Kitobni o'qish: «Во власти нарцисса. Как распознать эмоциональное насилие, дать отпор и исцелиться»
Научный редактор Ксения Пахорукова
Все права защищены.
Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Los perversos narcisistas
Copyright © Jean-Charles Bouchoux, 2009
This book was originally published in Spanish by Arpa & Alfi l SL Editores, Barcelona (Spain).
This edition published by arrangement with Oh!Books Literary Agency and Synopsis Literary Agency.
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023
* * *
Моим детям Жану-Батисту, Александру и Эдуарду.
Всем тонким натурам: пусть каждый найдет свой путь к счастью и поверит во всеобщее равенство.
И конечно, тебе
Не знаю, что значит такое,
Что скорбью я смущен;
Давно не дает покоя
Мне сказка старых времен.
Прохладой сумерки веют,
И Рейна тих простор.
В вечерних лучах алеют
Вершины дальних гор.
Над страшной высотою
Девушка дивной красы
Одеждой горит золотою,
Играет златом косы,
Златым убирает гребнем.
И песню поет она:
В ее чудесном пенье
Тревога затаена.
Пловца на лодочке малой
Дикой тоской полонит;
Забывая подводные скалы,
Он только наверх глядит.
Пловец и лодочка, знаю,
Погибнут среди зыбей;
И всякий так погибает
От песен Лорелей.
Генрих Гейне, 18321
Предисловие
В начале лета 2015 года я ненадолго съездила в Тулузу. Компанию мне составила моя подруга Ракель, она хотела сходить там на концерт.
Ракель в то время пыталась выйти из депрессивного состояния, вызванного очень токсичными романтическими отношениями.
До концерта оставалось несколько часов, и мы отправились гулять по улочкам старого города. Мы набрели на большой книжный магазин и решили зайти в него. Там, среди сотен книг, одна сразу привлекла мое внимание: Les Pervers Narcissiques Жана-Шарля Бушу. Я наугад открыла страницу, прочла пару строк и сказал Ракель: «Да это же просто сокровище!»
Жан-Шарль Бушу рассказывает о механизмах перверсивного нарциссизма так, как мне, будь я писательницей, захотелось бы рассказать о них: простым и ясным языком, чтобы всякий читатель смог понять, как работают его механизмы и, главное, как не стать их мишенью. Эта книга меня пленила, потому что в ней четко и доступно изложены непростые концепции.
Мне хотелось, чтобы Ракель прочла ее, но с ее уровнем французского она вряд ли смогла бы насладиться оригиналом. После возвращения в Барселону я попыталась найти эту книгу в переводе на испанский, но не обнаружила. Как же так? Эту книгу просто необходимо перевести, и не только на испанский!
Я связалась с автором, который подтвердил, что существует лишь одно издание – на французском. И я выразила готовность перевести книгу на испанский, на что Бушу сказал: «Сначала найдите издателя». С этого началось наше приключение.
С тех пор я побывала не на одном семинаре и не на одной конференции Жана-Шарля Бушу. Я не раз была свидетелем тому, с какой радостью и благодарностью публика его принимала: «Спасибо, что открыли мне глаза», «Благодаря вам я сумел вынырнуть из омута», «Теперь я наконец-то осознал, в каких отношениях пребывал», «Ваша книга спасла мне жизнь» и т. п.
С самого начала идея перевода книги вызывала энтузиазм у всех, кто был вовлечен в процесс. Командная работа и синергия принесли плоды.
Я благодарна Росио и Элене Морилья за их бескорыстный вклад в проект и Рафаэлю Касасу за финансовую поддержку.
Переводить книгу и писать введение для издания на испанском было большой честью для меня. Я надеюсь, что эта книга внесет вклад в популяризацию практической психологии.
Лидия Куско, Барселона, июнь 2016 года
Введение. Кто такой нарциссический перверт?
После первого издания этой книги, имевшего, к моему удивлению, большой успех, я получил множество откликов – в виде личных историй, в письмах и на консультациях. Поэтому последующие издания я решил дополнить пересказом историй, которые помогают лучше понять суть проблемы.
Закоренелый нарциссический перверт паразитирует на родственных, рабочих или любовных отношениях, чтобы подчинять себе других. Ему необходима близость, которая позволяет влиять на жертву и не дает ей выйти из-под контроля. Нарциссический перверт холоден, никогда и ни в чем себя не винит (потому что проецирует свои аффекты на другого), зато всегда готов стыдить других.
Ценности, чувства и поведение нарциссического перверта меняются в зависимости от окружения и обстоятельств. Внешне он дружелюбен и умело имитирует отзывчивость и симпатию. Он обольстителен и, если понадобится, будет вести себя крайне услужливо, особенно если это позволит ему добиться своих целей, нередко за чужой счет. Он никогда не считается ни с потребностями, ни с чувствами других, но играет на них, чтобы манипулировать жертвой, изолировать ее и добиться от нее нужного ему поведения. Он эгоцентрик и, хотя сам лжец, от других требует искренности и соответствия идеалам. Как правило, мастер слова; прибегает к двусмысленности и заставляет другого видеть в нем жертву, чтобы целенаправленно вызвать сочувствие к себе или растрогать. Хотя зачастую нарциссический перверт лишен здоровых ценностей, он взывает к морали и общественным устоям для достижения своих целей. Он умеет подбирать железные аргументы для оправдания своих поступков. Часто он ревнует и изменяет. Он не выносит критики, однако сам критикует других безостановочно. Ему жизненно необходима подпитка за счет жертвы: чем больше он ее презирает, тем более уверен в своих силах. Стоит ему почувствовать тревогу, как он тут же пытается вызвать ее у другого. Мы рассмотрим механизмы, которыми нарциссический перверт пользуется, чтобы свалить на других свои страхи, злобу и чувство вины. Иными словами, свое душевное расстройство.
Итак, вряд ли в природе существует нарцисс с идеально проявленными перверсивными качествами, но не стоит забывать, что каждый из нас порой склонен прибегать к механизмам перверсивного нарциссизма. Так что книга, которую вы читаете, не столько сочинение об этом явлении, сколько навигатор по механизмам и причинам ментальных отклонений, указывающий границу между нормой и патологией.
В этом плане такие персонажи, как Дон Жуан и Казанова, как нельзя лучше иллюстрируют сложность детального описания личности. Дон Жуан обольщает женщин, приглашает их на свидания, но сам на них не приходит, а лишь отправляет слугу проверить, явилась ли дама. Если явилась, Дон Жуан испытывает удовлетворение. Казанова же обольщает женщин и приходит на свидания, соблазняет их и исчезает. Как один, так и другой защищаются от страха, сопряженного с идеей власти, которой они обладают.
Дон Жуан испытывает силу своего образа. Казанова убеждается в том, что он не кастрат. Следовательно, в образе Казановы мы видим половое извращение (перверсию), а в образе Дона Жуана – нарциссическое. Нет сомнений, что оба, совратив жертву, сбегают от нее, потому что любовные отношения подвергли бы их серьезной опасности.
