Kitobni o'qish: «Маги рынка. Секреты успешной торговли от топовых трейдеров»

Name: Маги рынка. Секреты успешной торговли от топовых трейдеров
Author: Джек Д. Швагер
ISBN: 978-5-04-207793-7

Джек Д. Швагер

Shrift:

Market Wizards

(The 2012 edition Eksmo is using is the revised edition.)

Вступительное слово

Дорогие друзья!

У вас в руках легендарные «Маги рынка» Джека Швагера. Эта книга положила начало культовой серии. В нее вошли интервью с лучшими трейдерами и инвесторами. Многие из первых героев серии до сих пор «на ринге»: Джим Роджерс, Пол Тюдор Джонс, Брюс Ковнер.

«Маги рынка» не учебник, но книга учит нас, например, тому, что теория эффективного рынка – всего лишь теория, и практики успешно доказали это на деле. Довольно смелое предположение, скажете вы. Можно возразить, что все – случайность. Вот, мол, одна из миллиарда обезьян, хаотично нажимая на кнопки клавиатуры, может написать поэму Шекспира. Но позвольте возразить и мне. У всех успешных трейдеров из этой книги есть общая закономерная черта – чудесного старта ни у кого из них не было, им всем пришлось пройти через периоды суровых испытаний и поражений. Требовалась не только способность рационально мыслить и анализировать. Нужно было быть крепким парнем.

Погрузившись в истории героев этой книги, вы узнаете, что бывает, когда одновременно растут доходности по облигациями и растут котировки акций. Или почему в период высокой инфляции фондовые рынки могут стагнировать. И как на это реагируют те, кто смотрит на два шага вперед.

Да, нередко мы становимся свидетелями парадоксального поведения рынков, когда их обуревает помешательство, но автор умело приводит нас к мысли – как бы то ни было здравый смысл, помноженный на твердость характера непобедим. А это ключ к успеху!

Швагер мастерски раскрывает личные качества героев и показывает психологическую составляющую их рискованных инвестиционных решений. И ошибочных, и удачных. Читая эти откровенные беседы, вы сможете извлечь пользу при принятии собственных инвестиционных и трейдерских решений.

Вы узнаете о самых громких сделках на бирже и взглянете на некоторые исторические и макроэкономические события под другим углом, увидите, как на них реагировали крупные игроки, и это, без сомнений, может пригодиться вам в будущем при анализе инвестиционного процесса.

Инвестор, взрослея, набивая шишки и набираясь опыта, будет вновь и вновь перечитывать «Магов рынка», получать для себя все больше знаний и находить все больше аналогий. Изучать разные способы работы на товарных, фондовых, валютных и фьючерсных рынках через общение на страницах этой книги с теми, кто смог заработать на бирже сотни миллионов и даже миллиарды долларов.

Я перечитывал «Магов» не менее 5 раз, мой экземпляр старого издания – весь в пометках и выделенных фрагментах.

Читайте не спеша, вдумчиво, по одному интервью в день, ставьте себя на место героев каждой беседы, оценивая их юмор, силу характера.

Автор называет своих героев магами, но в их историях нет никакой магии или волшебной формулы – только бесценный опыт лучших из лучших.

Многие собеседники Швагера, ставшие героями его следующих книг, признавались, что именно эта, первая в серии, сыграла большую положительную роль в их карьере. Пускай то же произойдет и с вами!

Элвис Марламов,

основатель проекта ALENKA CAPITAL, успешный частный инвестор,

автор стратегий и управляющий ОПИФ рфи «Алёнка-Капитал»

Моей жене Джо Энн

и моим детям Дэниелу, Закари и Саманте

за любовь, которую они дарят, и, что более важно, за любовь, которую они получают.

Прежде чем научиться летать, нужно научиться падать.

– Пол Саймон

Потолок для одного человека – это пол для другого.

– Пол Саймон

Если бы я хотел стать бродягой, я бы искал информацию и советы у самого успешного бродяги, которого смог бы найти. Если бы я хотел стать неудачником, я бы искал совета у тех, кто никогда не добивался успеха. Если бы я хотел преуспеть во всем, я бы искал вокруг себя тех, кто преуспел, и делал бы то же, что и они.

– Джозеф Маршалл Уэйд (цитата из книги «Сокровищница мудрости Уолл-стрит» под редакцией Гарри Д. Шульца и Самсона Кослоу)

Предисловие

В этой книге собраны удивительные истории.

Например, трейдера, который после нескольких неудач в начале карьеры превратил 30 000 долларов в 80 миллионов.

Или управляющего фондом, который пять лет подряд добивался невозможного, по мнению множества людей: трехзначной процентной доходности.

Или другого трейдера из маленького американского городка, который, начав с малого, стал одним из крупнейших в мире торговцев облигациями.

Есть история бывшего аналитика ценных бумаг, получавшего в течение семи лет среднемесячную прибыль в размере 25 % (более 1400 % в годовом исчислении), торгуя фьючерсами на фондовые индексы.

А также откровения выпускника электротехнического факультета Массачусетского технологического института, достигшего поразительной прибыли в 250 000 % за 16 лет с помощью автоматизированного подхода к трейдингу.

Эти истории – лишь часть интервью, содержащихся в книге. Каждый из опрошенных мной трейдеров добился невероятного успеха.

Что отличает их от всех других? Большинство людей считают, что победа на рынке связана с поиском секретной формулы. Но правда заключается в том, что общий знаменатель среди трейдеров, с которыми я беседовал, связан не столько с подходом, сколько с отношением. Некоторые трейдеры используют исключительно фундаментальный анализ, другие – только технический, третьи сочетают оба метода. Некоторые оперируют временным горизонтом, измеряемым часами или даже минутами, в то время как другие устанавливают позиции, которые они намерены удерживать в течение нескольких месяцев или лет. Хотя торговые методики наших героев сильно различаются, интервью с ними выявляют важные общие черты в подходах и принципах.

Трейдинг – один из немногих способов, с помощью которого человек может со сравнительно небольшим вложением и стать мультимиллионером. Но лишь немногим людям – таким, как опрошенным здесь – удается совершить этот подвиг.

Я не ожидаю, что все читатели этой книги превратятся в супертрейдеров – мир просто не работает таким образом. Но я уверен, что наводящие на размышления интервью способны помочь самым серьезным и непредвзятым читателям улучшить свои торговые показатели. А некоторым избранным – стать супертрейдерами.

Джек Д. Швагер

Голденс Бридж, Нью-Йорк

Май 1989 года

Пролог

Роман Траута назывался «Большая Доска». Билли прочел несколько абзацев и понял, что когда-то, много лет назад, уже читал эту книгу в военном госпитале. Там описывалось, как двух землян – мужчину и женщину – похитили неземные существа.

Эту пару выставили в зоопарке на планете по имени Циркон-212. У этих выдуманных героев романа на одной стене их обиталища в зоопарке висела большая доска, якобы показывающая биржевые цены и стоимость акции, а у другой стены стоял телефон и телеграфный аппарат, якобы соединенный с маклерами на Земле. Существа с планеты Циркон-212 сообщили своим пленникам, что для них на Земле вложен в акции миллион долларов, а теперь дело их, пленников, управлять этим вкладом так, чтобы, вернувшись на Землю, они стали сказочно богатыми.

Разумеется, и телефон, и большая доска, и телеграфный аппарат были бутафорией. Вся эта механика просто служила возбудителем для землян, чтобы те вытворяли всякие штуки перед зрителями зоопарка – вскакивали, метались, кричали «ура», хихикали или хмурились, рвали на себе волосы, пугались до колик или блаженствовали, как дитя на руках у матери.

Земляне отлично записывали курс акций. И это тоже было специально подстроено. Примешали сюда и религию. По телеграфу сообщили, что президент Соединенных Штатов объявил национальную неделю молитвы. Перед этим у землян выдалась на бирже скверная неделя. Они потеряли целое состояние на оливковом масле. И они пустили в ход молитвы. Это сработало. Цены на оливковое масло сразу подскочили.

Курт Воннегут-младший,

«Бойня номер пять»

Если сторонники теории случайного блуждания правы, земные трейдеры страдают от тех же заблуждений, что и обитатели зоопарка в романе Килгора Траута. (Килгор Траут – вездесущий писатель-фантаст в романах Курта Воннегута).

В то время как заключенные на Цирконе-212 думали, что их решения основаны на реальных котировках цен – а это было не так – реальные трейдеры уверены, что могут победить рынок благодаря своей проницательности или мастерству. Если рынки действительно эффективны и случайны в каждом временном интервале, эти трейдеры приписывают свои успехи или провалы собственным навыкам или недостаткам, хотя на самом деле все это вопрос удачи.

После интервью с героями этой книги трудно поверить, что это действительно так. Кажется крайне маловероятным, что некоторые трейдеры могут выигрывать с таким постоянством на протяжении многих лет в огромном количестве сделок. Можно предположить, что из множества трейдеров некоторые будут выходить вперед даже по прошествии длительного времени просто в силу законов теории вероятности. Право определить вероятность выигрыша трейдеров масштаба, которым обладают наши герои, я оставляю математикам. К слову, у самих трейдеров нет ни малейшего сомнения в том, что в долгосрочной перспективе вопрос о том, кто выигрывает, а кто проигрывает, определяется мастерством, а не удачей. Это убеждение разделяю и я.

Моя история

Сразу после окончания аспирантуры я начал работать аналитиком по товарным исследованиям. Я был приятно удивлен, обнаружив, что мой экономический и статистический анализ правильно предсказал основные изменения цен на сырьевые товары. Вскоре после этого я задумался о трейдинге. Проблема заключалась в том, что мой отдел не разрешал аналитикам торговать. Я обсудил это с Майклом Маркусом, занимавшим должность аналитика до меня, с которым подружился во время собеседования на должность аналитика. Майкл сказал: «У меня была такая же проблема, когда я работал там. Думаю, тебе следует поступить так же, как я: открыть счет в другой фирме». Затем он познакомил меня с брокером, который был готов открыть для меня счет.

В то время я зарабатывал меньше секретаря отдела, поэтому у меня не было большого капитала. Я попросил моего брата открыть счет на 2000 долларов, выступая для него в качестве консультанта. Поскольку наличие счета нужно было держать в секрете, я не мог отдавать распоряжения брату на своем рабочем месте. Каждый раз, когда я хотел открыть или закрыть позицию, мне приходилось спускаться в подвал здания, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом. Хуже всего в этой ситуации были не только задержки с вводом заказов, которые часто нервировали, но и то, что мне приходилось очень осмотрительно относиться к тому, сколько раз в день я покидал свое рабочее место. Иногда я решал отложить заказ до следующего утра, чтобы не вызвать подозрений.

Я не помню никаких подробностей о самых первых своих сделках. Единственное, что я запомнил, – после уплаты комиссионных оказалось, что я добился лишь немногим больше безубыточности. Потом случилась первая сделка, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Я провел очень подробный анализ рынка хлопка за весь период после Второй мировой войны. Я обнаружил, что из-за различных программ государственной поддержки только в двух сезонах, начиная с 1953 года, рынок был по-настоящему свободным (то есть таким, когда цены определяются спросом и предложением, а не условиями государственной программы). Я резонно заключил, что только эти два сезона можно использовать для прогнозирования цен. Но, к сожалению, не пришел к более существенному выводу о том, что имеющихся данных попросту недостаточно для проведения полноценного анализа рынка. Так или иначе, на основе сравнения двух сезонов я сделал вывод, что цены на хлопок, которые в то время торговались на уровне 25 центов за фунт, будут расти, достигнув пика в районе 32–33 центов.

Первая часть моего прогноза оказалась верной: цены на хлопок выросли в течение нескольких месяцев. Затем рост ускорился, так что за одну неделю хлопок подорожал с 28 до 31 цента. Этот скачок был связан с несколькими новостями, которые я посчитал не слишком важными. «Достаточно близко к моей прогнозируемой вершине», – подумал я и решил открыть короткую позицию. После этого рынок немного поднялся, а затем быстро вернулся к уровню 29 центов. Это казалось мне совершенно естественным, поскольку я ожидал, что рынки будут соответствовать моему анализу. Однако мои прибыль и восторг были недолгими, поскольку цены на хлопок вскоре подскочили до новых максимумов, а затем неумолимо пошли вверх: 32 цента, 33 цента, 34 цента, 35 центов. Когда на моем счете почти не осталось средств, я был вынужден ликвидировать позицию. Возможно, отсутствие больших денег в те дни было одним из самых удачных для меня обстоятельств, поскольку хлопок в конце концов взлетел до невероятного уровня в 99 центов, более чем вдвое превысив предыдущий столетний максимум!

Эта сделка на некоторое время выбила меня из колеи. В течение следующих нескольких лет я еще пару раз пробовал свои силы в трейдинге. В каждом случае я начинал не более чем с 2000 долларов и в конце концов прогорал из-за одного крупного убытка. Единственное, что меня утешало, – суммы, которые я терял, были относительно небольшими.

Две вещи окончательно сломали эту схему неудач. Во-первых, я встретил Стива Хроновица. В то время я был директором по товарным исследованиям в Hornblower & Weeks и нанял Стива на должность аналитика отдела драгоценных металлов. Мы со Стивом работали в одном офисе и быстро стали хорошими друзьями. В отличие от меня, чистого фундаментального аналитика, подход Стива к рынкам был сугубо техническим. (Фундаментальный аналитик использует для прогнозирования экономические данные, в то время как технический аналитик опирается на внутренние рыночные данные вроде цен, объемов и настроений трейдеров.)

Прежде я относился к техническому анализу с большим скептицизмом. Я сомневался, что чтение графиков может иметь какую-либо ценность. Однако, работая в тесном сотрудничестве со Стивом, я начал замечать, что его рыночные прогнозы часто оказывались верными. В конце концов я убедился, что моя оценка технического анализа была ошибочной, и понял, что для успешной торговли одного фундаментального анализа недостаточно. Я решил, что должен использовать технический анализ для определения лучшего времени совершения сделок.

Вторым ключевым элементом, который вывел меня в ряды победителей, стало осознание того, что контроль риска абсолютно необходим для успешной торговли. Я решил, что больше никогда не позволю себе потерять все на одной сделке, независимо от того, насколько буду убежден в правильности своих прогнозов.

По иронии судьбы сделка, которую я считаю поворотной точкой и одной из лучших в моей жизни, на самом деле была убыточной. Тогда немецкая марка преодолела длинный торговый диапазон после продолжительного падения. Проанализировав рынок, я решил, что немецкая марка формирует важную ценовую базу.

Я открыл длинную позицию в рамках консолидации, установив стоп «действует до отмены» чуть ниже недавнего минимума. Я рассудил так: если моя оценка верна, рынок не должен упасть до новых минимумов. Через несколько дней, когда рынок все же начал падать, я вышел из позиции с небольшим убытком. Затем рынок обрушился как камень. В прошлом такая сделка уничтожила бы меня, но теперь я понес лишь незначительные убытки.

Вскоре после этого я стал играть на повышение по японской иене. Эта валюта сформировала технически «бычью» консолидацию, обеспечив хорошую точку закрытия для размещения защитного стопа. Хотя обычно я реализую одноконтрактную позицию, я чувствовал себя в состоянии определить риск всего в 15 тиков на контракт – сегодня мне трудно поверить, что я смог обойтись без такого близкого стопа, – что позволило мне разместить трехконтрактную позицию. Рынок никогда не оглядывался назад. Хотя я вышел из этой позиции слишком рано, один из контрактов продержался достаточно долго, утроив мой небольшой счет. Это стало началом моего успеха в трейдинге. В течение следующих нескольких лет сочетание технического и фундаментального анализа вместе с контролем риска позволили мне увеличить ставку до более чем 100 000 долларов.

Но затем счастливая полоса закончилась. Я стал торговать более импульсивно, забывая о правилах, которые усвоил. Оглядываясь назад, я думаю, что был в этот период слишком самоуверенным. В частности, я помню убыточную сделку с соевыми бобами. Тогда рынок пошел против моих позиций, но я был твердо убежден, что это реакция «бычьего» рынка. В результате вместо того чтобы принять убытки, я значительно увеличил свою позицию. Проблема усугублялась тем, что происходило это перед важным правительственным отчетом по урожаю. Отчет оказался «медвежьим», после чего мой капитал резко сократился: за несколько дней я потерял более четверти всей своей прибыли.

Я обналичил свои фишки, купил дом, взял годичный отпуск, чтобы написать книгу¹. Мои сбережения были истощены, так что возвращение в трейдинг пришлось отложить почти на пять лет. Когда я снова начал торговать, по своему обыкновению, вложил небольшую сумму – 8000 долларов. БОльшая часть этих денег была потеряна в течение года. Я добавил на счет еще 8000 долларов и после нескольких умеренных неудач в конце концов совершил несколько крупных выигрышных сделок. Примерно за два года я снова увеличил свой торговый счет до более чем 100 000 долларов. Затем я остановился, и в течение прошлого года баланс моего счета колебался ниже этого пика.

Хотя объективно моя торговля была успешной, на эмоциональном уровне я часто смотрю на нее с ощущением неудачи. Я чувствую, что, учитывая мои знания рынка и опыт, должен был добиться большего. «Почему, – спрашиваю я себя, – дважды мне удавалось приумножить счет размером менее 10 000 долларов более чем в десять раз, но при этом я не смог увеличить капитал намного больше этого уровня, не говоря уже о том, чтобы увеличить его в несколько раз?»

Желание найти ответы на эти вопросы было одной из мотиваций для написания этой книги. Я хотел спросить тех трейдеров, которые уже добились успеха: каковы ключевые элементы вашего успеха? Какой подход вы используете на рынках? Каких правил торговли придерживаетесь? Каким был ваш собственный ранний опыт трейдинга? Какой совет вы бы дали другим трейдерам?

С одной стороны, поиск ответов на мои вопросы был продиктован стремлением помочь преодолеть собственные барьеры, но в более широком смысле я видел себя в роли обывателя, задающего вопросы, которые, как мне кажется, задали бы и другие, если бы им предоставилась такая возможность.

Часть I
Фьючерсы и валюты

Разоблачение тайны фьючерсов

Из всех рынков, рассматриваемых в этой книге, фьючерсный рынок, вероятно, наименее понятен большинству инвесторов. Он также является одним из самых быстрорастущих. За последние двадцать лет объем торговли фьючерсами увеличился более чем в двадцать раз. В 1988 году долларовая стоимость всех фьючерсных контрактов, торгуемых в США, превысила десять триллионов долларов!² И очевидно, что речь идет не только о торговле свиной грудинкой.

Сегодня фьючерсы охватывают все основные группы мировых рынков: процентные ставки (например, казначейские облигации), фондовые индексы (например, S&P 500), валюты (например, японская иена), драгоценные металлы (например, золото), энергоносители (например, сырая нефть) и сельскохозяйственные товары (например, кукуруза). Хотя фьючерсные рынки берут свое начало от сельскохозяйственных товаров, сейчас на этот сектор приходится лишь около одной пятой всей торговли фьючерсами. За последнее десятилетие введение и впечатляющий рост многих новых контрактов привели к тому, что на рынки финансового типа (валюты, инструменты процентных ставок и фондовые индексы) приходится примерно 60 % всей торговли фьючерсами. (На рынки энергоносителей и металлов приходится почти половина оставшихся 40 %.) Таким образом, хотя термин «сырьевые товары» часто используется для обозначения фьючерсных рынков, он все чаще оказывается ошибочным. Многие из наиболее активно торгуемых фьючерсных рынков, например, рынки финансовых инструментов, не относятся к торговле настоящими товарами, а многие товарные рынки не имеют соответствующих фьючерсных рынков.

Суть фьючерсного рынка заключается в его названии: торговля предполагает заключение стандартизированного контракта на товар, такой как золото, или финансовый инструмент, такой как казначейские облигации, с датой поставки в будущем, а не в настоящем. Например, если автопроизводителю нужна медь для текущей работы, он будет покупать материалы непосредственно у производителя.

Если, однако, тот же производитель опасается, что через шесть месяцев цены на медь будут намного выше, он может зафиксировать свои затраты на тот момент, купив фьючерсы на медь сейчас. (Такая компенсация будущего ценового риска называется хеджированием.) Если цены на медь вырастут в промежуточный период, прибыль от хеджирования фьючерсами компенсирует более высокую стоимость меди на момент фактической покупки.

Конечно, если бы цены на медь вместо этого снизились, хеджирование фьючерсами привело бы к убыткам, но производитель в конечном итоге купил бы свою медь по более низким ценам, чем он был готов зафиксировать.

В то время как хеджеры, такие как вышеупомянутый автопроизводитель, участвуют во фьючерсных рынках для снижения риска неблагоприятного изменения цен, трейдеры участвуют в них в попытке получить прибыль от ожидаемых изменений. На самом деле многие трейдеры предпочитают фьючерсные рынки их наличным аналогам в качестве торговых инструментов по целому ряду причин:

1. Стандартизированные контракты. Фьючерсные контракты стандартизированы с точки зрения количества и качества. Таким образом, трейдеру не нужно искать конкретного покупателя или продавца, чтобы открыть или закрыть позицию.

2. Ликвидность. Все основные фьючерсные рынки обеспечивают превосходную ликвидность.

3. Легкость открытия коротких позиций. Фьючерсные рынки позволяют одинаково легко открывать короткие и длинные позиции. Например, продавец на фондовом рынке (который на самом деле занимает акции для продажи) должен дождаться подъема, прежде чем открыть позицию. На фьючерсных рынках такого ограничения нет.

