Kitobni o'qish: «Собрание важных пустяков: Письма сестре и близким»

© Н. А. Бухтоярова, перевод, 2025

© А. В. Глебовская, перевод, 2025

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

* * *

Предисловие от составителя¹

Не так давно возникший живой интерес к мисс Остин, который повлек за собой по меньшей мере десяток новых изданий ее романов вкупе с тремя книгами воспоминаний, написанных за три года совершенно разными людьми, весьма способствовал тому, что многие подробности ее жизни стали известны широкому кругу читателей. Жизнь эта может показаться короткой и однообразной из точки современной действительности, когда паровой двигатель и электричество соединяют противоположные концы земли и самый воздух, кажется, дрожит от новостей, сенсаций, дискуссий… Мы едва успеваем перевести дух между утренней и вечерней почтой; только минует время утренних газет с их разоблачительными заголовками, возвещающими о катастрофах, с их намеками на еще большие злодеяния, которые должны свершиться, как тут же – о небеса! – приходит вечерний выпуск, а новости в нем полностью противоречат утренним, уж будьте уверены, но зато в них полно всякого рода иных пророчеств и предсказаний – уснешь тут, пожалуй, когда подушка битком набита бессонницей и тревогой вместо соломы!

Пресса буквально заваливает нас все новыми и новыми публикациями. Телеграфные провода, подобные бесчисленным зигзагам молний, раскинулись над нашими головами, и кто знает, в какой момент они нас поразят? Во времена же мисс Остин, в те мирные, дремотные, чинные староанглийские дни прошлого века, все было иначе. Газеты передавались тогда из рук в руки – ехали в поскрипывающих почтовых вагонах либо, в случае крайней срочности, тряслись за спиной верхового. Джентльмену, путешествующему в собственном кабриолете, требовалось не меньше трех дней, чтобы добраться от Эксетера до Лондона, – расстояние, которое сегодня мы преодолеваем по железной дороге за три часа, – а вероятность столкнуться с какими-нибудь неожиданностями была совсем мала. Конечно, любви, горя и смерти и тогда хватало в мире, и власть их над сынами человеческими в те времена была не меньше, чем сегодня; однако далеко не каждый день – да что там день, не каждый год! – люди сталкивались с настоящими испытаниями. Несомненно, по причине отсутствия потрясений жили они дольше и нервы имели крепче, к тому же с хорошей способностью к здоровой регенерации; не стоит и говорить, что события, о которых они знали так мало, не слишком-то их волновали.

Жизнь мисс Остин совпала с двумя важнейшими в истории эпохами – борьбой Америки за независимость и Великой французской революцией; но в письмах ее мы едва ли найдем об этом хоть одно упоминание. Британским флотом и его победами она интересовалась исключительно потому, что двое ее братьев были морскими офицерами, оба успешно продвигались по службе и имели награды. В этой же связи она упоминает Трафальгар и Египетский поход, простодушно восклицая, что готова прочесть «Жизнь Нельсона» Саути, если там есть хоть что-нибудь о ее брате Фрэнке! Она воздает должное сэру Джону Муру после его смерти, замечая, что его мать предпочла бы видеть сына отмеченным меньшими почестями, зато живым; в то же время приготовление варенья из крыжовника и отменный рецепт апельсиновой настойки интересуют ее больше, чем все марши и контрмарши, маневры и переговоры, сколько их ни есть в мире. Спокойно сидя посреди вселенского вихря страха и надежды, триумфа и поражения, тогда как Британия и свобода нации висят на волоске, она все так же пишет письма, украшает лентами шляпки, обсуждает с сестрой всякие мелочи с невозмутимостью и энергией, которые так отрадно видеть. Как подчеркивает мистер Голдуин Смит, «в те дни общество в сельской Англии наслаждалось покоем, находясь прямо посреди европейской бури, подобно тому как неподвижен бывает самый центр урагана».

Кругозор женщины, находящейся в подобной среде, естественным образом должен бы быть ограниченным и узким, но в том-то и заключалось обаяние мисс Остин, что она, видя малое, описывала все, что наблюдала, с предельной прямотой, остроумием и поистине беспримерным совершенством. «Она обладала тем же даром, хоть и более скромным, что осенил в свое время Гомера, Шекспира, Сервантеса, Вальтера Скотта и некоторых других, – даром творческого горения». Будучи наделенной пылкой и утонченной проницательностью и хорошим чувством юмора, она с точностью изображала то, чему была свидетелем, то, что чувствовала, сообщая каждому факту, каждой эмоции необходимый оттенок, давая им точную оценку. Она и не пыталась запечатлеть то, что не попадало в поле ее зрения. Притворство было ей абсолютно чуждо – в особенности это касалось чувств, которых она не испытывала, и знаний, которыми не обладала.

«Она была зеркалом своего времени», зеркалом искренним и правдивым; а близость объекта исследования подводила ее к скрытым источникам, питающим человеческую природу, буквально на расстояние вытянутой руки. Именно поэтому героини мисс Остин, несмотря на свои кринолиновые юбки, пышные, зауженные книзу рукава и невозможно нелепые чепцы, вовсе не выглядят старомодными. Ведь сердца и умы из века в век выкраиваются по одному и тому же лекалу, и Эмма, или Элизабет, или умница Энн Эллиот, наряженные в современные платья, разговаривающие современным языком, могли бы войти и сегодня в любую гостиную и не выказать никакого удивления происходящим – разве что тем обстоятельством, что они сами так похожи на людей вокруг.

«Романы мисс Остин вне времени, – замечает мистер Огастин Биррелл. – Никому в здравом уме не придет в голову назвать их устаревшими. Устарели „Джон Инглезант“ или „Дитя Гинкса“², а вот Эмма по-прежнему свежа и, как всякая мудрая женщина, предоставляет другим лишь догадываться о своем возрасте».

К Энн Эллиот мы питаем привязанность особого рода. «Доводы рассудка», написанные мисс Остин за два года до смерти, когда Вечность уже простерла над ней свою милостивую длань, всегда казались нам самым совершенным из ее романов, а Энн с ее утонченным воспитанием и бескорыстным прямодушием, нежной скромностью и умением хранить в памяти важное и сострадать – одной из лучших ее героинь. Однако это лишь дело вкуса. Не знающая ни в чем сомнения Элизабет Беннет намного интереснее, как сказала бы современная девушка. Мисс Остин и сама предпочитала эту свою героиню другим. У нее была остроумная и очаровательная манера рассказывать о своих персонажах, и это лишний раз доказывало, насколько реальными были они для нее, а после становились таковыми и для всех остальных. Так, в 1813 году ей повезло неожиданно наткнуться на портрет Джейн Беннет на какой-то выставке.

«Мне это собрание понравилось, особенно (пожалуйста, скажи об этом Фанни) небольшой портрет миссис Бингли, обладающий поразительным сходством. Я шла туда в надежде найти еще и одну из ее сестер, однако миссис Дарси там не оказалось. 〈…〉 Миссис Бингли в точности такая, как есть, – фигурой, чертами лица, миловидностью; поразительное сходство. На ней белое платье с зеленой отделкой, которое превратило в уверенность мое давнее предположение: зеленый – ее любимый цвет. А вот миссис Д. должна быть в желтом». И далее: «Мы посмотрели и выставку, и картины сэра Дж. Рейнольдса, я расстроена, потому что ни там, ни там не обнаружила ни в ком сходства с миссис Д. Могу лишь предположить, что мистер Д. слишком высоко ценит ее изображения и отказывается их выставлять публично. Вполне допускаю в нем это смешение чувств – любви, гордости и щепетильности».

Письма, включенные в этот сборник, представляют собой примерно три четверти двухтомника, опубликованного в 1884 году внучатым племянником мисс Остин, лордом Бредбурном. Легкость, едва ли не игривость тона не может не взволновать читателя. Письма, написанные современными женщинами, полны в той или иной степени намеками и загадками, расспросами по поводу того, почему и по какой причине случилось то-то и то-то, упоминаниями разного рода модных новинок, литературных или художественных, как то: Ибсен, Толстой, Браунинг, эзотерика, буддизм, музыка Вагнера, лечение гипнозом, социальные науки и реформы… А во времена мисс Остин поэтической сенсацией были Купер и Крэбб³, на роль новинок претендовали Скотт и Байрон, проходили месяцы, прежде чем из печати выходила новая книга, и годы, пока ее кто-нибудь удосуживался прочесть.

Письма, по всей вероятности, подвергались строгому отбору, дабы отразить наиболее поверхностный взгляд на их автора. В них много пробелов и недоговоренностей, касающихся важных событий, таких как смерть мистера Остина, долгая болезнь брата Генри, в течение которой мисс Остин неустанно заботилась о нем, тревога и беспокойство, которые причинили всей семье неудачи отца в делах. Все, чего мы удостоены, – мимолетный взгляд на некоторые моменты жизни мисс Остин, моменты, полные девической безмятежности и дружелюбной улыбки. И мы рады, что эти мгновения у нас есть, хоть и подозреваем, что иная, гораздо более интересная часть ее жизни остается скрытой от нас.

Примерная дочь, любящая сестра, лучшая из тетушек – можно ли найти другую женщину со столь идеальным послужным списком? Литературное творчество никогда не мешало ей исполнять домашние обязанности, равно как спокойный, ясный, бесстрастный стиль письма позволял читателям с полуслова понимать ее мысли.

Справедливым будет сказать, что настоящая слава пришла к ней только после смерти. Ее читали и хвалили при жизни (весьма, впрочем, умеренно), однако все написанные ею романы принесли ей за все время не более семи сотен фунтов. А ее репутация некоторым образом увяла к моменту, когда она умерла в возрасте сорока одного года. И если бы кто-то сказал ей тогда, что спустя два поколения после ее смерти к ней придет подлинное признание, она бы недоверчиво рассмеялась. Время, подобно пескам пустыни, заметающее следы стольких подающих надежды авторов, в случае с мисс Остин уподобилось ветру пустыни, который развеял без следа пыль заурядности, что долгое время скрывала истинную ценность ее романов. Сегодня ее любят сильнее, чем она когда-то могла надеяться, а знают и того лучше, о чем свидетельствует один анекдот, рассказанный как-то миссис Ритчи: на званом обеде, где присутствовало семь человек, разговор зашел об одном месте, описанном мисс Остин, – Кленовой Роще, имении мистера Саклинга, если не ошибаемся, – так вот, шестеро из присутствующих немедленно отреагировали на это название, и каждый из них прекрасно представлял, о чем идет речь. Что же до седьмого, то он был французом, не читающим по-английски!

Скотт, Маколей, сэр Джеймс Макинтош, мисс Мартино, миссис Ритчи, мисс Митфорд и хозяин дома наперебой расточали щедрые похвалы таланту мисс Остин. Но самое поразительное, как нам кажется, признание ее дара прозвучало из уст Теннисона; во время его визита в Лайм несколько лет назад спутники поэта обращали его внимание то на одно, то на другое, но их прервало нетерпеливое восклицание: «Не будем об этом. Лучше покажите мне место, где упала Луиза Масгроув!» Может ли неисторическая достоверность зайти дальше или означать больше?

С. Ч. В.

Ньюпорт, июнь 1892

Письма Джейн Остин

I

Стивентон, 16 января 1796 г., четверг

Только что получила письмо от вас с Мэри, благодарю сердечно вас обеих (хоть содержание могло бы быть и более приятным). Что ж, похоже, увидеться во вторник не судьба, раз уж все так неблагоприятно складывается; и раз уж ты никак не можешь вернуться в срок, мы едва ли сможем послать за тобой до субботы, хотя с моей стороны интерес к предстоящему балу настолько мал, что я охотно пожертвовала бы им ради возможности встретиться с тобой на пару дней раньше.

Нас ужасно расстроило известие о болезни бедняжки Элизы. Однако я верю, что она уже пошла на поправку с момента, как ты написала это письмо, и ее болезнь не перекинется на тебя, пока ты за ней ухаживаешь. Как несносен Чарльз со своими носками! Надеюсь, в этих носках ему до скончания дней всегда будет слишком жарко!

