Kitobni o'qish: «Командировка»

Часть первая. Как попасть в адскую командировку

Глава 1

Если бы кто-нибудь задал мне вопрос о том, с чего все это началось, то я бы начал рассказ с описания попытки обучить Веронику водить машину.

Если же совсем строго придерживаться хронологии событий, то все началось значительно раньше этого случая. Приблизительно за недели за две до него, сразу после дядюшкиного приема.

Необходимо немного подробнее рассказать о моем дядюшке и о его так называемых «приемах» потому что с ними связано дальнейшее развитие событий.

Мой дядя – страстный коллекционер. Но не из тех коллекционеров, которые охотятся за миллионными картинами или другими непомерно дорогими раритетами. Он собирает редкие открытки. Он филокартист.

Это хобби иногда тоже обходится недешево. Но затраты несопоставимы с теми суммами, которыми оперируют настоящие антиквары. Удовольствие же, которое дядя получает при находке и приобретении какой-нибудь потрепанной бумажки, ничуть не меньше, чем у «махровых» коллекционеров.

По профессии дядя – экономист, всю жизнь проработал в стройуправлении, и его хобби родилось именно в стенах этого серьезного учреждения.

По праздникам в эту организацию постоянно приходило большое количество поздравительных открыток. Дядюшка, как интеллигент в третьем поколении, не мог отправлять в мусорную корзину продукт творчества художника. Пусть даже этот продукт растиражирован в десятках тысяч экземпляров. Он складывал эти открытки сначала в ящик стола, потом в шкаф. Когда все свободные места в кабинете были заполнены, произошел научный отбор, и лучшие открытки перекочевали к нему домой.

Сотрудники управления, зная об увлечении главного экономиста, начали нести открытки из дома. К выходу на пенсию у дядюшки собралась неплохая коллекция советских поздравительных открыток. Учитывая, что первые экземпляры были прибраны к рукам более 40 лет назад, то они уже в силу возраста могли претендовать на почетное звание предмета коллекционирования.

За несколько лет до выхода на пенсию дядюшка пришел к выводу о необходимости системного подхода к своему занятию. Он сузил тему открыточного многообразия, ограничившись новогодними, рождественскими и пасхальными открытками. Одновременно он решил раздвинуть хронологические рамки. Теперь он собирал не только советские, но и дореволюционные тематические открытки. Если раньше он менялся лишними экземплярами, то теперь он начал покупать. Это стало поворотным моментом: дядя превращался в официального коллекционера.

Еще в «обменный» период вокруг дяди сколотилась небольшая компания единомышленников, таких же чудаков, как и он сам. В основном они также собирали афиши, конверты, этикетки и прочую дребедень.

Один из членов компании собирал даже различные инструкции. Оказывается, время придает любой безделице особую значимость. Ну, например, кому бы пришло в голову бережно хранить инструкцию к мази от облысения мужчин? Но вот прошло 200 лет, и Максим Сергеевич покупает специальную музейную упаковку, чтобы обернуть этот ветхий листочек, напечатанный на плохой бумаге.

Другой член кружка сосредоточился на собирании театральных билетов и программок. Совсем недавно он на всю свою пенсию купил неиспользованный пригласительный билет на какое-то довоенное торжественное мероприятие. На мой взгляд, этот билет почти ничего не стоил, но именно его недоставало в какой-то серии в коллекции.

Компаньоны собирали разные вещи. Этим, видимо, объясняется длительность их дружбы: не было повода для конфликта интересов.

Каждую среду вечером, на протяжении почти семи лет эта компания пожилых мужчин собиралась у дядюшки. Они делились новостями. Сначала речь шла о новостях общедоступных, напечатанных в газетах или услышанных по телевизору. Потом переходили к обсуждению происшествий, неизвестных широкой публике.

Чаще всего это были происшествия или сплетни из антикварной среды. Дядюшка и его компания не были вхожи в это закрытое сообщество. Но крутые антиквары не чурались знакомством с ними, надеясь, что эти любители старины когда-нибудь смогут их вывести на настоящую редкость.

Только потом компания переходила к презентации своих находок. Это была самая интересная часть. Именно из-за нее я старался не пропускать дядюшкиных «обедов». Было интересно слушать истории про новые вещи, а еще интереснее было наблюдать за людьми, которые представлял эту вещь. Такого истинного вдохновения где-либо в другом месте мне не приходилось видеть.

Я старался не пропускать этих мероприятий и принимал участие в приготовлении блюд для гостей. Когда-то я пытался заказывать еду, но дядюшка считал, что неприлично предлагать «казенные» блюда своим гостям. Пришлось смириться и освоить искусство приготовления Пожарских котлет и картофельного пюре. Но, надо сказать, еженедельная тренировка принесла свои плоды: дядюшкины котлеты стали брендом его кружка.

Благодаря моей настойчивости не так давно в меню была включена пицца. Но дядюшка настоял на том, чтобы ингредиенты к новому блюду должны быть максимально самодельные. Так я научился виртуозно справляться с тестом.

Изредка на заседания кружка приглашали гостей. Вот и в этот раз ждали необычного визитера, настоящего антиквара.

Глава 2

Привел антиквара Андрей Семенович, коллекционер редких советских монет. Маленький лысоватый человек с торчащими усиками и таким же торчащим вперед животиком.

К Андрею Семеновичу в кружке относились с иронией, посмеиваясь над его склонностью к клептомании. Нумизмат имел страсть к любым монетам и норовил прихватить их, даже если они лежали в чужом кармане. Ему прощали эту слабость, потому что на купюры его интерес не распространялся, и старались добровольно отдавать ему всю имеющуюся мелочь.

– Костя, – поучал он меня, – Копейка рубль бережет. Вот перестали у нас ценить копейки, и поэтому рубль все падает и падает.

С политэкономией у Андрея Семеновича было неважно, хотя до пенсии он преподавал научный коммунизм.

Приход Андрея Семеновича можно было определить по звонку. Он трижды нажимал на кнопку: два коротких звонка подряд и один спустя пять секунд. Подобные причуды были у каждого члена кружка.

На сей раз этот фирменный звонок раздался, когда уже вся компания была в сборе. Первым вошел Андрей Семенович, за ним вышагивал высокий седой мужчина. Он окинул всех быстрым взглядом. Я был уверен, что если бы через год его попросили описать всех присутствующих здесь, он бы без труда это сделал. Взгляд его, цепкий и острый, выдавал в нем принадлежность к определенной породе людей. К этой породе не относился ни один из членов кружка.

– Артур Борисович, – представился он, – Не буду скрывать, что я пришел не просто из праздного любопытства. Мне нужно получить от вас что-то вроде консультации.

Мужчина уверенной походкой прошел в комнату и расположился в кресле, стоящем в глубине комнаты.

Даже присутствие гостя не заставило членов кружка изменить программу заседания. Разве только вторая ее часть проходила не совсем стандартно. В основном ее вел гость. Он с юмором рассказывал о новостях антикварной тусовки. Я понимал, что он говорит лишь то, что скоро станет известно всем. Но ощущение причастности к закрытому клану льстило присутствующим.

– Потапов на днях приобрел очередную китайскую фальшивку, – говорил он об известном коллекционере фарфора. Он доверяет поставщику, которого подсунула ему его любовница. Поговаривают, что она одновременно является и любовницей эксперта и при этом имеет от него хороший процент.

Вкусный обед и коньяк, принесенный гостем, создали атмосферу непринужденности и благодушия, обеспечившие успех третьей части программы. На сей раз презентации новой вещи не было. Обсуждали вопрос, с которым пришел гость.

– Я бы хотел взглянуть на одну открытку. Это открытка, отправленная в Петербург из Азии где-то в 1915-1916-х годах, – сказал он, обращаясь к дядюшке.

– У меня несколько таких почтовых карточек, – сказал дядя, – давайте посмотрим все.

Он отправился в соседнюю комнату и вернулся с несколькими папками в руках. Дядюшка разложил открытки на столе. Дотрагиваться до них никто не пытался: все знали, что это одно из табу. Считалось, что подушечки пальцев оставляют на поверхности бумаги разрушительный для нее пот и жир. Дядя перед тем как прикоснуться к открытке, всегда надевал тонкие хлопчатобумажные перчатки.

Большая часть открыток была посвящена пасхальной или рождественской теме. Розовощекие нарядные дети, слащавые ангелочки, умилительные утята и зайчики приглашали радоваться праздничной благодати. Здесь же было несколько картонных прямоугольников без картинок с текстом и адресом прямо на лицевой стороне. Собственно, они и являлись настоящими «первородными» открытками, обозначающие открытое письмо.

– Красивые и редкие открытки. Но меня интересует адреса, штемпели и надписи на обороте, – произнес гость.

Дядя аккуратно перевернул открытки лицевой стороной вниз.

Антиквар пробежал глазами по текстам, а затем достал из кармана лупу и начал тщательно их изучать. Его примеру последовали все дядюшкины приятели. Заинтересовала гостя почтовая карточка с туркестанским адресом отправителя. В ней было только четыре предложения: «Дорогой отец! Поздравляю с Воскресеньем Христовым! Все дела решил с помощью верного друга. Через месяц мечтаю тебя обнять». Ниже текста красовался рукописный набросок: степной пейзаж с тремя одинаковыми сопками, окружавшими пасущуюся отару овец, и с маленькой фигуркой летящего ангела в небе.

Также стояла не очень разборчивая подпись. Все присутствующие заговорили хором, высказывая свои версии прочтения фамилии:

– Ваш Саша Бартенев …

– Ваш Антон Березин …

– Ваш Алим Барменов …

Прозвучал негромкий голос гостя:

– Князь Антон Борецкий. Здесь написано: «Кн. Антон Борецк…», а две последни буквы переходят в скоропись.

Все замолчали: интонация, с которой гость произнес это имя, не позволяла сомневаться в его правоте.

– Это писал князь Антон Сергеевич Борецкий. Брат моей бабушки. Я его внучатый племянник.

Повисло молчание. В привычный и размеренно текущий сценарий вечера вмешалось неожиданное событие. Компании надо было время, чтобы сформировать свое отношение к нему.

– Я давно искал эту открытку. Это последнее известие от Антона Сергеевича. Он так и не вернулся из азиатской поездки. Пытались искать его, но вскоре начались события, которые разбросали по миру всех наших родственников. Вы разрешите сфотографировать эту открытку? – спросил гость, обращаясь к дяде.

– Конечно, рад буду …, – фразу дядя закончить не успел.

На улице заверещала сирена автомобильной сигнализации. Стоявшая под балконом машина, на которой приехал антиквар, пылала жарким пламенем.

Глава 3

Все бросились на улицу. Пока мы сбегали с третьего этажа (терпения на ожидание лифта хватило не у всех) у машины уже собралась небольшая толпа. Два водителя поливали пламя из своих огнетушителей, помогая водителю горящей машины.

Рядом стоял маленький синий опель, слегка припорошенный порошком из огнетушителей. Рядом с ним переступала с ноги на ногу хозяйка автомобиля, рыжеволосая девушка. Она растерянно смотрела на происходящее.

– Замкнула проводка, – сказал водитель машины антиквара, – Я только отошел за сигаретами, и она загорелась.

Артур Борисович равнодушно, как мне показалось, осмотрел машину.

– Надеюсь, Ваша машина не пострадала? – спросил он, обратившись к девушке.

– Кажется, нет. Только испачкана немного. Но я все равно собралась ехать на мойку.

– Хорошо. Я оставлю Вам свой телефон. Если обнаружите какие-либо последствия для Вашей машины, позвоните мне.

Он достал из кармана визитку и передал девушке.

Минуту постояв рядом с машиной, антиквар достал телефон и набрал какой-то номер, продиктовав адрес дядиного дома. Потом снова обратился к водителю:

– Разбирайся сам с машиной. А я поеду на такси.

Машина такси приехала быстро. Антиквар пожал всем руки, поблагодарил дядюшку за чудесный вечер. Правда, в контексте происходящего благодарность приобретала оттенок иронии.

Прощаясь со мной, он сказал:

– К Вам, молодой человек, у меня будет одно дело. Позвоните мне, пожалуйста, завтра. К тому же я так и не успел сфотографировать открытку. Сделайте это для меня, пожалуйста.

Я удивился: какое может быть дело у солидного антиквара к бывшему студенту, молодому продавцу книжного магазина.

Не дожидаясь моего согласия, Артур Борисович протянул мне свою визитку.

Другие гости тоже стали расходиться.

– Ты тоже поезжай домой, – сказал дядюшка, обращаясь ко мне, – Мне надо прийти в себя. Приберусь я сам.

Эти слова свидетельствовали о том, что дядюшка действительно взволнован. Уборкой после «приемов» мы обычно занимались вместе. Совместная деятельность давала дополнительный повод для общения. Обычно мы обсуждали детали прошедшего вечера. Это была четвертая неофициальная часть программы, которой мы оба дорожили. Сейчас же дядюшка добровольно исключал последний пункт.

Мой старенький фольксваген стоял на приколе: ему потрошили коробку передач. Я вдохнул, представив, что снова надо ехать в метро с двумя пересадками.

– Вам в какой район ехать? – услышал я голос за спиной.

Я оглянулся. Голос принадлежал той самой девушке, машина которой стояла рядом с пострадавшим автомобилем Артура Борисовича.

Я только сейчас рассмотрел эту девушку. Она была чуть выше среднего роста. Рыжеватые вьющиеся волосы собраны на затылке в свободный пучок. Тоненькую фигуру обтягивали джинсы и микроскопический топик. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не излишне пристальный взгляд зеленых глаз. Казалось, что она не мигает вообще, как какая-нибудь экзотическая змея. От этого взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться, как от палящих солнечных лучей. При этом оторвать от нее взгляд было трудно.

– Мне далеко. В Купчино, – ответил я на ее вопрос.

– Вот совпадение! Мне в ту же сторону! Мне надо кое-что забрать у подруги, – воскликнула девушка.

– Этот вечер заканчивается не так уж плохо, – подумал я и уселся в машину.

Водила девушка плохо. Она не обращала внимания на разделительные полосы, перестраивалась, игнорируя соседние машины, не успевала реагировать на сигналы светофора.

– Я вожу самостоятельно только вторую неделю,– оправдывалась она.

– Не проще ли было ездить на такси, пока не научитесь лучше водить? – не удержался я от вопроса.

– Мне приходится много ездить. Сейчас у меня появился крупный заказ за городом. Без машины я не смогу работать. А на такси уйдет вся зарплата. Поэтому я стараюсь водить чаще, чтобы быстрее освоить эту науку, – ответила девушка.

Я вздрагивал при каждом повороте или обгоне: казалось, что машина чудом избегает столкновений с поребриком или другими машинами. Мы проехали всего три квартала, но мне уже хотелось уменьшить дозу адреналина. Поэтому, когда я увидел на Лиговке открытую дверь кафе, я предложил припарковаться и выпить кофе. К тому же, было заманчиво продолжить знакомство с этой девушкой. К моему удивлению, она не отказалась.

Мы сели за маленький угловой столик. Можно сказать, что именно с этого момента и началось наше знакомство.

Вероника, так звали девушку, оказалась интересным собеседником. Она занималась ландшафтным дизайном. Я всегда думал, что ландшафтными дизайнерами называют садовников, которые постоянно что-то копают или стригут. Но оказалась, что основным рабочим инструментом Вероники был компьютер с программой, с помощью которой она генерирует красивые картинки. За один час я узнал больше, чем знал за всю жизнь об эстетических особенностях различных деревьев и цветов и способов их сочетания с архитектурой. Вероника была очень увлечена своей работой. Она могла говорить часами о самых на вид простых вещах.

Я не задавал лишних вопросов, но из рассказа девушки я также узнал и о некоторых подробностях ее личной жизни.

На попечении Вероники находился больной старший брат: их родители погибли 3 года назад в автомобильной катастрофе. Машину она купила недавно, когда стало появляться больше заказов и надо было успевать везде. Загородные участки заказчиков иногда располагались достаточно далеко от города, добраться туда можно было только на автомобиле.

– Но как же ты собираешься справляться с машиной? С такой неумелой ездой ты же будешь постоянно попадать во всякие переделки? – задал я вопрос.

– Я быстро учусь, – ответила она, – Конечно, неплохо было бы еще поездить с инструктором, но они сейчас оборзели и непомерно подняли цены. Я надеюсь сэкономить. К тому же в экстремальных условиях обучение происходит быстрее.

И тут, сам от себя не ожидая, я предложил ей свои услуги в качестве инструктора по вождению. Мне на самом деле захотелось ей помочь. Но главным мотивом этого предложения был, конечно, не альтруизм, а желание почаще видеть ее и познакомится ближе.

Глава 4

На следующий день с утра я сделал несколько неотложных дел, а после обеда поехал к дяде. Надо было выполнять обещание и сфотографировать для Артура Борисовича открытку, успеть встретиться с Вероникой.

Идти на работу было необязательно: вчера я разложил по полкам все новые поступления, оформил заявки и договоры. Как чувствовал, что произойдет встреча с Вероникой, и сделал всю работу, которую раньше растянул бы на неделю.

Я позвонил Сергею, своему приятелю и начальнику, и договорился о двух днях честно заработанных отгулах.

Дядюшка уже навел полный порядок в квартире и сидел в своем любимом кресле. В руках он держал лупу и рассматривал открытку, которая вчера вызвала всеобщий интерес.

– Посмотри сюда, – сказал он мне, – Видишь, слева какие-то буквы или цифры? Написаны так мелко, что разобрать трудно.

Я взял лупу: рядом с маркой были написаны столбиками какие-то цифры. Ряды цифр были настолько ровными, что они казались продолжением марки и не обращали на себя никакого внимания. Только дотошность дядюшки помогла увидеть их. Почерк был настолько мелкий, что даже с лупой его невозможно было понять.

– Давай я сфотографирую этот бисер и увеличу изображение, – сказал я.

Просмотр увеличенного изображения нам ничего не дал: все те же ряды цифр, только теперь можно было разобрать каждую цифру в отдельности.

Не оставалось никаких сомнений: это был шифр. Прочтение этого шифра могло бы сулить увлекательные приключения. Но открытке было больше ста лет. За это время может протухнуть любая интрига.

Перед тем как отдать открытку дяде, я несколько раз пробежал глазами по тексту. Автоматически я старался запомнить и при надобности воспроизвести все детали.

Эта привычка осталась у меня со времени моего посещения занятий по мнемотехнике. Говоря нормальным языком, занятий по развитию памяти. Родители пытались открыть и развить во мне максимум способностей и разыскивали всякие мыслимые и немыслимые кружки. Одним из таких кружков и был «кружок запоминания», как мы с ребятами его называли. Главной целью занятий было научиться мгновенному воспроизведению информации, которую ты увидел или услышал только один раз. Это был бесценный опыт по тренировке внимания и памяти, который редко был востребован в повседневной жизни.

Продавцу книг иногда приносил пользу полученный навык. Но чаще помимо моей воли память поглощала все подряд. Я опасался, что когда-нибудь файл переполнится и моя голова зависнет подобно старому компьютеру.

– Тебе прийдется немного подождать. Ты ненадолго расстаешься с этой вещью. Я сейчас упакую эту открытку, а ты отвезешь ее к Артуру Борисовичу. Мы утром созвонились: он покупает у меня ее за очень хорошие деньги. Для меня это сделка года, – дядя довольно хмыкнул.

Пока дядя занимался упаковкой, я позвонил Веронике и предложил ей поездить сегодня вместе с ней в качестве инструктора.

– Как хорошо, что ты не забыл о своем предложении, – с радостью сказала она.

Мне была приятна ее реакция. Договорились, что мы созвонимся после моего возвращения от Артура Борисовича. За то время, пока я буду занят, она должна была сделать какие-то срочные дела, связанные с заказами.

Я взял коробку с открыткой и отправился к Артуру Борисовичу.

Такси, которое заказал антиквар, уже ждало меня у дядиного дома. Ехать надо было не очень далеко. «Загородный дом» антиквара находился в черте города.

Я не мог предположить, что недалеко от центра города может быть такой чудесный уголок природы, еще нетронутый взбесившейся мыслью современных архитекторов.

Таксист довез меня до небольшого шлагбаума, перекрывающего дорогу в этот маленький жилой район. Рай для избранных.

Я наклонился, пролез под шлагбаумом и направился по дороге, петляющей между сосен и кустов. Кусты здесь были тоже какие-то особые: их ветви не разрастались в разные стороны нахальными метелками, а росли аккуратно шаро подобными группками. Вместе с тем можно было поклясться, что садовник здесь не перетрудился: все выглядело предельно естественно.

Я взглянул на коробку, которую держал в руках: на ее крышке был написан адрес, и с удивлением обнаружил, что я уже стою около высокого глухого забора, опоясывающего нужный мне дом. Дорога вывела меня прямиком к запертым воротам.

Я нажал на кнопку звонка. Ворота автоматически открылись. Я догадался, что за моим приближением следили видеокамеры.

Участок оказался не столь уж велик: от ворот до двухэтажного деревянного дома было от силы метров 20. Я поднялся по ступенькам и вошел в вестибюль. В доме известного немолодого антиквара я ожидал увидеть старинные картины, фарфор, резную мебель и прочие редкости. Но ничего этого не было, дом был оформлен в современном минималистском стиле. Видимо, для своей коллекции он обустроил другое место.

Артур Борисович взял у меня коробку, открыл ее и стал рассматривать открытку.

– Все хорошо. Деньги за открытку я перевел Вашему дядюшке, – сказал антиквар, – Я Вас оставлю на пару минут, а потом расскажу о своей просьбе.

– Просьбе? – еще раз с изумлением подумал я, но молча кивнул.

Антиквар вышел. В его отсутствие я наслаждался отменным кофе, сидя в тонконогом кресле с высокой спинкой.

Принес мне кофе худощавый загорелый молодой человек в спортивном костюме. Он больше походил на фитнес-тренера или охранника. Чашка из тонкого фарфора смотрелась в его руках случайным объектом. Трудно было представить, что подача кофе была его постоянной обязанностью. Вручив мне чашку, он исчез также внезапно, как и появился.

Артур Борисович действительно вернулся быстро. В руках он держал другую коробочку: небольшую, напоминающую старинный футляр для наручных часов, обтянутый красной кожей. Коробочка защелкивалась на какой-то замысловатый замок.

– Я хочу Вам предложить работу курьера, – сказал он, – Не удивляйтесь и не спешите отказываться. Оплата за эту недельную работу превысит Ваш годовой заработок в книжном магазине. Необходимо будет слетать на самолете в одну из азиатских стран и передать вот эту семейную реликвию моему другу, – он протянул мне коробочку.

–. Мой друг живет далековато от цивилизации. Придется с десяток километров идти пешком. Поэтому я подумал, что именно Вы справитесь с этой работой. Я знаю, что Вы опытный альпинист и спортсмен. Дальние переходы Вас не испугают. Билеты на самолет уже куплены на Ваше имя. Вылет через неделю.

Он еще не закончил свою речь, но я уже твердо решил не соглашаться на эту авантюру. Мне показались странными и подозрительными несколько моментов. Во-первых, почему он решил довериться мне, малознакомому человеку. Во-вторых, почему за это простое поручение платятся такие большие деньги? Откуда у него данные моего паспорта для столь экстренной покупки билетов? Но главное. меня возмутила эта бесцеремонная манера решать за меня мою судьбу, распоряжаться моим временем.

– Я вынужден Вам отказать. У меня именно в этот период неотложные дела, – сказал я.

Артур Борисович, кажется, не удивился и не обиделся. Он осторожно собрал билеты, коробочку в охапку и сказал:

– Не будем спешить. Подумайте. Время у нас пока еще есть.

Чувствовалось, что за видимой мягкостью скрывается железный характер: этот человек привык добиваться своего. Я вышел от антиквара с твердым намерением никогда больше с ним не встречаться.

Глава 5

Удаляясь от дома Артура Борисовича, я испытывал все нарастающее раздражение. Было чувство, что меня помимо моей воли вовлекают в совершенно ненужное мне дело. И что я становлюсь объектом манипуляций посторонних людей.

Я постарался как можно быстрее избавиться от этих тревожащих мыслей.

– Все равно я больше с ним не увижусь. Пусть остается со своей коробочкой и билетами, – думал я.

Раздражение улетучилось, как только я подошел к шлагбауму: около него стояла машина Вероники. Я не поверил своим глазам. В первую минуту я даже предположил, что она приехала за мной.

– Как она могла оказаться здесь? Я, кажется, не называл ей адреса антиквара, – промелькнула мысль.

Но девушка уже увидела меня и направилась в мою сторону. Она воскликнула:

– Какое совпадение, что мы встретились! У меня в этом районе живет заказчик. Вчера меня пригласили на встречу. Я приехала осмотреть объект в назначенное время, но клиент позвонил и сказал, что задерживается часа на два. Я только что размышляла о том, как занять это время. И вдруг увидела тебя. Это настоящее чудо! Если ты свободен, то мы можем прямо сейчас начать курс вождения, а потом снова вернемся сюда, и я закончу свои дела.

– Наверное, сама судьба хочет, чтобы мы были вместе, – чуть не сказал я, но, к счастью, вовремя прикусил язык. Не хватало еще начинать общение с банальностей.

Я сел рядом с Вероникой, и мы поехали. Водила она немного лучше, чем вчера, но все же езда с ней оставалась большой нагрузкой на мою нервную систему. Она могла не заметить предупреждающего знака, резко затормозить перед самым носом пешехода. А уж на полной скорости пересекать «лежачих полицейских» было для нее привычным делом.

Но спустя минут 40 я заметил, что маневры стали значительно осторожнее. Она действительно была способной ученицей. Когда мы возвращались к шлагбауму, ее машина уже не позволяла себе возмутительных виражей.

– Если у тебя есть время, мы можем пойти вместе к моему заказчику. Я там пробуду недолго, осмотрю участок и поговорю с хозяином. А ты пока подышишь свежим воздухом. Потом я отвезу тебя домой, – предложила Вероника.

– Хорошо. Сегодня для тебя получился интенсивный курс вождения, – ответил я.

Машину мы оставили на обочине и направились по уже знакомой мне дороге, вглубь зарослей.

Удивительно, но участок заказчика Вероники оказался рядом с домом Артура Борисовича.

Если дом антиквара привлекал своей гармоничностью: современные архитектурные формы были органично встроены в окружающий природный ландшафт, то стоящее передо мной строение было стилизовано под что-то среднее между шале и лубочной купеческой избой.

Перед тем, как Вероника ушла к заказчику, я в нескольких словах рассказал ей об этом удивительном соседстве и упомянул о предложении Артура Борисовича отправить меня в командировку. Она слушала внимательно, хотя, возможно, что в это время размышляла над новым дизайн-проектом.

Участок заказчика был большим, значительно превышающим размеры участка антиквара. Расположен он был на склоне, спускающимся к живописному заросшему пруду.

Вероника направилась к дому. А я спустился к пруду.

Уже смеркалось. Я воображал, что нахожусь в глубине непролазного леса, в центре единственного оставшегося оазиса умиротворения и спокойствия на всей Земле. Передо мной блестела гладь воды с отражением уже взошедшей луны. За моей спиной оставалась беседка в виде причудливого грота. Похоже, хозяин усадьбы тяготел ко многим архитектурным стилям.

Я вошел в беседку. Внутри она напоминала небольшую пещеру в горах. Стены ее были облицованы глыбами какого-то камня типа кварца и завораживающе мерцали с разной степенью интенсивности в пробивающемся внутрь грота лунном свете.

Я сделал несколько шагов вглубь беседки, чтобы пощупать эти камни, и вдруг услышал шорох за спиной. Мое сердце бешено заколотилось: проем входа закрывала фигура, которая медленно приближалась ко мне.

Я машинально потянулся к карману, чтобы достать телефон и включить его фонарик или позвонить и в случае чего попросить помощи. Но вспомнил, что куртка с телефоном осталась в машине Вероники.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

Но мой голос предательски подрагивал.

– Мне надо спрятаться, – полушепотом ответил таинственный человек. Он стоял спиной к свету. На фоне ночного неба был виден только его силуэт.

– Думаю, что это не самое лучшее место для укрытия. Здесь везде установлены видеокамеры, – ответил я, чувствуя, как в моем горле пересохло.

Человек не двинулся с места. Он продолжал загораживать выход из пещеры. Я почувствовал его дыхание совсем рядом, и мое сердце начинало биться все быстрее и быстрее.

– Ты должен мне помочь, – прошептал он.

Я не понял, чего больше было в этом голосе: угрозы или страха и отчаяния. В любом случае, я не мог не понимать, что эта встреча может представлять опасность для меня. Но также я почувствовал, что мой собеседник говорит искренне и что он действительно нуждается в помощи.

– Давай выйдем на свежий воздух. Здесь пахнет плесенью, а у меня на нее аллергия. Поговорим на улице, – сказал я с деланным спокойствием.

Надо было приложить все усилия, чтобы не показать своего страха и выбраться из западни, в которую я добровольно угодил. Незнакомец отступил назад, я последовал за ним, и мы оказались на берегу пруда. В зеленоватом свете луны.

Я ужаснулся: человек, стоящий передо мной, был невообразимо худ и бледен. Торс его был обнажен. Выпирающие ребра и впалый живот рельефно вырисовывались на тощей фигуре. Если и существуют зомби, то они должны были выглядеть именно так, как выглядел этот незнакомец.

– Возможно, что лунный свет придает ему столь зловещий вид, – подумал я.

Незваный гость смотрел на меня своими круглыми желтоватыми глазами, в которых мелькали злые огонечки.

– Мне надо только скорее выбраться отсюда, пока они меня не нашли. Вывези меня за пределы города. Мне больше не к кому обратиться. Ты первый, кто появился здесь за двое суток.

Сбивчивость его речи, лихорадочно горящие глаза натолкнули меня на мысль, что передо мной стоит человек, находящийся под влиянием каких-то препаратов. Видимо, какой-то наркоман заблудился в темноте.

– Костя, ты где? – раздался негромкий крик Вероники.

Видимо, она уже обсудила условия работы с хозяином и вышла на улицу. Судя по звуку ее голоса, девушка еще не успела отойти далеко от дома.

Незнакомец вздрогнул и отшатнулся от меня:

– Это тебя зовут? Что у тебя за дела рядом с этим домом? – с испугом спросил он.

– Дела не у меня, а у моей подруги. Она получила заказ от хозяина этого дома. Видимо, она уже закончила переговоры и зовет меня, – спокойно ответил я.

Зомби смотрел на меня странным застывшим взглядом. А потом медленно произнес:

– Хозяин этого дома мертв, а меня хотят поймать и навесить на меня его убийство.

Он резко повернулся и быстро скрылся в темноте.

Более странную встречу трудно было представить. Понятно, что человек действительно был в наркотическом опьянении. Иначе как можно было объяснить его бредовые речи?

Я направился к дому. Вероника ждала меня на тропинке. В руках у нее были какие-то увесистые свертки. Увидев меня, она радостно воскликнула:

– Ну, наконец-то! Я уже испугалась, что ты как-то уехал без меня. Возьми эти образцы, помоги донести их до машины.

Не знаю почему, но я не стал ей рассказывать о встрече у пруда. Возможно, не хотел ее отвлекать от зарождающихся творческих планов. Ведь именно за их осуществлением она сюда и приехала. Она была поглощена новым проектом и собиралась даже ночью работать над материалами, которые прихватила из дома заказчика.

Глава 6

Вероника ехала уверенно, лишь иногда теряла внимательность и позволила всего несколько водительских косяков. Например, подъезжая к центру, она не заметила вступившего на пешеходный переход человека, и машину остановил неизвестно откуда появившийся сотрудник ДПС. Он попросил предъявить документы. И дело бы кончилось плохо, если бы не ослепительная улыбка Вероники. В сочетании с виноватым взглядом эта улыбка произвела на молоденького сержанта такое впечатление, какое может произвести на циркового медведя хлыст дрессировщика или закинутое в его рот угощение. Он пробормотал какое-то несвязное предостережение и вернул документы.

Вероника хотела высадить меня у метро, но я спросил:

– Есть кому тебе помочь донести эти свертки, ведь они довольно тяжелые? Я мог бы помочь.

Она засмеялась:

– Какой хороший способ попасть к девушке домой. И одновременно все о ней узнать!

Потом уже серьезно добавила:

– К сожалению, мне все это приходится таскать самой. Я тебе говорила, что живу с братом. Он старше меня на три года и потому стремится контролировать все мои знакомства. При этом он забывает о том, что сейчас мне приходится его контролировать в куда большей степени. После аварии он может передвигаться только в инвалидном кресле. Но можно сказать, что ему повезло. В той аварии наши родители погибли, а он «всего лишь» сломал позвоночник. Я стараюсь лишний раз не напоминать ему об его несчастье и подыгрываю ему, изображая маленькую послушную сестричку.

Вероника достала телефон и позвонила:

– Леша, привет! Я уже у дома. Сейчас мой приятель поднимется со мной, чтобы помочь мне донести сумки.

Мы вместе вышли из машины и подошли к двери парадной.

Дом Вероники, как и все прочие здания этого района города, привлекал величественным фасадом с богатым декором эпохи модерна. Кокетливые женские головки, изысканно переплетенные стебли каменных лилий уже изрядно пообтерлись и по облупились. Но эта запущенность не отпугивала, а придавала зданию определенный шарм элегантной старины.

Эти дома, стоящие на улицах, примыкающих к легендарному Невскому проспекту, вызывали зависть заезжих провинциалов к их обитателям. Восторженным туристам было невдомек, что за роскошными фасадами скрываются обшарпанные стены подъездов, называемых здесь парадными, длинные коридоры коммуналок и окна, смотрящие во дворы-колодцы.

Лифт не работал. Пришлось подниматься на четвертый этаж по высоким лестничным пролетам. Перед массивной дубовой дверью Вероника остановилась и нажала на кнопку звонка. Не дожидаясь ответа, она достала ключ и открыла дверь.

Мы вошли в просторный коридор с высоким потолком. Квартира не была коммунальной, хотя явно была большой – не менее трех комнат.

– Это квартира нашего дедушки, – как бы прочитав мои мысли, сказала Вероника, – После революции здесь была коммуналка, но в блокаду никто из соседей не выжил. Дедушку уплотнять не стали из-за его заслуг перед государством.

– Тебе, как всегда, сразу надо выложить все семейные тайны, – раздался голос из конца коридора, и откуда-то справа выехала инвалидная коляска с сидящим в ней молодым человеком.

На вид ему было лет 25. В его облике не было ничего, что бы указывало на нездоровье. Если бы не инвалидная коляска, то можно было бы подумать, что перед вами студент какого-нибудь престижного вуза, стиляга, присевший в кресло отдохнуть. Таких можно часто увидеть на молодежных тусовках: одет с иголочки и модно подстрижен. Его голубые глаза ярко выделялись на фоне загорелой кожи.

– Моя сестра всегда старается в любой вопрос внести ясность, – сказал он, обращаясь ко мне.

Потом добавил:

– Рад знакомству. Алексей, можно просто Алекс. Проходите в комнату. Я поставил чайник.

– Спасибо. Ты как всегда внимателен. Мы с удовольствием почаевничаем, – сказала Вероника, рукой взъерошив безукоризненную прическу Алексея.

Мы прошли в комнату вслед за покатившейся коляской. Трудно было придумать что-либо более несовместимое, чем облик Алекса и Вероники с видом интерьера этой квартиры. Массивная старинная мебель, тяжелые шторы, казалось, не менялись десятилетиями и разместились здесь одновременно с постройкой дома.

Только мерцающий голубым светом электрический чайник и стоящий на секретере открытый ноутбук хоть как-то оправдывали присутствие этих молодых людей внутри этой обстановки. Впрочем, мысль об их неуместности в квартире исчезла, как только мы сели пить чай. Я позавидовал той непринужденности общения, которой обладали Алекс и Вероника. Через минуту мне уже казалось, что я знаком с ними долгие годы.

Алексей рассказывал о своей работе. Он так же как и сестра, был художником. Только если девушка занималась ландшафтным дизайном, молодой человек разрабатывал новые модели мебели. Сейчас он был озабочен разгадкой какой-то хитрой конструкции: вмонтированного в мебель тайника, которую придумали еще в средневековье. Богатый заказчик хотел использовать это приспособление в своей новой мебели, стилизованной под старину. Алексею никак не удавалось расшифровать и воспроизвести эту средневековую затею.

– Не видел ли ты где-нибудь что-либо подобное? – обратился ко мне Алекс и протянул листок плотной пожелтевшей бумаги.

На листке был нанесен карандашный рисунок какого-то предмета мебели. Это был массивный шкаф или секретер с двумя резными дверцами. Алексей протянул мне еще один листок, на котором был изображен разрез того же секретера. Было понятно, что конструкция предполагала несколько потайных разделов внутри шкафа, о наличии которых несведущему человеку невозможно было догадаться. Чтобы понять способ скрытия этих потайных «карманов» нужны были еще какие-то разъяснения. Необходим был хотя бы один дополнительный рисунок. Но он не сохранился, и Алексей сейчас бился над разгадкой этой тайны.

Мы молча рассматривали рисунки. Мне показалось, что Алексей ждет от меня какой-то подсказки.

В наступившей тишине я услышал какой-то необычный высокий звук: будто кто-то пытался звонить в маленький колокольчик. Звук был похож на мелодичный звон хрусталя, когда тот демонстрируют покупателю в магазине.

– Снова Серафима Аркадьевна люстру пытается мыть, – сказала Вероника, заметив, что я прислушиваюсь к этому звуку.

– Наша соседка периодически пытается наводить порядок в своей квартире. Только почему-то вдохновение у нее появляется ближе к ночи, – сказал Алекс.

– Ночь – ее время. На метле она по возрасту уже летать не может. Пусть по ночам хоть тараканов гоняет, – с улыбкой добавила Вероника.

Когда я уходил, провожал меня все тот же тонкий, долгий, мелодичный звон.

Глава 7

Такое яркое солнечное утро выдалось впервые с начала лета. Обычно серый полумрак белых ночей сменялся на сероватую же дымку дня. Казалось, что сегодня солнце вырвалось из-за завесы туч и старалось как можно быстрее вылить весь свой свет, пока серая пелена не прогонит его снова с небосклона.

Я решил сегодняшний день провести как можно более продуктивно и сделать все накопившиеся дела, которые давно откладывались «на потом».

Во-первых, мне надо было забрать машину из ремонта. Это был первый пункт в моем мысленном списке дел.

Машину ремонтировал частный автослесарь Петр, обосновавший свой кустарный цех в чудом сохранившемся с советских времен гараже. Работал он добросовестно и был скромен в материальных запросах. Поэтому все мои знакомые постепенно перекочевали из сервисов к нему.

Каждый раз, когда он возвращал мне машину после очередной поломки, он говорил:

– Собирай деньги на нового коня. Этот скоро откинет копыта.

На сей раз он не сказал этой привычной фразы. Видимо, необычно солнечное утро вывело его из привычного философского настроя, и он мог только вспоминать, как лет 20 назад было лето, когда солнце светило 3 месяца к ряду.

Пришлось подождать, пока Петр приготовит машину к выдаче. Каждый раз он, как художник, не мог остановиться и считал необходимым сделать последний штрих: протереть зеркала, поправить дворники и т.п.

У меня же не выходила из головы вчерашняя встреча с Зомби.

Пока Петр колдовал вокруг моей машины, я загуглил адрес дома, над ландшафтным дизайном которого начинала работать Вероника. Этот дом находится по соседству с домом антиквара. Значит, нумерация будет такая же четная.

Результат ошеломил меня: страница за страницей открывала кричащие заголовки: «Убийство в элитном поселке», «Убийца пока на свободе», «Загадочная смерть» и т.д.

Я открыл первую попавшуюся на странице строчку. И прочитал следующую статью:

«… Жестокое убийство случилось вчера рано утром . Это происшествие можно назвать самым загадочным убийством последних лет. Трудно поверить, но произошло это почти на виду у жителей почти десятка домов. Убитый жил в элитном поселке, расположенном в черте города. В этом поселке всего лишь две улицы. Все дома снабжены видеокамерами, а соседи хорошо знают друг друга. Несмотря на это, преступнику удалось проникнуть на территорию незамеченным.

Нам удалось побеседовать с одним из сотрудников, ведущих дело. Он дал нам лишь краткие сведения:

– Убитый – бывший торговец антиквариатом Альберт Фомин. Он общался только с помощниками по хозяйству и несколькими приятелями. Родственников и близких друзей у него не было.

Имя Альберта Фомина хорошо известно в среде коллекционеров. Он известный эксперт в области искусства. Несмотря на то что он уже давно отошел от дел, специалисты к нему продолжали обращаться с разными вопросами. В свое время он был способен только с помощью лупы без специальной аппаратуры распознавать самые искусные подделки. В последние годы убитый отказывался давать консультации, вел замкнутый образ жизни.

Нам также удалось побеседовать с единственным человеком, общавшимся с убитым накануне несчастья. Это помощник по хозяйству, который ухаживал за участком. Он рассказал нам интересную историю:

– В понедельник вечером к дому подъехал фургон доставки. Два мужчины вытащили из него тяжелый старинный сундук. Адреса отправителя не было. Я расписался в накладной. Перед тем, как занести посылку в дом, я попросил грузчиков открыть сундук: вопросам безопасности хозяин уделял много внимания. Я убедился в том, что сундук пуст, и позволил внести его в вестибюль. Хозяин был удивлен такой посылкой. Было понятно, что он ее не ждал.

О непричастности садовника к убийству свидетельствует запись видеокамеры. Альберт Фомин был жив после ухода садовника. На видеозаписи видно, как спустя час он выходит на террасу.

Связь между посылкой и трагическим происшествием устанавливается.

Мы опросили одного из известных специалистов. Он предположил, что хозяин сундука прислал вещь прямо домой к эксперту, в надежде, что тот из любопытства осмотрит незнакомую вещь и даст свое заключение об ее подлинности.

Истекающего кровью Альберта Фомина обнаружила домработница. Когда полиция прибыла на место происшествия, эксперт был еще жив и успел повторить последнюю фразу преступника:

– Я не нашел то, что мне было нужно…

Преступника поймать не удалось, его следы теряются около пруда. Имя предполагаемого убийцы установлено, но полиция пока держит его в секрете».

После прочтения этой статьи мое приподнятое настроение, подаренное редким солнечным утром, начало быстро улетучиваться.

Я чувствовал, что события последнего дня как-то связаны между собой. Знакомство с Артуром Борисовичам, его неожиданное предложение, статья об убийстве его ближайшего соседа, встреча у пруда с Зомби – все это звенья одной цепи.

А самая главная мысль, которая терзала мое сознание: вольная или невольная причастность Вероники ко всем этим происшествиям. Случайно ли она появилась рядом с этим злосчастным коттеджем и не грозит ли опасность ей?

Глава 8

Из всех пунктов созидательного плана по переделыванию всех срочных дел, составленного мною мысленно утром, был выполнен только первый. Думать об его продолжении я уже не мог. Надо было найти хоть какую-то зацепку и начать раскручивать узлы, которые грозили превратиться в один безнадежно запутанный клубок. Дела снова отодвигаются на туманную перспективу.

Я расплатился с Петром. Он, похоже, был обижен поспешностью, с которой я сделала это.

Был нарушен ранее принятый ритуал в виде обсуждения темы: «как было, как стало». Но я не мог отвлечься от одолевающих меня мыслей.

– С чего началась эта череда странных происшествий? – задавал я себе вопрос.

– Пожалуй, знакомство с Артуром Борисовичем явилось тем триггером, который нарушил монотонность моей жизни, – последовал мысленный ответ.

Дальнейшие рассуждения привели к неизбежному выводу о том, что надо начинать с самого начала. С открытки. Необходимо выяснить, каким образом открытка попала к дяде, и подробнее изучить этот прямоугольник плотной бумаги. Благо, что я предварительно ее сфотографировал.

Я завел мотор и отправился к дяде. Рядом с его домом работали два дворника, старательно отмывая следы вчерашнего пожара.

Я с порога начал рассказывать ему обо всех событиях вчерашнего дня и о статье, которую я прочитал в ожидании получения автомобиля после ремонта.

Самая привлекательная для меня черта дядюшки заключалась в его удивительном самообладании. Никогда я не видел его раздраженным, выражающим бурную радость или досаду. Ровный спокойный тон, интеллигентное лицо располагали людей.

Наиболее самонадеянные люди принимали его безукоризненную вежливость за податливость чужой воле и пытались влиять на него в своих целях. Но они всегда бывали быстро разочарованы: дядя отличался способностью виртуозно поставить на место кого угодно. Причем человек, опрометчиво покусившийся на его независимость, только спустя какое-то время начинал понимать, как изысканно и безнадежно его отшили. Особенно часто такие вещи случались с женщинами.

Завидный холостяк тревожил многих из них именно своим статусом свободного мужчины. Сначала дядя успешно отражал атаки сослуживиц. Потом они, убедившись в безнадежности своих усилий, подключили своих подруг, сестер, племянниц. Со временем его оставили в покое, удовлетворившись положением добрых знакомых и приличных сотрудников.

Были ли у его романы? Я не знаю. Эти темы мы обходили при своем вполне дружеском общении. Наверное, были. Но они, видимо, остались в прошлом и влияния на сегодняшнюю жизнь не оказывали никакого.

Дядя оставался верен себе. На протяжении всего моего рассказа он не выразил никаких эмоций: слушал спокойно, лишь изредка задавая сопутствующие вопросы.

– Ты прав, – сказал он после того, как я закончил свой рассказ, – начинать надо с открытки. Давай ее посмотрим еще раз.

Я достал телефон, чтобы найти нужный снимок. Снимок не находился. Я быстро перелистывал кадр за кадром, но снимка не было. Он исчез.

– Еще один штрих в картине маслом, – сказал дядя, – Значит, не все так просто с этой открыткой. Ты прав, начинать надо с нее. Поедем к Григорию, узнаем, откуда прилетела эта птичка.

Склонность к метафорам возникала у дяди в минуты напряженной умственной деятельности. Я же впал в оцепенение. Могло быть только две причины исчезновения фотографий: или у меня развивается паранойя, или кто-то их стер из моего телефона.

Размышлять было некогда. Мы уже спускались к машине.

Григорий, один из членов дядюшкиного кружка, жил на другом конце города. Он коллекционировал ключи и замки. Григорий был самым молодым из всей коллекционерской компании. Ему было около 60-ти. На пенсии он был уже давно. Григорий – бывший военнослужащий.

Дядя предупредил, что в данной время Григорий находится в дурном расположении духа. А это значит, что при общении с ним надо больше молчать, а говорить и задавать вопросы можно только при острой необходимости. Причиной плохого настроения обычно равнодушного к земным благам Григория стала, как ни странно, хозяйственная неприятность.

Обычно лето Григорий проводил в деревне под Псковом. Несколько лет назад он решил заняться пчеловодством и установил там десяток ульев. Прошлой зимой, когда он на несколько дней уехал в Питер, ударили морозы, и все его пчелы перемерзли.

Сейчас Григорий пребывал в депрессии по поводу краха своего предприятия, но надежды на возобновление дела не оставлял, о чем свидетельствовал массивный значок начала 20 века «Съезд пчеловодов города Смоленска» по-прежнему красовавшийся на его груди.

Я как-то спросил у него:

– А почему Вы носите значок смоленских пчеловодов, а не псковских?

– Пчелы не знают границ губерний, как и прочих границ- ответил Григорий.

Было понятно, что ему просто удалось достать только именно этот старинный значок. Возможно, что у псковских пчеловодов съезды не проводились, и подобный значок просто не был выпущен.

По дороге дядя рассказал мне, как открытка ему досталась от Григория: тот предложил ее выменять на амбарный кованый ключ, хранившийся у дяди еще со времени его стройотрядовской юности.

Кто бы мог предположить, что ключ из далекой алтайской деревни станет тем концом ниточки, с которой начнется распутывание большого клубка из тайн и опасностей.

Глава 9

У дядюшки тоже имелся собственный стиль звонка в дверь: один звонок, за которым следовала пауза, затем 2 коротких звонка подряд и после паузы еще один длинный.

Григорий нас ждал. Он открыл дверь сразу.

– Вы могли бы и не приезжать, сказал он, выслушав дядю, – Я мог бы сказать и по телефону про эту открытку. Тем более что рассказать про нее смогу немного.

– Мы с племянником в последнее время, по возможности, стараемся не посвящать телефон в свои дела, а общаться с добрыми друзьями очно. К тому же в живом разговоре всегда возникают неожиданные повороты, которые могут привести к истине, – ответил дядя.

– Я купил ее на блошином рынке у Пети Пардона, – буркнул Григорий.

Я не был знаком с Петей Пардоном, но неоднократно слышал это имя. Его личность была широко известна среди коллекционеров. Этот крепко пьющий мужичек продавал все, что находил в одному ему известных местах. Преимущественно это были помойки. Старые книги, мясорубки, выбивалки для ковров, монеты, детали самоваров, тарелки со сколами и с въевшейся грязью – все это можно было встретить на «прилавке» у Пети. Он называл это все винтажом. Прилавок представлял собой перевернутые деревянные или картонные ящики.

Изредка в Петином ассортименте встречались действительно стоящие вещи. Поэтому коллекционеры не упускали его из виду в надежде перехватить раритет. Но чаще Петя старался всучить какой-нибудь грязный хлам. За привычку повторять при этом:

– Пардон! Пардон! – он и получил свое прозвище.

– Если тебе нужны еще такие открытки, лучше обратись по другим адресам. У Пети такая открытка была одна, я поэтому и обратил на нее внимание. Эта явно попала к нему случайно, не с помойки. Она была чистая и не мятая. Там еще пара вещей интересных была, Петя сказал, что их все один человек принес. Я не собирался ее покупать, но у него был вот этот ключ, – Григорий показал большой ключ с головкой причудливой формы,

– Петя, зная, что мне нужны такие вещи, заломил непомерно высокую цену. Я долго пытался его уговорить немного сбросить. Но он уперся и ни в какую. Потом заявил, что вместо скидки он отдает мне эту открытку, – раздосадованно добавил Григорий.

– Я все-таки попробую узнать: откуда она у него появилась, – произнес дядя.

– Да не скажет он ничего. Ты же знаешь: у него одна песня: «Купил за очень дорого, а продаю, пардон, себе в убыток». Давай лучше я поеду с вами. Сегодня среда, он там с утра до вечера будет стоять. Вместе, может быть, его раскрутим.

Мы уселись в машину и поехали на Блошиный рынок.

На блошином рынке было мало продавцов и еще меньше покупателей. Это в субботу и воскресенье утром здесь не протолкнуться. В этот день здесь бойко идет покупка, продажа, обмен всего и вся.

А сегодня торговцы скучали. Они лениво скользили взглядом по прилавкам соседей, по одиночным фигурам слоняющихся людей, которые явно не были настроены стать покупателями.

Петя Пардон стоял у самодельного столика недалеко от входа. На его голове была нахлобучена шляпа с мятыми широкими полями, скрывающими лицо. Он, видимо, нашел какой-то новый источник старых вещей, и на его прилавке красовалась целая гора хохломской посуды. Петя явно нарушал концепцию собственной торговли: торговать только разными случайными вещами. И до такой банальности, как современная хохлома или гжель, Петя не опускался никогда.

Мы подошли ближе. И вдруг все мои спутники застыли на месте. Оказывается, у столика стоял не Петя, а какой-то незнакомый мужик.

– А Петя где? – удивленно спросил Григорий.

Мужик сдвинул шляпу на затылок, чтобы поля не мешали рассматривать нас. И только потом ответил:

– Его уже давно не видно. Дня три. Никто не знает: когда он появится. Мне он иногда разрешает пользоваться этой точкой.

Мужик явно лукавил. Все знали, что Петя свято оберегал свое торговое место, и даже в выходные, которые он сам себе периодически устраивал, никому не приходило в голову занимать его.

Григорий молча отодвинул большую тарелку со стоящими на ней расписными рюмочками и взял в руки выглядывающие из-под нее металлический жетон с отштампованным номером «67» и надписью: «Дежурный дворник».