Кредитное плечо. Фьючерсные рынки предлагают огромное кредитное плечо. Требования к начальной марже обычно равны 5–10 % от стоимости контракта. При этом термин «маржа» для фьючерсного рынка не совсем корректный, поскольку может привести к путанице с понятием маржи в акциях. На фьючерсных рынках маржа не подразумевает частичных платежей, поскольку до даты истечения срока действия контракта не происходит фактической сделки. Маржа – это, скорее, добросовестный депозит. Высокое кредитное плечо является одним из атрибутов фьючерсных рынков для трейдеров. Но важно подчеркнуть, что такое плечо – палка о двух концах. Недисциплинированное использование кредитного плеча – наиболее важная причина, по которой большинство трейдеров теряют деньги на фьючерсных рынках. В целом, фьючерсные цены не более волатильны, чем базовые наличные цены или, если уж на то пошло, многие акции. Репутация фьючерсов как высокорискового инструмента в значительной степени следствие фактора кредитного плеча.

4. Низкие транзакционные издержки. Фьючерсные рынки обеспечивают очень низкие транзакционные издержки. Например, управляющему портфелем акций гораздо дешевле снизить рыночный риск, продав фьючерсные контракты на фондовые индексы на эквивалентную сумму в долларах, чем продавать отдельные акции.

5. Простота взаимозачета. Фьючерсная позиция может быть зачтена в любое время в течение рыночных часов, при условии, что цены не заблокированы на верхнем или нижнем пределе. (Некоторые фьючерсные рынки определяют дневные максимальные изменения цены. В тех случаях, когда силы свободного рынка стремятся к равновесной цене за пределами диапазона границ, подразумеваемых ценовыми ограничениями, рынок дойдет до предела и практически прекратит торговлю.)

6. Гарантия биржи. Трейдер фьючерсами не должен беспокоиться о финансовой стабильности человека на другой стороне сделки. Все фьючерсные сделки гарантируются расчетной палатой биржи.

Поскольку по своей структуре фьючерсы тесно связаны с базовыми рынками (деятельность арбитражеров гарантирует, что отклонения будут относительно незначительными и кратковременными), движение их цен будет очень близко к ценовым изменениям на соответствующих наличных рынках. Принимая во внимание, что большая часть фьючерсной торговли сосредоточена в финансовых инструментах, многие фьючерсные трейдеры на самом деле торгуют акциями, облигациями и валютами. В этом контексте комментарии фьючерсных трейдеров, рассматриваемые в следующих главах, имеют непосредственное отношение даже к тем инвесторам, которые никогда не рисковали выйти за рамки акций и облигаций.

Определение межбанковского валютного рынка

Межбанковский валютный рынок – это круглосуточный рынок, который буквально следует за солнцем по всему миру, перемещаясь из банковских центров в США в Австралию, на Дальний Восток, в Европу и, наконец, обратно в США. Рынок существует для удовлетворения потребности компаний в хеджировании рисков в мире быстро колеблющейся стоимости валют. Например, если японский производитель электроники ведет переговоры об экспортной продаже стереоаппаратуры в США с оплатой в долларах через шесть месяцев, он становится уязвимым в случае снижения курса доллара по отношению к иене в течение промежуточного периода.

Если производитель хочет обеспечить фиксированную цену в местной валюте (иенах), чтобы зафиксировать прибыль, он может застраховать себя, продав эквивалентную сумму долларов США на межбанковском рынке на предполагаемую дату платежа. Банки назначат производителю обменный курс на точную сумму на конкретную будущую дату.

Спекулянты торгуют на межбанковском валютном рынке, пытаясь извлечь прибыль из своих ожиданий относительно изменений обменных курсов. Например, спекулянт, ожидающий снижения курса британского фунта по отношению к доллару, просто продаст форвардные британские фунты. (Все сделки на межбанковском рынке деноминированы в долларах США.) Спекулянт, ожидающий снижения курса британского фунта по отношению к японской иене, купит определенную долларовую сумму японских иен и продаст эквивалентную долларовую сумму британских фунтов.

Майкл Маркус: Порча никогда не бьет дважды

Майкл Маркус начал свою карьеру в качестве аналитика товарных исследований в крупном брокерском доме. Почти компульсивное влечение к торговле заставило его отказаться от наемной работы и заняться трейдингом на полную ставку. После непродолжительной, почти комичной работы в качестве трейдера, он перешел в Commodities Corporation, которая нанимала профессиональных трейдеров для торговли собственными средствами компании. Маркус стал одним из самых успешных трейдеров корпорации. В течение нескольких лет его прибыль превышала совокупную прибыль всех остальных трейдеров. За десять лет он приумножил свой счет в невероятные 2500 раз!

Я впервые встретил Маркуса в тот день, когда пришел в Reynolds Securities в качестве аналитика по исследованиям фьючерсов. Маркус вышел на аналогичную должность в конкурирующей фирме, а я занял место, которое он только что освободил. В те первые годы наших карьер мы регулярно встречались. Хотя обычно я считал свой анализ более убедительным, когда мы расходились во мнениях, Маркус в конечном итоге оказывался прав относительно направления движения рынка. В конце концов он получил работу трейдера, стал очень успешным и переехал на Западное побережье.

Когда я задумывал эту книгу, Маркус был в списке моих кандидатов на интервью. Сначала он согласился, но его ответ не был твердым. Несколько недель спустя он отказался, поскольку стремление сохранить анонимность преобладало над его естественным желанием участвовать в деле, которое он считал привлекательным. (Маркус знал и уважал многих других трейдеров, с которыми я проводил интервью.) Я был очень разочарован, потому что Маркус – один из лучших трейдеров, которых я имел честь знать. К счастью, дополнительные уговоры нашего общего друга помогли ему передумать.

Прошло семь лет со дня нашей последней встречи до того, когда я встретился с Маркусом для этого интервью. Интервью проходило в доме Маркуса – комплексе из двух домов, расположенном на утесе с видом на частный пляж в Южной Калифорнии. Вы попадаете на территорию комплекса через массивные ворота («удивительные ворота», как сказал помощник, показавший мне дорогу), которые, вероятно, имели бы хорошие шансы выдержать атаку танковой дивизии.

При первом приветствии Маркус показался отстраненным, почти замкнутым. Эта тихая сторона его личности делает описание его недолгой попытки стать биржевым трейдером особенно поразительным. Однако он оживился, как только начал рассказывать о своем трейдерском опыте. Наша беседа была посвящена его ранним годам «американских горок», которые он считает самыми интересными в своей карьере.

Как вы впервые заинтересовались торговлей фьючерсами?

Я был в некотором роде ученым. В 1969 году я окончил Университет Джона Хопкинса, Phi Beta Kappa, став одним из лучших в своем классе. У меня была стипендия доктора философии по психологии в Университете Кларка, и я ожидал, что буду жить полноценной жизнью профессора. Через общего друга я познакомился с одним парнем по имени Джон, который утверждал, что может удваивать мои деньги каждые две недели, как по часам. Это звучало очень привлекательно (он смеется). Не думаю, что я тогда спросил Джона, как он может это сделать. Это была настолько привлекательная идея, что я не хотел портить ситуацию, выясняя слишком много деталей. Я боялся, что струшу.

Вы не были настроены скептически? Не слишком ли он был похож на продавца подержанных автомобилей?

Нет, я никогда ни во что не инвестировал и был очень наивным. Я нанял Джона, который был юниором в моей школе, чтобы он стал моим советником по торговле сырьевыми товарами за 30 долларов в неделю. Иногда я бесплатно добавлял картофельные чипсы и газировку. У него была теория, что на такой диете можно продержаться долго.

Это все, что вы ему платили? Разве не было никаких поощрений за прибыль вроде дополнительных картофельных чипсов, если он хорошо работал?

Нет.

Сколько денег вы выделили на торговлю?

Около 1000 долларов, которые я успел к тому моменту накопить.

Что случилось потом?

Моя первая поездка в брокерскую контору была крайне захватывающей. Я принарядился, надев свой единственный строгий костюм, и мы отправились в офис Reynolds Securities в Балтиморе. Это был просторный шикарный офис, наводивший на мысль о большом количестве денег. Повсюду было красное дерево и царил тихий благоговейный тон. Все это очень впечатляло.

В центре внимания была большая товарная доска в передней части офиса, такая, которая щелкала по старинке. Было очень интересно слышать «щелк, щелк, щелк». У них была галерея, с которой трейдеры могли наблюдать за доской, но она была так далеко, что нам пришлось использовать бинокль, чтобы увидеть цены. Это тоже было очень захватывающе – все равно, что смотреть скачки.

Впервые я понял, что ситуация может стать немного пугающей, когда по громкоговорителю прозвучал голос, рекомендовавший купить соевую муку. Я посмотрел на Джона, ожидая увидеть на его лице выражение уверенности. Вместо этого он уставился сам на меня и спросил: «Как вы думаете, нам действительно стоит это сделать?» (он смеется). Меня быстро осенило, что Джон вообще ничего не знает.

Помню, соевая мука торговалась довольно спокойно: 78.30, 78.40, 78.30, 78.40. Мы разместили заказ, а как только получили подтверждение, цены почти мистическим образом начали идти вниз. Как будто рынок понял, что я в деле, и воспринял это как сигнал к началу снижения. Наверное, у меня уже тогда были хорошие инстинкты, потому что я тут же сказал Джону: «Наши дела идут не очень хорошо, давай уйдем!» На этой сделке мы потеряли около 100 долларов.

Следующая сделка была по кукурузе, и произошло то же самое. Перед этим Джон спросил меня, стоит ли нам поучаствовать. Я ответил: «Да, давайте попробуем кукурузу». Результат оказался таким же, что и с соевой мукой.

Знали ли вы вообще что-нибудь о том, что делаете? Может, читали что-нибудь о товарах или трейдинге?

Ничего.

Вы хотя бы знали размеры контрактов?

Не знали.

Вы знали, сколько стоил один тик?

Да.

Очевидно, это было единственное, что вы знали.

Так и есть. Наша следующая сделка по пшенице тоже не сработала, после чего мы вернулись к кукурузе. На этот раз дело было лучше: нам понадобилось целых три дня, чтобы потерять деньги. Тогда мы оценивали успех по количеству дней, за которые их теряли.

Вы всегда выходили из игры после потери примерно 100 долларов?

Да, хотя в одной сделке я потерял почти 200 долларов. И еще я потерял около 500 долларов, когда Джону пришла в голову идея, которая должна была спасти положение. Мы покупали августовскую свиную грудинку и продавали февральскую, потому что спред был больше, чем транспортные расходы (общая стоимость доставки в августе, хранения и повторной доставки в феврале). Он сказал, что мы не можем проиграть на этой сделке.

Я довольно смутно понял идею, но согласился. Это был первый раз, когда мы решили пойти пообедать. Прежде мы были слишком заняты тщательным изучением доски, но на этот раз решили, что сделка «не может быть проиграна», поэтому можно спокойно уйти. К тому времени, когда мы вернулись, я был почти уничтожен. Я до сих пор помню то чувство шока, ужаса и недоверия.

Никогда не забуду образ Джона. Это был очень грузный парень в толстых непрозрачных очках, который подошел к доске котировок, стукнул по ней кулаком и закричал: «Неужели никто не хочет получить гарантированную прибыль?!» Позже я узнал, что августовская грудинка не поставлялась в счет февральского контракта. Логика сделки, которой мы руководствовались, была изначально ошибочной.

Занимался ли Джон трейдингом раньше?

Нет.

Так откуда же он взял эту историю об удвоении ваших денег каждые две недели?

Понятия не имею, но после этой сделки я был раздавлен. Я сказал Джону, что думаю, что знаю столько же, сколько и он – то есть ничего, – и поэтому должен его уволить. Больше никаких картофельных чипсов и диетической газировки. Его ответ я тоже никогда не забуду. Он сказал: «Вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни!» Я спросил его, что он собирается делать. Он ответил: «Я поеду на Бермуды мыть посуду, чтобы сделать торговую ставку. Потом я стану миллионером и уйду на пенсию». Меня позабавило, что он не сказал: «Я поеду на Бермуды и устроюсь на работу, чтобы сделать торговую ставку». Он был очень конкретен: он собирался мыть посуду, чтобы получить свою трейдинговую ставку.

Что в итоге случилось с Джоном?

По сей день я понятия не имею. Возможно, он живет на Бермудах, как миллионер, потому что тщательно мыл посуду.

После этого мне удалось раздобыть еще 500 долларов и совершить несколько сделок с серебром. Я спустил и эту ставку. Мои первые восемь сделок – пять с Джоном и три самостоятельных – оказались проигрышными.

Приходила ли вам когда-нибудь в голову мысль, что трейдинг не для вас?

Нет. Я всегда хорошо учился в школе, так что решил: нужно просто как следует освоить это дело. Мой отец, умерший, когда мне было пятнадцать лет, оставил 3000 долларов по страховке жизни, и я решил их обналичить, несмотря на возражения матери.

Но я знал, что мне действительно нужно чему-то научиться, прежде чем снова начать торговать. Я прочитал книги Честера Келтнера о пшенице и соевых бобах, а также подписался на его рыночное письмо, в котором давались рекомендации по трейдингу. Я последовал первой рекомендации: покупать пшеницу, – и это сработало. Думаю, я заработал на этой сделке 4 цента за бушель (200 долларов). Это был мой первый и очень волнительный выигрыш.

Затем, между письмами, рынок снова упал до первоначальной цены моей покупки, поэтому я снова купил и снова получил прибыль, теперь самостоятельно. Я чувствовал, что у меня начинает развиваться чувство трейдинга. Даже в самом начале мне нравилось делать все самостоятельно. То, что произошло дальше, было большой удачей. Летом 1970 года я купил по рекомендации Келтнера три контракта по декабрьской кукурузе. Это было то самое лето, когда фитофтороз погубил урожай.

Это был ваш первый крупный выигрыш?

Да, эта сделка сочеталась с покупкой еще некоторого количества кукурузы, пшеницы и соевых бобов, частично по рекомендациям в письме, частично в опоре на собственную интуицию. К концу того славного лета я накопил 30 000 долларов, что для меня, выходца из семьи среднего класса, было огромной суммой. Я думал, это лучшее, что есть на свете.

Как вы решали, когда фиксировать прибыль?

Я получил часть прибыли на подъеме, а часть, – когда рынки начали падать, и в целом очень хорошо заработал.

Значит, инстинктивно вы уже тогда поступали правильно?

Да. Той осенью я поступил в аспирантуру в Вустере, штат Массачусетс, но обнаружил, что не хочу думать о своей диссертации. Вместо того чтобы ходить на занятия, я пробирался в вустерский офис Paine Webber, чтобы торговать.

Я отлично проводил время и зарабатывал какие-то деньги, но не очень много. Я сам был шокирован тем, что часто прогуливал занятия, поскольку в Университете Джонса Хопкинса был целеустремленным учеником. Я понял, что мне предначертано, и в декабре 1970 года бросил школу, переехав на некоторое время в Нью-Йорк. Отвечая на вопрос, чем я занимаюсь, я довольно самоуверенно отвечал, что я спекулянт. Это звучало хорошо.

Весной 1971 года торговля зерном снова стала привлекательным предприятием. Тогда была распространена теория, что фитофтороз пережил зиму и собирается снова атаковать урожай кукурузы. Я решил, что на этот раз действительно буду к этому готов.

Это была теория Келтнера или просто рыночный слух?

Думаю, Келтнер тоже в это верил. Я занял у матери 20 000 долларов, добавил их к своим 30 000 и поставил все на болезнь зерна. Я купил максимально возможное количество контрактов на кукурузу и пшеницу с маржой в 50 000 долларов. Поначалу рынки оставались стабильными, потому что страха перед эпидемией было достаточно, чтобы поддерживать цены на высоком уровне. Я не зарабатывал, но и не терял. Затем однажды – и я никогда этого не забуду – в Wall Street Journal вышла статья с заголовком «На торговой площадке Чикаго больше болезней, чем на кукурузных полях Среднего Запада» (смеется). Рынок кукурузы открылся резким снижением и довольно быстро упал до нижнего предела.

(На многих фьючерсных рынках максимальное дневное изменение цены ограничено определенным лимитом. Лимит вниз относится к снижению этой величины, а лимит вверх – к эквивалентному росту. Если равновесная цена, которая могла бы возникнуть в результате взаимодействия свободных рыночных сил, лежит ниже минимального лимита, рынок фиксирует предельное падение, и торговля практически прекращается. Причина в том, что в этом случае будет много продавцов, но практически не будет желающих купить по предельной цене.)

Вы наблюдали, как обваливается рынок?

Да, я был в брокерской конторе, наблюдал за табло, на котором падали цены.

Думали ли вы о том, чтобы выйти из игры до того, как рынок закроется на нижнем лимите?

Я чувствовал, что должен выйти, но просто наблюдал. Я был буквально парализован и надеялся, что рынок развернется. Я продолжал наблюдать, а когда рынок достиг нижнего предела, уже не мог выйти. У меня была вся ночь, чтобы подумать об этом. У меня действительно не было выбора и денег, так что мне пришлось выйти из игры. На следующее утро, когда рынок открылся, я ликвидировал свою позицию.

На открытии рынок снова резко упал?

Не резко, всего на два цента.

Сколько вы потеряли на сделке к моменту ликвидации?

Я потерял свои 30 000 долларов плюс 12 000 из 20 000 долларов, которые мне одолжила мать. Это был важный урок: что может произойти, если ты ставишь на кон все свои деньги.

Что вы сделали потом?

Я был очень расстроен и решил, что мне нужно пойти работать. Поскольку в экономике в то время была рецессия, я подумал, что, скорее всего, не смогу найти по-настоящему хорошую работу и должен попытаться устроиться на более низкую должность, чем мог бы в другой ситуации. Я проходил собеседования на должности, для которых у меня была необычайно высокая квалификация, но не мог получить работу. В конце концов я понял, что не могу получить ее, потому что просто не хочу.

Одним из лучших предложений, которые я нашел, была вакансия аналитика по товарным исследованиям в компании Reynolds Securities. Я понял, что легко получил эту должность, потому что действительно ее хотел. Если вы стремитесь к тому, чего по-настоящему хотите, у вас гораздо больше шансов, потому что вы больше стараетесь.

На этой работе вы просто проводили исследования?

Верно, потому что аналитикам было строго запрещено торговать. Но я решил, что это меня не остановит. Я снова занял деньги у мамы, брата и подруги и открыл счет в другой фирме. Я разработал со своим брокером сложную систему кодов, чтобы люди в моем офисе не знали, что я нарушаю правила. Например, если я прозносил «вышло солнце», это означало одно, а если «погода пасмурная» – совсем другое.

Пока я пытался писать рыночные отчеты, постоянно выглядывал через стеклянную перегородку, чтобы посмотреть на цены на большом торговом табло в главном офисе. Когда я выигрывал, старался скрыть свою эйфорию, а когда проигрывал, мне приходилось следить за тем, чтобы это не было написано на моем лице. Я не думаю, что кто-то что-то заметил, но все это время я находился в маниакально-депрессивном состоянии. Я чувствовал себя измученным, потому что хотел свободно торговать, не прибегая к этой сложной игре.

В то время вы зарабатывали деньги или теряли?

Я терял. Это был все тот же старый цикл – занимать деньги и терять их.

Вы понимали, что делали тогда не так?

Хороший вопрос. По сути, у меня не было реального понимания принципов трейдинга. Я все делал неправильно. Пока в октябре 1971 года не встретил в моей брокерской конторе одного из тех, кому сегодня приписываю свой успех.

Кто это был?

Эд Сейкота. Он гений и великий трейдер, добившийся феноменального успеха. Когда я впервые встретил Эда, он недавно окончил Массачусетский технологический институт и разработал одну из первых компьютерных программ для тестирования и трейдинга. Я до сих пор не знаю, как Эд накопил столько знаний в столь раннем возрасте.

Эд сказал мне: «Я думаю, вам стоит здесь работать. Мы создаем исследовательскую группу, вы сможете торговать со своего собственного счета». Это звучало замечательно. Единственная проблема заключалась в том, что директор фирмы по исследованиям отказался взять меня на работу.

Почему?

Я не мог понять почему, ведь я хорошо знал профессию, у меня был опыт. Когда я прямо спросил его, он ответил: «Я не могу вас нанять, потому что вы уже слишком много знаете, а я хочу кого-нибудь обучить с нуля». Я сказал: «Послушайте, я сделаю все, что вы захотите», – и в конце концов убедил его взять меня.

Это было действительно здорово, потому что рядом был Эд, у которого я мог учиться, он был уже очень успешным трейдером. По сути, он следовал за трендом, используя классические принципы трейдинга. Он научил меня, как сокращать потери, и тому, как важно выигрывать.

Эд был отличным примером для подражания. Например, однажды он держал короткую позицию по серебру, когда рынок все продолжал падать – иногда по полпенни, иногда по пенни в день. Все остальные были настроены на повышение, считая. что серебро должно расти, ведь оно такое дешевое, но Эд оставался в короткой позиции. Он сказал: «Тренд нисходящий, и я буду держать короткую позицию, пока он не сменится». Я научился у него терпению в следовании тренду.

Пример Эда изменил вас как трейдера?

Да, но не сразу. Я продолжал проигрывать, даже когда Эд был рядом.

Помните ли вы, что в то время все еще делали неправильно?

Думаю, мне не хватало терпения дождаться четко определенной ситуации.

Думали ли вы о том, чтобы просто использовать Эда для собственной выгоды, ведь он был таким успешным?

Я просто не мог заставить себя сделать это.

Вы когда-нибудь думали о том, чтобы просто отказаться от трейдинга?

Иногда я думал, что, возможно, мне стоит прекратить торговлю, потому что было очень больно постоянно проигрывать. В «Скрипаче на крыше» есть сцена, где главный герой смотрит вверх и разговаривает с Богом. Я смотрел вверх и спрашивал: «Неужели я настолько глуп?», – и услышал ясный ответ: «Нет, ты не глуп. Просто продолжай в том же духе». Так я и сделал.

В то время я подружился с очень добрым, знающим и успешным брокером компании Shearson, наполовину вышедшим на пенсию. Его звали Амос Хостеттер. Ему нравились мои статьи, и мы часто общались. Амос подкрепил многое из того, чему меня научил Эд. Можно сказать, я получал одни и те же знания от двух человек.