Как мы убедимся позже, нарциссический перверт приманивает свою добычу, как Дон Жуан, а затем крепко хватает ее и разрушает ее представление о себе. Ею он подпитывается, проецируя на нее свое расстройство. Он подчиняет себе жертву и подталкивает ее к депрессии, агрессии, извращениям, безумию, заболеваниям, а в самых тяжелых случаях и к смерти в результате самоубийства или несчастного случая.
В этой книге мы рассмотрим реальные случаи, которые покажут, как порой сложно поставить точный диагноз. Мы познакомимся со случаем Ванессы и увидим, как она, подобно Лорелее из стихотворения, которое я привожу в качестве эпиграфа к этой книге, превращается в обольстительную сирену, которой нравится наблюдать, как из-за нее моряки разбиваются о скалы. Заинтересованный читатель может проанализировать этот случай из практики, ответив на несколько вопросов, которые мы приводим в конце книги2. Мы также познакомимся со случаем Франка, который обожает жестко критиковать свою жену и обесценивать ее, обращаясь с ней как с извращенкой, чтобы забыть о чувстве предательства, которое он испытал в детстве. Еще один герой – Сантьяго, директор компании, который растет в собственных глазах, унижая сотрудниц. Еще мы проанализируем случай Андреа, которая начала прибегать к механизмам перверсивного нарциссизма, чтобы сбежать из неразберихи в своей жизни, а затем, в отличие от идеального по структуре нарциссического перверта, начала испытывать страх беспомощности, который захлестывал ее снова и снова. Откровения Андреа дополняются длинным признанием Хуана, ее возлюбленного, который после двух лет мучительных романтических отношений чуть не покончил с собой. Во всех этих случаях читатели воочию увидят работу защитных механизмов психики, которым, по сути, посвящена эта книга. И наконец, мы увидим, как перверсивные родители без капли сожаления приносят в жертву психическое здоровье своих детей с единственной целью – гарантировать себе личностное благополучие.
Немного истории
Концепцию нарциссической перверсии разработал французский психоаналитик Поль-Клод Ракамье в 1950-х. В то время он занимался психозами3, в частности шизофренией4. По его мнению, шизофреник с ужасом проживает внутренние конфликты и имеет привычку проецировать их на другого. В своей книге Le génie des origines («Прародитель») Ракамье так говорит о перверсиях: «Это инфильтраты, которые пользуются любым предлогом, чтобы отравить радость мышления и силу воображения; нарциссическим первертом движут необходимость, умение и желание самозащиты от внутренних конфликтов, в частности от боли, за счет использования объекта манипуляции в качестве инструмента и мишени».
Гарольд Сирлс, который также изучает шизофрению, обращает внимание на взаимодействие бессознательных процессов между больным психозом и терапевтом. В книге The Effort to Drive the Other Person Crazy («Попытка свести с ума другого») Сирлс говорит: «Свести с ума другого способен каждый: добиться, чтобы он не мог ни существовать сам по себе, ни думать, ни чувствовать, ни желать гармонии ни с собой, ни с привычным ему миром». Нарциссическая перверсия служит человеку средством спасения от бредовых состояний, поскольку позволяет перенести на другого свой хаос, не дает ему скатиться в психоз.
Однако широкое применение термин получил благодаря Марии-Франс Иригуайан, французскому медику, психиатру и психоаналитику, которая популяризировала его в своей книге Le harcèlement moral: la violence perverse au quotidien («Моральные домогательства: скрытое насилие в быту»). Под моральным домогательством, типичным механизмом нарциссического перверта, она понимает «такое оскорбительное поведение, которое выражается в поступках, словах, жестах, текстовых сообщениях, направленных против личности, чести, физической или психологической неприкосновенности человека и создающих угрозу его профессиональной деятельности или подрывающих его социальную сферу».
Нарциссическая перверсия
Научному термину «перверт» в разговорной речи соответствуют такие слова, как: «ненормальный», «порочный», «извращенный». Если руководитель отдела позволяет себе нецензурную брань в отношении подчиненных, он ненормальный. Человек, бравирующий своей привлекательностью, зачастую слывет порочным. Если идея не дает нам покоя, то и ее мы запросто можем назвать извращенной.
Как-то на одном из моих курсов повышения квалификации я затронул тему перверсии. И когда я попросил добровольцев назвать первую ассоциацию со свойством «перверсия», которая придет им на ум, то услышал: порочный, испорченный, аморальный, плохой, непослушный, похотливый, распутный, похабный, лихой… Каждый предложил свою трактовку. Прежде чем перейти к различным концепциям перверсии, в том числе нарциссизму, необходимо дать точное определение этого явления.
В психопатологии многие слова оказываются терминами и используются в совершенно отличных от разговорной речи значениях. Например, «меланхолия» (слово, которое нам кажется поэтическим, когда его использует писатель) в психопатологии означает тяжелую болезнь. Мы в этом еще убедимся. Термин «перверсивный/перверзный» с точки зрения морали имеет негативную коннотацию, хотя одной лишь моралью он не определяется.
Структура книги
Я расскажу, как организована книга и почему мне показалось удобным структурировать ее так.
Сначала мы дадим определение термину «перверт», а также некоторым терминам из области психологии, которыми будем пользоваться на протяжении всего повествования.
Далее мы изучим психологию нарциссического перверта (часть I), а также его защитные механизмы (часть II).
После этого постараемся выяснить, как избежать нарциссической перверсии, как порвать с первертом (часть III). Перверт пользуется определенным набором маневров, среди которых, например, мертвая хватка. Чтобы жертва не сбежала, он приковывает ее к себе и таскает за собой по всем кругам своего персонального ада. Знакомство с концепциями, которые помогут нам вскрыть этот механизм, поможет понять, что главное для жертвы перверта – как можно быстрее дистанцироваться от него, прежде чем пытаться положить конец перверсии в отношениях. Мы попытаемся предугадать фразы перверта, приемы, которыми он приковывает к себе жертву. И когда мы узнаем о его типичных реакциях на выход жертвы из-под контроля – как говорится, кто предупрежден, тот вооружен, – то вряд ли нас удивит его упорство, с которым он снова и снова будет обольщать жертву, угрожать ей или обвинять ее.
Ближе к концу книги мы поговорим о причинах перверсии и расскажем, как правильно жалеть перверсивную личность (часть IV). Вы спросите: зачем жалеть перверта, если мы раскусили его? Затем, что, как мы увидим, в процессе неизбежного проживания причиненной первертом боли необходимо пройти несколько этапов. А прощение – самый важный компонент горевания, которым должны сопровождаться воспоминания о противостоянии перверту, но если прощение почувствовать слишком рано, то оно вполне может перерасти в отрицание причиненной боли и помешать проделать оставшуюся работу по освобождению от пут перверта.