– Ты хочешь сказать, что он тебе весь свой бизнес передал? – спросил Григорий с угрожающе ироничной ноткой в голосе, – Ты же не будешь спорить, что эта вещица из Петиного хозяйства? Я к ней в прошлый раз присматривался. Не думаю, что ему понравится, что ты торгуешь его вещами. В этом надо разобраться.

Григорий достал из кармана телефон и начал искать какой-то номер.

Все-таки многолетний опыт общения с призывниками научил Григория добиваться желаемых ответов.

– Да, это Петин товар. А зачем этим вещам пропадать? Я подумал, что Пете он без надобности: он никогда не исчезал так надолго. Значит, у него серьезные проблемы, – раздосадованно ответил мужик и добавил: – Деньги я ему отдам, если что-то из его вещей продам. Только шум не поднимайте.

– Тогда рассказывай все, что знаешь о том, откуда Петя взял последнюю партию товара, – приказал Григорий.

Мужик начал издалека. Я подумал, что страх перед Григорием был напускным. Ему просто нужны были собеседники в этот безнадежно скучный для торговли день.

Глава 10

Знакомство Жоры (этим именем представился мужик в шляпе) с Петей Пардоном едва ли можно было назвать случайностью. Они делали ежеутренний обход помоек на одних и тех же улицах. Рано или поздно они должны были встретиться.

Только для Жоры этот обход носил менее интеллектуальный характер: он искал цветной металл. Удивительно, но народ до сих пор выбрасывает на помойки алюминиевые бидоны и медные тазы. Эти предметы и были основной добычей Жоры.

Главное, надо было успеть до того времени, когда мусорные машины не начнут громыхать контейнерами в питерских колодцах. Или отряд конкурентов не вытащит из недр помойного бака самое ценное.

Серьезных конкурентов было немного: 2-3 человека. Они приходили очень рано: надо было успеть до четырех часов утра, иначе потом набегут пробудившиеся с бодуна синьки, которые гребут все подряд и только портят хорошие вещи.

Бывали удачные дни. Например, однажды молодежь из какого-то офиса вдруг начала выбрасывать старые телевизоры, мебель, технику. Это был хороший улов.

В тот же день, как назло, попадалась одна мелочевка. Удалось найти какую-то маленькую потрепанную дамскую сумочку с крупной металлической застежкой. Застежка была приделана так крепко, что оторвать ее от кожаной основы не удалось, и пришлось взять с собой всю сумку. Там же Жора подобрал и совершенно ненужную ему вещь: гобеленовый коврик с бахромой. Коврик был вытерт с одного угла, но основная композиция: пляшущие то ли цыгане, то ли испанцы сохранилась.

Хозяевам коврика было жалко бросать его в мусорный бак. Они надеялись, что такая полезная вещь еще послужит новому владельцу. Поэтому они положили аккуратно сложенный коврик на столбик рядом с помойкой. Жоре коврик был не нужен, но его тронула красота и беззаботность изображенных людей.

– Повешу на кухне,– подумал он, – Пусть они понервничают.

«Они» – его соседи по коммуналке, с которыми много лет продолжалось жесткое противостояние. Жора был уверен, что эти «понаехавшие» глухи к истинной красоте и будут против размещения коврика на общей кухне.

Его размышление прервал вежливый вопрос:

– Пардон, Вам очень нужен этот коврик?

К Жоре обращался щуплый человек. У него в руках была большая сумка и профессиональная палка с крючком для извлечения вещей с глубины контейнера.

– Очень, – буркнул Жора.

Так началось знакомство, переросшее в сотрудничество.

Коврик Петя поменял на тяжелую металлическую блямбу от какой-то допотопной сантехники. Это не был цветной металл, но коврика она стоила. Такой же бартер был произведен и с сумочкой.

В дальнейшем между двумя профессиональными помойщиками было достигнуто соглашение о совместной деятельности. После небольшого обучающего семинара Жора стал поставщиком Пети Пардона.

Со временем Жора даже получил ключ от Петиной квартиры. Он мог в любое время приносить найденные вещи и даже ночевать здесь. Сближало еще то, что они оба были людьми в меру пьющими. Так, во всяком случае, считали они сами. Приятелей, пьющих без меры, и у того, и у другого было гораздо больше.

Григорий оказался прав. Источником последнего поступления товара не была помойка. Открытку и несколько старинных предметов, в числе которых был и жетон дежурного дворника, принес с блошиного рынка Петя Пардон. Показывая Жоре эти вещи, он сказал:

– Бизнес расширяется. Пардон, теперь ты сам будешь обрабатывать наши помойки, а я налаживаю новый канал. Мне надо будет раз в неделю ездить и забирать товар. Обещают очень хороший процент с продаж. Будем работать по типу маркетплейсов, ну, типа комиссионки. Вот что сегодня дали на продажу, – с этими словами он вывалил вещи из пакета.

Открытку Жора запомнил, потому что на ней был нарисован пейзаж, напоминающий места его службы в армии.

– А почему он сам не продает эти вещи? – спросил Жора.

– Он работает у одного олигарха, присматривает за его хозяйством. Заниматься такой мелочью у него нет времени, а хлама много скопилось. Да и какое мне дело до его планов? Меня устраивает его предложение, остальное не мои проблемы, – ответил Петя.

Жора не стал больше задавать вопросов. Действительно, у каждого свои тараканы в голове и грабли на дороге жизни.

Через неделю после этого разговора Петя пропал. Он должен был поехать за очередной партией «винтажа» и исчез.

Жора продолжал свой промысел. Обычно он приносил много вещей. Петя тут же производил первичный отбор. Вещи, представляющие коммерческую ценность, оставались в крохотной квартире. Остальное возвращалось на помойку.

За время отсутствия Пети неразобранные вещи быстро скапливались, вызывая беспокойство Жоры. Он даже подумывал носить находки в собственную комнату в коммунальной квартире, но оттягивал этот момент, предвидя очередной скандал с соседями.

То, что Жора вышел на блошиный рынок торговать под брендом Пети Пардона, расценивалось им как акт дружеской помощи. Подозрения Григория в использовании в корыстных целях достижений Пети оскорбили его.

Закончив свой рассказ, Жора стал в позу Наполеона, скрестив руки на груди, и сказал:

– Больше мне добавить нечего, – так он когда-то заканчивал каждый урок обществознания в гуманитарном колледже, который был последним местом его официальной работы.

Поняв, что больше от Жоры больше ничего не добиться, мы отошли от его прилавка.

Глава 11

Наше расследование пока не привело к каким-либо результатам. От Жоры мы лишь получили информацию о том, что Пете принес открытку неизвестный мужчина, работающий в обслуге какого-то олигарха. Правда, по представлениям Пети, олигархом мог считаться любой человек, имеющий машину возрастом менее 15 лет и чистый костюм.

– Надо попытаться добыть видео этой площадки, – сказал Григорий, указывая на камеру, установленную у входа на рынок.

Он тут же начал звонить кому-то из своих многочисленных знакомых. Казалось, что половина Питера или служила, или училась вместе с Григорием.

Записи Григорию обещали дать, но предупредили, что без указания точного времени отсматривать их будет непросто.

Следовало признать, что надежда на получение ответа на наши вопросы была почти призрачная. Даже если эти записи удастся добыть, то вычислить нужную личность будет очень сложно: у Пети была чрезвычайно широкая клиентура. И все же пренебрегать этой возможностью не следовало.

Мы уже собрались выходить с территории рынка, но дядю привлек небольшой прилавок с целыми альбомами открыток. Григорий тоже побрел к небольшому стенду с навешанными на него железками. Я приготовился к долгому ожиданию.

И тут я заметил, что какая-то женщина машет мне рукой, приглашая подойти. Она стояла за киоском, и дядя с Григорием не могли ее видеть.

Оглянувшись на своих компаньонов, я понял, что быстро выбраться отсюда не удастся: эти фанатики не могли так просто оторваться от выставленного на прилавки старья. Каждый из них нашел свой объект и внимательно рассматривал каждый из множества предметов. Думаю, что минимум час я мог бы заниматься своими делами, и они этого не заметили бы.

Я подошел к женщине. Это была худощавая, не лишенная привлекательности брюнетка лет 45. Одета она была скорее по-богемному, чем по-рыночному – в какую-то серую мешкоподобную робу, которая смотрелась на ней довольно изыскано.

– Вы меня извините, – произнесла она, – Я слышала ваш разговор о Пете Пардоне. Все дело в том, что Петя оставил у меня на складе часть тех самых вещей, которые ему принесли прямо сюда. По-моему там на коробке и адрес какой-то написан. Я не могу их долго хранить. К тому же неизвестно, в какую историю влип Петя. Мне не надо лишних проблем. Если вы заберете эти вещи, я буду рада.

– Может, Вам отдать эти вещи Петиному другу? – спросил я.

– С этим хмырем, который стоит на Петином месте, я связываться не хочу. Этот старпер каждый раз норовит залезть мне под юбку или ущипнуть, – ответила женщина и прибавила еще пару нецензурных слов.

Я с сомнением посмотрел на даму. У нее было достаточно шарма, чтобы привлечь внимание старого пьяницы. Но вызывало сомнение, что для нее вольное мужское обращение является чем-то неприемлемым и может так возмутить ее.

– А где склад? – спросил я.

– Совсем недалеко, надо пройти метров 300, – сказала женщина.

Я еще раз оглянулся на своих компаньонов, увлеченных рассматриванием вещей, и, немного поколебавшись, пошел вслед за женщиной. Полчаса в запасе у меня точно есть.

Склады представляли собой несколько рядов вплотную стоящих ангаров с узкими проходами между ними.

Поражала пустынность этого огромного комплекса: не было видно ни одного человека. Городские звуки остались за невидимой преградой. При этом двери некоторых ангаров были открыты настежь.

Женщина молча шла впереди. Мы прошли по одной безлюдной улице, перешли на вторую. Несмотря на то, что людей по-прежнему не было видно, у меня было ощущение, что кто-то пристально смотрит мне в спину.

Я оглянулся. У ангара, который мы только что прошли, скрестив руки, стоял человек. Он не двигался и смотрел мне вслед. Пройдя следующий ангар, я снова оглянулся: силуэт еще одного человека четко вырисовывался среди улицы, отрезая мне путь к отступлению.

Впереди открылись двери стоящего в конце ряда ангара, и на дорогу вышел еще один мужчина. Сомнений не оставалось: меня привели в ловушку.

Я старался не показывать, что страх охватил меня. На самом деле я с трудом удерживаюсь от панического бегства. Мне казалось, что женщина должна слышать, как бешено колотится мое сердце.

Между человеком, оставшимся позади меня, до маячившего впереди громилы было еще 4 или 5 ангаров: меня, видимо, должны были завести в один из них. Знать бы: в какой именно.

Женщина продолжала идти вперед. Двери ангаров, мимо которых мы проходили, были закрыты. Вероятно, что этот день был выходным для многих, и могли быть открыты только ангары, принадлежащие моим преследователям.

И тут я заметил узкую щель между постройками. Это было пространство приблизительно около метра, заставленное мусорными баками и какими-то канистрами. Раздумывать было некогда. Я бросился на зыбкую баррикаду, разбрасывая канистры и ведра по сторонам. Боковым зрением я успел заметить, как мужчины, вышедшие из ангаров, метнулись в мою сторону.

Я не обращал внимания, как нога погрузилась в какую-то вязкую массу, а кусок ветровки остался на торчащем кранике металлической бочки.

За спиной слышался грохот: мои преследователи пытались настичь меня. Но так как их было минимум трое, и все они стремились поймать меня первыми, они образовали затор и потеряли время на входе в узкий коридор.

Пробираясь по тесному проходу, я старался отбрасывать назад все, что встречалось на моем пути, чтобы замедлить продвижение преследователей.

Скоро я оказался на параллельной улице. На второй линии складов. И тут мне пришла мысль, что выслеживающие меня мужчины могут вернуться в начало той улицы, где они стояли раньше. В этом месте легко и быстро перейти на параллельный ряд. И тогда я окажусь в их руках.

Мой взгляд заметался по спасительной улице. Дверь одного из ангаров оказалась приоткрытой. Не раздумывая, я юркнул в нее.

Глава 12

В ангаре было темно. Только в дальнем углу горела лампочка, под которой какой-то человек мастерил что-то из металлических уголков.

Это помещение, видимо, только начало оборудоваться под склад. Всюду лежали доски, мешки с цементом, детали металлических конструкций.

Я быстро улегся между двумя поддонами со складированными на них мешками. Я знал, что преследователи будут искать меня везде, и старался не шевелиться, чтобы не обнаружить своего присутствия.

Человек, работающий в углу, все же услышал скрип двери или увидел солнечный свет, проникший на склад в момент ее открытия. Он направился к выходу и столкнулся с двумя ворвавшимися гориллами.

– Сюда забегал человек? – взревел один из них.

Я слышал, как второй, не дожидаясь ответа, начал бродить по складу в поисках моего укрытия. Я зажмурился, прижался к полу и обратился в слух, чтобы понимать, где находятся мои преследователи. Мне были видны ноги громилы в синих кроссовках. Если бы он сделал маленький шаг влево, то непременно заметил бы меня.

– Вы разве не видите, что здесь пусто? Склад только начали оборудовать, – ответил человек, работающий в этом ангаре, и направился к выходу.

– Не стоит так себя вести на чужой территории. Я сейчас вызову охрану, – добавил он.

– Не будем терять времени. Надо искать одновременно с обоих концов улицы! – заорал тот, который пытался меня найти.

Снова послышался хруст строительного мусора под кроссовками моего преследователя: он направлялся к выходу.

Звуки затихли, и я почувствовал облегчение. Страх постепенно отступал. Я осторожно поднялся и осмотрелся. Преследователей не было видно. Не было видно также и человека, работавшего в ангаре. Я подошел к двери: она была заперта. Видимо, работник склада решил не становиться свидетелем непонятных разборок и тоже ушел.

Я прислонил ухо к двери и прислушался. Вдали послышался звук, похожий на скрип металлической двери. Я понял, что преследователи осуществляют свой план по обыску всех открытых построек. Таких, по моим наблюдениям, было не больше трех.

Мне необходимо было пройти через склад и проверить, нет ли где запасного выхода. Я решил осмотреть противоположную от двери стену склада. Повсюду меня встречала непроницаемая ребристая поверхность профилированного металла. Только высоко вверху виднелась узкая прорезь приоткрытого откидного окна. Добраться до него было очень сложно, даже учитывая мой большой опыт лазания по горам.

Раздумывать было некогда: окно являлось единственной возможностью выхода за пределы ангара. Я осмотрел имеющиеся на складе предметы. Можно было бы использовать стеллажи, но их высота была недостаточной для того, чтобы добраться до окна. И все же я придвинул стеллаж к стене под окном, водрузил на него фрагмент металлической конструкции, над которой работал закрывший меня мужик, и залез на эту ненадежную башню. Этого оказалось недостаточно: до окна оставалось значительное расстояние.

Если бы я мог подпрыгнуть, то, вероятно, смог бы зацепиться за край оконной рамы. Но опора подо мной ходила ходуном и риск свалиться на груду металла был очень велик. Надо было найти другой способ достижения цели.

Среди разбросанных инструментов и обрезков металлоконструкций я увидел длинную трубу с крюками на концах. Возможно, это был какой-то подвес.

Мне пришла в голову мысль попытаться зацепиться крюком за нижнюю часть рамы окна и добраться до нее, подтягиваясь, как на канате. Главное, чтобы хватило длины трубы и крюк не соскользнул с гладкой поверхности рамы.

Я снова залез на зыбкую конструкцию, с трудом удерживая в руках металлическую трубу. Мой план начинал работать: труба оказалась достаточно длинной, и ее удалось зацепить за оконную раму. Я потянул за конец трубы, проверяя ее надежность, и полез вверх.

Я схватился за трубу и сделал несколько шагов по стене.

– Ура! Получилось! – промелькнула мысль.

Но тут оконная рама, не выдерживая нагрузки, угрожающе затрещала и медленно стала отходить от места своего крепления. Я висел посередине моего пути, между окном и опорой, и не мог решить: что же делать дальше?

Прыгать вниз было опасно: я рисковал быть распоротым торчащими кусками металла. Ползти вверх означало ту же перспективу, только падение может произойти с большей высоты.

За секунду до того момента, когда нижняя перекладина оконной рамы с громким скрежетом отвалилась и начала падать вниз, увлекая за собой мою спасительную трубу, я заметил, что рельеф металлических листов стен изменился.

Листы металлопрофиля в нижней части имели вертикальный рельеф: его желобки устремлялись вверх. Рисунок профиля на металлических листах можно было сравнить с гребенкой, поставленной кверху зубьями.

На том уровне, которого мне удалось достичь, листы были уложены поперек, и рельеф приобретал горизонтальную направленность. В месте стыка листов образовался маленький выступ, дававший призрачную надежду на спасение.

Когда я почувствовал, что падающую трубу мне не удержать, я разжал руку и отпустил ее. Мне оставалось только увернуться от рухнувшего вслед за трубой куска оконной рамы и схватиться за острые края выступа.

Я не чувствовал боли от рассекающего кожу моих пальцев металла, только видел, как его поверхность покрывается коричневатыми пятнами вслед за движением моих ладоней.

Мне удалось подтянуться и поставить ногу на выступ, а затем , как на скалодроме, цепляясь за горизонтальные желобки, добраться до зияющего отверстия окна.

Глава 13

Добравшись до оконного проема, я некоторое время висел на нем, стараясь отдышаться. Только потом я выглянул на улицу и увидел, что мне предстоит решение еще одной непростой задачи. До земли было не меньше 5 метров.

Я вспомнил, как в классе шестом мы с другом решили прыгнуть с балкона на сделанными из простыней парашютами. Предварительно я решил поинтересоваться у дяди тем, с какого этажа может прыгнуть человек? Дядя ответил:

– Ты со второго, а твой друг с третьего.

– А почему он может прыгать с большей высоты? Разве он сильнее меня? – обиженно спросил я.

– У него родители богаче. Они могут хорошую кресло-каталку купить. А у твоих только на костыли денег хватит,– ответил дядя.

Сейчас, как в детстве, передо мной был поставлен выбор: костыли или кресло-каталка. Но в настоящее время у меня был некоторый туристический опыт, безвыходность ситуации и небольшая кучка песка чуть правее окна. Эта кучка являла собой чудо, на которое время от времени уповает каждый человек.

Я перекинул ноги через оконный проем и повис на руках, держась за остатки рамы. Потом оттолкнулся ногами от стены, стараясь направить свое тело правее, ближе к кучке песка, и разжал пальцы. Приземлился я по всем правилам паркура: на пальцы согнутых ног с переносом веса на руки.

Трудно было поверить, но я отделался только порезами на пальцах рук об острые края металлического профлиста и небольшими синяками на ногах. Куча песка оказалась еще меньше, чем казалось мне сверху. Это была совсем небольшая горка, но она выступила в роли спасительного островка.

Я оказался еще на одной улице из ангаров. Людей не было видно, никакого движения не наблюдалось. Если мои преследователи и продолжали поиски, то они оставались на параллельной линии. Надо было как можно быстрее вернуться к рынку, разыскать дядю и Григория и скорее выбираться отсюда. Я побежал вдоль ангаров в сторону рынка.

Тут в моем кармане звякнул телефон: кто-то прислал сообщение. Не останавливаясь, я достал телефон и взглянул на дисплей.

Сообщение было от дяди:

– Нас не жди. Мы смотрим видеозаписи. Будем заняты еще часа три. Домой доберемся сами.

Все-таки Григорию удалось быстро получить записи. Значит, мне не надо возвращаться на рынок, а можно сразу идти на стоянку, где я оставил свою машину.

Я не пошел к центральному входу на территорию ангаров: там меня могли ждать загадочные преследователи, а вышел на боковую площадку, примыкающую к автостоянке.

Добравшись до стоянки, я вздохнул с облегчением: моя машина стояла на месте, а бегающих за мной громил видно не было.

Я подбежал к автомобилю и юркнул в него. И только когда мотор привычно заурчал, я заметил, что моя машина надежно заблокирована стоящими вокруг автомобилями. Две машины стояли вплотную по бокам. Чуть поодаль сзади стоял микроавтобус. Пространство между ним и боковыми машинами было достаточным для проезда, но посередине этого пространства красовалась массивная стойка для рекламного баннера. Впереди же прочно замер внедорожник, а перед ним фургон.

Я понял, что следующий этап моего преследования переместится на автостоянку. Не дожидаясь появления врагов, я выскочил из машины, миновал внедорожник и поравнялся с фургоном. Тент фургона сзади был застегнут на крючки, но снизу оставалась небольшой просвет. Я протиснулся в этот просвет и нырнул в темноту фургона.

Внутри, под тентом фургона, штабелями стояло множество ящиков с чем-то не очень тяжелым. Чтобы освободить себе место, я подвинул некоторые из них. Спустя минуту я почувствовал аппетитный запах чего-то печеного и сладкого. Похоже, что в ящиках были свежие булки или печенье.

В отверстие в тенте я мог видеть часть автостоянки, на которой через минуту появились мои преследователи. Их было трое. Они подошли к моей машине, заглянули в нее, постояли, тихо переговариваясь, и пошли в сторону блошиного рынка.

Я решил немного выждать и бежать отсюда подальше, бросив машину.

Мой организм всегда реагировал на стресс острым желанием что-либо съесть. Содержимое ящиков источало немыслимый аромат. Высокая доза адреналина в крови в сочетании с целым фургоном чего-то очень вкусного, заставила меня забыть об опасности и приоткрыть верхний ящик. Там ровными рядами, сверкая коричневой глазурью, лежали заварные пирожные.

Я взял одно пирожное. Оно мгновенно растаяло у меня во рту. За ним последовало другое. Потом еще и еще.

Поглощая чужие пирожные, я все же хотел оставаться порядочным человеком и мысленно вел счет уничтоженных вкусняшек, чтобы потом расплатиться с их хозяином.

Увлеченный процессом гастрономического разврата, я не заметил, как фургон медленно тронулся и выехал на оживленное шоссе.

Глава 14

Фургон двигался быстро. О том, чтобы выпрыгнуть на ходу, не было и речи. В отверстие в тенте я видел поток машин, проносящихся мимо. Я понял, что мы едем по проспекту в направлении выезда из города.

Я достал из кармана телефон, чтобы позвонить дяде. Именно в этот момент раздался звонок. На дисплее высветилось: «Вероника».

– Хорошо, что я до тебя дозвонилась, – быстро заговорила она, – Мне надо с кем-то посоветоваться. Я попала в странную ситуацию. Тот заказ, по которому мы с тобой ездили, мне кажется каким-то сомнительным. Я случайно узнала, что хозяин этого участка убит. Выходит, что переговоры со мной ведет какой-то левый чувак. Зачем в этой ситуации кому-то заказывать проект ландшафтного дизайна? Я хотела сразу позвонить и отказаться от заказа. Но сумма, которую мне должны заплатить, очень большая. Да и часть работы я уже сделала.

Я был рад ее звонку. В первую очередь потому, что он развеивал мои подозрения об участии Вероники в какой-то темной игре. Мне даже раньше казалось, что она пыталась затянуть и меня в какую-то сомнительную авантюру. Ее звонок все поставил на свои места. Похоже, что она, также, как и я, оказалась в эпицентре непонятных для нее происшествий. Сомнения в непричастности Вероники к событиям, описанным в статье об убийстве антиквара, мгновенно улетучились. Я с облегчением упрекнул себя в параноидальных измышлениях и ответил ей:

– Да, ситуация более чем странная. Ты пока ничего не предпринимай. Попытаемся разобраться. А сейчас, возможно, мне понадобится твоя помощь, – сказал я и вкратце описал ту ситуацию, в которой сейчас находился.

– Я приеду за тобой, – взволнованно произнесла Вероника, – Ты можешь сказать: где ты сейчас находишься?

Я опустился на колени и выглянул из-под тента. Город остался далеко позади. Фургон ехал по однополосной асфальтированной дороге, петляющей между высоких елей. Никаких визуальных зацепок не было. Ни дорожных указателей, ни рекламных щитов, ни каких-либо строений.

– Пока нет никаких ориентиров. Немного позже …, – закончить фразу я не успел.

Дисплей погас и показал изображение разряженной батареи. Более неподходящего времени для этого придумать было трудно. Сладкий фургон увозил меня в неизвестном направлении. Сдохшая батарея представлялась мне рухнувшим мостиком, связывающим меня с внешним миром. Рассчитывать на помощь кого-либо из моих друзей не приходилось.

Фургон замедлил движение. Я бросился к краю тента, чтобы выскользнуть из-под него и попытаться выбраться из этого добровольного плена.

К счастью, я замешкался, перелезая через ящики, и не успел полностью высунуться наружу. В просвет тента я увидел, что по сторонам от машины стоят два громадных охранника, а сам фургон въезжает в высокие открытые ворота. Я отшатнулся, намереваясь снова спрятаться за ящики. Но заглядывать под тент никто не собирался. Машина медленно вкатилась в просторный гараж. Водитель вышел, и дверь гаража захлопнулась.

Я уже второй раз за день оказался в ловушке. Утешало лишь то, что была большая разница между этими двумя случаями. Люди в ангарах, преследовавшие меня, явно имели темные намерения. В ситуации же с фургоном было неясно: имеет ли его водитель отношение к тем громилам, или он оказался случайно вблизи моей машины. Я решил, что надо спрятаться и стараться не проявлять своего присутствия, пока не прояснится этот вопрос.

Прислушиваясь к окружающим звукам, я приподнял край тента и, стараясь не шуметь, вылез из кузова фургона. После съеденных пирожных очень хотелось пить.

Я осмотрелся. Машина стояла в большом гараже, металлическая дверь которого была закрыта. Я попробовал приоткрыть ее, но громкий скрип остановил меня. Надо было попытаться найти другой выход на улицу. Долго искать не пришлось: в стене напротив входа виднелись две двери.

Первая дверь вела в небольшую комнату, выполнявшую функцию кладовой. Выхода на улицу здесь не было. Но зато здесь на столе стоял чайник. В чайнике была вода. Ее было не так много, как мне бы хотелось, но утолить нестерпимую жажду должно было хватить.

Несколькими глотками я осушил спасительный чайник. И только тут сообразил, что чайник электрический, а значит, рядом с ним должна быть розетка. Действительно, розетка обнаружилась за краем столешницы.

Я подключил телефон, мысленно благодаря себя за привычку носить с собой зарядку. Надо было подождать хотя бы 5 минут, пока подзарядится батарея, а потом выбираться отсюда.

Я прошел ко второй двери и приоткрыл ее. За порогом была площадка, а за ней – высокий кованый забор, отделяющий усадьбу от густого елового леса.

Возвратившись в первую комнату, я поднял со стола телефон и сделал шаг вперед, чтобы сесть на топчан, край которого выглядывал из-за шкафа. Длинный шнур зарядки позволял провести минуты ожидания с относительным комфортом.

В следующую минуту я превратился в памятник самому себе. Я застыл с телефоном в руке и не мог сдвинуться с места.

За шкафом на топчане сидел человек. Его взгляд не выражал ни удивления, ни испуга. Он сидел с таким видом, будто давно ждал меня. Это был человек, которого я видел позавчера в доме антиквара Артура Борисовича. Тот самый «фитнес тренер», который подавал мне кофе.

Глава 15

Мне понадобилась почти минута, чтобы прийти в себя от неожиданности. Внезапная встреча с незнакомцем в помещении, в котором не должно быть никого, кроме тебя , не может не напугать. Но и увидеть здесь знакомого человека было еще более странно.

Мужчина молча продолжал смотреть на меня. Видимо, ждал, когда я заговорю первым. Но я тоже молчал. Не потому, что мастерски выдерживал актерскую паузу, а потому, что мне мой язык мне не подчинялся. Он прервал молчание первым:

– Ты узнал меня?

– Да, узнал. Мы встречались у Артура Борисовича, – ответил я.

– У тебя хорошая зрительная память: ведь мы виделись только раз, и то мельком. Я бы тебя не узнал, если бы заранее не знал, что ты приехал в этом фургоне, – он кивнул на машину, видневшуюся вблизи дверного проема.

– А откуда тебе известно, что я прятался в фургоне? Меня, кажется, никто не видел, – я с недоумением посмотрел на него.

– Ты, видимо, еще не понял, что ввязался в серьезную игру. Теперь мало что в твоей жизни будет происходить случайно. И далеко не все будет зависеть от тебя, – сказал мужчина серьезно.

– Я не ввязывался ни в какую игру. Может, ты объяснишь мне: что происходит. Что от меня хотят молодчики с рынка? Почему моя персона привлекла такой нездоровый интерес? Я недоучившийся студент, работаю в никому не известном книжном магазинчике, где мы с другом еле сводим концы с концами. Я никого не ограбил, закон не нарушал. Я даже улицу не перехожу в неположенном месте. Государственных секретов я тоже не знаю…

При последней фразе мой собеседник предостерегающим жестом остановил мою тираду:

– Все же кое-какой секрет, пусть и не государственный, тебе удалось узнать, – произнес он.

Я ошеломленно уставился на него:

– О каком секрете ты говоришь?

– Пока сказать тебе не могу, но ты неглупый парень и сам сможешь разобраться. А если не разберешься, тебя ждут большие проблемы, в решении которых я тебе навряд ли смогу помочь.

– Ну хотя бы скажи: где мы находимся? – спросил я.

– Это территория ресторанного комплекса «Кедровая лощина». Здесь люди отдыхают, ведут переговоры вдали от посторонних глаз. Вот и сегодня здесь намечается серьезное мероприятие.

– А ты вообще откуда взялся? Какое ты имеешь отношение ко всему этому? – спросил я.

– Я Игорь, – коротко ответил он.

– И все? Какое отношение ты имеешь к Артуру Борисовичу, к этому комплексу. И чем объяснить твой интерес к моей персоне?– спросил я.

Ответить он не успел, а скорее всего и не собирался говорить о себе. Наш разговор прервала мелодия телефонного звонка. Игорь кивком разрешая мне ответить на звонок.

– Наконец-то я дозвонилась до тебя,– зазвенел в трубке голос Вероники, – Куда за тобой приехать? Я срочно выезжаю.

– Комплекс «Кедровая лощина». Постараюсь ждать тебя у входа на территорию, – коротко ответил я.

– Это кто звонил? – спросил Игорь.

– Я должен давать тебе отчет? – ответил я вопросом на вопрос, – Ты ничего не объясняешь. Я даже не знаю, на чьей ты стороне. Может, ты заодно с головорезами с блошиного рынка?

– Меня тебе опасаться не стоит. То, что ты здесь, а не в лапах громил, исключительно моя заслуга. Только послушай моего совета: не доверяй никому, сейчас тебе даже к себе надо относиться с опаской. Сегодня я твой благодетель, но завтра все может измениться. А сейчас я даже с тебя денег не возьму за съеденные пирожные и дам тебе напиться воды, – закончил он с улыбкой.

– Значит, фургон появился на стоянке не случайно. И ты имеешь отношение к тому, что творится вокруг? Знать бы мне только: что именно творится, – произнес я.

– Мне самому не все известно. Например, я не знаю: кто организовал охоту на тебя. Хотя подозреваю ее причину. Также я знаю, что тебе надо скрыться. Исчезнуть на некоторое время. Дам еще один совет: воспользуйся предложением Артура Борисовича и отправляйся в Азию. За время твоего отсутствия многое изменится. А сейчас я попробую тебя вывести к твоей подруге, – сказал Игорь.

В тот момент я был занят другими мыслями и мне снова хотелось пить. Я не обратил внимание на странность его последней фразы. Он говорил о подруге, хотя я ему не сказал, кто звонил. Звук моего телефона был очень тихим. Постороннему человеку услышать голос звонившего было невозможно. Но эти мысли мне пришли в голову много позже.

А пока мы вышли из гаража и пошли по тропинке к боковому выходу. У калитки Игорь попросил меня подождать, а сам пошел в главное здание за водой. Я набрал номер дяди. Его телефон молчал. После третьего звонка женский голос автомата известил, что абонент находится вне зоны доступа.

Я оглядел окрестности. Действительно, это место как нельзя более подходило под мероприятия, требующие конфиденциальности. Главный дом и хозяйственные постройки были расположены таким образом, что из любого здания невозможно было видеть, кто входит в соседние. Наши с Игорем перемещения должны были тоже оставались никем не замеченными.

От территории соседнего комплекса меня отделял огромный куст сирени. И вдруг я услышал голоса, доносящиеся сквозь буйную зелень кустарника. Тихо разговаривали два мужчины. Я не прислушивался, но одна фраза заставила меня насторожиться и напрячь свой слух.

– Надо не только вернуть открытку, но и убедиться, что не осталось ее копий, – произнес низкий голос.

– Мы уже нашли одного такого «копииста»: известно, что он в свое время тренировал свою память и, возможно, запомнил шифр,– отвечал более высокий голос. Сейчас мы заняты тем, чтобы прочнее уцепиться за его хвост. По заискивающему тону можно было догадаться, что голос принадлежит младшему из двух собеседников.

– Возможно, он знает больше, чем мы думаем. Может именно он выведет нас к тому, что мы ищем не один десяток лет. Понаблюдайте за ним, но не спешите устранять, пока мы не доберемся до … , – старший мужчина говорил тихо, и окончание его фразы утонуло в шелесте листвы.

Из дальнейшего диалога удалось расслышать только одну фразу, сказанную обладателем высокого голоса:

– Мы делаем все, чтобы отправить его туда.

Слова стали менее разборчивыми и скоро голоса стихли. Видимо, мужчины отошли вглубь территории. О чем или о ком шла речь, мне так и не удалось узнать.

Вернулся Игорь. Он принес две литровых бутылки воды. Одну из них я сразу опустошил до половины. Игорь открыл калитку и показал тропинку, по которой можно было выйти на дорогу, ведущую к комплексу, а сам отправился назад. Он не объяснил мне ничего.

Может быть и такое, что цели привозить меня сюда у него не было. Я мог случайно оказаться в его фургоне, и он стал моим случайным спасителем.

Я смотрел ему вслед. Он шел, еле заметно покачиваясь в такт шагам. Его длинные ноги при ходьбе почти не сгибались в коленях. Я уже видел такую походку у кого-то из своих знакомых.

Глава 16

Идти пришлось довольно долго. Тропинка огибала большую часть территории У меня было время подумать над услышанным. Подслушанный диалог вытеснил из памяти все предыдущие события.

Я не сомневался, что речь шла о той самой открытке, с которой начались все мои опасные приключения. Также я понял, что двое за кустом сирени говорили именно обо мне. Это я был тот самый свидетель, обладающий «натренированной памятью». Это меня они собираются «зацепить за хвост».

Из крохотных кусочков разрозненной информации в моем сознании складывалась следующая мозаика.

Существует некий шифр, представляющий ценность для определенной группы людей. Шифр этот записан на известной мне открытке. Люди эти озабочены тем, чтобы этот шифр не попал в чужие руки. Они предполагают, что мне известен этот шифр. Поэтому они устроили на меня настоящую охоту. Хотят ли они убить меня, как ненужного свидетеля, или будут стремиться получить от меня какую-либо информацию, оставалось неизвестным.

В сложившейся мозаике не хватало огромных и самых существенных фрагментов. Было неизвестно: что это за люди, какую загадку содержит шифр, какую информацию они надеются получить. А главное, какое место отведено мне в этой шараде. И как выбраться из безумного водоворота.

Сейчас открытка находится у Артура Борисовича. Но на его жизнь, как я понимаю, никто не посягает. Да и Игорь не думает скрываться, хотя он явно в курсе дел антиквара. Дядя тоже внимательно изучал открытку. Не значит же это, что на него тоже начнут охотиться.

По моей спине пробежал холодок: а что, если дяде угрожает такая же опасность? Я снова попытался позвонить ему, но в этой лесной глуши не проходил сигнал.

Я сидел на покрытом мхом пне и слушал звук моторов проезжающих по дороге машин. Движение было довольно оживленным для этой небольшой местной дороги. В основном это были легковые автомобили, направляющие в ресторанному комплексу. Видимо, там готовилась большая тусовка. Вспомнился целый фургон пирожных. Чтобы съесть их до окончания короткого срока годности, нужны были усилия не менее полусотни людей.

Наконец сквозь ажурную зелень я увидел знакомую машину Вероники. Она уверенно приближалась ко мне. Я вышел из укрытия и махнул рукой. Машина плавно затормозила рядом со мной.

– Я очень волновалась за тебя, – сказала девушка, выходя из машины.

Она бросилась ко мне и порывисто обняла. От неожиданности я покраснел. С этой особенностью моего организма я долго и безуспешно боролся. Часто при общении с девушками мое волнение выдавала приливающая к щекам кровь.

Надо признать, что в данном случае для смущения был повод. Выглядела Вероника необычно и сногсшибательно. На ней было надето что-то воздушное, голова была покрыта соломенной шляпой с большими полями, а руки закрывали тонкие кружевные перчатки. От нее исходил едва уловимый аромат каких-то цветочных духов, от которого кружилась голова. На минуту я забыл обо всем происходящем. Хотелось просто смотреть на нее.

– Не удивляйся моему романтическому виду. Я примчалась сюда прямиком после презентации, – проговорила Вероника.

Она развела руки, как бы демонстрируя свой ослепительный наряд.

В моей голове промелькнула мысль : «Интересно на каких презентациях бывают такие феи?».

– Я тебе потом все расскажу, – продолжила она, как бы читая мои мысли, – Как ты здесь оказался? Мне столько надо тебе рассказать! Садись за руль и рассказывай сначала ты о своих приключениях.

Эта минута разрушила все барьеры в моей душе. Я был счастлив от того, что она рядом, что рада видеть меня и что можно прикоснуться к ней. Я ей рассказал все, начиная с визита антиквара на дядюшкин прием и заканчивая неожиданной встречей с Игорем.

Мы доехали до развилки. Навигатор показывал дорогу налево.

Вероника сказала:

– Давай поедем направо. Я ехала сюда по этой дороге. Она в три раза короче. Правда, придется потрястись, но зато больше часа сэкономим. К тому же мне не будет лишним усовершенствовать навыки экстремального вождения.

Она свернула направо, и мы поехали, с трудом объезжая колдобины и ухабы. Объезд давался нелегко: вплотную к краям грунтовой дороги возвышались вековые сосны. Свернуть или обогнуть ухабы было невозможно. Я удивился: как Вероника с ее небольшим опытом вождения так лихо огибала ямы и кочки.

Она засмеялась и объяснила:

– Во время стрессов у меня в голове включается автопилот. Мне кажется, что в такие минуты я смогу водить самолет или космический корабль.

– Думаю, что космический корабль подошел бы к твоему неземному наряду. Инопланетяне были бы в восторге, – сказал я и сам удивился тупой банальности своего комплимента.

Я ждал иронической реакции от девушки в ответ на по-восточному витиеватый комплемент. Но, к моему удивлению, Вероника как-то ласково взглянула на меня. Потом она потянулась ко мне и громко чмокнула в щеку.

Этот безмолвный диалог продолжался всего лишь секунду, но ее оказалось достаточно для того, чтобы снежный ком проблем сорвался с уже подготовленной вершины и понесся вниз, стремительно увеличиваясь в размерах.

Машину резко тряхнуло. Я больно стукнулся подбородком . На брови Вероники выступили капли крови.

– Пробили шины,– мелькнула мысль.

Толчок был настолько силен, что предполагать можно было что угодно: от провала в глубокую яму до столкновения с медведем.

Мы одновременно выскочили из машины. То, что мы увидели, превосходило самые мрачные ожидания. Передние колеса машины застряли в глубокой колдобине, а перед ней ничком лежал человек.

Его тело было распростерто поперек дороги, а лицо утопало в дорожной пыли. Я не мог понять: как это могло случиться. Ехали мы медленно. Как за те секунды, которые мы не смотрели на дорогу мог возникнуть человек?

Вопросы множились и роились, но факт оставался фактом: под колесами машины лежал мертвый мужчина.

Я перевернул тело лицом вверх и скользнул по нему взглядом. Ни ссадин, ни кровоподтеков видно не было. Надо было попытаться сделать искусственное дыхание, но Вероника отстранила меня.

– Я в еще в школе закончила медицинские курсы и вижу, что это бесполезно. Он мертв.

Двумя пальцами она приоткрыла веки пострадавшего, и я мельком увидел его застывший стеклянный взгляд желтоватых глаз, устремленных в небо.

Я узнал его. Это был тот самый «зомби» который умолял меня о помощи в гроте у реки. При дневном свете он не казался таким изможденным, как показалось мне ночью. Кожа его лица была скорее смуглой, чем бледной. На нем была надета фланелевая куртка с капюшоном и потертые черные джинсы.

Я даже не пытался задавать себе вопрос: как он оказался так далеко от своего убежища? Искать ответ было бесполезно, но он явно скрывался в череде непонятных событий последних дней.

Все время, пока Вероника возилась с телом, я молча стоял как столб. К собственному изумлению, я понял, что жду ее распоряжений. Эта девушка обладала способностью подчинять себе людей. Потом она заговорила отрывистыми фразами:

– Этот бедолага сам бросился под колеса. Возможно, мы сделали ему услугу, помогая ему уйти из жизни. Было бы наивно бежать и самим заявлять об этой аварии. Его уже не спасти. Здесь нас никто не видел. Нам надо побыстрее убираться отсюда. Оттащи его на обочину и поедем.

– Мы не можем так просто уехать. Представь, что будет, когда все откроется, – ответил я.

Я попытался позвонить, но сигнал по-прежнему не доходил до этой глуши.

– Все рухнет, если мы останемся здесь и испортим свою жизнь. Из-за какого-то бомжа, – уверено проговорила Вероника.

Она схватила тело погибшего под мышки и попыталась оттащить его в сторону. Мне ничего не оставалось, как помочь ей. Мы вместе оттащили тело на обочину. Потом вернулись к машине.

– Поищи, пожалуйста, на заднем сидении влажные салфетки, – сказала Вероника.

Я полез в салон и начал шарить по всему его пространству: салфетки лежали в заднем кармане водительского кресла. Я протянул пачку Веронике. Она начала быстро протирать бампер машины. Ее перчатки утратили безвозвратно свою белизну, постепенно превращались в грязную тряпку.

Потом Вероника проворно скользнула на водительское место, щелкнула кнопкой блокировки дверей, и машина с визгом рванула с места.

Мы ехали молча. Та внутренняя близость, которая появилась всего лишь полчаса назад, исчезла. Между нами непроницаемой стеной стояло недавнее трагическое событие.

При подъезде к городу Вероника попросила меня сесть за руль.

– У меня трясутся руки. Боюсь врезаться к кого-нибудь, – сказала она.

Мы поменялись местами. Продолжали ехать молча.

– Тебе домой? Довезу тебя, а сам поеду на метро, – нарушил я молчание, когда мы уже ехали по городу.

– Давай заедем на стоянку, где ты оставил свою машину. Думаю, что сейчас ты сможешь ее спокойно забрать.

Я поразился ее самообладанию. И еще я вспомнил, как уверенно она вела машину до того, как мы поменялись местами. Эта девушка умела держать себя в руках.

Глава 17

Мы подъехали к стоянке. Моя машина стояла на месте. Блокирующие ее автомобили исчезли.

– Не думай ни о чем, как будто ничего не произошло. Несколько дней нам лучше не созваниваться и не встречаться. Я тебе сама позвоню- сказала Вероника.

Мне показалось, что последняя фраза прозвучала как-то по-дежурному. Обычно так говорят из вежливости, зная, что продолжения не будет.

– Хорошо, – сказал я,– Я буду ждать твоего звонка.

Мне действительно было жаль расставаться с ней. К тому же, в случае обнаружения наезда, ей могла понадобиться моя помощь. Я пока не думал о том, что помощь может понадобиться и мне. Не сообщив о происшествии, я становился соучастником наезда.

Она так и не успела рассказать мне о загадочном заказе. А я ей не рассказал о том, что видел сбитого зомби раньше у реки на территории ее заказчика.

Я вышел из машины и направился к своему автомобилю.

– Задержись, пожалуйста, на минуту. Тебе надо вымыть руки, чтобы не осталось следов: ты же прикасался к этому человеку,– сказала Вероника.

Только сейчас я почувствовал весь ужас произошедшего. Мне показалось, что мои руки источают зловонный запах гниющей плоти. Руки же Вероники защищали испачканные, но по-прежнему изящные перчатки.

Девушка подошла к багажнику и попыталась открыть его. Крышка не поддавалась. Я подошел, легко поднял ее и достал из багажника большую бутылку воды. Вероника полила мне на руки, а потом сняла свои перчатки и выбросила их в стоящую рядом урну. Поставив бутылку на место, я захлопнул багажник и снова направился к своей машине.

Вероника пошла за мной. Мы обошли мой автомобиль: ничего подозрительного не было: все было так, как я оставил утром.

– Ну, до встречи! Мне очень жаль, что все так получилось, – сказала она и пошла прочь.

Я стоял и смотрел в сгущающихся сумерках, как быстро удаляется ее машина, и испытывал наряду со щемящим ощущением потери все нарастающую тревогу.

Необходимо было собраться с мыслями и понять: что же делать дальше.

Я снова попытался позвонить дядюшке. Телефон по-прежнему твердил о недоступности номера. Это было странно: в это время дядя редко выходил на улицу. Я успокоил себя мыслью, что они с Петром еще не закончили поиск нужных кадров видеосъемки, и поехал домой.

Войдя в квартиру, я рухнул на кровать и мгновенно уснул. Мне не помешало даже то, что на улице было еще светло.

Утром все произошедшее вчера показалось нереальным. Погоня, ресторанный комплекс, наезд – все представлялось элементами кем-то выстроенной кошмарной игры. Я старался не думать о произошедшем. Тем более что времени для этого не было: пора было ехать на работу.

Звякнул телефон: пришло сообщение от дяди.

– Есть новости. Вечером обсудим. Приезжай, – писал он.

Я вздохнул с облегчением. Дядя жив, здоров и ничего форс-мажорного за время моих приключений с ним не произошло. Вечером расскажу ему о своих приключениях.

Сергей, мой начальник и давний приятель, уже был на месте. Он просматривал договоры, которые я подготовил недавно. От этих бумаг зависело наше существование в ближайшие полгода. Обсуждением дел мы занимались до обеда, и думать о своих неприятностях у меня не было времени.

Обедать мы обычно ходили в соседнее кафе, где кормили недорого и вкусно. Сегодня мы отправились туда немного позже обычного. Столик, за которым мы обычно обедали, был занят.

Бармен Миша кивнул нам и сказал:

– Надо было позвонить. Я бы никого не пустил за ваш столик. Теперь придется обедать под зонтиком, – Миша кивнул на столик перед баром. Здесь над головой под потолком красовалась инсталляция в виде переливающегося разными цветами листа какого-то металла. Этот элемент декора народ прозвал «зонтиком».

Это место мы не любили: к стойке постоянно кто-то подходил, а под кривой плоскостью «зонтика» над головой беспрерывно работал телевизор, мешая вести какой-либо разговор. Во время еды взгляд машинально упирался в мерцающий экран.

На сей раз это неудобство сыграло важную роль в дальнейшем развитии событий. Я редко смотрел телевизор, и если бы не вынужденное соседство с ним, то прозвучавшую новость я бы узнал значительно позже.

Молоденькая дикторша скороговоркой читала информацию о событиях последних суток. Мое внимание привлекло прозвучавшее название: «Кедровая лощина»:

– Вчера вечером в ресторанном комплексе «Кедровая лощина» на одного из гостей было совершено нападение. Пострадавшим оказался гражданин иностранного государства. Он был обнаружен лежащим без сознания на территории комплекса. Ему были нанесены телесные повреждения средней тяжести. Прийдя в себя, пострадавший показал, что нападение произошло сзади. Нападавшего он не видел. Цель нападения остается неизвестной.

На экране вместо лица дикторши возникли видео кадры с места происшествия: санитары укладывают на носилки пострадавшего человека. Лицо его рассмотреть было трудно. Но я сразу его узнал. Это был Игорь. Тот самый человек, подававший мне кофе у Артура Борисовича. Он же встретил меня в гараже ресторанного комплекса, в который меня привез «сладкий» фургон!

Диктор продолжила:

– Незадолго до нападения видеокамеры зафиксировали нахождение на территории комплекса неизвестного молодого человека славянской внешности.

На следующем кадре была видна моя фигура, направляющаяся к выходу с территории комплекса. Видимо, камеры держали под контролем не только центральный вход. Лица моего почти не было видно, но знакомому человеку узнать меня по походке и одежде было нетрудно.

Речь диктора продолжала литься с экрана:

– С этим происшествием связывают и другое событие. Спустя два часа после нападения, в нескольких километрах от «Кедровой лощины» был обнаружен труп. Предполагают, что человек погиб в результате наезда автомобиля иностранной марки. По свидетельству очевидцев, темно-синий Опель был замечен у подъезда к ресторанному комплексу. Эта машина вызвала подозрение, так как не принадлежит никому из гостей или персонала. Позднее было выяснено, что машина была угнана незадолго до происшествия. Криминалисты ведут работу по поиску улик. Обнаружено множество отпечатков пальцев. По предварительным данным, погибший является подозреваемым в недавнем убийстве, произошедшем недавно в элитном коттеджном поселке.

Текст диктора иллюстрировался картинками и видео: высокие ели, дорога со знакомой колдобиной, отпечаток протекторов машины Вероники, следователь, держащий пинцетом и рассматривающий какой-то предмет. Я узнал этот предмет: это была пачка влажных салфеток, которые я передал Веронике.

Кусок застрял у меня в горле. Я не предполагал, что «зомби» найдут так быстро. Почему диктор сказала, что машина находится в угоне? Возможно, речь идет о каком-то другом автомобиле? Хотя трудно предположить, что в одно и то же время в месте происшествия находились сразу два темно-синих Опеля.

Вид у меня был такой, что Сергей тоже отложил вилку и с опасением смотрел на меня.

– Что с тобой? Тебе плохо? Чем тебе помочь? Выпей воды, – встревоженно говорил он.

Я с трудом взял себя в руки и улыбнулся. Судя по реакции Сергея, моя улыбка напоминала обреченную усмешку безнадежно больного. Он встал и потрогал мой лоб.

– Отправляйся-ка ты домой. Отлежись, – сказал он.

– Ничего страшного. Думаю, что просто мой желудок протестует против экзотической пищи. Не надо было заказывать роллы. Я тебя хочу попросить о большем. Мне надо исчезнуть недели на две или три. Дай мне отпуск, – произнес я, стараясь придать своему голосу беззаботность.

– Прямо сейчас? Может все-таки закончим обед? Мне жаль бросать свою котлету по-киевски, – сказал Сергей.

– Я хочу уехать сразу же после обеда, – постарался я поддержать разговор, хотя мне хотелось куда-то бежать и немедленно что-либо предпринять.

– Надеюсь, что ты расскажешь мне: что же все-таки случилось, в чем причина твоего внезапного решения? Думаю, что не в неудачных роллах. Миша нас не подводил никогда. Постоянных клиентов он всегда предупреждает о ненадежных блюдах.

Сергей имел основания удивляться: не более трех дней назад мы обсуждали планы летнего отдыха. Впервые мы хотели уйти в отпуск одновременно, оставив магазин на продавщицу Катюшу.

– Я тебе обязательно все расскажу, но немного позже. Сейчас мне самому многое неясно, – сказал я, испытывая что-то вроде вины перед Сергеем.

Обычно мы не посвящали друг друга в подробности своей личной жизни, но в делах у нас всегда было взаимное доверие и ясность.

Я оставил изумленного Сергея в кафе, а сам, не закончив обеда, помчался к машине. Мне казалось, что любое промедление станет для меня губительным. Это было скорее инстинктивное чувство. Четкого плана, куда бежать и что делать, у меня не было.

Диктор сказала, что машина числится в угоне. Это значит, что Вероника может доказывать свою непричастность к произошедшему. Неизвестно, как она поведет себя. Сознается ли в собственной вине в произошедшем или оставит меня без своей поддержки? А что вообще я знаю о ней?