Давали ли вы рекомендации фирме в то время?

Да.

И как они срабатывали?

Они были лучше, потому что я был более терпелив. У меня совсем не было денег и людей, которые могли бы мне их одолжить. Но у меня все еще была упрямая уверенность в том, что я смогу каким-то образом вернуться на правильный путь. Я зарабатывал всего 12 500 долларов в год, но мне удалось отложить 700 долларов. Поскольку этого не хватало для открытия счета, я открыл совместный счет с другом, который тоже внес 700 долларов.

Вы полностью руководили торговлей на этом совместном счете?

Да, мой друг ничего не знал о рынках. Это было в июле 1972 года, и в то время рынок находился под контролем цен. Это же предположительно касалось фьючерсного рынка.

Речь о никсоновском замораживании цен?

Да. Насколько я помню, теоретически цена на фанеру была заморожена на уровне 110 долларов за 1000 квадратных футов. Фанера была одним из рынков, которые я проанализировал для фирмы. Цена приблизилась к 110 долларам, и я выпустил «медвежий» информационный бюллетень, в котором писал, что, даже несмотря на ограниченные поставки, поскольку цены не могут подняться выше 110 долларов, нечего терять, открывая короткую позицию по этой цене.

Как правительство удерживало цены в установленных пределах? Что мешало спросу и предложению диктовать более высокие цены?

Повышение цен было запрещено законом.

Вы имеете в виду, что производители не могли брать за это больше?

Верно. Однако цена искусственно поддерживалась на низком уровне, хотя существует экономический принцип, согласно которому искусственно заниженная цена создает дефицит. Так возник дефицит фанеры, и, судя по всему, фьючерсный рынок также подчинялся этому правилу. Никто не был в этом уверен, потому что фьючерсы были своего рода серой зоной. Однажды, когда я смотрел на доску котировок, цена достигла 110 долларов. Затем она поднялась до 110,10 доллара, а затем – до 110,20. Другими словами, цена фьючерса торговалась на 20 центов выше установленного законом потолка. Я начал звонить разным людям, пытаясь узнать, что будет дальше, но никто, похоже, не знал.

Была ли фанера единственным рынком, превысившим установленный уровень цен?

Да. Так или иначе, ничего не произошло. Кажется, в тот день рынок закрылся где-то выше 110 долларов. На следующий день он открылся примерно на уровне 110,80. Я рассуждал следующим образом: если сегодня они разрешили торговать выше 110 долларов, то, возможно, разрешат торговать по любой цене. Поэтому я купил один контракт. В итоге фанера выросла до 200 долларов. После этого мне оставалось только пирамидировать позицию.

Это была ваша первая по-настоящему крупная сделка после того как вы разорились на рынке кукурузы?

Да.

Остался ли наличный рынок фанеры на уровне 110 долларов?

Фьючерсный рынок функционировал в качестве последней надежды для пользователей, которые не могли получить поставки в других местах.

По сути, это создало двухуровневый рынок – своего рода легальный черный рынок?

Да. Те, кто были заморожены, потому что у них не было давних отношений с производителями, могли получить свою фанеру по более высокой цене на фьючерсном рынке. Производители были в ярости от мысли, что им придется продавать по установленному законом потолку цен.

Почему производители просто не продавали фьючерсы и не осуществляли поставки по контракту, а не продавали на наличном рынке на уровне контроля цен?

Те, кто поумнее, учились этому, но это было время становления фьючерсной торговли фанерой. Большинство производителей не были достаточно искушенными. Некоторые из них, вероятно, не были уверены даже в законности этого. А если они думали, что это законно, их юристы могли сказать: «Возможно, кто-то может покупать фанеру по любой цене на фьючерсном рынке, но нам лучше не продавать и не поставлять ее выше установленного законом потолка». Было много вопросов.

Пыталось ли правительство когда-либо вмешиваться в работу фьючерсных рынков?

Не совсем, но я еще вернусь к этому. Всего за несколько месяцев торговли фанерой 700 долларов превратились в 12 000 долларов.

Это была единственная ваша сделка?

Да. Затем мне пришла в голову блестящая идея, что такая же ситуация с дефицитом должна произойти и с пиломатериалами. Я поставил все на одну сделку, как когда-то на кукурузу и пшеницу, ожидая, что древесина также пробьет ценовой потолок.

И как обстояли дела с пиломатериалами в это время?

Никак. Все просто наблюдали, как фанера подорожала с 110 до 200 долларов. Поскольку и фанера, и пиломатериалы были продуктами из дерева, а пиломатериалы также были в дефиците, я рассудил, что пиломатериалы могут сильно подорожать. Они должны были подорожать. Однако после того, как я купил пиломатериалы по цене около 130 долларов, правительство наконец осознало, что произошло с фанерой, и решило не допустить того же с пиломатериалами.

На следующий день после того, как я перешел на длинные позиции, какой-то чиновник выступил с заявлением о том, что они собираются приструнить спекулянтов на рынке пиломатериалов, которые пытаются поднять рынок, как это было с фанерой. На этом заявлении рынок пиломатериалов рухнул. Я упал до такой степени, что снова был близок к разорению. В течение следующих двух недель правительство продолжало выпускать заявления на эту тему. Рынок стабилизировался на уровне чуть выше того, где меня ждало бы разорение. У меня оставалось ровно столько денег, чтобы я просто мог сохранить свою позицию.

Когда вы купили, рынок был на уровне 130 долларов. Сколько это тогда было?

Около 117 долларов.

Таким образом, несмотря на то что масштабы падения были гораздо меньше роста цен, вы потеряли почти столько же, потому что у вас была гораздо большая позиция в пиломатериалах, чем в фанере?

Верно. В течение этих двух недель я постоянно находился на грани разорения. Это были худшие две недели за всю мою жизнь. Каждый день я приходил в офис, почти готовый сдаться.

Сдаться, чтобы прекратить боль или чтобы хоть что-то осталось?

И то и другое. Я был так расстроен, что не мог сдерживать дрожь в руках.

Как близко вы подошли к тому, чтобы снова оказаться в проигрыше?

Мои 12 000 долларов уменьшились до менее чем 4000 долларов.

Говорили ли вы себе: «Не могу поверить, что я снова это сделал»?

Да, и больше я никогда этого не делал. Это был последний раз, когда я поставил все на одну сделку.

Что в итоге произошло?

Мне удалось удержаться, и рынок в конце концов развернулся. Возник дефицит, а у правительства, похоже, не было желания останавливать рынок фьючерсов.

Что дало вам силу воли держаться – проницательность или смелость?

В основном отчаяние, хотя на графиках была точка опоры, которую рынок никак не мог взять. Поэтому я держался. В конце того года 700 долларов, которые я увеличил до более чем 12 000 долларов, а затем уменьшил до 4000 долларов, теперь стоили 24 000 долларов. После этого опыта я больше никогда не занимался овертрейдингом.

В следующем, 1973 году правительство начало отменять контроль над ценами. Поскольку он создавал многочисленные искусственные дефициты, после его отмены произошел огромный рост цен на многие товары. Подорожало практически все. На многих рынках цены удвоились, и я смог воспользоваться рычагом, который давала низкая фьючерсная маржа. Уроки, которые я получил от Сейкоты, о том, как оставаться на рынках с основными тенденциями, действительно окупились. В 1973 году мой счет вырос с 24 000 до 64 000 долларов.

В то время мы наблюдали нечто совершенно новое. Я помню те рынки. Даже после того, как цены поднялись всего на 10 % от их возможного роста, исторически это казалось очень серьезным изменением. Как вы поняли, что этот процесс может пойти гораздо дальше?

В то время я придерживался правых взглядов в экономике, и это соответствовало тому, что я был инфляционным алармистом. Теория о том, что злое правительство постоянно обесценивает валюту, давала прекрасную перспективу для торговли на инфляционных рынках середины 1970-х годов.

Это была правильная теория для правильного времени.

Верно. Рынки тогда были настолько благоприятны для торговли, что я мог совершать множество ошибок и все равно добиваться успеха.

Торгуя строго вдолгую?

Да. Все двигалось вверх. И хотя у меня все было очень хорошо, я все же совершил одну ужасную ошибку. Во время великого подъема рынка сои, который поднялся с 3,25 до почти 12 долларов, я импульсивно забрал свою прибыль и вышел из всех позиций.

Я пытался быть модным, вместо того чтобы следовать тренду. Эд Сейкота никогда бы не вышел из чего-либо, если тренд не менялся. Так что Эд был в деле, а я был в стороне и мучительно наблюдал, как соевые бобы двенадцать дней подряд росли в цене. Я был его соперником и каждый день приходил в офис, зная, что он в деле, а я нет. Я боялся идти на работу, потому что знал, что на соевые бобы снова будет объявлен лимит, и я не смогу войти в позицию.

Был ли этот опыт отсутствия на стремительно растущем рынке столь же тяжелым, как и реальная потеря денег?

Даже больше. Это было так мучительно, что однажды я почувствовал, что больше не могу этого выносить.

Это был худший момент в моей карьере трейдера.

Вы никогда не сдавались и в какой-то момент просто вернулись к соевым бобам?

Нет, я просто боялся проиграть.

Несмотря на эту ошибку, как вы говорили ранее, к концу года вы увеличили свой счет до 64 000 долларов. Что произошло дальше?

Примерно в это время мне периодически приходилось заходить на хлопковую биржу. У меня был прилив адреналина, когда я слышал вопли трейдеров. Казалось, это самое захватывающее место в мире. Но я выяснил, что мне нужно предъявить собственный капитал в размере 100 000 долларов, чтобы туда попасть. Так как у меня практически не было активов за пределами моего товарного счета, я не мог пройти отбор.

Я продолжал зарабатывать на рынках и через несколько месяцев преодолел отметку в 100 000 долларов. Примерно в это же время Эд Сейкота порекомендовал мне заняться длинными кофейными контрактами. Так я и сделал, но поставил близкий стоп на случай, если рынок пойдет вниз. Рынок пошел вниз, и я быстро вышел из игры. В это время Эд, будучи основным последователем тренда, не выставил стоп и в итоге оказался заперт на рынке с лимитным падением в течение нескольких дней подряд.

Каждый день Сейкота находился в убыточной позиции, в то время как я был вне рынка. Это была прямо противоположная ситуация по сравнению с торговлей соей, когда он был в выигрышной сделке, а я в минусе. Я радовался этому и ничего не мог с собой поделать. Я спросил себя: «Что это за место, где можно найти величайшую радость, когда кто-то другой облажался?» Именно в тот момент я понял, что то, чем я занимался, было слишком конкурентным. В итоге я решил стать биржевым трейдером на Нью-Йоркской хлопковой бирже.

Звучит так, как будто это дело было еще более конкурентным.

Может быть, это так звучит, но это не так.

Были ли у вас опасения по поводу того, что теперь ваше поле возможностей сводилось к одному рынку?

Я был немного обеспокоен. Но, как оказалось, мне следовало волноваться гораздо сильнее. Тем не менее мысль о торговле на площадке была для меня очень привлекательной. При этом у меня очень хорошо получалось выбирать сделки, но я был полным неудачником в части исполнения. Я был очень застенчив и слишком робок, чтобы кричать достаточно громко, чтобы меня услышали на площадке. В итоге я передавал заказы своему другу трейдеру, который выполнял их за меня. Так продолжалось несколько месяцев, пока я не осознал, что я сам стал творить.

Вы по-прежнему подходили к рынкам как позиционный трейдер, несмотря на то что были в торговом зале?

Да, но это было продиктовано моей нерешительностью.

Полагаю, многие дни вы даже не торговали.

Именно так.

Было ли какое-то преимущество в том, чтобы находиться непосредственно в торговом зале?

Не для меня, хотя я многому научился на этом опыте и рекомендую его всем, кто хочет стать успешным трейдером. Я использовал то, чему научился там в течение многих лет.

Чему именно вы научились?

Находясь в торговом зале, вы развиваете почти подсознательное чувство рынка. Вы учитесь определять движение цен по интенсивности голосов на ринге. Например, когда рынок активен, а затем становится тихим, это часто значит, что он не собирается идти дальше. Также иногда, когда умеренно громкий ринг внезапно становится очень громким, вместо того чтобы готовиться к взрыву, стоит предположить, что рынок столкнулся с большим количеством противоположных ордеров.

Как вы используете эту информацию, когда вы не в зале? Ранее вы сказали, что то, чему вы научились на площадке, помогало вам в дальнейшем.

Я понял важность точек внутридневного графика, например, более ранних дневных максимумов. Я получил возможность открывать в ключевых точках гораздо более крупные позиции, чем мог удерживать, а если это не срабатывало, немедленно выходил из них. Например, в критический момент внутри дня я открывал позицию на двадцать контрактов вместо трех – пяти, которые я мог себе позволить, используя очень близкий стоп. Затем либо рынок взлетал, либо я выходил из игры. Иногда я зарабатывал 300 или 400 пунктов и больше, рискуя всего десятью. Это происходило потому, что, находясь на площадке, я понимал, как рынок реагирует на эти внутридневные точки. Моя торговля в те дни была немного похожа на серфинг. Я пытался попасть на гребень волны в нужный момент. Если не получалось, я просто выходил из игры. У меня был шанс заработать несколько сотен очков, почти ничем не рискуя. Позже я использовал эту технику, будучи кабинетным трейдером. По крайней мере тогда этот подход работал очень хорошо, хотя я не думаю, что он сработал бы так же хорошо сегодня.

Потому что рынки стали более изменчивыми?

Верно. В те дни, если рынок достигал точки внутридневного графика, он мог пройти ее, взлететь и никогда больше не возвращаться. Теперь возвраты происходят очень часто.

И каков же ответ?

Я думаю, секрет заключается в сокращении количества сделок, которые вы совершаете. Лучшие сделки – те, в которых у вас есть три вещи: фундаментальные показатели, технические характеристики и тон рынка.

Фундаментальные показатели должны указывать на то, что существует дисбаланс спроса и предложения, который может привести к крупным изменениям. График должен показывать, что рынок движется в том направлении, которое предполагают фундаментальные показатели. А когда выходят новости, рынок должен действовать в соответствии с правильным психологическим настроем.

Например, растущий рынок должен отмахиваться от «медвежьих» новостей и бурно реагировать на «бычьи». Если вы можете ограничить свою деятельность только этими типами сделок, вы должны делать деньги на любом рынке и при любых обстоятельствах.

Стали ли вы в итоге придерживаться более строгого стиля торговли?

Нет, потому что я получал слишком большое удовольствие от игры. Я знал, что должен участвовать только в оптимальных сделках, но трейдинг был для меня разрядкой и хобби. Он заменил в моей жизни многое другое. Я ставил удовольствие от игры выше своих собственных критериев успеха. Однако меня спасло то, что, когда сделка соответствовала всем моим критериям, я открывал позицию в пять-шесть раз больше, чем в других сделках.

Лучшие сделки – те, в которых у вас есть три вещи: фундаментальные показатели, технические характеристики и тон рынка.

Всю ли свою прибыль вы получили от сделок, которые соответствовали этим критериям?

Да.

Остальные сделки были безубыточными?

Остальные сделки были безубыточными и развлекали меня.

Вы следили за ними, чтобы знать, что происходит?

Только мысленно. Моей целью в других сделках было просто выйти в ноль. Я знал, что могу получить большие деньги от сделок, которые отвечают моим критериям. Такие сделки всегда найдутся, но их может быть меньше, поэтому придется запастись терпением.

Почему таких сделок стало меньше? Стал ли рынок более изощренным?

Да. Сейчас гораздо больше профессиональных трейдеров, чем в годы начала моей карьеры. Тогда у меня было преимущество только потому, что я знал схемы, которым меня научили Эд Сейкота и Амос Хостеттер. Теперь все знают эти принципы. У нынешних трейдеров есть торговые залы, заполненные умными людьми и компьютерами.

Раньше мы следили за доской и покупали кукурузу, когда ее цена поднималась выше ключевой точки графика. Через час элеваторщик получал звонок от своего брокера, который мог совершить покупку. На следующий день брокерская контора рекомендовала сделку, еще более подталкивая рынок вверх. На третий день мы получали короткие объяснения от тех, кто ошибался, а затем новые покупки от дантистов со всего мира, которые, наконец, получили известие о том, что настал подходящий момент для покупки. В то время я был одним из первых, кто покупал, потому что я был одним из немногих профессиональных трейдеров, играющих в эту игру. Через несколько дней я накручивал, продавая дантистам.

Вы говорите о краткосрочных сделках. Разве вы не торговали по основным движениям?

Я торговал по некоторым основным движениям, но много раз получал прибыль за два или три дня именно на такой торговле.

Когда вы вернулись на рынок?

Дантисты не собирались сохранять свои позиции, поскольку покупали не в то время. Поэтому, когда рынок снова падал, я возвращался. Сейчас когда рынок пробивает ключевую точку графика, это чувствительно для целой вселенной трейдеров.

Значит, отложенных последующих сделок больше нет?

Правильно, элеваторщик уже сделал ставку. Дантисты не считаются, потому что их уровень участия в торговле ничтожно мал.

Это потому, что теперь они инвестируют свои деньги с помощью управляющих фондами, а не торгуют самостоятельно?

Верно. И даже если дантисты все еще там, они торгуют одним лотом, что является бессмысленной позицией, когда управляющие фондами торгуют тысячами за раз. Теперь вы должны действовать почти противоположно. Вы должны спросить: «Разве это неправда, что все мои коллеги, профессиональные трейдеры, уже в игре, так кому же остается покупать?» Раньше об этом можно было не беспокоиться, потому что всегда оставался кто-то, кто покупал – те, кто получали информацию или реагировали медленнее. Теперь же все одинаково решительны и одинаково быстры.

Стали ли рынки более склонны к ложным прорывам?

Да, гораздо больше, чем прежде.

Значит ли это, что системы следования за трендом обречены?

Я думаю, да. Эра следования за трендом закончилась, за исключением ситуаций, когда на рынке возникнет особый дисбаланс, который перекрывает все остальное. (Засуха 1988 года в зерновом поясе, разразившаяся вскоре после этого интервью, является прекрасным примером того типа исключений, о котором говорит Маркус.) Другим исключением может быть ситуация, когда мы вступаем в серьезную инфляционную или дефляционную среду.

Другими словами, если не существует какой-то очень мощной силы, способной перевесить все остальное?

Да.

Изменились ли рынки за последние пять – десять лет из-за того, что на долю профессиональных управляющих деньгами теперь приходится гораздо бОльшая часть спекулятивной торговли, в отличие от мелких спекулянтов, которые, как правило, совершают все возможные ошибки?

Рынки изменились. Доказательством тому является то, что Ричард Деннис, который преуспевал в течение многих лет, потерял более 50 % средств, которыми управлял, в 1988 году.

Системный подход, основанный на следовании за трендом, больше не работает. Это происходит потому, что как только вы определили тренд и открыли позицию, все остальные тоже открыли позицию. Поскольку покупать уже некому, рынок разворачивается в другую сторону и выводит вас из игры. Одна из причин, по которой у нас больше нет хороших трендов, заключается в том, что центральные банки предотвращают выход валютных курсов из-под контроля, занимая другую сторону тренда.

Разве они не всегда так делали?

Я так не думаю. Если вы посмотрите на график казначейского долга иностранных центральных банков, вы увидите, что за последние несколько лет он вырос астрономически. Похоже, что иностранные банки берут верх над частными иностранными инвесторами в финансировании наших торговых долгов.

Как вы думаете, что это означает для трейдинга? Изменился ли в связи с этим ваш собственный стиль торговли?

В свое время я активно торговал валютами. Например, в годы после первого избрания Рейгана, когда доллар был очень сильным, я открывал позиции на сумму до 600 миллионов немецких марок между своим собственным счетом и счетом компании. В то время это было около 300 миллионов долларов. Это была очень хорошая линия. Я был, вероятно, одним из крупнейших валютных трейдеров в мире, включая банки.

Это было очень утомительно, потому что рынок работал двадцать четыре часа в сутки. Когда я ложился спать, мне приходилось просыпаться почти каждые два часа, чтобы проверить рынок. Я подстраивался под открытие каждого крупного центра: Австралия, Гонконг, Цюрих и Лондон. Это разрушило мой брак. Сейчас я стараюсь избегать валют, так как считаю, что это полностью политическая ситуация. Вы должны определить, что собираются делать центральные банки.

Когда вы активно торговали валютами, ночами вы беспокоились из-за того, что можете оказаться на неправильной стороне крупного движения до открытия рынков в США?

Да.

Вы всегда так торговали, или попадались достаточное количество раз, чтобы вы начали торговать круглосуточно?

Это случалось достаточно часто, чтобы заставить меня насторожиться.

Был бы большой разрыв в движении, которого вы могли избежать, торгуя за границей?

Именно так. Например, я помню, как однажды, в конце 1978 года, доллар рушился, падая до новых минимумов каждый день. Это было в тот период, когда я сотрудничал и торговал как коллега с Брюсом Ковнером. Мы разговаривали каждый день по несколько часов. Однажды мы заметили, что доллар загадочным образом укрепился. Произошло интенсивное движение цен, которое невозможно было объяснить. Мы просто вышли из наших длинных валютных позиций. В те выходные президент Картер объявил о программе поддержки доллара. Если бы мы подождали до следующей торговой сессии в США, мы были бы разорены.

Эта ситуация иллюстрирует один из принципов, в который мы верили: крупные игроки, включая правительства, всегда будут давать сигнал. Если мы видели неожиданное движение цены против нас и никак не могли его объяснить, мы просто выходили из игры и искали причину позже.

Я хорошо помню рынок в то время. После того объявления рынки валютных фьючерсов несколько дней подряд были закрыты на понижение. Вы, должно быть, вышли прямо на вершине рынка.