Когда Хуану, другу Андреа, наконец удалось порвать с ней, он признался мне: «Первым делом мне нужен эмоциональный детокс. Только после него я смогу поправиться и восстановиться. И уже потом постараюсь понять ее, а затем простить. Надеюсь, я сумею найти путь сострадания и по нему вернуться к себе прежнему». Именно такой путь мы вместе с вами и проделаем в этой книге.
Сопровождая на этом пути жертв перверта, очень важно соблюдать четкий порядок действий. Мы могли бы предложить жертве задуматься и понять, почему она позволила произойти тому, что произошло, или почему она связалась с человеком такого типа. Нам известно, что перверт постоянно требует от второй половины взваливать на себя его чувство вины. Можно себе представить, насколько трудно жертве, недавно вырвавшейся из-под власти перверта, задаваться подобными вопросами. Просить ее об этом – все равно что взваливать дополнительную нагрузку на ее уставшие плечи и подвергать ее риску еще более сильных страданий, ведь жертва долго мучилась от нападок, которые серьезно подорвали ее веру в себя. Спрашивать у себя означает спрашивать с себя, оглядываясь назад. Этому обязательно должна предшествовать долгая работа над собой, напоминающая проживание боли, и только после нее станут возможны восстановление и принятие себя.
Знакомство с ключевыми понятиями
Что составляет суть психоанализа и в целом гуманитарных наук, если не поиск причин перемещений энергий в человеческом теле и конфликтов, возникающих из-за их столкновений?
Эти энергии могут принимать форму мыслей, желаний или антипатий. Два желания с противоположными устремлениями могут вызывать конфликты (например, голод и стремление похудеть или встреча с тем, кого мы предпочли бы не видеть). Когда конфликт вызван внешними причинами, он проявляется мгновенно. Если он внутренний, то тоже может быть быстро вынесен или проявлен вовне – на других (например, иногда из-за него нам так хочется выплеснуть свое плохое настроение на окружающих).
Психоанализ занимается изучением психических энергий. Фрейд описал психический аппарат с помощью так называемых пространств (топик), составляющих своего рода «картографическую» модель психики. С помощью динамики психических энергий попробуем разобраться в качестве, количестве и типах перемещений этой энергии. Мы рассмотрим психологические механизмы, поговорим о том, как они распределяют эту энергию, и научимся отличать здоровые механизмы от патологических и перверсивных.
Энергия желания
Чтобы понять, что такое перверсия, рассмотрим сначала понятие «влечение». Если мы не ставим под сомнение существование физической энергии, то не стоит сомневаться и в существовании энергии психической. Влечение формируется как раз ею. Психическая энергия – это внутреннее напряжение, «динамический процесс, при котором некоторое давление (энергетический заряд, движущая сила) подталкивает организм к некоторой цели»5. Когда нам необходимо поднять груз, наши мышцы вырабатывают энергию, которую мы направляем на действие. Таким же образом мысль, желание или отвращение, возникшие в ответ на какую-либо потребность, генерируют психическую энергию, необходимую для ее удовлетворения. Любая потребность, как и любой продукт мыслительной деятельности, создает напряжение в теле. Благодаря отыгрыванию вовне цели и объекта, выбранного психикой, мы возвращаемся в расслабленное состояние.
Однако не всякая мысль, желание или отвращение «весят» одинаково. Некоторые мысли тяжелее других. Кроме того, существует зависимость между энергией физической и психической: избыток переживаний нас истощает, опустошает запас нашей физической энергии.
Счастливый и сильный
На мастер-классе ведущий просит одного из участников подняться на сцену. В порядке эксперимента он просит его поднять перед собой руку и не опускать ее, когда ведущий, схватив участника за кулак, постарается оттянуть его вниз. Затем ведущий просит участника подумать о чем-нибудь хорошем, вспомнить что-то приятное. Сейчас согнуть его руку будет очень непросто. Затем он просит участника подумать о каком-либо грустном событии, произошедшим с ним. И человеку не удается удержать руку на весу.
Этот эксперимент прекрасно показывает связь между психической и физической энергиями.
Любое желание, мысль или отвращение создают в нашем теле напряжение.
Разумеется, организм может выдержать напряжение, но до определенного уровня: усиливаясь, оно вызывает боль и становится опасным для организма, как на физическом уровне, так и на психическом. Как же наши тело и психика координируются и освобождаются от такого напряжения? Как потребность переходит в желание, как сбрасывается избыток энергии? Как разряжаются человек здоровый и человек перверсивный?
От потребности к желанию6
Влечение обладает тремя характеристиками: источником, целью и объектом. Источник – это точка, где возникает потребность, фундаментальный уровень организации организма. Цель формируется психикой в ответ на физиологическую потребность. Объект – тот предмет, с помощью которого мы удовлетворяем потребность.
Например, стоит нам проголодаться, в теле возникает напряжение, и оно посылает сигнал, который психика трансформирует в желание: «Хочу пирога». Благодаря отыгрыванию выбранного объекта (пирог) мы достигаем состояния сытости и снимаем напряжение. В качестве ответа на одну и ту же потребность у человека могут возникать различные желания: потребность в сладком, соленом, диете и т. д. Однако именно организм командует психике сформировать желание.
Структура влечения
Приведенный пример – проявление влечения к самосохранению, неконтролируемый импульс к сохранению жизни (стремление пить, есть, спать). Фрейд различает три класса влечений: влечение к самосохранению, сексуальное влечение (либидо) и влечение к смерти (ауто- или гетеродеструкция). Всякое влечение ищет способ удовлетворения, поскольку организм естественным образом стремится снять всякое напряжение.
Может ли желание порождать страдание?
Как мы убедились, всякое желание, всякое отвращение, всякая мысль создают напряжение. Организм способен выдерживать его лишь до определенной степени. Наша способность выносить неудовлетворенность той или иной силы зависит от структуры личности и силы наличествующего напряжения. Чем мы более зрелые, тем лучше выдерживаем напряжение. Чем мы более расслаблены, тем проще нам сдерживать потребность или неудовлетворенность.
Линия в основе приведенной ниже схемы представляет минимальный уровень психотелесного напряжения. Этот уровень расслабленности соответствует нашему состоянию, когда мы, например, наслаждаемся отпуском на море.
Верхняя линия схемы представляет собой пороговый уровень терпимости к напряжению, который также можно назвать порогом страдания. Не будем забывать, что иногда напряжение становится следствием неосознаваемых желаний, которые зачастую уходят корнями в раннее детство.
Страдание и возрастание напряжения
Чтобы лучше понять суть схемы, представим себе человека, собравшегося в отпуск. Когда он выходит к машине, он видит, что одно из колес спущено. Не сильно. Он подкачивает камеру и вечером, сидя с друзьями в баре, рассказывает об этом со смехом. Теперь представим, что этого человека уволили с работы и в тот же день от него ушла жена. Вполне возможно, что им овладеет очень сильное напряжение. И вот он, получив две плохие новости, подходит к машине и видит спущенное колесо. Тут же, по понятным причинам, у него случается нервный припадок. Если посторонний увидит его в этот момент, то не поймет, почему он так бурно реагирует на сущую мелочь (что, в свою очередь, прекрасно показывает, как сложно судить о переживаниях других).