Скоро полицейские выяснят, что мои отпечатки пальцев есть на пачке салфеток, на багажнике, на теле погибшего зомби, да и мало ли где еще. Пока еще докажешь, что все это случайное совпадение, пройдет немало времени. Да и докажешь ли вообще.

Я ехал к антиквару. Выиграть время я мог только одним способом: принять его предложение, уехать подальше и там спокойно обдумать свои дальнейшие действия.

Глава 18

– Ты принял правильное решение. Возможность заработать приличные деньги за увлекательное путешествие в неизведанные места выпадает нечасто,– такими словами встретил меня Артур Борисович.

Он был в хорошем настроении: наверное, осуществление моей миссии имело для него важное значение. Наш разговор проходил в кабинете.

Интерьер кабинета разительно отличался от обстановки предшествующего помещения. По периметру комнаты стояли шкафы и стеллажи с различными старинными предметами. Здесь были и кумганы – азиатские сосуды с длинным носиком, несколько маленьких самоварчиков и изящные фарфоровые статуэтки. Свободное пространство стен было заполнено небольшими картинами и маленькими иконами. Предметы были интересными, но недостаточно редкими, чтобы быть частью коллекции такого известного собирателя древностей. Я понял, что действительно ценные предметы хранятся где-то в другом месте.

Похоже, что обстановка дома создавалась разными людьми. Мелькнула мысль: а есть ли у антиквара семья?

Артур Борисович предложил мне сесть в кресло. Сам открыл шкаф и достал с верхней полки картонную коробку. Я обратил внимание, что шкаф он открыл одним из многочисленных ключей, извлеченных из нагрудного кармана.

– Я Вам обрисую план предстоящего путешествия. Слушайте внимательно. Записывать ничего не надо, придется все запомнить. Я знаю о незаурядных способностях Вашей памяти, – сказал антиквар.

Я уже перестал удивляться его осведомленности по поводу моей личности. И просто слушал.

– Цель Вашего путешествия – передать маленькую посылочку моему другу. Не буду скрывать: это ценная посылка. Она имеет важное значение для продолжения нашего с ним общего дела. Возможно, немного позднее я посвящу Вас в детали и обстоятельства этого предприятия. Как я уж говорил, после прилета из аэропорта Вам надо будет доехать на автобусе до маленького городка Сары-Октан. А потом пройти пешком километров десять до дачного поселка. Думаю, что с Вашим туристическим опытом это не составит проблемы. Мой друг будет Вас там ждать. Возможно, там ходят рейсовые автобусы, но лучше на это не рассчитывать. С попутками надо проявлять осторожность. Ты не местный, а за рулем не всегда сидят толерантные люди, – антиквар незаметно перешел на ты.

Далее последовала пауза, во время которой Артур Борисович вынул из коробки, стоящей перед ним, лежащий сверху конверт из плотной белой бумаги, за ним уже знакомый мне футляр. Потом он замер, как бы что-то вспоминая.

– Странно: этот конверт я ставил вертикально вдоль левой стенки, – сказал он, продолжая машинально смотреть в пустую коробку.

Антиквар направился к двери и, приоткрыв ее, громко крикнул:

– Лариса Ивановна! Подойдите сюда, пожалуйста.

Раздался хлопок дальней двери. На пороге показалась худощавая женщина неопределенного возраста с волосами, собранными на затылке в замысловатый валик. С ее рук свисал огромный рыжий кот. Женщина с негодованием произнесла резким голосом:

– Артур Борисович, я уже предупреждала Вас, что от этого негодяя ничего хорошего ожидать не стоит. Он снова проник на кухню и сожрал весь фарш! Вы знаете, что уже не раз договаривалась с контактным зоопарком. Они согласны взять его обратно. Зря Вы его выкупили оттуда. Они, наверное, эти два года от счастья в себя прийти не могли. А нам теперь приходится страдать! Надо только Ваше согласие, и его здесь не будет. А Вы никак не можете расстаться с этим бандитом.

– Иди сюда, Шарль, – позвал кота Артур Борисович.

Кот вырвался из рук женщины, при этом оттолкнувшись от ее живота всеми четырьмя ногами, так, что она пошатнулась. Кот быстро умостился на коленях антиквара.

– А вчера я его еле выловила в Вашем кабинете. Этот наглец разлегся прямо на столе, на клавиатуре компьютера. Вам надо, чтобы его шерсть была везде: и там, где Вы работаете, и там, где Вы обедаете? – продолжала женщина.

Кот при этом громко, довольно заурчал, как бы дразня женщину.

– Вчера я вообще-то не входил в кабинет. Кто же сюда впустил кота? – задумчиво произнес Артур Борисович, поглаживая рыжую спину.

– Я думаю, что этот хитрый бандит – исчадие ада. Он может проникнуть куда угодно и без посторонней помощи, – не могла успокоиться домработница.

– Лариса Ивановна, скажите лучше: кто был в доме в мое отсутствие в последние два дня? – спросил антиквар.

– Я могу говорить только о том, кто был в доме в часы моей работы: с 11 до 20 часов. За остальное время пусть отвечает он, – женщина кивнула на кота, – Во время моей работы приходил только соседский садовник, да какая-то девушка ошиблась адресом.

– Конечно же, Вы не открывали мой кабинет в мое отсутствие? – спросил Артур Борисович.

Женщина задохнулась от возмущения.

– Вы же прекрасно знаете, Артур Борисович, что я никогда не нарушаю правил. Не сравнивайте меня с этим, она снова кивнула на кота и пошла прочь.

– Происходит что-то загадочное. Кто-то вынимал открытку, которую ты мне привез, – сказал Артур Борисович, обращаясь ко мне, – Видимо, для кого-то она представляет большой интерес. Надеюсь, что у тебя сохранилось ее фото.

– К сожалению, фото не сохранилось, – ответил я и рассказал ему об исчезновении фотографий из моего телефона, о погоне на блошином рынке и о подслушанном разговоре .

О событиях в ресторанном комплексе и истиной причине моего столь поспешного согласия на поездку я умолчал.

Антиквар открыл конверт и положил открытку передо мной:

– Посмотри внимательно: что может быть настолько интересного в этой открытке для того, чтобы ради этого проникать в чужой дом?

– Думаю, что дело в этом шифре, – я указал на едва заметные колонки цифр, имитирующие почтовую марку.

– Я видел эту шараду. Сначала я не придал этому значения: мало ли что было написано лет сто назад. Но теперь убеждаюсь, что поспешил с выводами,– сказал антиквар.

Я взял лежащую на столе лупу и стал снова рассматривать открытку.

Вызывал интерес и рукописный текст, и марка с искусно пририсованными к ней микроскопическими цифрами, и пейзаж. Меня магически притягивала неразгаданная тайна этого картонного прямоугольника. Вдруг что-то заставило меня напрячься и вернуться к колонкам цифр. Я готов был поклясться, что второй ряд сверху ряд раньше имел другой набор цифр: тройки были заменены на восьмерки, единицы на четверки, пятерки на шестерки.

– Эту открытку доставали для того, чтобы изменить некоторые цифры, – сказал я и продиктовал искомый вариант.

– Я не знаю тех, кому это понадобилось. Но эти люди не учли того, что я найду такого человека, как ты, – сказал Артур Борисович.

Мне показалось, что в его словах проскользнули еле заметные иронические нотки.

Глава 19

– Тебя, наверное, удивляет мое поручение. Мне бы хотелось знать: что именно тебе кажется странным? – спросил Артур Борисович после недолгой паузы.

– Да, немного удивляет. В первую очередь вызывает вопросы довольно высокая оплата за такое простое задание, – честно ответил я.

– Сначала я не собирался тебя посвящать в детали этого задания. Думал, что будет лучше, если ты просто передашь футляр, не зная о моих дальнейших планах. Мы ведь не всегда бываем абсолютно откровенны с ближними. Точно так же, как сейчас ты умалчиваешь об истинных причинах своего согласия на эту поездку, – продолжал антиквар.

– Вам что-то еще известно о моих проблемах?– спросил я.

– Просто догадываюсь. Кроме того, кое-что удалось услышать. Знаю, что сейчас к тебе проявляют внимание неприятные люди, которые хотят навредить тебе. Поэтому будет лучше, если ты будешь иметь наиболее полную информацию, – сказал хозяин.

Артур Борисович встал, подошел к одному из шкафов и вынул оттуда старинный альбом с фотографиями.

Откинув тяжелую обложку альбома, увенчанную каким-то металлическим вензелем, и перелистав два толстых картонных листа, антиквар подвинул ко мне альбом. На фотографии, вставленной в прямоугольное гнездо, было изображено несколько молодых нарядных людей. На первом плане в изысканных позах сидели две юные дамы в белых платьях. За их спинами разместились трое мужчин в темных сюртуках. Фотограф разместил фигуры так, чтобы создать композицию непринужденной светской беседы.

Артур Борисович указал на старшего из мужчин, стройного молодого человека со щеголеватыми усами.

– Это Антон Сергеевич, родной брат моей бабушки. Они сфотографировались всей семьей с братьями и сестрами перед его отъездом в Азию. Это их последнее совместное фото. Вскоре их разбросало по всему миру. А через несколько лет в живых осталась только моя бабушка. Вот с ее братом Антоном Сергеевичем, и связано мое задание.

Дальше последовал рассказ, похожий на отрывки из сюжета приключенческого романа. Артур Борисович сам многого не знал и на протяжении многих лет собирал пазл из воспоминаний близких людей, случайных находок и собственных догадок.

Одной из таких случайных находок стала «дядюшкина» открытка, с которой и началось наше знакомство с антикваром. Об этой открытке он слышал еще от матери. По семейной легенде, эта открытка указывала путь к неким сокровищам, которые дядя вывез в Азию накануне Великой Смуты. Сам Альберт Борисович использовал именно это определение для характеристики революционных лет. И еще он употреблял выражение «Туркестанские края».

Кому изначально принадлежали эти сокровища и как они выглядели, история умалчивала. Возможно, это были семейные ценности, а возможно, и какая-то казна. Искать сокровища более полувека никто не собирался. Родственники тщательно скрывали свои аристократические корни. Никто не должен был догадаться о княжеском происхождении матери Артура Борисовича. Принадлежность к дворянскому сословию впоследствии была надежно закрыта новой правильной фамилией. Юная аристократка предусмотрительно вышла замуж за красного командира, став просто Анной Ивановой.

По словам антиквара, открытка долго сберегалась в семье. Бабушка Артура Борисовича хранила ее в глубине ящика отцовского секретера вместе с несколькими уцелевшими семейными реликвиями. Женщина часто открывала этот ящик и подолгу смотрела не его содержимое, погружаясь в воспоминания детства и юности. В один из зимних дней она открыла ящик и обнаружила там вместо открытки обрывок какой-то полуистлевшей ткани или пергамента. Долгие поиски ни к чему не привели. Решили, что пятилетний Борис каким-то образом открыл ящик, достал открытку, заигрался, порвал и выбросил ее. В этом месте рассказа в голосе Артура Борисовича мне послышались нотки давней детской обиды за несправедливое обвинение отца, которую тот пронес через прошедшие десятилетия.

Позднее бабушка рассказывала, что на следующую ночь после обнаружения пропажи ей приснился странный сон. Этот сон она всю жизнь пересказывала и считала вещим, но расшифровать его никто не мог. Будто она открыла ящик секретера, а на его дне лежала какая-то старинная карта с пропавшей открыткой поверх нее. И вдруг середина карты начала подниматься и принимать объемные очертания женского лица. Глаза девушки были закрыты, а на ее лбу мерцало какое-то изящное маленькое украшение, типа монеты на цепочке. Это украшение также хранилось в секретере, но его почему-то никто не взял. Потом это подобие голограммы стало таять, сокращаться в размерах и как бы уходить вглубь, в образовавшуюся воронку. В конце концов, карта начала трескаться, как земля в высыхающей луже, а на месте воронки осталось лишь темное отверстие.

Антиквар серьезно пересказывал этот бредовый сон своей бабушки, вероятно, по привычке, придавая ему какое-то особое мистическое значение.

С недавним появлением открытки Артур Борисович снова обратился к давно забытой истории. Он не надеялся найти спрятанные некогда его дедушкой сокровища: слишком много времени прошло и слишком изменился мир. Но желание расшифровать неразгаданный ребус не давало ему покоя. И это было вполне объяснимо.

Мысли о реальности сокровищ возникли у антиквара совсем недавно. К нему попали какие-то архивные документы, подтверждающие семейное предание.

После того как он узнал о том, что я стал объектом загадочного преследования, он неожиданно связал мои злоключения с началом своего исследования, продолжением которого стало наше знакомство с ним. Антиквар сделал вывод, что поиском сокровищ озабочены еще какие-то люди. Похоже, что эти конкуренты надеются, что я их выведу на нужный след.

В тот момент мне эта теория казалась надуманной и происходящей из детских фантазий богатого старика. Тогда я не мог предположить, насколько сложна эта игра и какая истинная роль отведена в ней мне.

Когда я уходил, меня провожал пристальный взгляд рыжего кота. Он с хитрым прищуром посмотрел мне в спину, как бы говоря:

– Ну вот ты и попался, голубчик.

Глава 20

После беседы с Артуром Борисовичем я поехал к дяде. Я не ждал от него совета: на мое решение на время скрыться он повлиять не мог. Мне просто хотелось проститься с ним. Учитывая все произошедшее, путешествие мое в любую минуту могло превратиться из обычного курьерского задания в опасное мероприятие.

Дядя ждал меня. На столе рядом с монитором компьютера были разложены какие-то тетради, книги, альбомы. Несмотря на прекрасное владение компьютером, дядя оставался сторонником традиционного способа добывания информации через книги и рукописные пометки.

– Рассказывай, куда ты подевался вчера с Блошиного рынка. Мы с Григорием хотели и тебя взять на просмотр видеозаписей с Петей Пардоном, но ты куда-то исчез. Разыскивать тебя было некогда, надо было срочно забрать материал и быстро его просмотреть. Сам понимаешь, что официального разрешения нам никто не давал.

– Вы нашли что-нибудь интересное? – спросил я.

– Сначала ты расскажи о своих делах, а я потом расскажу о своих и о том, что удалось накопать нам. Эта информация требует сосредоточенности и может занять много времени.

– Думаю, что над моей информацией тоже следует поразмыслить какое-то время, – сказал я и подробно рассказал все, стараясь не упустить ни малейшей детали.

Дядя слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов. Только однажды он уточнил:

– Ты не помнишь: какая обувь была на «Зомби»?

– Обувь? – с недоумением спросил я.

Дядины вопросы часто были неожиданными. В моей памяти вплыло, как через рваный носок выглядывает грязный большой палец с содранной кожей.

– Кажется, на нем вообще не было обуви, – ответил я.

– Это может свидетельствовать о том, что человек не сам пришел в это место, – задумчиво произнес дядя.

Оставшуюся часть моего рассказа он выслушал, не перебивая. Когда я замолчал, он произнес:

– Давай сейчас я расскажу о своих собственных находках, а потом вместе подумаем над твоей ситуацией. Может, тогда найдутся общие места в твоем и моем рассказе. Для начала посмотрим видео с рынка. Вот что мы отобрали из многокилометровой записи.

Дядя нажал на кнопку, и монитор засветился ярким светом: компьютер не был выключен.

Видеозапись была неплохого качества. Камера была направлена на центральные ворота Блошиного рынка. Первая запись приходилась, видимо, на выходной день. Народ теснился в проходе. Были видны лица входящих и спины покидающих рынок людей.

– Здесь прилавок Пети Пардона не попал в поле зрения камеры, но так как его стол из ящиков представляет собой мобильную конструкцию, дальше он передвинет его, и мы сможем все хорошо рассмотреть. Обрати внимание вот на этого человека. На последующих кадрах он будет разговаривать с Петей. Я думаю, что это тот самый человек, который передал открытку вместе с другими вещами, – дядя показал на фигуру входящего человека.

Это был среднего роста мужчина в серой ветровке. Покрой куртки был настолько устаревшим, что уже становился модным, дождавшись второго или третьего возврата на подиумы. Через его левое плечо была перекинута синяя спортивная сумка с надписью «Sambo» и болтающейся на бегунке замка металлической блямбой с надписью: «Дежурный дворник №…», – номер был виден плохо.

В отличие от большинства озирающихся и медлительных посетителей рынка, этот мужчина уверенным быстрым шагом направлялся куда-то влево: именно там обычно находилось торговое место Пети Пардона. Путь мужчины не совпадал с направлением движения толпы. Он шел поперек основного людского потока, не обращая внимания на идущих людей, задевая их своей сумкой. Многие недоуменно провожали его взглядом.

Камера видеонаблюдения была закреплена где-то высоко. Поэтому лицо мужчины было трудно рассмотреть. Большую его часть закрывал козырек бейсболки.

На следующем кадре была видна часть самодельного столика Пети Пардона. В пределы видимости попала и стоящая рядом с прилавком сумка с приметной блямбой – жетоном дворника №67. Об этом жетоне говорил Григорий . Его же мы видели на прилавке Петиного друга.

Рядом с сумкой были видны ноги двух человек: похоже, что они разговаривали о содержимом сумки, но ничего оттуда не вынимали. Одним из собеседников был хозяин сумки. Второй, видимо, Петя Пардон. Фигуры не входили в обзорное поле камеры.

– Я тебе сразу могу сказать, что принимает сумку не Петя. У Пети обувь всегда стоптана криво. Он косолапит, поэтому каблуки у него всегда сильно стерты с наружной стороны. А этот мужик стоит ровно. Да и ноги у него раза в два толще Петиных. Это не Петя! – сказал дядя.

– А кто же, – спросил я недоверчиво.

– Я догадываюсь, но пока мне не все ясно, и окончательные выводы я делать не буду, – ответил дядя.

Он продолжал смотреть на экран.

Запись уже воспроизводила картину другого дня. Прилавок Пети Пардона разместился ближе к воротам, поэтому фигуры всех людей, находящихся рядом с ним, были видны хорошо. Два человека рассматривали какую-то мелочь, а продавец пытался в чем-то их убедить.

– Обрати внимание на этих двоих. Камера зафиксировала, что они за один день трижды подходили к Пете. Я сначала подумал, что они не могут сторговаться, но потом обратил внимание, что рассматривают они разные предметы. Не похоже, чтобы их интересовало что-то конкретное, – сказал дядя.

Мое внимание было сосредоточено на предметах, которые заинтересовали покупателей. Но вот продавец поднял голову и посмотрел в сторону ворот. Я смог рассмотреть его лицо и подумал, что стресс повлиял на мою психику и у меня начались галлюцинации.

Ни слова не говоря, я дождался следующего кадра. Здесь продавец только начинал раскладывать свой старый хлам на импровизированном прилавке.

Ошибки быть не могло: человек, которого дядя называл Петей Пардоном, как две капли воды был похож на сбитого Вероникой Зомби.

– Ты уверен, что это Петя Пардон? – обескураженно спросил я у дяди.

– Учитывая тот факт, что с Петей я знаком больше 10 лет и частенько общался с ним, я абсолютно уверен, что это. Самый настоящий Петя Пардон. Или ты подозреваешь у меня резкое развитие склероза? – сказал дядя, указывая на монитор.

– Нет, думаю, что склероз в ближайшие десяток лет тебе не грозит. А вот я перестаю верить своим глазам. Этого человека я видел в гроте у пруда. И этот же человек вчера лежал под колесами машины Вероники, – ответил я.

Теперь наступила очередь дяди удивленно уставиться на меня.

– Расскажи еще раз о встрече в гроте, не упуская ни одной подробности, – попросил дядя.

Я повторил свой рассказ, стараясь не пренебрегать ни малейшими деталями. К своему прежнему рассказу я лишь добавил рассказ о своем визите к Веронике и знакомстве с ее братом.

Дядя слушал внимательно, по своей давней привычке постукивая пальцами по столу. Когда я закончил рассказ, он сказал:

– История с открыткой каким-то образом затянула очень разных людей, каждый из которых преследует собственную цель. Чтобы установить связь между ними и их цели, необходимо немного времени. Я уже подключил кое-кого, кто мне поможет в этом деле. Меня больше всего беспокоит, что тебе во всем этом, отведена какая-то не очень выгодная роль. Думаю, что ты сделал правильно, что принял предложение Артура Борисовича. Пока ты будешь в отъезде, я должен многое выяснить.

Глава 21

Рано утром я уже был в аэропорту. Провожал меня туда сам Артур Борисович. Его машина выглядела как новая, никаких следов недавнего пожара не было заметно. Водитель был другой, не тот, который привозил его к дяде.

Я был удивлен, что антиквар решил проводить меня лично. Я бы спокойно смог добраться сам на такси. Но Артур Борисович не только сидел рядом со мной на заднем сидении автомобиля, но и вошел со мной в здание аэровокзала и сопровождал меня до самой посадки. Видимо, ценность посылки была так велика, что он не хотел рисковать.

Закрытый футляр был передан мне уже после регистрации. Наверное, там действительно лежала очень ценная вещь. Почти вся сумма, обещанная мне за доставку, была переведена мне на карту. Оставшуюся часть денег я должен был получить после возвращения.

Перед посадкой мы успели выпить кофе. Артур Борисович рассказывал мне об особенностях различных сортов этого напитка и разных способах его приготовления. Он был большим знатоком в этой области.

– Если вернешься, – сказал он и быстро исправился, – Когда вернешься, я научу тебя готовить кофе так, как готовят в Намибии. Этого рецепта ты не встретишь нигде. Получается необыкновенный эффект.

Выходя из автобуса, который привез пассажиров моего рейса к самолету, я видел фигуру Артура Борисовича, стоящего у огромного панорамного окна перед взлетным полем.

Дяде я решил не звонить. Вчера мы уже попрощались. После недолгого раздумья я отправил Веронике письмо: «Улетаю в отпуск на две недели. Вернусь, все подробно расскажу». Не мог же я исчезнуть без объяснений. Не хотелось чтобы она подумала, что в тяжелую минуту я ее предал.

Из краткого рассказа Артура Борисовича я понял, что моя миссия будет проходить в тех краях, где бесследно исчез его дед, откуда в свое время он отправил загадочную открытку. Возможно, неизвестный предмет в футляре как-то способен прояснить его судьбу.

Я чувствовал, что за моим заданием стоит нечто большее, чем просто сюрприз для старого друга. Но в тонкости моей миссии антиквар меня так и не посвятил. Предположений возникало множество. Я строил догадки с одной лишь целью: не думать о недавнем трагическом происшествии с Зомби, в котором я оказался замешан.

Часы, проведенные в самолете, не запечатлелись в моей памяти. Осталось только ощущение постоянно заложенности ушей от воздушных ям и удушливый запах духов, исходящий от сидящей рядом полной дамы с ярко разукрашенным лицом.

Вспомнилось только, как в момент прохода через таможенный контроль в толпе пассажиров мелькнула знакомая фигура. Мне показалось, что это был Игорь. Но я тут же отогнал эту мысль, объяснив ее возникновение последним разговором с антикваром.

Прощаясь вчера с ним, я спросил:

– А кем Вам приходится Игорь?

– Игорь? – удивленно переспросил антиквар.

– Тот молодой человек, который угощал меня кофе при моем первом визите к Вам.

– Ты что-то путаешь. Среди моего окружения есть лишь один молодой человек с таким именем. Но и он сейчас далеко, где-то в Африке. Подавать кофе в моем доме тебе могла только бесподобная Лариса Ивановна. Наверное, за последние дни у тебя было слишком много впечатлений, – с улыбкой сказал Артур Борисович.

Я не стал спорить. Просто появилась еще одна загадка в коллекции окружающих меня тайн.

Место в салоне самолета у меня было в начале салона, у прохода. Дама, сидящая у окна рядом со мной, постоянно говорила, выражая недовольство всем на свете: компанией-авиаперевозчиком, качеством еды, погодой. Утешало, что она не требовала участия собеседника в разговоре. Это был монотонный монолог, который, если его не слушать, не раздражал, а убаюкивал. И я скоро задремал.

В мой сон проник большой рыжий кот.

– Шарль, – вспомнил я имя кота Артура Борисовича.

Кот сидел высоко на подоконнике ангара, с которого мне пришлось прыгать, и смотрел на меня своим неодобрительным взглядом. Он прищурился и несколько раз проурчал:

– Ну вот ты и попался, голубчик!

Потом легко спрыгнул вниз, зашипел в мою сторону и, подняв распушенный хвост вертикально вверх, гордо зашагал прочь по ярко-зеленому газону. Я пошел за ним. Почему-то на моих ногах были надеты роликовые коньки, которые без труда скользили по траве. Кот остановился и прислушался к каким-то шорохам. Потом метнулся в сторону, и в его когтистых лапах затрепыхалась огромная ворона. Птица громко верещала и била кота крыльями. Я проснулся в тот момент, когда голова вороны стала превращаться в голову рассерженной Ларисы Ивановны. Валик на ее голове растрепался, и пряди ее рыжих волос слились с такого же цвета шерстью кота.

Птица-женщина перестала вырываться и пыталась крыльями поправить прическу.

– Молодой человек, Вы мне проткнули бок своим когтем! – зазвучал ее пронзительный голос, прорывающийся сквозь мой сон.

Я проснулся. Оказалось, что это верещала не Лариса Ивановна, а разукрашенная дама, сидящая рядом со мной. Женщина с негодованием смотрела на меня и раздраженно повторяла:

– Молодой человек, Вы мне проткнули бок своим локтем!

– Извините, – сказал я и убрал свою руку с подлокотника.

Я не мог сдержать улыбки, вспоминая недавний сон, чем вызвал еще большее возмущение соседки. До самого приземления она не произнесла ни слова.

Я проспал всю дорогу. К моменту, когда меня разбудила рассерженная соседка, самолет уже готовился к посадке.

Глава 22

Аэропорт встретил нас яркими огнями: уже был поздний вечер. Время полета и разница во времени отняли целый день. Я оказался очень далеко от дома, и казалось, что все проблемы последних дней остались там, за тысячи километров.

Я начал мысленно повторять сценарий своего маршрута. Надо было добраться до небольшого городка, оттуда пешком дойти до дачного поселка. Если повезет, то можно до дачного поселка добраться на автобусе. Но этот вариант всерьез не рассматривался: все знали, что этот автобус существует, но мало кому удалось его увидеть, а тем более воспользоваться им. Потом я должен передать посылку приятелю Артура Борисовича. На этом моя миссия считалась завершенной. За оставшееся время командировки я планировал хорошо ознакомиться с этой местностью. Неизвестно: удастся ли мне еще когда-нибудь побывать здесь.

По инструкции, данной Андреем Борисовичем, рядом со зданием аэровокзала я нашел автобусную остановку, у которой уже стояло несколько машин, в том числе и маленький пассажирский фургон, идущий в Сары-Октан.

В этот день что-то случилось на дороге. Проезд в аэропорт был разрешен только общественному транспорту. Уехать из аэропорта можно было только на автобусе; Поэтому на площади перед аэропортом было пустынно. Не было ни частных машин, ни такси. Все пассажиры устремились на остановку.

Пассажиры самолета разделились на несколько групп. Дорого одетые, везущие новенькие чемоданы на колесиках, направились к высокому автобусу, едущему в столицу. К ним, к счастью, присоединилась и моя надушенная соседка.

Публика попроще направились к менее презентабельным автобусам. В Сары-Октан ехали люди преимущественно сельской наружности: с грубоватыми обветренными лицами, одетые просто и удобно, с огромными клетчатыми китайскими сумками. В народе эти сумки получили название «мечта оккупанта».

Я не заметил, как события последних нескольких суток погрузили меня в атмосферу конспирологических заморочек. Мое сознание во всем искало тайный смысл. Я обратил внимание на троих коренастых мужчин, которых не было в салоне самолета. Они присоединились к группе пассажиров по пути на автобусную остановку.

У всех троих отсутствовал багаж. Они были серьезны и молчаливы. Мужчины производили впечатление случайных людей среди суетящейся, гудящей толпы. Я отогнал от себя параноидальные мысли и решил, что это служащие аэропорта, возвращающиеся после отработанной смены. Но на всякий случай я остановился рядом с группой людей, ожидающих посадки не в свой, а в «столичный» автобус. Троица направилась в том же направлении и остановилась прямо за мной. Когда подошла моя очередь на посадку, я незаметно отстегнул лямку рюкзака, который тут же сорвался вниз. Чтобы удержать рюкзак, я резко обернулся, задев при этом одного из троицы.

– Прошу прощения: оторвалась лямка. Проходите вперед, мне надо разобраться с рюкзаком,– сказал я.

Мне показалось, что на лицах мужчин мелькнула нерешительность. Но они все же направились в салон.

Я быстро обошел большой автобус сзади, вплотную к корпусу, так, чтобы меня не заметили из его высоких окон. И стремительно нырнул в салон маленького пассажирского фургона, идущего на Сары-Октан. Мне повезло: оставалось лишь одно свободное место в конце, которое и досталось мне. Микроавтобус загудел и тут же тронулся с места.

За окном было видно лишь закатное небо и бескрайняя степь с небольшими холмами. В салоне было тесно, весь проход был забит многочисленными сумками и баулами. Пассажиры в начале пути переговаривались между собой, но затем монотонный пейзаж за окном сделал свое дело, и к концу второго часа пути большинство людей крепко спало.

Мне не спалось. Я успел выспаться в самолете. Очень хотелось вытянуть ноги, но стоящие вокруг сумки не позволяли сделать это. Тогда я поднял и положил ноги поверх них и почти растянулся на импровизированном ложе. Замечаний мне никто не делал. Спустя некоторое время и другие пассажиры последовали моему примеру. Видимо, все бьющееся и мнущееся было складировано в крохотном багажном отделении в самом конце салона. А может, хрупким вещам не было места как в салоне автобуса, так и в жизни его пассажиров.

На пустую стоянку городского автовокзала микроавтобус въехал поздно ночью, почти под утро. Несмотря на большое количество багажа, пассажиры быстро освободили салон и растворились в темноте. Я направился к небольшому кирпичному зданию автовокзала, надеясь там переночевать. Но потертая дверь здания была закрыта. Тусклый свет стеклянного фонаря в металлической решетке освещал облупившееся расписание работы. Из него следовало, что первые автобусы начнут свою работу через 4 часа.

Я решил не отходить от автовокзала: искать в незнакомом городе место ночевки было не самой лучшей идеей. Тем более, что в разных концах привокзальной площади виднелось несколько скамеек, на некоторых из которых уже дремали какие-то мужики. Теплая летняя ночь предлагала этот наиболее простой вариант.

Я подошел к ближайшей скамейке, достал из рюкзака куртку, положил ее вместо подушки и улегся на сохранившее дневное солнечное тепло гладкие доски.

Я уже начал погружаться в сладкую дремоту, когда прозвучал оклик:

– Молодой человек!

Я открыл глаза и увидел стоящих перед скамейкой двоих мужчин. Один из них, рыжий коротышка, сказал:

– Мы хотим Вам предложить место в гостинице.

Его высокий лысый напарник добавил:

– Зачем Вам мять бока на твердой скамейке, когда рядом есть мягкая постель?

Мне не хотелось расставаться с приятным ощущение обволакивающего сна. Я ответил:

– Нет, спасибо. Скоро приедет мой автобус.

С соседней скамейки раздался голос:

– У меня автобус только в обед. Я переночую в вашей гостинице!

Я не стал дожидаться окончания разговора, повернулся спиной к гостиничным агентам и сразу уснул.

Разве мог я предположить тогда, что совсем скоро в мазаре мне предстоит совсем другая встреча с этой парочкой!

Об этих событиях, предшествующих моей встрече с Николаем, я рассказывал ему в то самое время, когда его колымага тряслась по раскаленной степи, унося нас подальше от злополучного мотеля.

Часть вторая. Придорожный мотель

Глава 1

Автобус остановился на импровизированной стоянке, на которой в беспорядке разместились еще 4-5 таких же допотопных табакерок на колесах. Стоянка представляла собой просто более широкую часть обочины, на которой, в отличие от окружающего степного холмистого пространства, не было жухлой травы.

Ни один из автобусов дальше ехать не собирался: все возвращались назад. До дачного поселка оставалось еще около пяти километров. Дойти пешком можно было за час, а если сократить путь и идти не по дороге, а прямиком по степи, то и того меньше. Я выбрал более короткий путь и направился в сторону степи.

Время перевалило далеко за полдень, и солнце палило уже не так яростно. Метров пятьсот пришлось идти по обочине насыпной грунтовой дороги. Изредка мимо проезжали легковые, видавшие виды машины. Никто из водителей не притормозил в ответ на жест поднятой руки.

Я спустился с насыпи и пошел через холм по сухой траве, срезая угол намеченного маршрута.

Вблизи степная растительность не казалась такой уж безжизненной. Сквозь сухую траву пробивались листики клевера, мелкие цветочки мать-и-мачехи, плавно стелились под горячим ветерком перламутровые прозрачные стебли ковыля. После гудения моторов не сразу стал слышен стрекот кузнечиков, наполнивших бескрайнее пространство нескончаемым шумом. Потом стала различима тонкая трель жаворонка. Возникло давно забытое ощущение покоя и свободы.

Вдруг раздался пронзительный писк, и из-под моих ног метнулся комочек. Я наступил на дремлющего суслика. Зверек бросился в сторону. Через десяток метров остановился, стал на задние лапки и замер. Я достал из рюкзака кусочек засохшего сыра и положил его на землю. Суслик внимательно наблюдал за происходящим. Оставив сыр суслику в компенсацию за причиненное беспокойство, я двинулся дальше по холму.

Чуть в стороне возникли очертания какой-то постройки, напоминающей по силуэту небольшую мечеть. Минуту подумав о том: стоит ли тратить время на ее осмотр, я все же направился к зданию.

Эта постройка действительно раньше была небольшой мечетью. Окон не было. Краска на когда-то покрашенных изнутри стенах, облупилась. Часть оконных и дверных проемов была забита потрескавшимися листами фанеры и дсп. Над квадратным залом возвышался изрядно пострадавший от времени и вандалов купол.

Рядом с мечетью не было ни других зданий, ни тропинок: видимо, жители этой местности давно забыли о ее существовании и позволили медленно разрушаться.

Я осматривал материал кирпичной сырцовой кладки, скрытой за покрашенным темно-зеленой краской листом двп, когда в привычный уже природный звуковой коктейль примешался шум, заставивший меня тревожно замереть. Это был звук приглушенных мужских голосов:

– Он не мог никуда уйти – произнес фальцетом первый мужчина.

Ответа второго я не расслышал из-за оголтелого стрекота кузнечиков и изменившегося направления легкого ветерка, который донес до меня этот диалог. По невнятным звукам я догадался, что тот приказал своему напарнику молчать.

– Откуда появились эти люди? Как я мог их не заметить? Может, они ждали меня здесь? А может быть, ко мне эти люди не имеют никакого отношения, и я зря волнуюсь?– пронеслось в моей голове.

Я пошел несколько шагов вдоль скрывающей меня стены. Через маленькие отверстия фанерных заплаток лились тонкие струйки солнечного света. Я подошел к одному из отверстий и заглянул в него.

С противоположной стороны вдоль наружной стены, крадучись, пробирались двое. Их головы хорошо вырисовывались в пустом оконном проеме. Перед лицом одного из преследователей маячил короткий ствол обреза. Я узнал их. Это были те двое, которые настойчиво предлагали мне ночевку в Сары-Октане. Совпадений быть не могло: они следовали именно за мной. Подошли же они со стороны холма, который мне только предстояло преодолеть. Если бы меня не задержал суслик, то при подъеме на холмы мы бы увидели друг друга. Думаю, что эта встреча ознаменовала бы окончание моего путешествия.

Мысленно возблагодарив суслика, я огляделся в надежде найти хоть какое-то укрытие. Но внутреннее пространство мечети предлагало лишь кучи осыпавшегося кирпича и несколько невысоких фрагментов бывших перегородок. Спрятаться за одной из них можно было лишь на непродолжительное время. Однократного ее обхода мужчинами было бы достаточно, чтобы обнаружить мое укрытие.

К счастью, два преследователя не догадались разделиться и пойти с обыском вокруг здания в разные стороны, навстречу друг другу. Они продолжали медленно пробираться вместе вдоль наружных стен, поглядывая внутрь через проломы в стенах.

Дождавшись когда они подошли к стене, закрытой большим фанерным листом, я бесшумно двумя прыжками переместился ближе к центру, к остаткам какого-то пилона. Можно было надеяться на то, что какое-то время можно прятаться за ним, если перемещаться по кругу вслед за движением опасной парочки. В воображении возник часовой циферблат: я находился в его центре, скрываясь за пилоном, а парочка следовала по движению часовой стрелки.

Даже с учетом их медленного продвижения этот план мог работать не более 2-3 минут. Войдя внутрь здания, они быстро обнаружат меня.

О том, в каком месте наружной стены находятся преследователи, было понятно по прерыванию солнечных лучиков, льющихся через отверстия в стенах. Через минуту они перейдут с западной стороны на северную, и солнце уже не сможет служить мне ориентиром. Прижавшись спиной к кирпичной кладке, я сделал шаг в сторону, чтобы пилон продолжал находиться между нами, и еле удержался на месте. Моя нога зависла над пустотой.

Мужчины уже шли по северной стороне. Скоро они завершат обход, войдут внутрь, и я в их руках! Выбор был очевиден, вернее, отсутствовал вовсе.

Я разгреб ногой известковую крошку. Под ней была полуистлевшая доска, через труху которой и провалилась моя нога. Уцелевший край доски с трудом поддался и сдвинулся в сторону. Под сгнившим настилом зияла пустота полузасыпанной ямы. Не раздумывая, я тихо отодвинул доску от пилона и скользнул вниз. Яма оказалась глубже, чем показалось вначале. Я сполз по ее стене, цепляясь за шероховатую поверхность, стараясь не создавать ненужного шума. Я догадался, что нахожусь в старом мусульманском погребении. А это значит, что выхода из него нет, и что это лучшая ловушка, в которую мог добровольно угодить только растяпа вроде меня.

Несмотря на мою осторожность и оглушительный стрекот кузнечиков, преследующие меня головорезы все же услышали шум и, уже не таясь, бросились внутрь здания. К счастью, вбежали они с противоположной относительно пилона стороны. До того как меня обнаружат, оставалось не больше минуты.

Я стоял во весь рост, прижавшись к стене ямы. Руки инстинктивно шарили по ее выступам в поисках хоть какого-то оружия. Подошел бы любой камень. Рука наткнулась на выступающий кирпич, а потом погрузилась в пустоту: в нижней части стены ямы было еще какое-то углубление.

– Подземный ход! – мелькнула радостная мысль.

Но, увы. Это была лишь довольно большая ниша, закрытая со стороны ямы полуразрушенной кирпичной кладкой.

Я вспомнил, что по мусульманской традиции покойника помещают в специальный отсек, вырытый внутри могилы. Когда-то в детстве мой сосед, древний дед по имени или прозвищу Халик, говорил, что называется такой отсек, кажется, «ляхдт». Спустя мгновение я лежал в этом отсеке, лихорадочно накладывая осыпавшиеся кирпичи на перегородку.

Глава 2

На осуществление всех моих ухищрений ушло не более минуты. Это были действия не разумного сильного двадцатидвухлетнего мужчины, а инстинктивные конвульсии загнанной в ловушку зверушки.

За это время преследователи обошли всю мечеть. Они уже не таились. Слышались звуки ударов по ветхим перегородкам, грохот падающих кирпичей, треск отрываемых фанерных заплат. Вскоре они приблизились к моему убежищу. К счастью, в мечети они находились недолго. Их глаза не успели адаптироваться к полумраку после ослепительного уличного солнца. Поэтому, подойдя к пилону, они не сразу заметили щель между ним и уцелевшей доской, в которую я сполз. Но зато они сразу увидели мой рюкзак. Пыльный и потертый, он лежал там, где я его оставил, бросившись к спасительному пилону!

– Смотри, что это там, у стены? – по голосу я узнал маленького крепыша.

– Да это же его вещи! Значит, и он где-то неподалеку, – ответил рыжий и направился к рюкзаку.

И тут произошло то, что заставило меня окончательно убедиться в грядущем печальном завершении моего путешествия. Рыжий наступил на одну из подгнивших досок, закрывающих яму. Доска даже не треснула, она просто развалилась, и тяжелое тело рухнуло неподалеку от меня. Нас разделяла почти разрушенная кирпичная кладка, сквозь которую мне было видно, как рыжий, барахтаясь в клубах пыли и чертыхаясь, пытается встать на ноги. К яме подбежал его напарник с обрезом и прежде чем помочь растяпе выбраться, сказал:

– Ты посмотри получше. Может этот дрыщ прячется в этой яме?

Из-за пыли и обрушившихся кусочков досок, присыпавших кирпичи, он не мог меня видеть. Но даже при поверхностном и не очень тщательном осмотре ямы мое убежище было бы сразу раскрыто.

– Ты думаешь, что мне хочется копаться в этом дерьме? Сейчас мы проверим другим способом, – сказал рыжий.

С помощью «качка» он выбрался из ямы, взял из его рук обрез. Направив ствол вертикально вниз, выстрелил в яму. Затем, перезаряжая оружие, выстрелил еще четыре раза. Пули просвистели совсем рядом и ушли в дно ямы. Если бы не ниша в стене, они достигли бы своей цели. Бандиты прислушались.

– Зря теряем время, – сказал рыжий, – он слинял, пока мы здесь ноги ломаем.

– Берем его мешок и отчаливаем. Далеко не уйдет: в Карагаче его все равно встре…, – окончание фразы утонуло в каком-то булькающем хрипе.

Наверху что-то происходило. Топот, возня, возгласы моих преследователей продолжались несколько минут. Потом наступила тишина.

Я лежал, боясь пошевелиться. Боль в спине вернула меня к действительности: что-то острое кололо между лопаток. Пошарив рукой за спиной, я вытащил осколок кости. Только сейчас ко мне начала возвращаться способность думать и чувствовать. Понадобились некоторые усилия, чтобы провести самый примитивный анализ ситуации:

– Я нахожусь в древней могиле, лежу на чужих костях, которые могут хранить неведомые вирусы и бактерии. Это был первый оптимистический вывод. Оптимизм заключался в том, что опасение заражения предполагало, что я все же выберусь из этой переделки, а только потом заболею.

– Мои преследователи почему-то решили уйти, – это был второй вывод. И он требовал подтверждения.

Я пытался хоть что-то рассмотреть сквозь отверстия в кирпичной кладке, но было темно, и еле видна была лишь противоположная стена ямы. Было тихо, даже стрекот кузнечиков остался где-то далеко. Вылезать из укрытия было страшно. Трудно сказать: сколько времени я провел, прислушиваясь к посторонним звукам. Постепенно темнело. Сумрак сменила полная тьма. Потом зажегся фонарь луны и осветил часть моего укрытия.

Я стал медленно разбирать кладку перед нишей, приютившей меня, распрямил затекшие ноги и осторожно вылез. Было поразительно тихо. Я еще часа полтора не осмеливался выбраться из ямы. Нельзя было исключать, что мои преследователи просто решили поспать.

Яркий свет луны померк. Начинался рассвет. Выбраться из ямы оказалось не так уж трудно: рыжий, падая, обрушил старые доски, которые послужили мне импровизированной лестницей.

Я огляделся. В помещении мечети никого не было. Самым удивительным было то, что мой рюкзак целехонький лежал на прежнем месте. Не стоило долго раздумывать над причиной этого странного события. Надо было скорее уходить отсюда.

Очень хотелось пить. Я достал фляжку, выпил воды. Не мог удержаться, чтобы не помыть лицо и руки и поменять майку и шорты. Чудился запах тлена, хотя за прошедшие века все запахи могилы давно выветрились.

Я уже начал застегивать рюкзак, когда новая мысль заставила меня похолодеть. Перед дорогой я положил в правый карман рюкзака тот самый ценный предмет, который должен был доставить местному человеку. Сейчас правый карман рюкзака был пуст! Коробочки, ради которой и было организовано это путешествие, не было. Вернее, раскрытая и пустая, она валялась неподалеку. Содержимое коробки для меня оставалось тайной. Тот, кто дал курьерское поручение, не посчитал нужным показать сам объект доставки. Он лишь сказал, что это раритет, семейная реликвия.

Смысл моего путешествия исчез. Я не получу обещанных за доставку денег. Скорее всего, придется компенсировать и стоимость самой вещи. Думаю, что цена ее немаленькая, раз антиквар окружил такой тайной ее транспортировку. Даже дяде приказал ничего не говорить. Видимо, эти двое охотились за мной из-за этого раритета в коробочке.

Идти дальше по указанному маршруту смысла не имело: передавать мне было нечего. Но оставаться здесь смысла было еще меньше. Надев рюкзак, я обогнул спасший мня пилон и направился к выходу.

И тут ужас, который я пережил сегодня, вернулся ко мне, только многократно усиленный! Широкий дверной проем загораживали две фигуры. Это были мои враги, только как-бы возвышающиеся над землей. Их тела казались громадными: даже коротышка черной тучей нависал надо мной!

– Сейчас последует кара за то, что я нарушил покой погребенного! – подумал я в мистическом трепете.

Мы стояли напротив друг друга, напоминая участников детской игры «замри». Бежать не имело смысла: после многочасового лежания мои ноги пронизывали тысячи иголочек. Я решил бороться до последнего. Наклонился за куском кирпича и взглянул прямо в лицо рыжему.

Еще одна волна ужаса накатила на меня. Глаза бандита были неестественно выпучены, из открытого рта вываливался язык. Внимательнее присмотревшись, я увидел, что шеи преследователей охватывали толстые веревки, привязанные за балку над дверью! Кто-то неизвестный расправился с моими врагами.

– Но кто же этот неизвестный и не угрожает ли он мне? – этот вопрос заставил меня очнуться от оцепенения.

Я невольно попятился назад и уперся во что-то мягкое. Оглянуться не позволял страх. Интуиция подсказывала, что за моей спиной стоит тот, кто приговорил к смерти этих двоих. Сейчас он и на мою шею накинет удавку.

Я ждал, но никаких действий со стороны неизвестного не последовало. Тогда я медленно обернулся к нему.

Глава 3

Передо мной стоял человек огромного роста и комплекции. Трудно было определить его расовую принадлежность: он мог быть как европейцем, так и азиатом. Широкое лицо с глубоко посаженными глазами, крупный приплюснутый нос, тяжелая нижняя челюсть – все это не имело четких форм. Как будто эта голова была вылеплена из таявшего на солнце пластилина. Все это я успел рассмотреть до того, как он одной рукой схватил меня за рюкзак и приподнял над землей. Мне показалось, что в этот момент его губы исказило что-то наподобие улыбки.

Его жест, похоже, имел лишь одну цель: продемонстрировать передо мной свою силу.

Поставив меня перед собой, чудовище молча достало из своих лохмотьев какой-то предмет. Это была замкнутая в круг довольно толстая ржавая цепочка с висящим на ним предметом, напоминающем старинную монету. Великан расправил спутавшиеся звенья и с усилием натянул этот кулон мне на шею.

– Это последние минуты моей жизни, – подумал я, – Сейчас он потянет назад эту цепь и задушит меня, как задушил тех двоих.

Но великан неожиданно отошел в сторону, уселся на пол, достал из какого-то кисета какую-то сушеную траву и начал ее жевать. Затем преспокойно улегся на пол и закрыл глаза.

Забыв о том, что мои ватные ноги только что не слушались меня, я схватил рюкзак, в несколько прыжков преодолел расстояние до ближайшего оконного проема, перескочил через подоконник и бросился бежать.

Кажется, преследовать меня никто не собирался.

Через несколько сотен метров я заставил себя остановиться и обдумать план дальнейших действий. В единственное место, где я надеялся скрыться – Карагач, мне идти было нельзя: бандиты говорили, что меня там будут ждать их люди. Привести бандитов туда, куда я был командирован к приятелю антиквара, я не мог. Надо сначала убедиться, что я надежно оторвался от преследователей. Продолжать идти в одиночку по степи – не лучшее решение. Здесь без свидетелей, со мной легко расправятся незнакомые мне недоброжелатели. Как говорил один мой умный приятель:

– Зерно легче всего спрятать в куче других зерен.

Надо идти в большой город, где человек европейской внешности не будет привлекать к себе внимание. Уже наступило утро. Начали ездить машины. Еле слышный звук работающих моторов указывал на местонахождение шоссе. Я направился в сторону этого шума.

Хотелось есть. Еще больше хотелось пить: почти всю воду я истратил в мечети. На дне фляжки оставалось совсем немного. Надеяться встретить колодец в этой холмистой степи не приходилось. Также не приходилось рассчитывать на помощь яндекс-карты: интернет здесь не работал. Прийдется ориентироваться по солнцу и следовать за звуком дороги, который периодически исчезал.

Вдали в ложбине между холмами я заметил большое стадо овец. Значит, рядом должны быть пастухи. Возможно, у них удастся раздобыть воды. О еде я и не мечтал. Наличных денег не было ни в какой валюте. Оставшиеся деньги мертвым грузом лежали на бесполезной в этих краях карте.

Я уже направился вниз, когда услышал громкий лай: навстречу мне мчались три огромные собаки. Я знал, что собаки-пастухи не нападают на людей, но воображение рисовало момент их кровожадного столкновения со мной. Еще немного, и я кажусь распластанным на земле, терзаемый этими четвероногими хищниками!

Из-за моей спины раздался окрик. Услышав его, собаки мгновенно остановились, а потом затрусили обратно к стаду. Обернувшись, я увидел несущегося на меня всадника. Из под копыт невысокого коренастого коня вздымались фонтанчики пыли. Приблизившись ко мне метра на три, всадник осадил коня.

– Здравствуйте! Не подходите близко к стаду, – сказал он на одном из тюркских наречий. Голос был высокий и тонкий даже для такого худенького юного паренька.

– Мир тебе, хозяин,– ответил я на его языке, радуясь, что моих лингвистических познаний хватает хоть для первого шага к дружественным контактам.

Юноша еще что-то спросил, но я растерянно улыбнулся и развел руки в знак того, что я ничего не понял. Тогда всадник спросил по-русски:

– Ты заблудился? Куда направляешься?

Ответить я не успел. Из-за холма вылетел еще один всадник и, размахивая плетью, что-то сердито стал кричать юноше. Его грузное тело как бы являлось продолжением такой же приземистой толстоногой лошади. Несмотря на жару, на голове мужчины красовался меховой малахай. Из-за голенища мягкого кожаного сапога выглядывала оплетенная кожей рукоятка ножа.

Подъехав к нам, он внимательно посмотрел на меня узкими черными глазами и не столько спросил, сколько утвердительно сказал:

– Ты пришел оттуда, где вчера стреляли.

Под его острым взглядом я не мог соврать и утвердительно кивнул. Он продолжал молча смотреть на меня с высоты конского седла. Чтобы видеть его лицо, мне приходилось задирать голову.

– Не найдется ли у вас немного воды? – спросил я, прерывая затянувшееся молчание.

Он не ответил. Юноша что-то стал ему быстро говорить. По тону можно было догадаться, что он пытался в чем-то убедить старшего, который продолжал молчать. Затем босс (так я про себя назвал второго всадника) что-то сказал первому и поскакал в низину к стаду.

– Отец приглашает тебя погостить у нас, – произнес юноша, – спускайся к стаду, чабаны проводят тебя.

Он слегка с обеих сторон стукнул коня ногами, обутыми в сапоги из необыкновенно мягкой замши, и помчался в обратную сторону.

До сих пор я думал, что именно эти двое всадников и пасут овец. Оглядел окрестности вокруг стада в надежде найти чабанов. Тщетно. Пастухов видно не было. Пришла мысль о том, что приглашение – один из вариантов азиатского юмора, и меня никто всерьез не приглашал.

Все же я не оставлял надежды раздобыть воды и подкрепиться. Наконец среди овец я увидел две неподвижно стоящие поодаль друг от друга фигуры. Это и были пастухи. Позже я узнал, что чабанам нет нужды ходить вокруг стада: овцы всегда группируются вокруг стоящего пастуха. Стоит ему только сесть, как стадо разбредается в разные стороны.