Мы вышли из этой сделки очень удачно. В любом случае, как мне кажется, в порядке вежливости европейские центральные банки уведомляются о крупных изменениях, которые США собираются предпринять, и они часто действуют с опережением американских политических заявлений.

Следовательно, движение цены сначала появляется в Европе, даже если оно вызвано чем-то, инициированным нами. Если это действие инициировано европейцами, движение цены, безусловно, произойдет сначала там. Я думаю, лучшие часы для торговли случаются именно в Европе. Если бы я собирался посвятить свою жизнь трейдингу, я бы хотел жить в Европе.

Давайте вернемся назад и заполним некоторые пробелы вашей трейдинговой истории. Куда вы пошли после того, как решили отказаться от работы биржевым трейдером?

Мне позвонил Амос Хостеттер, который подружился со мной в Shearson. В то время он также торговал для Commodities Corporation. Амос сказал, что мне стоит подумать о том, чтобы присоединиться к Commodities Corporation в качестве трейдера.

Их теория заключалась в том, что они собирались нанять всех этих великих эконометриков на должности трейдеров. У них в совете директоров были такие люди, как Пол Самуэльсон. На одной из встреч к ним пришла идея нанять меня. Первый вопрос был: «Какие статьи он написал, в каких журналах публиковался?» У меня была степень бакалавра гуманитарных наук и больше ничего. Кто-то сказал: «Он просто торгует», – все подумали, что это очень смешно.

Но разве они не занимались бизнесом, чтобы делать деньги на трейдинге?

Они не думали, что можно по-настоящему зарабатывать деньги, если у тебя нет докторской степени. Но Амос убедил их дать мне шанс. Думаю, я был первым трейдером, не являющимся доктором наук, которого они когда-либо нанимали. Они начали с 30 000 долларов в августе 1974 года. Примерно через десять лет я превратил этот счет в 80 миллионов долларов. Это были очень хорошие годы.

Вы превратили первоначальные 30 000 долларов в 80 миллионов, или они добавили деньги по ходу дела?

После первых нескольких лет они дали мне на трейдинг еще 100 000 долларов. После этого они постоянно выводили деньги. В те годы они находились в фазе экспансии и облагали трейдеров 30 %-ным налогом в год для покрытия их расходов.

Таким образом, вы должны были зарабатывать 30 % в год, чтобы просто поддерживать ваш счет на одном уровне? Должно быть, у вас были годы невероятной доходности, учитывая рост вашего счета, особенно при таком положении.

Я зарабатывал не меньше 100 % в год на протяжении многих лет.

Какой был ваш лучший год?

Наверное, 1979-й. Это был невероятный год. Я поймал золото, когда оно подорожало до 800 долларов.

Вы поймали весь ход?

Я то входил, то выходил, но ловил большие куски – по 100 долларов за унцию. Это было дикое время. В те дни я покупал золото в Австралии, в Гонконге оно дорожало на 10 долларов, в Лондоне поднималось еще на 10 долларов, и к моменту открытия Нью-Йорка я мог продать его с прибылью в 30 долларов.

Похоже, было огромное преимущество в покупке золота на зарубежных рынках, а не в США.

В те дни я имел преимущество, находясь в Калифорнии, потому что я торговал в Гонконге, когда мои нью-йоркские коллеги спали. Я помню, как услышал в телевизионных новостях о вторжении в Афганистан. Я позвонил в Гонконг, чтобы узнать, знает ли кто-нибудь об этом, но, похоже, никто не знал, цена не менялась. Я смог купить 200 000 унций золота до того, как кто-то узнал о происходящем.

Это 2000 контрактов! У вас не было проблем с ликвидностью, когда они заняли такую большую позицию в Гонконге?

Нет, но они, конечно, поджарились на этом. Во время моего последнего визита в Гонконг мне сказали, что я не должен посещать «золотой этаж». Некоторые люди до сих пор помнят этот эпизод.

Они знали, кто находится по другую сторону сделки?

Да, они знали.

Думали ли они, что вы что-то знаете?

Нет, они, наверное, думали, что я просто сошел с ума, раз пришел и купил все это золото. Затем, когда через пять – десять минут появились новости, все попытались карабкаться. Я сразу же получил прибыль в 10 долларов за унцию на 200 000 унций.

Трудно поверить, что вы могли торговать телевизионными новостями.

Я никогда не делал этого раньше. Это был первый и последний раз, но я это сделал.

Тот конкретный рынок золота закончился почти вертикальным подъемом и падением. Вы успели вовремя выйти?

Да, я вышел примерно на 750 долларах на пути вверх. Мне стало плохо, когда я увидел, что золото поднялось почти до 900. Но позже, когда оно опустилось до 400, я почувствовал себя гораздо лучше.

В целом, вы очень хорошо вышли. Что подсказало вам, что мы близки к вершине?

В то время у нас было много диких рынков. Одним из моих правил было выходить из сделки, когда волатильность и скорость изменения цен становились абсолютно безумными. Одним из способов измерения этого было ограничение по количеству дней. В те времена мы часто сталкивались с ситуациями, когда рынок поднимался до лимита в течение нескольких дней подряд. На третий день я начинал быть очень, очень осторожным. Я почти всегда выходил на четвертый день лимитного роста. И, если я каким-то образом выживал с любой частью своей позиции так долго, у меня было обязательное правило выходить на пятый день. Я просто заставлял себя выйти из рынка при такой волатильности.

Ваш переход от неудачливого трейдера к очень успешному совпал с большой фазой роста на товарных рынках в начале – середине 1970-х годов. В какой степени ваш ранний успех был связан с вашими навыками трейдера, а в какой – просто с рынками?

Честно говоря, я думаю, что рынки были настолько хороши, что, покупая и удерживая, вы просто не могли проиграть. Было много других историй успеха. Наживались целые состояния.

Но многие люди не сохранили свои состояния.

Это правда. Но мне очень везло. К тому времени, когда рынки снова стали сложными, я был хорошим трейдером. К тому времени я действительно научился своему ремеслу. Кроме того, к тому времени у меня было преимущество: я стал очень хорошо разбираться в одном рынке, которым было какао. Около двух лет я почти ничем не торговал, кроме какао, благодаря информации и помощи, которые получал от Хельмута Веймара (основателя Commodities Corporation). Хельмут был прекрасным экспертом по какао.

Он написал книгу, которая была настолько глубокой, что я не мог понять даже ее обложку. Кроме того, у него были самые разные друзья в этом бизнесе. Благодаря знаниям и информации, которые я получил от Хельмута и его друзей, я почувствовал, что знаю вселенную какао так, как никогда раньше не знал ни один рынок.

Эта фаза почти эксклюзивной торговли какао, очевидно, подошла к концу. Что произошло?

Хельмут отошел от торговли какао.

Полагаю, что Хельмут был не таким успешным трейдером, как вы.

Скажем так, я торговал на основе информации, полученной от Хельмута, гораздо лучше, чем он сам.

Не считая первых лет, когда вы были в проигрыше, были ли какие-то сделки, которые вас особенно травмировали?

Ну, я бы никогда не позволил себе ввязаться в потенциальные катастрофы. Худшая ситуация произошла в период моей интенсивной торговли валютой. Дела у меня шли хорошо, и я мог позволить себе держать крупные позиции. Однажды у меня была очень большая позиция по немецкой марке, когда пришел Bundesbank и решил наказать спекулянтов. Я позвонил как раз в то время, когда все это происходило, и узнал, что потерял 2,5 миллиона долларов примерно за пять минут. Поэтому я вышел из игры, не желая видеть, как убыток в размере 2,5 миллионов долларов увеличится до 10 миллионов долларов. Затем мне пришлось пережить тревожный опыт наблюдения за тем, как рынок восстанавливается после падения.

Сколько времени прошло после того, как вы вышли?

Около получаса.

Вы вернулись?

Нет, к тому моменту я уже был обессилен.

Оглядываясь назад, считаете ли вы, что поступили правильно, выйдя из той сделки?

Да, но мне все равно больно осознавать, что если бы я сидел и ничего не делал, то все было бы хорошо, и я не потерял бы 2,5 миллиона долларов.

Инвестировали ли вы деньги, которые зарабатывали на трейдинге, или продолжали вкладывать их обратно на свой счет?

Я сделал несколько неудачных инвестиций и потерял довольно большую часть денег, заработанных на трейдинге. Когда я торговал по-крупному, мне хотелось иметь причину, чтобы продолжать это делать, поэтому я просто безудержно тратил деньги. В свое время у меня было около десяти домов, и в итоге я потерял деньги на каждом из них. Некоторые дома я продал, не проведя в них ни одной ночи. У меня была служба чартерных авиаперевозок, и я потерял на этом много денег. В какой-то момент я понял, что с каждого доллара, который я зарабатывал на торговле, 30 % уходило правительству, 30 % – на содержание моих самолетов и 20 % – на содержание моей недвижимости. В итоге я решил все продать.

Похоже, что вы были мудры как трейдер, но наивны как инвестор.

Да, я был невероятно наивен. Из довольно большого количества сделок с недвижимостью – многие из них были в Калифорнии – я потерял деньги на всех, кроме одной. Возможно, я единственный из ныне живущих людей, который может похвастаться этим сомнительным опытом.

Как вы думаете, почему вы так плохо справились с инвестициями?

Я действовал исключительно эмоционально, ничего не анализируя.

В каком-то смысле вы повторяли ошибку своего раннего опыта торговли: ввязывались в то, о чем ничего не знали, а потом теряли деньги. Неужели не было никаких звоночков? Это звучит почти как инстинкт саморазрушения, когда вы теряли свои деньги в другом месте.

Да, безусловно. Я потерял, наверное, больше половины заработанных денег.

В тот период, когда вы совершали все эти неразумные поступки, неужели никто не пытался потрясти вас за плечи и сказать: «Ты хоть понимаешь, что делаешь?»

Да, но каждый раз, когда кто-то из моих сотрудников это делал, я его увольнял. Одно время у меня работало шестьдесят или семьдесят человек. Вдобавок ко всему моему убыточному бизнесу, мне приходилось зарабатывать огромную сумму, чтобы просто поддерживать фонд заработной платы. Большая часть денег, которые я заработал, просто улетела в трубу.

Оказали ли эти потери какое-либо эмоциональное воздействие, свойственное потерям на рынке? Я спрашиваю потому, что вы, кажется, говорите об этих инвестиционных потерях очень беспристрастно.

Было больно осознавать, каким дураком я был, но я научился не привязываться к материальным вещам. Я принял это как жизненный урок. Я понял, что мне не обязательно иметь свой дом в каждом красивом месте мира. Я могу остановиться в отеле и гулять по пляжу. Или, если мне очень хочется побаловать себя, я могу зафрахтовать самолет, но мне не обязательно иметь собственный самолет.

Если сомневаешься, уйди и хорошенько выспись.

Это, конечно, имеет смысл. Но я хочу сказать, что подозреваю, если бы вы потеряли ту же сумму денег на трейдинге, это было бы гораздо более травматичным опытом. Это связано с тем, что ваше эго не было привязано к другим предприятиям?

Я уверен, что это правда. Я всегда чувствовал, что, по крайней мере, умен в чем-то одном. Думаю, трейдинг – это единственное, в чем я действительно хорош. Если бы не это, я бы, наверное, стал чистильщиком обуви.

Считаете ли вы, что быть великим трейдером – это врожденное умение?

Думаю, для того, чтобы быть в верхнем эшелоне успешных трейдеров, действительно требуется врожденный навык, дар. Это так же, как быть великим скрипачом. Но быть компетентным трейдером и зарабатывать деньги – это навык, которому можно научиться.

Пройдя через весь опыт трейдинга от неудач до невероятного успеха, какой основной совет вы могли бы дать начинающему или терпящему убытки трейдеру?

Первое, что я бы сказал, это всегда ставить меньше 5 % ваших денег на одну идею. Таким образом, вы можете ошибиться более двадцати раз, вам потребуется много времени, чтобы потерять свои деньги. Хочу подчеркнуть, что 5 % относятся к одной идее. Если вы открываете длинную позицию на двух разных взаимосвязанных зерновых рынках – это все равно одна идея.

Следующее, что я хотел бы посоветовать, – всегда использовать стопы. Я имею в виду, на самом деле выставить их. Это обязывает вас в определенный момент выйти из позиции.

Всегда ли вы выбираете точку, на которой выйдете, прежде чем войдете?

Да, я всегда так делал. Вы должны это делать.

Я полагаю, что в вашем случае вы не можете поставить стоп, потому что ваши ордера слишком велики.

Да, но его может поставить мой брокер.

Когда вы размещаете ордер на открытие позиции, сопровождается ли он ордером на выход?

Да, именно так. Другое дело, если позиция не устраивает вас сразу после того, как вы ее открыли. В этом случае не стесняйтесь передумать и сразу выйти.

Итак, если вы открыли позицию, а через пять минут вам это кажется неправильным, не думайте: «Если я выйду так быстро, мой брокер подумает, что я идиот».

Именно так. Если вы не уверены в позиции и не знаете, что делать, просто выйдите. Вы всегда можете вернуться. Если сомневаешься, уйди и хорошенько выспись. Я делал так много раз, и на следующий день все становилось ясно.

Бывает ли так, что вы возвращаетесь сразу после выхода?

Да, часто на следующий день. Пока вы находитесь внутри сделки, вы не можете думать. Выходя, вы возвращаете себе способность ясно мыслить.

Какой еще совет вы бы дали начинающему трейдеру?

Возможно, самое важное правило – держаться за ваши выигрыши и отсекать ваши проигрыши. Оба правила одинаково важны. Если вы не останетесь с выигрышами, вы не сможете расплатиться по проигрышам.

Следуйте за собственным светом. Поскольку у меня много друзей, которые являются талантливыми трейдерами, мне часто приходится напоминать себе, что если я попытаюсь торговать их способом или согласно их идеям, я проиграю. У каждого трейдера есть сильные и слабые стороны. Некоторые хорошо держат выигрыш, но могут слишком долго держать проигрыш. Другие могут немного сократить свои выигрыши, но быстро компенсируют убытки. Если вы придерживаетесь собственного стиля, вы получаете и хорошее, и плохое. Когда вы пытаетесь применить чужой способ игры, вы часто получаете худшее из обоих стилей. Я часто оказывался в таких ситуациях.

Следуйте за собственным светом.

Является ли это проблемой, потому что у вас нет такой же уверенности в сделке, которая не ваша?

Именно. В конечном счете вам нужно иметь смелость держать позицию и идти на риск. Если все сводится к тому, что «я участвую в этой сделке, потому что в ней участвует Брюс», у вас не хватит смелости держать ее. Поэтому лучше вообще не входить в сделку.

Вы все еще говорите с другими трейдерами о рынках?

Не слишком много. За прошедшие годы это в основном стоило мне денег. Когда я разговариваю с другими трейдерами, я стараюсь четко осознавать, что должен прислушиваться к себе. Я стараюсь воспринимать их информацию, не поддаваясь чрезмерному влиянию чужого мнения.

Я предполагаю, что речь идет об очень талантливых трейдерах, и это все равно не имеет значения. Если это не ваша идея, она портит вашу торговлю?

Верно. Вы должны осознавать, что мир очень сложен, и всегда спрашивать себя: «Сколько людей осталось, чтобы действовать в соответствии с этой конкретной идеей?» Вы должны задаваться вопросом, не успел ли рынок обесценить вашу идею.

Как вы можете это оценить?

Используя классические индикаторы скорости изменения цены и наблюдая за рыночным настроением. Сколько дней подряд рынок падал или рос? Каковы показания индексов настроений участников?

Можете ли вы вспомнить хорошие примеры того, как тон рынка подсказывал вам направление сделки?

Классическая иллюстрация, которая приходит мне в голову, – один из растущих рынков соевых бобов в конце 1970-х годов. В то время соевые бобы были в крайнем дефиците. Одним из факторов, способствовавших росту рынка, были еженедельные правительственные отчеты, указывающие на высокие экспортные обязательства и продажи. Я держал крупную длинную позицию по соевым бобам, и кое-кто из Commodities Corporation позвонил мне с последними данными по экспорту. Он сказал: «У меня есть хорошая новость и плохая новость». Я ответил: «Окей, какая новость хорошая?» Он ответил: «Хорошая новость в том, что показатель экспортных обязательств просто фантастический. Плохая новость – у вас нет лимитной позиции (максимально допустимого размера спекулятивной позиции)». Они ожидали, что в течение следующих трех дней на рынке будет лимит вверх.

Я был немного подавлен тем, что у меня не было более крупной позиции. На следующее утро на открытии я разместил ордер на покупку еще нескольких контрактов на тот случай, если мне повезет, и рынок будет торговаться до закрытия лимита вверх. Я сел поудобнее, чтобы понаблюдать за весельем. Как и ожидалось, рынок открылся с лимитом вверх. Вскоре после открытия я заметил, что было зарегистрировано много тиков, как будто рынок торговался на лимите вверх. Затем цены снизились от лимита вверх как раз в тот момент, когда мой брокер позвонил, чтобы сообщить о моих сделках. Рынок начал торговаться вниз. Я сказал себе: «Предполагалось, что соевые бобы будут торговаться по лимиту вверх в течение трех дней, а они даже не могут удержать лимит вверх в первое утро». Я немедленно позвонил своему брокеру и в бешенстве сказал ему продавать, продавать, продавать!

Вы вышли из всей своей позиции?

Мало того, я был так взволнован, что потерял счет тому, сколько я продал. Я случайно оказался в короткой позиции на значительное количество соевых бобов, которые я выкупил на 40–50 центов дешевле. Это был единственный раз, когда я заработал много денег на ошибке.

Я помню подобную ситуацию. Это был растущий рынок хлопка, когда цены почти достигли одного доллара за фунт. По сей день помню, что был в длинной позиции по хлопку, и вышли данные об экспорте за неделю, показывающие полмиллиона тюков экспорта в Китай. Это был самый оптимистичный показатель экспорта хлопка, который я когда-либо видел. Но вместо того чтобы открыться с лимитом вверх на следующий день, рынок открылся всего на 150 пунктов выше, а затем начал торговаться в сторону снижения. Это оказалось точным максимумом.

Другой интересный случай произошел, когда мы находились в очень инфляционном периоде, и все товарные рынки торговались синхронно. В один особенно мощный день почти все рынки пошли вверх. В тот день хлопок открылся с лимитом вверх, затем упал и закончил день лишь незначительным ростом. Это был пик рынка. Все остальные рынки так и остались закрытыми лимитом вверх, но хлопок больше никогда не увидел свет.

Подразумевается ли правило, что если вы обнаруживаете общее поведение между рынками, вы хотите продать тот, который отстает, как только он начинает снижаться?

Вы абсолютно точно хотите сделать ставку, когда рынок ведет себя ужасно по отношению ко всему остальному. Когда новости прекрасные, а рынок не может пойти вверх, нужно обязательно открывать короткую позицию.

Какие заблуждения о рынках приводят к неприятностям?

Что ж, я думаю, основной причиной финансовых проигрышей является вера в то, что вы можете положиться на помощь экспертов. Впрочем, возможно, вы знаете правильного эксперта. Например, если вы оказались парикмахером Пола Тюдора Джонса – когда он заговорит о рынке, неплохо будет его послушать. Однако обычно эти так называемые «эксперты» не являются трейдерами. Средний брокер не смог бы стать трейдером и через миллион лет. Из-за того, что люди прислушиваются к брокерам, они теряют деньги больше, чем любым другим способом. Трейдинг требует интенсивного личного участия. Вы должны сами делать свою домашнюю работу, и именно это я советую начинающим трейдерам.

Какие еще заблуждения есть в трейдинге?

Глупая вера в то, что на рынках существует заговор. Я знал многих великих трейдеров в мире и могу сказать, что в 99 % случаев рынок больше, чем кто-либо из них, и рано или поздно он пойдет туда, куда захочет. Исключения есть, но они не длятся слишком долго.

Вы приписываете значительную часть своего успеха Эду и Амосу, которые научили вас принципам трейдинга. А вы, в свою очередь, обучали других трейдеров?

Да. Мой лучший результат, с точки зрения того, что этот человек стал моим хорошим другом и лучшим трейдером, с которым я когда-либо работал, – это Брюс Ковнер.

Насколько вы связываете его успех с вашим обучением, а насколько это был просто его собственный талант?

Я впервые встретил Брюса, когда он был писателем и профессором. В свободное время он занимался трейдингом. Я был поражен широтой знаний о трейдинге, которые он накопил за столь короткое время. Помню, как в день нашего знакомства с Брюсом, я пытался произвести на него впечатление сложными концепциями. Вот он я, профессиональный трейдер, который в те дни проводил по пятнадцать часов в день, торгуя и анализируя рынки, и я не смог придумать ничего такого, чего он не понял бы. Я сразу же распознал его талант.

Это относится к его интеллекту, но было ли в нем что-то, что подсказало вам, что он будет хорошим трейдером?

Да, его объективность. Хороший трейдер не может быть негибким. Если вы можете найти человека, который действительно открыт для восприятия чего угодно, значит, вы нашли исходный ингредиент хорошего трейдера. Я сразу же увидел это в Брюсе. С момента нашей первой встречи я понял, что он станет великим трейдером.

Что я пытался сделать, так это передать Брюсу принципы, которым меня научили Эд и Амос, а также некоторые из приобретенных мною навыков. Моя лучшая торговля происходила, когда мы с Брюсом сотрудничали, мы делали феноменальные сделки. Были годы, когда я поднимался на 300 %, а он на 1000 %. У него был очень большой дар.

Чувствуете ли вы, что трейдинг отнимает много сил?

Безусловно. Примерно в 1983 году я начал сбавлять обороты. Я чувствовал, что мне нужно перезарядить батарейки.

Насколько в трейдинге важно внутреннее чутье?

Внутреннее чутье очень важно. Я не знаю ни одного великого профессионального трейдера, у которого его нет. Чтобы быть успешным трейдером, также необходимо мужество: мужество пробовать, терпеть неудачи, добиваться успеха и продолжать идти вперед, когда становится трудно.