Другим примером могут служить нарколептики. Это люди, которые посвящают все свободное время сну. Им присуще такое сильное внутреннее напряжение, что любое действие, любое желание причиняют им страдания. Нарколептик, как и неврастеник, предпочитает бездействие. Кажется, он начисто лишен сил. Но на самом деле его энергии бурлят на подсознательном уровне, они сдерживают те желания, которые противоречат его моральным ценностям. Уровень его напряжения настолько высок, что самое слабое желание, самая мелкая досада грозят перехлестнуть через порог терпимости и причинить страдание. Как мы убедимся далее, перверсивная личность перекладывает свои изъяны на другого и тем самым избегает страдания.
В психологии широко известны эксперименты, в ходе которых мыши получали серию электрических зарядов. С каждым новым ударом напряжение нарастало, постепенно становясь нестерпимым. Когда в камере были заперты несколько мышей, они проявляли агрессию друг к другу: нападая на сородичей, они сбрасывали часть напряжения. Когда мышь находилась в одиночестве, она проявляла агрессию к самой себе – кусала себя за лапы.
Итак, может ли желание порождать страдание? Всякое желание, как и всякая неприязнь, несет в себе угрозу наращивания нашего внутреннего напряжения, но, когда желание ясное и достижимое, оно не создает такого напряжения, которое мы не смогли бы вынести.
Все ли мы одинаково подвержены напряжению?
Когда у младенца возникает потребность, он требует удовлетворить ее немедленно. Если он не получит желаемого, то будет кричать и проецировать свой гнев вовне. По мнению английского психоаналитика Мелани Кляйн, в момент отчаяния младенец испытывает ненависть к объекту любви (грудь) – тому, благодаря которому он удовлетворяет потребность, но отсутствие которого в конкретный момент вызывает у него внутреннее напряжение. Ребенок будет отчаянно сучить ножками и рыдать, пока ему не дадут вожделенный объект. В возрасте шести-семи лет ребенок достигает так называемого латентного периода, когда он учится откладывать на потом удовлетворение своих желаний.
Наша психика формируется в раннем детстве. Фрейд говорит, что все определяется до шести лет и что «ребенок – отец взрослого». Любое неосознанное или неудовлетворенное желание ведет нас к внутреннему конфликту и порождает соответствующее напряжение.
Многие из нас научились управляться со своими влечениями и неприязнью, радоваться тому, что у нас есть, или откладывать на потом удовлетворение наших потребностей. Чтобы совладать с неосознаваемыми импульсами, иногда мы прибегаем к неосознаваемым защитным механизмам личности.
Однако есть люди, которые не выдерживают своих внутренних конфликтов и спешат исторгнуть их в форме бреда, проекций или отыгрывания. Перверсивные личности входят в эту группу: далее мы рассмотрим конкретные защитные механизмы, с помощью которых этим людям удается проецировать свои влечения на другого, чтобы таким образом освободиться от них за чужой счет.
Влечение и перверсия
Термин «перверсия»7 происходит от латинского per vertare – «переворачивать», «извращать». Перверсией, или извращением, можно считать подмену «нормальных» цели или объекта влечения «нездоровыми». Иными словами, говоря о перверсии, мы имеем в виду извращение цели или объекта.
Например, чтобы понять концепцию сексуальной перверсии, нам следует предварительно определить цель и объект романтических отношений. В некоторых религиях единственной целью сексуальных отношений признается продолжение рода в рамках священных уз брака. С этой точки зрения любые романтические отношения, не преследующие эту цель или практикуемые вне брака, следует признать перверсией, или извращением. Мы видим, что морали и нормы недостаточно для определения перверсии, поэтому каждый сам обрисовывает границы этого явления.
Если мы условимся понимать под сексуальными отношениями «достижение наслаждения двумя взрослыми, согласными на это людьми», то нам придется называть перверсивными все отношения, в которых цель будет отличаться от достижения взаимного наслаждения (страдание, доминирование, подчинение и т. п.), а объектом станет взрослый человек, не выразивший своего согласия на эти отношения.
Куда уходят наши влечения?
Защитные механизмы
Во фрейдовском пространстве8 защитные механизмы – часть «я», в частности неосознаваемая. Невротик вытесняет влечения из сферы сознания, «забывает» их, поскольку, не сделай он этого, он вступит в конфликт со своими моральными ценностями. Эти влечения пребывают вытесненными в подсознательной части психики. Однако они грозят просочиться обратно в сознание. Защитные механизмы позволяют неосознанно вести контроль над влечениями, разряжать их, не обращаясь к цели, на которую они изначально были направлены.
Как научиться управлять влечениями
Во время ожесточенной семейной ссоры, вместо того чтобы подавить агрессию, бьют тарелки, чтобы не ударить партнера. Объект «супруг(а)» заменяется объектом «тарелка». Так мы задействуем механизм, который называется вытеснением. Также мы можем поменять местами цель и объект нашей агрессии, и тогда включится защитный механизм, называемый замещением.
Мы принимаемся ремонтировать домашнюю технику, вышедшую из строя, заменяем отработавшие детали и чиним аппарат. Или же принимаемся наводить порядок, выбиваем пыль из мягкой мебели и безжалостно выбрасываем предметы, которые кажутся нам бесполезными. Цель и объект тут взаимозаменяемы. Главное – дать выход энергии, не затрагивая цели, ее породившей, и не вступить в конфликт с нашими неосознаваемыми моральными ценностями.
Одни механизмы подталкивают нас к «правильной» деятельности, другие патологичны по своей сути, третьи позволяют высвободить энергию или не дать ей высвободиться.
Во время конфликта человек может облекать влечение в форму фантазии и с ее помощью снова и снова оживлять в воображении сцену, которая вызывает у него дискомфорт. Например, руководитель отдела устроил выволочку Сальвадору, и тот спустя некоторое время по дороге домой оживляет в своем воображении сцену и доказывает шефу, что тот не прав. В этой фантазии Сальвадор отводит себе роль правильного героя. Однако этот защитный механизм не освобождает его от дискомфорта, к тому же он требует больших затрат энергии. Мы все используем защитные механизмы, типичные для невроза9, психоза или перверсии. Невротик вполне может задействовать механизм, характерный для перверсивной или психопатической личности. Перверсивная личность в целом пользуется механизмами одного типа – проекциями или отрицаниями.
«Я» формируется под влиянием желаний «оно»10, запретов «супер-эго»11 и внешнего мира. Чтобы избавиться от влечения, «я» пользуется неосознаваемыми защитными механизмами личности.