Ближний ко мне чабан стоял, опершись подбородком о длинную сучковатую палку с загнутым концом, отшлифованным ладонями и многолетним использованием до зеркального блеска. Это был еще не старый сухощавый мужчина. Точный его возраст определить было трудно: ему могло быть и 30, и 50 лет. Фигура была жилистой и крепкой, но глубокие складки у рта и какой-то тусклый взгляд старили его.

Приблизившись к нему, я поздоровался и попытался объяснить, что хозяин пригласил меня. А его назначил моим проводником. Но чабан, кажется, ничего не слышал. Он молча устремил в мою сторону ничего не выражающий взгляд. Через минуту повернулся ко мне спиной и направился в сторону дальнего холма.

Дальнейшая картина меня очень удивила. Часть овец со всех концов огромного стада стала стекаться вместе и направилась за идущим пастухом! Другая часть осталась мирно пастись: они явно были подопечными второго чабана. Я сделал вывод, что овцы знали своего пастуха и подчинялись именно ему. Этот случай заставил в очередной раз усомниться в исключительной монополии человека в интеллектуальной сфере. Во всяком случае, в области наших общественных структур есть явное сходство.

Я также отправился за чабаном, который шел мерным неспешным шагом. И как в момент начала путешествия по этой степи, снова я погрузился состояние спокойного равновесия, сходного с медитацией. За все время пути чабан не проронил ни слова.

Глава 4

Мы поднялись на очередной невысокий холм. Внизу я увидел две юрты и большой загон для овец. Деловито сновало несколько мужчин. К перекладине загона рядом с ближней к нам юрте была привязана лошадь. Рядом стоял тот самый юноша, который спас меня от собак. Чабан рукой указал мне на эту юрту. Я оставил компанию овец и направился к ней.

Подойдя поближе, я громко произнес известное мне приветствие, не обращаясь ни к кому конкретно.

Пожилая женщина, сидящая рядом с огромным кипящим котлом, кивнула в ответ.

От аппетитного аромата готовящейся в котле мясной похлебки у меня закружилась голова. Юноша вышел из-за крупа лошади и направился ко мне:

– Пойдем, отец ждет тебя.

Я удивился: не думал, что начальник всего этого хозяйства удостоит меня личной аудиенции. Я пошел вслед за моим проводником к крайней юрте. Откинув войлочный полог, мы вошли внутрь.

Я и раньше во время экспедиций бывал в юртах. Меня не удивили относительная прохлада, крупные узоры войлочных ковров, подушки, лежащие на полу, слабый запах кислого молока. Удивило другое: почти четверть пространства юрты занимал большой резной средневековый шкаф или комод! Мне уже приходилось встречаться с такими вещами. Это была целая инженерная конструкция с хитрыми приспособлениями для различных нужд и причуд средневековых чудаков. Один из таких шкафов был оборудован под домашнюю цирюльню: в нем обсыпали голову в парике пудрой. Другой шкаф выполнял роль своеобразной дезинфекционной камеры: здесь с помощью благовоний выкуривали паразитов с тела его богатого владельца. Третий был хранилищем ядов. Редкая вещь, каким-то чудом оказавшаяся в таком неподходящем для нее месте! Никогда раньше я не видел, чтобы кочевники таскали за собой такие громоздкие вещи, не являющиеся предметами первой необходимости.

Хозяин полулежал на низкой скамейке напротив входа, опираясь на подушку. Рядом сидели еще трое мужчин. Одного из них я только что видел во дворе. Передним каждым стояла пиала с горячим чаем, в котором быстро таял кусочек масла.

Я повторил знакомое мне приветствие.

– Хозяин (я его сразу про себя стал называть «босс») в ответ произнес какую-то длинную фразу.

Я догадался, что это означает что-то типа:

– Гость в доме, к радости.

–Как тебя зовут? – спросил затем босс по-русски.

В произнесенной фразе не было ни малейшего акцента. Хозяин налил чай на дно пиалы и протянул мне.

Вошел уже знакомый мне молодой человек, разувшись перед порогом юрты, снял замшевую жилетку, войлочную островерхую шапочку. и вниз упали две толстые косы, достающие до пояса.

Надо было погрузиться в такую круговерть событий, чтобы разучиться видеть очевидное! Передо мной стояла хрупкая стройная девушка с тонкими чертами лица, нежной смуглой кожей.

Увидев выражение моего лица, босс громко рассмеялся:

– Ты, наверное, думаешь, что увидел джина? Нет, это всего лишь моя дочь Карлыгаш, – сказал босс.

Карлыгаш села с нами за низенький столик, взяла поданную отцом пиалу. Чай пили молча. Странно, что вместе с жаждой уходил и голод. Я исподтишка наблюдал за девушкой. Она вела себя сдержано и одновременно непринужденно. Чувствовалось привычка ко всеобщему вниманию. Она разливала чай и чувствовала себя хозяйкой застолья, периодически предлагая нам румяные жареные шарики из теста. Их здесь называли бурсаками. Я боялся показаться неучтивым и съел всего лишь 2 этих вкусных маленьких пончика. Один из мужчин потянулся было к лакомству, но Карлыгаш как бы случайно отодвинула блюдо в мою сторону, и мужчина отдернул руку. В его лице промелькнуло что-то вроде испуга.

В другое время этот эпизод озадачил бы меня, и я бы уделил ему должное внимание. Но напряжение последних суток сделало меня менее внимательным.

Потом вошла женщина, та, что готовила еду у костра, и принесла дымящуюся горячую шурпу. Приятное тепло разливалось по моему телу. Такого удовольствие я не испытывал даже от самых удачных дядюшкиных обедов.

Во время обеда мужчины вели беседу. Правда, каждая фраза чередовалась с длинной паузой. Но это давало мне возможность хоть немного уловить суть разговора.

Один из них: тот, что постарше, был озабочен тем, что какие-то люди в городе мешают им работать, вымогают деньги.

– Мы никогда не сдаем плохой товар. А они сказали, что сделают так, что никто у нас принимать вообще не будет. Или будут брать по цене не выше третьего сорта, – говорил первый.

Другой, помоложе и потолще, говорил о том, что у него есть какая-то возможность умерить аппетиты вымогателей. Я понял, что речь идет о чем-то вроде шантажа.

Мне была интересна тема разговора, но плохое знание языка не позволяло мне его поддерживать. Хозяин явно не хотел вовлекать меня в этот разговор и начал расспрашивать меня.

– Откуда у тебя это? – он указал на мою шею.

Только сейчас я вспомнил о цепочке, которую нацепил на меня в мечети страшный человек. Я рассказал о том, что произошло со мной, не говоря о причине моих мытарств.

Все время моего рассказа, босс задумчиво стучал пальцами по столику.

– Я знаю, что это, – сказала девушка, указывая на кулон, – С ним связана давняя история. Начинается она задолго до нашего рождения и даже до рождения наших прадедов.

Рассказ ее был полон символов и аллегорий, трудно воспроизводимых оборотов. Поэтому я пересажу его своими словами.

Глава 5

В каждом краю есть собственная поэтичная и трагическая история. В этих местах героиней такой истории стала девушка Гюльжан. Случилась это, как я понял, в годы революции. Перемены не сразу докатились до этих краев.

Гюльжан была единственной дочерью богатого бая. В этих местах он считался настоящим хозяином. Мать Гюльжан умерла при родах. Всю свою любовь к жене бай перенес на девочку.

Девочка с раннего детства была рядом с отцом: он брал ее с собой в поездки в город, разрешал присутствовать при обсуждении хозяйственных вопросов. Были наняты учителя для обучения ребенка различным наукам. Такое воспитание дало свои плоды. Уже в подростковом возрасте Гюльжан всех поражала здравостью суждений при решении различных практических проблем. Но был и другой результат: с расширением кругозора своенравный характер Гюльжан еще более укрепился и проявлялся даже в мелочах.

Девочка подрастала, и становилось очевидно, что кроме острого ума и независимого нрава, она имела все задатки редкой красавицы.

Когда Гюльжан исполнилось 16 лет, отец стал присматривать для нее жениха. Хороших парней было много, в том числе богатых и знатных. Выбор остановился на сыне Темирбая . Отцы молодых людей имели общие стада, и этот брак только удвоил бы их имущество. Первоначально Гюльжан не возражала против этого выбора. Но тут в их краях появился чужестранец. Он приехал в эти места из большой столицы. Он был богат и имел какие-то дела с самыми знатными людьми края, среди которых был и отец Гюльжан. Чужеземец даже доверил отцу Гюльжан стеречь свои сокровища, которые он собирался вывезти из страны, опасаясь революции.

Чужестранец был молод и хорош собой. Он, как и многие, не мог остаться равнодушным к чарам красавицы. Приезжий начал ухаживать за Гюльжан. Делал он это так красиво, как не умели местные парни.

В степи утаить ничего не возможно. Слухи о встречах молодых людей достигли ушей отца. Он пытался уговорить дочь отказаться от чужестранца, но упрямство Гюльжан, казалось, только крепнет с каждой фразой отца. Она была непреклонна. Чтобы не допускать дальнейших свиданий, отец приставил к дочери охранника и собирался отправить ее куда-то очень далеко к родственникам, пока она не выбросит из головы эту блажь.

Охранник считался надежным и сильным человеком. Он следил за каждым шагом Гюльжан. Но и он был влюблен в красавицу. Однажды она подошла к нему, подарила амулет, позвала к чаю, в который подсыпала сонного зелья. Дождавшись, когда охранник уснет, она под покровом ночи вышла из юрты.

О том, что произошло дальше, есть несколько противоречащих друг другу рассказов. Наибольшее распространение получила самая жуткая версия.

Когда Гюльжан выводила своего коня из загона, тот заржал. Чуткое ухо отца уловило знакомый звук. Бай откинул полог юрты и вышел на улицу. Он успел подбежать к дочери до того, как та прыгнула в седло.

Согласно преданию, Гюльжан вонзила нож в грудь отца, вскочила в седло и помчалась к любимому.

Но до большого аула она не доехала. Просто пропала по дороге.

Ее искали все. Вскоре нашли ее растерзанное тело далеко от дороги к аулу, там, где сейчас стоят руины мечети. Сначала думали, что на нее напали и утащили в степь волки. Но аккуратно лежащий поверх тела амулет вызывал вопросы. Это был тот самый амулет, который Гюльжан подарила охраннику. Люди стали говорить, что это слуги шайтана разделались с ней.

В этом месте рассказа мне пришла циничная мысль, что, возможно, это все устроил сам чужестранец. Зачем ему в Европе была нужна обуза в виде жены азиатки?

Уснувшего охранника в наказание за ротозейство казнили: привязали к седлу лошади веревку, другой конец которой обвивал его шею, и пустили лошадь галопом.

Гюльжан была погребена на месте гибели. На могиле, во искупление ее грехов, несостоявшимся свекром Темирбаем был построен большой мазар, руины которого я принял за руины мечети. Это место считается проклятым. Люди обходят его стороной.

Говорят, что тогда же пропали и сокровища чужеземца, которые были на хранении у отца Гюльжан.

– Человек, который тебя спас в мазаре – местный юродивый, – продолжала Карлыгаш,– Он считает себя потомком охранника бая и одержим идеей мести чужакам, забредающим в наши края.

– Почему же он не тронул меня? Ведь я тоже чужак и еще осквернил могилу, забравшись в самую ее святыню? Да, и еще напялил на меня этот кулон? – спросил я.

– Этот кулон по описаниям очень похож на амулет Гюльжан, который она подарила охраннику, – сказала Карлыгаш.

– А это значит, что этот маньяк увидел в тебе воплощение своего предка, оставшегося верным Гюльжан. Тем более, что ты провел с ней ночь, пусть даже на ее костях, – добавил босс. Он только что вернулся в юрту. Все время рассказа он беседовал с кем-то на улице.

– Что же теперь мне с этим украшением делать? Здесь хитрая застежка, я не могу его снять? – еле выговорил я, пытаясь стянуть с себя ржавую цепь.

– Я тебе не советую снимать это. Раз он надел его тебе на шею, то считает тебя мужем Гюльжан – воплощением охранника. В любом случае, если ты еще встретишься с ним, то спасти тебя сможет только этот подарок! – сказал босс.

Я замер от неожиданности:

– Если я муж Гюльжан, то логично предположить, что он снова меня отправит к ней в могилу? – только и смог произнести я.

– Никому не дано знать свою судьбу,– сказал старший мужчина загадочную фразу, – А сейчас выпей чай.

Я отогнал от себя тревожные мысли. Сейчас у меня есть вкусная еда, теплый гостеприимный кров, рядом находятся добрые люди. Не стоит думать о плохом, оно само найдет нас.

Увидев мое помрачневшее лицо, босс сказал:

– Давай-ка сегодня отправимся спать, а завтра …

Окончания фразы я не расслышал. Не успев добраться до постели, рухнул на пол юрты.

Глава 6

Сознание возвращалось медленно. Я ощутил сильную головную боль, как после тяжелого похмелья. С трудом открыв глаза, я увидел, что нахожусь в каком-то темном углу среди свернутых войлочных ковров и скрученных в мотки веревок. Было темно, только сквозь редкие щели между рулонами пробивался слабый свет. Я встал на четвереньки, раздвинул 2 ковра и заглянул в образовавшееся свободное пространство. Была видна часть интерьера юрты – низкая скамейка, и я понял, что нахожусь в той самой юрте, в которой провел вечер.

Первой мыслью было отодвинуть вертикально стоящие рулоны и выбраться. Было понятно, что здесь меня специально то ли спрятали, то ли заперли. Я попытался собраться с мыслями, но никаких версий происходящего мой мозг предложить не мог. Видимо, в выпитом мною напоследок чае было что-то подмешано, что не только отключило меня на всю ночь, но и не позволяло сейчас ясно мыслить.

Было тихо. Не было слышно ни блеяния овец, ни ржания коней, ни человеческих голосов. Я мог бы легко разбросать ковры и выбраться, но осторожность не позволила мне немедленно сделать это.

Вокруг лежали какие-то мягкие вещи. С удивлением я нащупал знакомый объемный предмет: это был мой рюкзак. Я положил рюкзак под голову, улегся на спину, согнув ноги, и попытался создать хоть какую-то систему в своих обрывочных мыслях.

Зачем меня завалили этими кошмами? Если бы меня хотели убить, то уже давно бы это сделали. Достаточно было подсыпать в чай не снотворное, а что-то более опасное. Или могли задушить меня, когда я был без сознания. Этого сделано не было. Значит, в отношении меня существуют другие планы.

Дышать становилось все труднее: запах овчины вперемешку с тягучим запахом кислого молока, казалось, проникал в мои легкие в виде плотной тяжелой массы.

По-прежнему было тихо. Бездействие и неизвестность становились невыносимыми. Я напоминал себе забившегося в щель таракана.

Стараясь не шуметь, я стал выбираться из мягкого душного плена. Это не составило особого труда: надо было только отодвинуть 3-4 больших войлочных ковра и отбросить несколько больших мягких мотков плетеной веревки.

На всякий случай я на четвереньках стал тихо пробираться к выходу вдоль стен юрты. Приоткрыв полог, я выглянул в образовавшуюся щелочку. Снаружи было пусто: ни людей, ни животных. Я встал на ноги и, крадучись, вышел наружу. Никого!

Уже не таясь, я прошел вокруг юрты вдоль пустого загона. И только тут я заметил отсутствие второй юрты! Не было также самодельного очага, на котором вчера варился обед. Поодаль как-то криво стоял мотоцикл с коляской.

Создавалось впечатление, что меня намеренно оставили здесь одного.

– Но почему они просто не бросили меня прямо на улице, пока я был в отключке? Откуда взялся мотоцикл? Почему оставили юрту и все, что в ней?

Только тут мне пришла в голову мысль о том, что надо осмотреть оставшуюся юрту: возможно, там будет какая-то подсказка.

Я вернулся в юрту. Здесь все было по-прежнему. Только недалеко от входа стояли несколько пластиковых бутылок с водой и завернутая в тряпку головка сыра. Нетрудно было догадаться, что вода и сыр оставлены для меня. Хотелось сказать спасибо гостеприимным хозяевам!

Какая бы разгадка не была у этой тайны, было ясно, что надо быстрее уходить отсюда. Я с грустью представил, как многие километры я бреду по степи под палящим солнцем. И тут вспомнил о мотоцикле:

– Удастся ли завести его без ключа? Сколько в баке бензина? – с этими мыслями я вышел из юрты.

Я подбежал к мотоциклу, уселся в обтянутое козлиным мехом седло. Ключа зажигания в гнезде не было. В слабой надежде, что ключ может находиться где-то рядом, я стал обходить вокруг мотоцикла, обшаривая взглядом землю. Подойдя к коляске, я вскрикнул. Моя нога чуть не приземлилась на руку лежащего лицом вверх незнакомого мужчины. Судя по положению головы, шея его была свернута. Он был удушен с помощью плетки, валяющейся неподалеку.

Несколько секунд я тупо смотрел на убитого. На вид ему было лет тридцать. Одет по-городскому: майка, длинные шорты. На лице трехдневная щетина. Некстати мелькнула мысль:

– Хорошо, что у меня растительность на лице растет плохо.

На предплечье незнакомца красовалась татуировка: кривая стрела в виде змея, обвивающая что-то вроде дерева на фоне морды какого-то животного. Я не мог оторвать взгляд от левой руки лежащего человека, выглядывающей из-под коляски. Она была зажата в кулак. Сквозь одеревеневшие пальцы свисала точная копия цепочки, недавно надетой на мою шею.

Я протянул руку к «своей» цепочке. На моей шее не висело ничего. Цепочка исчезла! Я понял, что пока я спал, кулон был кем-то снят и теперь был зажат в кулаке убитого!

Дальнейшие мои действия не соответствовали ни моим представлениям о нормах морали, ни моему флегматичному характеру. Видимо, руководил мною исключительно инстинкт самосохранения.

Я разжал кулак мертвеца, вытащил цепочку с подвеской, сунул ее в потайной кармашек на липучке под ремнем. Наконец-то я мог его использовать: карман был настолько мал, что впервые хоть что-то в него уместилось! Потом я обшарил карманы мертвеца. Моей добычей стал ключ зажигания и портмоне, рассматривать содержимое которого у меня не было времени. Я не забыл вернуться в юрту, чтобы прихватить свой рюкзак, куда предварительно погрузил сыр и 2 бутылки воды.

Вернувшись к мотоциклу, я откинул полог коляски, чтобы положить туда рюкзак. И здесь меня ждал еще один сюрприз. Коляска была забита какими-то огромными тюками. Сверху на них была небрежно наброшена замусоленная сумка из плащевки с расстегнутой застежкой-молнией. Сквозь ее расходящиеся края вываливались пачки банкнот. Сумка была доверху набита долларами.

Если бы я мог в эту минуту руководствоваться здравым смыслом, то бросил бы сумку вместе с мотоциклом и бежал бы отсюда как можно быстрее. У больших денег всегда найдется хозяин. И этот хозяин не позволит мне далеко уйти. Но в эту минуту мой внутренний голос молчал. Его заглушила одна мысль: «Этого точно хватит расплатиться с антикваром за потерянный раритет».

Я быстро застегнул сумку, задвинул ее ближе к ветровому стеклу, накинул полог на коляску, перекинул за спину рюкзак, вскочил в седло и рванул с места, оставив позади мертвое тело, одинокую юрту и ее исчезнувших хозяев.

Четкого плана у меня не было. Я ехал в город между холмами по зигзагообразной траектории и в прямом, и в переносном смысле. Направление определял приблизительно. Было утро. Значит, солнце находится на юго-востоке. А я ехал на юго-запад. К сожалению, мотор мотоцикла заглушал все звуки, и невозможно было уловить шума шоссе. Возможно, я все дальше удалялся от него.

Я проехал около десяти километров, когда впереди показалась извилистая лента пустынной дороги. Подъехав поближе, я понял, что это не дорога, а русло высохшей речки. Мотоцикл, не двигаясь, с ревом прокрутил переднее колесо и заглох. Мотор не в силах был тянуть перегруженную коляску по песчаной почве.

За время лавирования между холмами я немного пришел в себя и обрел способность к каким-либо логичным действиям. Надо было, наконец, избавиться от лишнего груза. Откинув полог коляски, я поставил на землю сумку с банкнотами и приготовился вытаскивать тюки. Оказалось, что все пространство было занято одним огромным мешком. Вытащить его в одиночку было проблематично. Я решил развязать стягивающую горловину веревку и вытащить груз по частям. Мне показалось, что там могли быть бараньи туши. В тот момент, когда я развязал последний узел и снял веревку, мое запястье охватила чья-то смуглая сухая рука, выползшая из мешка. Я замер, не в силах пошевелиться.

Я уже давно не верил в страшные сказки о черной руке или летающем гробе, но на секунду поверил, что я стал пленником ожившей мумии.

Глава 7

Я стоял, замерев в оцепенении. Замок цепких пальцев слабел с каждой секундой. Я понял, что сил у моего случайного пассажира хватит лишь на то, чтобы еще не более минуты удерживать меня, и стал осторожно высвобождать свое запястье. Сопротивления я не почувствовал. Захват ослаб настолько, что казалось, что рука неизвестного не удерживает, а держится за меня в поисках опоры. Потом эта рука безвольно упала на приоткрытую горловину мешка. Я понял, что угроза со стороны неизвестного миновала, и открыл мешок.

В мешке находилось скрюченное тело худощавого мужчины. Мне были видны его жилистая шея с границей загара, обнаженное смуглое плечо с неловко вывернутой рукой и часть спины. По синякам и кровоподтекам было видно, что человека, перед тем, как засунуть в мешок, нещадно били. Если бы не движение его руки, то я бы подумал, что передо мной труп.

Осторожно, стараясь не причинить боли узнику, я вытащил огромный тюк из коляски. Человек не сопротивлялся и не помогал мне. Не хотелось вытряхивать тело, лучше было разрезать ножом мешковину. Когда плотная ткань тюка была почти разрезана, раздался стон. Я скользнул глазами по мешку и встретился с мутным взглядом того, кого считал уже погибшим.

В опухшем сизом лице мелькнуло что-то знакомое. Я узнал его. Это был один из тех овцеводов, вместе с которыми мы вчера пили чай в юрте босса!

Человек пытался что-то сказать, но сквозь потрескавшиеся, распухшие губы вырывались лишь свистящие звуки.

– Потерпи немного, – сказал я, помогая ему расправить ноги.

Я уложил его в тени от мотоцикла, свернул остатки мешка и положил валик под голову. Протер его лицо мокрой тряпкой и поднес горлышко бутылки с водой к его губам. После того как человек мелкими глотками выпил воду, он, наконец, смог произнести:

– Ты должен довезти меня до города.

– Я постараюсь. Только скажи: почему и кто тебя избил,? Откуда эти деньги? – я схватил сумку и расстегнул замок перед его лицом.

Если бы в этот момент я оторвался от земли и взлетел, думаю, что мужчина был бы взволнован меньше.

– Откуда у тебя эта сумка? Ты украл ее! – почти прокричал он, не отрывая взгляд от сумки и пытаясь привстать.

– Нет, воровать не в моих правилах. Деньги прилагались в нагрузку к тебе и мотоциклу, – попытался пошутить я, – Могу только сказать, что их хозяину они уже явно не понадобятся.

Мой собеседник никак не отреагировал на шутку. Возбуждение, которое он только что пережил, отняло у него последние силы. На минуту он впал в забытье, а потом произнес:

– Пошарь в коляске, может, найдешь там что-нибудь еще, – сказал он.

Я заглянул в коляску. Действительно, на дне, в передней части, там, куда обычно протягивает ноги пассажир, стояли мешок. Как-то в таком мешке я покупал 10 кг сахара. На мешковине были отпечатаны буквы: «gbs@L». Вот почему мотоцикл так трудно шел: мотору пришлось тянуть вес двоих людей. И еще этот сахар.

– Здесь только сахар. Навряд ли он нам пригодится, – сказал я, вытаскивая мешок из коляски, чтобы выкинуть его.

Что-то типа мычания вырвалось у него из горла:

– Не спеши избавляться от того, что может спасти тебя. Цена этого мешка намного больше цены твоей жизни. Запоминай адрес,– тут он произнес какое-то незнакомое мне название и добавил название улицы, – отвезешь все туда, останешься жить.

Это были последние слова моего случайного попутчика. Его голова безвольно свесилась на правое плечо, веки сомкнулись. По лежащему телу прошла дрожь, ноги вытянулись. Это была агония.

Возможно, события последних недель лишили меня способности к состраданию. Но в эту минуту я испытывал сожаление лишь от того, что не успел получить ответы на интересующие меня вопросы.

Я достал из рюкзака лопатку и начал копать яму: оставлять тело умершего брошенным в степи не позволяла совесть. Песчаная почва позволила справиться с работой довольно быстро.

Через час я уже снова брел по степи. Мотоцикл я бросил в русле высохшей реки, решив, что он будет привлекать ненужное мне внимание. Сумка с деньгами болталась у меня за спиной поверх рюкзака вместе с двумя пластиковыми бутылками воды. Мой вид мог бы вызвать жалость у любого прохожего. Стоптанные в хлам сандалии, вылинявшая майка, обвисшие карманы штанов выдавали многодневного бездомного бродягу. Никто бы не мог предположить, что за моей спиной в потрепанной сумке находится целое состояние. Но прохожих за полдня моего пути не встретилось ни одного.

Солнце начало опускаться к горизонту, когда я снова услышал шум дороги. Это не был гул скоростного шоссе. Ветер доносил звуки работающих моторов, изредка проезжавших машин. Я ускорил шаг: передо мной во всей реальности предстала перспектива ночевки в степи.

Однажды мне довелось провести ночь в степи. Но тогда я не был один, у нас были палатки и возможность разжечь костер. Сейчас же палатки у меня не было, а значит любая проползающая змея или тарантул могли проявить внимание ко мне. Также не было возможности разыскать хоть какие-то ветки для костра, который мог отпугнуть хищников. А главное – я не знал местности и не мог подобрать подходящее место, скрытое от глаз возможных недоброжелателей.

Когда я вышел к дороге, было уже совсем темно. Машин не было. Я решил идти по обочине: рано или поздно должна же была объявиться хотя бы одна попутка. Но она все не появлялась.

На небе сияли звезды. Луна ярким фонарем заливала холодным светом все вокруг. В другое время я бы наслаждался зрелищем этого ночного великолепия. Но сейчас я мечтал лишь о том, чтобы остановить безумный калейдоскоп непонятных событий и ощутить если не гармонию мира, то хотя бы его безопасность.

Наконец позади послышался дребезжащий звук работающего мотора: меня настигал некий агрегат. Это было что-то среднее между трактором и микроавтобусом: ржавая кабина на огромных колесах. Я поднял руку. Небритый мужик лет около пятидесяти, сидевший за рулем, внимательно осмотрел меня. Думаю, что он соотносил мое телосложение с собственным. Сравнение убедило его, что беспокоиться не стоит, и он жестом пригласил меня на пассажирское место.

Я взобрался на ступеньку, подтянулся на поручне и взгромоздился рядом с водителем.

– Я тебя могу подвезти только до мотеля, – сказал он, – Сам тоже там заночую, а завтра поеду дальше.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я его.

– Курить будешь? – спросил он, протягивая мне мятую пачку.

– Я не курю,– сказал я.

– Днем от слепней помогает. А сейчас дымлю по привычке, – объяснил он, окутывая все вокруг облаком едкого дыма.

– Раньше я любил ездить ночью: прохладно, тихо, – продолжал он, – А теперь в наших краях стало неспокойно, не знаешь: кого встретишь. Много всякого народа понавалило. Вчера опять двух повешенных жмуриков нашли. Не слышал?

Он поправил зеркало, чтобы видеть выражение моего лица. Я старался не подавать вида, что эта тема меня волнует.

– Ты-то сам откуда будешь? – спросил он, – По выговору, похоже, что из Питера.

– Угадали, – ответил я.

Мужик удовлетворенно хмыкнул, довольный собственной проницательностью и тем, что я назвал его на Вы.

Я уже успел заметить, что в этих краях некоторые люди почему-то испытывали определенное почтение к моему родному городу. Мой водитель был именно из таких. Видимо, благоприятный для сегодняшних «туристов» имидж был создан много лет назад их эвакуированными или сосланными сюда земляками. Спасибо им!

Мой мысленный исторический экскурс прервал новый звук: где-то слева впереди работал другой мотор. Вскоре из-за поворота показался свет фар. С боковой дороги к нам приближалась машина. Она выехала на нашу дорогу, став на ее обочине.

– Что они здесь забыли ночью? Сползай под сиденье,– процедил сквозь зубы водитель.

Машина остановилась метрах в десяти от нас. Ее фары мигнули в знак того, что и нам надо остановиться.

Поравнявшись с машиной, мой водитель затормозил и приоткрыл дверь. Я заметил, что его правая рука нырнула под сидение, что-то нащупывая там.

Я рассмотрел надписи на автомобиле: это был полицейский патруль.

Мое сознание лихорадочно заработало. Я пытался придумать объяснение тому, откуда взялась огромная сумма денег в замызганной сумке, которая сейчас оставалась лежать вместе с рюкзаком на сидении рядом со мной.

Дверь полицейской машины открылась. Из нее с трудом выбрался грузный человек и направился к нашему агрегату. Со своего места сквозь ноги водителя я видел только нижнюю часть его фигуры, чего было достаточно, чтобы понять, что вес этого человека намного превышает 100 кг.

Водитель полицейской машины оставался на своем месте. Он продолжал держаться за руль и поглядывал на нашу машину из-под опущенного козырька форменной фуражки. На заднем сидении виднелись еще одна фигура.

Я заметил, что поза моего водителя стала менее напряженной. Он осторожно вытащил руку из-под сидения и вышел из машины.

– Здорово, Николай! – сказал полицейский, – Сколько раз я говорил тебе, что не стоит сейчас разъезжать по ночам.

– Здорово, кум,– ответил водитель на приветствие полицейского, – Сам понимаешь: работа ждать не будет.

– Ну, лады, сказал полицейский, – Я тебе одного обдолбанного подсадить хочу. Подобрали в степи еле живого с кучей наркоты. Завтра надо допросить. А делать крюк до отделения не хочется. И так уже полночи ездим. Ты все равно в город едешь. Прихвати его, сдай дежурному.

– Надо, так надо, – без особого энтузиазма произнес Николай.

– Помоги его погрузить. Сам он еле ползает,– сказал полицейский.

Николай спрыгнул на дорогу, прикрыв свою дверь. Грузный полицейский открыл заднюю дверь дежурной машины, вытащил обмякшее тело молодого мужчины в наручниках.

То, что произошло в следующую минуту, я мог осознать и восстановить в памяти только спустя некоторое время.

Водитель полицейской машины вышел на дорогу, вскинул руку, в которой блеснуло оружие, и выстрелил в своего напарника. Грузное тело рухнуло на дорогу. Второй выстрел настиг тщедушного наркомана, который на миг очнулся от забытья и попытался бежать. Третий выстрел предназначался Николаю. Как во сне или в замедленной съемке я видел, как полицейский перевел ствол в его сторону. Раздался щелчок. Но прежде чем прозвучал выстрел, пущенный мною нож просвистел в воздухе и вонзился в руку стрелка. Вот когда пригодилось мое дворовое чемпионство в игре «в ножички»! Убийца выронил пистолет и схватился левой рукой за рукоятку ножа, стараясь вытащить его из раны.

Николай с неожиданным для него проворством метнулся к упавшему на землю пистолету и схватил его. Он прижал дуло к щеке водителя и зарычал:

– Брось нож! Ты зачем убил их? Отвечай! Считаю до трех!

– С этим лохом нельзя было договориться,– простонал водитель, отбрасывая нож в сторону и кивком указывая на труп убитого полицейского.

– О чем ты хотел с ним договариваться?– проревел Николай.

– Не спеши расправляться со мной. Ты сначала посмотри, что мы нашли у этого нарика, – сказал полицейский, указывая на полицейскую машину, – А он хотел все это сдать. Тут нам бы на две жизни хватило!

– Посмотри, что там, – сказал Николай, обращаясь ко мне.

Я открыл дверь полицейской машины и на заднем сидении увидел десятикилограммовый мешок с сахаром. Тот самый, с надписью «gbs@L» которые я оставил в коляске мотоцикла.

– Такое количества антрацита у меня в руках оказалось первый раз в жизни. Я предложил этому лоху не сдавать мешок, а поделить добычу на двоих. Даже предложил ему организовать продажу его доли. Он отказался, да еще и обругал меня. Когда мы тебя остановили, я понял, что богатство уплывает безвозвратно, и решил действовать, – продолжал он.

– И ты решил убить своего напарника и задержанного наркомана, а заодно и меня. Как бы ты объяснил своему начальству такое количество трупов? – спросил Николай.

– Я не хотел оставлять свидетелей. Все бы выглядело так, что ты убил этих двоих, а я бы, защищаясь, убил тебя. Откуда только взялся этот перец? Теперь все пропало, – сокрушенно сказал полицейский.

– А может, все же договоримся с тобой?– добавил он после небольшой паузы.

– А потом тебе снова помешают свидетели, и ты спокойно их уберешь,– насмешливо сказал Николай.

Он подошел к убитому толстяку, отстегнул от его пояса наручники, защелкнул одно кольцо вокруг запястья полицейского-водителя, подтащил его к полицейской машине и другое кольцо замкнул на ручке машины.

– Посиди здесь, подожди своих, – сказал Николай, направляясь к своей машине.

Затем добавил, обращаясь ко мне:

– Поехали!

– Он не будет нас преследовать? – спросил я, усаживаясь на свое прежнее место.

– Ему надо еще постараться дожить до утра, – ответил Николай.

Мы отъехали недалеко, когда ночную тишину прорезал крик. Это кричал оставленный нами полицейский.

– Что с ним могло случиться?– обратился я к Николаю, – Вы знали, что ему что-то угрожает?

– Конечно, знал. Трудно уцелеть ночью в степи, в луже своей и чужой крови. Да еще и с мешком наркоты. Шакалы на четырех и двух ногах всегда идут по следу хищников. Не думай об этом, сказал Николай.

Оставшуюся часть дороги мы ехали молча.

Глава 8

Вдали мелькнули несколько огней. Мы приближались к кемпингу. Рассмотреть что-либо в темноте было трудно. Строения возникли перед глазами лишь тогда, когда мы почти вплотную приблизились к ним.

Единственная лампочка освещала вход в длинный деревянный дом, рядом с которым стояло несколько машин.

Только сейчас я почувствовал, как затекла моя спина и ноги. Казалось, что еще немного, и я навсегда останусь, как в детском стишке, скрюченным человеком со скрюченными ножками, обреченным гулять целый век по скрюченной дорожке.

Я вылез из кабины вслед за Николаем и поднялся за ним вверх по крыльцу.

В вестибюле, выполнявшего функции прихожей, гардероба и ресепшена, было пусто. За стойкой вглубь дома шел длинный коридор с рядом дверей. Николай постучал по стойке. Из одной из дверей вышла заспанная молодая женщина в запахнутом помятом цветастом халате, с трудом прикрывавшим необъятную грудь, лежащую на выступающем животе. Зевая, она открыла ящичек, висящий на стене, достала оттуда ключ и бросила его на стойку.

– Свободная койка только одна,– произнесла она медленно, растягивая слова. Казалось, что она не закончила предложение и должно быть продолжение, но она молчала.

Николай, видимо, зная правила разговора , сказал:

– На койку положишь моего друга. Плачу дополнительно, еще косарь тебе на помаду. Поищи для меня что-нибудь: устал как собака.

Женщина молча посмотрела в ящичек и достала оттуда еще один ключ.т И снова молча бросила его на стойку.

Потом повернулась, чтобы уйти. Проходя мимо окна, она повернула голову в его сторону и приостановилась. Ее сонливость мгновенно улетучилась.

– Это твоя колымага?– спросила она, указывая на агрегат, стоящий прямо под фонарем напротив окна.

– Да моя уже лет пятнадцать,– подтвердил Николай.

– Тебе лучше на ней не светиться: часа полтора назад звонили из полиции и приказали сообщать о ней, где бы она ни появилась. Что ты там натворил? – спросила женщина.

Не дожидаясь ответа, она, поразмыслив несколько секунд, добавила:

– Иди за мной. Если ты перешел дорогу Дедушке Максу, то ты не такой уж плохой человек. У меня свои счеты с этим старым пердуном.

Николай взял со стойки первый ключ, выданный женщиной, и подал его мне:

– Иди в номер, а я разберусь с машиной. Утром встретимся. У тебя есть чем расплатиться за гостиницу?

Я кивнул. Добрый человек! Представляю, как он был бы удивлен, узнав о моей кредитоспособности в данный момент.

Он вышел вслед за женщиной, медлительность которой улетучилась вместе остатками сна. Теперь это была собранная деловая тетка, возражать которой никому бы ни пришло в голову.

Я направился вглубь коридора, поглядывая на номера, написанные на дверях с помощью самодельного трафарета. На моем ключе висела бирка с цифрой «3». Но порядковые номера на дверях начитались с пятерки. Пройдя коридор до конца и не обнаружив своего номера, я вернулся и только тут заметил рядом со стойкой три ступеньки, ведущие вниз. Видимо, существовал еще и цокольный этаж, в котором и следовало искать мой номер. Я спустился по ступенькам и действительно, прямо передо мной возникла дверь с цифрой «3». Других дверей здесь не было. У меня мелькнула мысль:

– А где же номера 1 и 2?

Я открыл дверь, и перед моими глазами предстала крохотная комнатка, куда кроме узкого деревянного топчана умещалась лишь колченогая табуретка. Я понял, почему Николай настаивал на предоставлении ему дополнительного номера. Двум людям здесь можно было разместиться только стоя. Впрочем, комната имела претензии на какой-то ремонт: на потолок были приклеены узорчатые полистирольные квадраты, стены были оклеены дешевыми полосатыми обоями, на полу был постелен ламинат с обтрепавшимися стыками. Под самым потолком виднелась узкая горизонтальная щель окна, сквозь которую лился холодный лунный свет. Топчан был застелен ворсистым синтетическим пледом, на котором была изображена знойная красотка, обнимающая лежащего леопарда.

Я запер дверь, сбросил рюкзак и сумку, снял сандалии, рухнул на топчан поверх леопарда и голой красотки. Прежде чем провалится в сон, сквозь закрытые веки я заметил, что в комнате стало темнее. Угасающее сознание не придало этому значения. Возникла лишь мысль о внезапно появившихся тучах, которые закрыли луну. Если бы усталость не свалила меня, то я бы заметил лицо человека, заглядывающего в мое окно.

Мне снился огромный спортивный зал, с высокого потолка которого свисали резинки, похожие на тарзанки. Концы этих резинок были замкнуты в полукольца. В этих полукольцах сидели люди. Их было много, человек двадцать. Они отталкивались ногами от пола, взлетали вверх, приземляясь, снова отталкивались. Среди этих людей были двое гопников, повешенных в мазаре, погибший овцевод, предатель-полицейский. Я с удивлением увидел в этой компании моего питерского шефа, босса из юрты и его дочь, которая с грохотом отталкивалась от пола и громким смехом взлетала под потолок. Грохот становился все назойливее и стал раздражать меня, вырывая из абсурда этого сна.

Кто-то стучал в стену. Я открыл глаза и увидел яркий солнечный луч, пробивающийся сквозь оконное стекло под потолком. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить: где я нахожусь. Затем я вскочил с топчана, перешагнул через валяющиеся на полу сумку и рюкзак и выглянул за дверь. На ступеньках стояла вчерашняя женщина и пыталась молотком приколотить щеколду к соседней двери, которую я вчера не заметил. Одета она была в широкие шорты и майку с надписью «Good night” во всю ширину груди. Волосы ее были собраны в аккуратный пучок.

– Тебе надо заплатить за номер. Ты завтракать будешь? – спросила она без приветствия.

– Сейчас рассчитаюсь. Давайте помогу – предложил я.

Я взял у нее из рук молоток и двумя ударами забил торчащие гвозди.

– Неплохо получается, – сказала женщина, забирая у меня молоток.

Я вернулся в номер и порылся в карманах в тщетной надежде найти деньги, которыми можно было расплатиться с хозяйкой гостиницы. Доллары из сумки я не рассматривал в качестве платежного средства: крупные купюры у такого босяка, как я, вызвали бы подозрение. Кроме того, необходимо было сначала определить статус этой находки. Я вспомнил слова человека, найденного в коляске мотоцикла:

– Ты должен все вернуть. Если хочешь жить.

Карманы моих шорт представляли собой довольно внушительный склад, в котором хранилось все необходимое, что облегчает жизнь в любом путешествии. Здесь был кусок крепкой тонкой веревки, пара гвоздей, влажные салфетки, спички и еще много кой-чего. Сейчас появился повод навести здесь порядок. Я стал аккуратно выкладывать все на топчан. И тут из нижнего кармана я извлек незнакомый мне предмет. Я не сразу узнал его: это было партмоне, которое я вытащил из кармана мотоциклиста. Я расстегнул кнопку и откинул крышку. В основном отделе портмоне лежали водительские права, несколько купюр местных денег (то что мне сейчас было крайне необходимо), какие-то сложенные бумажки, две сим-карты и небольшой плоский дверной ключ.

Эта добыча немного облегчала мне жизнь. Во-первых, я смогу расплатиться за ночлег. Во-вторых, я смогу воспользоваться местными симками и, возможно, дозвонюсь в Питер.

Я сгреб в одну кучу все, что вытащил из карманов, захватил ее и двумя пригоршнями пересыпал поверх болоньевой сумки с долларами. Оставил только портмоне, затолкал его обратно в карман и отправился расплачиваться за ночлег.

При дневном свете вестибюль выглядел еще менее презентабельно, чем ночью. Бросались в глаза потертости краски на деревянном крашенном полу, местами отклеивающиеся обои. Но также были заметны следы усилий, с которыми владельцы пытались замаскировать надвигающуюся разруху. Масляное пятно на стене прикрывала картина с изображением букета цветов. На прорванную обивку стоящего в углу дивана была аккуратно положена небольшая вышитая подушка. На полу перед стойкой, в месте предполагаемого скопления народа, лежал коврик, скрывающий протертый до древесины участок пола. Откидная крышка стойки ресепшена, также выполнявшая роль стола, еле держалась на одном загнутом гвозде.

В вестибюле было тихо и пусто. Казалось, что в доме не было никого. Вскоре раздался скрип половиц: по узкой лестнице спускалась хозяйка. Я с удивлением обнаружил, что это строение имело еще и второй этаж.

– Давай, расплачивайся, – без всякого вступления сказала она и назвала сумму. – Потом можешь воспользоваться душем и завтраком. А туалет там, – махнула она рукой куда-то в сторону коридора.

Я достал кошелек, начал отсчитывать незнакомые мне купюры. Женщина ждала, удобно устроив свою роскошную грудь на сложенных на стойке руках. Взяв деньги, она открыла ключом ящичек где-то внизу и положила туда купюры. Затем также откуда-то из-под стойки достала тарелку, на которой лежал странный набор: запечатанный плавленый сырок, шампур с подсохшим шашлыком и какая-то немного сморщенная булочка. За тарелкой на стойку последовал стакан кефира. Я понял, что мне предлагают завтрак.

Я положил кошелек в карман, взял в одну руку тарелку, в другую стакан и направился в свой номер. Не успел я сделать и двух шагов, как входная дверь с грохотом растворилась: кто-то с силой толкнул ее ногой.

В вестибюль ворвались двое. Один из них метнулся с стойке за спину хозяйки и мгновенно зажал ее шею захватом левой руки. Правая рука со сверкающим в ней небольшим кухонным ножом застыла перед ее лицом.

– Где деньги? – заорал он неожиданно высоким голосом.

Второй грабитель оставался у входа. Он прижимал к груди какое-то оружие, рассмотреть которое мне мешал край его распахнутой жилетки. Я отметил, что его вторая рука, засунутая в карман, неестественно свисает вниз и слегка подрагивает. Похоже, что у него была повреждена ключица.

– Выкладывай все деньги! – снова заорал нападающий, размахивая ножом перед лицом женщины.

Я взглянул на хозяйку и был поражен ее самообладанием. Лицо ее сохраняло то же выражение, которое было полчаса назад, т.е. какое-либо выражение отсутствовало вовсе. Это было непроницаемое спокойствие сфинкса. Прямым немигающим взглядом она смотрела на грабителя, стоящего у двери, пока за ее спиной орал другой, угрожая ей ножом.

– Отпусти меня,– сказала она, – Или ты ждешь, что я сейчас рожу эти деньги?

Грабитель опустил руку, немного отступил и остановился в открытом узком проходе стойки ресепшена. Его компаньон нервно перебирал ногами. Он то устремлялся вперед, то возвращался на прежнее место.

Хозяйка протянула руку под стойку, но не туда, куда она недавно положила мои деньги, а ближе к выходу из-за стойки, туда, где лежала откинутая крышка. О ее намерении я догадался мгновенно. Все это время я держал в руках выданный мне завтрак. Я выплеснул кефир прямо в лицо “старшему” грабителю и одновременно с силой ударил шампуром с шашлыком по руке охранявшего дверь неврастеника. Кусочки сушеного мяса разлетелись в стороны. Как я и предполагал, вторая рука грабителя по какой-то причине не работала. Она так и оставалась засунутой в карман. Доходяга взвыл. Оружие выпало из его руки. Он скорчился от боли и опустился на корточки. К его крику присоединился фальцет первого грабителя, пискнувшего перед тем, как упасть после удара крышкой стойки рецепшена, которую хозяйка со всей своей силой обрушила на его голову.

Я поднял выпавшее из рук “охранника” оружие. Это оказался не пистолет, а небольшой баллонный ключ.

Ситуация изменилась: один из грабителей лежал на полу без сознания, другой тихо скулил, сжавшись в комок. Хозяевами положения стали мы.

Глава 9

Хозяйка извлекла моток скотча откуда-то из-под стойки и бросила мне. Сама же быстро связала руки лежавшему без чувств бандиту поясом собственного халата. Младшего я обернул несколько раз скотчем, т.к. вторая рука у него просто безвольно болталась. Получилось что-то вроде большого грязного чупа-чупса. Он не пытался сопротивляться, только заискивающе поглядывал мне в глаза.

– Надо вызвать полицию,– сказал я.

Скорчившийся у двери грабитель заскулил:

– Не сдавайте нас. Мы просто хотели немного заработать, чтобы поесть и выбраться из этой дыры. Мой друг сказал, что мы никому не причиним вреда. Вы же видите: у нас даже настоящего оружия нет.

– Да ладно, – с усмешкой ответила хозяйка. – А нож, значит, не считается?

– Это только чтобы вас припугнуть, – продолжал ныть доходяга, – да и нож-то не наш, нам его мусор дал.

Тут он поперхнулся: понял, что сболтнул лишнего, и испуганно взглянул на хозяйку. Та вышла из-за стойки и медленно двинулась к бедолаге, который снова скорчился и тихо заскулил.

Женщина подошла к бандиту, схватила его за воротник и без труда приподняла его так, что его лицо оказалось перед ее глазами.

– Так кто вас послал ко мне? – чеканя каждое слово, произнесла она.

Она встряхнула фигуру, полувисящую в ее руке.

– Это главный начальник. Я не знаю его имени, – заныл тощий, – Он толстый и лысый.

Теперь-то он нас точно достанет. Из-за твоего длинного языка, – донеслось из-за стойки, – это пришел в себя оглушенный верзила.

Хозяйка отпустила безвольное тело и направилась обратно за стойку.

Связанный верзила сидел, привалившись спиной к стене. Хозяйка брезгливо обошла его и села на стоящий рядом стул.

– Никто не видел, как вы вошли сюда, в доме также нет свидетелей, – задумчиво произнесла она, – Думаю, что вдвоем мы справимся с вами. Даже такую тушу, как ты, разделаем. Собакам корма хватит надолго, – она пнула вытянутую ногу верзилы.

Оценивающе оглядев его фигуру, она добавила, обращаясь ко мне:

– С ним хлопот будет не больше, чем в прошлом месяце с тем уродом. Помнишь, как мы с ним намучились, пока его разделывали?

На верзилу, казалось, этот блеф не произвел ожидаемого впечатления. Только участившееся сиплое дыхание могло выдавать его волнение.

– Ты плохая артистка, – неожиданно произнес он.

Женщина снова обернулась к нему:

– Ты это к чему?

– Я знаю, что с этим,– он кивнул в мою сторону,– ты знакома не больше суток. Если развяжешь меня и дашь пару сотен на дорогу, то я расскажу кое-что интересное для тебя и для него.

– Да что ты можешь рассказать? Развяжу, а ты снова накинешься. Ты меня за дуру держишь? – в голосе женщины чувствовалась неуверенность.

– Думаешь, я не знаю, что взять с тебя нечего. Если бы боров в погонах нас сюда не послал, мы бы уже далеко были. Теперь нам надо от него подальше держаться. Он нас так просто не отпустит. Так какой смысл мне на тебя силы тратить?

– Ладно, сделаем так. Я вас развяжу, но пока отсюда не выпущу. Поживете здесь пару дней. Вас никто не должен видеть: пусть думают, что вы сбежали. И мне будет спокойнее оттого, что вас снова на меня не натравят, – ответила хозяйка.

Она вышла из-за стойки, направилась в сторону коридора и скрылась в его темноте. Вернулась через минуту. В ее руках было охотничье ружье.

– Развяжи его, – обратилась она ко мне, кивнув в сторону верзилы.

Сама же положила ружье на диван, взяла нож и направилась к тщедушному бандиту. Тот снова громко заскулил: он неправильно истолковал намерения хозяйки. Пока я развязывал узел веревки, стягивающие руки верзилы, женщина разрезала скотч, обвивающий фигуру доходяги.

Освобожденные пленники остались на своих местах. Только верзила встал во весь рост и потирал руками голову.

Мне почему-то стало жаль его. Я заметил, что он младше, чем мне показалось вначале. Ему было не больше тридцати пяти. Одежда, опрятная и незаношенная, не похожая на одеяние местных бродяг. Его руки с неожиданно ровными гибкими пальцами слегка тряслись.

Хозяйка перехватила мой взгляд и сама стала внимательно смотреть на пленника.

– Ты не похож на местных, – произнесла она,– что тебя занесло в нашу глушь?

– Долго рассказывать. Да и таких историй ты уже, наверное, слышала немало. Полезнее узнать не то, как я попал сюда, а то, зачем я здесь – ответил он.

– Идите за мной, – прервала его хозяйка, – Через часок расскажешь о своих приключениях. Я должна здесь немного прибраться до того, как проснутся постояльцы.

Внезапно доходяга, стоящий недалеко от двери, с неожиданной прытью рванулся к ней и через несколько секунд уже бежал по улице.

Я бросился было за ним, но хозяйка схватила меня за рукав:

– Пусть бежит, он далеко не уйдет. Или сам ласты склеит, или шеф замочит. Второй раз сюда он уже точно не придет.

Хозяйку это происшествие, казалось, это совсем не удивило и не расстроило. Она с невозмутимым видом смотрела вслед беглецу.

Она взяла ружье, кивком указала на ступеньки, ведущие вниз, в сторону моей комнаты. У меня в голове мелькнула паническая мысль: «Уж не в мою ли комнату она его поведет?». Но, спустившись на три ступеньки, она указала жестом куда-то вправо. Оказалось, что в небольшом тамбуре за углом одиноко стоящего шкафа была еще одна дверь, за которой открывался узкий коридор с несколькими ступеньками, ведущими вниз. Я бы не удивился, если бы таких коридорчиков со ступеньками было еще несколько: архитектор этого дома явно не страдал клаустрофобией. Но, кажется, что довольно обширный подвал, заваленный старьем, был нижней точкой этого строения.

