх конфронтации и конфликта.

Бет расстраивалась. Она тоже была напугана учителем. Ей требовалась поддержка мужа – и как супруга, и как второго родителя. А он вообще не хотел приближаться к этой ситуации.

Когда они пришли с данной проблемой, мы сразу же погрузились в их истории жизни, чтобы добраться до корня проблемы. И выяснили, почему он так боялся гнева, как ранний детский опыт в родительской семье сформировал в нем избегающий стиль конфликтования. Бет слышала об этом впервые. Теперь она понимала, почему он так резко реагировал на повышение ее голоса даже на один градус. И поделилась собственным страхом: если учитель действительно разозлится из-за того, что она начнет поучать ее, как обращаться с их ребенком, она просто растеряется и впадет в ступор. Как дипломата, ее легко выбивали из баланса сильные эмоции или гнев других.

– Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной, чтобы она увидела, что мы – команда, – объяснила Бет. – Я могу провести эту беседу, но не могу сделать это в одиночку. Два лучше, чем один.

Поддавшись ее аргументам, Ганс согласился пойти в качестве поддержки: Бет возьмет на себя ведущую роль, а он будет просто повторять все за ней. Так ему было немного удобнее, хотя он все равно нервничал. Как оказалось, встреча прошла гладко: они выступили единым фронтом. Бет была дипломатична, учительница – открыта к диалогу, разговор оказался продуктивным. Ни одно из их опасений по поводу взрывоопасного конфликта не оправдалось.

У этой пары два разных стиля, но с небольшим подталкиванием с нашей стороны они смогли приблизиться друг к другу.

У избегающих и дипломатов во многом совпадают подходы к разрешению конфликтов: если они узнают жизненные истории друг друга в отношении конфликтов и будут в курсе собственных стилей, то смогут процветать.

Дипломат – Сражающийся

В такой паре дипломат может чувствовать себя подавленным и эмоционально затопленным тем стилем, который использует во взаимодействии сражающийся партнер. Последний же может разочаровываться из-за того, что не получается достучаться до дипломата. В попытке добиться этого он усиливает напор, увеличивает громкость и иногда даже становится озлобленным.

Дерек и Тамара – молодая пара с девятилетним сыном. Они только что переехали в сельский штат Теннесси из Атланты. За их домом штабелем лежали дрова, где сын любил играть и строить форты. Однажды он с криком прибежал в дом к Тамаре: его укусила змея.

Тамара, склонная к скрещиванию шпаг, взорвалась. Она была в ужасе. Даже после того, как врач очистил место укуса и подтвердил, что змея не ядовитая, она все равно была в панике: в следующий раз может быть ядовитая!

– Наверное, змеи там повсюду! – закричала она на мужа практически в ту же минуту, как он вошел в дверь. – Что ты будешь с этим делать? Почему ты еще не убрал эту кучу дров? Они вообще не должны находиться так близко к дому!

Дерек придерживался рационального подхода в решении вопросов: не избегающего, а логичного.

– Дорогая, очень маловероятно, что это повторится, – отметил он. – Я понимаю, ты напугана, но думаю, все будет хорошо. На выходных я перенесу все дрова, а пока давай здраво поразмышляем над решением. Может, просто не разрешать ему играть там, пока я все не уберу?

– Я не хочу быть здравой! – возмутилась Тамара. – Мы говорим о жизни нашего сына! Ты готов, чтобы он встретился со смертью?

– Тамара, не будем драматизировать…

– О, для тебя это драматично? Драматично то, что я пытаюсь защитить ребенка, пока ты в своем плотном графике не можешь выделить десять минут на то, чтобы убрать дрова? Когда ты собираешься это сделать?

– Я сделаю это на этих выходных. Тамара, господи…

– Нам вообще не нужно было сюда переезжать!

В этот момент эмоционально перегруженный Дерек, у которого заканчиваются идеи, как отвечать жене, начинает отстраняться от контакта.