«Оно» (инстанция влечения) – полностью бессознательный компонент психики. Как маленький ребенок, «оно» движимо принципом удовольствия. «Оно» не знает ни законов, ни запретов. Инстанция влечения состоит из наших желаний, потребностей, эмоций и вытесненных воспоминаний и стремится высвободить свои энергии.
«Супер-эго» (наши моральные ценности) – во многом бессознательный компонент психики. Кроме собственно наших моральных ценностей содержит идеалы, навязанные нам воспитателями и учителями. «Супер-эго» заставляет «я» отвергать любые влечения, противоречащие этим ценностям и идеалам.
«Я»12 – во многом осознаваемый компонент психики, следует принципу реальности. Бессознательная часть «я» – тот компонент, который содержит защитные механизмы. Если влечение вступает в конфликт с запретами «супер-эго», «то “я”, повинуясь требованиям “супер-эго”, отвергает влечение, которое породило “оно”». Так утверждает Фрейд. «Я» выделяет энергию сопоставимой мощности, но противоположной по смысловой направленности влечению и антикатексису (торможению) и заставляет психику подавлять влечение.
Подавление, по сути, представляет собой перемещение влечения или информации в будущее. Если возбуждение от них вступает в конфликт с моральными ценностями «супер-эго» или сила напряжения создает угрозу психике, влечение в подавленном виде остается в бессознательном. Поскольку это сгусток психической энергии и проводник внутреннего напряжения, влечение должно найти способы выражения, чтобы высвободиться из бессознательного. К таковым относятся сны (выражение наших влечений во время сна), оговорки, неудачи, невротические симптомы или соматизации.
Боль лучше прожить
Спустя год после смерти матери отец Софии заболел – смертельно. Для дочери ситуация оказалась невыносимой, и она отказалась от встреч с отцом, уединившись в своем доме. Через пятнадцать лет она обратилась к психоаналитику из-за необъяснимой печали и приступов плача, которые мешали ей жить. На одном из сеансов она призналась: «Недавно я в полусне заново пережила смерть отца, снова увидела его потухший взгляд. Я ощутила печаль, которую запретила себе тогда, и разрыдалась».
В психоанализе такое явление называется абреакцией, или отсроченной реакцией. Для защиты психики София подавила и перенесла в будущее свое страдание. И только после того, как благодаря анализу она скопила достаточно энергии, она наконец-то позволила себе прожить свою боль и тем самым освободиться от внутреннего напряжения.
Что делать с влечением к смерти?
Прежде всего нужно поработать с собой – осознать это влечение. Затем, пожалуй, стоит взять на себя труд поразмышлять о великой ценности тех опор, которыми нам служат наши убеждения, попытаться узнать, откуда они берутся и в чем их истинное предназначение. Первым выводом может стать такой внутренний закон: «Не убий». Уяснив себе его и согласившись с ним, я приму решение не покупать оружия и не убивать тех, кто мне неугоден. Дальше мне придется искать другие способы выпустить напряжение, нагнетаемое влечением к смерти.
Если я захочу поесть мяса, мне придется убить животное или заплатить мяснику, чтобы он сделал это вместо меня. В этом случае речь идет о передаче полномочий. Будь я буддистом-вегетарианцем, я сказал бы, что не стану пользоваться никакими инсектицидами, поскольку отказываюсь убивать живых существ в принципе. Тут каждый должен задуматься и самостоятельно установить границы дозволенного себе.
За одним оборотом кроется другой
Хулиан, член профсоюза, во время сеанса допустил красноречивую оговорку. Объясняя причины вступления в профсоюз, он перечислил случаи несправедливости, которым стал свидетелем, и закончил свое высказывание такой фразой: «И вот поэтому я решил выступить против своих рукородителей».
Присмотримся к его оговорке. Очевидно, что «рукородители» – смесь слов «руководитель» и «родитель». Использованный здесь защитный механизм – замещение. За счет замены объекта и борьбы со своими руководителями Хулиан на самом деле сводил счеты со своими родителями. После окончания терапии он не вышел из профсоюза, однако переключился на борьбу за соблюдение социальных обязанностей.
Профсоюзы, феминизм и многие другие течения и объединения позволяют вести борьбу с социальной несправедливостью и ее губительными эффектами. Но вместе с тем такая деятельность может выступать средством выражения наших внутренних конфликтов, а борцы за правое дело при детальном рассмотрении оказываются подозрительно похожими на «антигероев». Они могут осуждать жестокость к быку на корриде и проецировать свой гнев на тореро, быть расистами по отношению к расистам и т. п.
Психоанализ или иная терапия, выбранная нами, поможет нам упорядочить внутренние конфликты. В итоге наша энергия влечения естественным образом и сообразно нашим социальным ценностям найдет применение в осуществлении наших жизненных планов и созидании общественных благ.
Перверт и его влечения
Первый механизм, к которому прибегает перверт, – отыгрывание вовне. Он не может сдерживать свои влечения, а отыгрывание помогает высвобождать их.
Перверт усвоил закон и понимает, что его действия цензурируются, поэтому для отыгрывания своих влечений ему придется отрицать их причину и диапазон последствий, а в крайнем случае сделать другого виновным в том, в чем на самом деле виноват сам перверт.
Нарциссический перверт проявляет жестокость только в случае крайней патологии, когда его можно отнести к тому типу людей, которых мы называем психопатами.
Психопат использует множество механизмов из арсенала перверта и легко переходит к физическим действиям. В отличие от него хорошо структурированный нарциссический перверт довольно сдержан, ведь свою злобу он перекладывает на других. Такого человека, вне отношений с его жертвой, обычно высоко ценят. Такими людьми часто восхищаются, они умеют хорошо вписаться в окружение, им нет равных в искусстве обольщения.
Отрицание: «бьет – значит любит»
Отрицание – защитный механизм психики, предлагающий отказ от реальности. Последняя может быть как внешней, так и внутренней. Мы увидим, как на фоне боли информация может быть опровергнута, когда утрата воспринимается как невыносимая.
В патологических случаях нарциссизма реальность и страдание, которое она вызывает, могут быть отвергнуты так же, как и последствия действий. Например, изобличенный сексуальный перверт признается, что напал на женщину, но скажет в свое оправдание, что она его соблазнила или на ней была мини-юбка, поэтому он не несет ответственности за свои действия, а виновата она.
Таким же образом жестокий отец по отношению к ребенку может проповедовать принцип «бьет – значит любит», чтобы оправдать свое поведение и отыгрывание вовне через жестокость. Здесь отрицание работает в отношении источника жестокости и последствий вызванных ею действий.
Отрицание отличается от подавления, поскольку подавление – защитный механизм невротика.
Разумеется, подавление позволяет отрицать конфликт, но при этом конфликт вытесняется из сферы сознания и превращается во внутренний или неосознаваемый. В случае Софии, как мы видели раньше, горе от утраты родителей сдвинулось в будущее путем подавления. В случае сексуального перверта или жестокого отца ответственность, в которой может зародиться вина, отрицается, ее нет.