Вчера я отправила тебе письмо в Ибторп, однако предполагаю, что ты не успеешь получить его в Кинтбери. Оно было не очень длинным и не слишком увлекательным, поэтому ничего страшного не случится, если оно и вовсе до тебя не дойдет. Я написала только затем, чтобы сообщить: прибыли Куперы, все в добром здравии. Мальчик очень похож на доктора Купера, а девочка, говорят, вылитая Джейн. На званом ужине в Эше завтра вечером будут присутствовать Эдвард Купер, Джеймс (ведь бал без него не бал!), Буллер, который остановился у нас, и я. Жду этого вечера с огромным нетерпением, ведь я рассчитываю, что мой поклонник сделает мне предложение. Правда, я все равно планирую отказать ему, ну разве что он даст обещание избавиться наконец от белого пальто.

Я весьма польщена, что ты расхвалила мое последнее письмо, ведь пишу я только ради славы, без малейшей надежды на материальное вознаграждение.

Эдвард в отъезде – отправился повидаться с другом, Джоном Лайфордом, и не вернется до завтра. Анна сейчас здесь, прибыла в своем кабриолете, чтобы провести день с юными кузинами, правда, ни они сами, ни что-либо связанное с ними ей не очень-то по душе, разве что к прялке Кэролайн она проявляет интерес. Очень рада узнать от Мэри, что мистер и миссис Фаул довольны вами. Надеюсь, что так пойдет и дальше.

Как бесцеремонно с твоей стороны было написать мне о Томе, как будто у меня нет возможности получить весточку от него самого! Последнее письмо от него пришло 8-го, в пятницу, – он сообщает, что если в воскресенье погода будет благоприятной, как обещают, то в этот день они отплывут из Фалмута. Следовательно, к настоящему времени они, полагаю, уже должны быть на Барбадосе. Риверы до сих пор не вернулись из Мэнидауна – судя по всему, они должны прибыть в Эш завтра. Вчера я собиралась навестить мисс Биггс, если бы погода позволила. Мы с Кэролайн и Анной только что испробовали отличное заливное, и трудно сказать, кому из нас оно понравилось больше.

Передай Мэри, что я уступаю ей мистера Хартли со всем его богатством по цене, ну, скажем, одной подметки, на благо ее будущего, да и не только его, а вообще всех своих обожателей готова отдать в ее распоряжение, где бы она их ни нашла, – даже поцелуй, которым меня собирался одарить Ч. Паулетт; все потому, что я решила связать свою судьбу с мистером Томом Лефроем, хоть для него я не значу ровным счетом ничего. Передай ей также мои уверения в том, что последним и несомненным доказательством полного равнодушия ко мне Уоррена является тот факт, что он, нарисовав для меня ту картинку с джентльменом, вручил мне ее без единого томного вздоха.

Пятница. Наконец настал день, когда я буду кокетничать с Томом Лефроем в последний раз, и в тот миг, как ты получишь это письмо, все будет кончено. Я не могу сдержать слез при одной только мысли об этом – как печально!.. Вчера здесь побывал Шют (интересно, почему он явился в штатском?). Прошел слух, что Том собирается жениться на одной из девиц из Личфилда. Джон Лайфорд с сестрой привезли сегодня Эдварда и остались на обед, так что завтра мы поедем в Эш все вместе. Подозреваю, что нам придется тянуть жребий, чтобы выбрать себе пару. Мне не терпится получить от тебя ответ и узнать, как там Элиза и когда ты вернешься.

С горячим приветом и т. д., твоя навеки

Дж. Остин

Его преп. мистеру Фаулу, Кинтбери, Ньюбери – для мисс Остин

II

Корк-стрит, август 1796 г., утро вторника

Дорогая Кассандра!

Вновь я выхожу на эту сцену греха и порока – и уже чувствую, как зашатались мои моральные устои. Вчера мы добрались до Стейнеса, не помню когда, и даже не так сильно страдали от жары, как я опасалась. Сегодня утром в семь мы двинулись дальше, и это вышла очень приятная поездка, так как утро было пасмурным и восхитительно прохладным. Весь путь от Хетфорд-Бридж я проделала в кабриолете.

Эдвард⁴ и Фрэнк⁵ оба отбыли на поиски своего счастья. Последний должен скоро вернуться и помочь нам отыскать наше. Первого же мы вряд ли еще увидим в ближайшее время. Сегодня вечером мы будем у Эстли, чему я очень рада. Эдвард получил вести от Генри сегодня утром. Оказывается, тот вовсе не был на скачках, если не считать таковыми его поездку с мисс Пирсон до Роулинга. Мы увидим его там в четверг.

Надеюсь, вы все живы-здоровы после нашего вчерашнего печального отъезда и благополучно вернулись к своим всегдашним занятиям. Да благословит вас Бог! Я должна идти, так как мы уже отправляемся.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. Остин

Передавай всем мои приветы.

III

Роулинг, 5 сентября, понедельник

Дорогая Кассандра!

Очень переживаю, как пройдет твой бал, и надеюсь получить от тебя как можно более обстоятельный отчет со всеми подробностями – чтобы я устала его читать. Расскажи, скольких гостей, помимо четырнадцати домочадцев и четы Райт, Майклу удастся разместить в карете и скольких джентльменов, музыкантов и официантов он сможет уговорить прийти в охотничьих костюмах. Очень надеюсь, что неприятность, приключившаяся с Джоном Ловеттом, не помешает его присутствию на балу, в противном случае тебе придется весь вечер танцевать с мистером Тинктоном. А еще расскажи, как Дж. Харвуд ведет себя в отсутствие мисс Биггс и какая из многочисленных Мэри в конце концов завоюет сердце моего брата Джеймса.

Ну а мы были на балу в субботу. Пообедали в Гуднестоне, а вечером станцевали два контрданса и один «буланже»⁶. Я открывала бал с Эдвардом Бриджесом, остальные пары получились следующие: Льюис Кейдж и Харриет, Фрэнк и Луиза, Фанни и Джордж. Элизабет сыграла один из контрдансов, леди Бриджес – второй, вынудив Генри танцевать с ней, а мисс Финч сыграла «буланже».

Перечитав последние три-четыре строчки своего письма, я поняла, что выразилась довольно туманно, – и если бы я сейчас не взялась опровергнуть сказанное, ты могла бы подумать, что леди Бриджес и была особой, вынудившей Генри танцевать с ней в то время, как она играла, что само по себе должно бы показаться тебе если и не совсем невозможным, то весьма маловероятным. Но нет, танцевала в данном случае Элизабет. Мы поужинали и поздно вечером пошли домой пешком под двумя зонтиками.

Сегодня вся гуднестонская компания начнет разъезжаться, рассеиваться в пространстве и расползаться во все стороны. Мистер и миссис Кейдж и Джордж отправляются в Хайт. Леди Уолтэм, мисс Бриджес и мисс Мэри Финч уезжают в Дувр с целью поправки здоровья первых двух в этом списке. Я так и не повидала Марианну. Во вторник мистер и миссис Бриджес возвращаются в Данбери; мисс Харриет Хейлс составит им компанию до Лондона по дороге в Дорсетшир.

Сегодня утром умер фермер Клэрингболд, и я предполагаю, что Эдвард планирует заполучить кое-какие из его угодий, если только сумеет заключить с сэром Бруком соответствующее соглашение.

Мы получили немного дичи к обеду из Годмершема – ею мы планируем угостить завтра обоих мистеров Харви, а в пятницу или в субботу прочая гуднестонская публика прикончит остальное. Генри уехал в пятницу, как и собирался, безотлагательно. Скоро ты о нем услышишь, я полагаю, так как он обещал кратко сообщать о своих делах в Стивентон. Мистер Ричард Харви собирается жениться; поскольку это великая тайна, о которой знает лишь половина соседей, прошу, не упоминай об этом до поры. Фамилия невесты Масгрейв.

Я в совершенном отчаянии – никак не могу решить, оставить Ричи полгинеи или всего пять шиллингов, когда буду уезжать. Посоветуй, милая мисс Остин, как мне лучше поступить.

Вчера вечером мы проводили Фрэнка в Криксхолл-Рафф, и он выглядел весьма довольным. Малыш Эдвард вчера изрядно набрался.

Умоляю, напоминай обо мне всем, кто меня забыл, а тем, кто не забыл, напоминай с удвоенной силой. Передай мою любовь Мэри Харрисон и скажи ей, что когда бы она ни вздумала связать себя нежным чувством с молодым человеком, я желаю, чтобы некий уважаемый доктор Марчмонт⁷ смог удерживать их вдали друг от друга на протяжении пяти томов.

IV

Роулинг, 15 сентября, четверг

Дорогая Кассандра!

Мы отлично провели время с момента моего последнего письма: обедали в Накингтоне, возвращались домой при луне, все было совершенно очаровательно, если не упоминать похороны мистера Клэрингболда, которые мы издалека наблюдали в воскресенье. Мне помнится, я говорила тебе в предыдущем письме, что Эдвард намеревался принять на себя полномочия Клэрингболда, однако этот план не удалось осуществить, хотя он был вполне законным и, кроме того, привлекательным, если бы только кто-нибудь ссудил Эдварду необходимую сумму, чтобы начать реализовывать его. Мы рассчитывали, что во вторник это сделает мистер Миллс, но, к нашему величайшему удивлению, по этому поводу не было сказано ни слова, так что, коль скоро не в твоей власти дать брату пять-шесть сотен фунтов, об этой идее в целом можно забыть.

В Накингтоне мы видели портрет леди Сондес на каминной полке в столовой и портреты трех ее детей в передней, а помимо них портреты мистера Скотта, мисс Флетчер, мистера Тока, мистера Дж. Тока и архидьякона Линча. Мисс Флетчер и я сильно растолстели, но все же из нас двоих я выгляжу более стройной. Она была одета в платье из лилового муслина, очень милое, однако совершенно ей не по фигуре. В ее характере мне особенно нравятся две черты, а именно: она обожает Камиллу⁸ и не добавляет сливки в кофе. Если ты когда-нибудь увидишь Люси, можешь передать ей, что я пожурила мисс Флетчер за ее небрежную манеру писать, как о том меня просила Люси, однако слова мои совершенно не задели мисс Флетчер, и она ни капли не сконфузилась, – более того, мисс Флетчер сказала в свое оправдание, что, поскольку все, кого знала Люси в Кентербери, уехали оттуда, ей больше и вовсе не о чем писать. Полагаю, под «всеми» мисс Флетчер имеет в виду вновь прибывших офицеров. Однако это не более чем мои догадки.

Миссис Миллс, мистер Джон Ток, да и, собственно, все прочие справлялись о тебе в самых нежных и искренних выражениях, и я получила возможность уверить мистера Дж. Т., что ни ему, ни его отцу более нет нужды продолжать вести жизнь холостяков в надежде заполучить тебя.

Мы отправились в Накингтон в двух экипажах, а как именно мы там разместились, предоставляю тебе догадаться самой, стоит лишь вообразить, что, поскольку ни Элизабет, ни я не надели ни шляпки, ни капора, нам было бы не так уж удобно ехать в кабриолете. Мы проезжали мимо Бифронса, владелец которого – тот, кого я когда-то любила столь сильно, и всю дорогу я вспоминала его с тоскливой нежностью. Сегодня мы обедаем в Гуднестоне, встречаемся с тетушкой Филдинг из Маргейта и с неким мистером Клейтоном, ее воздыхателем – по крайней мере, я его считаю таковым. У леди Бриджес отбою нет от предложений в отношении Марианны, которая определенно похорошела после морских купаний.

Его королевское высочество сэр Томас Уильямс наконец отбыл – как сказано в газетах, «отправился в морское путешествие». Однако надеюсь, они заглянут в Корк, в противном случае я напрасно пишу все это. Передай Джейн мой привет, если, конечно, она вчера прибыла в Стивентон.

Я передала послание для мистера Дигвида от Эдварда в письме к Мэри Ллойд, которое сегодня она уже должна была получить; но поскольку я знаю, что Харвуды не очень щепетильны в том, что касается содержания их писем, я вполне могу поделиться с тобой. Мистера Дигвида необходимо поставить в известность о том, что болезнь помешала Сьюарду приехать, чтобы лично проинспектировать все изменения, произошедшие на ферме, однако он явится, как только сможет. Также, если сочтешь нужным, передай мистеру Дигвиду, что мистер и миссис Миллс хотят отобедать здесь завтра, и было бы прекрасно, если бы миссис Джоан Нэтчбулл встретила их. Состязание мистера Ричарда Харви откладывается до лучших времен – до того момента, когда он получит лучшее христианское имя, на что он возлагает большие надежды.