Есть ли у вас сегодня какие-либо цели помимо трейдинга?

Я много лет занимаюсь карате и уже достиг высокого уровня, но мне хотелось бы получить черный пояс. Кроме того, я изучал духовные традиции, и мне хотелось бы еще немного поработать в этом направлении.

Вы специально говорите об этом так туманно?

Об этом очень трудно говорить. Давайте посмотрим, как я могу это сформулировать. Альберт Эйнштейн сказал, что самый важный вопрос – дружелюбна ли Вселенная? Я думаю, что каждому важно прийти к тому, чтобы почувствовать внутри себя, что Вселенная дружелюбна.

Вы пришли к этому?

Я стал гораздо ближе.

Но вы не с этого начинали?

Я начинал с ощущения, что это недружелюбное место.

Видите ли вы себя в трейдинге через десять или двадцать лет?

Да. Это слишком веселое занятие, чтобы от него отказаться. Я не хочу зарабатывать намного больше денег. Скорее всего, я просто потеряю их, если снова займусь недвижимостью.

Сохранится ли веселье, если вы будете заниматься этим по тринадцать часов в день?

Нет. Если трейдинг – ваша жизнь, это мучительное волнение. Но если вы держите свою жизнь в равновесии, тогда это весело. Все успешные трейдеры, которых я видел и которые долго продержались в бизнесе, рано или поздно приходили к этому. У них сбалансированная жизнь, они развлекаются вне торговли. Вы не сможете поддерживать равновесие, если вы не сфокусированы еще на чем-либо. В конце концов вы начнете слишком много торговать или чрезмерно беспокоиться о неудачах.

Когда вы попадаете в полосу неудач, как вы с этим справляетесь?

В прошлом я иногда пытался сопротивляться, торгуя еще активнее после того, как начинал проигрывать, но это обычно не срабатывало. Тогда я начал очень быстро сокращать торговлю, вплоть до полной остановки, если все становилось совсем плохо. Но обычно до такого не доходит.

Удается ли вам иногда выпутаться?

Иногда, но чаще было бы лучше, если бы я просто остановился. Мне трудно заставить себя сделать это, потому что я прирожденный боец. Типичная схема такова: проигрываю, дерусь как черт, снова проигрываю, затем сокращаю, а иногда останавливаюсь, пока не выйду на путь к победе.

На какой срок вы обычно останавливаетесь?

Обычно на три-четыре недели.

Когда у вас наступает полоса неудач, это происходит потому, что вы не синхронизируетесь с рынком? Или есть лучший способ описать это?

Я думаю, что в конце концов проигрыш порождает проигрыш. Когда вы начинаете проигрывать, это негативно влияет на психику, приводит к пессимизму.

Альберт Эйнштейн сказал, что самый важный вопрос – дружелюбна ли Вселенная? Я думаю, что каждому важно прийти к тому, чтобы почувствовать внутри себя, что Вселенная дружелюбна.

Есть очень мало трейдеров, которые добились такого же успеха, как вы. Что, по-вашему, отличает вас от других?

Я очень открытый человек. Я готов воспринимать информацию, которую трудно принять эмоционально, но которую я все равно признаю правдивой. Например, я видел, как другие зарабатывали деньги гораздо быстрее, чем я, но в итоге все теряли, потому что, начав проигрывать, не могли остановиться. Когда у меня была полоса неудач, я мог сказать себе: «Ты просто не можешь больше торговать». Когда рынок двигался вразрез с моими ожиданиями, я всегда мог сказать: «Я надеялся заработать много денег на этой позиции, но она не работает, поэтому я выхожу».

Следите ли вы за своим капиталом на ежедневной основе? Составляете ли вы графики?

В прошлом я часто так делал.

Полезно ли это? Считаете ли вы, что трейдерам полезно строить графики своего капитала?

Думаю, да. Если тренд вашего капитала идет вниз, это знак, что нужно сократить торговлю и заново оценить свои силы. Или, если вы видите, что теряете деньги гораздо быстрее, чем зарабатываете, это должно стать для вас предупреждением.

Есть ли советники, к рекомендациям которых вы прислушиваетесь?

Мое любимое рыночное письмо с точки зрения удобочитаемости, воображения и знания предмета – это California Technology Stock Letter³. Мне также нравятся рыночные письма Марти Цвейга⁴ и Ричарда Рассела⁵.

Из всех трейдеров, у которых я брал интервью, Цвейг, пожалуй, самый упоминаемый.

Вы всегда получите что-то ценное от Марти Цвейга. Он очень надежен.

Судя по письмам, которые вы упомянули, я полагаю, что вы также торгуете акциями. Как давно вы это делаете?

Примерно последние два года.

Вы торгуете акциями иначе, чем фьючерсами?

Да, я тут более терпелив.

Отличается ли процесс отбора?

Нет, я ищу подтверждение на графике, в фундаментальных показателях и в изменениях рынка. Я думаю, что таким образом можно торговать всем на свете.

Ориентируетесь ли вы на какие-то конкретные типы акций?

Я не торгую акциями Dow. Я предпочитаю небольшие акции, потому что в них не доминируют крупные профессиональные трейдеры, которые похожи на акул, пожирающих друг друга. Основной принцип заключается в том, что лучше торговать австралийским долларом, чем немецкой маркой, и небольшими внебиржевыми акциями, чем большими акциями Dow.

Какие фундаментальные показатели вы ищете в акциях?

Мне нравится использовать то, что я нашел в Investor’s Daily, – прибыль на акцию (EPS). (Рейтинг EPS основан на сравнении роста прибыли на акцию по отношению ко всем остальным акциям. Более подробно о EPS читайте в интервью Уильяма О’Нила и Дэвида Райана.) Я комбинирую EPS с моим собственным ощущением потенциала доли рынка. Если компания уже заняла свою маленькую нишу в мире, высокий EPS не так уж важен. Но в тех случаях, когда EPS растет, а пирога еще много, ситуация гораздо более привлекательна. Мне также нравится смотреть на соотношение цена/прибыль (P/E)⁶ в сочетании с EPS. Другими словами, хотя мне нравится видеть компанию с сильной динамикой роста прибыли, я также хочу знать, сколько рынок платит за эту динамику.

Значит, вам нравится видеть высокий EPS при низком P/E?

Да. Это лучшая комбинация. Я уверен, что есть способ объединить эти два показателя на компьютере и создать очень хорошую систему.

Как насчет относительной силы (показатель динамики цены акции по сравнению со всеми другими акциями), которая является еще одним ключевым показателем в Investor’s Daily?

Я не думаю, что это сильно помогает. Относительная сила говорит о том, что акция уже выдохлась. Зачастую к тому времени, когда вы получаете высокий показатель относительной силы, акция уже исчерпала себя.

Есть ли что-то еще, на что вы обращаете внимание при выборе акций?

Я смотрю на основную отрасль. Например, прямо сейчас (май 1988 года) я оптимистично смотрю на танкерные ставки и, следовательно, на судоходный бизнес.

По каким причинам?

Спрос и предложение. Ставки на танкеры подобны ценам на сырьевые товары, они следуют классической цикличности. Цены растут, и все зарабатывают много денег, поэтому строят много судов, и цены падают. В конце концов суда списывают, и цены снова растут. В течение многих лет у нас были очень низкие ставки, и мы ежегодно сдавали на металлолом большое количество танкеров. Поэтому мы вступаем в ту часть цикла, когда цены снова растут.

Становится ли трейдинг сложнее по мере увеличения размера счета?

Да, потому что вы вынуждены конкурировать на все меньшем количестве рынков, на которых торгуют другие крупные профессионалы.

Насколько распространено общее поведение между различными рынками? Например, можете ли вы торговать облигациями так же, как торгуете кукурузой?

Я действительно считаю, что, если вы можете торговать на одном рынке, вы можете торговать на всех. Принципы одни и те же. Трейдинг – это эмоции. Это психология масс, жадность и страх. Это одинаково работает на всех рынках.

* * *

Для большинства великих трейдеров первые неудачи – скорее правило, чем исключение. Несмотря на невероятные многолетние результаты, Майкл Маркус начал свою торговую карьеру с непрерывной череды потерь. Более того, он прогорел не один раз, а несколько. Из этого можно сделать вывод: ранние неудачи в трейдинге – это признак того, что вы делаете что-то не так, и это не обязательно хороший предсказатель конечного провала или успеха.

Мне показалось особенно интересным, что, несмотря на ряд болезненных потерь, самым разрушительным опытом Маркуса стала прибыльная сделка, из которой он вышел преждевременно. Использование преимуществ потенциальных крупных выигрышных сделок не только важно для психического здоровья трейдера, но и имеет решающее значение для победы. В интервью Маркус подчеркнул, что держать выигрышные сделки так же важно, как вовремя выходить из проигрышных. По его словам, «если вы не останетесь с выигрышами, вы не сможете расплатиться по проигрышам».

Маркус узнал об опасностях овертрейдинга на собственном опыте. В одном случае (торговля зерном в тот год, когда на кукурузу напала болезнь), счет, который он взрастил с очень маленькой ставки до 30 000 долларов, был уничтожен, когда он поставил все свои деньги на одну сделку. Во второй раз он совершил ту же ошибку на рынке пиломатериалов, оказавшись на грани катастрофы и едва избежав ее. Этот опыт оказал драматическое влияние на философию торговли Маркуса. Неслучайно первый совет, который он дает среднему трейдеру, звучит так: никогда не вкладывайте более 5 % своих денег в одну торговую идею.

В дополнение к тому, чтобы не переторговывать, Маркус подчеркивает важность умения взять на себя обязательство по определению точки выхода из каждой сделки. Защитные стопы, по его мнению, важны именно потому, что заставляют трейдеров принимать на себя это обязательство. Он также рекомендует ликвидировать позиции, чтобы достичь ясности ума, когда вы теряете деньги и находитесь в замешательстве относительно дальнейших действий.

Маркус также подчеркивает необходимость следовать собственному анализу. Следование советам других, даже если речь идет о хороших трейдерах, часто приводит к проблемам, поскольку сочетает в себе худшие решения обоих трейдеров.

Наконец, несмотря на то что Маркус является агрессивным трейдером, он убежден, что при выборе сделок следует придерживаться ограничений. Он советует ждать тех сделок, в которых все ключевые элементы выстраиваются в одном направлении. Поступая таким образом, вы значительно повышаете вероятность успеха в каждой сделке. Заключение большого количества сделок, когда условия лишь в незначительной степени благоприятствуют торговой идее, имеет больше общего с развлечением, чем с успехом в трейдинге.

Брюс Ковнер: Глобальный трейдер

Сегодня Брюс Ковнер, возможно, является крупнейшим в мире трейдером на межбанковских валютных и фьючерсных рынках. Только в 1987 году он заработал более 300 миллионов долларов для себя и удачливых инвесторов своих фондов. За последние десять лет Ковнер добился впечатляющей среднегодовой доходности в 87 %. Две тысячи долларов, вложенные вместе с Ковнером в начале 1978 года, стоили бы более 1 000 000 долларов десять лет спустя.

Несмотря на свой невероятный послужной список и огромный объем сделок, Ковнеру удается оставаться на удивление сдержанным. Он старательно оберегает свою частную жизнь, упорно отказываясь от всех просьб об интервью. «Возможно, вам интересно, почему я согласился на это интервью», – сказал он мне. На самом деле, так оно и было, но я не хотел поднимать этот вопрос. Я полагал, что его согласие отражает вотум доверия и уверенности. Семь лет назад наши пути ненадолго пересеклись, когда мы оба работали в Commodities Corporation: он в качестве одного из главных трейдеров фирмы, я – в качестве аналитика.

Ковнер продолжил: «Похоже, мне не избежать огласки, а истории обычно искажены и причудливы. Я подумал, что этим интервью можно сделать хотя бы одну точную запись».

Ковнер вряд ли соответствует стереотипному образу трейдера, который обычно держит позиции с общей номинальной стоимостью, измеряемой миллиардами долларов. Своим проницательным умом и добродушием он больше напоминает профессора, чем крупного трейдера на валютных и фьючерсных рынках с высокой долей заемных средств. Это неудивительно, ведь Ковнер начинал как академик.

После окончания Гарварда Ковнер читал курсы политологии в Гарварде и Пенсильванском университете. Хотя ему нравилось преподавать, он не был в восторге от академической жизни. «Мне всегда было не по душе, когда я по утрам сталкивался с чистым листом и думал, что бы такое гениальное написать».

В начале 1970-х годов Ковнер руководил рядом политических кампаний, намереваясь в конечном итоге баллотироваться на пост президента. Он оставил политику, потому что у него не было ни финансовых ресурсов, ни желания подниматься по политической лестнице, работая в комитетах. В это время он также работал консультантом в различных государственных и федеральных агентствах.

Все еще находясь в поиске направления карьеры, в середине 1970-х годов Ковнер обратил внимание на финансовые рынки. Он считал, что его образование в области экономики и политологии обеспечивает необходимую основу, а идея анализа мира для вынесения торговых суждений показалась ему чрезвычайно привлекательной. Примерно на год Ковнер погрузился в изучение рынков и связанной с ними экономической теории. Он читал по этой теме все, что попадалось ему под руку.

Одним из предметов, который он интенсивно изучал, была теория процентных ставок. «Я влюбился в кривую доходности⁷».

Изучение Ковнером рынков процентных ставок совпало с первыми годами торговли фьючерсами на процентные ставки. В то время рынок фьючерсов на процентные ставки был относительно несложным, и ценовые искажения, которые сегодня быстро устраняются арбитражерами, сохранялись в течение долгого времени. Как объясняет Ковнер, «рынок не стал достаточно важным для CitiBank или Salomon Brothers, но он был достаточно важен для меня».

Одна из основных аномалий, обнаруженных Ковнером, была связана с ценовым спредом (разницей) между различными фьючерсными контрактами. Фьючерсы торгуются на определенные месяцы (например, март, июнь, сентябрь и декабрь). Учитывая преобладающую фазу делового цикла, теория процентных ставок предсказывала, что ближайший контракт (например, мартовский) должен торговаться по более высокой цене (более низкой доходности), чем следующий контракт (например, июньский). Хотя два ближайших контракта действительно отражали эту взаимосвязь, Ковнер обнаружил, что разница в цене между форвардными контрактами с более поздними датами исполнения часто начинала торговаться на уровнях, близких к нулю. Его первая сделка заключалась в покупке форвардного контракта на процентную ставку и продаже форвардного контракта с более поздней датой исполнения. По его расчетам, по мере того как купленный контракт будет превращаться в ближайший контракт, ценовой спред будет увеличиваться.

Та первая сделка работала как раз в соответствии с теорией из учебника, и Ковнера это зацепило. Его вторая сделка также была связана с внутрирыночным спредом⁸. В данном случае он купил ближайший контракт на медь и продал контракт с более поздней датой исполнения, рассчитывая, что ограничение предложения приведет к тому, что ближайший контракт на медь выиграет по сравнению с позицией с более поздней датой. Хотя его идея в конечном итоге оказалась верной, он поторопился и потерял деньги. В конце этих двух сделок Ковнер все еще был впереди, и его первоначальная ставка в размере 3000 долларов выросла примерно до 4000 долларов.

* * *

Моя третья сделка – это то, что действительно привело меня в бизнес. В начале 1977 года на рынке соевых бобов возник явный дефицит. Это был рынок, ориентированный на спрос. Каждую неделю значения отжима⁹ были больше ожидаемых, и никто не верил цифрам. Я следил за июльско-ноябрьским спредом¹⁰. Поскольку казалось, что соя закончится, я подумал, что июльский контракт старого урожая увеличит свою премию к ноябрьскому контракту нового урожая. Этот спред торговался в узкой консолидации около 60-центовой премии июля. Я решил, что смогу легко остановиться чуть ниже консолидации на уровне около 45-центовой премии. В то время я не понимал, насколько волатильным может быть спред. Я поставил один спред (то есть купил июльские соевые бобы и одновременно продал ноябрьские) в размере около 60 центов, и он расширился до 70 центов. Затем я поставил еще один спред и продолжил заниматься пирамидингом.

Насколько большую позицию вы создали?

В конце концов я довел позицию примерно до пятнадцати контрактов, но не раньше, чем мне пришлось сменить брокерскую фирму. В самом начале я торговал в небольшой брокерской конторе. Глава компании, бывший биржевой трейдер, каждый день просматривал сделки и замечал, что я делаю. К тому времени я увеличил свою позицию примерно до десяти или пятнадцати контрактов. Маржа по одному прямому контракту составляла 2000 долларов, а маржа по спреду – всего 400 долларов.

Он сказал мне: «Позиция спреда, которую вы имеете, торгуется как длинная позиция. Я собираюсь поднять вашу маржу с 400 до 2000 долларов за контракт». (Маржа по спреду ниже, чем прямая маржа, что отражает предположение о том, что чистая длинная или короткая позиция будет значительно более волатильной, чем позиция по спреду. Причина: в спреде длинная контрактная часть позиции, скорее всего, хотя бы частично компенсирует движение цен в короткой контрактной позиции. Однако в ситуации дефицита межкультурный спред, например, длинные июльские соевые бобы/короткие ноябрьские соевые бобы, может оказаться почти таким же волатильным, как чистая длинная или короткая позиция.)

Очевидно, он был весьма обеспокоен риском в вашей позиции.

Да. Он был обеспокоен тем, что я внес всего 400 долларов маржи на спред, который вел себя, как чистая длинная позиция.

На самом деле он был не так уж далек от правды.

Он был прав, но я был в ярости, поэтому я перевел свой счет в другую брокерскую фирму, название которой я пока не озвучу по причинам, которые вскоре станут ясны.

Вы были в ярости, потому что чувствовали, что он несправедлив, или…

Я не уверен, что считал его несправедливым, но я точно знал, что он мешает моей цели. Я перевел свой счет в крупную брокерскую контору и нанял брокера, который был не очень компетентен. Рынок продолжал двигаться вверх, и я продолжал увеличивать свою позицию. Я поставил свой первый спред 25 февраля, к 12 апреля мой счет вырос до 35 000 долларов.

Вы просто пополняли свои позиции по мере роста рынка, или у вас был какой-то план?

У меня был план. Я ждал, пока рынок поднимется до нужного уровня, а затем отступит на определенную величину, прежде чем добавить еще одну единицу. Моя пирамидальность не оказалась проблемой.

Рынок вступил в полосу лимитированных сверху повышений. 13 апреля он достиг нового рекордного максимума. Ажиотаж был огромным. Мой брокер позвонил мне домой и сказал: «Соевые бобы летят на Луну. Похоже, что в июле будет предельный рост, а за ним обязательно последует ноябрь. Ты просто дурак, если будешь держать короткие позиции по ноябрьским контрактам.

Позволь мне закрыть твои ноябрьские шорты, и когда рынок пойдет вверх в течение следующих нескольких дней, ты заработаешь больше денег». Я согласился, и мы закрыли мою ноябрьскую короткую позицию.

Всю?!

Всю (он громко смеется).

Это было мгновенное решение?

Это был момент безумия. Через пятнадцать минут мне перезванивает мой брокер и кричит неистовым голосом: «Я не знаю, как тебе сказать, но рынок падает! Не знаю, смогу ли я тебя вытащить». Я был шокирован и крикнул ему, чтобы он вытащил меня. Рынок немного отошел от нижнего предела, и я вышел.

В итоге вы вышли на лимите вниз?

Я вышел между лимитом вниз и чуть выше лимита вниз. Я могу назвать вам размер убытка. В тот момент, когда я закрыл свою короткую ноябрьскую позицию, оставив себя с чистой длинной июльской, я поднялся примерно до 45 000 долларов. К концу дня на моем счете было 22 000 долларов. Я испытал эмоциональный шок и не мог поверить в то, что я так глупо поступил и так плохо понял рынок, несмотря на то что изучал его в течение многих лет. У меня болел живот, и я не ел несколько дней. Я думал, что загубил свою карьеру трейдера.

Но у вас по-прежнему было 22 000 долларов по сравнению с вашей первоначальной ставкой всего в 3000 долларов. Если смотреть на вещи в перспективе, то вы все еще были в неплохой форме.

Безусловно. Я был в хорошей форме, но…

Было ли это глупой ошибкой или деньги, которые вы потеряли, вызвали такую эмоциональную боль?

Нет, дело было вовсе не в деньгах. Я думаю, это было осознание того, что там действительно был «огонь». До этого я поднялся от 3000 до 45 000 долларов без единой боли.

По пути наверх вы думали, что это легко?

Это было легко.

Задумывались ли вы о том, что в конечном итоге рыночная полоса может пойти в другую сторону?

Нет, но очевидно, что мое решение поднять короткую часть спреда в разгар паники показало полное пренебрежение риском. Я думаю, меня так сильно беспокоило осознание, что я потерял способность мыслить рационально. В тот момент я понял, что рынки действительно способны забирать деньги так же быстро, как и отдавать. Это произвело на меня очень сильное впечатление. На самом деле мне очень повезло, что я вышел с 22 000 долларов.

Я полагаю, ваши быстрые действия в тот день предотвратили полную катастрофу.

Безусловно. После того дня рынок пошел вниз так же быстро, как и вверх. Возможно, если бы я не совершил одну глупую ошибку, я мог бы совершить ошибку, погнавшись за рынком вниз.

Что в итоге произошло со спредом?

Спред рухнул. В конце концов он опустился ниже того уровня, на котором я начал покупать.

Поскольку вы ликвидировали свою позицию в тот день, когда рынок и спред достигли максимума, вы бы вернули часть прибыли, даже если бы не катастрофическое решение, вынудившее вас покинуть рынок.

Возможно, это и так, но для меня это была моя «разорительная» сделка. Это был самый близкий к банкротству момент в моей жизни. Психологически я чувствовал себя так, будто я и на самом деле разорен.