Слишком тяжело слышать
Проведя анализы, лечащий врач Жанны сообщает ей, что у нее рак. Она ему отвечает: «Вы меня успокоили, доктор, я ведь так боялась, что у меня рак». Известие настолько невыносимо для Жанны, что она просто-напросто его игнорирует, как будто оно не прозвучало.
За исключением нескольких не самых распространенных случаев, например фоновой боли, отрицание характерно для психоза и пограничных расстройств. При отрицании конфликт игнорируется, правда безуспешно. Отрицание, в отличие от подавления, антиконфликтно. Перверт прибегает к отрицанию, чтобы уйти от своих обязательств, а также от реальности, созданной его поступками. Поскольку одного отрицания мало, чтобы противостоять «супер-эго», перверт обвиняет другого и проецирует на него то, в чем виноват сам.
Если перверт полностью не подавляет свои желания, то не потому, что не знает закона, а потому, что не в состоянии отложить на потом свои желания. Он не вытерпит ни переноса реализации своих влечений, ни внутреннего конфликта из-за своей виновности, которая вызвала бы отыгрывание вовне, почувствуй он свою ответственность. Для отыгрывания вовне недостаточно обесценить моральные ценности.
Перверту приходится делиться надвое: хороший образ себя он хранит для себя, а плохой проецирует вовне, навязывает его другому, носителю.
Видимость очарования
Магали, жена Франка, рассказывает: «Я замечала, что, когда мы принимали его гостей у нас дома или ходили в гости к ним, Франк был самим очарованием и мы прекрасно проводили время. Один из его друзей даже признался ему, что считает меня очень привлекательной, и добавил: “Она светится от счастья рядом с тобой!” Все было иначе, когда мы встречались с моими друзьями. Каждый раз Франк, пользуясь случаем, устраивал разборки… В целом, как он считал, по моей вине».
Все мы испытываем отрицательные влечения (агрессию или другие чувства), но наши моральные ценности и желаемый образ себя не дают им выходить наружу. Поэтому нам приходится искать для них разные способы отыгрывания.
Разделив свое окружение пополам (его друзья / друзья супруги), Франк бережно относится к «своему кругу», ведет себя в нем хорошо и на присутствии в нем жены зарабатывает себе очки. В ее же кругу он не упустит возможности подмочить ее репутацию и выставить ее виновной. Такое поведение позволяет Франку поддерживать хорошую репутацию среди своих друзей, в кругу которых он останется в случае развода, и высвобождать свои влечения при общении с друзьями Магали, попутно обвиняя ее в этом.
Чтобы прийти в себя после развода, Магали придется разорвать отношения с некоторыми из своих друзей. Франк убедил их, что она сама виновата в своих бедах.
Расщепление и проективная идентификация
Расщепление
Человек разделен в силу своей природы. Один лишь факт наличия бессознательного уже подтверждает этот тезис. Откуда приходят сны? Почему, допустив оговорку или потерпев неудачу, мы совершаем действие, противоположное желаемому? В чем причина симптомов психических и психосоматических расстройств? Откуда берутся вина и моральное страдание? Все эти примеры говорят о существовании логики бессознательного. Но если расщепление может быть «вертикальным» (сознательное/бессознательное), то оно бывает и «горизонтальным» и делит личность надвое, приводя в крайних случаях к диссоциации, как в повести «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». В ней один человек вмещает в себя две не знакомые друг с другом личности. Джекил – положительная личность, а Хайд – отрицательная. Диссоциация личности и шизофрения на ее фоне позволяют Джекилу оставаться хорошим малым, оправдывающим ожидания других. Все плохие влечения вверены Хайду.
Как мы видели раньше, перверт не держит свои влечения подавленными в бессознательном, вместо этого он расщепляет себя надвое. В отношении расщепленного «я» перверт допускает отыгрывание влечения и поддерживает одну часть в здоровом состоянии, что приводит к сосуществованию двух «я» – здорового и нездорового. Нездоровая часть проецируется вовне. Проективная идентификация позволяет перверту высвободить то, что у невротика вызвало бы чувство вины, обвинить в этом другого. И тут жертва снова предстает зачинщиком конфликта.
Измены
Хуан рассказывает: «Андреа изменяла всем своим мужчинам. Она, правда, не скрывала, что и ее мать была нечестна с отцом, уходила из семьи всякий раз, когда заводила новый роман. Однако Андреа соглашалась со мной, что верность – основа союза. Но считала, что я, как все мужчины, склонен к изменам. Однажды она мне заявила: “У нас с тобой ценности расходятся (имея в виду: ты ходишь налево), поэтому будет нормально, если я тебе стану изменять”».
Андреа разделена: одна часть ее «супер-эго» требует верности, другая – противоположных ценностей. Она напускает на себя вид респектабельной дамы, заявляя о своих моральных устоях. А затем приписывает свои недостатки Хуану. Так она наделяет своими ценностями – теми, которые она воспринимает как отрицательные, – партнера путем проективной идентификации, чтобы отыграть их вовне и позволить себе измену (невзирая на полное противоречие с теми ценностями, которые она отстаивала сначала).
Проецируя свои плохие ценности на Хуана, Андреа перекладывает на него ответственность за свои поступки, освобождаясь от нее.
Проективная идентификация
Идентификация – нормальный механизм, обеспечивающий расширение «я» индивидуума. Маленькому ребенку попеременно хочется быть похожим то на папу, то на маму. Он перерастет этот механизм, когда придет время разделения с окружающим миром и интеграции собственных черт характера в качестве своих характеристик. Нарциссический перверт обладает ими, но не хочет смиряться с тем, что унаследовал некоторые родительские черты: он их замечает, но не хочет интегрировать. Чтобы освободиться от напряжения, ему приходится приписывать их другим.
«Проективная идентификация – фантазия, с помощью которой субъект в надежде освободиться от своих влечений, переживаемых как нежелательные, проецирует часть себя на другого, чтобы осудить, заполучить и подчинить себе другого человека»13. Иными словами, перверт обвиняет жертву и возлагает на нее ответственность за то, что происходит с ним. Освободившись от своих влечений, он проецирует на свою жертву свою же вину и, сохраняя притворную добропорядочность, атакует свою жертву.
Проецирование собственных эмоций на другого
Франк, который после развода участвует в воспитании дочери, отводит ее в школу. Там он узнает, что учитель дочери заболел и девочка не может оставаться в школе. Франк тут же звонит своей бывшей жене, матери девочки, и просит ее забрать дочь. Когда та отказывается, ссылаясь на запланированную встречу, Франк говорит ей голосом, полным ненависти: «Ты на меня перекидываешь свою неспособность заниматься нашей дочерью!» Вместо того чтобы самостоятельно решить проблему или признаться, что дочь его тяготит, он приписывает бывшей жене свою неспособность заниматься ребенком и проецирует на нее свой гнев, вызванный отказом в помощи.