Двое сыновей мистера Чилдрена, Джон и Джордж, оба собираются жениться. Похоже, они выбрали в жены одну и ту же девушку, мисс Холвелл из Калькуттской черной ямы⁹. Я рассчитываю вскорости получить известия от Джеймса. Он обещал мне танец на балу, а к тому времени, как до этого дойдет, он уже достаточно устанет от танцев, чтобы собрать воедино все свои идеи и поделиться со мной хотя бы одной.

Эдвард и Мушка уехали вчера рано утром, оба в охотничьих костюмах, а домой вернулись в таком виде, как будто охотились не они, а на них – подстрелить им так никого и не удалось. Сегодня снова отправились и до сих пор не вернулись. Восхитительный вид спорта! Они вот-вот будут дома – у Эдварда два нарукавника, у Фрэнка – полтора. Милейшие молодые люди!

Пятница. Только что пришли ваши письма, твое и Генри, и оба идеально согласуются с моим планом – на большее я и не рассчитывала. С другой стороны, я бы хотела немного его поменять, ведь Генри в этом смысле совершенно все равно. Впрочем, рано нас ждать не стоит – во всяком случае, не раньше 20-го, в среду; уже к вечеру этого дня, в соответствии с настоящим планом, мы можем быть у тебя. У Фрэнка только одна идея – выехать до понедельника 26-го числа. Я немедленно напишу миссис Мейсон и постараюсь убедить ее вернуться с нами, Генри считает этот вариант вполне подходящим и приемлемым.

Любым способом постарайся разжиться платьем Мэри Харрисон. Могу уступить тебе и свое (за очень большие деньги), хотя, если я с грехом пополам разбогатею, когда вернусь домой, и сама с удовольствием буду его носить.

Что касается способа, каким мы будем добираться до города, я бы хотела поехать в дилижансе, но Фрэнк не разрешит. Если Уильямсы и Ллойды действительно остановятся у вас на следующей неделе, для нас вряд ли найдется комната. Всем, кому что-нибудь нужно в городе, стоит только передать свои пожелания Фрэнку, а я уж обо всем позабочусь. Торговца свечами зовут Пенлингтон, он из «Короны и улья», Чарльз-стрит, Ковент-Гарден.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

V

Роулинг, 18 сентября, воскресенье

Дорогая Кассандра!

Утро прошло в сомнениях и раздумьях, в планировании и придумывании способов избежать трудностей, так как сегодняшний день был ознаменован событием, которого я ждала не раньше чем через неделю. Фрэнк получил назначение на борт «Капитана Джона Гора» под командованием «Тритона», и в связи с этим он обязан прибыть в город не позднее среды; и хотя я всей душой хотела бы быть рядом с ним в этот день, я не могу поехать, потому что не уверена, будут ли дома Пирсоны – ведь в случае их отсутствия остановиться мне негде.

Я написала мисс П. в пятницу и надеялась получить от нее ответ сегодня утром – это сразу же сделало бы наше предприятие гладким и легким и позволило бы нам выехать уже завтра, что Фрэнк и собирался сделать, едва получив назначение. Остается он только из-за меня. Я снова написала ей сегодня с просьбой ответить незамедлительно. Стало быть, во вторник я буду точно знать, смогут ли они принять меня в среду. Если нет, Эдвард (как это мило с его стороны!) пообещал отвезти меня в Гринвич в следующий понедельник, накануне назначенной даты, – возможно, это им больше подойдет. Если и во вторник не будет никакого ответа, я вынуждена буду решить, что Мэри нет дома, и тогда мне придется ждать еще, ведь после того, как я пригласила ее поехать в Стивентон вместе со мной, довольно странно было бы с ее стороны совсем никак не отреагировать.

Надеюсь, отец будет рад после всего этого доставить блудную дочь домой, если только он не пожелает, чтобы я посещала больницы, ездила в Темпл или вступила в караул в Сент-Джеймсе. Фрэнк вряд ли будет иметь возможность сопроводить меня – да что там, он совершенно точно не сможет. Напишу, когда прибуду в Гринвич.

Какая же ужасная, изнурительная жара у нас стоит! Из-за нее постоянно чувствуешь себя как-то… неэлегантно.

Если мы возвратимся вместе с мисс Пирсон, пожалуйста, будь добра, не жди, что она окажется записной красавицей. Не буду скрывать, при первой встрече она оказалась именно такой, какой я ее себе представляла. Уверена, маменька будет разочарована – если только не проявит полное безразличие.

Очень рада, что мне пришла в голову идея вернуться с Фрэнком; ждать, пока Генри снова приедет в Кент и устроится, можно до второго пришествия. Я совсем было решила ехать завтра с Фрэнком и попытать счастья, но меня все-таки отговорили от этого опрометчивого шага, и, если хорошенько подумать, они правы; если Пирсонов и правда нет дома, я незамедлительно паду жертвой какой-нибудь толстухи, которая напоит меня пивом до бесчувствия.

Мэри между тем произвела на свет мальчика – оба чувствуют себя отлично. Предоставляю тебе догадаться, о какой Мэри идет речь. Прощай, передай мою любовь своим милым домочадцам. Не отпускай Ллойдов, пока я не вернусь, задержи их под любым предлогом, если только мисс П. не из той же компании. (Как посредственно я стала писать! Стыд мне и позор.)

Твоя навеки,

Дж. Остин

P. S. «Тритон» – новый 32-пушечный фрегат, только что спущенный на воду в Дептфорде. Фрэнк очень воодушевлен перспективой принять «Капитана Гора» под свое командование.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

VI

«Бык и Джордж», Дартфорд,

24 октября 1798 г., среда

Дорогая Кассандра!

Должно быть, ты уже слышала от Дэниела, что доехали до Ситтингборна и покинули его мы в самое подходящее время – маменька прекрасно перенесла дорогу. Сейчас я могу представить тебе продолжение отчета о ее самочувствии. Она почти совсем не устала, пока мы добирались до места, подкрепила силы достойным обедом и сейчас кажется вполне бодрой. Из Ситтингборна мы выехали без пяти двенадцать на паре превосходных лошадей, которые доставили нас в Рочестер за час с четвертью; форейтор как будто был преисполнен решимости доказать маменьке, что кентские возницы не такие уж медлительные, и мчал не хуже Какса.

Следующий наш переезд, однако, оказался уже не таким быстрым; дорога была нелегкая, а лошади не проявляли никакого усердия. Тем не менее прибыли мы вовремя, и мама хорошо перенесла дорогу, так что в конечном счете скорость передвижения не имеет значения; на весь путь нам потребовалось чуть более двух с половиной часов, и в пятом часу мы уже заселились в гостиницу. Несколько бутылочек с настойками, которые маменька взяла с собой, очень пригодились в Осприндже и Рочестере; также маменька несколько раз поела немного хлеба.

Мы заняли комнаты на втором этаже – только там гостиная и спальни находятся недалеко друг от друга. У нас двухместный и одноместный номера. В первом будем спать мы с маменькой. Что касается второго, предоставляю тебе возможность догадаться, кто же там поселится. Мы сели обедать после пяти – бифштексы, вареная курица и никакого устричного соуса.

Я собиралась взяться за письмо сразу по прибытии на место, но небольшое происшествие задержало меня. Через четверть часа после того, как мы приехали, выяснилось, что сундуки с моими письменными принадлежностями и одеждой по ошибке засунули в экипаж, который должен был отбыть в тот момент, когда мы приехали, и их отправили в Грейвсенд, откуда они должны были следовать дальше – в Вест-Индию. Ничто в мире не обладает для меня такой ценностью, как эти вещи, ведь в сундуке для письма хранится все мое земное богатство, 7 фунтов, а также документ о назначении дорогого Гарри! Мистер Ноттли незамедлительно отправил верхового вдогонку, и уже через полчаса я имела счастье вновь разбогатеть; вещи проехали без меня две или три мили.

День, проведенный в пути, оказался намного приятнее, чем я ожидала. Практически никто меня не беспокоил, и причин грустить не было. Твоя бдительность относительно погоды оказалась весьма своевременной. После отъезда из Ситтингборна прошел сильный ливень, но вскоре тучи рассеялись, и нас ждал яркий, кристальный полдень.

Сейчас папенька читает «Полночный колокол»¹⁰, который он взял в библиотеке, мама сидит у камина. Пока непонятно, куда отправимся завтра. Никто из нас не испытывает особого желания ехать в Лондон, так что, если мистер Ноттли позволит нам уехать, думаю, мы поедем в Стейнс через Кройдон и Кингстон – это будет намного приятней, чем любой другой маршрут. Однако сам мистер Ноттли склоняется больше к Клэфему и Баттерси.

Да хранит вас всех Бог!

С сердечными пожеланиями,

Дж. О.

Льщу себя надеждой, что малыш Дорди будет помнить меня хотя бы недельку. Поцелуй его за меня.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин

VII

Стивентон, 27 октября, суббота

Дорогая Кассандра!

Твое письмо сегодня – приятнейший сюрприз, и вот, смотри, я взяла самый длинный лист бумаги, чтобы выказать мою благодарность.

Мы приехали вчера между четырьмя и пятью часами, но, боюсь, я не могу похвастаться, что вчерашнее наше путешествие было столь же приятным, как день и два назад. Вскоре после того, как я закончила письмо, которое написала тебе из Стейнза, маменька начала жаловаться на утомление и усталость от дороги; выглядела она и правда неважно. Ночь в Стейнзе маменька провела не очень хорошо, но перенесла путешествие лучше, чем я ожидала, и в Бейзингстоке, где мы остановились через полчаса, она почувствовала себя бодрее после мясной похлебки и осмотра мистера Лайфорда, который посоветовал ей принять двенадцать капель лауданума в качестве успокоительного перед сном, на что она покладисто согласилась.

Джеймс заехал к нам, как раз когда мы собирались пить чай, и маменька уже настолько оправилась, что весело поболтала с ним, прежде чем отправиться спать. Похоже, Джеймс снова провернул свой давнишний трюк с прибытием в Стивентон, невзирая на недовольство Мэри, ведь он уже был здесь еще до завтрака, а сейчас приехал навестить нас во второй раз. Они с Мэри должны были обедать здесь и сегодня, но погода уж слишком плохая. Я была рада узнать, что Марта сейчас с ними. Джеймс забрал ее из Ибторпа в четверг, и она пробудет там до своего отъезда в Кинтбери.

Никаких происшествий за вчерашний день в дороге с нами не случилось, разве что был момент, когда сундук едва не свалился с экипажа, и это вынудило нас остановиться в Хартли, где все колеса были тщательно смазаны.

Поручив маму заботам мистера Лайфорда, я отправилась к миссис Райдер и купила все, что собиралась, однако не всем осталась довольна. Не оказалось детских узких подтяжек и ни одного отреза нужного мне шелка. Но мисс Вуд, как всегда, скоро отправится в город, чтобы пополнить запасы. Я заплатила 2 ш. 3 п. за ярд фланели и подозреваю, что она не слишком хороша, однако эта ткань настолько презренна и дурна сама по себе, что, право же, уже совершенно не важно, хорошего она качества или плохого. Также я купила японских чернил и на следующей неделе приступлю к экспериментам над моей шляпкой, с которой, как ты знаешь, связаны мои главные надежды на счастье.

А еще у меня действительно есть повод для гордости – вчера вечером я удостоилась чести накапать маменьке лауданума. Мне доверены ключи от туалетной комнаты и буфета, и уже дважды с момента, как начала это письмо, я бегала с поручениями на кухню. Вчерашний обед был просто отличным, вареная курица – нежнейшая, так что увольнять Нэнни мне не пришлось.

Почти все вещи были раcпакованы и разложены еще вчера. Заняться этим вызвалась Нэнни, против чего я совершенно не возражала. Я достала только перчатки и положила к тебе в ящик. Они просто замечательные, прекрасного светлого оттенка, не зря мы их выбрали!

Твое письмо доставили сюда вместе с корреспонденцией от миссис Кук, где она сообщила, что «Бэттлридж»¹¹ выйдет не раньше января, а еще что она очень недовольна нерасторопностью Которна и вряд ли еще когда-нибудь будет иметь с ним дело.

Миссис Холл из Шерборна вчера разрешилась от бремени – ребенок родился мертвым и на несколько недель раньше срока по причине того, что она испытала сильный испуг. Предполагаю, как тяжело ей сейчас смотреть на мужа…

За последние две недели здесь прошел сильный дождь – намного сильнее, чем в Кенте, и все дороги от Стейнза сейчас отвратительно грязные. Дорога на Стивентон не исключение – не знаю, когда я смогу поехать в Дин.