Мы прошли к противоположной от входа стене и увидели низкую, крепко сколоченную деревянную дверь, за которой оказалась довольно просторная комната. Здесь стояла двухъярусная кровать, стол, два табурета. В сравнении с предшествующим помещением в комнате было довольно чисто. На кровати лежали свернутые в рулоны ватные, почти новые ватные матрацы, на столе стояла чистая посуда. В углу даже было что-то среднее между умывальником и душем: к потолку была привязана веревка, держащая над большим корытом металлическую садовую лейку. Функцию клозета выполняло, видимо, пластиковое ведро с крышкой.

Мне показалось, что здесь совсем недавно кто-то жил. Хотя следов присутствия человека заметно не было.

– Располагайся здесь. Сейчас он, – хозяйка кивнула в мою сторону, – принесет тебе постельное белье и чайник. У нас все по высшему разряду! А потом я с тобой побеседую, – сказала она.

Мы с хозяйкой вышли из комнаты. Она закрыла дверь на ключ и пошла впереди меня. Поднявшись наверх, она принесла постельное белье, протянула мне ключ со словами:

– Отнеси ему, а то он мне весь матрац изгваздает. А потом возвращайся за чаем.

Пленник, похоже, быстро освоился. Он сидел за столом и перелистывал книги.

– Я вижу, что ты сам не так уж давно здесь, – сказал он и добавил: – Добровольно сюда попал или как я? Куда дальше собираешься?

– Добровольно, – ответил я на вопрос, отметив, что пленник способен быстро становиться хозяином положения. Удивил и вопрос: «Куда?». Как будто он знал мой предшествующий маршрут. Возможно, мои опасения являются начальными признаками паранойи, но я решил на всякий случай не терять бдительности при общении с ним.

Когда я принес чай с лепешкой, он взял у меня поднос и, ни слова не говоря, принялся за еду.

Я запер дверь и оглядел подвал. Здесь было много экзотических для этой местности вещей: кресло-качалка, большая фарфоровая ваза с отбитой ручкой в виде лепестка растения, фрагмент какой-то узорчатой чугунной станины. Надо будет попросить у хозяйки разрешения покопаться здесь. Думаю, что здесь удастся найти немало занимательного.

Поднимаясь наверх, я услышал голоса, доносившиеся из вестибюля. Хозяйка кого-то отчитывала:

– Если ты опоздаешь еще раз, то можешь не приходить вообще. Почему постоялец должен за тебя чай разносить?

Перед хозяйкой стояла тощая чернявая девчушка лет 13. Выговор хозяйки, по-видимому, для нее был делом привычным и поэтому не вызывал особого огорчения. Она с любопытством уставилась на меня черными узкими глазами. Ее явно больше занимал рисунок на моей майке, чем отповедь хозяйки.

За окном, перед крыльцом какой-то старик закреплял древко на лопате. Я понял, что в этом кемпинге имеются кое-какие работники.

– Вот, полюбуйтесь, – продолжила хозяйка, обращаясь ко мне, – она думает, что я ей деньги плачу за ее хитрые глазки!

Затем, внезапно перейдя на «Вы» добавила:

– Кстати, познакомьтесь: это Гуля. Она Вам сейчас завтрак принесет. А я Гаухар, Галя, по-вашему. А Вас как зовут? Пора бы уже познакомиться,– усмехнулась она.

– Константин, – ответил я, – можно просто Костя.

– Завтракайте, а потом пойдем снимать допрос с нашего гостя,– сказала она и направилась к входной двери. Видимо, за тем, чтобы дать распоряжения старику.

Рабочий день начался.

Я отправился к себе в номер в надежде, что приключения прошлых суток остались в прошлом и больше не повторяться. Усевшись на кровать, я сразу потянулся за рюкзаком, стоящим за изголовьем кровати, намереваясь еще раз провести его ревизию.

Еще до того, как я нащупал рюкзак, по моей спине пробежал холодок. Замызганная болоньевая сумка с деньгами исчезла! В следующую минуту я открыл для себя смысл фразы: «Не поверить своим глазам». Я обшарил рюкзак и пространство за спинкой кровати, заглянул под кровать: как будто объемная сумка могла сжаться до величины спичечного коробка и затеряться в крохотной комнатке! Вся мелочевка, вынутая утром из карманов, была аккуратно сложена поверх рюкзака. А сумки не было!

Глава 10

Способность здраво рассуждать вернулась ко мне вместе со стуком в дверь: Гуля принесла завтрак. Она продолжала стучать до тех пор, пока я не сказал:

– Войдите!

Девочку явно учили правилам общения с постояльцами. В эти правила, видимо, входил запрет на вход в номер: она стояла и ждала, пока я не возьму из ее рук поднос. Вручив поднос, девочка быстро повернулась ко мне спиной и убежала, перепрыгивая через две ступеньки.

Я снова уселся на кровать и попытался восстановить в памяти картину сегодняшнего утра. Чтобы проникнуть в мой номер и украсть сумку, надо пройти через вестибюль.

Я не помнил точно: запер ли я дверь на ключ, выходя из номера. Во время нападения бандитов я находился в вестибюле. Если кто-либо посторонний захотел бы проникнуть в коридорчик незамеченным, то ему бы пришлось пройти мимо меня. Хозяйку также можно было исключить из круга подозреваемых: она постоянно находилась рядом со мной. Правда, было еще несколько минут, когда я относил постель и завтрак пленнику: тогда хозяйка была вне моего поля зрения. В этот момент в номер мог проникнуть еще кто-то, кроме хозяйки. Надо выяснить: кто еще мог находиться в доме сегодня утром.

Странно, но особого сожаления от потери огромных денег я не испытывал. Видимо, я не успел привыкнуть к мысли о возможном богатстве и чувствовал, что от этих денег исходит опасность. Они лишь усилили ощущение тревоги. Тот, кто знал о деньгах, навряд ли мог быть моим другом. И еще было жалко потерянной возможности расплатиться с антикваром за потерянную редкую вещь, которую мне так и не удалось доставить по адресу.

Я решил пока ничего не говорить хозяйке. Надо попытаться выяснить самому: кто же так внимательно и успешно следил за мной? Тем более, что поднимать шум по поводу пропажи я не мог. Тогда бы пришлось объяснять, откуда взялись эти деньги.

О том, что же делать дальше, я старался не думать. Посылка, которую я обязался доставить, потеряна. Возвращаться домой не к чему, да и не за что: денег из чужого портмоне навряд ли хватит на дорогу. Моя причастность к исчезновению наркотиков и денег рано или поздно будет выявлена их хозяевами. И тогда все мои предшествующие беды покажутся мелочью.

Я чувствовал, что все глубже погружаюсь какое-то в липкое болото, возможность выхода из которого уменьшается с каждым днем. Только гениальный план мог бы помочь мне. Но, увы, плана не имелось. Оставалось просто ждать какого-либо случая, который покажет дальнейшее направление.

За дверью послышались шаги: кто-то спускался по ступенькам. По уверенной поступи я догадался, что ко мне идет хозяйка. Действительно, дверь распахнулась. В ее проеме, как в картинной раме, стояла Гаухар. Шорты и майку она сменила на свободное балахонистое платье, которое, как ни странно, делало ее более стройной и привлекательной.

– Пойдем проведаем нашего пленника, – сказала она, – он обещал нам рассказать что-то интересное.

Мы спустились уже в знакомый мне подвал. Гаухар открыла дверь.

Пленник лежал на кровати с книгой в руках. На обложке было написано «О. Бальзак. Утраченные иллюзии».

– Символично, – подумал я, – Видимо, «Большие надежды» Диккенса он уже прочитал.

Даже события последних дней не могли отвлечь меня от привычки поиска культурных аналогий.

Верзила отложил книгу в сторону и сел. Он не произнес ни слова и выжидающе смотрел на хозяйку. Женщина села на стул напротив кровати и также молча смотрела на пленника. Она первой нарушила молчание:

– Рассказывай то, что знаешь. А ночью я тебя выпущу. Если в твоем рассказе будет что-то полезное для меня, то дам тебе еще и немного денег на дорогу. Согласен?

– Я бы не торопился уходить отсюда. Пусть все немного утихнет, – сказал он, – А будет ли мой рассказ полезен для тебя, решай сама.

Рассказ верзилы оказался действительно интересен не только для Гаухар, но и для меня.

Глава 11

Стас, так звали пленника, приехал в эти края недавно для того, чтобы забрать домой брата, безнадежного наркомана, заплутавшего с азиатских степях. Он разыскал его недалеко от места тусовки местных наркоманов. Здесь можно было в любое время раздобыть дозу. Не отпугивала наркоманов даже высокая цена. Доступность стала главным маркетинговым приемом местных дельцов. Обосновавшись здесь, более опытные наркоманы старались приобретать сырье впрок у крупных продавцов.

Стас пытался увести брата, но тот согласился уйти с условием солидного пополнения запасов наркотиков. Именно за этим они и отправились к стоянке овцеводов. С братьями увязался еще один наркоман в надежде получить дармовой наркотик.

В этом месте рассказа я насторожился: овцеводы, наркотики. Неужели мои гостеприимные хозяева были причастны к этому грязному бизнесу? Но перебивать рассказчика я не решился: может, дальнейший рассказ прояснит эту историю.

Они были лишь в начале пути, когда в русле высохшей реки набрели на брошенный мною мотоцикл. Стас пытался его завести, но оставил попытки после того как его спутники обнаружили мешок с порошком. Он понял, что мотоцикл легко выведет владельцев криминального богатства на их след. А что эти владельцы обнаружатся быстро, сомневаться не приходилось.

Уговорить спутников бросить злосчастный мешок было невозможно. Они потеряли остатки разума от свалившегося на них счастья. Опьяненные и в прямом и в переносном смысле, они все же тронулись в путь. Часто останавливались, чтобы снова и снова употреблять смертоносный порошок. Мешок тащили по очереди оба наркомана. Стас отказался им помогать.

Только к вечеру троица подошла к шоссе. Брат Стаса, шатаясь и спотыкаясь, первым вышел на дорогу. Стас в это время пытался вытащить из какой-то канавы его упавшего друга и не заметил приближающейся полицейской машины. Все произошло очень быстро. Машина притормозила, фигура брата вместе с мешком исчезла в ее салоне. Удалось расслышать только одну фразу, донесшуюся из открытого окна удаляющегося автомобиля:

– Еще один. Будет чем отчитаться за дежурство!

Стас не решился бросить задержавшего его наркомана. Он почти дотащил его до отделения полиции. Он еще надеялся вызволить брата.

В небольшом здании отделения полиции было довольно оживленно для столь раннего часа. Люди с озабоченными лицам и сновали из кабинета в кабинет. Дежурный полицейский стоял навытяжку с выпученными глазами в ожидании возможных приказаний от невидимого начальства.

– Вы еще откуда? – заорал он при виде посетителей.

– Мы шли по трассе…, – заплетающимся языком пробормотал наркоман, не обращая внимания на предупреждающий жест Стаса.

– По трассе ?! – взревел дежурный, – А ну, давай-ка сюда!

Он схватил Стаса за плечо и толкнул в открытую дверь решетки, отделяющей угол помещения. Вслед за ним влетел наркоман, посланный пинком полицейского.

Из-за решетки не было видно того, что происходит в участке. Но зато из обрывков доносившихся фраз можно было узнать много интересного.

Оказывается, на рассвете кто-то напал на полицейскую машину. Был застрелен полицейский офицер. А водителя зачем-то приковали к двери машины и перерезали горло. Также был убит наркоман, которого, видимо, везли в участок. Ни слова о мешке с наркотиками сказано не было.

Стас понял, что его брата уже нет в живых и надо думать лишь о том, как самому унести ноги. Он попытался объяснить своему спутнику, что надо держать язык за зубами и не стоит говорить о найденном мешке с порошком. Тот, кто присвоил этот мешок, не потерпит свидетелей. Главным аргументом убеждения послужило обещание Стаса достать дозу сразу после выхода из этого неуютного места.

Первым на допрос вызвали Стаса. Дежурный проводил его в кабинет. За столом сидел лысый толстяк в чине майора полиции. Он несколько секунд смотрел на арестованного немигающими водянистыми глазами. Потом начал задавать вопросы, не касаясь темы наркотиков.

Стас рассказал придуманную заранее правдоподобную историю о том, что он везет своего брата на лечение. При этом не упоминая о своем реальном брате. Маловероятно, что майор ему поверил. Но из-за недостатка времени или, скорее всего, по давней привычке, он не стал анализировать детали и решил сразу использовать Стаса и его спутника в своей игре:

– Пойдете к одной бабе, припугнете ее и возьмете все деньги, которые найдете. Пора эту курицу поставить на место. Заодно узнаете: не остановился ли у нее водитель раздолбанной колымаги. Если найдете его там, получите премию от меня лично.

Стаса выпустили из полиции, снабдив ножом и адресом. Доходягу-наркомана даже не попытались допросить: просто выкинули его за ворота полицейского участка.

Участником дальнейших событий мне пришлось быть самому.

– Ты все рассказал? – сказала Гаухар, обращаясь к Стасу.

– Больше прибавить нечего, – ответил он.

– Ну ладно, оставайся пока, отдыхай. Тебе действительно не стоит показываться им на глаза. А мне надо все обдумать и заняться делами.

Глава 12

Женщина поднялась со стула и направилась к двери. Я последовал за ней.

Подойдя к моей двери, Гаухар остановилась.

– Не знаю твоих дел, но мне кажется, что тебе тоже следует подождать здесь более спокойных времен..

Потом, подумав, добавила:

– Предлагаю тебе поработать у меня. Хозяйство большое, мужских рук не хватает. Старик и раньше умел только двор подмести и печку натопить, а сейчас и с этим плохо справляется. Платить много не буду. Но крыша над головой и кусок хлеба – уже немало. Подумай до обеда. Второй раз не предложу.

Она, не оглядываясь, пошла в вестибюль.

Предложение Гаухар меня ошеломило своей простотой и своевременностью. Хотелось надеяться, что это тот самый случай, указывающий дальнейшее направление. Пусть на короткое время, но это могло быть выходом из того тупика, в котором я оказался.

Долго не раздумывая, я устремился за хозяйкой. Я все-же решил рассказать ей и о пропавших деньгах, и о своей причастности к истории Стаса, и о той ситуации, в которой я оказался.

Поднявшись в вестибюль, я увидел, что кемпинг не был так уж безлюден. Из дальнего конца коридора появились четверо мужчин разного возраста. У двоих из них в руках были прозрачные пластиковые пакеты, сквозь которые просвечивало содержимое: чайные чашки, какое-то тряпье. Моей сумки при них не было. Это были водители и пассажиры трех машин, стоящих во дворе. Один из них, крепыш лет 50-ти, громко позвал хозяйку.

Гаухар появилась из длинного коридора первого этажа с горой скомканных простыней в руках. Из-за ее спины выглянула Гуля и скрылась за ближайшей дверью.

– Ты чего так раскричался? – спросила она, – Я не глухая.

– Это я-то раскричался?– со смехом ответил крепыш, – Это ты чуть свет здесь бушевала. Наверное, с дружком что-то не поделила?

– А как же? Надо воспитывать. Вам только дай волю, – ответила Гаухар.

Крепыш бросил на стойку ресепшена ключи. За ним последовали и остальные. Мужчины вышли на улицу, и через несколько минут о них напоминали лишь оседающие перед домом клубы пыли.

– Ну вот, теперь до вечера можно спокойно все привести в порядок, – сказала хозяйка и добавила: – А ты, я вижу, готов принять мое предложение? Тогда не будем терять времени.

– Да, но мне надо с тобой обсудить некоторые вопросы, – попытался возразить я.

– Все вопросы обсудим потом, – перебила женщина, – А сейчас я тебе все покажу и расскажу.

В мои обязанности входила разная работа: прибить то, что отвалилось, отремонтировать то, что сломалось. А сломалось и отвалилось многое. Дверные ручки, розетки, плинтусы – все было прикреплено кое-как. Но главным объектом моей ответственности должен был стать бар. Такое гордое имя носила довольно большая комната с дополнительным отдельным входом в углу здания. По замыслу хозяйки, здесь необходимо было наладить кормежку останавливающихся на ночлег водителей. Помощниками мне должны были стать Гуля и старик-дворник, который при необходимости жарил шашлык.

Здесь уже стояла кое-какая мебель: длинный узкий стол, заменяющий барную стойку, канцелярский стеллаж вдоль стены, 3 квадратных столика и несколько разномастных стульев. На дверном косяке красовалось меню, написанное от руки на тетрадном листке. Посетителям предлагалась яичница, лепешки, кумыс, пиво, яблочный сок и чай. Я вздохнул с облегчением: уж с этим-то ассортиментом я справлюсь без труда!

В маленькой подсобке стоял холодильник и стеллаж с несколькими коробками с какими-то консервами и выстроенными в ряд банками с маринованными огурцами и фруктовыми компотами.

– Я умею делать коктейль с шампанским, – пискнула откуда-то вынырнувшая Гуля, – Только их никто не покупает.

– Ты научись сначала посуду хорошо мыть. Коктейли ей подавай! – полушутливо одернула ее хозяйка.

– А продукты еще можно будет где-то купить? – задал я вполне профессиональный вопрос.

– Об этом не беспокойся. Подумай: что еще надо. Привезут, – ответила Гаухар.

Я не стал уточнять: кто привезет, когда и откуда, и как они работали до сих пор. Видимо, имеется еще какой-то сотрудник. Вырисовывался настоящий концерн.

– В общем, если что непонятно, спрашивай. Но по пустякам старайся сам разобраться. У меня хлопот достаточно. Можешь начинать прямо сейчас, – сказала Гаухар.

Кроме утвари, имеющей отношение в закусочной, в левом от входа углу напротив крохотного окна, красовался роскошный старинный шкаф, точно такой же, какой я видел в юрте овцеводов. Я был поражен: каким образом в этой глуши появилась уже вторая столь редкая вещь? Я не мог удержаться, чтобы сразу не начать осматривать его. С каждой секундой сомнений оставалось все меньше: это была та самая вещь, которую я видел позавчера.

– Он такой тяжелый! – раздался голос Гули,– вчера дядя Жанат с другом чуть не умерли, когда тащили его!

Внимательнее присмотревшись, я увидел, что на полу от двери тянуться полосы от ножек шкафа: его явно двигали совсем недавно. Стало понятно, что шкаф этот привезли только вчера. Это была одна и та же вещь. Но связь между овцеводами и мотелем для меня пока была непонятна.

– Попросили продать, – объяснила Гаухар, – пусть люди смотрят. Мне не мешает, а в баре стало красиво. Думаю, что он долго стоять здесь будет – уж больно высокую цену они поставили. Местные не купят, а приезжим трудно будет утащить такую махину.

Так началась моя карьера бармена. Впрочем, она оказалась не столь продолжительной. Но не буду забегать вперед.

Глава 13

К своим новым обязанностям я решил приступить немедленно. Главным консультантом у меня стала Гуля. Она носилась по дому, выполняя множество привычных дел. Попутно отвечала на мои вопросы. Так я выяснил, что основные постояльцы здесь появляются по вечерам. Водители съезжают с трассы, чтобы переночевать и помыться. Прогнозировать их количество трудно, но опыт показывает, что среднее число постояльцев колеблется от 4 до 15. Бывают вечера, когда кемпинг переполнен. Но это бывает редко. Постояльцы в большинстве своем заглядывают в буфет. Хозяйка называет его «баром». Покупают в основном пиво , сок и кумыс. Сюда же приходят и местные – пообщаться и послушать новости от проезжающих водителей.

Есть также постоянные жильцы, которые задерживаются здесь на несколько дней или приезжают часто. Сейчас в мотеле в дешевом двухместном номере уже вторую неделю живут два мужчины, вчера приехал еще один. Также ночевала одна девушка, которая останавливается здесь на одну ночь приблизительно раз в месяц. Эта категория гостей размещена на втором этаже, просыпается поздно. Сегодня никто из них пока еще не спускался даже в туалет. Номера, которые занимают «постоянные» жильцы, считаются здесь люксовыми потому что в них установлены кондиционеры.

Я подошел к делу по-хозяйски: осмотрел содержимое коробок и холодильника, раздвинул столы, расставил стулья, приготовил посуду – вдруг нагрянут неожиданные гости, и пошел осматривать дом.

Сначала я поднялся на второй этаж. Здесь было всего пять дверей. Две из них вели в двухместные номера. Ничего примечательного, обычная ночлежка с обшарпанными кроватями и столами. Гуля сказала, что в первую очередь заполняют эти номера, а лишь потом номера пониже. Три одноместных номера в глубине коридора считались элитными и были закрыты. В них заглянуть мне не удалось.

На первом этаже, слева от ресепшена был уже знакомый мне длинный коридор с рядом дверей с правой стороны. Сначала мне показалось, что номеров много. Но присмотревшись, я понял, что их четыре. Еще две двери скрывали единственные на весь дом туалет и душ. Правда там стояли четыре унитаза и столько же душевых леек. По сути это были общественный туалет и общественная душевая.

Оставалось выяснить: сколько еще номеров внизу? Кроме моего номера и номера в подвале, где был заперт верзила, должны существовать еще пара комнат: я помнил, что на моей двери была написана цифра «3».

Я вышел в вестибюль, намереваясь спуститься в подвал. Но тут мое внимание привлек шум за окном. Я вышел на улицу. Солнцу еще было далеко до зенита, но лучи уже палили вовсю.

Во дворе стояла полицейская машина. Лысый толстяк что-то говорил хозяйке. По ее агрессивной реакции я понял, что это тот самый майор Дедушка Макс, с которым у нее были какие-то давние счеты. Сначала мне показалось, что речь идет о чувствах майора к Гаухар, настолько маслянистым был его взгляд. Но, прислушавшись, я понял, что они разговаривают о каком-то денежном долге.

– Мало тебе проблем, – вполголоса говорил он, – Строишь из себя непонятно что. Если захочу, то хватит одного моего хлопка, и ты будешь раздавлена как муха. Не забывай, что у тебя осталась всего лишь неделя. Ты мне и так уже задолжала. Твой мотель еще существует лишь потому, что у меня до него руки не доходят. И тебя, дуру, жалко.

– Ты приехал сюда жалеть меня? Спрашивай, что надо и убирайся! – громко отвечала Гаухар.

Было видно, что подобный тон разговора был привычным, выработанным не за один день.

Я внимательнее присмотрелся к Гаухар, пытаясь увидеть ее глазами майора. На вид ей около 40. Среднего роста, крепко сложенная женщина, при этом сохранившая легкость походки. Худощавое для ее комплекции лицо выдавало в ней наличие азиатской, но не местной крови. Она была по-своему хороша. Майор вполне мог испытывать к ней что-то вроде влечения.

– Я знаю, – говорил он, шлепая своими толстыми губами, – Что в мотеле ночью остановился водитель раздолбанной колымаги. Где он сейчас? Его подозревают в убийстве полицейских и наркомана.

– Тебя неправильно информировали,– отвечала Гаухар, – Этой ночью ни одна машина, как назло, не доехала до мотеля. Работаю себе в убыток.

Увидев меня, полицейский собрался что-то сказать, но потом передумал.

– А куда ты дела утреннего гостя? – задал он еще один вопрос.

– Какого гостя? Мой отель, к сожалению, не пользуется таким большим спросом, как тебе кажется- ответила Гаухар с дежурной заученной интонацией, даже не пытаясь придать своей речи какое-либо выражение.

– Того самого, который нанес тебе визит вежливости рано утром вместе со своим хилым дружком. Я знаю, что ты их не очень приветливо встретила. Ладно, хватит лирики. Надо получше рассмотреть твое хозяйство, – сказал майор, направляясь к мотелю.

– Ты собираешься устроить у меня обыск?– спросила Гаухар.

– Называй, как хочешь, но если мы найдем у тебя того, о ком я тебя спрашивал, пеняй на себя!

Полицейские направились к мотелю. Они шли впреди, за ним Гаухар. Следом плелась Гуля, до этого слушавшая весь диалог с открытым ртом. Казалось, что у этой девочки была способность быть одновременно сразу в нескольких местах. Я тоже незаметно присоединился к компании.

Проходя мимо старика, который продолжал возиться с дровами у навеса, я услышал шепот:

– Ты должен молчать. И должен забыть все.

Я остановился и вопросительно взглянул на старика. Но тот продолжал свое дело и, казалось, не обращал на меня никакого внимания.

Глава 14

Полицейские в сопровождении Гаухар и меня поднялись на второй этаж. Беглый осмотр пустых номеров не занял и трех минут. В двух номерах находились постояльцы.

Дедушка Макс кивком головы приказал Гаухар постучать в занятый номер.

Отреагировали на стук не сразу. Только после того, как хозяйка еще раз постучала, дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалось обрюзгшее заспанное лицо высокого грузного мужчины лет пятидесяти пяти.

– Что случилось?– буркнул недовольно постоялец.

– Извините, Назим Васильевич. Наш главный полицейский хочет познакомиться со всеми гостями, – с притворным подобострастием произнесла хозяйка.

– Мне просто приходится время от времени наводить порядок в этом мотеле. Дама сама не справляется, – майор кивнул в сторону Гаухар.

Постоялец смотрел на майора с выражением явного высокомерия. Его толстые губы искривила усмешка, от чего лицо выглядело еще более надменным.

– Ну что, познакомились? – хмуро спросил мужчина после короткой паузы.

И захлопнул дверь.

Майор решительно схватился за дверную ручку, пытаясь снова открыть дверь. Он был явно взбешен неучтивостью гостя. Но хозяйка жестом предостерегла его:

– Он иностранец. Приехал вчера на машине с номерами столичной администрации. Не советую делать опрометчивых поступков,– сказала Гаухар.

– Что человеку со связями делать в такой дыре, как твой мотель?– спросил майор. И в нерешительности убрал ладонь с дверной ручки.

– Вот сам у него и спросишь в более подходящее время, – ответила хозяйка и направилась к двери соседнего номера.

Майору явно не хотелось признаваться в поражении в присутствии молоденького подчиненного, но осторожность взяла верх, и, поколебавшись, он направился к занятому двухместному номеру вслед за хозяйкой.

Дверь распахнулась еще до того, как Гаухар постучала. Казалось, что жильцы только и ждали этого визита. Двое мужчин лет сорока стояли перед открытой дверью. Один из них держал смартфон, другой комкал в руках полотенце. За их спиной виднелось нагромождение огромных клетчатых сумок, которые так любят торговцы-челноки. Пирамида из сумок разделяла комнату на две половины, в каждой из которых находилось по кровати.

Объяснить желание постояльцев поселиться в двухместном номере можно было только отсутствием денег на оплату более приличного жилья или опасением за сохранность .вещей

– О, полиция! – воскликнул один из них, среднего роста, начинающий лысеть плотный мужчина, – Чем мы заслужили такое внимание?

Он мне чем-то напомнил Чичикова из старого телеспектакля. Длинное лицо с пухлыми щеками, неопределенная улыбка, котора может обозначать какие угодно чувства: от услужливости до пренебрежения.

– Предъявите документы, – потребовал майор. С этими жильцами он решил не церемониться.

Пока мужчины доставали из каких-то сумок паспорта, майор бегло окинул взглядом комнату, безуспешно пытаясь обнаружить присутствие еще одного человека.

Первым протянул документы напарник «Чичикова». Маленького роста пухлый человечек с мелкими чертами лица. Недостаток роста он старался компенсировать излишне правильной осанкой: казалось, что его в позвоночник вставлен металлический штырь. Его маленькие губки были крепко сомкнуты, что придавало ему важный вид, который бывает у пупсов – игрушечных голышей, популярных в годы детства моей мамы.

– Беляков Илья Владимирович, – медленно прочитал майор, глядя в паспорт, – По какому делу Вы здесь?

– Коммерция, – коротко ответил человечек. Приходится самим разгребать то, что налепили ленивые подчиненные, – ответил он, как бы дистанцируясь от всей убогой окружающей обстановки.

– Воронин Данил Анатольевич,– также протяжно майор прочитал фамилию протянувшего документ «Чичикова».

– Что у вас в сумках? – добавил он.

– Кожа, шкуры: работяги не вывезли после выделки. Вот нам и пришлось пилить сюда и собирать по всему району. Еще будем здесь сидеть как минимум неделю, – ответил «Чичиков».

Похоже было, что ситуация действительно его огорчает.

– А Вас что-то конкретное интересует? – задал вопрос «Пупс».

– Мне надо знать: кто приехал ночью в этот мотель и где он сейчас, – сказал майор с требовательными нотками в голосе.

– Можем твердо сказать, что сегодня была на редкость спокойная ночь. Наши окна выходят на дорогу. Если бы кто-то подъезжал, мы бы сразу услышали. Все было тихо, как в могиле, – при этом Чичиков как-то игриво взглянул на Гаухар.

Стало понятно, что до них донеслись звуки нашего утреннего сражения.

Майор даже не заметил ложь в словах Чичикова: их окна выходили не на дорогу, а на задний двор. Я тоже в тот момент не обратил на это внимание. Я не мог оторвать взгляд от левой руки постояльца. На его предплечье красовалась точно такая же татуировка, как на руке убитого мотоциклиста.

– Ладно, давай смотреть дальше, – сказал майор, обращаясь к Гаухар.

Но не успели мы выйти из номера, как в нагрудном кармане майора зазвонил телефон. Дедушка Макс поднес телефон к уху, послушал несколько секунд. Затем, не говоря ни слова, пошел к лестнице, на ходу бросив помощнику:

– Возвращаемся в отделение!

– Проводи их. Убедись, что они действительно уехали, – быстро сказала Гаухар.

Я бросился на улицу вслед за полицейскими и увидел, что они уже садятся в машину. Загудел мотор, и автомобиль, сделав круг по двору, вырулил мимо указателя на дорогу. Я только сейчас обратил внимание на эту фанерную табличку, закрепленную на деревянном столбике. На ней было написано название мотеля и его адрес. Что-то заставило меня подойти к ней поближе. Потрясенный, я уставился на неровные буквы. На табличке было написано то же название мотеля и тот самый адрес, который мне назвал овцевод, похороненный мною в устье высохшей реки!

Глава 15

Я вернулся в дом. От проснувшегося было оптимизма не осталось и следа. Стало очевидно, что спокойно переждать, отсидеться здесь будет невозможно.

Тревожные мысли замелькали в голове. Погибший наркоторговец назвал этот адрес. Значит, именно в мотель ведут нити грязного бизнеса. Замешана ли хозяйка в этом деле? Может, этим объясняется ее борьба с Дедушкой Максом? Может, честный полицейский что-то подозревает и действительно старается вывести преступников на чистую воду? И эта загадочная фраза старика: я был уверен, что она мне не послышалась.

Снова передо мной возникла задача, способов решения которой я не знал.

Оставшуюся часть дня я с усердием занимался обустройством бара: это дело отвлекало и не давало возможности размышлять о безвыходности ситуации, в которую я влип.

Я расставил мебель, приготовил посуду, составил меню. Оно получалось довольно разнообразным. Кроме яичницы и шашлыка, можно было предлагать пиццу и спагетти (пригодился опыт дядюшкиных званых обедов). Благо, что среди инвентаря буфета удалось найти электрическую духовку и пару электроплиток. Ингредиенты для новых блюд согласилась готовить Гуля.

Эта девочка оказалась смышленой и расторопной. Кроме того, она обладала покладистым нравом, что делало ее незаменимой помощницей. Вдвоем мы не только навели порядок в буфете, но и приготовили тесто для пиццы. В морозилке оно сохранится, и его хватит на пару-тройку дней. Я заметил, что приготовление теста располагает к беседе. Вернее, наше общение больше походило на интервью: я задавал вопросы, Гуля послушно отвечала.

– В каком классе ты учишься? – начал я.

– Перешла в седьмой, – ответила девочка.

– Ты еще маленькая, а так много умеешь делать. Как это твоя мама умудрилась всему тебя научить?

– А у меня нет мамы. Она умерла, когда я была еще маленькая. Я ее совсем не помню, – сказала Гуля без ожидаемой печали и грусти.

Видимо, она привыкла к таким вопросам и к своему нынешнему положению относилась спокойно.

– А с кем же ты живешь? – спросил я.

– Да вон он – дедушка Рахим, – сказала Гуля, указывая пальцем, испачканном в муке, за окно, где возился дворник, – Только он не мой родной дедушка. Мой родной дедушка давно умер.

Я не стал дальше развивать эту тему. Меня удивило, что в этих краях, где родовые связи и любовь к детям ставятся выше других качеств, ребенок не живет со своими родственниками.

С мыслями о том, что везде есть свои загадки, я перевел разговор в плоскость наших сиюминутных общих хозяйственных вопросов.

Я написал на листке бумаги список продуктов, которые надо привезти, и попросил Гулю отнести его хозяйке. Сам же вышел на улицу, чтобы поговорить с дворником: завтра, когда буфет заработает, могла понадобиться его помощь в приготовлении шашлыка.

Старик что-то складывал под навесом. Он уже готовил дрова для мангала. Похоже, что дворник не уступал Гуле в сообразительности и расторопности.

– Люди уже знают, что буфет будет работать. Уже скоро придут человек 6-7 из местных. Еще и водители подъедут. Я пожарю шашлык, а ты пиво поставь в холодильник – сказал он, не прерывая своих приготовлений.

– А может, нам вынести пару столиков на улицу и разместить здесь курящих посетителей? – спросил я.

Я всеми силами старался найти все новые и новые дела, чтобы не оставалось времени на размышления. Мне не хотелось думать о том, как распутать клубок опутавших меня проблем.

Я вынес 2 столика из комнаты и поставил их перед окном, чтобы в случае необходимости общаться с клиентами чрез оконный проем. Стульев было маловато. Я вспомнил, что когда мы с хозяйкой вели верзилу в подвал, в темноте виднелось кресло-качалка. Возможно, что там найдется еще что-нибудь подходящее для нового формата работы буфета. У меня оставалось немного времени. Я решил использовать его для обследования подвала и направился в дом.

После яркого дневного света в подвале было особенно темно. Я начал шарить по стене в поисках выключателя: в прошлый раз хозяйка включила свет сразу после схода с нижней ступеньки. Действительно, выключатель оказался довольно высоко справа.

Кресло-качалка стояло на прежнем месте. Насколько оно пригодно для использования, можно было определить, только вытащив его из подвала. Для этого предстояло расчистить его и проход от других вещей, которые были просто свалены в кучи. Рассматривать внимательно каждую вещь не было времени. Я решил кроме кресла взять только большую фарфоровую вазу с обитым краем. Все остальные вещи я стал складывать в левом углу. Потом надо будет рассортировать их, что-то выбросить, а что-то использовать для украшения и обустройства мотеля. Я удивился еще раз: как в такой глуши оказалось столько странных для этой местности вещей?

Я уже почти закончил работу, когда из комнаты, в которой был заперт верзила, донесся странный звук. Это было что-то вроде постукивания, но совсем не похоже на шумы, которые обычно встречаются в мотелях. Мне стало немного не по себе.

– Скоро окончательно стану неврастеником. Нервы начали реагировать на любой раздражитель, – подумал я, – Скорее всего, верзила решил что-то отремонтировать в своей комнате, не стоит обращать на это внимание.

Я взял кресло и начал двигать его к ступенькам, чтобы вынести его из подвала. Но тут в запертой комнате раздался какой-то шаркающий звук, как будто что-то тяжелое сползало по стене. Я испугался за верзилу и подошел к двери: вдруг это упал он, а помочь ему некому.

Я постучал и спросил:

– У тебя все в порядке? Помощь не нужна?

Ответа не последовало.

Я машинально прикоснулся к ручке. К моему удивлению, дверь со скрипом стала медленно открываться.

Внутри комнаты было темно, только слабый свет из открытой двери проникал внутрь. Я шагнул в комнату, обвел ее взглядом: верзилы не было видно. Кровать аккуратно заправлена, на столе стопочкой сложены книги. Казалось, что здесь никто не жил минимум несколько дней. Возможно, хозяйка выпустила пленника. Но что же тогда было источником звуков, привлекших мое внимание?

Я услышал шорох за спиной и обернулся. За приоткрытой дверью стоял человек и молча смотрел на меня. Это не был верзила. Рост этого человека был чуть ниже среднего, лицо его скрывалось в тени. Только светло-голубые глаза выделялись на темном лице.

Я сделал шаг к двери, но она передо мной стала медленно закрываться и вскоре совсем захлопнулась. Мы с незнакомцем оказались запертым внутри номера в кромешной темноте. Я услышал его шаги и знал, что он идет ко мне. Я пытался вспомнить детали обстановки комнаты, чтобы схватить хоть какой-то предмет для обороны, но ничего подходящего моя память не предложила. Я стал медленно отступать назад, стараясь не шуметь.

Незнакомец подходил все ближе. Я уже слышал его дыхание. И тут до меня донесся его шепот:

– Ты мой следующий пациент.

В следующую секунду я почувствовал укол где-то в районе бедра. Мир с его страхами и опасностями перестал существовать.

Глава 16

Но, как оказалось, в этой игре у меня еще оставалась как минимум одна жизнь. И вернул меня к ней голос Гаухар. Она стояла на коленях перед моим распростертым телом, похлопывала меня по щекам и повторяла:

– Очнись! Очнись!

Я открыл глаза. Ни боли, ни тошноты не ощущалось. Только небольшая сонливость мешала немедленно вскочить на ноги. Кроме меня и хозяйки в комнате никого не было.

– Где этот мужчина?– спросил я

– Ты говоришь об Стасе – бандите, которы напал на меня утром? Так я его еще в обед отправила в путь, подальше отсюда. Как чувствовала, что Дедушка Макс заявится. На сей раз этот толстяк до подвала не добрался, но в следующий раз он обшарит весь дом,– Гаухар взмахнула рукой. Этот жест, видимо, должен был означить отношение к недобрым намерения полицейского и уверенность в том, что у него все-равно ничего не получится.

– Нет, здесь был другой человек, я его раньше не встречал, – с трудом шевеля языком, сказал я.

Гаухар с сочувствием посмотрела на меня:

– Ты сегодня переволновался и перетрудился. Никого здесь не было и быть не могло. Поднимайся и иди в свою комнату, отлежись. Сегодня я сама поработаю в баре. Тем более, что людей будет мало: еще не все знают, что бар снова начал работать.

Хозяйка заботливо обхватила мои плечи и, поддерживая мою спину, помогла встать на ноги.

Я оглядел комнату: все было так же, как и в ту минуту, когда я перешагнул порог этого подвала. Я начал сомневаться в реальности произошедшего: возможно, мое сознание не смогло воспринять такой концентрации событий, и я начинаю сходить с ума.

Все вещи были на тех же местах: книги, посуда, табуреты, корыто и лейка в углу. И все же что-то в обстановке вызывало дискомфорт. Так ощущение возникает, когда догадываешься, что что-то делаешь не так, а что именно – не понимаешь.

Гаухар повела меня к выходу, поддерживая за талию. Я отстранился:

– Мне уже лучше, спасибо за помощь.

Если бы я мог доверять ей, то я бы не оставил попыток убедить ее в реальности произошедшего со мной. Но нельзя было исключить того, что, ее появление здесь как-то связано с действиями неизвестного «врача», ожидающего в темноте случайных пациентов.

Мы подошли к двери, Гаухар щелкнула выключателем.

В долю секунды между щелчком выключателя и тем, как погас свет, зрение успело зацепить то, что до сих пор не давало мне покоя.

Лейка! Почему она стоит на полу? Хотя я был готов поклясться, что на ее месте на веревке под потолком что-то висело.

Я оттолкнул придерживающую меня Гаухар и бросился к выключателю. Вспыхнувшая лампочка снова осветила комнату, и я увидел висящую под потолком на месте лейки пропавшую из моего номера болоньевую сумку с деньгами!

В эту минуту меня не волновало: причастна ли хозяйка к этой криминальной истории, или она, как и я, случайно оказалась на этом опасном пути. Мною руководило единственное желание: скорее вырваться из поглощавшего меня болота тревоги и неизвестности.

Я влез на табурет и легко снял сумку: ее ручки были зацеплены за крюк, привязанный к концу веревки. Пачки банкнот по-прежнему складировались до самого верха.

Я взглянул на Гаухар. Не оставалось сомнений, что эта находка ошеломила ее. Глаза женщины были широко раскрыты, ее лицо застыло в гримасе изумления. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Мы были готовы поменяться местами: теперь я готовился откачивать ее.

– Что это? Откуда? – только и смогла произнести она.

– Эту сумку привез я, – услышала она в ответ.

Стараясь быть как можно более кратким, я в нескольких фразах изложил ей историю пропажи денег из моего номера. О том, как сумка оказалась у меня, я решил пока не рассказывать. Я сказал, что нашел ее около брошенного мотоцикла.

Хозяйка слушала внимательно. Я в очередной раз отметил ее поразительную способность не терять самообладание в самых неожиданных ситуациях.

– Что ты собираешься делать с этими деньгами?– спросила Гаухар.

– Я бы с удовольствием забыл об их существовании, лишь бы меня оставили в покое. Я совершил ошибку, взяв их. Надо было оставить их там же вместе ....

Я хотел сказать: «вместе с наркотиками», но договорить не успел. Окончание фразы совпало с грохотом в тамбуре перед номером: кто-то массивный стремглав бросился к выходу из тамбура, сшибая на пути вытащенные мною из общей кучи предметы.

Выбежав из номера, мы только и успели заметить спину убегающего мужчины. Путь нам преграждало бешено раскачивающееся кресло-качалка.

Глава 17

Тот, кто напал на меня, все это время прятался в тамбуре подвала и слышал весь мой рассказ. Но это ничего не меняло в обстоятельствах моей дальнейшей жизни. Похитители сумки явно имели отношение к происхождению этих денег и знали, что они у меня. Иначе кому бы пришло в голову выслеживать ничем не примечательного путешественника. Да и адрес, который назвал погибший овцевод совпадал с адресом мотеля. Получается, что я случайно доставил сумку по назначению, и меня здесь ждали.

И тут меня пронзила мысль: а случайно ли я попал сюда? Уж больно невероятным казалось такое совпадение. Привез меня сюда Николай. Возможно, он как-то причастен к этой истории. Надо выяснить где он сейчас. Гаухар куда-то его увела, чтобы спрятать его колымагу от Дедушки Макса. Возможно, она и является центральной фигурой этого криминального сообщества, а Дедушка Макс – честный полицейский, выполняющий свою работу.

Я решил при следующем визите полицейского поговорить с ним.

Сумку с деньгами я отдам Гаухар – пусть делает с ними все, что посчитает нужным. Главное – сделать так, чтобы я перестал быть приманкой.

С такими мыслями я отправился в свою комнату.

Поднимаясь по ступенькам, я чувствовал, что кто-то внимательно наблюдает за каждым моим движением. Но я уже не обращал на это внимание.

Голова все-же немного кружилась. Но с избавлением от этой злосчастной сумки появилось даже ощущение легкости.

Дверь в свой номер я не закрыл; ключ оставил в замочной скважине. После пропажи сумки мой скромный скарб навряд ли кого-то мог заинтересовать. Все, что представляло для меня ценность, я носил в своих многочисленных карманах.

Я упал на кровать и мгновенно заснул: организм включал защитную блокировку.

Проснулся я так же внезапно, как и уснул. Спал я, видимо, недолго: через окно проникал вечерний свет, сумерки только начинали сгущаться.

На табурете рядом с моей кроватью сидел мужчина.

Моей первой реакцией было желание резко ударить его ногой и выбежать из номера. Но я быстро сообразил, что если бы у него были дурные намерения, то он мог бы придушить меня подушкой или легко расправиться другим способом пока я спал.

Не глядя на незваного гостя, я медленно спустил ноги с кровати. Мои колени почти касались коленей незнакомца.

– Ну, здравствуй! Ты меня уже не узнаешь? – произнес он.

Голос показался мне знакомым. Я взглянул ему в лицо.

– Николай! – воскликнул я, испытав небывалое облегчение.

Передо мной сидел водитель ночного «такси», который привез меня сюда прошлой ночью.

– Ты откуда взялся?– спросил я его, забыв, что в дороге называл его на Вы.

– Меня спрятала Гаухар. Ты же слышал, что меня ищут. Хотят повесить на меня расправу над полицейскими и наркоманом. Водителю, которого мы оставили прикованным к двери машины, кто-то перерезал глотку. Исчезла и наркота. Я подумал: не связано ли это все с теми деньгами, которые ты привез сюда? Ничего не хочешь рассказать?

После долгой паузы я сказал:

– Я тебе все расскажу, только ответь на один вопрос: ты случайно меня подобрал на дороге?

– Не совсем, – ответил Николай.

Он рассказал, что перед встречей со мной он остановился на заправке. Заправка была последней перед городом и поэтому здесь останавливались практически все машины. Бензин здесь был чуть дешевле, чем в городе. Да и до города было далековато – бензина могло не хватить. Поэтому каждый водитель набирал полный бак или канистру.

Когда он расплачивался за бензин, кассирша сказала:

– Я тебя хочу попросить об одном одолжении. На трассе ты можешь встретить молодого человека. Это – сын моей подруги. Отвези его в мотель. Только не говори ему, что я об этом тебя попросила. Он очень хочет быть самостоятельным и не терпит, когда ему мешают.

– Она мне даже скидку сделала. Я слышал, что о том же кассирша просила и других водителей. Поэтому можно сказать, что ты оказался здесь неслучайно. Случайно то, что именно я тебя подвез. Любой другой водитель сделал бы то же самое,– сказал Николай.

Я был озадачен. Кто-то внимательно следил за мной и заставлял действовать по собственному сценарию. Необходимо было как можно скорее вырваться из этого таинственного и опасного круга.

Доверять ли Николаю? Передо мной уже не стояло такого вопроса. У меня просто не было выбора. На кого-то надо было опереться. Я знал, что без посторонней помощи я отсюда не вырвусь.

Я рассказал Николаю все, начиная от момента приземления самолета в этой стране и до недавнего происшествия с сумкой.

Николай слушал внимательно, потом сказал:

– Я тебя вывезу отсюда. Ночью моя колымага не привлечет внимания. Сейчас пойдем к хозяйке, надо взять ключи от сарая – там она прячет мою машину.

Николай встал с табурета, сделал два шага до двери, потянул ее к себе. Дверь не поддавалась: она была заперта, хотя ключ торчал с ее внутренней стороны. Николай попытался повернуть ключ. Замок не был закрыт. Видимо, дверь каким-то образом заблокировали снаружи.

Николай поднял ногу, намереваясь выбить довольно хлипкую дверь.

И тут я замер от неожиданности: в щель из-под двери ползли пауки. Их было больше десятка. Нельзя сказать, что вид их вызывал особое отвращение. Небольшого размера – меньше двух сантиметров, кругленькие с яркими красными с белой каемкой пятнами на спине и длинными ножками.

Я никогда не страдал арахнофобией, но сейчас меня охватил ужас, я ждал, что сейчас эта компания набросится на меня.

– Каракурты! – воскликнул Николай, – Не двигайся!

Пауки быстро расползались по полу, заползали на кровать, скользили по ступням. Некоторые из них замерли на полу: видимо их замучила подготовка к этому «параду».

– Главное: не наступить на них, сами они обычно не нападают, – сказал Николай, глядя себе под ноги. На его сандалиях умостился один паук.

Я что-то слышал об этих ядовитых пауках, чей укус может быть смертельным. Я громко крикнул, надеясь что кто-нибудь меня услышит и поможет. Но в фойе в это время никого не было. Видимо, все собрались на улице во вновь открытом кафе.

Мы долго стояли, боясь пошевелиться. Быстро темнело. Теперь рассмотреть пауков было почти невозможно.

Наконец, из вестибюля донеслись какие-то звуки: кто-то поднимался по ступенькам на второй этаж. Я снова закричал:

– Здесь есть кто-нибудь? Позовите хозяйку!

Меня услышали и звук шагов раздался в направлении моей двери.

– Это Вы кричали? – спросил мужчина.

Мы услышали, как он пытается вытащить что-то из дверной ручки: по-видимому, дверь была заблокирована палкой, просунутой сквозь нее.

– Не входите!– крикнули мы с Николаем в один голос.

Но было поздно. Дверь распахнулась, и человек шагнул в комнату.

– Черт! – воскликнул он, тряхнув ногой, – Да у вас тут полно блох! – он не ощутил боли в первые секунды после укуса каракурта и принял его укус за укус блохи.

– Выйди вестибюль и не двигайся, если хочешь жить!

Николай одним прыжком выскочил из комнаты, оттащив за собой стоявшего в недоумении человека, и захлопнул дверь.

Я остался стоять в комнате, оккупированной самыми ядовитыми пауками. Теперь оставалось только надеяться, что я не напрасно доверился Николаю, и что это – не подстроенная им же ловушка, из которой мне уже не выбраться.

Глава 18

Через пару секунд после исчезновение Николая из вестибюля донесся вопль. Так мог кричать человек, испытывающий нестерпимую боль. Голос принадлежал нашему спасителю. Вернее, спасителю Николая, если учесть, что я по – прежнему оставался стоять в центре тусовки ядовитых пауков.

Я узнал этого человека. Это был постоялец из двухместного номера со второго этажа «Чичиков». Как же теперь он будет собирать свои шкуры? Но, скорее всего, собирать ему уже ничего не прийдется. Возможно, это был его последний крик.

Я продолжал стоять, чувствуя, как по моим ногам медленно передвигаются тонкие мохнатые лапки. Как назло, нестерпимо зачесалась колено: заживала недавно полученная ссадина. Опасность обострила все мои чувства. Казалось, что зуд выворачивает меня наизнанку.

Я медленно опустил руку, и попытался ногтем указательного пальца поскрести коленную чашечку. Но, к счастью, и зрение мое в этот момент также приобрело необычайную остроту. Иначе бы я не увидел сидящего на моем колене паука. Расстояние от него до моего пальца измерялось миллиметрами. Обидно, что все твои мечты и планы может в одну секунду уничтожить мелкая мерзкая тварь.

Но мое природное любопытство и страсть к собирательству взяли верх. Я медленно достал из кармана своих необъятных шорт коробочку из-под потерянного мною в мазаре раритета. Аккуратно с ювелирной точностью стряхнул паука с колена в пустоту коробочки.

Но после этого я не почувствовал себя повелителем каракуртов. Я стоял в нелепой позе и по моим щекам потекли слезы.

Через некоторое время, показавшееся мне вечностью, раздались шаги. Дверь распахнулась и появился Николай с каким-то аэрозольным баллончиком в руке. Ни слова не говоря, он с тал опрыскивать вонючей жидкостью пол, стены, постель и меня самого.

– Ну а теперь можешь продвигаться к выходу,– сказал он, когда баллончик издал последний захлебывающийся звук.

Я выскочил из номера, захлопнув за собой дверь.

В вестибюле была суматоха. На диване лежал Чичиков и тихо постанывал. Он держался за живот, жаловался на сильную боль во всем теле. На его босых ступнях в двух местах зияли глубокие ожоги. Потом я узнал, что места укусов ядовитых гадов обычно прижигают. Это замедляет распространение ядов. Выпрыгнув из номера, Николай первым делом своей зажигалкой «заблокировал» места укусов на ногах Чичикова, а только потом бросился в сарай к своей машине за отравой для пауков. Этим можно было объяснить дикие крики пострадавшего и долгое отсутствие Николая.

Здесь же была хозяйка, которая уже отправила напарника пострадавшего заводить машину: Чичикова надо было срочно отправлять в больницу.

Три незнакомых мужика с сумками стояли около ресепшена: они недавно приехали и ждали заселения. Они взирали на происходящее вытаращенными от удивления глазами.

Здесь же было несколько местных, решивших поглазеть на происходящее.

Народ стал расходиться, оживленно обсуждая увиденное, только после того, как Чичикова уложили на заднее сиденье джипа. Машина рванула вперед, окутывая всех клубами пыли.

Было поздно. Я решил план побега из мотеля обдумать завтра.

Спать в своем номере я не мог. Необходимо было как следует проветрить его и вычистить от каракуртов. Хозяйка предложила мне переночевать в одном из свободных люксовых номеров на втором этаже, рядом с комнатой Чичикова и Пупса.