Это была ваша самая болезненная сделка?

Да. Очень и очень болезненная.

Даже несмотря на то что в итоге вы заработали на этой сделке значительную сумму денег?

Я приумножил свои деньги почти в шесть раз. Конечно, я был безумно закредитован и не понимал, насколько рискованной была моя позиция.

Был ли выход из этой позиции сразу после того, как ваш брокер позвонил и сообщил, что на рынке наступил лимит вниз, делом паники, или вы думаете, что у вас был какой-то инстинктивный здравый смысл в отношении контроля риска?

Не уверен. В тот момент я осознал, что многое из того, что я знал о дисциплине, было разрушено. По сей день, когда происходит что-то, что нарушает мое эмоциональное равновесие и представление о том, как устроен мир, я закрываю все свои позиции, связанные с этим событием.

Можете привести какой-нибудь недавний пример?

19 октября 1987 года – неделя краха фондового рынка. Я закрыл все свои позиции 19 и 20 октября, потому что чувствовал, что в мире происходит что-то непонятное. Первое правило трейдинга – вероятно, существует много первых правил – не попадайте в ситуацию, в которой вы можете потерять много денег по непонятным вам причинам.

Не попадайте в ситуацию, в которой вы можете потерять много денег по непонятным вам причинам.

Давайте вернемся к периоду после вашей торговли соевыми бобами. Когда вы снова начали торговать?

Примерно через месяц. Через несколько месяцев на моем счету снова было около 40 000 долларов. Как раз в это время я откликнулся на объявление о вакансии помощника трейдера в Commodities Corporation. Меня собеседовал Майкл Маркус в своей обычной своеобразной манере. Через несколько недель он попросил меня вернуться в Commodities Corporation. «Что ж, – сказал он, – у меня есть хорошая новость и плохая новость. Плохая новость заключается в том, что мы не берем вас на работу в качестве помощника. Хорошая новость заключается в том, что мы нанимаем вас в качестве трейдера».

Сколько денег Commodities Corporation дала вам для торговли?

35 000 долларов.

Вы одновременно торговали и своими собственными деньгами?

Да, и это то, чему я очень рад. У Commodities Corporation была политика, которая позволяла торговать как на личном счете, так и на счете компании, и мы с Майклом были очень агрессивными трейдерами.

Повлиял ли на вас Майкл?

О да, очень сильно. Майкл научил меня одной невероятно важной вещи (пауза).

Это отличное начало. И в чем суть?

Он научил меня, что ты можешь заработать миллион долларов. Он показал мне, что если приложить усилия, могут произойти великие вещи. Очень легко упустить этот момент. Но Майкл показал, что если занять определенную позицию и быть дисциплинированным, можно добиться успеха.

Похоже, он вселил в вас уверенность.

Да. Он также научил меня еще одной очень важной вещи: вы должны быть готовы регулярно совершать ошибки, в этом нет ничего плохого. Майкл учил меня тому, как сделать лучшее суждение, ошибиться, сделать следующее лучшее суждение, снова ошибиться, сделать третье лучшее суждение, а затем удвоить свои деньги.

Вы один из самых успешных трейдеров в мире. Есть лишь небольшое количество трейдеров вашего калибра. Что отличает вас от обычного парня?

Я не уверен, что можно точно определить, почему одни трейдеры добиваются успеха, а другие нет. Для себя я могу выделить два важных элемента. Во-первых, у меня есть способность представлять себе будущие конфигурации мира и действительно верить, что это может произойти. Я могу представить, что цены на сою могут удвоиться, или что доллар может упасть до 100 иен. Во-вторых, даже под давлением я остаюсь рациональным и дисциплинированным.

Можно ли научить человека навыкам трейдинга?

Только в некоторой степени. За годы своей работы я пытался обучить около тридцати человек, и только четыре или пять из них стали хорошими трейдерами.

Что случилось с остальными двадцатью пятью?

Они вышли из бизнеса, и интеллект здесь ни при чем.

Когда вы сравниваете стажеров, которые добились успеха, с большинством тех, кто этого не сделал, находите ли вы какие-то отличительные черты?

Они сильные, независимые и противоречивые до крайности. Они способны занять позицию, которую другие не хотят занимать. Они достаточно дисциплинированы, чтобы занимать позиции нужного размера. Жадный трейдер всегда прогорает. Я знаю нескольких действительно по-настоящему увлеченных трейдеров, которым так и не удалось сохранить заработанные деньги. Один из них из Commodities Corporation – не хочу называть его имя – всегда поражал меня как блестящий трейдер. Идеи, которые он предлагал, были замечательными. Рынки, выбранные им, очень часто оказывались правильными. Интеллектуально он знал рынки гораздо лучше меня, но я сохранял деньги, а он нет.

Жадный трейдер всегда прогорает.

Где же он ошибался?

В размерах позиций. Он торговал слишком крупными позициями. На каждый контракт, которым торговал я, он торговал десятью. Каждый год он удваивал свои деньги в двух разных случаях, но в итоге все равно оставался на том же уровне.

Всегда ли вы при принятии решений используете фундаментальный анализ?

Я почти всегда торгую с точки зрения рынка. Я не торгую просто на основе технической информации. Я очень часто использую технический анализ, и это потрясающе, но я не могу удерживать позицию, если не понимаю, почему именно рынок будет двигаться.

Это значит, что практически за каждой вашей позицией стоит фундаментальная причина?

Думаю, это справедливое утверждение. Но я бы добавил, что технический анализ часто может прояснить фундаментальную картину. Например, в течение последних шести месяцев у меня были веские аргументы в пользу того, что канадский доллар падает, и веские аргументы в пользу того, что канадский доллар растет. Мне было неясно, какая интерпретация верна. Если бы вы приставили пистолет к моей голове и заставили меня выбрать направление движения рынка, я бы, вероятно, сказал «вниз».

Затем вышло объявление о заключении торгового соглашения между США и Канадой, что перевернуло всю картину. На самом деле несколькими днями ранее, когда переговоры завершались, рынок пошел вверх. В тот момент я чувствовал себя совершенно комфортно, говоря, что одна из основных частей в оценке канадского доллара только что изменилась, и рынок уже проголосовал.

До заключения соглашения мне казалось, что канадский доллар находится на вершине, и я не был уверен, куда он покатится – назад или вперед. Когда рынок двинулся, я был готов идти вместе с ним, потому что у нас было сочетание двух важных элементов: серьезное изменение фундаментальных показателей (хотя я не был достаточно умен, чтобы понять, в каком направлении это повлияет на рынок) и технический ценовой прорыв вверх.

Вы имеете в виду, что не были достаточно умны, чтобы понять, в каком направлении будет двигаться рынок после объявления о торговом соглашении? Поскольку американо-канадская торговля является более значительным компонентом канадской торговли, чем американской, разве не логично было предположить, что торговый договор будет оптимистичным для канадского доллара?

Не обязательно. Я с таким же успехом мог бы утверждать, что торговое соглашение негативно для канадского доллара, поскольку устранение торговых барьеров позволит импорту из США подмять под себя интересы Канады. До сих пор есть аналитики, которые придерживаются этого аргумента. Я считаю, что есть хорошо информированные трейдеры, которые знают гораздо больше, чем я. Я просто собрал все воедино. Они знали, в какую сторону двигаться, и голосовали на рынке, покупая канадские доллары.

Подтверждает ли это, что, когда происходит важное фундаментальное событие, первоначальное направление движения рынка часто является хорошей подсказкой долгосрочного тренда?

Именно так. Рынок обычно ведет, потому что есть люди, которые знают больше, чем вы. Например, Советский Союз – очень хороший трейдер.

Хороший трейдер на каких рынках?

На валютном и в некоторой степени на зерновом.

Как можно узнать, что делают Советы?

Советы действуют через коммерческие банки и дилеров, и вы об этом знаете.

Мне кажется довольно противоречивым, что страна, которая так плохо управляет своей собственной экономикой, должна быть хорошим трейдером.

Да, но если вы спросите людей, занятых в этом бизнесе, вы узнаете, что это так.

Рынок обычно ведет, потому что есть люди, которые знают больше, чем вы. Например, Советский Союз – очень хороший трейдер.

Как и почему так получается?

Это шутка, но, возможно, они действительно читают некоторые из наших писем. Советы (и другие правительства) иногда обладают предварительной информацией. Почему бы и нет? У них самая развитая разведывательная служба в мире. В разведке хорошо известно, что Советы (и другие страны) способны прослушивать коммерческую связь. Именно поэтому крупные торговые фирмы иногда используют шифраторы, когда делают очень важные звонки.

Я хочу сказать, что существуют тысячи сложных для понимания механизмов, управляющих рынком, которые вступают в игру до того, как новости дойдут до какого-нибудь бедного трейдера, сидящего за своим столом. Но единственное, что поражает рынок, – это огромные продажи или покупки.

Разве это не основное объяснение технического анализа?

В техническом анализе, как мне кажется, есть много правильного и много чепухи.

Это интересное утверждение. Что правильно, а что черная магия?

Некоторые специалисты, утверждающие, что технический анализ предсказывает будущее, создают вокруг него шумиху. На самом деле технический анализ отслеживает прошлое, он не предсказывает будущее. Вы должны использовать свой интеллект, чтобы сделать выводы о том, что прошлые действия одних трейдеров могут сказать о будущих действиях других.

Для меня технический анализ – это как термометр. «Фундаменталисты», которые говорят, что не собираются обращать внимания на графики, подобны врачу, который говорит, что не собирается измерять температуру пациента. Но, конечно, это было бы чистой глупостью. Если вы ответственный участник рынка, вы всегда хотите знать, где находится рынок – горячий ли он и возбужденный или холодный и застойный. Вы хотите знать о рынке все, чтобы получить преимущество.

Технический анализ отражает мнение всего рынка и, следовательно, улавливает необычное поведение. По определению все, что создает новую модель графика, является чем-то необычным. Для меня очень важно изучать детали ценового действия, чтобы понять, могу ли я заметить что-то о том, как все действуют. Изучение графиков абсолютно необходимо и предупреждает меня о существующих нарушениях равновесия и потенциальных изменениях.

Бывает ли так, что вы иногда открываете сделку потому, что смотрите на график и говорите: «Я уже видел этот паттерн раньше, он может быть предвестником рыночного роста»? Даже если у вас нет никаких фундаментальных причин думать так.

Да, иногда я так делаю. Я бы только добавил, что меня, как трейдера, который многое повидал и побывал на многих рынках, не смущает выход цены из торгового диапазона, который никто не понимает.

Значит ли это, что вы обычно идете с прорывами?

Конечно.

Но рынки часто склонны к ложным прорывам. В этом должно быть что-то большее.

Плотные скопления, в которых прорыв происходит по непонятным никому причинам, обычно являются сделками с хорошим соотношением риска и вознаграждения.

Как насчет прорывов, которые происходят потому, что в этот день в Wall Street Journal вышла та или иная статья?

Это было бы гораздо менее актуально. Принцип Гейзенберга в физике дает аналогию для рынков. Если за чем-то пристально наблюдают, есть вероятность, что в процессе что-то изменится. Если кукуруза находится в жесткой консолидации, а затем вырывается вперед в тот день, когда Wall Street Journal публикует статью о потенциальном дефиците кукурузы, вероятность того, что движение цены будет устойчивым, гораздо меньше. Если все считают, что у кукурузы нет причин для прорыва, а он вдруг происходит, шансы на то, что существует важная глубинная причина, гораздо выше.

Технический анализ отражает мнение всего рынка и, следовательно, улавливает необычное поведение.

Похоже, вы хотите сказать, что чем меньше объяснений для возникновения ценового движения, тем лучше оно выглядит.

Ну, я так и думаю. Чем больше ценовая модель отслеживается спекулянтами, тем выше вероятность ложных сигналов. Чем больше рынок становится продуктом неспекулятивной деятельности, тем выше значимость технических прорывов.

Увеличило ли широкое использование компьютеризированных систем для отслеживания тренда частоту ложных технических сигналов?

Думаю, да. Тот факт, что миллиарды долларов торгуются на технических системах, использующих скользящие средние или другие простые подходы к распознаванию паттернов, способствует появлению гораздо большего количества ложных сигналов. Я сам разработал подобные системы, так что могу сказать, когда сработают другие. Если ясно, что цены движутся потому, что в рынок вливаются миллиарды, это гораздо менее интересно, чем если прорыв происходит потому, что русские покупают.

Допустим, вы покупаете рынок на прорыве вверх из фазы консолидации, а цена начинает двигаться против вас, то есть возвращается в диапазон. Как понять, когда нужно выходить? Как отличить небольшой откат от неудачной сделки?

Каждый раз, когда я вхожу в позицию, у меня есть заранее определенный стоп. Только после этого я могу спать. Я знаю, где я выйду, прежде чем войти. Размер позиции по сделке определяется стопом, а стоп определяется на технической основе. Например, если рынок находится в середине торгового диапазона, нет смысла ставить стоп в пределах этого диапазона, так как вас, скорее всего, выкинут из игры. Я всегда размещаю стоп за каким-либо техническим барьером.

Не столкнетесь ли вы с проблемой, что многие другие люди могут использовать одну и ту же точку стопа, и рынок может быть притянут к этому стоп-уровню?

Я никогда не думаю об этом, потому что суть технического барьера – а я долгое время изучал технические аспекты рынка – заключается в том, что рынок не должен идти туда, если вы правы. Я стараюсь избегать точек, до которых биржевые трейдеры могут легко добраться. Иногда я могу поставить стоп в очевидной точке, если считаю, что она слишком далеко или до нее слишком трудно добраться.

Возьмем реальный пример: в недавнюю пятницу днем облигации с большой скоростью вырвались из расширенного торгового диапазона. Насколько я мог судить, это ценовое движение было совершенно неожиданным. Я чувствовал себя очень комфортно, продавая облигации, исходя из того, что если я был прав в этой сделке, то рынок не должен был вернуться через определенный уровень предыдущей верхней консолидации. Это был мой стоп.

Находясь в этой позиции, я спокойно заснул, потому что знал, что в таком случае выйду из сделки.

Говоря о стопах, я предполагаю, что из-за размера, которым вы торгуете, ваши стопы всегда являются мысленными? Или не обязательно?

Скажем так: я организовал свою жизнь так, что о стопах позаботятся. Они никогда не происходят в торговом зале, но они не мысленные.

Что в конечном итоге говорит вам о том, что вы ошиблись в крупной позиционной сделке? Ваша стоп-точка ограничит ваши первоначальные потери, но если вы все еще верите в фундаментальный анализ, лежащий в основе сделки, я полагаю, вы попробуете еще раз. Если вы ошибаетесь в общем направлении рынка, разве вы не понесете серию убытков? В какой момент вы отказываетесь от торговой идеи?

Во-первых, потеря денег сама по себе тормозит меня, поэтому я сокращаю свои позиции. Во-вторых, в ситуации, которую вы описали, изменение технической картины заставит меня задуматься. Например, если я настроен на понижение по отношению к доллару, и был пробит крупный промежуточный максимум, мне придется пересмотреть свою точку зрения.

Ранее вы упомянули, что разработали собственные системы следования за трендом, чтобы обеспечить индикатор того, где можно ожидать попадания на рынок большого количества денег, управляемых такими системами. Используете ли вы свои собственные системы следования за трендом для торговли какой-либо частью денег, которыми вы управляете?

Да, около 5 %.

Это уровень вашей уверенности? Думаю, это не отрицательные 5 %, так что могло быть и хуже.

В целом мои системы приносят прибыль, но у них есть характеристики волатильности и проблемы, связанные с контролем рисков, которые мне не нравятся. Но, поскольку они предлагают диверсификацию от других моих торговых операций, я использую их в небольшой степени.

Считаете ли вы возможным когда-нибудь разработать систему, которая будет работать так же хорошо, как успешный трейдер?

Я думаю, это маловероятно, потому что обучающие функции такой системы должны быть очень высоко развиты. Компьютеры хорошо «обучаются» только при наличии четкой иерархии информации и прецедентов. Например, экспертные системы для медицинской диагностики очень хороши, потому что правила очень четкие. Проблема с разработкой экспертных систем для торговли заключается в том, что «правила» торговой и инвестиционной игры постоянно меняются. Я провел некоторое время, работая с разработчиками экспертных систем, и мы пришли к выводу, что трейдинг не подходит для этого. Причина кроется в том, что торговые решения охватывают слишком много типов знаний, а правила интерпретации информации постоянно меняются.

Усложняет ли ситуацию тот факт, что вы торгуете гораздо большими объемами, чем в ранние годы своей карьеры?

Рынков с достаточной ликвидностью для оптимального размера моих сделок гораздо меньше.

Какой суммой денег вы сейчас управляете?

Более 650 миллионов долларов.

Я полагаю, что более половины этой суммы приходится на прирост капитала.

Да, прибыль за прошлый год составила около 300 миллионов долларов.

На каких рынках вам действительно трудно торговать из-за недостаточной ликвидности?

Примером рынка, который мне очень нравится, но на котором часто не хватает ликвидности, является медь. В меди я теперь слон.

Какой размер контрактов можно комфортно перемещать на таком рынке, как медь, прежде чем это станет проблемой?

Я бы сказал, что за день можно комфортно перемещать от 500 до 800 контрактов, а некомфортно – несколько больше. Но ежедневный объем меди в настоящее время составляет всего от 7000 до 10 000 контрактов, и бОльшая часть из них приходится на локальную торговлю или спреды. Напротив, на рынке казначейских облигаций вы можете без проблем переместить 5000 контрактов. Вы также можете перемещать очень большие суммы на межбанковском валютном рынке.

Можете ли вы торговать на таком рынке, как кофе, который не обладает высокой ликвидностью, но иногда способен развивать огромные тренды?

Да, я торговал кофе в прошлом году и заработал на этом несколько миллионов долларов. Теперь, если я управляю 600 миллионами долларов и получаю 2 миллиона долларов прибыли на торговле кофе, это не имеет большого значения. На самом деле это может быть даже контрпродуктивно, поскольку время и энергия, потраченные на кофе, уменьшают мое внимание к валютным рынкам, на которых я торгую гораздо активнее.

Может показаться, что вы достигли такого уровня, который мешает вашей торговой эффективности. Поскольку у вас есть значительные личные средства, не думали ли вы о том, чтобы просто торговать своими собственными деньгами и избежать всей сопутствующей головной боли, связанной с управлением деньгами?

Да, но есть несколько причин, почему я этого не делаю. Хотя я вкладываю в свои фонды значительную часть собственных денег, та часть моих фондов, которая является управляемыми деньгами, представляет собой «колл». (Аналогия с опционом, который имеет неограниченный потенциал прибыли в случае роста цены, но риск ограничен его стоимостью в случае падения.) Я не хочу показаться легкомысленным, поскольку моя репутация среди инвесторов чрезвычайно важна для меня, но «колл» – это гораздо более удачная позиция, нежели симметричная выигрышная или проигрышная.

Существует ли практический предел суммы, которой вы можете управлять?

На большинстве товарных фьючерсных рынков, безусловно, существует. Однако в отношении валют, процентных ставок и некоторых сырьевых товаров, таких как сырая нефть, пределы есть, но они очень высоки. Я планирую тщательно контролировать будущий рост размера фондов, которыми управляю.

Когда вы размещаете ордера на рынках, которые не относятся к числу наиболее ликвидных – другими словами, не на казначейских облигациях или основных валютах, – обнаруживаете ли вы, что ваши ордера действительно двигают рынок?

Такое может быть, но я никогда не запугиваю рынок.

Говоря об этом, часто можно услышать истории о том, как очень крупные трейдеры пытаются подтолкнуть рынки вверх или вниз. Работает ли это?

Я думаю, нет. Это можно сделать в краткосрочной перспективе, но в конечном итоге это приводит к серьезным ошибкам. Обычно речь идет о высокомерии и потере связи с представлениями о базовой структуре рынка, как фундаментальной, так и технической. Трейдеры, которых я знал и которые были слишком высокого мнения о своих способностях, пытались запугивать рынок и в конечном итоге совершали ошибку, переторговав и разорившись.

Не называя имен, можете ли вы привести пример?

Недавно одна британская торговая организация попала в серьезные неприятности после того, как попыталась загнать рынок сырой нефти в угол. Сначала ей это удалось, но затем она потеряла контроль, и цены на сырую нефть упали на четыре доллара.

Каков был конечный результат?

Организация оказалась в беде, потеряв около 40 миллионов долларов.

Вероятно, вы управляете большим количеством денег, чем любой другой фьючерсный трейдер в мире. Как вы справляетесь с эмоциональным напряжением, когда сталкиваетесь с чередой проигрышей?

Эмоциональное бремя в трейдинге очень велико. Я знаю, что в любой день могу потерять миллионы долларов. Если вы персонализируете эти риски, вы не сможете торговать.

Вас больше не беспокоят потери?

Единственное, что меня беспокоит, это плохое управление деньгами. Время от времени я терплю убытки, которые могут оказаться слишком большими. Но у меня не было особых трудностей с потерей денег, пока потери были результатом правильных методов торговли. Моя первая убыточная сделка – закрытие короткой позиции в спреде на соевые бобы на июль/ноябрь – пример, который меня напугал. Из этого опыта я многое узнал о контроле рисков. Но убытки в качестве ежедневного процесса меня не беспокоят.

Были ли в вашей карьеры убыточными целые годы?

Да, в 1981 году я потерял около 16 % своего капитала.

Это было из-за ошибок, которые вы допустили, или из-за природы рынков?

Это было сочетание двух факторов. Моя главная проблема заключалась в том, что я впервые столкнулся с таким крупным «медвежьим» рынком сырьевых товаров, а «медвежьи» рынки имеют другие характеристики, нежели «бычьи».

Было ли это связано с «самоуспокоенностью» по поводу того, что рынки всегда находятся в восходящем тренде?