Я слышала, что Марта сейчас в лучшем расположении духа, чем была все последнее время, и льщу себя надеждой, что сейчас она наконец сможет открыто подшучивать над мистером В.

Очки, найденные Молли, – мамины, ножницы – папины. Мы очень рады слышать такие замечательные новости о твоих подопечных, больших и маленьких. Мне доставляет радость, что дорогуша Дорди помнит меня, – глупую радость, ведь я знаю, что совсем скоро он и думать обо мне забудет. Моя же привязанность к нему продлится намного дольше. С нежностью и восторгом буду я вспоминать его милое улыбающееся личико, но не за горами тот день, когда он превратится в неотесанного, грубого парня.

Книги от Уинтона все распакованы и разложены по местам; полки идеально подходят под их размеры, и теперь в книжном шкафу хватает места для всего, что мы хотели там разместить. Мне думается, слуги были очень рады видеть нас. Нэнни-то уж точно. Она призналась, что без нас было очень скучно, а еще сказала, что малыш был с ней до воскресенья. Вижу, что еще не собран виноград – вроде бы его не очень много; как можно скорее нужно покончить с этим, в противном случае под этим дождем он окончательно испортится.

Я очень недовольна собой – тем, что никак не приучу себя писать убористее. Так ли уж мой почерк размашистее твоего? Дочь госпожи Тилбери недавно разрешилась. Можно, я отдам ей детские вещи? Портной был здесь всего несколько дней назад. Как досадно для нас обеих, что он так скоро уехал! Госпожа Бушелл будет обстирывать нас еще неделю, поскольку Сьюки получила другое место. Супруга Джона Стивенса возьмет на себя обязанность следить за порядком. Честно говоря, по ней не скажешь, что она великая поборница чистоты, но кто знает? Вряд ли мы сможем в ближайшее время нанять другую горничную, хотя госпожа Степлз присмотрела для нас одну кандидатуру. Мэри наняла в служанки девушку из Эша, совсем неопытную, и Джеймс опасается, что она не справится со своими обязанностями.

Эрл Хартли был в Дине на днях (Мэри сообщила), и его семья объявила, что готова принять его жену, если она будет подобающе вести себя и в следующем году. Он очень благодарен им – в той степени, в какой он в принципе способен испытывать благодарность. Его семейство выказало в отношении всего этого высшую степень доброты. Эрл с супругой ведут самый что ни на есть скромный образ жизни в Портсмуте, даже служанку не могут себе позволить. Как же удивительно глубока ее врожденная добродетель, если она согласилась на замужество при таких обстоятельствах!

Сейчас вечер субботы, но основное я написала еще утром. Сегодня настроение у маменьки уже не такое подавленное; лауданум способствовал ее глубокому сну, и я думаю, она чувствует себя лучше. Мы с папенькой обедали порознь. Как странно! Он и Джон Бонд, кажется, прекрасно проводят время в обществе друг друга – я только что слышала в коридоре тяжелые шаги этого Бонда.

Сегодня приходил Джеймс Дигвид, и я отдала ему назначение брата. Чарльз Харвуд тоже заезжал узнать, как мы поживаем, по пути из Даммера, куда он отвозил мисс Гарретт, которая должна в ближайшее время вернуться в его поместье в Кенте. Заканчиваю на сегодня, а то завтра не найду места, чтобы добавить еще хоть пару слов.

Воскресенье. Ночью маменька очень хорошо спала и чувствует себя сегодня значительно лучше.

Получила письмо от тети, благодарю тебя за приписку! Скоро напишу Чарльзу. Целуй от меня Фанни и Эдварда и спроси Джорджа, есть ли у него для меня новая песенка. Как мило со стороны тети снова пригласить нас в Бат! Доброта, на которую лучше бы просто вежливо ответить, чем воспользоваться ею.

Твоя навеки,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин.

VIII

Стивентон, 1 декабря

Дорогая Кассандра!

Я очень рада писать тебе снова, да еще так скоро, чтобы передать весточку о Фрэнке, которую я недавно от него получила. Он был в Кадисе 19 октября, живой и здоровый, и как раз получил от тебя письмо, написанное еще в те времена, когда «Лондонские христиане» собирались при церкви Св. Елены. А вот истинно последние сведения о нас он получил от меня в письме от 1 сентября – я отправила его вскоре после того, как мы съездили в Годмершем. В начале октября он написал целый ворох писем для своих дорогих друзей в Англии, и этот увесистый пакет должен был отправиться в путь на «Великолепном»; однако не успел «Великолепный» не то что отплыть, а и подготовиться к отплытию, как Фрэнк уже отправил мне всю пачку. Она содержит письма нам обеим, лорду Спенсеру, мистеру Дейшу, директорам Ост-Индской компании. Пока он писал все это, «Сент-Винсент» отделился от флотилии и вошел в Гибралтар, подчиняясь приказу проверить готовность судна к одиночным вылазкам во вражеские порты; объектами, вполне возможно, станут Минорка и Мальта.

Фрэнк в хорошем настроении, но предупреждает, что наша переписка в дальнейшем может оказаться не столь оперативной, так как сообщение между Кадисом и Лиссабоном сейчас хуже, чем раньше. Поэтому ни тебе, ни маменьке не стоит беспокоиться, если письма от него будут приходить значительно реже. И я передаю вам обеим эту просьбу, будучи самой мягкосердечной в нашей семье.

Вчера маменька совершила торжественный выход в гостиную, сопровождаемая толпами восторженных поклонников, и впервые за последние пять недель мы выпили чаю все вместе. Ночь она провела довольно сносно и обещает пребывать в таком же замечательном расположении духа и прекрасной физической форме весь предстоящий день…

Мистер Лайфорд был у нас вчера; прибыл, когда мы обедали, и разделил с нами нашу элегантную трапезу. Мне не стыдно было пригласить его к столу, так как на обед у нас был гороховый суп, свиные ребрышки и пудинг. Мистер Лайфорд выразил опасение, что такое меню может вызвать у мамы желтуху или сыпь, но не последовало ни того ни другого.

Вчера утром была у Динов. Мэри чувствует себя отлично, хотя телесная слабость пока не покидает ее до конца. Однако, уже видя ее в добром здравии на третий и шестой день, я уверена, что не пройдет и пары недель, как она полностью восстановит силы и будет чувствовать себя лучше некуда.

Джеймс выехал в Ибторп вчера, чтобы навестить маму и младенца. Летти сейчас рядом с Мэри¹², она совершенно счастлива и беспрестанно восторгается малышом. Мэри совсем не обращает внимания на неустроенность, царящую вокруг, что вынуждает меня саму взяться за дело. За своей внешностью она практически не следит. У нее нет подходящей удобной одежды; занавески в комнате слишком тонкие, а окружающая обстановка далека от комфорта и стиля, которые можно было бы счесть завидными. Элизабет выглядит куда более привлекательной в своем милом чистом чепце, надетом со всей аккуратностью, и платье, отглаженном и отбеленном по всем правилам. Сейчас мы полностью поселились в гардеробной – ты знаешь, я очень ее люблю, чувствую себя в ней гораздо более элегантной, чем в гостиной.

От Кинтбери до сих пор никаких вестей. Элизе кажется смешным наше нетерпение. В прошлый четверг у нее все было замечательно. За кого собирается замуж мисс Мария Монтрезор и что будет с мисс Малкастер?

Мое штапельное платье чрезвычайно удобное, однако, надеюсь, ты не носишь свое слишком часто. Сшила себе две-три шляпки для вечерних выходов (до возвращения домой), и это избавило меня от вселенских страданий по поводу прически; все, что мне нужно теперь, – это вымыть и расчесать волосы, потому что длинные пряди я заплетаю в косу и укладываю так, чтобы под шляпкой их было не видно, а короткие прядки вьются сами по себе, не требуя моего участия. Я укоротила их недавно у мистера Батлера.

Нет никаких причин полагать, что известие о смерти мисс Морган – правда. Вчера мистер Лайфорд доставил всем нам удовольствие, вознося хвалу поданному на обед барашку, лучше которого, по его словам, он в жизни своей не ел. Джон Бонд обнаружил, что начинает стареть, что Джонам Бондам абсолютно не пристало, и уже не может так много работать; любой в этих обстоятельствах будет рад занять его место, а самому Джону придется довольствоваться уходом за овцами. Все же мне кажется, что работников здесь не стало больше – те же мальчики, только повзрослевшие. По крайней мере, я так думаю; впрочем, ты знаешь, как я бываю глупа, когда дело касается подобных наблюдений. Лиззи Бонд отдали на обучение мисс Смолл, так что уже через несколько лет мы сможем увидеть, как она добросовестно и со знанием дела портит платья.

Папенька запросил у мистера Мэя, а также у мистера Дина из Уинчестера разрешение на открытие пивной для Роберта – по его требованию. Это была маменькина идея – маме пришло в голову, что он будет горд возможностью оказать услугу родственнику Эдварда в обмен на то, что Эдвард примет его деньги. Последовал вежливый ответ, в котором сообщалось, что в данный момент пустующих зданий в его распоряжении нет. Мэй ожидает, что одно освободится в ближайшее время в Фарнэме, так что, возможно, скоро Нэнни будет иметь честь наливать эль для самого епископа. Напишу завтра Фрэнку.

Во вторник Чарльз Паулетт устраивает бал, к вящей досаде всех его соседей, естественно, ведь они, знаешь ли, проявляют живейший интерес к состоянию его финансов и питают искренние надежды на его скорое разорение.

Мы все готовы безоговорочно полюбить нашу новую служанку. Она ничего не смыслит в молочном производстве, что говорит не в ее пользу, когда дело касается нашей семьи, но усердно учится и в скором времени освоит эту премудрость. Иными словами, мы так долго мучились без служанки, что полны решимости нанять ее, и ей будет крайне трудно нас разочаровать. К тому же она прекрасно готовит, отличается необычайно крепким телосложением и уверяет, что ловко управляется с иголкой и ниткой.

Воскресенье. Папенька просто счастлив услышать столь лестный отзыв о хрюшках Эдварда и желает, чтобы, в знак поощрения его, Эдварда, пристрастия к ним, ему сообщили, что этими свиньями искренне интересуется лорд Болтон, он даже выстроил для них элегантнейшие свинарники и каждое утро, едва встав, спешит их навестить.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин

IX

Стивентон, 8 декабря, вторник

Дорогая Кассандра!

Твое письмо пришло именно тогда, когда я его и ожидала, а все потому, что я взяла за правило не ждать твоих писем ровно до того момента, как они появляются, и это, как мне кажется, облегчает жизнь нам обеим.

Как отрадно нам всем слышать, что твое дело двигается к разрешению, причем с минимальными для тебя неудобствами. Ты знаешь, что папенька всегда готов оказать тебе поддержку и всяческое содействие, если в том будет для тебя нужда. Свои десять фунтов я, пожалуй, приберегу – они еще согреют меня зимой.

Несколько дней назад я отважилась обратиться к твоему черному бархатному чепцу с просьбой одолжить мне свою оборку, на каковую просьбу тот с готовностью откликнулся, что позволило мне придать больше значимости и достоинства шляпке, которая до того выглядела в моих глазах слишком дурацкой. Я надену ее в четверг, надеюсь, тебя не слишком заденет то, что я последовала твоему совету по ее украшению только наполовину. Я осмелилась оставить тонкую серебристую тесьму по краям, обернув ее дважды (бант не добавляла), а вместо по-военному черного пера добавить ярко-красное – получилось гораздо симпатичнее, к тому же ярко-красный оттенок в моде этой зимой. После бала я, возможно, захочу вернуть то, черное.

Мне так жаль, что наш милый Чарльз испытывает на себе тяготы дурного обращения. Отец собирается написать адмиралу Гамбье. Фрэнк ранее снискал его расположение и покровительство, и это, конечно, не может не вселять надежду, что и другие члены семьи могут быть ему представлены. Я думаю, что Чарльзу следует также обратиться к сэру Томасу, хоть я и не одобряю твой порыв написать ему (ты говорила мне об этом в письме несколько дней назад), чтобы потребовать от него явиться домой и препроводить тебя в Стивентон. К чести твоей, однако, стоит отметить, что ты и сама сомневалась в необходимости подобного шага.