Этот номер отличался от моего только размером и наличием окна. Еще здесь был кондиционер, который и возводил это жилище в разряд привилегированных.

Я рухнул на кровать. Хотелось быстрее уснуть, чтобы забыть события сегодняшнего вечера и хорошо выспаться, прежде чем продолжить свое путешествие на следующий день. Куда идти дальше, я не знал, но было ясно, что надо как можно быстрее убираться от этого места.

Я лежал, свернувшись калачиком у самой стены. Вдруг явственно услышал в соседнем номере какие-то голоса и звук передвигаемых предметов. Я помнил, что хозяева этого номера уехали: Пупс повез Чичикова в больницу. Также я знал, что комната забита баулами и сумками.

Кратковременный опыт пребывания в мотеле доказывал, что лучше не вмешиваться в происходящее. Я слышал голоса, принадлежащие двум мужчинам.

Оставаться здесь – значит все глубже погружаться в пучину страха и опасности. Надо срочно бежать! Я вскочил с постели, натянул майку, шорты, схватил рюкзак.

– Интересно: куда хозяйка дела сумку с деньгами? – некстати подумал я и тихо направился к выходу из номера.

Глава 19

Я уже взялся за ручку двери, как услышал, как в соседнем номере открыли окно и стали что-то сбрасывать вниз.

Окна всего двух номеров: моего и соседнего, выходили на задний двор. Я выглянул в окно. Действительно, из соседнего окна выбрасывали клетчатые сумки: те самые, которые днем я видел в этом же номере.

Упавшие на землю сумки два мужчины носили в машину, которая стояла прямо у стены. А чуть поодаль, за какой-то хозяйственной постройкой, стояла машина Пупса, на которой тот увез в больницу Чичикова! Это было очень странно: до больницы было далеко, и вернуться за прошедшее время назад было невозможно.

Присмотревшись, я увидел сидящего за рулем Пупса, а рядом с ним на пассажирском месте примостился Чичиков! Они не двигались и не реагировали на происходящее.

Они были мертвы!

Рядом с машиной я увидел темный силуэт крупного мужчины, похожий на фигуру соседа несчастных по этажу.

Подождав, когда в соседнем номере утихнут звуки и машина с украденными сумками отъедет, я направился к выходу.

Я прошел через холл, стараясь оставаться незамеченным. Дверь на улицу была заперта. Но я уже знал, что ключ лежит на подоконнике за горшком с кактусом. Я подошел к подоконнику, потянулся за ключом. Мой взгляд скользнул по большому зеркалу, стоящему на полу рядом с окном.

В зеркале отражался почти весь холл. И тут я увидел что-то непривычное в этом отражении. Рядом со стойкой ресепшена, в дверном проеме неподвижно стоял человек и наблюдал за всеми моими движениями.

Он был одет в черную куртку и шляпу. Лицо его закрывала тень. Он не говорил ни слова, но было ясно, что следит он именно за мной.

Побег, тайна которого была раскрыта, терял всякий смысл.

Я заставил себя вернуться в номер. Но когда я вернулся в комнату, то увидел, что за очень короткое время моего отсутствия кто-то уже побывал там. Мебель была сдвинута, постель смята. В номере что-то искали.

Именно тогда я услышал тихий скрежет за дверью. Я помнил, что дверь я закрыл на ключ. Трудно было представить, что ночью кто-то решиться выламывать дверь. Но незваный гость с силой продолжал давить на дверь, в надежде выдавить ее. Дверь начала потрескивать, и я понял, что тот, кто пытается проникнуть внутрь, добьется своего. Я не мог даже предположить, кто это был. Но знал, что я должен был сделать все, чтобы обезопасить себя.

Я взял в руки подушку, чтобы помешать визитеру всадить в меня иголку, как это произошло днем в подвале. Достал коробочку с каракуртом. Лучшего оружия я не нашел.

Я решительно направился к двери и распахнул ее.

Когда я открыл дверь, передо мной стоял тот же человек в черной куртке и шляпе. Я узнал его: это был тот самый «врач». Именно этот человек напал на меня в подвале. Он посмотрел на меня своими холодными глазами и сказал:

– Я не привык терять пациентов. Тебе не уйти от меня.

Я понял, что он говорит правду. Также я понял, что это конец. Я был обречен. Оставалось ждать , когда он нападет на меня или броситься на него первым.

Пригодилась подушка. Если бы не она, то я бы получил еще одну инъекцию. Уверен, что она была бы не столь безобидна, как первая.

Обороняясь от нападающего, я все же смог открыть коробочку и бросить на него ядовитого паука, который тут же впился в жертву. Оставалось продержаться еще минут 10, пока действие яда не свалит с ног злодея.

Борьба, происходившая на пороге комнаты, переместилась в коридор. Я воспользовался этим и, скользнув в номер, захлопнул дверь, для надежности подперев ее кроватью.

Человек в черном старался не шуметь: видимо, он тоже чего-то опасался. Давление на дверь постепенно ослабевало и, наконец, прекратилось вовсе. Наступила тишина.

Выходить из номера до наступления утра я не решился. Еще один день, проведенный здесь, поможет мне более тщательно подготовить побег. А то, что мой отъезд может осуществиться только в форме побега, я уже не сомневался.

Я лег на кровать и, как ни странно, сразу уснул. Мой сон был похож на потерю сознания: ни сновидений, ни движения. Я проснулся в той же позе, в которой рухнул на кровать.

Сон не принес облегчения: сознание сразу же вернуло весь комплекс воспоминаний о страшных событиях вчерашнего дня. Мышцы ныли тупой болью. Видимо, инъекция, полученная мною в подвале, не была столь уж безобидной.

И все же после сна на смену ощущению безысходности пришел какой-то угрюмый азарт. Так просто мои преследователи не получат мою жизнь!

Только начинало светать. Я выглянул в окно: за сараем по-прежнему стояла машина Пупса с ее мертвыми пассажирами. Никаких следов ночных грабителей видно не было.

Я разблокировал дверь, отодвинув кровать, поставил на место сдвинутые стол и стулья и повернул ключ в замочной скважине.

Никакой посторонней реакции на щелчок замка не последовало: было тихо, как и в большинстве мотелей часов в 5 утра. Я осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. В коридоре было пусто. Только в его торце у окна одиноко стола кадка с облезшей пальмой.

Я перешагнул через порог и сделал несколько шагов в направлении соседнего номера, откуда прошлой ночью выбрасывали сумки. К моему удивлению, дверь в этот номер была не заперта, и я шагнул в комнату. Здесь царил беспорядок: немногочисленная мебель сдвинута или опрокинута, постельные принадлежности смяты и валялись на полу. Окно не было закрыто.

Я уже хотел выйти из номера, но увидел, как что-то блеснуло на полу у окна. Я прошел вглубь комнаты и поднял этот сверкнувший предмет. Это оказался осколок зеркала. Я только сейчас заметил, что беспорядок в комнате завершало большое разбитое зеркало, стоявшее в углу комнаты.

Громкий хлопок привел меня в чувство. Дверь за моей спиной захлопнулась. Кто-то повернул ключ в замочной скважине.

Глава 20

Я бросился к двери, но еще до того, как я потянул за ручку, было понятно, что она была заперта снаружи. Я не стал пытаться как-то взломать дверь: у меня не было никаких инструментов. Да и тот, кто меня запер, мог ожидать снаружи. Оставалось гадать: зачем он сделал это, а не просто напал на меня, пока я рассматривал зеркальный осколок.

Я еще раз осмотрел номер в поисках возможности побега. Окно! Оно было открыто. Но прыгать из него было очень рискованно: очень высоко. Да и под окном валялись какие-то опасные предметы: автомобильные колеса, сломанный велосипед и еще какой-то хлам.

Можно было сделать веревку для спуска из валяющегося под ногами постельного белья. Я стал разрывать простыни на полосы и связывать их между собой. Это заняло довольно много времени: ткань была прочная, а инструментов у меня не было никаких.

Когда я закончил изготовление веревки и привязывал ее к спинке кровати, раздался звук полицейской сирены.

К мотелю подъезжала полицейская машина. Путь к побегу был отрезан: из автомобиля сразу бы заметили спускающуюся со второго этажа по стене фигуру.

В эту секунду я понял причину, по которой меня заперли здесь. Теперь на меня можно будет свалить и помощь в грабеже Пупса и Чичикова, и обвинить в причастности к их убийству! К этому прибавить еще и преступление, к которому я действительно причастен: убийство любителя уколов. Мои проблемы росли в геометрической прогрессии!

В коридоре послышались голоса: прямиком к моей двери направлялись несколько человек. Дверь распахнулась, хотя я не слышал звука поворота ключа в замке.

В комнату вошел полицейский Дедушка Макс со своим молодым помощником. Их сопровождала хозяйка и два мужчины, заселившихся вчера.

– Вы обвиняетесь, – произнес он торжественно, – в соучастии в краже и убийстве двух человек.

Все случилось, как я и предполагал. Только непонятно: почему он говорит об убийстве двух, а не трех человек?

– Также Вы обвиняетесь в убийстве двух полицейских и одного бродяги и краже десяти килограмм наркотиков из полицейской машины. Вам понятно обвинение?

Мне хотелось спросить:

– А мазар тоже я развалил?

Я понял, что убеждать в обратном, доказывать свою невиновность бесполезно. И еще мне стало понятно, что майор ведет нечестную игру.

Во-первых, я видел из окна, что никто даже не подходил к машине с трупами. Знать об убийстве полицейские могли только со слов самих убийц. Правда, подойти к машине кто-то мог глубокой ночью. Но в кромешной темноте идти через разбросанный хлам никто бы не рискнул.

Во-вторых, о существовании мешка с наркотой он знать не мог. Если только не он сам его забрал из машины на шоссе и не сам перерезал горло прикованному к дверце автомобиля водителю!

Гаухар молча слушала речь майора. Ее лицо по-прежнему было непроницаемым: лицо сфинкса!

– У меня есть для вас очень важная информация. Я могу ее сказать только наедине, – вдруг сказала Гаухар, обращаясь к майору.

– Отведи его в машину,– сказал Дедушка Макс сержанту, устремив указательный палец в мою сторону.

– Я могу взять свои вещи?– только и смог спросить я.

Майор кивнул. На моих запястьях защелкнулись наручники. Я взял рюкзак и вышел из комнаты. За мной вплотную шел сержант.

Было странно идти в наручниках по уже знакомому коридору. Я невольно смотрел на выключатели, которые успел прикрутить, на вкрученные мною лампочки, на прибитый мною плинтус.

– Жаль, что не задалась моя карьера бармена. И вообще, жаль, что мои проблемы путешествуют вместе со мной, – думал я.

Спустившись на первый этаж и повернув за угол в вестибюля, я услышал за спиной какой-то звук, похожий на короткое мычание. Я обернулся. Сержанта не было видно. На том же месте, где и утром, стояла знакомая мне фигура в черной куртке и шляпе с большими полями.

Мужчина смотрел на меня ледяным, ничего не выражающим взглядом. В его руке уже не было шприца, а сверкал серебристым металлом длинный скальпель.

Глава 21

– Подойди к своему доктору, – хищно прошептал он и шагнул ко мне.

Мне показалось, что это неуязвимый выходец с того света: его не убил даже укус каракурта. Но в этом случае и меня можно было считать неуязвимым. Это было уже третье нападение загадочного «врача» на меня. Два из них было безуспешным, но сейчас мои шансы явно таяли на глазах.

Когда-то ему должно было повезти. Мои руки сковывали наручники. Обороняться я не мог даже теми скудными средствами, которые раньше были в моем распоряжении. Я отшатнулся, и тут агрессор бросился на меня. Я едва успел увернуться. Было понятно, что убийца был знаком с мотелем и наверняка знал здесь каждый уголок.

Оставалось лишь ненадежное средство – мои ноги. И я двумя прыжками достиг выхода.

Убийца немногим уступал мне в спортивной подготовке и почти настиг меня, когда случилось невероятное. Сначала его лицо, потом вся фигура стали покрываться густой пеной, объем которой увеличивался на глазах.

– Оборотень, – мелькнула паническая мысль.

Но мистика здесь была ни при чем. На ступеньке перед ресепшеном стояла Гуля и поливала черного человека из пенного огнетушителя. Девочка еле справлялась с тяжелым баллоном. Она поставила его на пол и, наклонив, пыталась попасть прямо в лицо нападающему. Но удавалось это не всегда, поэтому пена мгновенно расползлась по всему вестибюлю.

Услышав шум, со второго этажа уже быстро спускались два постояльца, майор и хозяйка. Все, кто присутствовал при моем аресте.

Неожиданно мой преследователь, расталкивая людей, бросился по лестнице вверх. Пена, свисающая липкими хлопьями с его фигуры, делала пол подобием катка. Не добежав до четвертой ступеньки, «врач» поскользнулся и рухнул вниз. Падая, он попытался схватиться за перила, но это лишь привело к тому, что его фигура резко развернулась, и голова с громким стуком ударилась о край перил.

Тело «врача» рухнуло на пол. Я не мог оторвать глаз от красного кровавого потока, смешивающегося с белыми клочьями пены огнетушителя.

– Красивая смерть, – подумал я и сам поразился собственному цинизму.

Однако рухнувший на пол человек был жив. Он вскочил на ноги и, пошатываясь, направился к выходу, оставляя за собой след из кровавых капель, падающих из раны на его голове.

Откуда-то появился сержант и медленно подошел ко мне. Видимо, «хирург» оглушил его перед нападением на меня. Я ожидал, что сержант продолжит сопровождать меня в машину, но он вытащил из кармана ключ и освободил меня от наручников.

От удивления я чуть было не сполз по стене, но заметил, что Гаухар жестом позвала меня подойти поближе. И почти шепотом сказала:

– Дедушка Макс согласился отпустить тебя и не преследовать вас с Николаем 24 часа. Ну а потом … Он сказал, что ему не нужны свидетели.

И добавила уже громким голосом:

– За отработанный в баре день я тебе не заплачу. Выручка маленькая!

Полицейские в это время внимательно осматривали тело погибшего.

– Кто знает этого человека? – спросил майор, обращаясь сразу ко всем.

– Я знаю, кто это, – ответила Гаухар.

Продолжения я уже не слышал. Старик неожиданно крепко схватил меня за локоть и вывел из мотеля.

– Почему он отпустил меня? – спросил я старика.

Тот молча вел меня куда-то за сарай, мимо машины с трупами Пупса и Чичикова, к каким-то виднеющимся за горой постройкам.

Шли мы минут 25-30. За всю дорогу старик не проронил ни слова. Также молча мы поднялись на гору и спустились к неказистому строению, представлявшем собой что-то среднее между сараем и гаражом. Старик подошел к двери и громко постучал. Послышались шаги. Дверь, встроенная в большие ворота, отворилась. Старик вошел и снова захлопнул дверь, оставив меня на улице.

Через некоторое время обе створки ворот со скрипом стали открываться. Старик был не так уж немощен, как показалось мне в начале. Он прекрасно справлялся с этой нелегкой работой.

На улицу выехала колымага с сидящим за рулем Николаем:

– Ну что, попутчик, поедем дальше? У нас не так уж много времени, – с улыбкой сказал он.

Я попрощался со стариком и взгромоздился рядом с водителем.

– Ты когда-нибудь водил машину? За сутки мы должны убраться как можно дальше от этого «оазиса». Лучше, если мы не будем останавливаться без острой нужды. Машина – зверь. Выдержит, – Николай похлопал ладонью по рулю.

Как бы в доказательство слов хозяина, мотор взревел, и машина рванула вперед по пыльной дороге.

Часть третья. Ангел в подземном лабиринте

Глава 1

Машина катилась по гладкой извилистой дороге, оставляя за собой прозрачное облачко пыли. Сухой раскаленный воздух врывался в кабину через открытые боковые окна.

Пока я рассказывал Николаю о том, как я оказался в этих краях, жара не доставляла мне неудобства. Сосредоточившись на воспоминаниях, я мысленно погрузился в прохладу питерского лета. Но как только я закончил рассказ, реальность дала о себе знать ощущением невыносимого пекла и чувством тревожной неизвестности.

– Потерпи еще немного, мы уже почти выехали из зоны влияния Дедушки Макса, – сказал Николай, заметив мое нетерпеливое ерзание по сиденью.

– Боюсь, что мне следует опасаться не только Дедушки Макса, – ответил я.

– Да, ты накопил достаточно проблем. Но будем надеяться, что все они разрешатся, также как и та передряга, из которой мы только что выбрались, – согласился Николай.

– Почему все-таки Дедушка Макс отпустил нас так просто? – задал я первый вопрос из десятка волновавших меня.

– Он получил то, что давно ждал: хороший куш. Гаухар отдала ему сумку с деньгами с условием, что он навсегда отстанет от нее и отпустит нас. Наивная женщина! Напрасно она надеется. Такие гиены, как Дедушка Макс, никогда не оставляют добычу, если в ней остается хоть капля крови, – сказал Николай.

Я поразился собственной недогадливости. Это я был наивен, полагая, что есть другое средство, кроме денег, чтобы вырваться из лап этого продажного полицейского. Но даже сейчас такой огромной суммы ему показалось мало, чтобы отпустить нас без всяких условий и без ограничения во времени.

– Скоро будет заправка, остановимся там. Это последний пункт, где нас могут задержать по приказу Дедушки Макса. Не следовало бы рисковать, но до города нам не хватит бензина. Постараемся побыстрее отсюда убраться, а заночуем в городе, – сказал Николай.

Было видно, что по этой дороге он едет не впервые и знает, где можно остановиться. Это было тем более важно, что мы еще не обсудили план наших дальнейших действий.

За время нашего путешествия пейзаж существенно изменился. Нас по-прежнему окружала степь с переливающимися на солнце волнами серебристого ковыля. Но сопки стали значительно выше, а вдали угадывались очертания реки, русло которой пряталось за крутыми берегами. А горизонт постепенно заполнялся ломаными линиями гор.

Наконец из-за очередного холма в низине показался указатель заправки.

– Придется заехать сюда. До той заправки, о которой я говорил, может не хватить бензина, – сказал Николай и повернул машину в сторону от трассы.

По виду это была современная постройка привычного вида для этого типа сооружений: прямоугольный остекленный павильон. Стекляшка была окружена асфальтированной территорией с несколькими растущими в специально оставленных для них лунках тощими тополями и стоящей поодаль большой цистерной. Рядом красовались всего лишь 2 автомата для подачи бензина. На одном из них висела коряво картонная табличка с коряво написанной фразой: «Не работает». Подъезд к другой заблокировал мощный грузовик с воткнутым в бензобак шлангом. Людей видно не было. Только неизменный стрекот кузнечиков нарушал тишину.

– Походи здесь, разомни ноги, а я пока схожу, разберусь и оплачу бензин, – сказал Николай и направился к стекляшке.

Я не последовал совету и остался сидеть в машине. Не хотелось выходить на солнцепек. Металлическая крыша создавала иллюзию защищенности от нещадных лучей. В туалет также не хотелось. В пути мы несколько раз останавливались, чтобы долить в бак бензин из канистр, стоящих в глубине кузова. Я с удовольствием воспользовался этими остановками в собственных целях, и теперь из всех доступных благ я испытывал потребность только в прохладе.

Николай подошел к окошечку , через которое обычно производят расчет, но оно оказалось закрыто. На стук никто не откликнулся. Тогда Николай направился к двери, которая располагалась в торце стекляшки, и вошел внутрь.

Я не настраивался на длительное ожидание: расплата за бензин обычно занимала меньше минуты.

Но скоро я понял, что находиться в кабине стоящей машины оказалось невозможно: отсутствие встречного ветерка превратило ее в консервную банку, наполненную раскаленным воздухом. Когда эта минута прошла, я вылез из машины и направился вслед за своим напарником.

Мелькнувшая надежда на то, что в помещении окажется кондиционер, растворилась, как только я открыл дверь. Меня окутала волна такого же горячего воздуха, как и на улице.

В небольшой комнатке за маленьким столом сидел молодой человек в растянутой когда-то голубой футболке и синтетических трениках с белыми лампасами. Несмотря на жару, на его голове красовалась потертая бейсболка. Он тупо смотрел на ползающую по столу огромную муху, но казалось, что он не видит ее. Николая здесь не было.

Я поздоровался и спросил:

– Только что сюда вошел мой товарищ. Где он сейчас?

Молодой человек устремил на меня взгляд. Меня удивило, что несмотря на карий цвет его глаз, они казались какими-то бесцветными и смотрели как бы сквозь меня. После короткой паузы он, растягивая слова, ответил:

– У нас сейчас сложности с перекачкой бензина. Сломалась какая-то деталь. Я попросил Вашего друга помочь мне. Сейчас…, – Молодой человек, не закончил фразы.

Он медленно поднялся и распахнул одну из двух небольших дверей на противоположной от входа стене. В соседней комнате стоял Николай и растерянно смотрел на какой-то старый пульт с множеством переключателей.

– Зачем ты мне это показываешь? Я в этом ничего не понимаю, – спросил он, повернувшись к молодому человеку.

– Здесь нет ничего сложного, – сказал тот. Надо только одновременно нажать на две кнопки: одну здесь нажмешь ты, а другую около моего стола нажму я. Я здесь работаю один и не могу сам сделать это.

Что-то настораживало в поведении молодого человека. И все же я вошел вслед за ним в комнату, подошел к Николаю и посмотрел на кнопку, напоминающую деталь какого-то раздолбанного тренажера. Николай также с недоумением уставился на металлический пульт. Трудно было представить, что эта груда металлолома могла работать.

Мы не заметили, как молодой человек выскользнул из комнаты. Раздался громкий хлопок захлопнувшейся двери, щелкнул замок. Мы не сразу поняли, что оказались в западне.

Глава 2

Мы с Николаем молча смотрели друг на друга, как бы задавая вопрос:

– Как могли два олуха, уже побывавшие в опасных переделках, настолько потерять осторожность, чтобы снова угодить в ловушку?

Вероятно, дело было в выматывающей жаре и в обманчивом ощущении близости спасения.

В комнате не было окон. О том, что происходит за ее пределами, можно было догадываться только по звукам, доносившимся из-за тонкой двери. Первый звук, который донесся до нас, был знакомый гул мотора. Это был звук нашей работающей машины.

– Этот поганец завел мою машину! – воскликнул Николай.

Он разбежался и попытался плечом выбить дверь. Петли заскрипели, но дверь не поддалась. Надо было найти что-то, что выполнило бы функцию рычага или тарана. Комната была пуста. Кроме металлического пульта, стоящего на полу, в ней ничего не было.

Мы переглянулись и, не договариваясь, взяли пульт с двух сторон и подняли его. От пульта не отходило никаких проводов. Утверждение работника заправки, что пульт влияет на подачу бензина, было явной ложью. Пульт не мог влиять ни на что: это было подобие металлического плоского шкафа со ржавыми переключателями на передней панели.

Под ударом пульта, который мы использовали в качестве тарана, дверь распахнулась, и мы выбежали в соседнюю комнату, где несколькими минутами раньше меня встретил странный молодой человек.

Дверь на улицу была распахнута настежь. В дверном проеме было видно лишь облако пыли, поднимающееся из-под колес удаляющейся машины Николая.

Мы подошли к стоящему у колонки грузовику. Табло колонки было включено и показывало, что бак машины полон. Кабина была пуста. Я заглянул в кузов: в передней его части были свалены большие клетчатые сумки. Такие сумки можно встретить везде, но именно эти сумки показались мне очень знакомыми. Из одной из них торчал край овечьей шкуры. Я был уверен, что это те самые сумки. Именно их ночью увозили из номера мотеля, в котором жили Пупс и Чичиков.

Едва вырвавшись из замкнутого круга хаоса и ужаса, я снова ощутил себя увлекаемым в его бездонную воронку.

– Зачем ему понадобилась моя машина, когда стоит готовый заправленный грузовик?– задумчиво произнес Николай.

– Наверное, на грузовике придется ехать нам. Но давай сначала получше осмотрим эту стекляшку. Может и водитель этого грузовика находится здесь, как и мы, по «любезному приглашению» сбежавшего парня, – сказал я.

Мы направились назад к домику заправки.

Ни водителя грузовика, никаких других людей в домике не было. Не было также никаких предметов, указывающих на пребывание здесь людей, хотя бы не очень длительное время. Ни чайных чашек, ни радио, никаких необходимых в хозяйстве мелочей. Даже стол, за которым сидел встретивший меня парень, был совершенно пуст и покрыт таким же толстым слоем пыли. Пыль была стерта только с того места, где лежали руки служителя заправки. Только в углу стоял кулер. Казалось, что от него идет пар от нагретой солнцем воды.

Осмотр домика не занял и пяти минут. Кроме уже знакомых нам двух комнаток, в дальнем его конце находилась еще одна побольше. Здесь стоял диван, тумбочка. Пол был застелен пыльным ковром. Пыль лежала везде. Казалось, что уборку здесь не делали никогда.

Диван был большой. Слишком большой для этой комнаты. Возможно, именно этот диссонанс заставил меня остановить свой взгляд на этом неуместном предмете мебели. Сероватая обивка была новой и совершенно чистой даже в тех местах, где обычно остаются следы использования: на подлокотниках и сиденье. А вот внизу, вдоль основания, были заметны многочисленные пятна от грязных пальцев. Создавалось впечатление, что диван использовали не по назначению: на нем никто не сидел и не лежал, а только двигали или часто поднимали пружинный блок.

Я потянул вверх массивный лежак. Механизм не поддавался. Тогда я сначала резко придавил край каркаса, а потом потянул его вверх. Это были машинальные движения: так открывался багажник моей легковушки.

В коробе под поднятой крышкой было пусто. Я опустил на место поднятый лежак, но тут заметил, как у левой ножки дивана что-то сверкнуло. Я протянул руку, и в мой палец вонзился маленький осколок зеркала. Точно такой же, какими был усыпан пол чужого номера в мотеле.

Николай, с удивлением смотревший на мои манипуляции, произнес:

– Не хватало еще, чтобы ты подхватил здесь столбняк. Мы зря теряем время. Я сейчас попробую завести грузовик и догнать чувака, который удрал на моей машине. Далеко он уехать не сможет: там совсем мало бензина.

– Подожди секунду. Мне кажется, что надо попытаться выяснить: что здесь произошло. Ведь неспроста он уехал на нашей машине, хотя рядом стоял свободный грузовик. Да и разбитого зеркала здесь не видно. Откуда тогда этот осколок? Его могли привезти из мотеля с теми сумками, часть которых осталась в грузовике, – сказал я.

– Не надо даже пытаться разбираться во всем этом, только глубже завязнешь. Надо просто уносить ноги. Тебе надо найти того парня, к которому тебя откомандировали, поговорить с ним и ехать домой. Пусть и без посылки, но появиться тебе там надо. Командировка есть командировка. Не думай ни о чем другом.

Я не возражал Николаю: он был прав во всем. И все же напоследок я взялся за низ дивана и потянул к себе. К моему удивлению, массивный диван легко заскользил, двигаясь вместе с ковром. За ним, в открывшемся пространстве пола нашим глазам открылась зияющая яма – спуск в какой-то обширный подвал. В глубину вела металлическая лестница.

– У тебе есть феноменальная способность находить на свою голову новые проблемы! – воскликну Николай. Он тоже подошел к дивану и наклонился над открывшимся спуском в подземелье.

– Есть такое дело. Я мастер по привлечению несчастий не только на свою голову, но и на другие части тела. Наверное, поэтому я здесь, – ответил я.

– Предлагаю срочно закрыть эту дверь в преисподнюю и забыть о ней. Никогда еще сование носа в чужие дела до добра не доводило,– в голосе Николая звучала неподдельная тревога.

– Мы уже с головой влипли в эту историю. Поэтому лучше будет, если нам удастся как можно больше узнать о ней, – ответил я.

– Ну, тогда не будем повторять прежних ошибок. Один из нас спустится в подвал, а другой останется здесь, чтобы снова не оказаться в ловушке, – сказал Николай.

– Думаю, что спуститься лучше мне. Неизвестно: что там наворочено. А у меня есть кое-какой опыт скалолазания.

– Будь осторожен, – Николай похлопал меня по плечу.

Я улыбнулся в ответ и сделал шаг в темноту подвала. Лестница была удобная и прочная. Даже по последним ступенькам, куда почти не попадал свет, спускаться было легко.

Сделав несколько шагов вглубь, я включил фонарик телефона и замер в удивлении. Помещение подвала больше напоминало какую-то лабораторию. Вдоль стен стояли стеллажи со стеклянными банками, бутылками. На длинных столах теснились кастрюли, тазики, колбы, мензурки, пробирки. Можно было бы подумать, что здесь проводятся какие-то медицинские исследования, если бы не надпись на сосудах: скипидар, клей, растворители.

Удивительно, но воздух в подвале не был спертым. Помещение каким-то образом проветривалось.

В глубине этой в полном смысле слова подпольной лаборатории виднелся узкий, уходящий вдаль коридор. Секунду поколебавшись, я направился в сторону этого коридора.

Стены коридора были сухими и шершавыми, ощущалась фактура старого необожженного кирпича. Метров 5 коридор шел прямо, потом делал резкий поворот вправо. Я решил пройти до конца и выяснить: куда же ведет этот подземный ход.

Шаг за шагом я продвигался по узкому проходу к неизвестной цели. Потолок был достаточно высок, чтобы я мог идти, не сгибаясь. Коридор то сужался, то незначительно расширялся. Но даже в этом случае разминуться в нем двум людям было бы непросто.

Я опасался лишь того, что сядет батарея телефона. И мне не удастся вовремя рассмотреть возможное ответвление подземного хода.

Мне казалось, что я иду вечность. Хотя телефон показывал, что с начала моего «путешествия» прошло всего лишь две минуты.

Луч фонарика перестал утопать в пустоте глубины коридора и уткнулся в какую-то преграду.

– Снова резкий поворот, – подумал я и продолжал идти, вытянув вперед руку.

Через секунду моя ладонь уткнулась во что-то мягкое и теплое: передо мной неподвижно стоял человек.

Я резко отскочил назад.

– Ты по-прежнему думаешь, что ты один в этой игре? Они уже идут по твоим следам, – раздался негромкий хриплый голос над моей головой.

Дальнейший путь мне преграждала высокая мужская фигура.

Глава 3

Мы молча стояли напротив друг друга в узком темном подземном коридоре. Фонарик я выключил, чтобы не давать преимущества незнакомцу в случае, если он решит напасть.

Я подавил возникшее в первую секунду желание повернуть назад и бежать изо всех сил. Далеко уйти мне бы все равно не удалось. Незнакомец быстро и без труда настиг бы меня. Мой противник, судя по всему, превосходил меня и ростом, и комплекцией.

Отступив еще на шаг, я снова включил фонарик и осветил лицо стоящего напротив человека. Телефон едва не выпал из моих рук. Я сразу узнал его. Передо мной стоял Стас – верзила, напавший в мотеле на Гаухар вместе со своим хилым подельником.

Сейчас его лицо имело какое-то насмешливо снисходительное выражение.

– Не думал, что мы так скоро снова увидимся с тобой,– сказал он.

– Для меня это тоже приятная неожиданность, – попытался пошутить я.

– Не бойся, на сей раз нападать я не буду. И ты тоже веди себя спокойно. Сейчас мы можем быть полезны друг другу. Давай закончим начатое и пройдем этот туннель до конца. Думаю, что эта экскурсия будет полезна для нас: у тебя станет меньше вопросов, а я закончу кое-какие дела, – произнес Стас, поворачиваясь ко мне спиной.

Он был уверен, что одолеет меня, даже если я нападу на него сзади, и не испытывал и малейшего страха. Верзила направился вглубь туннеля впереди меня, освещая дорогу собственным фонариком.

За очередным поворотом туннеля забрезжил свет. Это был выход из коридора. По моим прикидкам, весь этот подземный ход был длиной метров 50. Мы подошли к старой деревянной двери, сквозь щели которой узкими полосками струился солнечный свет.

Стас толкнул дверь, и мы оказались на маленькой площадке, расположенной на почти отвесной стене глубокого оврага.

Внизу протекала речка, до нее было не меньше 10 метров, а сверху нависал песчано известняковый блок, скрывающий эту дверь от людских глаз. На противоположной стороне оврага расстилалась ровная поверхность степи без каких-либо холмов. На горизонте виднелись очертания зданий на фоне высоких гор. Это был город, в который мы могли попасть только в объезд из-за разрезающего путь глубокого оврага.

Верзила подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. Казалось, он прикидывает расстояние от площадки до берега речки. Я отошел к стене у входа в пещеру, прижался спиной к шершавому камню и ясно представил, как этот бандит тащит меня к краю обрыва и толкает вниз. Сопротивляться долго я не смогу: очень большая разница в весе и росте.

Я решил максимально отдалить эту минуту и поговорить с ним. Я где-то читал, что человека, с которым установлен эмоциональный контакт, убить сложнее.

– Где мы находимся? И для чего этот подземный ход? – спросил я.

– Ты до сих пор не понял? Это производственная база торговцев наркотой. Здесь они смешивают свое снадобье со всякой химической дрянью, – с брезгливой гримасой произнес Верзила.

– А ты что здесь делаешь? – задал я еще один вопрос.

– Долго объяснять. Попробую рассказать в двух словах. История такая. После того как мне удалось смыться из мотеля, все же далеко уйти не удалось. Снова попал к Дедушке Максу, а тот направил меня сюда «в командировку». Надо было доставить им сырье. После поездки этот старый лис обещал отпустить меня. Я приехал сюда и как только начал сгружать все в подвал, а отморозок, который должен был принять товар, захлопнул дверь в туннель. Не могу понять: что с ним случилось.

– С нами он поступил точно также: захлопнул дверь да еще и угнал нашу машину,– перебил я.

– Ну, значит, он почему-то решил выйти из игры. Ты сказал: «нашу машину». Ты здесь не один?

– Да, я с другом. Он страхует меня на заправке, – ответил я.

Мне показалось, что эти слова привели его в некоторое замешательство.

– Не лучшее место для страховки. Давай вернемся, пока никто сюда не нагрянул. Ведь не случайно этот придурок с заправки так быстро удрал,– сказал Стас и первым вошел в туннель.

– А что случилось с твоим приятелем, с которым ты нагрянул в мотель?– задал я еще один вопрос.

– Он отправился своей дорогой,– коротко ответил Стас.

Этот ответ мог содержать самую противоречивую информацию. Доходяга мог погибнуть, а мог и сбежать. Но я решил больше не задавать вопросов. Тем более что в истории самого Стаса было много непонятного. Как он выбрался из городка и почему Дедушка Макс так в нем заинтересован и не выпускает его из своего поля зрения? Я был уверен, что и тогда, в мотеле, он рассказал далеко не все.

Я подождал, когда Стас вернется в туннель, и направился за ним. Снова слышать за спиной его шаги было бы тяжелым испытанием для моих нервов.

Обратный путь показался мне не таким длинным.

Я уже успокоился и старался замечать каждую мелочь. Например, я заметил, что сразу за тем местом, где меня встретил верзила, коридор немного расширяется в одну сторону, будто кто-то пытался сделать боковой проход. В свете фонаря в этом месте на миг мелькнул оштукатуренный участок стены и какое-то процарапанное изображение на ней, похожее на пейзаж. Это было странно: в таком мрачном месте кому-то пришло в голову заниматься граффити. Рассмотреть изображение не было возможности: Стас быстро шел вперед, а я старался не отставать от него. Картинка осталась позади, привычно провалившись в глубины моей памяти, и осталось там вместе с хаотичной кучей другой информации, которая, скорее всего, никогда не пригодиться.

Стас обернулся и направил луч своего фонарика прямо мне в лицо.

– Ты не это место искал все это время?– спросил он.

– Я тебя не понимаю. Я десять минут назад случайно узнал о существовании этого туннеля,– искренне ответил я.

Стас ничего не ответил, повернулся и снова продолжил путь. Я отметил, что этот парень здесь неплохо ориентируется. Трудно было поверить, что он здесь впервые.

Мы вошли в лабораторию. Я первым поднялся по лестнице и, подтянувшись на руках, вылез из люка. Николай с удивлением смотрел на появившегося вслед за мной верзилу.

– Ну и чего ты уставился? – спросил тот, – Я не привидение. Приехал сюда вон на том грузовике.

Он шагнул в первую комнату, окна которой выходили на площадку с заправочными колонками, и указал на стоящий грузовик. Вдруг он замер в этой позе с указующим жестом. Лицо его приобрело озадаченное выражение. В эту минуту мне почему-то вспомнился пещерный медведь, чье чучело я в детстве рассматривал в зоологическом музее.

Я тоже взглянул в окно по направлению жеста. И увидел, что около грузовика в оседающей дорожной пыли стоит черный внедорожник. Даже сквозь густой слой пыли были видны его новенькие никелированные детали и сверкал глянец покрытия. Казалось, что это инопланетный корабль, чудом залетевший на эту всеми забытую заправку.

А к самому входу в стекляшку уже приближались трое крепких мужчин. Я услышал над самым ухом тихий голос Стаса:

– Они пришли сюда за тем, зачем и ты. Прости…

Я почувствовал, как меня железным обручем охватили его руки .

Глава 4

Я попытался вырваться из стальных объятий Стаса, но сразу понял, что сделать это я смогу только по его желанию. Рассчитывать на помощь Николая также не приходилось. Не успел он выйти из соседней комнаты, как по сторонам от него уже стаяли двое из вошедших мужчин. Они не держали его, но их могучие плечи внушительно возвышались над его плечами, от чего фигура моего довольно крепкого приятеля казалась неожиданно субтильной.

Лицо третьего вошедшего было мне знакомо. Это был солидный постоялец мотеля. Тот самый, который отказался отвечать на вопросы Дедушки Макса. Я вспомнил, что его зовут Назим Васильевич. В этой троице он явно был главным, и я сразу решил называть его про себя Начальником.

– Отпусти его, – приказал он Стасу.

Я понял, что Верзила тоже входит в круг его подчиненых.

Стас беспрекословно выполнил приказ и разомкнул кольцо своих рук. Он просто стоял и послушно ждал дальнейших приказаний.

– Нам пора поговорить, – сказал Начальник, обращаясь ко мне.

– Мне кажется, что ты уже понял, что цель твоего приезда сюда достигнута. Ты совсем немного опередил нас и почти нашел то, что мы долго искали. Но тебе еще неизвестно, что наши интересы совпадают, – прибавил он.

Из его фразы я понял лишь то, что Начальник переоценивает глубину моей осведомленности. Я не понимал почти ничего из сказанных им слов. Но на всякий случай я решил не подавать вида, что являюсь в данной ситуации китайским болванчиком, который способен только кивать головой. Мне показалось, что сказать о том, что я ничего не знаю о мнимой находке, общих интересах, значило потратить возможные бонусы безопасности.

Раньше мне не приходилось блефовать. Я лишь наблюдал, как дядюшкины друзья во время игры в покер сидели с непроницаемыми лицами, скрывая свое истинное игровое положение. Сейчас я решил действовать по их правилам.

– Мне тоже кажется, что пора поговорить. Мне надоело бегать от вас, как подстреленный олень. Что вы хотите от меня? – ответил я вопросом на вопрос, старясь сохранять невозмутимый тон.

После недолгой паузы Начальник ответил:

– Тебе и не надо было бегать от нас. Просто надо было сразу привести нас сюда. Но ты оказался хитрее, чем мы думали. Ты пришел сюда только сегодня, когда стало не так опасно.

– А почему же сегодня находиться здесь менее опасно, чем в другое время? Разве на этом смертельном заводике сегодня выходной и охрана уже снята? – попытался пошутить я.

– Да, действительно, сегодня здесь все как-то необычно. Что-то случилось? – поддержал меня Стас.

– Он знает, – Начальник кивнул на меня, – Несколько часов назад арестован покровитель этой конторы Дедушка Макс. У него нашли мешок наркоты и целую сумку долларов. Пока будет идти разбирательство, его люди попрятались по норам. У нас достаточно времени, чтобы провести ревизию в их хозяйстве. Тем более, что ты уже начал предварительную работу, – сказал Начальник, глядя на верзилу.

– Так вот почему сбежал этот парень с заправки. Ну, а какую роль вы отводите мне во всей этой истории?– спросил я.

– Роль проводника и переводчика. Ту самую роль, которая тебе была поручена изначально. Ты нам поможешь найти и расшифровать то, что ищем. Тебе известно, что помимо драгоценностей здесь было спрятано еще кое-что. Вот именно это кое-что нас и интересует в первую очередь, – ответил начальник.

– А не слишком ли много сложностей? Может, не стоило гоняться за мной, а сразу договориться со мной об условиях сотрудничества?

Мой вопрос вызвал насмешливую улыбку на лице Начальника.

– Достоверность того, что ты нам можешь рассказать, проверить вне этого лабиринта было бы невозможно. Ты мог бы любую чушь выдать за правдивую информацию. А здесь мы можем получить вещь из рук в руки и убедиться, что ты говоришь правду. А если нет…, – Начальник не договорил, но его тон не вызывал сомнений в том, что если я окажусь бесполезен, то он без колебаний избавиться от меня.

Я уже не сомневался, что темный силуэт той страшной ночью у мотеля рядом с машиной убитых Пупса и Чичикова принадлежал Начальнику. Мне некогда было раздумывать о том, какая связь существовала между этими людьми, но то, что она была, сейчас представилось мне со всей очевидностью.

Сказанное Начальником не прибавило ясности. Я по-прежнему не понимал, чего от меня ожидают эти люди. Какая-то потерянная вещь, подземный ход, спрятанные сокровища. Все сплелось в один клубок. Но не хватало конца нити, чтобы распутать его.

– Я готов ответить на любые вопросы,– сказал я и сам удивился бессмысленности этой фразы. На самом деле я сам жаждал получить ответы на мучающие меня вопросы и не находил их.

Неожиданно подал голос Николай:

– Может, мне не стоило это говорить. Но если речь идет о каких-то сокровищах, то мне кажется, что вас уже кто-то опередил. Я слышал, как Дедушка Макс предлагал Гаухар какие-то ценные побрякушки в обмен на ее благосклонность.

Начальник резко повернулся к нему.

– Какие побрякушки? Ты их видел?– спросил он.

– Нет, не видел. Их даже женщина не видела. Она послала старого развратника куда подальше. Но, судя по вашему разговору, вы ищите какие-то очень ценные старинные цацки. Иначе зачем строить такие сложные комбинации. Вот я и говорю, что, возможно, вас опередил Дедушка Макс и уже нашел клад вместе с вашими артефактами. Одно я знаю точно: свои богатства он хранит недалеко от мотеля. Уж больно быстро он их принес, – сказал Николай и быстро взглянул на меня.

Не знаю: правду ли сказал Николай или хотел увести разговор в другую сторону от неудобной для меня темы, но Начальник не стал задавать мне никаких вопросов и задумчиво произнес:

– Ну, в мотель мы всегда вернуться успеем, а здесь мы еще раз хорошо все проверим после Стаса. В этих краях не так уж много таких подземелий, как это. Если и есть где-то клад, то здесь самое подходящее место. Не зря же этого прислали сюда, – он снова кивнул на меня.

Убеждать его в том, что я попал сюда случайно, было бесполезно. Да и поверить в это было бы трудно даже человеку, непричастному к этому таинственному делу.

Мысль о том, что снова придется спускаться в подвал, повергла меня в смятение. Там, внизу, я лишался даже той крохотной иллюзии безопасности, которая оставалась в этой бесприютной комнате.

Как бы прочитав мои мысли. Начальник сказал:

– Вниз пойдем все, кроме охраны и него, – он кивнул на Николая, – Пока мы будем в подземелье, водитель отвезет парня к его брошенной колымаге, которая стоит километрах в трех отсюда.

Я снова оставался один. Взглянув на Николая, я подумал, что и он находится в не меньшей опасности. Невозможно было объяснить простым великодушием желание наших собеседников вернуть машину Николаю. Скорее всего, они хотят просто избавиться от моего друга, как избавились от Пупса и Чичикова в мотеле. Лишний свидетель им был не нужен.

Николай тоже понял это и отошел к металлической коробке пульта. Я догадался об его намерениях. В этой комнате это был единственный предмет, который можно было использовать для самозащиты.

Возможно, мои опасения были безосновательны: охранники неподвижно стояли у двери и не проявляли агрессии.

– Не будем терять времени, – сказал Начальник.

И мы снова направились к дивану, который являлся порталом в подземный лабиринт.

Глава 5

Во время второго спуска воздух подвала мне показался сырым и тяжелым. Видимо, система вентиляции периодически кем-то должна была включаться. А этот кто-то был уже далеко.

Стас шел впереди. Начальник замыкал нашу короткую колонну. Мне досталось место между ними, что исключало любую попытку побега. Но даже если бы мне и удалось оторваться от этого конвоя, то далеко уйти от владельцев джипа я бы не смог.

– Только не пытайся нападать на меня. Ты парень неглупый и уже должен понять, что бежать от нас бесполезно и глупо, – словно прочитав мои мысли, нарушил молчание Стас, обращаясь ко мне. Он на несколько секунд остановился на нижней ступеньке лестнице и, обернувшись, взглянул мне прямо в глаза. Мне показалось, что он хотел еще добавить что-то, но снова повернулся вперед, и его спина замаячила передо мной.

В помещении лаборатории мы задерживаться не стали. Видимо, у моих сопровождающих уже было четкое представление о том, куда идти. Внимательный осмотр стен туннеля начался приблизительно в пяти метрах от лаборатории.

Кирпичная кладка была плотной и однородной. Кое-где кирпичи выкрошились, но не было ни малейшего намека на какой-либо пролом в стене или глубокую нишу. Начальник иногда постукивал по стенам чем-то твердым, но глухой звук свидетельствовал, что за кирпичами нет никаких пустот.

Дойдя до стены с граффити, мы остановились и стали внимательно осматривать каждый фрагмент процарапанного рисунка.

Изображение было нанесено на хорошо оштукатуренную поверхность. Удивляла сохранность рисунка. Было видно, что художник работал над этим произведением очень давно: лет 100 или больше назад. Несмотря на то, что штукатурка местами потемнела и слегка выкрошилась, все детали картинки читались достаточно хорошо. Видимо, сухой климат законсервировал ее лучше любого реставратора.

На сей раз можно было не торопиться и рассмотреть рисунок во всех деталях. Перед моим взором предстал степной пейзаж. Три холма окружали низину, в которой стояла юрта и паслась отара овец. Чуть поодаль виднелся глубокий овраг с протекающей в его недрах рекой.

И тут я чуть не вскрикнул от удивления. Очень похожую картинку я уже видел: она была изображена на той самой открытке, с которой начались все мои приключения.

Но в этом настенном рисунке было еще что-то необычное. Фоном для изображения служили нанесенные краской ровные ряды цифр. Цвет цифр был неброский, коричнево-зеленый, что делало их почти незаметными при беглом осмотре. Было видно, что цифры были нарисованы раньше выгравированного рисунка. Еще по сырой штукатурке. При ее высыхании краска проникала в слой раствора и становилась несмываемой. Художник был явно знаком с техникой фрески.

Линии рисунка кое-где накладывались на цифры и перечеркивали их. Но в глубине бороздок все равно была видна краска перекрытых фрагментов.

Цифры были тщательно прорисованы, по 10 в каждом ряду. Рядов всего было столько же. Цифры шли вразброс, но ни разу не повторялись в пределах одного ряда.

– По-моему это то, что нам надо, – сказал Начальник, обращаясь ко мне,– Я думаю, что и ты узнал этот пейзаж. Да-да, это то самое изображение, которое ты видел на открытке. Мне его тоже удалось однажды увидеть. Но вот беда: открытка исчезла до того, как нам удалось обнаружить написанный на ней шифр. Тебе же этот шифр известен. Твоя задача состоит в том, чтобы вспомнить его и без ошибок назвать нам все цифры.

Если и есть в жизни критические моменты, то это был один из них. Я мог назвать все цифры, которые были написаны на месте марки на открытке. Но, во-первых, вариантов этих цифр было два: у дяди я прочитал одну комбинацию цифр, а у Артура Борисовича цифры были изменены. Во-вторых, мне показалось, что начальник ждал от меня объяснения значения этих цифр, т. е. разгадки шифра. Я же по-прежнему не понимал ни смысла этих цифр, ни действительной цели моего путешествия.

Начальник направил луч фонарика прямо мне в лицо. Повисла напряженная пауза. Я решил просто называть цифры, которые были в первом виденном мною варианте. Логика моих рассуждений была проста: пока открытка переходила из рук в руки, первоначальную комбинацию могли видеть многие люди. Исправленный же вариант появился только в доме Артура Борисовича.

– Три, пять, восемь, – начал я медленно перечислять цифры верхнего ряда шифра. И вдруг понял, что их количество совпадает с количеством цифр верхнего ряда на стене. Еще через секунду меня осенило, что и число рядов цифр на открытке и настенном рисунке идентично. Но это не было повторением цифр на открытке. В пределах рядов цифры были разные. Любую цифру с открытки на стене приходилось искать.

Это было похоже на детскую настольную игру. Когда надо было бросать кубик и продвигать свою фишку вперед в соответствии с количеством выпавших точек на верхней грани кубика.

Я поднял с пола какой-то камень: это оказался кусочек высохшей глины и одновременно с оглашением очередной цифры стал проводить линии от одной цифры шифра к другой. Двенадцать, двадцать семь, девять. Линия образовала зигзаг рядом с изображением среднего холма и поползла к реке.

Постепенно ползущая от цифры к цифре линия замкнулась в круг и начала строить какие-то геометрические фигуры внутри него. Получалось что-то типа пиктограммы.

Я не знал, что будет после того, как я закончу, и поэтому не спешил, делая вид, что вспоминаю нужные цифры. Глина быстро крошилась в руке из-за большого количества песка, который был основой местного грунта. Я наклонился к ногам Стаса, чтобы поднять с пола новый кусочек высохшей почвы.

И вдруг в сумраке тающего луча фонарика я увидел ноги еще одного человека, стоящего за спиной Стаса. Мне были видны только обутые в старомодные узконосые туфли ступни чужака, застывшие в полуметре от верзилы. Фигуру и лицо неизвестного скрывал мрак. Но того, что я увидел, было достаточно, чтобы похолодеть от ужаса.

Ошибиться было невозможно: я уже видел эти туфли. Они принадлежали «хирургу» из мотеля. Тому самому убийце, пытавшемуся всадить в меня иглу шприца в подвале и подкарауливающему меня ранним утром в вестибюле.

Подойти этот человек мог только со стороны выхода из туннеля. Я готов был поклясться, что во время моего первого спуска в туннель в нем не было никого, кроме меня и Стаса. Оставалось только догадываться: как злодею удалось добраться до двери в тоннель по отвесному обрыву. Скорее всего, он прятался в какой-то незамеченной нами нише.

Человек подошел так тихо, что никто из нас не слышал его шагов. Не подавая вида, что заметил присутствие постороннего, я продолжал называть цифры и рисовать линии. Думал же я лишь об одном: как мне оттолкнуть массивную фигуру Начальника, успеть добежать до лаборатории, подняться по лестнице и выбежать на улицу под палящие лучи степного солнца.

– Два, четырнадцать, семь, – я продолжал называть цифры и соединять их линиями.

Мой голос звучал в абсолютной тишине. Мне казалось, что слова глухо ударяются о шероховатые стены, подобно брошенным булыжникам, и отдаются пульсирующим стуком в моих висках.

Я замолчал, чтобы перевести дух.

– Ты пропустил цифру «тринадцать», мой старый пациент,– вдруг прозвучал из темноты знакомый тихий вкрадчивый голос Хирурга.

Глава 6

Голос Хирурга, казалось, загипнотизировал меня. Я машинально стал искать названую цифру, но ее не было. Я провел недостающую линию к последней цифре, которая была написана на открытке. В конце этой линии кусочек глины зацепился за какую-то бороздку и рассыпался у меня в руках.