Когда Андреа чувствует себя плохо, иногда беспричинно, она звонит Хуану и говорит ему: «Ты дрянь, ты эгоист, ты токсичный…» Обзывая его, она, вероятно, вываливает на него то, что думает о самой себе, будь то отыгрывание вовне или поддержание образа себя, который ей навязали в детстве. Чтобы почувствовать облегчение, Андреа использует механизм проективной идентификации, приписывая партнеру то, что она сама о себе думает, и обесценивает его.
Случай Ванессы: рождение сирены
Ванесса родилась через год после Ванессы, своей старшей сестры, которая умерла сразу после рождения.
Можно себе представить, как родители заботились о малышке: она даже не успевала проголодаться, как источник ее желаний всегда был к ее услугам. Грудным младенцем Ванесса испытывала совсем мало эмоций: удовлетворение от груди, когда она кормилась молоком, или гнев в ответ на отчаяние, когда приходилось требовать такую желанную манну. Гнев? Психоаналитики говорят о ненависти. Действительно, младенец знает, что отсутствие ответа на его требование смерти подобно и его реакция соответствует ужасу, который вызывает у него угроза смерти. А в семье Ванессы прекрасно знали, что такое смерть младенца… Так что, чего бы ни захотела Ванесса, ее желания тут же исполнялись.
Можно себе представить, какую ненависть почувствовала Ванесса в момент отлучения от груди, ведь у нее отняли источник пищи, который она долгое время ощущала частью себя. От нее как будто оторвали кусок. Это событие вскормило в ней лютую ненависть к матери, но вместе с тем позволило осознать свою независимость от нее. Ужас смерти, испытанный младенцем в первые месяцы жизни, преобразовался в очень сильное чувство – страх отвержения.
В итоге, когда Ванесса уже осознавала себя отдельно от матери, лишь ее присутствие рядом дарило девочке ощущение полной защищенности. Единственный фактор, из-за которого Ванесса сдерживала свою ненависть и не обрушивала ее на мать или – еще хуже – не ранила ее. Ненависть превратилась в черту характера, как только девочка в своем развитии перешла от так называемой оральной фазы (период, когда самые важные связи с миром осуществляются ртом) к анальной, на которой, научившись управлять сфинктером, Ванесса могла фантазировать о доминировании над матерью, раздумывая, реагировать ли на желания матери, и одаривая ее в конце концов таким желанным для нее актом испражнения.
Практика: вопрос
Что семья Ванессы подвергала отрицанию?
Часть I. Анализ психологии перверта
Глава 1. Речь: любимое поле битвы нарциссического перверта
Любимое поле битвы, самый мощный инструмент нарциссического перверта… это речь.
Поль-Клод Ракамье
Его красноречие – настоящее оружие. Пожалуй, более страшное, чем физическая сила. Он использует потенциал языка, чтобы поработить своего партнера.
Симона Корфф-Сос, французский психолог-психоаналитик
Он на поражение будет метать словами во всякого, кто едва почует разлом в его идентичности.
Аллан Ксенсе, французский психиатр, психоаналитик
Символизм слов
Моя бабушка называла полицейских hirondelles14. Когда в разговоре со мной она упоминала ласточек, я должен был понимать, что речь идет о жандармах. Мы прибегаем к двусмысленности в разных целях. Она может быть обусловлена культурой: в Северной Африке молодых девушек сравнивают с газелями, во французских деревнях помощников полиции именуют pervenche15. В случае моей бабушки за двусмысленностью могла таиться боязнь униформ. Это и понятно, ведь она, уроженка северо-востока Франции, пережила две мировые войны16. Юмористы используют игру слов, чтобы рассмешить нас, преподаватели и философы – чтобы заставить задуматься. Поэты играют со словами, чтобы впечатлить.
Нарциссический перверт беззастенчиво эксплуатирует двусмысленность слов и парадоксы, которые она создает. Они помогают ему покорить жертву, удержать ее и обесценить, поэтому двусмысленность для него – еще и источник удовольствия.
Je t’aime, moi non plus17
Хуан вспоминает: «Когда я собирался уйти от нее, она страстно признавалась мне в любви. Когда я соглашался остаться, она говорила мне, что я нехороший человек. Долгое время я сомневался в ее признаниях. Правду ли она говорила, утверждая, что любит меня? В итоге я пришел к выводу, что ее уверения были наживкой, с помощью которой она помыкала мной или мучила меня – по настроению. Она постоянно испытывала свое могущество надо мной».
Функция речи
Первая функция слова – обозначение. Когда мы обращаемся к ребенку, который еще не усвоил символику слова, мы помещаем его в позицию субъекта. В то же время ребенок назван и обозначен словом взрослого. Следовательно, слово обладает свойством структурировать, потому что оно позволяет ребенку отделиться от предметов, от всего прочего и выйти из неразберихи сознания. Позже, когда ребенок познает символизм слов, они превратятся для него в носитель закона. Запрет инцеста – символ, который позволяет субъекту найти свое место, поскольку обозначает раздел и различение поколений. Если это так, то символ – слово жизни, потому что позволяет индивидуумам возникать и развиваться правильным образом. Но если этот символ используется для устранения различения, создания путаницы или разрешения на инцест (мы вернемся к этому позже), то это слово – слово смерти, потому что оно не дает возникнуть ни индивидууму, ни его телесным, ни психическим границам, необходимым для зарождения влечения к жизни.
Речь как передача информации
Предназначение речи состоит в передаче информации. Порой она вызывает такой эффект, за который адресант не может нести ответственность. Например, известие о чьей-то смерти, несомненно, вызовет горе у адресата, но понятно, что человек, сообщивший скорбную весть, не виноват в вызванном ею чувстве.
Теперь поговорим о перверсии функции и намерения адресанта. Для чего мы произносим слова? Чтобы передать информацию или чтобы добиться нужной реакции адресата, смутить его, ранить или взять под контроль его поведение?
Сильвия, воспитательница детского сада, советует, обращаясь к младенцам и маленьким детям, стараться разграничивать перспективы «я» и «ты». Вместо «давай сделаем пи-пи» лучше сказать «давай-ка сделай пи-пи». Также «я» предпочтительнее, чем «мама», например, во фразе «я тебе кое-что приготовила» вместо «мама кое-что тебе приготовила».
Бесконечная история
Андреа сообщает Хуану, что их роман подошел к концу: «Посмотри мне в глаза, между нами все кончено…» Хуана словно ударили под дых. Он покидает дом любимой с разбитым сердцем. На следующий день Андреа звонит Хуану: «Почему же ты ушел? Ты бросил меня вместо того, чтобы бороться за меня. Если ты готов потерять меня, то ты не стоишь моего внимания». Для Андреа слова служат не средством передачи информации, а инструментом провокации, мучения и манипуляции партнером. Она играет с собственным страхом отвержения, перекладывает его на Хуана; он берет на себя роль носителя угрозы, а вместе с тем ответственность и вину за разрыв, что позволяет Андреа разыграть роль жертвы и избежать чувства вины, вызванного хаосом, который она внесла в отношения.