Весьма признательна малютке Джорджу за его послание – за изъявления любви, по меньшей мере. То, что он счел своим долгом мне их передать, я расцениваю как следствие намеков на мое благорасположение к нему, переданных от отца или матери. Я искренне тронута, что сам факт моего рождения послужил поводом поднести ему чашечку чая. Передай ему мою любовь!

Среда. Я передумала и поменяла отделку на шляпке сегодня утром, сделала ровно так, как ты предлагала. Я вдруг почувствовала, что меня ждет полнейший крах, если не последую твоим советам, и сейчас ощущаю себя больше похожей на леди Конингэм¹³, чем прежде, а ради этого стоит жить! Мне кажется, что мой новый наряд следует уподобить платью, которое я ношу в последнее время, – задняя часть его полностью соответствует новому фасону, так неужели же семь ярдов ткани не позволят мне скопировать его полностью?

Недавно получила новости от Марты и Фрэнка: он написал письмо 12 ноября. Все хорошо, ничего важного.

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин

X

Стивентон, 24 декабря, вечер понедельника

Дорогая Кассандра!

У меня есть для тебя приятные новости, которыми мне не терпится поделиться, поэтому начинаю свое письмо раньше, чем обычно, хоть и отправлю его в привычное время.

Адмирал Гамбье в ответ на папино обращение написал следующее: «Поскольку обычно молодых офицеров принято держать на небольших судах, что вполне объясняется их неопытностью и необходимостью лучшего усвоения ими своих обязанностей, ваш сын был оставлен на „Скорпионе“; но на совете адмиралтейства я отметил его желание продолжить службу на фрегате, так что, как только представится подходящая возможность и будет засвидетельствовано, что его пребывание на маленьком корабле исчерпало себя, я надеюсь, его переведут. С учетом того, что сын ваш сейчас находится на „Лондоне“, я рад уверить вас, что его перевод последует очень скоро, поскольку лорд Спенсер был так любезен, что сообщил мне о включении его в план, касающийся некоторых повышений, – план, который он намерен осуществить в ближайшее время».

Вот оно! В принципе, я могу сейчас закончить письмо и пойти повеситься, потому что все, что я могу написать или сделать после этой новости, покажется тебе невозможно пресным. Сейчас я действительно думаю, что скоро все изменится для Фрэнка, и желаю только, чтобы эта информация стала известна и ему, так как касается его напрямую. Отец уже написал Дейшу с просьбой информировать нас обо всем – в частности, о том, как пройдет назначение. Твое главное желание вот-вот сбудется; а если уж лорд Спенсер смог обрадовать Марту таким известием, как бы он порадовал и твое сердце!

Я отправила этот отрывок из любезного письма Гамбье и Чарльзу тоже; хотя он, бедняга, почитает себя не более чем скромным помощником главного героя пьесы, все же, надеюсь, обстоятельства, касающиеся Фрэнка, порадуют и его. Адмирал упомянул, что на «Скорпионе» его удерживают намеренно. Однако я не собираюсь мучиться догадками и предположениями. Меня удовлетворят только факты.

Фрэнк ничего не получал от нас уже два с половиной месяца, с того момента, как написал мне последнее письмо 12 ноября в связи с тем, что лорд Сент-Винсент был переведен на Гибралтар. Получение этого назначения, однако, не заняло столько времени, сколько потребовалось нашим письмам, чтобы прибыть в место назначения, так как все правительственные послания регулярно пересылаются его светлости из Лиссабона.

Сегодня утром, вернувшись из Мэнидауна, заглянула к маменьке – ее самочувствие не стало хуже с момента, как я ее оставила. Да, она не любит холодную погоду, но тут уж мы бессильны. Я чудесно и спокойно провела время с Кэтрин. Мисс Блэкфорд довольно мила. Я не люблю, когда люди притворяются слишком уж приятными, тогда мне бывает трудно полюбить их. Когда я приехала в Мэнидаун во вторник, я застала лишь ее и Кэтрин. Мы пообедали и отправились вместе в Уортинг испрашивать протекции миссис Кларк – там также были леди Милдмэй, старший сын миссис Кларк, мистер и миссис Хор.

Бал был очень скромным, но не лишенным очарования. Тридцать один человек, притом всего одиннадцать дам, и лишь пятеро из них не замужем. О присутствующих джентльменах ты можешь сама сделать выводы исходя из списка моих партнеров: мистер Вуд, Дж. Лефрой, Райс, мистер Бутчер (из Темплов, моряк, но не из 11-го легкого драгунского полка), собственно мистер Темпл (не худший из них, надо сказать), мистер Ум. Орд (кузен Кингсклера), мистер Джон Харвуд и мистер Калланд, появившийся, по свойственной ему привычке, со шляпой в руках, – этот то и дело оказывался между мной и Кэтрин, развлекая нас разговорами и вызывая насмешки в свой адрес из-за того, что не танцует. В конце концов, мы все-таки вынудили его к танцу. Я была так рада видеть его после долгого отсутствия, он был душой этого вечера. Справлялся о тебе.

Всего было двадцать танцев, и я протанцевала их все, не устав ни капли. Рада, что опять в состоянии танцевать так много, без устали и с таким удовольствием! После балов в Эшфорде (бальных собраний), которые доставили мне так мало радости, я решила, что больше на такое не способна, но, когда на улице холод, а в зале несколько приятных молодых людей, я чувствую в себе силы танцевать хоть неделю подряд, как будто прошло всего полчаса. Моя черная шляпка очень понравилась миссис Лефрой, о чем она мне открыто сообщила, да и всем в зале, думаю, она пришлась по душе, хоть никто мне об этом больше не сказал. 〈…〉

Бедняжка Эдвард! Как печально, что он, имея все, чего только можно пожелать в жизни, лишен крепкого здоровья. Хочется надеяться, что все эти желудочные колики, обмороки и недомогания в скором времени приведут его к полнейшему просветлению. Если его нервная болезнь вызвана подавлением эмоций, от которых следует избавиться, – а это вовсе не кажется мне неправдоподобным, – первый из вышеперечисленных недугов вполне может оказаться лекарством, и я искренне надеюсь, что так оно и есть, так как не знаю никого, кто так заслуживал бы чистого, беспримесного счастья, как Эдвард. 〈…〉

Лорды адмиралтейства получили от нас достаточно прошений на данный момент, а от Чарльза я слышала, что он лично писал лорду Спенсеру с просьбой перевести его. Боюсь, его светлейшая милость будет разгневана – как бы бедные наши головы с плеч не покатились. 〈…〉

Ты заслуживаешь более длинного письма, чем это, но такова уж моя злосчастная доля – крайне редко предлагать людям то, чего они в действительности заслуживают… Да хранит тебя Бог!

C наилучшими пожеланиями,

Джейн Остин

Среда. Вчерашний снег успел растаять, так что я отправилась в Дин и вернулась только в девять вечера в небольшом экипаже, причем даже не очень замерзла.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

XI

Стивентон, 28 декабря, пятница

Дорогая Кассандра!

С Фрэнком все решено. Вчера он был повышен в чине до капитана второго ранга и переведен на шлюп «Петтерель» в Гибралтаре. Об этом сообщалось в письме от Дейша, и поскольку то же самое подтвердило и приветливое письмо мистера Мэтью, в котором излагались детали письма адмирала Гамбье генералу, то нет никаких оснований подвергать этот факт сомнению.

Как только твои радостные крики поутихнут, можешь продолжить чтение моего письма, тогда ты узнаешь, что Индийский Дом принял петицию капитана Остина к рассмотрению (так говорилось у Дейша), а также то, что лейтенант Чарльз Джон Остин переведен на фрегат «Тамар» (это уже из письма адмирала). Мы пока не можем выяснить, где находится «Тамар», но надеюсь, что в любом случае скоро увидим Чарльза здесь.

Это письмо целиком состоит из хороших новостей. Если ты пришлешь папеньке отчет о расходах на стирку, переписку и пр., он отправит тебе чек на нужную сумму, а также на оплату твоих расходов на следующий квартал и аренды Эдварда. А если ты не купишь себе муслиновое платье с этих денег в честь повышения Фрэнка в звании, я тебе этого никогда не прощу.

Миссис Лефрой только что уведомила меня, что леди Дорчестер намерена пригласить меня на свой бал 8 января, что само по себе хоть и не бог весть какое счастье по сравнению с тем, что описано на предыдущей странице, однако же и бедствием не является.

Не могу больше писать, однако написала я достаточно, чтобы ты почувствовала себя счастливой, и поэтому могу смело откланяться.

С наилучшими пожеланиями,

Джейн

Годмершем-парк – для мисс Остин

XII

Стивентон, 8 января, вторник

Дорогая Кассандра!

Тебе следует по пять раз перечитывать письма, прежде чем отправить, тогда, быть может, ты найдешь их столь же увлекательными, какими они кажутся мне. Над некоторыми эпизодами письма, на которое сейчас отвечаю, я очень смеялась.

Чарльз пока не приехал, но должен прибыть сегодня утром, не то он никогда не узнает, что я с ним сделаю. Бал в Кемпшотте состоится сегодня вечером, и я раздобыла для него приглашение, хотя до поиска ему пары дело у меня так и не дошло. Однако, поскольку его отношения с Элизой Бейли изменились и он, похоже, совсем этим обстоятельством не удручен, то пусть-ка поищет себе пару самостоятельно. Мне кажется, я говорила тебе, что в этот понедельник должен был состояться бальный вечер, и теперь смиренно прошу прощения за то, что далеко не впервые ввела тебя в заблуждение.

Элизабет довольно бесцеремонна в отношении того, что я сочиняю музыку, так что в качестве наказания для нее я бы настояла на том, чтобы в будущем приписать ей все свои опусы, если бы только я не наказывала этим и себя тоже.

Я весьма рада слышать, что самочувствие Эдварда улучшается, – примерно так же я была бы рада услышать, что кто-то разбогател, если только речь не о нас с тобой, и я вполне довольна узнать, что он сделал тебе подарок.

Я не буду надевать свою белую шелковую шляпку на сегодняшний вечер – я решила надеть вместо нее мамалонскую¹⁴ шляпку, которую прислал Мэри Чарльз Фаул, а она одолжила мне. Такие теперь в моде: их носят в оперу, видела подобную на леди Милдмэй на балах в Хэквуде. Терпеть не могу описывать такие вещи, смею надеяться, что ты догадаешься, как она выглядит. Ужасные часы пребывания у портнихи я пережила лучше, чем ожидалось. Платье очень похоже на то мое, голубое, про которое ты говорила, что оно отлично сидит, правда, с небольшими вариациями: короткие рукава, более объемная пелерина, из-под которой выступает передник, лента по подолу и манжетам довершает образ.

Уверяю тебя, что идея отправиться в Брайтон так же претит мне, как и тебе, но меня не оставляет надежда, что возникнет обстоятельство, которое этой поездке помешает.

Ф… проиграл выборы в Б… и возможно, какое-то время они не захотят появляться в обществе. Они поговаривают о поездке в Бат тогда же, весной, но, возможно, еще передумают по пути назад, и все эти планы будут отложены до лета.

Среда. Я простудилась и уже несколько дней испытываю неприятные ощущения в глазу, из-за чего не могу написать ничего сколько-нибудь приятного или полезного, да даже просто закончить наконец это письмо. Маменька хотела сделать это вместо меня, а я в свою очередь не пойду на бал в Кемпшотте ради нее.

Ты выказываешь так мало беспокойства из-за того происшествия, когда меня чуть было не убил в Эш-Парк-Копс слуга миссис Халберт, что я испытываю большое искушение не рассказывать тебе, убили ли меня на самом деле или нет, скажу лишь, что в тот вечер, да и в следующий, домой я не вернулась, и Марта по доброте душевной устроила меня в своей постели с закрывающимся пологом в новой детской. Няня с ребенком устроились на полу, и таким образом все разместились с комфортом, хоть и не без некоторого стеснения. Кровать оказалась по-настоящему удобной, так что мы проболтали до двух часов ночи, а остальное время до утра спокойно проспали. Я, как никогда прежде, прониклась к Марте дружеским расположением, так что собираюсь пойти повидать ее, когда она вернется домой. Мы пообедали у Харвудов в четверг, а на следующее утро наша компания распалась.