Только тогда я осознал, что ни начальник, ни Стас, за спиной которого стоял Хирург, не проявили ни малейшего беспокойства или удивления. Было похоже, что для них появление этого человека не было неожиданностью. Мне же оставалось радоваться только тому обстоятельству, что между мной и Хирургом возвышалась мощная фигура Стаса. Но даже эта призрачная надежда на безопасность растаяла со словами Хирурга:

– Сейчас мы, наконец, познакомимся поближе.

Хирург подошел вплотную к Стасу и сделал попытку обойти его.

– Оставь, еще не время. Он еще не сделал того, что от него требуется. Осталось совсем немного, – подал голос Начальник.

– В темноте время течет медленнее, поэтому я не спешу, – сказал Хирург еще одну странную и пугающую фразу.

– Дай мне ключ, – сказал Начальник, обращаясь ко мне.

Я недоуменно уставился на него.

– Ты не так догадлив, как показалось в начале. У тебя есть вещь, которую ты должен был передать кое-кому по поручению антиквара, – Начальник протянул руку ладонью вверх в ожидании того, что я что-то должен положить в нее.

– Я не выполнил свою работу. Той вещи, которую мне поручили доставить, у меня нет. У меня отняли ее, – сказал я.

– Не те ли двое, которые остались висеть в мазаре? – ехидно спросил Хирург.

– У меня нет этой вещи, – повторил я, не отвечая на его реплику.

– Если бы у тебя не было этой вещи, то навряд ли мы столько времени смогли держать тебя под контролем. Мы давно бы потеряли тебя из вида, – нетерпеливо проговорил Стас.

– Да мы бы и не допустили, чтобы ты расстался с этой штукой, – добавил Хирург.

Стас достал из кармана какой-то портативный приборчик и нажал на кнопку. На панели прибора замигала лампочка и раздался тихий писк. Стас поднес приборчик вплотную ко мне. Писк усилился. Он стал медленно перемещать приборчик вдоль моего тела. У моего бедра лампочка замигала чаще. Писк зазвучал в полную силу.

Не обращая на меня никакого внимания, как будто перед ним стоял манекен, Стас засунул пальцы в маленький кармашек на моих шортах и извлек оттуда кулон на ржавой цепочке. Я совсем забыл, что затолкал этот подарок монстра в карман своих шорт.

– Хочу тебя порадовать, – сказал Начальник, – Именно эта вещица лежала в той самой коробочке, которую ты вез сюда. Ты мог бы догадаться, что это «жучок», антенна, по которой мы тебя отслеживали. Кроме того, сама по себе это действительно нужная и ценная вещь, которая нам пригодится на завершающем этапе наших поисков.

– Вы все время говорите: «мы». Кто это «мы»? – спросил я у Начальника.

– Ты узнаешь об этом совсем скоро. А сейчас надо использовать ключ по назначению, – сказал Начальник, взял кулон из рук Стаса и сделал какой-то знак Хирургу.

Вдруг все пространство туннеля озарил бьющий в глаза яркий свет. В руках Хирурга засиял какой-то мощный фонарик. В холодных резких лучах его лицо казалось еще более пугающим. Колючий взгляд его близко посаженных глаз казался еще более зловещим.

В ярком свете фонаря появилась возможность рассмотреть рисунок на стене с теми дополнениями, которые я успел сделать. Нанесенные мною линии поверх пейзажа представляли собой не пиктограмму, как мне казалось в начале, а какую-то архитектурную схему.

В верхней части рисунка на фоне неба был изображен длинный прямоугольник здания. То, что это было именно здание, подтверждал процарапанный контур фронтона двускатной крыши и рядом окон. Раньше на рисунке они представлялись чем-то вроде изображения птиц. Ниже здания начиналась схема дорог, наложенная на пейзаж. Одна из линий обрывалась у изображения реки, вернее, выходила к обрыву над рекой.

Меня озарила мысль, что этот выход к обрыву, не что иное, как туннель, где мы находимся. А вся схема отражает лабиринт подземных ходов, которые расположены под уже несуществующим домом.

Мои компаньоны, видимо, знали об этой схеме и поэтому так внимательно следили за моими движениями при рисовании линий. Если верить рисунку, то за стеной той части туннеля, где мы стояли, должен быть еще какой-то ход.

Из оцепенения меня вывел голос начальника:

– Теперь понятно, где начинается еще один коридор, и мы можем открыть дверь в него.

Он поднес подвеску кулона к стене, к тому месту, где заканчивалась последняя проведенная мною линия, простучал по нему кончиками пальцев и стал осторожно просовывать плоский кружок в невидимую нам щель. Сначала это ему удавалось с трудом, затем, когда был пройден слой многолетней пыли, монета легко провалилась в пустоту. Начальник еле успел ухватить ускользающую цепочку и потянуть ее на себя. Цепочка осталась висеть на жестко зафиксированном внутри стены ключе-кулоне. Раздался щелчок, потом часть стены со скрежетом стала отъезжать в сторону. Образовавшийся проем был небольшим, размером с дверь. За ним открывался еще один туннель.

Коридор, находившийся за дверью, был значительно шире того участка туннеля, в котором мы находились.

– Надо взглянуть на карту, чтобы понять, куда ведет этот ход, – подал голос Стас.

Но начальник уже внимательно изучал рисунок на отъехавшей сторону стене.

– Если принять за точку отсчета отверстие, в которую провалилась монета, то открывшийся коридор должен вести в какую-то большую комнату.

– Здесь не такой уж запутанных лабиринт. Всего лишь 2 или 3 направления. Часть из подземных ходов со временем уже могла обрушиться и засыпана грунтом, – добавил Стас.

– Тем больше шансов, что мы найдем именно здесь то, что нам надо. Ты оставайся здесь. Надо смотреть за входом, а мы пойдем вперед. Отдай ему фонарь, – сказал Начальник Хирургу и направился в открывшийся проход.

Хирург послушно отдал фонарь Стасу и стал с внешней стороны двери-стены, продолжая изучать рисунок на ней.

Коридор действительно вел в какую-то большую комнату. В этой комнате я чувствовал себя еще более неуютно. Соседство Хирурга мне не угрожало, и я не ждал каждую минуту , что тот вот-вот вонзит в меня иглу или скальпель. Мощная фигура Стаса внушала не меньшую угрозу. Я помнил его нападение вместе с хилым компаньоном на хозяйку мотеля. Поэтом я старался стоять ближе к Начальнику . Тот хотя бы до сих пор не проявлял открытой агрессии.

Комнату можно было назвать залом, если бы не низкий потолок и непроглядная тьма. Это была большая пещера. Мощный фонарик поочередно вырывал из темноты только узкие части обширного пространства.

Против ожидания, я не увидел здесь кованных сундуков с высыпающимися из них монетами. Не было видно также груд золота или серебра. В центре комнаты стоял узкий шкаф, буфет и два комода или секретера. Это была старинная мебель. Темное дерево мерцало, отражая свет фонаря. Резные деревянные гарпии, химеры и грифоны вырывались из тьмы.

Это была редкая и дорогая мебель. Вместе с тем, трудно было представить, что кто-то когда-то купил ее и прятал ее в подземелье с целью сохранения капитала. Вероятно, ее спрятали в надежде на лучшие времена. А сейчас она могла служить всего лишь контейнером для каких-то более ценных вещей.

Я присмотрелся внимательнее к стоящему рядом со мной буфету. Это был массивный, даже не предмет мебели, а произведение искусства из темного дерева, со сложным, мастерски выполненным декором. Я уже видел что-то подобное. Сомнений не оставалось: шкаф, который я видел в юрте у овцеводов, а потом в мотеле, был из одного комплекта со стоящей в подземной комнате мебелью.

И еще одно смутное воспоминание зашевелилось в моем сознании. В памяти возник пожелтевший лист бумаги с рисунком шкафа, который показывал мне брат Вероники Алексей. Конструкция и декор «подземного» буфета очень походили на нарисованный шкаф, а если точнее: полностью повторяли его.

Глава 7

Я открыл дверцу буфета. Все внутреннее пространство было заполнено какими-то восточными женскими костюмами и украшениями. Внизу лежали аккуратно сложенные шелковые платья и халаты, а поверх них массивные подвески из серебра и сердолика, ожерелья и головные уборы с нанизанными на них серебряными шариками, несколько более мелких украшений.

Вещи были старинные и красивые. Но стоило ли ради них устраивать такую кампанию с убийствами и угрозами? Непохоже было, что их ценность столь непомерно велика.

Внутри буфета было всего три раздела: один сверху и два внизу. Я вспомнил изображение на старом рисунке. Там было еще как минимум два потайных отсека. Над механизмом их открытия и бился Алексей.

Я предположил, что сокровища, которые ищет Начальник со своей компанией, скрыты именно там. Но догадаться: как добраться до этих отсеков, было невозможно. Все детали массивного буфета были намертво склеены.

Оставалось только разбить этот шкаф, но без специальных инструментов и это было невозможно. И к тому же довольно опасно было бы пытаться ломать эту мебель. Старые мастера на этот случай могли оборудовать шкафы какой-либо системой защиты. Например, я читал о том, как один ювелир рядом с потайным отсеком оборудовал другой, в котором жила ядовитая змея. Эта система защиты оказалась очень эффективной и стоила жизни двум грабителям. Другой богатый человек оснастил шкаф-сейф целой системой капканов. Вероятно, тот первый шкаф и подняли из пещеры, чтобы иметь возможность хорошо его обследовать.

– Вот если бы его вытащить на поверхность, то там можно было бы приступить к исследованию, – я не заметил, как сказал это вслух.

Начальник и Верзила с удивлением посмотрели на меня.

– Что ты собираешься исследовать? Ты думаешь, что в этих шкафах может быть что-то спрятано?– догадался Начальник.

Ответить я не успел. С той стороны, откуда мы вошли, раздался какие-то звуки, похожие на грохот деревянных колес по булыжной мостовой.

– Посмотри, что там происходит, – обратился Начальник к Стасу, а сам направился к еще в дальний конец пещеры, где согласно нарисованной на стене схеме, должен быть еще один коридор.

Стас направился к выходу. Вскоре раздался его возглас, переходящий в раскатистый крик:

– Он закрыл нас! Я знал, что его нельзя оставлять одного. Я давно говорил, что это продажная тварь! Теперь мы здесь сдохнем, как крысы в банке!

Верзила несколько раз стукнул кулаком о стену, которая снова была задвинута на прежнее место. Луч фонаря в его руке заметался по туннелю, проникая в темноту пещеру резкими вспышками.

Я подумал о том, какую же роль может выполнять этот громила в этой малосимпатичной группе. И мое воспаленное сознание сразу выдало ответ: роль киллера. И работа его на сей раз, вероятно, должна была быть связана со мной. Они без промедления убьют меня, как только убедятся, что получить от меня уже нечего. Поэтому надо приложить все усилия, чтобы убедить их в том, что мне еще кое-что известно.

А возможно, что Стас прав, и мы все останемся здесь навсегда. Трудно сказать, что может произойти с большей вероятностью: задохнемся ли мы, умрем от недостатка пищи и воды или замерзнем. В любом случае это дело времени, и это время надо оттянуть как можно дальше.

Как только я подумал о грядущих перспективах, так сразу почувствовал, как под мою майку пробирается холод. После дневной жары спуск в подземелье радовал прохладой, но теперь, когда следовало приготовиться к длительному пребыванию здесь, организм реагировал по-другому. Здесь было от силы градусов 15, и мелкая дрожь постепенно стала охватывать меня. Скорее всего, это была нервная дрожь, но казалось, что и дышать становилось труднее.

– Успокойся и побереги силы, – прозвучал возглас Начальника.

Это был даже не голос, а рык животного в клетке. Он уже подбежал к Верзиле, вырвал фонарь из его руки и что-то раздраженно сказал ему. Подробности разговора мне уловить не удалось. Было слышно его только раздраженное бормотание.

Пока шла перепалка, оставаясь в темноте, я вспоминал все, что мне известно об устройстве этой западни. Если верить схеме, то из этой комнаты должен быть еще один выход, ведущий к обрыву над рекой. Никто из моих компаньонов не заметил на схеме маленького отрезка, ведущего от последней цифры к уже ранее обозначенной точке. Это была отметка, обозначающая выход из первого туннеля к обрыву. В этом месте мы разговаривали с Верзилой. Выход из пещеры, видимо, вел к той же площадке. Главное, чтобы этот выход не был обрушен.

В пользу наличия действующего выхода из закрытой пещеры говорил и тот факт, что кому-то все же удалось вытащить большой шкаф на поверхность. В том, что шкаф из юрты, позже оказавшийся в мотеле, является частью мебельного гарнитура из подземелья, я уже не сомневался.

Луч фонаря прорезал темноту: мои компаньоны возвращались в пещеру. Все втроем мы снова собрались у буфета. Я по-прежнему старался не стоять рядом со Стасом.

– Не будем впадать в панику. Наши люди наверху уже должны вернуться к заправке, и предатель попадет к ним прямо в руки. Он им расскажет, где нас искать, – сказал Начальник.

– Ты в этом уверен? Не для того он убегал, чтобы рассказывать, как нас лучше вытащить отсюда, – насмешливо сказал Верзила.

– Не волнуйся, мои люди знают свое дело. Он долго молчать не сможет. Вернемся к началу нашего разговора. Выкладывай, что тебе известно про эту мебель, – сказал Начальник, обращаясь ко мне.

Я поразился его самообладанию. Даже оказавшись в ловушке, он сохранял присутствие духа и способность трезво мыслить. Во всяком случае, складывалось именно такое впечатление.

– Я предполагаю, что в этих шкафах есть скрытые отделы, в которых могут храниться вещи, не предназначенные для посторонних глаз.

– Ты знаешь, где искать эти отделы? – спросил Начальник.

– Я видел схему подобной конструкции. Но я не знаю, как открываются эти «сейфы», – ответил я.

Я не стал говорить Начальнику о своих предположениях, о том, что, возможно, здесь уже успел кто-то побывать и вывезти вместе со шкафом сокровища, за которыми тот пришел. Сейчас мы были в одинаково непростом положении. Огорчать друг друга не стоило.

Глава 8

Начальник и Стас переглянулись. От этого обмена взглядами мне захотелось спрятаться или, наоборот, бежать без оглядки. В их взглядах была молчаливая договоренность. Я расшифровал смысл этого молчаливого монолога, и он был неутешителен для меня. Из него следовало, что я сделал свое дело и сейчас являюсь только ненужным свидетелем. Моя миссия была выполнена. Выход на поверхность был найден. Сокровища у них в руках. Дальнейшее развитие событий не предполагало моего участия. Впрочем, я не исключал и того, что эти выводы были плодом моей разыгравшейся фантазии.

Осмотр содержимого шкафов подходил к концу. Оставался только один узкий шкаф, стоящий поодаль. На его фасаде было написано по-латыни: «Tantum in tenebris veritas abscondere potest». Я попытался перевести эту фразу, вспоминая редкие лекции латыни на первом курсе университета. В переводе получилось что-то типа: «Только в темноте может скрываться истина».

При взгляде на шкаф мне пришла в голову мысль, что это единственный предмет, который мне под силу будет использовать для самозащиты. Эта мысль не была блестящей, она могла появиться только в ситуации крайнего отчаянья. Моя затея не могла успешно завершиться и была изначально обречена на провал. Но другого плана не было.

Я решил, что когда эта парочка подойдет и откроет дверцу, я постараюсь опрокинуть вертикальный пенал в их сторону и попытаюсь бежать.

Первым к шкафу подошел Начальник. Он взялся за ручку дверцы: В это время я стоял сбоку и пытался наклонить блок шкафа в его сторону, обхватив угол у задней стенки правой рукой. Это было непросто: несмотря на небольшие размеры, шкаф был тяжелым, да и многолетнее стояние на одном месте пригвоздило его к этому месту. Если бы мне удалось подойти к шкафу с обратной стороны, то дело пошло бы быстрее. Но я опасался, что компаньоны догадаются о моих намерениях. И, стоя сбоку, продолжал тянуть к себе заднюю стенку.

Начальник тянул за ручку, но дверь не поддавалась. Подошедший Верзила молча смотрел на эти усилия. Мне показалось, что он не без удовольствия наблюдает за тщетными усилиями своего шефа.

– Ну что ты стоишь? Помоги! – сказал, обращаясь ко мне, Начальник, оправдывая прозвище, которое я дал ему.

Последняя иллюзорная надежда на спасение таяла как дым.

– Мы так здесь завязли дольше, чем следует. Я это сделаю быстрее, – неожиданно оттеснил меня Стас, пнул ногой основание шкафа, затем стукнул кулаком дверцу и резко дернул за ручку.

Дверь шкафа распахнулась, и из его чрева стало медленно вываливаться нечто воздушно белое, похожее на облако легкой ткани типа тонкой кисеи. Упругий материал был плотно и беспорядочно набит в вертикальный объем шкафа и поэтому как бы выплывал, освободившись от сдерживающего пресса двери.

То, что произошло дальше, не мгновение перенесло меня из материального мира в мир ирреальности и заставило забыть о нависшей угрозе.

Сквозь просвечивающуюся ткань показалась тонкая женская рука. Она была неподвижна, но не была похожа на руку мертвого человека. Это была нежно-розовая кисть совсем юной девушки.

Закрытое пространство, угроза жизни, необъяснимость происходящего – все это обострило мои нервы и притупило критическое восприятие действительности. В этот момент я был готов поверить во что угодно: в привидения, монстров или кикимор. Похожее состояние, по-видимому, было и у моих компаньонов и врагов.

Все втроем мы замерли на месте. Я машинально продолжал наклонять шкаф в сторону открытой двери. Видимо мои усилия все же принесли свой результат. Угол наклона все-же изменился и из шкафа медленно стала вываливаться невысокая человеческая фигура. Это не была мумия, и это не был труп. Сквозь белую пелену ткани проявилось женское лицо азиатского типа с фарфорово матовой смуглой кожей. Раскосые глаза девушки были устремлены прямо на нас. Сквозь приоткрытые губы виднелся ряд жемчужно-белых зубов. Я успел рассмотреть, что на ее шее блестело ожерелье из крупных драгоценных камней, а на голове был какой-то замысловатый головной убор со свисающей на лоб подвеской.

Фигура девушки медленно подалась вперед. Волны ткани, вывалившиеся из шкафа, служили ей опорой. Создавалось впечатление, что девушка не спеша выходит из шкафа. Была полная иллюзия того, что перед нами живой человек, почему-то находившийся в запертом шкафу. В темноте пещеры, это производило жуткое и завораживающее впечатление.

Я отпустил правую руку и уже не наклонял шкаф и, находясь в оцепенении, уже не смотрел на моих компаньонов. Я был не в состоянии оторвать глаз от таинственной фигуры и лица с застывшим выражением грусти и покоя. Думаю, что мы все испытывали приблизительно одно и то же чувства благоговейного ужаса.

– Что за черт! – раздался возглас Начальника. Он первым пришел в себя.

– Проснувшаяся статуя, – произнес я первое, что мне пришло в голову.

Я вспомнил одну статью на тему китайской мифологии. Там говорилось о легендах про ожившие статуи. В некоторых областях Китая существовало поверье об умерших людях, которые после смерти стали богами и продолжали существовать в виде статуй. Эти статуи могли оживать по просьбе тех, кто к ним обращался, и помогать им в тяжелых ситуациях.

– Какая там «проснувшаяся статуя»? Это каменная кукла! – прохрипел Стас.

Действительно, в свете фонаря стало понятно, что лицо и руки девушки мастерски сделаны из розово-бежевого оникса. Камень не был отшлифован и сохранил матовость поверхности, что прекрасно передавало фактуру кожи.

Верзила быстро перешагнул через груду ткани, обеими руками схватил фигуру девушки и потянул вперед. Как только фигура статуи отделилась от своего футляра, раздался громкий щелчок и откуда-то из недр шкафа стремительно вылетело несколько маленьких стрел. Одна из стрел вонзилась в шею Стаса. От большего количества стрел его закрывала фигура статуи. В начальника угодили 3 стрелы, пронзив его штанину.

Я по-прежнему стоял сбоку шкафа. И это меня спасло от этого опасного дождя.

– Кто тебя просил лезть туда? Теперь прийдется ковылять на одной ноге по этом норам! – завопил Начальник, стараясь вытащить стрелы из своей ноги. Впервые в его голосе я услышал отзвуки человеческих эмоций. Это был страх.

Стрелы были небольшие, но заусенцы листовидного наконечника не позволяли быстро извлечь их без боли и без еще более сильного повреждения кожи и мышц.

Верзила же быстро выдернул стрелу, оставив при этом зияющую кровоточащую рану на шее. Он бросил статую и пытался выдавить как можно больше крови из раны.

– Тебе крупно повезет, если ты сможешь ковылять еще хоть где-то, – сказал Стас ответ на восклицание Начальника, – Не думаю, что эти стрелы спрятали здесь только для устрашения. Скорее всего, с помощью них нам впрыснули хорошую дозу яда.

– Тогда чего мы ждем? Надо быстрее выбираться отсюда. Сколько у нас времени? – хрипло сказал Начальник.

– Думаю, что у тебя его нет. Совсем нет, – ответил Верзила.

Действительно, лицо Начальника покрылось крупными каплями пота. Он с трудом стоял, опираясь на шкаф. Даже в темноте было видно, как побледнело его лицо. Как в замедленной съемке он опустился на колени и рухнул на землю рядом с восточной красавицей. Ее ониксовое лицо было повернуто в его сторону, и мне казалось, что она повторяет фразу, вырезанную на шкафу:

– Только в темноте может скрываться истина.

Глава 9

– Так ты говоришь: «Ожившая статуя»? – сказал Стас.

В его голосе звучала ирония. С момента смерти начальника он как-то сник. Его лицо утратило уверенное выражение. Мне он показался значительно старше, чем казалось в начале.

– Да, в китайских легендах есть такой персонаж. Только у них эти ожившие статуи не приносят вреда, а помогают тем, кто находится в беде. А здесь получается, что эта кукла выступила в роли злого духа. В она от его убила, – я кивнул на тело начальника.

– Я думаю, что все произошло, как и должно быть в легенде. Только тем, кому она решила помочь, оказался ты, – сказал Верзила, – Она просто избавила тебя от нас, – сказал Стас.

– Но ты же, к счастью, уцелел. Значит, ты не представляешь для меня особой угрозы? – попытался я перевести все в шутку.

– Как медленно до тебя доходит. Ты еще не сообразил, что она не только его убила, но и меня. Просто мне отведено немного больше времени. Я в этом кое-что понимаю, – в голосе Стаса прозвучала горечь.

Я понял, что Стас, получивший всего лишь одну стрелу, тоже обречен. Видимо, ему досталась меньшая доза яда. Да и физически он крепче. Поэтому он протянет чуть дольше, чем Начальник. Знать бы только: что ожидать он него за эти оставшиеся минуты.

– Можешь не бояться меня, – сказал Стас, как бы прочитав мои мысли. Я теперь свободен и хочу спокойно уйти. У меня остался только одно дело, которое мне надо завершить. И надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

– Боюсь, что я то я мало в чем смогу быть тебе полезен. Если честно, я почти ничего не понимаю из того, что происходит последнее время вокруг меня. Ты мне не веришь, но я повторю, что сюда попал случайно и впервые узнал о существовании этого лабиринта только здесь, – сказал я.

– Это уже не важно. Даже если бы вы с другом не повернули на эту заправку, мы бы вынудили тебя приехать сюда. Случайность просто сократила время ожидания, – Стас ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

– Я знаю не все, но расскажу тебе то, что мне известно. А ты окажешь мне взамен одну услугу. Если, конечно, тебе удастся выбраться из этого проклятого места. Договорились? Лучше будет, если ты начнешь сам задавать вопросы. Только поторопись, у нас мало времени. Но сначала я должен успеть рассказать тебе о своей просьбе. Выполнить ее будет нетрудно, – продолжил он.

– Я выполню все, о чем ты попросишь, – пообещал я.

– Ты должен найти одну девушку и передать ей дословно, что план провален и чтобы она не ждала меня. Это надо передать лично и без свидетелей. И еще запомни и передай ей код моей банковской ячейки. Там хранятся мои деньги. Сумма довольно большая. Ей хватит, чтобы улететь туда, куда мы мечтали. И жить там долго и счастливо. Я надеюсь на твою порядочность. Уверен, что ты не воспользуешься такой грязной возможностью разбогатеть, – сказал Стас.

– Говори код и адрес девушки, – сказал я.

Мне вдруг стало жалко этого человека. Я знал, что при случае он бы не пощадил меня. Но сейчас он был беспомощен и полностью зависел от меня.

– Ты знаком с этой девушкой, – произнес Стас, – Это Вероника.

Если бы сейчас обрушилась стена подземелья и моему взору открылся бы тропический пейзаж, я был бы удивлен меньше.

– Вероника? Ты знаком с ней? – воскликнул я.

– Да, я знаком с ней очень давно. Гораздо дольше и лучше тебя. Я ее вытащил из борделя. Старая история: приехала из Мухосранска. Не поступила в институт. Домой возвращаться стыдно. Нашла высокооплачиваемую работу, – с иронией произнес Верзила.

– Так, может быть, и наше с ней знакомство не было случайностью, – спросил я, уже зная, какой ответ последует.

– Конечно. Нам было необходимо подобраться ближе к антиквару. Самый короткий путь для такого дела – красивая женщина. Она должна была войти в доверие к Артуру Борисовичу. Но подвернулся ты и облегчил нашу задачу. Мы смогли получать от тебя подробную информацию об интересующем нас деле. У тебя было бы меньше проблем, если бы ты сразу принял предложение антиквара и поехал по этому маршруту. Но ты долго не решался, и нам пришлось смоделировать ситуацию и поставить тебя в безвыходное положение. А дальше мы просто следили за тобой, пока не оказались здесь, и ты не помог нам проникнуть в эту пещеру, – сказал Стас.

Речь его становилась медленнее, и я опасался, что не успею узнать у него главного. С трудом справляясь со шквалом охвативших меня эмоций, я задал вопрос:

– Кто вы и что именно вы ищите? Мне показалось, что вас не очень интересуют драгоценности, которые мы видели.

– Я знаю не все, но расскажу тебе то, что мне известно. Этот лабиринт – остатки старых штолен, в которых в 19 веке шли разработки. Перед самой революцией штольни купил князь Борецкий, хотя к этому времени месторождение уже истощилось, и работы здесь не велись. Князь использовал штольни для сокрытия своего состояния. О существовании клада было известно давно, но мы долго не могли найти информацию о его точном местонахождении. Нам удалось найти кое-какие концы, но старая открытка полностью изменила вектор наших поисков и вывела нас на антиквара. А дальнейшее тебе известно. С твоей помощью мы проникли сюда, – продолжал свой рассказ Стас.

– Неужели те вещи, которые лежат в шкафах, и есть клад? Мне кажется, что это не стоит затраченных усилий, – выразил я свое недоумение.

– Ты прав, это не все. Мы ищем Ангела, – сказал Стас и опустился на колени, а затем рухнул на землю.

Глаза его зарылись. Больше я не услышал ни слова.

Глава 10

– Мы ищем ангела, – были ли эти слова Стаса бредом умирающего или действительно несли в себе какой-то смысл, я не знал.

Даже в эту критическую минуту, находясь в ловушке рядом с двумя трупами, я не мог заглушить в своей душе отзвуки той боли, которую вызвали слова Верзилы о роли Вероники в моей истории. Значит, она намеренно вовлекла меня в этот круговорот. Теперь мне было ясно, что история с наездом была подстроена с целью вынудить меня принять предложения антиквара и стать путеводным маяком для этой шайки. Если бы сорвался с ее крючка, то они лишились бы ценного информатора.

Сколько пословиц придумал народ о том, что длинный язык до добра не доводит. Я стал вспоминать мудрые народные пословицы на эту тему: «Разговор серебро, а молчание золото», «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь», «Язык мой – враг мой».

– Если вы висели у меня на хвосте, то зачем вы столько раз пытались меня убить? – задал я очередной вопрос.

– Мы за тобой просто следили, а охотились на тебя совсем другие люди. К несчастью, они не нашли лучшего места для обустройства своей криминальной базы, чем эти туннели. Им мешают все, кто проявляет интерес к штольням. Нам тоже приходится их остерегаться. Ты, наверное, заметил, что я старался далеко не отходить от Дедушки Макса. Нам надо было знать как можно больше об их планах, – сказал Стас.

Я так и не успел задать Верзиле большую часть вопросов, которые меня мучили.

– Кто такой хирург? Почему они убили Пупса и Чичикова? – оставалось еще много вопросов, кроме этих.

Я взял фонарик из обмякших рук Стаса, оттащил его тело к закрытой двери. Рядом с ним положил тело Начальника. Мне пришла в голову сумасшедшая мысль, что если я здесь погибну, тот у вошедших сюда хоть немного, но уменьшится ощущения ужаса от той картины, которая их здесь встретит.

Потом я приблизился к открытому шкафу, решив получше рассмотреть каменную девушку, лежащую на пенящемся ворохе ткани. Я действовал с осторожностью, не забывая о том, как пострадали мои компаньоны, утратившие бдительность.

Арбалет, выпустивший смертоносные стрелы, был прикреплен к задней стене шкафа. Опорой для арбалета служил какой-то длинный, потемневший от времени булыжник, стоявший рядом с фигурой девушки. Видимо, механизм арбалета был как-то связан с ним. Булыжник и фигура статуи блокировала работу оружия. Когда преграда исчезла, сработал спусковой механизм, и стрелы полетели в людей. Видимо, создатель этой адской машины рассчитывал таким образом оградить каменное изваяние от посторонних глаз. Я внимательно осмотрел весь шкаф, но не нашел ничего нового. Небольшой его размер не предполагал наличие каких-либо потайных отсеков.

Статуя была выполнена мастерски. Создавалось жуткое ощущение какого-то летаргического сна живой красавицы.

Ожерелье на ее шее было составлено из крупных разноцветных камней. Возможно, это и был предмет вожделения кладоискателей? А Ангелом Стас назвал эту статую.

Заглушая в себе мистический ужас, я стал осматривать скульптуру. Назвать куклой это произведение искусства не поворачивался язык. Это была настоящая скульптура полуобнаженной девушки, сделанная из светящегося изнутри камня. Если бы не груда ткани, вывалившаяся из шкафа, статуя бы разбилась при падении.

Я не мог оторвать глаз от лица девушки. Оно казалось мне одухотворенным прекрасным. При этом меня все больше охватывало беспокойство, возникавшее в тех редких случаях, когда меня подводила память. В лице этой девушки я улавливал черты отдаленного, неуловимого сходства с кем-то реальным. С этим человеком мне когда-то приходилось встречаться. Но вспомнить его я, к своему удивлению, не мог.

Удивительно, но в этой пещере, ставшей склепом, статуя девушки стала восприниматься мною, как некий дружественный объект, к которому я могу прибегнуть для защиты в случае опасности. Видимо, в моем сознании трансформировалась основная линия китайских мифов, в которых статуи оживали, чтобы защитить страждущих.

По моему телу пробежала мелкая дрожь, но на сей раз не столько от страха, сколько от холода. Прохлада, вызывавшая раньше приятные ощущения, постепенно пробиралась внутрь тела все глубже. Низкая температура уже не позволяла сосредоточиться на чем-то другом. Надо было двигаться. Единственное разумное действие, которое я мог предпринять в этой ситуации, это начать поиски выхода из замкнутого мрачного логова. Я помнил, что на схеме обозначен еще один коридор с выходом к обрыву и двинулся в глубину комнаты.

В стене, противоположной той, через которую мы вошли и у которой сейчас лежали трупы Начальника и Верзилы, был выход в довольно широкий и короткий коридор. Я шагнул в него и запнулся о небольшой порог: когда-то, видимо, в этом месте был дверной проем. Я растянулся во весь рост и почти уткнулся лицом в рассохшиеся доски деревянной двери. Дверь не была заперта и открывалась наружу, в обратную сторону от «моего» короткого коридора.

Приоткрыв дверь, я попытался выглянуть наружу, но дверь не поддавалась, только сквозь ее щели посыпались струи песка. Сверху над приоткрытой дверью зияло небольшое пространство, незаполненное песком или глиной. Мне показалось, что темнота в этой дыре не такая плотная. Возможно, что туда попадал свет из внешнего источника.

Я направил луч фонаря в это отверстие, но было высоко, и он скользил по потолку и не мог проникнуть вглубь него. Я огляделся вокруг в поисках чего-либо, на что можно встать, но ничего подходящего не было. Вернувшись в комнату, я еще раз обшарил лучом фонаря все пространство и остановил взгляд на булыжнике, лежащем в шкафу. Вытаскивая булыжник, я заметил, что арбалет, лишенный опоры, накренился на бок.

– Надо будет потом вернуть на место этот булыжник. Ведь неизвестно, какие еще секреты таит эта конструкция, – подумал я.

Мне не хотелось быть причиной хаоса в маленьком мирке пещеры. Ее покой никто не нарушал уже столетие. Видимо, сознание старательно предлагало различные практические задачи, отвлекая от обволакивающего страха.

Камень был довольно тяжелым, килограмм 20-25, но это был единственный предмет, на который можно было забраться, чтобы осмотреть пространство над дверью. Возможно, это и была ниша, в которой находился клад?

Дотащив булыжник до двери и став на него, я дотянулся до отверстия над дверью. Свободное пространство было небольшим, там было пусто. Я просунул руку и почувствовал, как сверху заструились ручейки песка. Я несколько раз дернул дверной косяк в надежде расширить проем и едва успел увернуться от падающих сверху камней. Два из них были крупные, чуть меньше того, который я притащил из пещеры. Если бы они упали мне на голову, то мое путешествие сразу же завершилось бы.

Я выключил фонарь и еще раз заглянул в расширившийся проем. Стало видно, что откуда-то едва пробивается тусклый свет. Это был даже не свет, а намек на него: темнота более светлого оттенка. Похоже, что за дверью был обрушившийся выход из пещеры.

Я вернулся в пещеру, прихватив с собой один из камней, и установил его под арбалетом. Правда, большой камень я решил не тащить назад, а ограничился булыжником поменьше: арбалет прекрасно будет держаться и на нем.

– Интересно, на сколько времени еще хватит батареи фонаря? – задал я себе вопрос и сам встрепенулся от собственного голоса.

Я не заметил, что спросил себя об этом вслух.

– Под ногами того, кто несет фонарь, всегда темно, – раздался глухой голос из пещеры.

Глава 11

Если бы заговорила статуя девушки, то я бы, поддавшись мистическому настрою, не был бы так потрясен. Голос, который донесся до меня из пещеры, принадлежал Начальнику.

– Под ногами того, кто несет фонарь, всегда темно, – повторил он, – Не стой как истукан, а лучше помоги мне.

И он добавил пару крепких ругательств. Только после этого я пришел в себя.

Я бросился из коридора в пещеру и увидел, что Начальник сидит на полу и мотает головой из стороны в сторону.

– Это было всего лишь снотворное. Какой-то козел решил выиграть время и устроил эту адскую машинку – проговорил он, указывая на шкаф.

Я бросился к сидящему и помог ему подняться на ноги. Он отряхнулся и стал размахивать руками, проверяя способность своих суставов к движению. Потом мы вместе посмотрели на Верзилу. Тот по-прежнему лежал на спине, но было видно, что его грудь вздымается в такт дыханию. Потом, как бы почувствовав устремленные на него взгляды, Верзила открыл глаза и с изумлением уставился на меня и на начальника.

– Что это было? – ошеломленно спросил он.

– Это было всего лишь снотворное. Удивительно, что ты пришел в себя позже меня. Я думал, что тебя будет труднее свалить с ног, – ответил начальник.

– Я отрубился значительно позже тебя и долго боролся с собой, чтобы кое-что успеть. Значит, мы снова вернулись к исходной точке, сказал Верзила.

– Да, ты прав. И снова возникает вопрос о том, как нам выбраться отсюда, – задумчиво сказал Начальник и отошел к статуе, освещая ее фонариком своего мобильного телефона.

Верзила встал на ноги и подошел к Начальнику. Они вместе наклонились над каменной фигурой.

– Да, это та самая китайская богиня, и украшения на ней стоят немало, – сказал Начальник.

– Зачем было устраивать этот цирк со снотворным? – спросил Стас.

– Наверное, для того, чтобы у хозяина всего этого великолепия было время что-либо предпринять, когда посторонние вскроют этот шкаф, – ответил Начальник.

Они стали ворошить руками лежащую на земле ткань. Как бы стараясь нащупать что-то в ее складках. Потом Стас поднял скульптуру и поставил ее вертикально. Я еще раз восхитился работой неизвестного мастера.

– Возможно, эта девушка и есть Ангел? – спросил я.

Начальник замер и удивленно уставился на меня. Потом сказал:

– Что тебе известно об Ангеле.? Может, тебе известно еще что-то, чего не знаем мы?

– Это я ему сказал, – подал голос Стас, – Я думал, что уже не вернусь сюда, и рассказал ему много лишнего. Слишком много, – мне показалось, что в его голосе прозвучала скрытая угроза.

– Нам надо было с самого начала обсудить некоторые вопросы. Возможно, тогда мы бы достигли большего в своих поисках, – сказал Начальник.

– Ему действительно мало что известно. Его просто послали как курьера и живую флешку: он легко запоминает цифры, – сказал Стас.

Я понял, что мое положение стало ничуть не лучше того момента, когда мы встретились на поверхности, в здании-стекляшке. А возможно, это положение стало еще более уязвимым. Теперь я являлся обладателем информации о делах Верзилы и даже знал номер его банковской ячейки. Я подумал, что уверенность в моей порядочности навряд ли станет гарантией для Верзилы. Скорее всего, он решит, что проще избавиться от носителя этой информации.

Мои размышления прервал уже знакомый звук открываемой двери-стены. Начальник и Верзила быстро отошли от статуи, стали за шкафами и выключили фонарики. Пещера погрузилась в непроницаемую темноту. Я последовал за своими компаньонами и тоже отошел за узкий шкаф. Когда скрежет и грохот прекратились, из дверного проема устремились лучи трех фонарей и донеслись голоса людей.

– Здесь непроглядная тьма. Я никого не вижу, – прозвучал хриплый мужской голос.

– Надо, чтобы глаза привыкли к темноте, – тихо сказал второй .

Прозвучавший следующий голос я бы узнал из тысячи других голосов. Это был вкрадчивый голос Хирурга:

– Они все здесь и ждут вас. Из этой мышеловки никому не удастся выбраться без посторонней помощи. Стенку можно отодвинуть только снаружи.

Лучи фонариком метались по пещере, а потом сосредоточились на стоящей фигуре каменного изваяния. Я заметил, что в пещеру проник свет только двух фонарей, третий куда-то исчез.

– Кто здесь есть?– крикнул первый мужчина.

– Не кричи, мы тебя хорошо слышим. Проходи и будь как дома. Мне кажется, что теперь мы все в сборе, – сказал Начальник.

– Не хватает только вашего провожатого, – добавил Стас.

Мужчины у входа начали осматриваться по сторонам в поисках Хирурга. Их лица и фигуры скрывались за лучами фонарей. Хирурга не было. Он снова сбежал.

– Не стоит тратить на него время, – сказал незнакомец, – Сейчас у него главная задача: унести ноги.

Мы вышли из своих укрытий и подошли к статуе. Мужчины также сделали несколько шагов вперед. Стало заметно, что один из них спортивный и высокий, другой невысокий и худощавый.

– Какая чудесная работа, – сказал высокий, освещая фонариком чудесное каменное лицо девушки.

Его спутник остался стоять ближе к выходу, видимо, опасаясь попасть в ту же ловушку, в которую попали мы.

Я смотрел на подошедшего и не верил своим глазам. Видимо, в этой пещере сместились все временные и пространственные нормы. Передо мной стоял Игорь. Тот самый человек, которого я видел в доме Артура Борисовича, а потом встретил в «Кедровой лощине».

Глава 12

Игорь спокойно посмотрел на меня и приветственно кивнул. Как будто мы случайно встретились в каком-то знакомом месте и в привычной обстановке.

– Что здесь происходит? – хотелось крикнуть мне, но я молча смотрел на стоящих тесным кругом людей и не мог вымолвить ни слова.

На Начальника и Верзилу появление здесь этих людей, казалось, не произвело такого сильного впечатления, как на меня. Похоже, что с Игорем они были давно знакомы, и его появление было для них неожиданностью. Вместе с тем нельзя сказать, что эта встреча стала для них радостным событием. Парочка моих компаньонов стояли рядом друг с другом, устремив на гостей одинаково недоверчивые взгляды.

– Ты все-таки добрался сюда, – сказал Начальник. Эта фраза звучала не то вопросительно, не то утвердительно.

– Это было неизбежно. Удивительно, что ты не понял, что это не я шел по твоим следам. А ты шел по моим. Думаешь, случайно у тебя появилась возможность следить за ним, – холодно сказал Игорь, кивнув на меня, – Его отправили, чтобы отвлечь твое внимание. А я в это время спокойно шел своим путем. Все было по плану, пока сегодня из-за нелепой случайности вы не опередили нас.

Несмотря на холод, я чувствовал, как меня окатило жаром. Значит, моя командировка была лишь миссией прикрытия для того, чтобы обеспечить Игорю беспрепятственную работу. Никого не волновал риск, которому подвергалась моя жизнь. Вот и сейчас Игорь говорил обо мне в третьем лице, так, будто меня здесь не было.

– В любом случае нам придется как-то договариваться. Мы здесь в равных условиях. Вас двое и нас двое, – сказал Стас и взглянул на меня, прикидывая расстановку сил.

Я был тем третьим, который мог примкнуть к любой из пар, и тогда равновесие будет нарушено. Если даже я не примкну ни к какой стороне, то Начальник и Верзила явно превосходили в силе Игоря с его хрупким компаньоном. Стас сразу отметил этот факт.

Но если мысли о возможном физическом противостоянии и возникла в голове присутствующих, то они не стали рассматриваться всерьез никем из них. Я догадался, что главным аргументом того, что Стас не ввяжется в схватку, был его вывод о соотношении сил. Он подумал о том, что гости, скорее всего, оставили наверху своих помощников. К тому же Игорь мог быть вооружен.

Игорь, не отрываясь, смотрел на каменную девушку. Он осветил фонариком сначала ее лицо, затем ожерелье и направил луч прямо на диадему со свисающим на лоб камнем.

– Думаю, что вы понимаете, что для вас игра окончена, – сказал Игорь, обращаясь к Начальнику, – Поднимайтесь наверх, мои люди вас проводят до города. Двое ваших друзей уже ждут вас там.

Я догадался, что речь идет об охранниках, которые остались с Николаем.

– С ними был третий. Он мой друг. Где он сейчас? – не выдержал я.

– Не беспокойся, с ним все в порядке. Мы успели вовремя. Ты скоро с ним встретишься, – ответил Николай.

– Признайся честно: ты ведь уже побывал здесь? – обратился Начальник к Игорю.

– В этой пещере я впервые. До недавнего времени никто не знал об ее существовании, – ответил Игорь, открыв дверцы большого шкафа и взяв в ладонь несколько металлических шариков от рассыпавшихся бус.

– Подумай, может, у нас есть о чем с тобой договориться? – спросил Начальник.

– Не думаю, что у тебя есть что-то, что могло бы нас заинтересовать, – присоединился к разговору спутник Игоря.

Он покинул свое место у входа и подошел поближе к нашей группе. Когда его лица коснулся луч фонаря, я увидел, что этот человек мне знакомо. Это один из пастухов овцеводов, тот, который провожал меня до стоянки. Он скользнул глазами по статуе, остановив взгляд на камне на лбу изваяния.

– Сапфир падпараджа, – в его голосе прозвучали нотки какого-то трепетного уважения, – В это стоило вложить не только половину состояния, этому нет цены.

Он протянул руку, снял украшение с головы статуи и поднес его к глазам. Игорь не позволил овцеводу насладиться красотой камня. Через секунду сверкающая драгоценность была сжата в его ладони.

– Но должна быть еще и вторая половина состояния, – сказал Начальник, – Это Ангел в рубашке.

– Может быть, эта девушка и есть Ангел в рубашке? – спросил пастух, кивая на статую.

–Нет, Ангел здесь, – сказал Начальник, наклонился и вытащил из шкафа булыжник, на который опирался арбалет.

Это был небольшой серый булыжник сантиментов тридцать в длину.

– Что-то этот камень ни по размеру, ни по форме не напоминает Ангела. Да и веса в нем не больше пятнадцати килограмм, – сказал Игорь.

Я хотел сказать, что это совсем не тот камень, который изначально стоял за статуей. Тот камень лежит в коротком туннеле около заваленной двери, а этот просто выполняет роль подставки под арбалет. Но я едва успел открыть рот, как мои слова утонули в страшном грохоте.

Вероятно, взрыв произошел в здании заправки или в лаборатории. Мощная взрывная волна пронеслась по туннелю, обрушивая его своды.

Инстинкт самосохранения позволил мне воспользоваться теми двумя секундами, которые оставались до обрушения свода пещеры, и отскочить в короткий коридор к остаткам деревянной двери. Я слышал, что во время обрушений здания дверные коробки являются наиболее устойчивой конструкцией. Я не успел я прижаться спиной к двери, как свод туннеля стал опускаться. Толща почвы над ним не рухнула вниз, а довольно плавно осела. Это можно было сравнить с подброшенным вверх тяжелым одеялом, которое падает вниз, придавливая мягкими складками все, что попадает под него.

Мне повезло: эти «мягкие» складки улеглись в метре от меня, укрыв пещеру, длинный туннель и всех, кто там находился. Я же стоял в непроницаемой темноте и только спустя пару минут услышал, как осыпается грунт с внешней стороны двери и увидел первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь нагромождение камней и песка.

Глава 13

Когда осела пыль и я обрел способность воспринимать происходящее, моим глазам предстала следующая картина.

Я стоял в уцелевшей дверной коробке. Моя теория о ее прочности оказалась верна: эта дубовая конструкция удержала свод туннеля. На расстоянии 1 метра вглубь свод не обрушился. Коридор продолжался еще метра три, а дальше было видно нагромождение строительного мусора, песка и земли. Это была новая, хаотично сложенная непроницаемая стена. Возвращение в пещеру стало невозможным. Да мне и не хотелось снова оказаться в этом темном гроте, похожем на мышеловку.

Перед дверным проемом раньше был слой почвы, не позволяющей открыть дверь. Теперь же этот грунт немного осыпался, и сорванная с петель массивная дверь полулежала на горе из песка и глины. Получилось что-то типа ямы, одну из сторон которой ограничивала дверь, другую – камни и земля обрушившегося туннеля. По сторонам замыкали пространство сохранившиеся стены туннеля. Я оказался в очередной западне значительно меньшего размера, чем предыдущая. Но сейчас ситуация казалось не столь критичной: здесь был виден выход наружу. В щели над полулежащей дверью сияло солнце. Куда бы ни вел этот выход из пещеры, он давал надежду на спасение.

Я попытался карабкаться вверх по старой рассохшейся древесине. В проем между косяком дверной коробки и верхним краем двери моя голова и плечи прошли свободно. Я подтянулся на руках и наконец-то увидел дневной свет. Уже вечерело, но свет от заходящего солнца показался мне слепящим. От свежего воздуха и света у меня закружилась голова, и я чуть не свалился вниз.

Я зажмурил глаза и несколько минут неподвижно полулежал на накренившейся двери, опершись на локти. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел, что выход из пещеры находиться над обрывом. Это место было очень похоже на выход из большого туннеля, который мне показал Верзила. Только над той площадкой нависал известняковый блок, скрывая вход от посторонних глаз. Здесь, видимо, когда-то тоже было что-то подобное, но со временем нависающий грунт осыпался, замуровав выход и уничтожив площадку перед ним. Взрывная волна освободила вход, сбросив осыпавшуюся породу вниз и частично освободив вход в туннель.

Далеко внизу, метрах в 30-40, виднелась речка. На противоположной стороне оврага раскинулся ровный степной ландшафт. На горизонте я увидел уже знакомые очертания высоких зданий на фоне гор. Это был город, который я видел приблизительно с этой точки. Только с площадки перед другим туннелем.

Я понял, что выходы этих двух туннелей почти совпадали. Скорее всего, они когда-то располагались на одной и той же площадке, которая сейчас засыпана взрывом.

Где-то далеко наверху были слышны человеческие голоса. Доносился звук мотора. Видимо, в район взрыва уже стали съезжаться машины.

Надо было решать: как выбраться из моего песчано-каменного мешка. Можно было попытаться громко кричать в надежде, что тебя услышат люди наверху, но я быстро отогнал эту мысль. Неизвестно, кого можно было встретить там. Мой предыдущий опыт доказывал, что к любым контактам здесь нужно было относиться осторожно. Там могли находиться те, кто взорвал подземелье. С ними лучше было не встречаться. Да и от моих недавних компаньонов лучше было держаться подальше. И все же я надеялся, что они спаслись. Особенно было жалко Николая и пастуха. Они-то пока не сделали мне ничего плохого.

Чуть позже, когда от места взрыва разъедутся люди, можно начать карабкаться наверх. Но сыпучий грунт был ненадежной опорой. Спускаться тоже было рискованно. Обрыв был почти вертикальный, и устойчивости почвы на нем после всех обвалов еще меньше. Без веревки спуск мог закончиться очень печально. И все же эта ситуация вселяла в мою душу оптимизм: я был на свободе, и мне никто не угрожал.

Чтобы собраться с мыслями, я стал обшаривать собственные карманы в наивной надежде обнаружить там хоть какую-нибудь веревку. Хотя я точно знал, что ничего подходящего там не найду. В карманах был только паспорт, мой кошелек, портмоне убитого бандита мотоциклиста, перочинный нож, всякая мелочь типа гвоздиков и два шнурка. Больше всего я обрадовался, что не оставил в рюкзаке, а взял с собой телефон с зарядкой. Хотя здесь он был совершенно бесполезен.

Темнело очень быстро. Я ясно представлял, как огромный диск солнца буквально падает за горизонт. Предпринимать что-либо в темноте для того, чтобы выбраться отсюда, было равносильно самоубийству. Мне предстояло провести ночь в этой норе.

Эта перспектива не испугала меня. Пространство вокруг меня было достаточно просторным, можно было свободно лечь и вытянуть ноги. По сравнению с пещерой, из которой я успел убежать, здесь было тепло. Над головой виднелся кусок звездного неба. Это могло спасти меня от развития клаустрофобии.

Было трудно перенести лишь все возрастающее желание найти хотя бы каплю воды. Я знал, что если я завтра с первыми палящими лучами солнца не выберусь отсюда, то жажда станет невыносимой. Надежда на конденсат не оправдалась: разница температур на улице и в яме была недостаточной и оставляла камни сухими.

А пока надо было беречь силы. Я достал телефон, включил фонарик и осмотрел свое временное жилище. Песок, насыпавшийся толстым слоем на пол туннеля, вполне годился для импровизированной постели, здесь же я нашел пару камней, которые годились для изголовья. Назвать импровизированное ложе комфортным спальным местом было нельзя, но я был благодарен и за это.

Я лег на спину и стал смотреть в отверстие над дверью. Становилось все темнее, и скоро последние отсветы заката утонули в густом мраке.

Я мечтал мгновенно уснуть, но это не удавалось: сказывался дневной стресс. Я попытался использовать время бессонницы, вспомнить и систематизировать все, что мне удалось узнать сегодня. Как ни странно, сознание работало даже более ясно и четко, чем в нормальных условиях, прояснив картину происходящего.

Из всего произошедшего я сделал вывод о том, что поисками клада были заняты две независимые группы. В одной из них Начальник и Стас, в другой – Игорь. Связаны ли они еще чем-то, кроме общей цели, оставалось неизвестным.

Ни одни, ни другие не были заинтересованы в моей гибели до попадания в пещеру. Им было важно, чтобы я принес ключ и назвал код.