Ревнивец-изменник
Порой у Франка случаются припадки ревности. Магали вспоминает: «Однажды мы стояли у кассы кинотеатра, и он заметил, как мне улыбнулся какой-то мужчина. Он больно толкнул меня локтем в бок, посчитав меня распутной, и сказал, что я из кожи вон лезу, чтобы на меня глазели все вокруг. Спустя год он ушел от меня к другой женщине, с которой тайком изменял мне некоторое время. Перед уходом он выложил мне все гадости, которые думал обо мне, но не решался высказать, пока мы были вместе».
Франку игра со словами дает ощутимое преимущество: манипуляция, доминирование и проективная идентификация позволяют ему высвобождать свои страхи, вручать их жене и делать из нее виновницу и средоточие своих бед, проистекающих из нежелательного образа себя. Так что плохая она, а не он. Кроме того, атакуя жену, он высвобождает свои влечения, а называя ее распутной, он оправдывает отыгрывание вовне (а далее и измену) через агрессию.
Франк чувствует, что он нехороший человек, но исправлению себя предпочитает унижение супруги. Он сбрасывает свое напряжение за счет передачи его жене.
Парадоксы в общении18
Отклонения от смысла
А вот загадка с подвохом: о чем ты не можешь перестать думать, не имея возможности не думать ни о чем? Отгадка: ловушка парадокса.
Поль-Клод Ракамье
С помощью смысловых парадоксов перверт дезориентирует жертву, завлекает ее в лабиринт противоречивых суждений, чтобы та не смогла отстраниться от него, трезво взглянуть на ситуацию и дать ему здоровый отпор. Вот пример парадоксального утверждения: «Все, что я говорю, ложь. Если я скажу, что это правда, то солгу. Если это ложь, то выходит, что я говорю правду».
Общение, основанное на смысловых парадоксах, изучалось американскими учеными Грегори Бейтсоном (1956), Джоном Уиклендом и Дональдом Джексоном (1960), Полом Вацлавиком (1967), а позже психоаналитиками Гарольдом Сирлем19 и Полем-Клодом Ракамье20.
Противоречивые сообщения
Хуан рассказывает: «Она говорила мне: “Мне нравится твое содержание, но не оболочка”. Когда я уходил от нее, то, похоже, лишал ее того, что она, казалось, любила. Когда возвращался, то нравился ей, каким был, если верить ее словам. Все, что я говорил или делал, она понимала с точностью до наоборот. Когда встречался с друзьями, то непременно ей изменял. Когда рассказывал анекдот, то чтобы посмеяться над ней. В итоге я стал очень осторожен в высказываниях. Тогда она начала критиковать меня: “Ты не настоящий. Будь настоящим!” Спустя некоторое время после того, как мы расстались, мы встретились снова. Она заявила: “Я тебя люблю, но мне с тобой было плохо, я все время хотела тебя бросить”. Когда я убедил ее, что это я пытался уйти от нее, а она меня удерживала, она ответила: “Я неслась к тебе сюда со скоростью под 200 километров в час, чтобы спасти хоть что-то в отношениях…” В итоге в двух предложениях она мне сказала: “Я тебя люблю, но мне с тобой плохо… Я хотела тебя бросить, чтобы спасти хоть что-то…” К счастью, благодаря дистанции, которая успела вырасти между нами, я догадался о ее токсичных намерениях».
Парадоксальное требование
Однажды я ждал прихода сына, но подруга позвонила и сказала: «Мне хотелось бы встретиться с тобой сегодня вечером…» Я не осмелился отказать ей и объяснить, что хотел бы провести время с сыном, поэтому ответил так: «У меня в гостях сын, но, если хочешь, я могу отвезти его к матери, и тогда мы сможем встретиться». Я поставил ее в затруднительное положение. Или она говорит: «Ладно, побудь с сыном», или предлагает всем нам вместе провести вечер у меня дома. Я предъявил ей требование с подвохом: что бы она ни выбрала, ее решение будет неудачным.
Парадокс отнимает возможность действовать, думать, чувствовать и адекватно воспринимать действительность. Парадоксальные требования затрудняют правильную оценку ситуации. Следуя им, субъект – их мишень – понемногу теряет ощущение реальности. Все мы время от времени прибегаем к парадоксальным требованиям. Разница между нарциссическим первертом и невротиком (нормальным человеком) заключается в том, что последний не использует парадоксы в качестве орудия обесценивания других или для проекции своих страхов. Неперверсивная личность, осознав разрушительный потенциал своего высказывания, сменит пластинку (извинится, объяснит, растолкует, признает вину).
Парадоксальное требование (продолжение)
Через час я перезвонил подруге и сказал: «Знаешь, мы сегодня не сможем увидеться, потому что я сижу с маленьким сыном и, думаю, лучше проведу вечер с ним. Ты ни в чем не виновата».
Поступив так, я освободил подругу от ответственности, которую взвалил на нее. Я вел себя как маленький ребенок, который не решается сказать «нет» и хочет, чтобы за него это сделал другой.
Кирилл не знает, как поступить
Пятилетний Кирилл приходит в гости к бабушке и дедушке. Из-за страха перед дедушкой он не может вымолвить ни слова. Дедушка в возмущении кричит: «Иди-ка сюда и поцелуй меня в щеку как следует!»
Слова говорят: «Давай обменяемся нежностями», но тон свидетельствует о злости. Мальчик в тупике. Если он откажется поцеловать дедушку в щеку, то, получается, он плохой внук и виноват в том, что дедушка разозлился. Если согласится, то подвергнет себя опасности. Любой сценарий плохой. Чему доверять – своим ощущениям или словам дедушки? Подчиниться он может, лишь проигнорировав реальность.
Будто вросший в землю Кирилл повинуется приказу дедушки.
Хотя Кирилл уже умеет управлять сфинктером, каждый раз, когда он остается ночевать у бабушки и дедушки, с ним, как с совсем маленьким, приключается энурез.
Для Поля-Клода Ракамье «парадоксальные требования искажают рациональное взаимодействие; такие отношения и восхищают, и парализуют». Агрессор как будто говорит: «Выбирай между своим “я” и мною»21.
Парадоксальными требованиями перверт ослабляет «я» своей жертвы, которая из-за него уже потеряла чувство реальности. Далее через обесценивание и проекции агрессор сгружает свои внутренние конфликты на нее, тем самым избегая депрессии. Парадокс для него также становится объектом удовольствия и всемогущества. Перверт получает эротическое удовольствие от действия своих защитных механизмов; иными словами, он наслаждается манипулированием. Жертва полностью дезориентирована, а агрессор прекрасно знает ее уязвимые места. Чем чаще перверт обесценивает жертву, тем ему радостнее; чем чаще загоняет ее в ловушку парадокса, тем он сильнее.
Bepul matn qismi tugad.