Эта боль в глазу досаждает мне довольно-таки сильно, так что с пятницы я не могу толком ни читать, ни работать. Но одно преимущество из этого все-таки следует: к тому времени, как я избавлюсь от простуды, я настолько усовершенствую свои музыкальные навыки, что смогу полностью овладеть этой наукой и, кто знает, даже занять следующим летом место мистера Рупа в Иствелле; и я полностью уверена в поддержке Элизабет, хоть и касается эта поддержка исключительно Харриет. Что до таланта к рисованию, то образцы моих трудов на этом поприще я регулярно посылаю тебе в письмах, а больше мне совершенно нечем заняться, разве что придумать пяток новых названий для звезд в небе.

Мэри все рассудительнее высказывается касательно внешней привлекательности ее ребенка, она даже обмолвилась, что не находит его слишком уж красивым; но я подозреваю, что сдержанность ее в изъявлении чувств напоминает таковую у кормилицы В… Возможно, Мэри уже рассказала тебе, что они собираются устраивать больше званых обедов. Семейство Бигг и мистер Холдер обедают у них завтра, и я должна их встречать. Я собираюсь там переночевать. Кэтрин удостоена чести взять на себя устроение ужина для компании, состоящей из двоих Уизеров, двоих Хиткоутов, одного Блэкфорда и ни одного Бигга за исключением самой Кэтрин. Вчера вечером она поздравила меня с повышением Фрэнка с таким энтузиазмом, как будто и вправду испытывала ту радость, которую демонстрировала.

Малютка Джордж! Как радостно мне слышать, что он выказывает такую изобретательность в том, чтобы строить рожицы. Его желтый флажок доставил мне удовольствие, и я надеюсь, что он приложит такой же и к следующему твоему письму. Вчера вечером я надевала зеленые туфли и брала с собой белый веер. Рада, что он не выкинул его в реку.

Похоже, что отказ миссис Найт от Годмершемского поместья в пользу Эдварда в конечном счете не был таким уж выдающимся проявлением великодушия, поскольку она по-прежнему сохраняла за собой приходящий с него доход; это следует знать, чтобы не переоценивать ее доброту. Я склонна думать, что из них двоих как раз Эдвард проявляет большее великодушие, принимая ее столь обременительный дар.

Чем больше пишу, тем лучше становится моему глазу, так что я собираюсь продолжать в том же духе до тех пор, пока все окончательно не наладится, прежде чем передам матери перо.

Маленькая съемная квартира миссис Брэмстон вчера подверглась нашествию ее самой, миссис Х. Блэкстоун и двух ее дочерей, а также меня. Я недолюбливаю девиц Блэкстоун; на самом деле, я всегда была полна решимости за что-то не любить их, хотя никакой выгоды в том для меня нет. Миссис Брэмстон была очень общительной, доброй и шумной. Я чудесно провела время главным образом благодаря вечеру в Мэнидауне. Ужин ничем не отличался от такого же год назад, и стульев так же не хватало. Желающих танцевать было значительно больше, чем могла вместить зала, а этого всегда более чем достаточно, чтобы устроить отличный бал.

Не сказала бы, что спрос на меня был слишком велик. Люди старались ни о чем не заговаривать со мной, пока их не вынуждало к этому какое-нибудь обстоятельство; обстоятельства же, как тебе известно, иногда сильно меняются без какой-либо конкретной причины. Был там, впрочем, один джентльмен, офицер из Чеширского полка, молодой человек привлекательной наружности, который, как мне сказали, очень хотел быть мне представленным; но поскольку он не хотел этого достаточно сильно, чтобы преодолеть некоторые препятствия для достижения своей цели, знакомство наше так и не состоялось.

Я снова танцевала с мистером Джоном Вудом, дважды с неким мистером Саутом, пареньком из Винчестера, который, полагаю, настолько далек от родства с епископом этой епархии, насколько это в принципе возможно, с Дж. Лефроем и Дж. Харвудом, который, надо сказать, кажется мне гораздо привлекательнее, чем раньше. Одно из самых веселых развлечений моих было просидеть два танца кряду, лишь бы не танцевать со старшим сыном лорда Болтона, который танцует так плохо, что это просто невозможно вынести. Были там и девицы Чартрайз, с большим воодушевлением выдававшие себя за девиц Эден. Чарльз так и не появился. Противный! Подозреваю, что его не смогли вовремя подменить.

Мисс Дебари заменила твои два листа акварельной бумаги на другие превосходного размера и качества, так что я совсем не жалею о том, что она взяла их с собой. Мистер Ладлоу и мисс Пью из Эндовера недавно поженились, так же как и миссис Скит из Бейзингстока с аптекарем мистером Френчем из Рединга.

Я совсем не удивлена твоему желанию перечитать «Первые впечатления»¹⁵, ведь подобную книгу редко встретишь, к тому же ты ее читала так давно. Я очень признательна тебе за то, что ты оставила мою старую нижнюю юбку себе. Я давно тайно мечтала об этом, но не осмеливалась попросить.

Пожалуйста, не забудь упомянуть имя возлюбленного Марии Монтрезор, когда будешь писать в следующий раз. Маменька желает знать его, а у меня не хватает духу пересмотреть все твои письма, чтобы найти его.

Я смогу отправить это письмо не раньше завтрашнего утра, так что в пятницу ты будешь разочарована, не получив его; ужасно сожалею, но ничего не могу с этим поделать.

Партнерство между Джефрейзом, Тумером и Легге прекращено. Двое последних буквально превращаются в ничто, а Джефрейз, будем надеяться, тоже долго не протянет благодаря нескольким героиням, чьи деньги у него еще остались. Сто раз поздравляю тебя с днем твоего рождения!

Я смогу отправить это письмо на почту уже сегодня, что возносит меня на вершину человеческого счастья и согревает лучами полнейшего благополучия – подставь любое другое выражение совершенного удовольствия на изучаемом языке, которое тебе нравится. Не сердись на меня за то, что не дописала страницу, и прими мои самые сердечные пожелания,

Дж. О.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин

XIII

Стивентон, 21 января, понедельник

Дорогая Кассандра!

Я приложу все усилия к тому, чтобы это мое письмо было более достойно твоего внимания, чем предыдущее, которое вышло настолько убогим, что, думаю, мистер Маршалл не имел права взимать с тебя плату за пересылку. Мои глаза были в плачевном состоянии с тех пор, как я его написала, но сейчас мне уже гораздо лучше; причиной такого недуга стало то, что я не смыкала этих самых глаз в четверг всю ночь, а также пыль, которая столбом стояла в бальной зале. Я старалась пользоваться ими насколько возможно мало, но ты знаешь, и Элизабет знает, и любой, обладающий слабым зрением, также знает, как отрадно бывает нагружать глаза сверх всякой меры, несмотря на советы и предостережения друзей.

Чарльз отбывает нынче вечером. «Тамар» сейчас стоит в Даунсе, и мистер Дейш посоветовал ему отправиться прямо туда, так как вероятность того, что судно отправится в западном направлении, отсутствует. Чарльзу это совсем не по душе, он бы совершенно не переживал, если бы опоздал к отплытию, ведь тогда он мог бы подняться на борт в более удобном месте. Вчера вечером он предпринял было попытку попасть в город и добрался до Дин-Гейт, но оба дилижанса оказались полными, так что мы имели удовольствие увидеть, как он возвращается. Завтра он свяжется с Дейшем, чтобы узнать, стоит ли еще «Тамар» на прежнем месте, и, если она до сих пор в Даунсе, тогда он отправится в Дил с ночным дилижансом. Я бы очень хотела поехать с ним, ведь никто лучше меня не знает местность между Кентербери и Роулингом. Однако неприятная перспектива возвращаться одной удерживает меня от этого. До Оспринджа я все-таки планирую с ним доехать, так что вскоре порадую тебя своим появлением в Годмершеме.

Марта написала мне пару строк, из которых следует, что Чарльз прекрасно провел время в Кинтбери, а миссис Лефрой уверяет, что не встречала в своей жизни никого обходительней и находит его во всех отношениях представительней Генри. По-видимому, здесь его пребывание было намного более приятным, чем в Годмершеме, где его со всех сторон окружали чужие люди и где ему приходилось страдать от лицевой невралгии или пудры, попавшей на волосы.

Джеймс окрестил Элизабет-Кэролайн в субботу утром и отбыл домой. Мэри, Анна и Эдвард тоже, конечно, уже уехали. До этого я успела написать ответ кузине Фанни.

Вчера маменьке пришло письмо от Эдварда Купера, в котором тот сообщал – нет, не о рождении очередного ребенка, а о насущном: миссис Ли упросила его занять место приходского священника в Хэмстолл-Ридвэйр в Стаффордшире, свободное по причине смерти мистера Джонсона. Из письма Эдварда мы узнали, что он намерен переехать туда, а это свидетельствует о его мудрости. Стаффордшир находится довольно далеко отсюда, так что в ближайшее время мы вряд ли услышим о Куперах, пока лет через пятнадцать девицы Купер не предстанут перед нами этакими хорошенькими, веселыми и невежественными барышнями. Жалованье составит около 140 фунтов в год, хотя, возможно, в дальнейшем будет больше. (Интересно все-таки, как же им удастся доставить на новое место всю мебель из гостиной в целости и сохранности?)

Наши двоюродные братья и сестры продолжают рассеиваться по миру. Кто вошел в лоно другого семейства, кто умер, кто собирается в Стаффордшир. Нам ничего не известно о судьбе остальной части наследства. Ни малейшего намека на то, что им завладел Фулвар. Возможно, у лорда Крейвена есть по этой линии другие связи, более тесные, чем с семейством Кинтбери.

Наш бал в четверг оказался довольно унылым – только восемь пар, да и всего народу собралось двадцать три человека. Сам бал, однако, в этом не виноват, просто пара-тройка семейств не смогли присутствовать из-за внезапной болезни мистера Уизера, которого в то утро в Винчестере застал врасплох его прежний тяжкий недуг. Семейству тут же была отправлена помощь; Кэтрин и мисс Блэкфорд обедали с миссис Расселл. Бедняжка Кэтрин была, должно быть, очень, очень расстроена. Ее уговорили дождаться возвращения Хиткоутов из Уинтни, а затем вместе с ними двумя и Харрисом она отбыла в Винчестер. Состояние мистера Уизера поначалу действительно вызывало серьезные опасения, но после приступа восстановление идет довольно быстро, и уже через несколько дней он, я надеюсь, сможет вернуться в Мэнидаун.

На балу это стало отличной темой для обсуждения. Но мы в результате лишились не только Биггов, но также миссис Расселл, Болтонов и Джона Харвуда, которые тоже присутствовали на этом обеде, равно как и мистера Лейна, который держался в стороне от веселья, будучи родственником семьи. Бедняга! – я имею в виду мистера Уизера. Жизнь его полна добродетелей, характер достоин всяческого почета и уважения, и я действительно считаю, что в общем выражении заботы о нем была большая доля искренности.

Бал наш подвергся главным образом нашествию двух семейств – Жервуаз и Терри, первые из которых были вульгарными, а вторые – слишком шумными. Список моих кавалеров был довольно необычен: мистер Дженкинс, мистер Стрит, полковник Жервуаз, Джеймс Дигвид, Дж. Лайфорд и мистер Бриггс, приятель последнего. Как ни странно, вечер оказался довольно приятным, хотя тебе могло бы показаться, что поводов для этого не было; но я не склонна ожидать веселья вместо того, чтобы воспользоваться возможностью повеселиться прямо сейчас. Мэри вела себя превосходно и отнюдь не показалась мне вертихвосткой. Что до ее приключений на балу, отсылаю тебя на этот счет к письму Анны.

Когда вернешься домой, тебе придется заняться рубашками Чарльза – миссис Дэвис вынудила его купить отрез ирландского поплина, пока мы были в Бейзингстоке. Мистер Дейш полагает, что назначение капитана Остина должно уже к этому моменту вступить в силу.

Вторник. Твое письмо очень обрадовало и позабавило меня. Отчет о счастливо проведенных тобой двух неделях в высшей степени остроумен, а пресловутая «толстокожесть», которой ты меня наделила, изрядно меня повеселила. Каждый раз, как со мной приключается какое-нибудь несчастье, это дает всем моим знакомым столько поводов для шуток, что, право же, мне стоило бы умереть ужасной смертью, чтобы их восторг достиг апогея.

Еще до того, как ты упомянула об этом, я поняла, что все это время умалчивала о состоянии маминого здоровья, однако мне казалось, тебе совсем не трудно с достоверностью представить его себе, ведь уже столько раз ты догадывалась о вещах куда более необычных. Маменька чувствует себя сносно – в целом лучше, чем несколько недель назад. Наверняка она сама поведала тебе о терзающей ее ужасной простуде, но во мне мало сочувствия к простудам, которые не сопровождаются жаром и больным горлом.