Нет, проблема заключалась в том, что основная характеристика «медвежьего» рынка – очень резкие движения вниз, за которыми следуют быстрые откаты. Я всегда продавал слишком поздно, а затем срабатывал по стопу, что впоследствии оказывалось частью широко колеблющейся модели скопления. На «медвежьем» рынке вы должны использовать резкие ралли против тренда, чтобы открывать позиции.

Какие еще ошибки вы совершили в тот год?

Я плохо управлял деньгами. У меня было слишком много коррелирующих сделок.

Пошатнулась ли ваша уверенность в себе в тот год? Вернулись ли вы к чертежной доске?

Я вернулся и разработал множество систем управления рисками. Я внимательно следил за соотношением всех своих позиций. С того момента я каждый день измерял свой общий риск на рынке.

Когда вы торгуете валютой, вы используете межбанковский или фьючерсный рынок?

Я использую только межбанковский рынок, если только я не совершаю арбитражную сделку против IMM. (Международный валютный рынок [IMM] является дочерней компанией Чикагской товарной биржи и самой крупной в мире биржей валютных фьючерсов.) Ликвидность здесь намного лучше, затраты на транзакцию намного ниже, и это круглосуточный рынок, что важно для нас, поскольку мы торгуем буквально двадцать четыре часа в сутки.

Какую часть вашей торговли составляют валютные операции?

В среднем от 50 % до 60 % нашей прибыли приходится на торговлю валютой.

Я предполагаю, что вы также торгуете валютами, помимо пяти, которые в настоящее время активно торгуются на IMM.

Мы торгуем любой высоколиквидной валютой. Практически всеми европейскими валютами (включая валюты скандинавских стран), всеми основными азиатскими валютами и валютами Ближнего Востока. Кросс-пары – это, пожалуй, самый важный инструмент торговли, который мы используем и которым вы не можете торговать на IMM. (Кросс-пары – это сделки с участием валют двух иностранных государств. Например, покупка британских фунтов стерлингов и продажа немецких марок на равную сумму в долларах представляет собой кросс.) Вы не можете торговать кроссами на IMM, потому что у них фиксированные размеры контрактов.

Но вы ведь можете сделать кросс на IMM, скорректировав соотношение количества контрактов между двумя валютами, чтобы уравнять долларовую стоимость каждой позиции.

Но гораздо точнее использовать межбанковский рынок. Например, кросс-курсы немецкой марки/британского фунта и немецкой марки/японской иены широко и очень активно торгуются.

Предполагаю, что, проводя кросс между маркой и иеной, вы оцениваете ее в долларах, а не в одной из двух валют.

Это верно. Вы просто говорите: купите марок на 100 (миллионов) долларов и продайте иены на 100 (миллионов) долларов. На межбанковском рынке валютной единицей является доллар.

В ситуациях, когда неожиданная новость или публикация экономической статистики, не соответствующей ожиданиям, вызывает резкую реакцию цен на валюту, реагирует ли межбанковский рынок менее бурно рынка фьючерсов, или арбитражеры поддерживают тесную связь между ними?

Два рынка хорошо арбитражированы, но очень быстрый арбитражер может заработать немного денег. Рынки немного сбиваются с курса, но не сильно.

Будет ли реакция цен межбанковского рынка на такие события менее экстремальной?

Да, потому что на фьючерсном рынке происходит то, что местные трейдеры отступают и отпускают стопы. Единственное, что тянет рынки назад, это арбитражеры, у которых есть банк на другой стороне.

Какой процент банковской рыночной торговли представляет собой коммерческую деятельность или хеджирование по сравнению со спекулятивными сделками?

ФРС провела исследование по этому поводу. У меня нет под рукой цифр, но в основном это рынок хеджирования. Главными спекулянтами являются банки, а также несколько игроков вроде меня.

Есть ли причина, по которой рынок фьючерсов не смог захватить больший процент мировой торговли валютой?

Рынок валютных фьючерсов неэффективен в нескольких наиболее важных аспектах. Во-первых, для хеджирования обычно требуется конкретная сумма и дата. Например, если мне нужно захеджировать 3,6 миллиона долларов на 12 апреля, банк просто забирает их. Однако фьючерсный рынок торгуется только на определенные даты и фиксированные размеры контрактов, поэтому хеджер полностью не застрахован.

Таким образом, фьючерсный рынок фактически не может конкурировать, потому что межбанковский рынок может адаптировать хеджирование для любого клиента.

Верно. Кроме того, эта деятельность происходит в рамках обычных коммерческих банковских отношений. То есть очень часто хеджер хочет показать своему банку, что у него есть зафиксированная прибыль, чтобы взять под нее кредит.

Можете ли вы рассказать о своей методологии фундаментального анализа? Как вы определяете, какой должна быть правильная цена на рынке?

Я предполагаю, что в любой день цена на рынке правильная, затем я пытаюсь выяснить, какие происходят изменения, которые повлияют на эту цену.

Одна из задач хорошего трейдера – представлять себе альтернативные сценарии. Я пытаюсь сформировать множество различных сценариев, каким может быть мир, и жду, когда один из них подтвердится. Я продолжаю примерять их один за другим. Неизбежно большинство из этих картин окажутся неверными, то есть лишь несколько элементов картины могут оказаться верными. Но потом внезапно оказывается, что на одной картине девять из десяти элементов совпадают. Этот сценарий и становится образом реальности мира.

Например, в пятницу после обвала фондового рынка 19 октября я испытал проблемы со сном, что для меня очень необычно. Но я уверен, что я был не единственным трейдером, который не спал в ту ночь. Всю неделю я пытался понять, как события той недели повлияют на доллар. Я примерял на себя разные картины мира. Одной из этих картин была полная паника, конец света с финансовой точки зрения. В этом сценарии доллар становится самой надежной политической гаванью, и в результате может произойти его колоссальный рост. На самом деле в тот вторник доллар действительно резко вырос, так как многие люди вывели свои деньги из других позиций. В течение следующих трех дней царила огромная неразбериха. К концу недели доллар снова начал падать.

Тут-то все для меня и сложилось. Мне стало абсолютно ясно, что, учитывая сочетание необходимости стимулирующих действий, продиктованных огромной мировой финансовой паникой, нежеланием Банка Японии и Бундесбанка Германии принимать потенциально провоцирующие инфляцию меры и сохраняющимся большим торговым дефицитом США, единственным решением для министра финансов Бейкера было отпустить доллар. Кто-то должен был сыграть стимулирующую роль, и этим кем-то должны были стать Соединенные Штаты. В результате доллар упадет, и другие центральные банки не будут заинтересованы в его защите. Я был абсолютно убежден: это единственное, что мог сделать Бейкер.

Одна из задач хорошего трейдера – представлять себе альтернативные сценарии.

Вы поняли все это поздно вечером в пятницу. Было ли слишком поздно принимать какие-то меры на рынках?

Да, это были очень напряженные выходные, потому что я понял, что доллар может открыться резко ниже. Я ждал, когда в воскресенье вечером откроются дальневосточные рынки.

Ведете ли вы бОльшую часть своей торговли в нерабочее время в США?

Да. Во-первых, у меня везде есть мониторы в моем загородном доме. Во-вторых, у меня есть персонал, который дежурит двадцать четыре часа в сутки.

Проинструктирован ли ваш персонал о необходимости немедленно предупредить вас, если случится что-то серьезное?

Безусловно. Прежде всего, у нас есть уровни по каждой валюте. Если валюта выходит из диапазона, который мы предварительно определили, мои сотрудники должны позвонить мне.

Как часто вам звонят среди ночи?

У меня есть помощник трейдера, и шутка в том, что ему разрешается будить меня дома два раза в год. Но на самом деле необходимость в этом возникает нечасто. Когда на рынках оживленно, я всегда знаю, что происходит. Мой дом полностью оборудован торговыми мониторами и прямыми линиями. Кроме того, работа моего помощника заключается в том, чтобы быть на ногах и принимать звонки. Думаю, ему звонят по три или четыре раза за ночь.

Мы создаем сценарий для каждой валюты по крайней мере раз в неделю. Мы определяем диапазоны, которые ожидаем для каждой валюты, и что мы будем делать, если она выйдет из этих диапазонов.

Таким образом, ваш помощник знает, что если валюта X поднимется до 135…

Он должен будет купить ее или продать. Эти решения были приняты заранее. Но им дано указание позвонить мне, если премьер-министр уйдет в отставку, произойдет неожиданная крупная ревальвация валюты или случится что-то еще, что сделает недавний сценарий недействительным.

Бывает ли такое, что вы торгуете по ночам?

Да, довольно часто.

Очевидно, что вы не можете торговать круглосуточно. Как вы структурируете свое время, чтобы сбалансировать работу и личную жизнь?

Обычно я стараюсь, чтобы моя торговля не выходила за рамки 8 утра и 6–7 вечера. Дальний Восток имеет большое значение, и, если валютные рынки очень активны, я буду торговать на Дальнем Востоке, который открывается в 8 вечера. Утренняя сессия в Токио длится до 12 дня. Если рынки переживают период сильного движения, я ложусь спать на пару часов и встаю, чтобы успеть к открытию следующего рынка. Это безумно интересно и захватывающе.

Увидеть, как волна катится из страны в страну?

Точно. Когда вы действительно вовлечены, экран почти дотягивается до вас и захватывает. Меняется то, как делаются цитаты: они становятся шире и более дикими. У меня есть контакты по всему миру на каждом из этих рынков, и я знаю, что происходит. Это чрезвычайно увлекательная игра. Возможности открываются постоянно. Если на минуту забыть о трейдинге, одна из причин, по которой я занимаюсь этим бизнесом, заключается в том, что я нахожу анализ мировых политических и экономических событий необычайно увлекательным занятием.

То, как вы это описываете, делает весь процесс похожим на постоянную игру, а не на работу. Вы действительно так на это смотрите?

Это не похоже на работу, за исключением тех случаев, когда вы проигрываете, – тогда это похоже на работу (он смеется). Для меня анализ рынка подобен огромной многомерной шахматной доске. Удовольствие от этого чисто интеллектуальное. Например, попробовать выяснить, с какими проблемами сталкивается министр финансов Новой Зеландии и как он может попытаться их решить. Многие люди подумают, что это звучит до смешного экзотично. Но для меня это вовсе не экзотика. Вот человек, который управляет этой крошечной страной, и у него есть реальный набор проблем. Он должен решить, как справиться с Австралией, США и профсоюзами, которые сводят его с ума. Моя работа заключается в том, чтобы вместе с ним разгадывать головоломки и выяснять, что он собирается решить, и каковы будут последствия его действий, которые он или рынок не предвидят. Для меня это само по себе огромное удовольствие.

Я знаю, что, следя за всеми этими мировыми рынками, вы читаете огромное количество экономической литературы. Уделяете ли вы внимание различным рекомендательным письмам по рынку?

Каждый день я получаю «доклад гуру».

Кто в него входит?

Все авторы информационных бюллетеней, которые имеют большую аудиторию. Такие люди, как Прехтер, Цвейг, Дэвис, Элиадес и другие.

Используете ли вы «доклад гуру» в качестве меры противоположного мнения?

Я стараюсь не слишком прислушиваться к мнению гуру, потому что во время крупных ценовых движений они будут правы на какую-то часть. Что я действительно ищу, так это консенсус, который рынок не подтвердит. Мне нравится знать, что есть много людей, которые ошибаются.

Итак, если вы видите, что большинство членов вашего списка гуру настроены на повышение, когда рынок не движется вверх, а у вас есть фундаментальные причины быть настроенным на понижение, вы будете чувствовать себя в торговле сильнее?

Да, гораздо сильнее.

Как вы думаете, могут ли люди прибыльно торговать, просто следуя советам гуру?

Возможно. Но как мне видится, чтобы делать деньги, нужно уверенно держать позицию. Это очень сложно, когда вы следуете за кем-то другим. Однако есть и хорошие гуру. Например, на фондовом рынке мне нравится Марти Цвейг. Он превосходно контролирует риски. В отличие от некоторых других гуру он не считает, что предсказывает будущее. Он просто наблюдает за происходящим и делает разумные ставки.

Вы говорите как о важности контроля риска, так и о необходимости иметь убежденность в том, что нужно держать позицию. Насколько вы обычно рискуете в сделках?

Во-первых, я очень стараюсь не рисковать больше чем 1 % своего портфеля на одну сделку. Во-вторых, я изучаю корреляцию моих сделок, чтобы уменьшить риск. Мы ежедневно проводим компьютерный анализ, чтобы увидеть, насколько коррелируют наши позиции. На горьком опыте я понял, что ошибка в корреляции позиций – корень некоторых самых серьезных проблем в трейдинге. Если у вас есть восемь сильно коррелированных позиций, то на самом деле вы торгуете одной позицией, которая просто в восемь раз больше.

Означает ли это, что если вы оптимистично настроены как по немецкой марке, так и по швейцарскому франку, то вы решаете, какая из этих валют вам больше нравится, и размещаете всю свою длинную позицию в этой валюте?

Да, это, безусловно, так. Но еще более важной является идея торговли длинной позицией на одном рынке против короткой позиции на смежном рынке. Например, прямо сейчас, хотя у меня чистая короткая позиция по доллару, у меня длинная позиция по иене и короткая по немецкой марке. Во всей моей торговле, если я открываю что-то в длинную позицию, мне нравится открывать короткую позицию в чем-то другом.

Движутся ли кросс-курсы, такие как немецкая марка/японская иена, медленнее, чем сами валюты?

Необязательно. Например, недавно кросс-курс фунта стерлингов к марке в течение года находился в диапазоне примерно от 2,96 до 3,00. Наконец, около месяца назад он вырвался наружу. В этот день он бросал вызов верхней границе диапазона около двадцати раз. Банк Англии продолжал защищать ее. Наконец, Банк Англии сдался. Как только кросс-курс пробил уровень 3,01, сделок не было. Фактически, сделок не было до тех пор, пока курс не достиг отметки 3,0350. Таким образом, курс изменился практически на целый 1 %, без торгов.

Мне нравится знать, что есть много людей, которые ошибаются.

Это необычно для межбанковского рынка?

Очень необычно. Это означало, что все следили за уровнем 3,00. Как только все поняли, что Банк Англии не вмешается, никто не захотел быть продавцом.

Является ли этот тип прорыва – резкий и быстрый – более надежным, чем обычный?

Да, он гораздо надежнее.

Даже если ваши выполненные заказы хуже?

Ужасные заказы. Чем хуже цена исполнения, тем лучше ваша сделка. В этом случае после пары часов торговли между 3,04 и 3,02 курс сразу поднялся до 3,11.

Считаете ли вы, что кросс-курсы предоставляют лучшие возможности для торговли валютами, чем чистые короткие или длинные позиции по отношению к доллару?

Да, потому что гораздо меньше людей обращают внимание на кросс-курсы. Общее правило таково: чем меньше наблюдателей, тем лучше торговля.

Ваш стиль торговли предполагает синтез фундаментального и технического анализа. Представьте, что я сказал бы: Брюс, мы поместим вас в комнату, и вы сможете получить либо всю фундаментальную информацию, какую захотите, либо все графики и технические данные, какие захотите, но только что-то одно. Что бы вы выбрали?

Это все равно, что спросить врача, что он предпочтет: лечить пациента с помощью диагностики или с помощью карты, отслеживающей его состояние. Вам нужно и то и другое. Но, если уж на то пошло, фундаментальные показатели сейчас важнее. В 1970-е годы было гораздо проще делать деньги, используя только технический анализ. Было гораздо меньше ложных прорывов. Сейчас все занимаются графиками, и существует огромное количество технических торговых систем. Я думаю, что в результате этих изменений техническому трейдеру стало намного сложнее.

Считаете ли вы, что подход системы следования за трендом в конечном итоге самоуничтожится под тяжестью собственного размера и того факта, что большинство этих систем используют схожие подходы?

Я думаю, что это правда. Единственное, что спасет эти технические системы, так это период высокой инфляции, когда простые методики следования за трендом снова заработают. Однако я не сомневаюсь: если у нас будет стабильный, умеренный уровень инфляции, технические торговые системы уничтожат друг друга.

Давайте переключим наш разговор на фондовый рынок. Считаете ли вы, что он ведет себя иначе, чем другие рынки, и если да, то как именно?

На фондовом рынке гораздо больше краткосрочных контртрендов. После того как рынок пошел вверх, он всегда имеет тенденцию к падению. Товарные рынки определяются спросом и предложением на физические товары. Если существует реальный дефицит, цены будут стремиться к росту.

Итак, если рынок фондовых индексов гораздо более изменчив, существуют ли какие-либо технические подходы, которые могут сработать?

Возможно, но они постоянно меняются. Я обнаружил, что слишком долгосрочные системы принятия решений будут улавливать большие подъемы фондового рынка. Но тогда вам нужно использовать очень широкие стопы.

Таким образом, вы должны стремиться действовать очень долгосрочно, чтобы отфильтровать шум.

Гораздо дольше, чем может выдержать большинство трейдеров, потому что эта стратегия предполагает преодоление больших откатов. В качестве альтернативного подхода один из моих знакомых трейдеров очень хорошо работает на рынках фондовых индексов, пытаясь понять, как фондовый рынок может навредить большинству трейдеров. Кажется, для него это работает.

Трейдинг – это игра с нулевой суммой.

Как он может оценить это количественно?

Он смотрит на показатели настроения рынка, но в основном это вопрос интуиции.

Некоторые критики связывают крах в октябре 1987 года с программной торговлей. Каковы ваши ощущения на этот счет?

Я думаю, что здесь были задействованы два разных элемента. Во-первых, слишком высокие цены сделали фондовый рынок уязвимым для падения, которое было спровоцировано ростом процентных ставок и другими фундаментальными причинами. Во-вторых, этот спад был усилен активными продажами со стороны пенсионных фондов, которые занимались так называемым портфельным страхованием.

Говорим ли мы о страховании портфеля в отличие от программной торговли арбитражного типа? (Страхование портфеля включает в себя систематическую продажу фьючерсов на фондовый индекс при снижении цен на акции – и закрытие этих коротких позиций при росте цен – для снижения риска портфеля. Программная торговля обычно подразумевает покупку и продажу фьючерсов на фондовые индексы против обратной позиции в корзине акций, когда цены на них не совпадают.)

Верно. Единственный способ, с помощью которого можно сказать, что арбитраж скорее усугубил проблему, чем помог разрешить, заключается в том, что, если бы не арбитраж в программной торговле, портфельное страхование, возможно, никогда не появилось бы.

Значит, арбитражеров следует винить в падении рынка лишь постольку, поскольку они сделали возможным портфельное страхование?

Да. Если вы прочитаете отчет Брейди, увидите, что портфельные страховщики вышли на рынок с продажами на миллиарды долларов за несколько часов. Рынок был не в состоянии поглотить их. В целом, портфельное страхование было ужасной идеей. Страхование только на словах. На самом деле это было не что иное, как массовый стоп-лосс ордер. Если бы не продажа портфельных страховок, рынок все равно бы резко упал, но не настолько, как падение на 500 пунктов, свидетелями которого мы стали.

Считаете ли вы, что великие трейдеры обладают особым талантом?

В некотором смысле. По определению может существовать лишь относительно небольшая группа лучших трейдеров, поскольку трейдинг – это игра с нулевой суммой.

Каков баланс успеха в трейдинге между талантом и упорным трудом?

Если вы не будете усердно работать, крайне маловероятно, что станете хорошим трейдером.

Есть ли трейдеры, которые могут просто жить за счет врожденных навыков?

Вы можете делать это в течение некоторого времени. В трейдинге много чудес. Довольно часто можно встретить человека, у которого есть интуитивный прогноз, что сахар подорожает до 40 центов, или что медные спреды резко расширятся, и эта идея оказывается верной. Например, недавно я слышал о трейдере, который заработал 27 миллионов долларов на торговле медными спредами в прошлом году, а затем потерял практически все заработанные деньги.

Какой совет вы бы дали начинающему трейдеру?

Во-первых, я бы сказал, что управление рисками – это самое важное. Недоторговывать, недоторговывать, недоторговывать – это мой второй совет. Какой бы вы ни считали свою позицию, сократите ее как минимум вдвое. Мой опыт общения с начинающими трейдерами показывает, что они торгуют в три – пять раз больше. Они рискуют на 5–10 %, в то время как должны рисковать на 1–2 %.

Недоторговывать, недоторговывать, недоторговывать.

Помимо чрезмерной торговли, какие еще ошибки обычно совершают начинающие трейдеры?

Они персонализируют рынок. Распространенная ошибка заключается в том, что рынок воспринимается как личный враг. Рынок, конечно же, абсолютно безличен; ему все равно, зарабатываете вы деньги или нет. Всякий раз, когда трейдер говорит «я хочу» или «надеюсь», он использует деструктивный способ мышления, потому что это отвлекает внимание от процесса диагностики.

* * *

В разговоре с Ковнером меня поразила огромная сложность и масштабность его анализа. До сих пор не могу понять, как ему удается находить время на то, чтобы следить и тщательно анализировать экономику стольких стран, не говоря уже о том, чтобы объединять эти различные анализы в единую картину. Ясно, что уникальный синтез Ковнера мирового фундаментального и технического анализа вряд ли доступен среднему трейдеру. Тем не менее в подходе Ковнера к трейдингу есть ключевые элементы, которые непосредственно относятся и к обычному среднему трейдеру.

Ковнер считает управление рисками ключом к успешной торговле. Например, он всегда решает вопрос о точке выхода из сделки прежде, чем ее открыть. Он также подчеркивает необходимость оценивать риск на основе портфеля, а не в отношении каждой отдельной сделки. Это очень важно, когда вы держите позиции, которые сильно коррелируют между собой, поскольку общий риск портфеля, скорее всего, будет намного выше, чем думает трейдер.