С некоторыми парами «дипломат – сражающийся» данная динамика может со временем обостриться. Сражающийся партнер, не получая желаемого ответа в рамках ряда конфликтов, становится враждебным и со временем все более негативными – так он пытается достучаться до дипломата. В ответ тот становится все более эмоционально отстраненным. Они перестают тянуться друг к другу. Если так продолжится, мы увидим в паре растущее презрение и выстраивание эмоциональной стены – теперь это территория враждебного стиля конфликтования.

Конкретно у этой пары была крепкая система дружбы. Но в последнее время оба переживали, что мало времени проводили вместе. Новая работа Дерека отнимала огромное количество сил и внимания, он бывал дома реже, чем когда-либо. Оба чувствовали, что им не хватает друг друга. Как только сокращаются возможности для установления эмоционального контакта, возрастает вероятность конфликтов и непонимания. И поскольку у Тамары сражающийся стиль, она хотела немедленного активного участия мужа. И не получая этого от Дерека, который в ответ пытался гасить накал страстей, выходила из себя.

Чтобы держать их отношения в правильном русле, пришлось поработать с Дереком над тем, чтобы он смог поставить себя на место Тамары. Каково это: быть матерью и тем, кто заботится обо всем дома, при этом чувствуя огромную уязвимость и страх. Дипломатический стиль подталкивал его к попыткам погасить ссору – это его основная цель. В результате он меньше сосредотачивался на понимании позиции жены и больше на успокоении и поддержке. Он был уверенным и убеждающим в том, что все хорошо. Однако ей нужен был кто-то, кто мог бы переживать вместе с ней, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Когда он изменил тактику поведения во время конфликта и стал выражать больше понимания и признания реальности жены (иронично, но да, дипломату пришлось учиться быть по-настоящему дипломатичным!), это принесло положительный эффект. Тамара продолжала сражаться в ссорах и была более эмоциональной, чем Дерек, но когда он стал признавать ее обеспокоенность, это снизило температуру ссор до уровня, на котором супруг эмоционально не перегружался.

У комбинации «дипломат – сражающийся» есть сложности, однако эта пара смогла разобраться и процветать в браке.

Сражающийся – Избегающий

Несоответствие данных стилей, честно говоря, самое сложное. В такой паре избегающего изначально привлекает живая энергия сражающегося (см. также «Противоположности притягиваются»!). Но когда они становятся близки, проявляется темная сторона подобных отношений. Они вообще не говорят на языке друг друга. И обычно быстро расстаются. У данной комбинации высокий процент разводов. Если они останутся вместе, то рискуют перейти во враждебный стиль отношений.

Например, Дэйв – сражающийся в конфликте. Он спокойно относился к ссорам и даже намеренно искал их. Для него это вполне нормальный способ взаимодействия. Он считал это забавным, волнующим и даже эротичным. Жена Лила предпочитала избегать ссор. Испытывая глубокий дискомфорт в конфликте, она обычно впадала в состояние «заморозки» или чувствовала себя атакованной, когда он пытался взаимодействовать с ней в игриво-боевой манере. Когда не было ожидаемой реакции, Дэйв начинал дразнить ее. Ему это казалось забавным! Вполне возможно, другой партнер с таким же стилем конфликтования в подобных обстоятельствах откликнулся бы и стал поддразнивать в ответ. Однако с Лилой не работало. Она считала подобное оскорбительным, чувствовала себя загнанной в угол и атакованной. Когда однажды она переплатила на парковке, он ерничал над ней всю дорогу домой.

– Они просто вытерли о тебя ноги. Не будь такой слабачкой в следующий раз! – подкалывал он. – Разве это не эпоха женской свободы? Разве ты не говорила мне, что ты феминистка? Не будь такой зашуганной кошкой!

1.Если вам нужна помощь в поиске такого специалиста, воспользуйтесь справочной сетью Готтман-терапевтов, представленной на сайте www.gottmanreferralnetwork.com. (Прим. ред.: на русском языке такая база есть на сайте https://positive-marriage.com/baza_terapevtov). Это бесплатная база данных, позволяющая напрямую связаться с терапевтами в вашем регионе. Все терапевты прошли обучение по методу Готтмана и используют научно обоснованные инструменты в работе с клиентами.

Bepul matn qismi tugad.