Наш чудесный младший братишка вчера получил-таки место в дилижансе, так что, я полагаю, сейчас он уже должен быть в городе. Я совершенно не возражаю, если ты решишь купить нам платья, – вдруг твое воображение нарисовало тебе то самое, которое сделает меня абсолютно счастливой. Твои успехи в рукоделии так выбили меня из колеи, что я до сих пор не успела разжиться шелком. Ты просто обязана снабдить меня им в городе или в Кентербери, и он должен быть лучше твоего!

Я думаю, Эдвард не одобрил бы внезапного исчезновения Чарльза, так что я бы посоветовала не сообщать ему об этом, дабы не испортить настроение и не замедлить выздоровление. Отец намерен прислать ему свинину из Чиздауна; свинью уже закололи и разделали, вес мяса не превысит девяти стоунов – сейчас не лучший сезон для откармливания свиней. Маменька собирается сама заплатить за соль и взять на себя хлопоты по приготовлению свиных ребрышек, соуса и шпика. Барашек у нас также имеется.

Поздравляю тебя с тем, что мистеру Э. Хаттону наконец улыбнулась удача. Думаю, свадьба не за горами. Передай от меня привет мисс Финч.

Когда нам ожидать тебя в марте? Меня все об этом спрашивают, отвечать становится довольно утомительно, и я рада буду освободиться от этой необходимости и увидеть тебя наконец дома, а если нам удастся заполучить еще и Марту с ее шалуном… разве найдется на свете кто-то счастливее нас?

Я планирую съездить в Ибторп через пару недель. Глазам моим значительно лучше, спасибо, что проявляешь участие.

Среда, 23-е. Желаю моей милой Фанни еще много таких же чудесных дней рождения, как этот, и чтобы каждый приносил ей столько же радости, сколько она испытала сегодня от кукольного домика.

Получила весточку от Чарльза, он сейчас в Диле. Его произвели в младшие лейтенанты, что очень его обрадовало. «Эндимион» заглянет в Даунс, и это радует его не меньше. Он ждет, что скоро его отправят в Ширнесс, раз уж «Тамар» все никак не отремонтируют.

Папенька с маменькой вчера вечером подобрали тебе пару и остались довольны выбором. Он красавец, уж маме ли не судить об этом.

С наилучшими пожеланиями,

Джейн

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин

XIV

Квинс-сквер, 13, 17 мая, пятница

Дорогая Кассандра!

Вчерашнее путешествие прошло исключительно хорошо, не случилось ничего, что бы помешало нам или задержало. Дороги были в превосходном состоянии, лошади оказались отличные, и мы добрались до Девайзеса уже к четырем часам пополудни. Полагаю, Джон уже рассказал тебе, как мы разделились после Эндовера, а больше никаких происшествий не случилось. В Девайзесе у нас были удобные комнаты и прекрасный обед, за который мы сели около пяти; среди прочего нам подали спаржу и лобстера, и я сразу пожалела, что тебя нет с нами, а еще творожный пудинг, из которого вышел замечательный ужин для детей, – благодаря ему Девайзес запомнится им надолго.

А теперь мы в Бате; приехали около часа дня и с тех пор успели осмотреть дом, особое внимание уделив своим комнатам, и остались всем весьма довольны. Бедняжке Элизабет пришлось нелегко во время поездки из Девайзеса, дождь шел практически всю дорогу, и Бат предстал перед нами таким же унылым, каким он показался нам в ноябре год назад.

Мне так много нужно рассказать тебе, так много по-настоящему важного, что никак не могу решить, с чего же начать, поэтому не пообедать ли мне для начала с детьми?

По прибытии мы остановились в Парагоне, но поскольку было слишком сыро и грязно, чтобы куда-то идти, мы повидались только с Фрэнком, который сетовал на равнодушие своего командира, и провели ночь гораздо лучше, чем обычно. В Парагоне мы виделись с миссис Фоли и миссис Даудсвелл в этой ее ажурной желтой шали, а на окраине Кингсдаун-Хилл нам повстречался джентльмен в двуколке, который при ближайшем рассмотрении оказался доктором Холлом – причем доктором Холлом в таком мрачном расположении духа, как будто его мать, или супруга, или он сам – в общем, кто-то из них – в этот момент лежал на смертном одре. Пока что это все, кто попался нам на глаза.

У меня есть основания опасаться, что мой дорожный сундук еще доставит мне неприятности; несколько часов назад опасений было еще больше, так как сундук оказался слишком велик для дилижанса, увозившего из Девайзеса Томаса и Ребекку; это дало повод предположить, что и для любого другого дилижанса он будет чересчур тяжел, и долго еще мы не могли найти подходящий вариант. Однако в конце концов (не в добрый час!) мы обнаружили, что один из дилижансов должен вот-вот отправиться, правда, сундук мой поспеет ко мне не раньше завтрашнего дня; на данный момент мы спасены, но кто знает, что еще вызовет очередную проволочку?

В Эндовере я собственноручно опустила письмо Мэри в почтовый ящик.

Дом нам очень понравился; большие комнаты полностью оправдали наши ожидания. Миссис Бромли – дородная дама, жалующаяся на судьбу; по лестницам носится маленький черный котенок. Элизабет достались комнаты с гостиной; она было хотела уступить гостиную маменьке, но поскольку там нет кровати, а подняться по лестнице намного проще, а может, потому, что маменька чувствует себя значительно лучше, чем в Парагоне, – настолько хорошо, что готова не замечать двойного лестничного пролета, – то мы с ней устроились наверху, в двух просторных комнатах, в которых есть грязные одеяла и все необходимое. Моя комната больше и удобнее, чем я того заслуживаю, – почти такая же большая, как спальня у нас дома, и мамина ей нисколько не уступает. Кровати здесь такие же широкие, как в Стивентоне, а еще в моем распоряжении прелестный комод и кладовка с полками – по правде говоря, полок в ней столько, что следовало бы назвать ее шкафом, а не кладовкой.

Передай Мэри, что сегодня утром в трактире в Девайзесе работали несколько плотников, но поскольку я не уверена до конца в том, что это родственники миссис В. Фаул, то не свела с ними знакомства.

Надеюсь, день будет сносным. Когда мы только приехали, в ходу оказались все имеющиеся зонтики, но сейчас мостовые снова становятся чистыми и сухими.

Маменькино самочувствие, по-видимому, не ухудшилось с дороги, все мы тоже чувствуем себя неплохо, хотя Эдвард вчера вечером выглядел утомленным, да и утром был не слишком бодр; но я верю, что хлопоты о том, чтобы достать чая, кофе, сахара и проч., а также поход за сыром вернут ему хорошее настроение.

Список прибывших, опубликованный вчера в газете, очень длинный, так что нам, похоже, не придется долго страдать от одиночества; а в Сидни-Гарденс каждое утро накрывают завтрак для всех желающих, так что и муки голода нам не грозят.

Элизабет только что получила очень обнадеживающие новости о трех своих мальчиках. Надеюсь, ты очень занята и это тебя радует. Моим глазам намного лучше, закрываю и открываю их без затруднений. Мне очень нравится, как мы устроились; здесь намного веселее, чем в Парагоне, вид, открывающийся из окна гостиной, у которого я пишу, довольно живописный – левая сторона Брок-стрит с тремя ломбардскими тополями, выглядывающими из-за ограды крайнего на Квинс-Парейд дома.

Не терпится узнать о судьбе моего лучшего платья, однако пройдет еще не один день, прежде чем Фрэнсис отыщет его в моем сундуке. Между тем, со всей благодарностью за твое беспокойство обо мне и за сделанные тобой метки на моих шелковых чулках, остаюсь искренне преданной тебе

Джейн

P. S. Все шлют тебе приветы.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

XV

Квинс-сквер, 13, 2 июня, воскресенье

Дорогая Кассандра!

Я признательна тебе за оба письма, твое и Мэри, ведь о последней я ничего не знала до получения вчерашнего послания – это произошло сразу после осмотра почтового ящика, где обнаружилось все, что мне причитается. Поскольку писала я ей тогда же, когда должна была получить письмо от нее, полагаю, она все еще считает себя (и я разделяю это мнение!) в долгу передо мной.

Я приложу все свои скромные усилия, чтобы раздобыть для Анны именно такие чулки, которые придутся ей по нраву, но отнюдь не уверена, что смогу выполнить поручение Марты, так как терпеть не могу заказывать обувь; в любом случае, даже если мне удастся купить ей туфли, они будут на плоском ходу.

Что же рассказать тебе об Эдварде? Правду или ложь? Я предпочитаю последнее, а ты можешь выбрать для себя иное. Вчера он чувствовал себя лучше, чем два-три дня назад, – почти так же хорошо, как в Стивентоне. Он не прочь пропустить стаканчик-другой у Хетлинга, собирается завтра искупаться, а во вторник попробовать лечение электричеством. Это же самое он предложил и доктору Феллоусу, и тот совсем не возражал, но, как мне кажется, мы все единодушны в том, что не ожидаем от этого никакой выгоды. В настоящий момент не могу себе представить, что мы задержимся здесь дольше, чем на месяц.

На прошлой неделе дал знать о себе Чарльз. В среду должны отплыть.

Маменька чувствует себя вполне хорошо. Дядя на днях перестарался с прогулками, так что теперь он может перемещаться только сидя, но самочувствие его при этом также отличное.

Получила свою накидку. Я очень ею довольна и могу воскликнуть в восхищении, подобно Дж. Бонду, лицезреющему свои запасы сена: «Вот что я искала без устали последние три года!» Вчера в магазине на Бат-стрит мне попался муслин всего по 4 фунта за ярд, но он далеко не так прекрасен, как мой. Сейчас модно прикалывать к платьям и шляпкам цветы и фрукты. Видела на Элизабет веточку земляники. Еще видела виноград, вишни, сливы и абрикосы. В зеленных есть и миндаль с изюмом, и чернослив, и тамаринд, но не замечала, чтобы ими украшали шляпки. Слива или ренклод стоят порядка трех шиллингов, вишня или виноград – около пяти, по-моему, но это в самых дорогих магазинах. Тетя рассказала мне о дешевых фруктах близ Уолкот-Чёрч, и я собираюсь сходить туда, вдруг и для тебя что-нибудь найдется. В бювете не видела ни одной пожилой дамы.

Элизабет подарила мне шляпку, и это не просто премилая шляпка, а именно тот фасон, который мне очень нравится. У Элизы почти такая же, с той лишь разницей, что эта не полностью из соломы – она еще украшена узкой фиолетовой лентой. Боюсь, однако, что из моего описания ты мало что поймешь. Боже упаси, чтобы я требовала от кого бы то ни было внятных описаний, коль скоро сама не могу сделать это с должной ясностью! Впрочем, хватит об этом. 〈…〉

Вечер пятницы я провела с Мейплтонами и вынуждена была подчиниться необходимости получать удовольствие, несмотря на мои собственные устремления. С шести до восьми мы совершили прелестную прогулку по Бикон-Хилл и через поле дошли до деревушки Шарлекомб, приютившейся в маленькой зеленой долине, где только и может расположиться деревня с таким названием. Марианна – тонко чувствующая и думающая натура, да и Джейн, осознающая свою привлекательность, довольно мила. Компанию нам составили мисс Норт и мистер Гулд; последний проводил меня домой после чая. Он очень молод, только поступил в Оксфорд, носит очки и полагает, что «Эвелину» написал доктор Джонсон¹⁶.

Боюсь, не смогу взять на себя миссию по возвращению домой туфель Марты, так как, хоть наши сундуки и были полупустыми, когда мы только приехали, нам много чего придется везти обратно, и мне надо позаботиться о собственных сборах.

Во вторник вечером в Сидни-Гарденс состоится большой концерт с иллюминацией и фейерверком. Последнего мы с Элизабет ждем с нетерпением, и концерт даже обещает стать для меня более приятным зрелищем, чем обычно, ведь сад достаточно большой, и я смогу найти в нем местечко, куда не будет долетать ни звука. Утром леди Уиллоуби должна вручить знамя какому-то отряду, артиллерийской бригаде или еще кому, в Кресенте, и мы думаем отправиться туда, чтобы эти торжества могли начаться как положено.