Одно высказывание Ковнера, которое произвело на меня особенно сильное впечатление, касалось его подхода к размещению стоп-сделок: «Я размещаю стоп-сделку в точке, которая находится слишком далеко или слишком труднодостижима». Таким образом, Ковнер максимизирует шансы на то, что его не выведут из потенциально верной сделки, и в то же время поддерживает жесткую дисциплину управления капиталом. Философия этого подхода заключается в том, что лучше распределить заранее определенный максимальный долларовый риск в сделке на меньшее количество контрактов, используя при этом более широкий стоп. Это полная противоположность типичному трейдеру, который пытается ограничить убыток на контракт, но торгует как можно большим количеством контрактов. Такой подход обычно приводит к тому, что многие хорошие сделки закрываются до того, как рынок двинется в ожидаемом направлении. Мораль: размещайте свои стоп-сделки в точке, которая при достижении будет указывать на то, что сделка ошибочна, а не в той, которую будет определять максимальная сумма, которую вы готовы потерять на одном контракте. Если значимая точка остановки подразумевает некомфортно большой убыток, торгуйте меньшим количеством контрактов.

Худшая торговая ошибка Ковнера, его «провальная сделка», как он ее называет, произошла в результате импульсивного решения. Мой личный опыт подчеркивает, что, вероятно, не существует класса сделок с более высоким процентом неудач, чем импульсивные – не путать их с интуитивными. Независимо от используемого подхода, после выбора стратегии трейдер должен придерживаться своего плана игры и избегать импульсивных торговых решений, например, открыть незапланированную позицию, потому что ее порекомендовал друг или ликвидировать позицию до достижения заранее установленной точки стопа из-за неблагоприятного движения цены.

Наконец, Ковнер считает хорошего трейдера «сильным, независимым и противоречивым до крайности», указывая, что черты настоящего победителя – это дисциплина и готовность совершать и принимать ошибки.

Ричард Деннис: Легенда уходит на пенсию

Ричард Деннис увлекся торговлей сырьевыми товарами в конце 1960-х годов, когда получал минимальную заработную плату в качестве раннера на бирже. Летом 1970 года он решил попробовать себя в трейдинге и, заняв у своей семьи 1600 долларов, купил место на Mid America Exchange.

Mid Am, как ее называют, – это своего рода биржа низшей лиги, поскольку на ней торгуются уменьшенные версии контрактов, торгуемых на крупных биржах. Биржа Mid Am привлекает мелких хеджеров и спекулянтов, для которых один контракт обычного размера – слишком большая позиция. Как начинающий трейдер с небольшим рисковым капиталом, Mid Am хорошо подходила Деннису – это была единственная биржа, на которой он мог позволить себе место.

Оно обошлось Деннису в 1200 долларов, оставив для трейдинга 400 долларов. Каким бы невероятным это ни казалось, в итоге он превратил эту крошечную сумму в состояние, которое, по некоторым оценкам, приближается к 200 миллионам долларов. Как сказал его отец, что можно считать одним из самых грандиозных преуменьшений всех времен: «Давайте просто скажем, что Ричи неплохо прокрутил эти 400 баксов».

Хотя Деннис был исключительно успешен в течение довольно длительного времени, он пережил несколько драматических неудач. Во время нашего интервью он как раз переживал один из таких спадов. В конце 1987 – начале 1988 года несколько общественных фондов, управляемых Деннисом, потеряли достаточно средств, чтобы 50 %-ные потери стали основанием для прекращения торговли. Личный счет Денниса постигла аналогичная участь. Как он выразился в письме к инвесторам: «Одновременно с этими результатами параллельно я понес огромные потери и в личной торговле».

Возможно, одна из самых впечатляющих черт Денниса как трейдера – его способность переносить тяжелые времена без особых эмоциональных всплесков. Очевидно, он научился принимать крупные потери как часть игры. Его уверенность в такие периоды остается непоколебимой, поскольку он верит, что в конечном итоге восстановится, если останется верным своей основной торговой стратегии. Если бы я не знал этого и судил бы только по настроению и уверенности человека, у которого я брал интервью, я бы скорее предположил, что он только что заработал небольшое состояние, чем потерял его.

Каким бы ни был стереотипный образ сантимиллионера, Деннис не соответствует ему. О его экономном образе жизни ходят легенды. На самом деле его единственная настоящая экстравагантность – значительные политические и благотворительные пожертвования. К слову, его политические взгляды также не соответствуют популярному образу очень богатых людей. Например, Деннис является основателем либерального аналитического Центра Рузвельта по изучению американской политики и поддерживает концепцию повышения налоговых ставок для богатых американцев. В последние годы он играет все более активную роль в политической сфере, поддерживая различных либеральных кандидатов. В отличие от трейдинга, его соотношение выигрышей и проигрышей в политике можно назвать разочаровывающим. В президентской гонке 1988 года Деннис был национальным сопредседателем кампании Бэббита.

При составлении списка кандидатов для интервью в рамках этого проекта Деннис был незаменим. Он одна из самых выдающихся легенд трейдинга нашего времени – трейдер, о котором многие другие интервьюируемые в этой книге говорили: «Я не в его лиге».

При организации интервью я имел дело с одним из помощников Денниса. Выслушав меня, он сказал, что поговорит с Деннисом и свяжется со мной. Примерно через неделю мне позвонили и сообщили, что Деннис может встретиться со мной в день, назначенный на месяц вперед, ровно на один час. Я объяснил, что главная цель моей поездки в Чикаго – провести интервью с Деннисом, и что одного часа вряд ли хватит, чтобы обсудить все. На это я, по сути, получил ответ: это все, что мы можем предложить, берите или не берите. Я согласился, надеясь, что получу еще немного времени, если интервью пойдет хорошо.

Я приехал примерно за пять минут до назначенного времени. Меня провели в большой, но явно непритязательный офис. Деннис прибыл точно в назначенный час, вежливо пожал мне руку и сел за свой стол. Он заранее извинился за то, что, в ходе интервью будет иногда бросать взгляд на экран с котировками, объяснив, что в это время он может не отвлекаться от интервью, но, если ему понадобится отдать какие-либо распоряжения, он даст мне знать. Имея опыт трейдинга, пусть и в бесконечно меньшем масштабе, я ответил, что отношусь с пониманием к этому.

В начале интервью мы оба испытывали беспокойство. Я будто слышал тиканье часов и чуствовал, что мне не хватает времени. В случае с Деннисом, думаю, дело было в искренней застенчивости. Через пять – десять минут напряжение спало, атмосфера стала непринужденной, и беседа потекла более плавно.

На сорок пятой минуте интервью я начал думать: все идет так хорошо, должно быть, Деннис продолжит нашу беседу дольше положенного часа. Но ровно за десять минут до конца часа он разрушил мою иллюзию. «У меня есть еще около десяти минут, – сказал он, – так что если у вас еще есть что-то важное, вы можете перейти к этому». Я перетасовал свои карточки и попытался определить главные вопросы, которые еще не задал. Точно в конце часа Деннис сказал: «Это все время, которое у меня есть. Спасибо».

Часть вопросов, которую я не успел задать, касалась политической стороны жизни Денниса. Эти темы включали слушания в Сенате по поводу его предполагаемых манипуляций на рынке соевых бобов, Института Рузвельта и различных политических фигур, с которыми он был знаком. Эти темы явно были интересны, но, с другой стороны, не относились к основной теме книги. Следовательно, я выбрал вопросы, связанные в первую очередь с трейдингом.

В конце интервью я разыграл свою последнюю карту, сказав: «Я даже не дошел до вопросов, связанных с политикой». «Они в любом случае не интересны в этом контексте», – ответил Деннис, а затем вежливо попрощался и вышел из офиса.

Примерно через шесть недель я попросил о повторной встрече с Деннисом. Часть ответов, касающихся проблемы бюджетного дефицита и больших убытков в торговле общественными фондами, взята из этого второго интервью.

Через месяц после нашей последней беседы Деннис объявил, что уходит из трейдинга, чтобы полностью сосредоточиться на своих политических интересах. Значит ли это, что Деннис больше никогда не будет торговать? Возможно. Но я бы на это не поставил.

* * *

Как вы начали торговать на рынке commodity?

После окончания средней школы я устроился на летнюю работу в качестве раннера в торговом зале и немного занимался трейдингом. С моей минимальной зарплатой зарабатывал по 40 долларов в неделю и вместе с тем терял по 40 долларов в час на трейдинге. Я совершенно не понимал, что делаю. Но хотя бы делал это с небольшими суммами денег. Можно сказать, что моя плата за обучение трейдингу была небольшой сравнению с тем, чему я научился.

Я слышал историю о том, как вы, будучи несовершеннолетним, заставляли своего отца находиться в торговом зале, а сами стояли в стороне, сигнализируя о сделках, которые он должен был для вас заключать.

Это было в 1968 и 1969 годах. У моего отца было членство, но он мало что знал о трейдинге. Он согласился помочь мне, потому что я очень хотел этим заниматься. Когда мне исполнился двадцать один год, это был один из самых счастливых дней в его жизни, потому что он сказал: «Я по-настоящему ненавижу это. Я понятия не имею, что делаю. Это твое!»

Будучи на шаг удаленным от трейдинга, когда ваш отец торговал за вас, вы были в невыгодном положении?

Конечно. Мы постоянно проигрывали.

Но вы не могли потерять очень много, потому что торговали малыми суммами.

За эти два года я потерял, наверное, пару тысяч долларов.

Был ли этот период полезным с точки зрения уроков, которые вы извлекли?

Да, оглядываясь назад, я бы сказал начинающим трейдерам: в начале пути вы должны быть настолько плохим трейдером, насколько это возможно.

Потому что это обойдется вам дешевле?

Верно. Не стоит слишком удивляться, если вы облажались, будучи новичком.

Знаете ли вы трейдеров, которым повредил ранний успех?

Есть много людей, которые импринтируются, как утки. Вы можете научить их, что военный корабль – это их мать. Для многих трейдеров не так важно, будет ли их первая крупная сделка успешной. Для них важно, будет ли их первая крупная прибыль на длинной или на короткой позиции. Такие люди склонны быть вечными «быками» или вечными «медведями», и это очень плохо. Обе позиции должны быть одинаково хороши. Не должно быть ничего психологически более приятного в одной стороне, чем в другой. Если это так, ваша торговля пойдет вкривь и вкось.

Я думаю, что именно это произошло со многими людьми на растущем рынке соевых бобов в 1973 году. Даже если они сами тогда не заработали, а просто видели, как несколько человек сделали на этой волне большие деньги, это наложило на них отпечаток или упомянутый импринт.

Вы говорите о последующей склонности трейдеров к «бычьему» поведению из-за опыта 1973 года?

Да.

Что придавало вам уверенности, когда вы впервые начали торговать на Среднеамериканской бирже с такой маленькой ставкой? Ведь в этом случае всего одна ошибка способна вывести вас из игры.

О, я бы сказал, что торговля мини-контрактами была преимуществом Среднеамериканской биржи. Там я совершил почти все возможные ошибки. Но у меня было то, что есть у тех, кто приходит в этот бизнес: потребность попытаться добиться успеха. Если бы вы делали ставки на подобные вещи до того, как это произошло, вы должны были бы поставить на то, что это не сработает. В этом нет никаких сомнений.

Большинство трейдеров не добиваются успеха в первый год. Почему это удалось вам?

Я делал достаточно много правильных вещей, чтобы не проиграть даже с такой маленькой капитализацией. Мне повезло, что я успел занять нужные позиции до того, как в 1970 году разразилась эпидемия болезни кукурузы.

Это было, скорее, везение или предвидение?

Я думаю, что, скорее, предвидение. Тогда у меня были очень слабые идеи, правила и взгляды на рынок. Но некоторые из них были верными, например, принцип идти в ногу с трендом.

Однажды в пятницу все зерновые рынки закрылись на годовых максимумах. Я до сих пор верю в то, что всегда нужно идти в ногу с трендом, и чем сильнее тренд, тем лучше. Я помню, как вошел в рынок на закрытии и просто купил пару мини-контрактов на кукурузу, пшеницу и бобы. В следующий понедельник все они открыли лимит из-за новостей о заражении кукурузы.

Конечно, этого не должно было случиться. Но если бы такого не случилось, это отбросило бы меня назад. Возможно, мне потребовалось бы намного больше времени, чтобы добраться до 2000 долларов. По сравнению с 400 долларами это было настоящей добычей. Но не стоит думать, что я подбросил монетку, чтобы решить, что делать. Я сделал то, что должно было сработать в долгосрочной перспективе: я последовал за трендом.

Можно ли назвать паттерн с очень сильным закрытием в пятницу индикатором ценового поведения рынка на следующей неделе?

Да. Например, важно не иметь короткую позицию с убытком в пятницу, если рынок закрывается на максимуме. Или длинную позицию, если он закрывается на минимуме.

Как и почему вы поступили в аспирантуру, имея за плечами успех в трейдинге?

Я записался в аспирантуру до лета 1970 года. Я планировал торговать только летом, но 3000 долларов прибыли за три месяца произвели на меня большое впечатление. Я поехал в Тьюлейн в Новом Орлеане и продержался около одной недели. Я использовал свои четвертаки из прачечной, звоня по сделкам в Чикаго. Когда я израсходовал все четвертаки и у меня не осталось ничего, кроме грязной одежды, у меня не было другого выбора, кроме как вернуться в Чикаго.

С тех пор вы работаете трейдером на полную ставку?

Да.

Что приходит вам на ум в качестве самого драматичного и эмоционального опыта в трейдинге?

Это было в мой первый год в торговле. Я только что бросил аспирантуру, чтобы заняться трейдингом. Однажды я совершил особенно неудачную сделку и потерял около 300 долларов. Поскольку у меня было всего около 3000 долларов, это была очень большая потеря. Я усугубил ситуацию, изменив свою первоначальную позицию и снова проиграв. Наконец я вернулся к своей первоначальной позиции и проиграл в третий раз за день. В итоге за одни сутки я потерял 1000 долларов, то есть треть всей своей капитализации.

С тех пор я понял, что когда у тебя дестабилизирующий проигрыш, просто иди домой, вздремни, сделай что-нибудь, потому что между этим и следующим решением должно пройти немного времени. Когда вас избивают до полусмерти, выньте голову из этого миксера. Оглядываясь назад, я понимаю, что, если бы у меня было правило относительно убытков, я бы избежал этого травмирующего опыта.

Оглядываясь назад, можете ли вы сказать, что то была одна из ваших лучших сделок, потому что этот опыт настолько запечатлелся в вашей памяти, что вы больше не совершали ошибок такого масштаба?

Абсолютно. Я научился избегать попыток наверстать упущенное или удвоить прибыль, чтобы компенсировать убытки. Я также понял, что определенный объем потерь повлияет на ваши суждения, поэтому нужно выдержать некоторый промежуток времени между потерей и следующей сделкой.

Полагаю, следствием этого будет следующее: когда дела идут не так, как надо, – не дави, не дави.

Да. Когда все сказано и сделано, вы должны минимизировать свои потери и попытаться сохранить капитал для тех немногих случаев, когда вы можете заработать много за очень короткий промежуток времени. Что вы не можете себе позволить, так это тратить свой капитал на неоптимальные сделки. В этом случае вы будете слишком ослаблены, чтобы торговать, когда появится подходящая позиция. Даже если вы заключите сделку, она будет относительно небольшой, потому что ваш капитал будет истощен другими сделками.

Был ли рынок соевых бобов 1973 года вашим первым по-настоящему крупным рынком?

Я заработал на этом рынке достаточно денег, чтобы на следующий год перейти на Чикагскую торговую биржу. Я заработал свои деньги, не просто торгуя соевыми бобами. По сути, я был пит-трейдером, который часто входил и выходил. Рынки были очень хорошими, потому что был отличный поток заказов. Это было прекрасное время для работы в яме биржевой площадки.

Похоже, это было не улавливание тренда, а, скорее, скальпирование рынка.

Очень многие люди совершали невероятно плохие сделки только для того, чтобы получить прибыль. Они выходили из рынка, даже если рынок был закрыт на верхнем пределе, и было ясно, что на следующий день он пойдет еще выше. Они не могли смириться с тем, что прибыль прожжет дыру в их кармане. Я, в свою очередь, старался войти, когда они выходили.

Звучит как легкая добыча.

В этом был некий риск. Но если вы шли в ногу с сильным трендом, это было выгодно. Они давали вам преимущество, чтобы сделать это.

Обеспечивая высокую вероятность того, что на следующий день вы будете впереди?

Помните, что некоторые из этих рынков поднимались до лимита десять дней подряд. Хотя большинство людей считало, что даже четыре или пять дней подряд с лимитом вверх невозможны.

В ситуациях, когда рынок движется лимитно вверх, в какой-то момент он может открыться лимитно вниз. Как понять, когда не стоит покупать по лимитной ставке?

Это просто игра на шансах. Результат может быть очень волатильным. Но вы знаете, что шансы в вашу пользу, когда открываете длинную позицию по лимитной ставке.

За все годы вашей работы в трейдинге были ли действительно неудачные годы? Был ли какой-то конкретный рынок, в отношении которого вы ошиблись, и это стало причиной неудачного года?

Неудачные торговые периоды обычно связаны не с одним рынком. В таких ситуациях почти все рынки идут вбок и совершают много ложных прорывов. Но если хотя бы один из рынков ведет себя выигрышно для вас, этого, как правило, достаточно, чтобы избежать плохой ситуации.

Был ли год, который особенно выделился?

1978 год был не самым удачным для трейдинга. Я неоправданно усугублял убытки, потому что находился в процессе перехода от трейдинга на полу к трейдингу за пределами торгового зала, от биржевого трейдера к внебиржевому трейдеру, и не имел понятия, насколько они отличаются.

Был ли 1978 год годом, когда вы начали торговать из офиса?

В 1977 году я был в основном биржевым трейдером, а к 1978 году перешел на полный рабочий день.

Этот переход заставил вас стать более долгосрочным позиционным трейдером?

Главный урок, который я вынес из 1978 года: вы должны быть долгосрочным трейдером. Если казалось, что соевые бобы пробьют 3 цента, я продавал, а если не пробивали – выходил. Вы не можете позволить себе такую роскошь вне площадки, потому что теряете преимущество при размещении заказов. Суждения, которые вы выносите, глядя на цены на экране, не так надежны, как те, которые вы делаете, наблюдая за происходящим из ямы. В яме есть индикаторы, которые вы изучаете подсознательно. Например, «эти три парня никогда не ошибаются на разворотах рынка». Если все трое делают одно и то же в одно и то же время, у вас в голове загорается лампочка. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что эти инструменты больше не будут мне доступны.

Почему вы перешли из ямы в офис? Ведь вы отлично справлялись с работой на площадке.

Когда я начинал работать в 1970 году, не существовало фьючерсных рынков валют, процентных ставок или золота. К 1978 году эти рынки были представлены на бирже достаточно давно, чтобы стать жизнеспособными. Валютные рынки появились в 1974 году, но потребовалось несколько лет, чтобы они набрали достаточный объем.

Значит, именно желание торговать на большем количестве рынков, чем вы физически можете себе позволить, находясь в одном месте, побудило вас уйти в офис?

Да. А пять лет назад такой возможности не было.

Насколько я понимаю, вы инициировали программу обучения трейдеров. В каком году это было?

Мы набрали группу в начале 1984 года и еще одну группу в начале 1985-го.

Что послужило мотивацией для создания этой программы?

У меня есть партнер, с которым мы дружим еще со школы. У нас были философские разногласия по поводу всего, что только можно себе представить. Один из этих споров касался того, можно ли свести навыки успешного трейдера к набору правил (это была моя точка зрения), или же существует нечто невыразимое, субъективное или интуитивное, что делает человека хорошим трейдером. Этот спор продолжался уже долгое время, и, наверное, я начал уставать от домыслов на этот счет.

Наконец я сказал: «Вот способ, с помощью которого мы точно сможем разрешить этот спор. Давайте наймем и обучим несколько человек и посмотрим, что получится». Мой партнер согласился.

Это был интересный интеллектуальный эксперимент. Мы обучили их так хорошо, как только могли. Я пытался кодифицировать все, что знал о рынках. Мы учили их вероятности, управлению деньгами и трейдингу. Оказалось, что я был прав. Я говорю это не для того, чтобы похлопать себя по спине, но даже я удивлен, насколько хорошо это сработало.

1.Джек Д. Швагер, Полное руководство по фьючерсным рынкам (John Wiley & Sons, New York, NY, 1984).

2.Это грубая, но консервативная оценка, основанная на 246 миллионах проданных контрактов и предполагающая, что средняя стоимость контракта значительно превышает 40 000 долларов США. (За исключением фьючерсов на краткосрочные процентные ставки, таких как евродоллары, стоимость отдельных контрактов варьировалась примерно от 11 000 долларов США на сахар по цене 10 центов за фунт до 150 000 долларов США на S&P 500 при значении индекса 300.)

3.CTSL Publishing Partners, 155 Montgomery Street, Suite 1401, San Francisco, CA 94104.

4.The Zweig Letter, The Zweig Forecast, P.O. Box 360, Bellmore, NY 11710.

5.Dow Theory Letters, Dow Theory Letters Inc., P.O. Box 1759, LaJolla, CA 92038.

6.Соотношение цена/прибыль (PE ratio) – отношение рыночной стоимости акции к годовой прибыли, полученной на акцию.

7.Кривая доходности – это зависимость между доходностью государственных ценных бумаг и сроком их погашения. Например, если бы каждый последующий более длительный срок погашения обеспечивал более высокую доходность, чем более краткий срок (например, пятилетние казначейские облигации с более высокой доходностью, чем однолетние казначейские векселя), кривая доходности отражала бы постоянно растущий наклон на графике.

8.Покупка одного контракта против продажи другого контракта на том же рынке.

9.Отжим – это количество соевых бобов, переработанных для использования в качестве соевого шрота и соевого масла.

10.Разница в цене между июльским контрактом старого урожая и ноябрьским контрактом нового урожая.

Bepul matn qismi tugad.