Мне приятно, что Марта и миссис Лерой хотят получить выкройки наших шляпок, но не могу не посетовать, что ты им эти выкройки все-таки отдала. Желание, страстное желание обладать чем-то необходимо для оживления разума, но, удовлетворив его, ты тем самым невольно способствуешь зарождению в них нового желания, быть может далеко не такого невинного. Постараюсь не забыть написать Фрэнку. С любовью и беспокойством за тебя,

а также с наилучшими пожеланиями,

Джейн

Дядя удивлен, что мы с тобой так часто переписываемся. Но пока нам удается держать нашу переписку втайне от дяди Марты, наш собственный дядя нам не страшен.

Стивентон – для мисс Остин

XVI

Квинс-сквер, 13, 11 июня, вторник

Дорогая Кассандра!

Вчера я счастлива была получить твое письмо. Сердечно рада, что ты избежала столкновения с грязью в Дине, не жалею, что наше пребывание здесь, как мне кажется, затянулось. Тем не менее чувствую облегчение от предстоящего на следующей неделе возвращения, хотя по-прежнему вероятно, что мы задержимся до четверга 27-го. Мне только интересно, как быть со всеми намеченными визитами, которые мы должны совершить этим летом? Я бы предпочла, чтобы пребывание Марты в Стивентоне летом зачлось нам в качестве визитов к Эйделстропу, Хардену и Букхэму.

Эдвард чувствует себя довольно хорошо всю эту неделю, и, поскольку воды всегда оказывали на него положительное влияние, мы склонны надеяться, что он в конечном счете испытает на себе их целительное воздействие. Многие укрепляют нас в этой вере, и все как один твердят, что воды не могут иметь отрицательных последствий и случаев, когда эффект, ими производимый, проявлялся позже, чем ожидалось, сколько угодно. Эдварду здесь гораздо комфортнее, чем я ожидала, да и Элизабет тоже, хотя оба, думаю, мечтали бы поскорее уехать – особенно Элизабет, и этому вовсе не приходится удивляться. (В этом моем ворчанье слишком много от миссис Пьоцци¹⁷. Я даже думала и все письмо выдержать полностью в ее стиле, но потом отказалась от этой мысли.)

Хоть ты предоставила мне неограниченные полномочия в отношении той твоей веточки, я так и не могу решить, что с ней делать, и поэтому буду требовать дальнейших твоих указаний относительно нее в этом и во всех последующих письмах. Мы были в дешевом магазине (цены там и правда показались нам сравнительно низкими), но в нем обнаружились только цветы, а не фрукты; и если я сразу же отыскала четыре или пять симпатичных цветочков – за те же деньги можно купить всего одну фиолетовую сливу – короче говоря, на три-четыре шиллинга я смогла бы набрать больше, чем была бы в состоянии унести домой, – то с фруктами я никак не могу определиться и жду твоих советов. К тому же меня не оставляет мысль, что цветы, растущие на голове, смотрятся куда естественнее фруктов. Что думаешь по этому поводу?

Я бы ни в коем случае не позволила Марте перечитывать «Первые впечатления» и очень рада, что не оставила этот момент на твое усмотрение. Она очень хитра, но я ее раскусила: она собирается опубликовать его по памяти, и еще одно прочтение должно помочь ей осуществить задуманное. Что касается «Фиц-Альбини»¹⁸, то, когда я вернусь домой, она его получит, – как только признает, что мистер Эллиот привлекательнее мистера Лэнса, что светловолосые мужчины в целом предпочтительнее брюнетов; я намерена использовать любую возможность, чтобы искоренить в ней предрассудки.

Бенджамин Портал здесь. Как это очаровательно! Не знаю почему, но эта фраза прозвучала так естественно, что я не могла не записать ее. Маменька видела его на днях, однако ее он не узнал.

Я рада, что тебе понравилось мое кружево, да и ты сама рада, и Марта тоже, – в общем, мы рады этому все вместе. Твоя накидка у меня, и она просто чудесна – прочие обстоятельства и вполовину не так прекрасны, как она, хоть их и полагают таковыми.

Не знаю, что со мной сегодня, но я не могу писать спокойно, все время вскакиваю и начинаю ходить по комнате, переполненная восклицаниями; к счастью, не случилось ничего существенного, о чем следовало бы сообщить.

В один из вечеров на прошлой неделе мы съездили в Уэстон, и нам понравилось. Что именно понравилось? Уэстон? Нет, скорее дорога до Уэстона. Не могу выразиться яснее, но надеюсь, ты поймешь, что я имею в виду.

В последнее время мы никуда не выбирались, да и дома не происходило ничего сверх обычной повседневной рутины, имеющей место в доме номер 13 по Квинс-сквер в Бате. Но вот сегодня мы должны были нестись со сверхъестественной скоростью, чтобы пообедать где-нибудь, – правда, так случилось, что мы никуда не поехали.

Эдвард недавно возобновил знакомство с мистером Ивлином, который живет на Квинс-Парейд, и был приглашен на семейный ужин, что поначалу совсем не обрадовало Элизабет; однако вчера нас навестила миссис Ивлин, и она была так обходительна и мила, что предстоящий визит уже кажется нам приятной затеей. Бигги считают ее очаровательной. Правда, мистеру Ивлину, которому вчера нездоровилось, сегодня стало хуже, так что мы решили отложить посещение.

Довольно самонадеянно перекладывать домашние заботы на плечи домработницы, но об одном я не могу не упомянуть: пока Эдвард гостит в Стивентоне, пользоваться кофемолкой придется каждое утро – Эдвард всегда пьет кофе на завтрак.

Фанни шлет горячие приветы тебе, дедушке, Анне и Ханне – особенно Ханне, о ней она вспоминает с особенным чувством. И Эдвард также передает приветы тебе, дедушке, Анне, малышу Эдварду, дядюшке и тетушке Джеймс и надеется, что все ваши индюшки, утки, куры и цесарки поживают прекрасно; а еще он по-прежнему жаждет получить от тебя письмо, напечатанное на машинке, – так же, как и Фанни, и оба думают, что скорее на него ответят. 〈…〉

Доктор Гардинер вчера взял в жены миссис Перси с тремя дочерьми.

А сейчас я расскажу тебе историю вуали, предназначенной для Мэри, в поиски которой (вуали) я втянула и тебя, ведь это мой долг – экономить для тебя на цветах. Мне не составило труда найти кисейную вуаль стоимостью в полгинеи, равно как не составило труда убедиться некоторое время спустя, что кисея эта оказалась слишком плотной, грязной, а кое-где и рваной, так что для общего подарка это откровенно не годилось. Само собой, я как можно скорее произвела замену и, учитывая, до какого состояния довела меня собственная неосторожность, сочла невероятной удачей найти черное кружево по цене в шестнадцать шиллингов. Надеюсь, что половина этой суммы не слишком превысит ту, что ты собиралась возложить на алтарь любви к нашей невестке.

C наилучшими пожеланиями,

Джейн

Похоже, те, из Мэнидауна, не слишком тебя беспокоят. Я как-то даже собиралась поссориться с ними и, пожалуй, не премину воспользоваться этой возможностью. Они весьма капризны, раз хотят проводить время в обществе моей старшей сестры при любом удобном случае.

Стивентон, Овертон, Хэмпшир – для мисс Остин

XVII

Стивентон, 20 ноября 1800 г., четверг

Дорогая Кассандра!

Твое письмо изрядно озадачило меня сегодня утром; впрочем, я всегда тебе рада и многим обязана. Должно быть, я позволила себе вчера вечером в Хëрстборне чуть больше вина, чем следовало, иначе чем еще объяснить тот факт, что у меня сегодня дрожат руки. Надеюсь на твое милостивое прощение, если сегодня письмо покажется тебе неразборчивым вследствие этой простительной оплошности.

Гадкий Чарльз так и не приехал во вторник, зато умница Чарльз появился вчера утром. Прибыл около двух часов на одной из госпортских кляч. Чувствовать усталость после такой поездки абсолютно нормально, но то, что он этой усталости не ощущает, – еще лучше. Побывав на званом обеде в Дине и протанцевав весь вечер, сегодня он чувствует себя едва ли более уставшим, чем любой другой джентльмен.

Твое желание получить от меня весточку в воскресенье влечет за собой гораздо более обстоятельный отчет о бале, чем ты рассчитываешь, ведь на следующее утро после события всякий склонен думать о нем гораздо больше, чем спустя время, когда оно полностью испарится из памяти.

Это был очень приятный вечер; Чарльз также счел его замечательным, правда, я не совсем понимаю почему – разве что отсутствие мисс Терри, к которой он теперь совершенно равнодушен (из-за чего испытывает угрызения совести), было для него облегчением. Из двенадцати танцев я танцевала девять, и то лишь потому, что отсутствие партнера помешало мне дотанцевать до конца. Мы начали в десять, поужинали в час, а к пяти были в Дине. В зале было человек пятьдесят; несколько семей из нашей части графства и немногим больше – из другой. Моими партнерами были оба Сент-Джонса, Хупер, Холдер и поразительный мистер Мэтью – с этим последним я танцевала заключительный танец, и он понравился мне больше всех из моей маленькой коллекции.

Красавиц было совсем немного, да и те не слишком привлекательны. Мисс Айремонгер выглядела не лучшим образом, а единственной по-настоящему стоящей внимания оказалась миссис Блаунт. Она появилась так же эффектно, как тогда в сентябре, всё при ней – круглое лицо, бриллиантовая диадема, белые туфли, розовощекий муж и толстая шея. Присутствовали и обе мисс Кокс; одна отдаленно напомнила мне ту вульгарную широколицую девицу, что восемь лет назад танцевала в Энхеме; другая превратилась в милую скромную девушку, похожую на Кэтрин Бигг. Я смотрела на сэра Томаса Чемпниса и думала о бедняжке Розали; я смотрела на его дочь, похожую на странное животное с белой шеей. С большим сожалением вынуждена признать, что миссис Уоррен – прекрасная молодая женщина. Она танцевала весь вечер с большим энтузиазмом. Ее муж довольно уродлив, уродливее даже, чем его кузен Джон, хотя и не такой старый. Обе мисс Мейтланд прехорошенькие, обе похожи на Анну – смуглая кожа, большие темные глаза, крупный нос. Генерал страдает подагрой, а миссис Мейтланд – разлитием желчи. Появились и мисс Дебари, Сьюзен и Салли, обе в черном, как статуи, и я была с ними настолько вежлива, насколько позволяли обстоятельства. 〈…〉

Мэри сказала, что выглядела я вчера прекрасно. Я надела тетушкино платье и платок, аккуратно уложила волосы (это единственное, что меня волнует на самом деле). Что ж, с балом покончено, пойду переоденусь к обеду. 〈…〉

Прощай; Чарльз шлет тебе свои наилучшие пожелания, Эдвард – наихудшие. Если считаешь такое различие неуместным, можешь принять только наихудшие. Чарльз напишет тебе, когда вернется на корабль, а в остальном надеется, что ты по-прежнему считаешь меня

своей любящей сестрой

Дж. О.

Пятница. Я решила съездить куда-нибудь в четверг, но не раньше, чем придет почта. Чарльз сейчас действительно великолепно выглядит. Для меня было облегчением узнать, кто были все эти длинноносые толстушки, которые так досаждали мне в тот вечер на балу Х. Это оказались девицы Эткинсон из Эн… [далее неразборчиво].

Счастлива сообщить, что мы получили еще одно письмо от нашего дорогого Фрэнка. Оно совсем короткое и адресовано тебе, написано в Ларнаке на Кипре не позднее 2 октября. Он прибыл в Ларнаку из Александрии, куда должен был вернуться через три-четыре дня, не знал о своем повышении, в письме не больше двадцати строк; причиной тому – сомнение в том, что письмо это когда-нибудь дойдет до тебя, и уверенность, что все письма вскрывают в Вене. Несколькими днями ранее он написал тебе из Александрии, с «Меркурия», это письмо было отправлено вместе с депешами лорду Кейту. Должно быть, нам причитается еще одно письмо, помимо этого, а может быть, и два; правда, для меня среди них нет ни одного. Генри приезжает завтра, всего на день.

Маменька получила вести о миссис Э. Ли. Леди Сэй и Сил с дочерью собираются переехать в Бат. Миссис Эствик вновь вышла замуж – на этот раз за некоего мистера Слоуна, молодого человека крайне юного возраста, понятия не имеющего, что такое семья. Впрочем, у него добрый характер.

Годмершем-парк, Фавершем, Кент – для мисс Остин