Была еще какая-то третья группа, которым я мешал. Они преследовали меня с момента прилета в эту страну. Они оберегали эти подземные лабиринты. Если первые две группы искали с моей помощью клад, то эти убийцы оберегали лабиринты, как свою производственную базу. Это были наркодельцы. К ним относились те двое убийц в мазаре и, видимо, Хирург. Впрочем, последний, скорее всего, служил двум господам: Начальнику и моим преследователям. Уж больно хорошо он знал устройство этого подземелья. В противном случае он не смог бы с такой внезапностью появиться за спиной Стаса в первом туннеле.

А теперь самый главный вопрос: что за клад они искали? Пастух сказал, что висевший на лбу у каменной девушки камень – сапфир падпараджа.

Я попытался вспомнить все, что я слышал о драгоценных камнях.

В памяти возникла сцена нашего с дядей похода в Минералогический музей. Я тогда учился в классе пятом, и дядя все зимние каникулы занимался моим развитием.

Я восстановил в памяти следующую картину. Вот дядя стоит перед витриной, а рядом замер я и еще человека 4 посетителей, которых заинтересовал рассказ такого квалифицированного, да еще и бесплатного экскурсовода.

– Обычные сапфиры синего цвета. Их ценность гораздо ниже бриллиантов. Но бывают особые сапфиры необычного оранжево-розового цвета. Синегальцы такой цвет называют «падпараджа». Это цвет лотоса, смешанный с цветом вечернего неба. Такие сапфиры гораздо дороже обычных. Самый большой такой камень находится в Америке. Его вес больше 100 карат, т. е. больше 20 грамм.

Камень, украшавший статую в пещере, был очень крупным, почти как американский рекордсмен. Или даже больше. Это действительно было настоящее сокровище.

Но была еще одна вещь, которая интересовала Начальника и Стаса. И она была истиной целью их поисков.

– Ангел в рубашке, – сказал Стас, вынув булыжник из шкафа, в котором хранились статуя и арбалет.

– Видимо, он принял булыжник за какую-то коробку, в которой и хранится тот самый ангел, – засыпая, подумал я.

Последним воспоминанием, перед тем, как сон сковал мое сознание, была фигура летящего Ангела, нарисованная на той самой старинной открытке.

Глава 14

Проснулся я внезапно. Как пловца выталкивает из воды морская пучина, так меня выбросило из сна ощущение страха. Объяснить себе его причину я не мог. В темном каменном мешке, ставшим моим приютом, было по-прежнему тихо. Ничто не нарушало и не могло нарушить моего уединения. Даже если бы кто-то каким-то чудом и проник сюда, то это только обрадовало бы меня, подарив надежду на спасение. Но никто не торопился ни спасать, ни убивать меня. Для страха не было никаких причин.

Воображение рисовало мне тени каких-то бесплотных призраков, клубящихся в тесном пространстве. Казалось, что свод коридора стал значительно ниже, что он продолжает оседать и скоро погребет меня под многометровым слоем земли. Беспричинный страх все усиливался, делая дальнейшее пребывание в этой черной яме невыносимым.

Я решил, что причина паники в том, что я лежу на левом боку и мое сердце протестует против лишней нагрузки. Я повернулся на спину перед тем, как встать и остаток ночи провести за каким-нибудь занятием. Например, начать делать зарядку: выбор возможных развлечений был невелик.

Но в этот момент я даже не услышал звук, а просто почувствовал какую-то вибрацию воздуха и ощутил движение около своих ступней. Сначала я принял это за продолжение разыгравшейся фантазии или за нервные судороги от долгого дневного стояния на ногах.

– Наверное, сюда пожаловала крыса, – была следующая мысль.

Но это была не крыса. Выглянула луна, и я увидел, как тусклый холодный свет блеснул в маленьких немигающих глазах приближающейся змеи.

На смену страху пришел настоящий, сковывающий сознание ужас. Оказывается, яма, в которой я находился до сих пор, была еще не настоящей ловушкой. Она ею стала именно сейчас, при появлении этой ползающей неумолимой твари. Ни отступать, ни как-либо защититься не было ни малейшей возможности.

Я не мог рассмотреть змею. Была ли она большая или маленькая, был ли это безобидный уж или ядовитая змея, мне оставалось неизвестным.

Я вспоминал все, что слышал о змеях. Все говорили, что змеи реагируют на вибрацию и поэтому при встрече с ними нельзя делать резких движений, кричать, убегать. Также не надо надеяться поймать и обезвредить змею. Но мне такая мысль и не пришла бы в голову. В открытом бою, в этом темном мешке я был заведомо проигравший.

Я медленно и осторожно попытался передвинуться в сторону от того места, где, по моим предположениям, находилась змея. Но тут же прекратил эти попытки: мне в голову пришла мысль, что у змеи могут быть соплеменники, и здесь может быть не одна змея. Вспомнилась поговорка бывалых туристов:

– Опасна не та змея, которую ты встретил, а та, которую ты не заметил.

Я застыл в одной позе и затаил дыхание, направив все внутренние силы на улучшение слуха и осязания. С биением собственного сердца мне было справиться сложнее. Оно колотилось в бешеном темпе, казалось, его удары сотрясают стены и свод моего укрытия.

Змеи по-прежнему не было видно. Я мог только догадываться, с какой стороны возникнет угроза, но почему-то был уверен, что она продолжает смотреть на меня из глубины уцелевшей части коридора. Едва различимый шорох раздался я моих коленей. Она была здесь. Змея продвигалась медленно, и каждое ее движение каким-то непостижимым образом фиксировалось моим сознанием. Я как бы слился в ней и мог точно сказать, где именно в данный момент находится эта ползучая смерть.

Наступил тот неизбежный момент, когда я почувствовал, как что-то холодное и и упругое скользит по моей ноге. Змея бесшумно и неторопливо продолжила свой путь по моим бедрам, устремляясь к груди.

Уже не пытаясь рассмотреть это опасное создание, я закрыл глаза и молился, чтобы этот кошмар скорее закончился. В памяти почему-то возник образ Вероники с ее немигающим застывшим взглядом. Я представил, что по мне скользит не холодная плеть змеи, а руки рыжеволосой красавицы. Но это не принесло облегчения. Я с трудом заставлял себя лежать неподвижно.

Змея продолжала двигаться дальше, периодически издавая негромкое шипение. Когда ее тело скользнуло по моему плечу, я открыл глаза. И прямо перед лицом увидел уставившиеся на меня маленькие яркие глазки. Вертикальные прорези зрачков приводили к неутешительному для меня выводу. Передо мной сидела, подняв голову, ядовитая особь. Мне показалось, что рептилия рассматривает меня внимательно и оценивающе. Ее извивающийся, как плетка, язык будто ощупывал воздух.

Несколько секунд мы изучали друг друга. Затем упругое тело змеи скользнуло по моей шее и устремилось в невидимое мною отверстие в толще камней и песка. Можно было перевести дух, но я не верил в то, что этот ужас мог так благополучно и неожиданно завершиться.

Я долго еще лежал, боясь пошевелиться, и не заметил, что тьма над головой рассеялась, и в щель над дверью стал пробиваться тусклый свет занимающегося рассвета.

Я поднял согнутые в коленях ноги и несколько раз взмахнул руками, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Включил фонарик, встал на четвереньки и начал обследовать пещеру, чтобы убедиться, что змей больше нет.

Осторожно и внимательно рассматривая место, куда собирался поставить ногу, я наткнулся взглядом на тот камень, который перед сном я положил под голову. Это был тот самый булыжник, который я притащил сюда, вынув из шкафа.

Стас принял за коробку другой булыжник: его я засунул в шкаф вместо того, который лежал сейчас передо мной. Я помнил с каким вниманием осматривал Начальник тот камень, который я положил в шкаф вместо этого, надеясь найти там какого-то ангела.

Только эта глыба, служившая мне подушкой этой ночью, была не такой правильной формы и ничуть не напоминала коробку, в которой могло быть что-то спрятано. Этот булыжник был вертикальной, какой-то сложной формы. Я перевернул его, потом поставил вертикально, чтобы рассмотреть со всех сторон. Ничего загадочного в нем не было: шершавый серо-коричневый булыжник без каких-либо искусственных дополнений.

Была ли какая-то загадка была в этом камне или его просто использовали в качестве подставки для арбалета. На этот вопрос я пока не мог получить ответа.

. Присутствия змей заметно не было. Пора было подумать о том, как отсюда выбираться. Светало, и это давало надежду, что гады больше не будут выходить из своих темных нор.

Я встал на ноги, отряхнул песок, прилипший к коленям, поднял голову и остолбенел. Прямо перед моим лицом, сверху, с дверного косяка свисало тонкое тело еще одной змеи.

Глава 15

– Это конец. Второй раз так повезти не может, как повезло с первой змеей, – подумал я и отступил вглубь моей маленькой пещеры.

Я смотрел на раскачивающееся узкое тело и ждал нападения: мне показалось, что я случайно задел змею затылком, когда вставал с пола. А это значило, что должна последовать незамедлительная реакция рептилии.

Прошло несколько секунд, но ничего не происходило. Свисающая сверху плеть продолжала мерно раскачиваться. Только тут я сообразил, что это не тело змеи, а веревка, опущенная кем-то в узкое пространство выхода из моей норы.

Я подошел ближе и протянул руку. Веревка была довольно толстая, туго скрученная из хлопчатобумажных нитей. Это был скорее тонкий канат, брошенный кем-то. Этот кто-то каким-то чудом знал, где я нахожусь и пытался меня спасти. Во всяком случае, мне хотелось думать именно так.

Я дернул за конец каната и крикнул что-то нечленораздельное в надежде, что мой спаситель откликнется. Но ответа не последовало, и было ясно, что веревку наверху никто не держал, а просто хорошо закрепил. Это было молчаливое предложение карабкаться вверх. Я боролся со страхом: насколько хорошо закреплена веревка, было неизвестно. Но альтернативного варианта не предвиделось, и я решил воспользоваться данной возможностью.

Конец веревки висел довольно высоко. Надо было выбраться из туннеля через щель и, уцепившись за него, карабкаться вверх.

Напоследок я окинул взглядом свое ночное убежище и приготовился с подъему. И тут свет разгорающейся зари с трудом пробился в полумрак ямы и осветил бывшее изголовье моей импровизированной кровати, то место, где мною был поставлен камень из шкафа.

Я думал, что запас неожиданных сюрпризов должен был быть исчерпан . Но меня ожидало еще одно потрясение. Я не отрываясь, смотрел на этот камень. Вернее, не на сам камень. Его силуэт плохо читался на фоне срой стены. А на тень, отбрасываемую им. В рисунке тени четко читалась фигура крылатого ангела в ниспадающем одеянии.

Я забыл об ожидающем меня канате, о мучившей меня жажде, о необходимости побыстрее выбираться отсюда. Мне захотелось получше рассмотреть эту находку.

Вершина вертикально стоящего узкого булыжника была значительно выше уровня моих коленей. Фигура ангела в нем читалась только с одного ракурса: с той стороны, куда был устремлен первый луч солнца. Если бы я взглянул на этот камень десятью минутами позже, то он отбрасывал бы уже тень с другого ракурса, и мне так и не пришлось бы увидеть это изображение.

– Ангел в рубашке, – вспомнил я слова Стаса, и меня пронзила догадка.

Внезапное озарение было связано со словом «рубашка». Оно никак не вязавшееся с одухотворенным образом Ангела. Когда-то меня удивило слово «сорочка». Так члены дядиного кружка называли ткань, которой была обита оборотная сторона некоторых старинных икон.

А слово «рубашка» в непривычном контексте я тоже уже слышал. Это было при уже упомянутом посещении Минералогического музея. Тогда мы рассматривали витрину с золотыми самородками. Некоторые из них совсем не были похожи на драгоценный металл. Тусклая поверхность больше напоминала простые булыжники.

– Это золотой самородок, скрытый под слоем окислов железа и марганца, – говорил дядя, указывая на один из экспонатов. Такие находки называют «самородок в рубашке».

Как я раньше не догадался? «Ангел в рубашке» – это не что иное, как огромный золотой самородок, лежащий передо мной.

Я достал из кармана маленький гвоздик и слегка почиркал им о поверхность камня. Еще не приступив к этой процедуре, я уже был уверен в ее результате. Гвоздь, как карандаш, оставлял за собой след. И след этот был золотой.

Итак, в моих руках был гигантский золотой самородок. Его размер не оставлял сомнений в том, что это был уникальный экземпляр. Возможно, что он был одним из самых крупных самородков, существующих сегодня в мире. Стоить он должен целое состояние.

– Ну и что с того? – задал я себе вопрос, – Сколько бы он не стоил, вытащить его отсюда все-равно не удасться. Может, привязать его к веревке?

Я поразился собственным мыслям. Ко мне самородок не имел никакого отношения, и думать о том, как его отсюда вытащить с риском для жизни, было глупо. Хорошо бы самому отсюда выбраться. А золото пусть остается тому, кому оно принадлежит.

Я осторожно подвинул самородок к стене туннеля, не переворачивая. Оставил его стоять в вертикальном положении. Я уже не мог смотреть на него, как на кусок породы, а видел в нем Ангела. Затем пододвинул и поставил перед ним еще два камня, чтобы стоящий вертикально кусок металла не упал.

Еще раз окинув взглядом остатки туннеля, я уцепился за дверной косяк, подтянулся и выглянул на улицу. Щель была настолько узкой, что спущенная сверху веревка оказалась зажатой между мной и стеной оврага. Но это мне даже помогло. Уцепившись за нее, я смог полностью выбраться из завала. Я полез вверх, опираясь ногами в отвесную стену и стараясь не думать о том, насколько хорошо вверху закреплено начало веревки.

Подъем дался мне неожиданно легко. Я быстро достиг поверхности и, опираясь на локти, выбрался на ровную, как блюдо, поверхность.

Веревка, по которой я поднялся, была привязана к стоящему боком к краю оврага черному джипу Начальника. Я обрадовался, что хоть кто-то из нашей не очень дружной компании уцелел и даже постарался выручить меня.

– Спасибо, что спасли меня! – крикнул я, делая шаг по направлению к машине.

Сквозь затонированные стекла не было видно, есть ли кто-то внутри нее.

Мне никто не ответил. Вокруг было безлюдно. Вдали виднелся остов заправочной станции. Она была полностью разрушена взрывом. Я решил не возвращаться туда. Наивно было надеяться, что на руинах еще можно найти что-то интересное.

Я машинально дернул ручку машины. К моему удивлению, она не была заперта, а в ключе зажигания торчал ключ. Было такое впечатление, будто кто-то предлагал мне воспользоваться этим шикарным видом транспорта.

Я отвязал веревку от колеса, к которому она была привязана каким-то мудреным узлом, и сел в кресло водителя. Машина завелась сразу и мягко тронулась с места.

Я решил доехать до основной дороги и продолжить движение по направлению к городу. Вдруг мое внимание привлекло какое-то движение в зеркале над моей головой. Удивительно, что я сразу не взглянул в него.

В зеркале отражалось голова Хирурга. Его лицо при дневном свете было еще более пугающим от проявившихся оспин и наростов. Он смотрел прямо мне в глаза пустым, ничего не выражающим взглядом.

Глава 16

Машина набирала скорость, а я не мог оторвать взгляд от зеркала, в котором застыло бесформенное лицо монстра. Он сидел сзади, не двигаясь и никак не высказывая своих намерений.

Я, наконец, ударил по тормозам и нажал на ручку двери, пытаясь выпрыгнуть из машины. Дверь была заблокирована. От резкого торможения фигура Хирурга рухнула вперед. Его голова громко стукнула о подголовник переднего кресла, а затем откинулась назад и приняла первоначальное положение. Его неподвижные глаза по-прежнему были устремлены на меня. Только сейчас я понял, что человек, сидящий за моей спиной, мертв.

Я перевел дыхание, затем повернулся назад и взглянул на Хирурга. Если бы я был внимательнее, то сразу бы заметил, что затылок моего «пассажира» превращен в кровавое месиво, и голова повернута по отношению к плечам неестественно, будто ее приставили к чужому туловищу.

Несмотря на ужасающее соседство с трупом, я испытывал облегчение, что мне не пришлось еще раз встретиться с этим человеком в тот момент, когда он был жив.

Было очевидно, что надо срочно выбираться из этого автомобиля или избавиться от мрачного груза. Использовать машину в качестве транспортного средства с трупом в качестве «пассажира» было невозможно.

Открыть автоматически заблокированные двери я не мог. Оставался только один способ – разбить стекло. Я обшарил салон и пришел к неутешительному выводу о том, что под рукой нет ничего, что облегчило бы мне задачу. Впрочем, был один предмет, который можно использовать вместо молотка.

Я не без усилий потянул вверх подголовник кресла, вытащил его и стал со всей силы колотить металлическими ножками по лобовому стеклу. Через несколько ударов брызнули осколки, и на землю с шумом посыпались прозрачные кусочки.

Я вылез из машины и наконец-то получил возможность хоть немного осмотреться. Было раннее утро. Солнце еще не успело раскалить землю. Тело приятно овевал легкий ветерок.

Приблизительно в полукилометре от меня торчали искореженные металлические конструкции заправочной станции.

Несмотря на то, что в моих планах было пробраться к трассе, я не мог преодолеть искушение посмотреть на то, что осталось от бывшего туннеля.

Машин рядом с заправкой не было. Исчез даже стоящий здесь раньше грузовик. Среди обломков металла, бетона и пластика валялись стулья, столы, обломки дивана. Судя по всему, взрыв произошел именно в подземной лаборатории, от которой не осталось и следа.

Мое внимание привлекла зияющая пустота в груде строительного мусора. Среди обломков и осевшего грунта я увидел какой-то лаз. Видимо, после взрыва лаборатории основной туннель не был разрушен окончательно. Возможно, что и пещера не обрушилась полностью, и моим компаньонам удалось спастись? Можно было убедиться в этом, попытавшись залезть в эту пустоту. Но никакие благородные цели не заставили бы меня это сделать еще раз.

Я бросил прощальный взгляд на простирающийся под моими ногами хаос и стал пробираться через завалы, чтобы продолжить путь. Здесь меня ждал настоящий сюрприз: под крышкой перевернутого стола лежала пластмассовая бутылка кулера. К моему удивлению, она по-прежнему была полной. Вода в бутылке была прохладной и чистой. Это была награда за все мои страдания.

Я пил и чувствовал, что все неприятности последних дней – мелочь в сравнении с глотком воды, полученный в нужный момент. Сожаление вызывал лишь тот факт, что под рукой не было никакой бутылки поменьше, чтобы взять воду с собой.

Я облился остатками воды и зашагал по дороге, зная, что через пару километров за пригорком эта дорога вольется в трассу.

Я шел с твердым намерением добраться до города, потом до аэропорта и улететь домой.

Свои обязательства перед антикваром я считал выполненными. Я мог бы рассказать Артуру Борисовичу про Ангела. Только я знал о том, где сейчас находится самородок. Но после того, как я узнал о своей роли в этой кампании, мне не хотелось продолжать это сотрудничество. Было обидно, что меня использовали в качестве подсадной утки, прекрасно осознавая степень опасности этой роли.

Я поднялся на пригорок перед шоссе. Здесь меня ожидал очередной сюрприз. На обочине перед перекрестком стояла колымага Николая. Из открытой двери торчали его босые ноги.

Я окликнул его:

– Николай, ты, надеюсь, живой?

Ноги исчезли в кабине, а из другой двери показалось заспанное лицо Николая. Над его бровью багровела ссадина, а пол-лица покрывал синяк.

– Типун тебе на язык. Я живее всех живых и очень радуюсь тому, что не придется тебя разыскивать, – сказал он , как будто мы расстались совсем недавно.

– Как тебе удалось найти твою машину? – спросил я.

– Ей не удалось уехать далеко от меня. Заглохла недалеко отсюда. Но теперь все в порядке, бак полон. И мы можем ехать дальше, – Николай говорил, протягивая мне крышку термоса с горячим чаем.

Я пил, слушал Николая и не верил тому, что мне удалось вырваться из такой переделки.

Глава 17

Из рассказа Николая я узнал о том, как развивались события наверху, после того, как я с Начальником и Верзилой спустился в подвал.

Охранники вывели Николая на улицу, посадили в джип и поехали к его машине, брошенной угонщиком. Они, похоже, и не собирались расправляться с ним. Эти мужики ошибочно думали, что мой друг занимает какое-то значительное место в этой истории. Эти головорезы явно переоценили степень его осведомленности и надеялись получить еще какую-либо информацию.

Обыскав машину, охранники приказали Николаю остаться на месте и не пускать никакие машины на дорогу, ведущую к заправке. Мой напарник должен был изображать из себя что-то среднее между сотрудником автоинспекции и дорожным рабочим. Охранники ему выдали яркий жилет и какое-то подобие жезла. Сами же вернулись к заправочной станции.

Николай понимал, что мне может угрожать серьезная опасности, и не собирался оставлять друга в беде. Дождавшись, когда джип скроется из виду, он достал из машины фанерку, которую использовал в качестве обеденного стола, кетчупом нарисовал на ней запрещающий кирпич и установил импровизированный знак на какой-то коряге в начале дороги.

Не теряя ни минуты, он остановил первый попавшийся грузовик и купил у него канистру бензина. Эта простота добычи топлива удивила меня больше всего. Видимо, профессиональные водители владеют каким-то общим языком или кодовым словом, которые позволяют им с полуслова понимать друг друга.

На машине Николай проехал вслед за джипом лишь половину пути. Он боялся, что охранники его заметят, и оставил машину перед последним пригорком, так, чтобы ее не было видно с заправки. Сам же направился в сторону, стараясь подойти к домику стекляшке с той стороны, где его не могли заметить.

Впрочем, его предосторожности были напрасны: около заправки не было ни души. Николай спрятался за стоящим перед колонкой грузовиком и стал наблюдать.

Он услышал голоса нескольких мужчин. Те находились в первой комнате. Николай узнал голос Хирурга и охранников, доносившихся через открытую дверь.

– Хозяин приказал вам спуститься в подвал и собрать весь инвентарь, который там есть, – говорил Хирург.

– А во что собирать? Я не видел там ни коробок, ни мешков. Без подготовки это будет сделать невозможно, – возразил один из охранников.

– Там все это есть. В нижнем шкафу слева все найдете. Шкаф открывается легко, надо только повернуть ручку вниз, – сказал хирург тоном, не терпящим возражений.

Судя по звукам, охранники спустились в подвал. Хирург же пулей вылетел из здания, бросился к стоящему поодаль джипу, завел мотор и отъехал в сторону обрыва. Он один знал, что должно произойти дальше.

Через минуту прогремел мощный взрыв. Здание заправки разлетелось в клочья, разбрасывая по сторонам куски конструкции. Кусок кирпича угодил Николаю прямо в голову. Теряя сознание, Николай успел направить падение своего тела между колес грузовика.

Когда он пришел в себя, было уже темно. Голова гудела, на лице запеклась кровь. Но все же Николай был доволен, что Хирург не заметил его. Искать меня в кромешной темноте было невозможно, и Николай решил вернуться к машине, а утром начать поиски. Он не допускал мысли, что я мог так бесславно пропасть в этих катакомбах.

– Нет никаких сомнений, что это Хирург устроил этот апокалипсис, сделав охранников слепыми исполнителями. Непонятно только: зачем он это сделал. Ведь клад был почти в его руках, – сказал я.

– Думаю, что Хирург все просчитал. Клад бы ему все равно не достался. Этого парня к нему не допустили бы хозяева. Ведь он был простым исполнителем. Скорее всего, он был связан еще и с наркодельцами и получил приказ ликвидировать лабораторию, чтобы уничтожить улики. А за кладом он скоро вернется. Теперь-то он знает, где его искать, – сказал Николай.

– Он не вернется. Хирург с проломленной головой сейчас сидит в джипе недалеко от заправки, – сказал я и рассказал Николаю о своих приключениях.

– Остается один вопрос: кто же тот неизвестный, кто бросил тебе веревку и прикончил этого ублюдка? – задумчиво сказал Николай.

Я ничего не ответил, только пожал плечами. Старые загадки исчезали, на их место приходили новые.

– Возможно, со временем мы и это узнаем. А сейчас пора убираться отсюда подальше. Поедем в город и подождем, пока все уляжется, – со свойственной ему рассудительностью сказал Николай.

Часа через три мы приехали в тот самый город, очертания которого я видел из туннеля, выходящего на стену обрыва.

Город удивил сочетанием современных улиц, стильно одетых молодых людей и архаичных торговых площадок с разложенными прямо на земле овощами и фруктами. Средневековые дворики на окраинах выглядели как декорации исторического фильма.

Здесь наконец-то можно было пользоваться интернетом. В свой телефон я вставил местную сим-карту из портмоне убитого мотоциклиста наркодиллера и сразу загуглил: «золотой самородок в рубашке ангел». Только где-то на 10-й адресной строчке после сайтов по продаже рубашек и домашней утвари я нашел нужную страницу с короткой информацией. Вот что там было написано:

– Самородок, напоминающий по форме фигуру ангела, был найден в начале ХХ века при разработках горной породы в Азии. Он является одним из самых крупных цельных самородков мира. Его вес – 28,5 кг. При обнаружении самородок был покрыт окисями железа и марганца. Такое покрытие называют «рубашкой». Найденный самородок получил название «Ангел в рубашке». До революции он хранился в частной коллекции владельца рудника. После революции его следы теряются. Считается, что он был раздроблен и переплавлен.

У меня не было сомнение в том, что в статье идет речь именно о той самой глыбе, которая служила мне подголовником прошедшей ночью.

Пока мы ехали к городу, я рассказал Николаю о своей находке. А сейчас прочитал ему вслух статью.

– Думаю, что тебе лучше забыть обо всем этом. Дорога к таким сокровищам всегда омыта кровью, – сказал Николай, поразив меня неожиданной философской глубиной своих слов.

– Мне все-таки кажется, что об этом кладе нам еще предстоит услышать, – ответил я.

Наша машина въехала на тенистую улицу частного сектора и остановилась перед высокими металлическими воротами.

Глава 18

Мы приехали к какому-то давнему другу Николая. Тот обещал нас приютить на несколько дней. Самого хозяина дома не было. Он поехал куда-то забирать семью, гостившую у родственников. В нашем распоряжении оказался дом с тенистым садом.

Наконец-то предоставилась возможность отдохнуть от одуряющей жары, пыли, ощущения опасности. Я чувствовал себя так, будто после долгого тяжкого труда мне дали достойную компенсацию в виде покоя и комфорта.

Дом был сравнительно небольшой, но мог предложить все, что необходимо для нормальной жизни. Первый этаж занимала кухня, душ, туалет. На втором этаже было 3 спальни, в одной из которых разместился я.

Здесь меня поджидала обволакивающая лень. Можно было лежать на диване с огромным яблоком в руке, уставившись в телевизор. Такой формат жизни я мог себе позволить очень давно.

В безмятежном покое прошел день. Николай возился с машиной, а я безуспешно пытался выстроить собственные мысли в какую-то систему.

Идиллия закончилась внезапно. На следующую ночь нашего пребывания в гостеприимном доме покой был нарушен. Новый виток проблем ознаменовал звонок, прозвучавший ближе полуночи. Я машинально нажал на кнопку ответа. Хотя знал, что в телефон вставлена чужая сим-карта и мне звонить никто не мог.

– Да, я слушаю. Кто это? – сказал я.

В ответ молчание, хотя я понимал, что соединение установлено и собеседник прекрасно меня слышит. В трубке раздавался какой-то шорох и далекий звук льющейся воды. Наконец, после недолгой паузы раздался сиплый голос:

– Тебе не следовало уходить так далеко. Расплата все равно неизбежна.

Я понял, что звонил человек, как-то связанный с убитым мотоциклистом, у которого я взял сим-карту. За время пребывания в этом параллельном мире, каким мне представлялась моя сегодняшняя жизнь, я перестал понимать очевидные вещи. Например, что сим-карта может стать маяком, который могут видеть не только доброжелатели. Видимо, этим маяком воспользовались «друзья» погибшего наркокурьера в желании получить назад тот смертельный груз и кучу денег, которыми была набита коляска его мотоцикла.

Стало ясно, что безмятежная жизнь в этом доме подошла к концу и надо как можно быстрее уходить отсюда. Я вынул сим-карту и выбросил ее в открытое окно.

Собираться мне пришлось недолго. Оставалось только нацепить майку и шорты. Я тихо прошел мимо спальни Николая. Его я решил разбудить в последний момент. А пока надо было быстро запастись водой в дорогу, взять немного яблок и заварить кофе. Я наполнил пластиковые бутылки водой и понес их к машине.

На улице было так темно, как бывает только южными ночами. Я забыл включить свет во дворе, а возвращаться в дом к выключателю было лень. Двигаться пришлось на ощупь.

Вдруг я увидел полоску света, пробивающуюся из приоткрытой двери сарая. Эту большую, крепкую, аккуратную постройку лишь условно можно было назвать сараем. Там хранился садовый инвентарь, и хозяин там устроил себе что-то типа мастерской. Я подумал, что Николай вчера зачем-то заходил туда и забыл выключить свет. Движимый любопытством, я направился к сараю. Туда мне еще не пришлось заглядывать. Было интересно посмотреть, как там все оборудовано.

Я распахнул дверь и сделал шаг внутрь сарая. И тут же услышал шорох за спиной. Обернувшись, я увидел незнакомого человека, преграждавшего мне путь к выходу. Это был рыжебородый крепкий мужик непонятного возраста. Его взгляд красноречиво говорил о самых серьезных и недобрых намерениях.

Слева, в глубине сарая, на высоком табурете сидел еще один человек. Его я узнал. Это был один из овцеводов, с которым мы пили чай в юрте у Босса и его дочери. В той самой юрте, где я впервые увидел примечательный старинный шкаф из подземного гарнитура.

Но самое страшное моим глазам предстало потом. На длинном верстаке лежал Николай. Его руки были связаны за спиной, тело и ноги примотаны скотчем к верстаку, а над головой на каком-то тросе, пропущенном через кронштейн, висела огромная гиря. Один конец троса был привязан к ручке гири, а второй накручен на катушку в торчащей ручкой. Крутя эту ручку, можно было поднимать и опускать гирю.

– Ну что, узнаешь меня? – спросил овцевод, глядя на меня с какой-то торжествующей усмешкой.

– Конечно, узнаю. Только меньше всего ожидал тебя здесь увидеть. Зачем вам понадобился мой друг? – спросил я.

– Ты знаешь, что мы пришли за тобой, а не за твоим другом. Он здесь улегся лишь для того, чтобы сделать тебя сговорчивее, – сказал овцевод и крутанул ручку катушки.

Гиря дернулась и опустилась сантиметров на десять. Еще два-три таких поворота, и голова Николая будет расплющена под весом этой железной болванки.

– Чего вы хотите? – спросил я, с ужасом глядя на одинарный узел, держащий гирю.

– Мы хотим знать: куда ты дел то, что вез хозяин сим-карты, по которой мы тебя вычислили, – угрюмо произнес овцевод.

– Деньги и наркотики остались у полицейского Дедушки Макса, – ответил я.

Рыжебородый и овцевод переглянулись. Похоже, что это имя им было хорошо знакомо.

Рассказывать историю своего побега на мотоцикле и подробности дальнейших приключений опасного груза не было времени. Да это бы и не имело особого значения для этих людей.

– Что еще ты забрал у курьера? – подал голос рыжебородый.

Я вытащил портмоне и положил на верстак рядом с ногами Николая.

– Это все?! – прорычал рыжебородый.

– Похоже, у него действительно ничего нет, – тихо сказал овцевод.

– Из-за этих уродов нам пришлось взорвать базу. А теперь выясняется, что основная партия продукции и полугодовая выручка концерна в руках грязного полицейского. Говори, что вам удалось найти в туннеле, – рыжебородый подошел ко мне вплотную и кричал прямо в лицо, брызгая слюной.

– То, что нам удалось найти, погребено под обрушившимися сводами, – ответил я.

– Ты нам сейчас расскажешь о том, что же все-таки искали ты и твои товарищи на нашей базе, – сказал овцевод и еще раз крутанул ручку катушки.

– Я расскажу все, что знаю, только уберите моего друга из под этой гири, – я старался вложить в свои слова как можно больше уверенности и твердости.

Рыжебородый молча повернул рукоятку катушки в другую сторону, и гиря немного поднялась вверх.

– Я не скажу ничего, пока вы не освободите его, – повторил я.

Овцевод кивнул рыжебородому, и тот разрезал скотч, привязывающий тело Николая к верстаку. Руки и ноги моего напарника по-прежнему были связаны. Николай поднялся и сел. За все время он не произнес ни слова.

Я рассказал бандитам все: о находке в пещере, о нефритовой статуе, о редком сапфире на ее голове, об Ангеле в рубашке и о своем чудесном спасении.

– Не знаю, говоришь ли ты правду или стараешься нас одурачить. Мы это проверим. Сейчас мы поедем к заправке и попробуем спуститься туда, где ты оставил самородок. Хоть этим компенсируем свои потери. Твоего друга возьмем с собой. Если ты вздумаешь сбежать, он будет убит. Поехали! – сказал овцевод и направился к двери.

Рыжебородый стащил Николая с верстака и поволок к его машине. Они, видимо, решили не привлекать внимания и ехать на машине Николая.

Я попросил овцевода подождать минутку, чтобы я смог запереть двери: я не хотел, чтобы хозяин дома думал, что у него проживали неблагодарные жильцы.

Овцевод связал мне руки и усадил рядом с Николаем на заднее сиденье. Мы снова ехали в сторону заправки. При мысли о том, что меня могут заставить лезть обратно в тот лаз на обрыве, я сожалел, что рассказал бандитам про клад и про Ангела. Они все равно не отпустят нас живыми. Лучше было бы погибнуть сразу.

Часть 4. Руки кукловодов. Возвращение

Глава 1

Мы ехали по неосвещенным улицам, только свет фар выхватывал из темноты переплетенные корни деревьев, уходящие вдаль извилистые линии арыков.

Я с сожалением думал, что во всей истории остается очень много загадок, разгадать которые мне, видимо, не удастся никогда.

– Можно я тебя кое о чем спрошу, – обратился я к овцеводу.

– Спрашивай, что тебя интересует, – равнодушно ответил он.

– У меня всего лишь два вопроса. Это ваши люди преследовали меня с самого момента моего прилета сюда? И по какой причине они это делали? – спросил я.

– Да, это наши парни шли за тобой. Не надо было лезть, куда не следует. Свою лабораторию мы охраняли как зеницу ока. На заправку нам привозили сырье. Там же мы его перерабатывали. Если бы ты знал: скольких усилий нам стоило наладить производство. Несколько лет мы готовились к этому. Наконец все заработало. И вдруг нам надежные люди говорят, что какой-то козел интересуется штольнями. Специально прилетел сюда. Нельзя же было допустить, чтобы какой-то чувак разрушил хорошо налаженное дело, – сказал овцевод.

– Какое дело? Добавлять в траву ацетон, клей и прочую отраву? – с сарказмом спросил я.

– Да, добавляли. Ничего плохого я в этом не вижу. Те, кто потребляет нашу продукцию, к докторам не ходят и о своем здоровье не очень заботятся. Мы им просто помогаем уйти в иной мир в хорошем настроении. Я был казначеем и координатором нашей фирмы. Все работало как часы. Мой приятель помогал мне, – сокрушался овцевод.

– А хозяин и его дочь тоже в этом участвовали? – спросил я.

– Нет, они ничего не знали. Вернее, дочь начинала догадываться. Ушлая девка! Но пока она думала, что мы сбываем налево шкуры, и глубоко не копала. В тот раз курьер привез большую партию денег, а я должен был передать ему ганжубас, – сказал овцевод.

– Ты говоришь о том дне, когда мы с тобой познакомились? – уточнил я.

– Да, именно тогда хозяин отправил меня в город. Я оставил мешок с товаром своему напарнику. Когда я вернулся, то увидел, что стойбище съехало, а деньги и товар вместе с мотоциклом исчезли. Потом мы нашли мотоцикл, но без денег и дряни. Тогда мы снова начали искать тебя, – овцевод сверкнул глазами.

– Вы думали, что это я убил мотоциклиста? – предположил я.

– Нет, мы так не думали: ты слишком слаб для этого. Это сделал тот же, кто убил наших двоих в мазаре. Наши парни большие мастера в таких делах. Они вели тебя от самого аэропорта. Ты не должен был пройти и десятка километров. Тебя еще там должны были сразу нейтрализовать, – сказал овцевод.

– Тот человек, который взорвал заправку, работал на вас?– спросил я.

Мне хотелось больше узнать о Хирурге.

– Да, это был ценный кадр. От него мы и получали основную информацию. Он работал и на чиновника, и на нас. Жаль, что мы его потеряли, – сказал овцевод.

– И еще один вопрос: в мотеле были убиты два человека. Это ваших рук дело? – спросил я, имея в виду Пупса и Чичикова.

– Это были залетные птички. Решили мимо нас сбор товара устроить. Мы свою территорию охраняем хорошо, поэтому немного поучили их, – вмешался рыжебородый.

Эта парочка так охотно отвечала на мои вопросы, что не оставалось сомнений в их планах. Они уже решили нашу судьбу и были уверены, что мы уже никому и никогда передать ничего не сможем.

– А хозяйка мотеля Гаухар …, – я не успел закончить вопрос.

Фары машины осветили упавший поперек дороги ствол огромного дерева. Машина остановилась. Рыжебородый вышел, чтобы осмотреть преграду. Он подошел к середине дерева, освещенного светом фар, а затем направился в сторону корней и скрылся в темноте. Толстый ствол стал медленно сползать с дороги. Я думал о том, что мы и вчетвером едва ли справились бы с этой задачей.

– Я пойду помогу ему, – сказал овцевод и направился к напарнику.

В это время я лихорадочно пытался перегрызть веревку, стягивающую руки Николая. В том, что бандиты не завязали нам рты, была их большая ошибка.

Дерево медленно двигалось, освобождая проезд. Я успел освободить руки Николая, и он принялся развязывать веревку на моих руках. Не теряя ни минуты, мы освободили ноги, удивляясь, что бандиты дали нам так много времени.

Не сговариваясь, мы выскочили из машины и запрыгнули на передние сидения. Николай завел мотор, и машина рванула с места. К нашему удивлению, за машиной никто не гнался. Не было слышно никаких криков.

Проехав несколько метров мимо сдвинутого на обочину дерева, Николай внезапно ударил по тормозам.

– Что ты делаешь? Не тормози, надо скорее убираться отсюда! – крикнул я.

– Подожди, я кое-что успел рассмотреть, – сказал Николай и выскочил из кабины.

Я был изумлен, что на этот раз я должен останавливать этого осторожного человека. Всегда происходило наоборот: он предостерегал меня от необдуманных поступков.

Николай включил фонарик и, к моему ужасу, направился к дереву. Я не мог бросить его и пошел вслед за ним. Фонарик я решил не включать, чтобы остаться незаметным и вовремя прийти на помощь.

Николай подошел к дереву, лежащему на обочине и остановился, глядя куда-то вниз. Луч его фонаря выхватил из темноты две фигуры, сидящие на земле. Это были «наши» бандиты. Они сидели, опершись спиной на ствол дерева. Их прямые ноги были вытянуты. Головы, поддерживаемые ветками, держались вертикально, от чего казалось, что они присели отдохнуть. Но это было не так. Бандиты были мертвы.

Я подошел к Николаю. Какое-то время мы молча смотрели на убитых.

– Кто это их? – спросил я.

– Кто бы это ни был, с ним лучше не встречаться. И нам лучше здесь не задерживаться, – тихо ответил Николай.

Только сейчас я сообразил, какой новой опасности мы подвергаемся. Тот, кто убил бандитов, был где-то рядом. Мы с Николаем, не сговариваясь, бросились к машине.

Не успели мы захлопнуть двери, как на мое плечо и плечо Николая легли чьи-то тяжелые ладони. В зеркале над лобовым стеклом отразилось лицо монстра, которого я встретил в мазаре.

Ни я, ни Николай не предприняли никаких попыток освободиться от его руки. Нас сковывал страх. Мы понимали, что даже вдвоем мы не можем одолеть эту громадину.

Вдруг его голова, утопающая в широких покатых плечах, затряслась, и на бесформенных губах появилось подобие улыбки.

– Ты должен быть мне благодарен. Я уже не первый раз спас тебя, – произнес он низким глухим голосом.

Я был удивлен, что эта глыба умеет разговаривать, да еще и выстраивает вполне связанные фразы.

– Кто ты? И что тебе надо? – спросил я.

– Не бойся, я не собираюсь причинить вам вред. Поезжай туда, куда я скажу.

– Ты нас приглашаешь в гости? – спросил я.

Этот глупый вопрос я задал лишь для того, чтобы собраться с мыслями.

Я был уверен, что слова монстра являются очередным бредом больного человека.

– Там увидишь. А пока поезжай прямо, – монстр убрал руки с наших плеч и откинулся на спинку сидения.

– Отказаться от приглашения мы, конечно, не можем? – спросил его Николай.

Монстр ничего не ответил. Мы понимали, что сопротивляться глупо. Если бы в планах монстра было наше убийство, то он давно бы уже это сделал. Значить цель приглашения была иная. Да и выбора у нас не было. Огромные руки в любую минуту могли сдавить горло сразу нам двоим.

Николай завел мотор, и машина двинулась в направлении, указанном монстром.

Глава 2

Монстр указывал дорогу, ограничиваясь короткими жестами. Мы выехали за город и минут через двадцать подъехали к высоким воротам, над которыми виднелась крыша внушительного особняка. Мы остановились. После чего монстр неожиданно открыл дверь машины и, ни слова ни говоря, вышел на улицу. Немного постоял на месте и направился в сторону от дома. Он шел очень быстро, несмотря на свою внушительную комплекцию. Со стороны казалось, что по степи движется какая-то нагруженная доверху повозка, быстро скрывшаяся в темноте.

Мы с Николаем переглянулись, одновременно подумав о том, что надо бы срочно уезжать отсюда. Но было поздно: калитка открылась, и к нам уже направлялся охранник.

Охранник не задавал нам никаких вопросов. Он явно был готов к нашему появлению.

– Идите за мной, вас уже ждут, – сказал он и направился к дому.

Мы оставили машину на дороге за воротами и пошли вслед за мужчиной, с любопытством осматривая окружающий ландшафт. Это был настоящий оазис с пышными деревьями и зеленой травой. В свете садовых фонариков вымощенная тропинка к дому в обрамлении цветущих роз казалась нереальной. Дом также удивлял нездешней авангардной лаконичностью. Казалось, что дом и сад перенесен сюда из какого-то фантастического мира.

Мы вошли в большой зал, одна стена которого была полностью остеклена. У окна, спиной к нам стояла женщина и смотрела в сад.

Когда мы вошли, она повернулась и направилась к нам.

– Рада тебя видеть в добром здравии, – сказала она, обращаясь ко мне, и протянула руки.

Я несмело пожал кисть ее руки. Мелькнула мысль о том, что, может, следует поцеловать эту руку. Но тут же подумал о неуместности такой галантности. Николай тоже пожал ей руку.

Я с трудом узнал в этой элегантной красавице дочь овцевода Карлыгаш. Длинные косы были собраны на затылке в замысловатый пучок, лицо было тронуто еле заметной косметикой. Представить, что эта изысканная дама могла скакать верхом на коне и погонять стадо, было невозможно.

Девушка жестом указала нам на кресла, стоящие вокруг сервированного стола. Мы сели и молча смотрели на нее, ожидая объяснения происходящего.

– Чтобы не оставалось никаких вопросов, давай вспомним день нашей первой встречи. Ты, конечно, удивился, когда проснулся в юрте и обнаружил, что тебя оставили одного. Постараюсь тебе объяснить: что же тогда произошло, – сказала девушка.

Рассказ Карлыгаш дополнил историю, рассказанную недавно погибшим бандитом, и еще больше приоткрыл завесу над загадочным происшествием, случившемся в самом начале моего путешествия.

Вот что рассказала девушка.

Стойбище не было постоянным места жительства Карлыгаш, но большую часто года она проводила там и старалась участвовать во всех делах своего отца. С недавних пор она начала подозревать, что некоторые его работники занимаются грязными делами. Она думала, что, пользуясь тем, что отару надо постоянно перегонять на новое место, двое заготовителей стали продавать налево овечьи шкуры.

Моя случайная остановка в стойбище невольно способствовала раскрытию всей криминальной правды.

В тот день после сытного ужина и чая со снотворным я отрубился. Когда утром мужчины отправились на намаз, я еще спал. В юрте оставалась Карлыгаш, которая замешкалась с приготовлением сыра. Она была уверена, что в стойбище никого нет, кроме меня. Вдруг она услышала мужские голоса рядом с юртой. Мужчины громко ссорились, упрекая друг друга в обмане. Голос одного из мужчин Карлыгаш узнала. Он принадлежал их работнику. Второй мужчина говорил потише. Его голос был трудно различим. Распознать эго владельца было трудно.

Мужчины начали разговаривать все громче. Потом раздались глухие звуки ударов и приглушенные стоны. Девушка не осмелилась выходить из юрты. Она знала, что такие люди не оставляют свидетелей. Вышла она только тогда, когда услышала отдаленные голоса возвращающихся с намаза мужчин. Рядом с юртой стоял отец и молча смотрел на убитого мотоциклиста. К нему подходили работники. О том, что один из овцеводов лежит в коляске мотоцикла, упакованный в мешок, они не догадывались.

Отец Карлыгаш приказал срочно сниматься с места и отходить на дальнее стойбище. Карлыгаш была уверена, что эта спешка объясняется тем, что это ее отец расправился с мотоциклистом, поэтому беспрекословно ему подчинилась.

Немного позже Карлыгаш узнала, что ее отец, в свою очередь, был уверен, что именно она является одной из виновников гибели мотоциклиста. Предполагалось, что вторым виновником был я. Чтобы отвести от дочери подозрения, он решил увести стойбище, оставив разбирательство на потом.

Карлыгаш попыталась разбудить меня, но снотворное еще продолжало действовать. Овцеводы просто закрыли меня коврами и оставили до пробуждения. За мою безопасность они не беспокоились. Они знали, что раньше следующих суток сюда никто не приедет.

– А кто же подсыпал мне снотворное? – спросил я.

– Это сделал второй работник, который занимался наркотиками. Он знал, что утром не пойдешь на намаз только ты. Он не должен был допустить, чтобы ты увидел курьера, – ответила Карлыгаш.

– Я сразу понял, что вашего работника затолкал в мешок мотоциклист. Но кто же убил его самого? – задал я еще один вопрос.

– Его убил тот самый страшный человек, который привез вас сюда. Его зовут Дос. Когда-то он работал у моего отца. Но потом что-то случилось с его головой, и его отправили лечиться. Недавно Дос сбежал из клиники. Никто не знает, где он скрывается. Он считает всех наркодельцов чужаками и служителями шайтана. Без раздумий убивает их. Ко мне он испытывает особое расположение, считая меня воплощением Гюльжан. Он же спас тебя от бандитов в мазаре. Благодаря ему я узнала, что вы попали в руки бандитов, и для вас все закончилось хорошо, – сказала девушка.

– А что ты знаешь о кладе в катакомбах? – спросил я ее.

– Вот для обсуждения этой темы я вас и пригласила, – сказала Карлыгаш.

Она поднялась с кресла, подошла к двери в дальней стене и открыла ее. В дверном проеме появился человек и направился к нам. Это был Игорь, с которым мы расстались во время взрыва на заправочной станции.

– Как видишь, я жив. Рад, что вы уцелели и снова помогаете друг другу,– улыбаясь сказал Игорь, пожимая руку сначала мне, потом Николаю.

– Как вам удалось выбраться? – спросил я, стараясь справиться с изумлением.

– К счастью, старые мастера были людьми добросовестными, строили надежно и из прочных материалов. Свод пещеры не обрушился, обрушились только туннели, и то только частично. Над шкафами, видимо, свод укрепили особенно хорошо, и мы оказались в «кармане». Вокруг все обрушилось, а мы стояли в центре между шкафов, как в под зонтом. По счастливому стечению обстоятельств над пещерой образовалась лакуна в грунте, и после обрушения на ее месте открылся небольшой лаз. Поэтому нас вытащили довольно быстро, – сказал Игорь.

– А кто из вас убил Хирурга? – спросил я.

– Ты говоришь об этом слуге двух господ,? Хирург, так ты его называешь? Когда мы выбрались наверх, он уже был мертв. Наши конкуренты даже не смогли воспользоваться своим джипом. Он был испачкан кровью этого упыря, – Игорь махнул рукой, демонстрируя пренебрежение к смерти предателя.

– Думаю, что это – ваш разговор, он не для моих ушей. Я пока пойду покурю, – сказал Николай и поднялся с кресла.

– Я тебе покажу твою комнату, – сказала Карлыгаш и пошла вперед.

– Каждый из нас может считать, то ему повезло. Хоть я не выполнил порученное мне задание, все-равно считаю себя везучим, – сказал я.

Глава 3

– Мне кажется, что все задания ты выполнил. На все двести процентов, – улыбнувшись, сказал Игорь.

– Я не смог добраться до приятеля Артура Борисовича и передать ему посылку, – нехотя произнес я.

– Ты полностью справился с заданием. Ты не знаешь того, что в коробке было это, – сказал Игорь и вытащил из кармана цепочку.

Это был тот самый кулон. С его помощью открыли дверь в пещеру.

Я снова ничего не понимал и молча смотрел на Игоря.

– Если бы ты дошел по указанному адресу, то там бы тебя встретил я. Именно мне ты и должен был доставить эту вещь. Считай, что я ее получил. Твое путешествия было лишь частью миссии прикрытия. Доставка сама по себе не имела никакого значения, – спокойно сказал Игорь.

– Но я не понимаю. Если в коробке, которую я должен был доставить, был этот кулон, то было очень важно, чтобы я доставил его по адресу. Ведь именно им мы открыли стену пещеры. Если бы я его действительно потерял, то мы не попали бы в эту пещеру, и вся так называемая операция потеряла бы смысл, – сказал я.

Мне показалось, что меня снова пытаются обмануть.

– Этот кулон не имеет особого значения. Его можно было заменить любым похожим предметом, даже просто монетой. Важно было найти саму замочную скважину, что ты и сделал довольно успешно. Возьми его себе на память, – Игорь протянул мне кулон на ржавой цепочке.

– Но тогда вы бы могли спокойно попасть в пещеру и без меня. Код с открытки вам был знаком, ведь открытка оставалась у Артура Борисовича, – сказал я.

– Ты прав. Но давай вернемся к началу нашего разговора. Попасть в пещеру мы могли и без твоей помощи. Но нам постоянно мешали неизвестные конкуренты. Если про наркоторговцев нам было известно, то что за люди, которые так хотел тебя отправить в эту командировку, мы не знали. Поэтому в этот кулон мы поместили жучек – антенну, по которой они шли за тобой. Теперь нам это известно, – ответил Игорь.

– Я ошибся, назвав себя подсадной уткой. Я заяц, которого пускают вперед на псовой охоте , чтобы разозлить собак. Меня могли убить и наркоторговцы, и ваши конкуренты, когда я им стал не нужен, – сказал я.

– Ты не совсем прав. Мы старались держать ситуацию под контролем. Например, Николай подобрал тебя не совсем случайно. Карлыгаш попросила кое-кого, чтобы тебе обеспечили безопасный путь. Конечно, страховка не всегда срабатывала, но это издержки любой работы, – сказал Игорь, будто речь шла о самых обыденных делах.

– Теперь, надеюсь, история с кладом завершена. Подсадная утка вам уже не нужна, и я могу быть свободен? – спросил я с иронией.

– Не обижайся. Никто не хотел делать из тебя ни подсадную утку, ни зайца для охоты. Пойми, тебе была отведена определенная роль в сложной игре. Твоя миссия заключалась в том, чтобы обеспечить мне свободу действий. Если бы вы случайно не попали на заправку, то все бы закончилось гораздо раньше и проще. Я сейчас попробую тебе объяснить подробнее, что происходило на самом деле, – сказал Игорь.

Из его рассказа я узнал следующее.

Игорь был сотрудником одной из юридических компаний. Однажды ему передали дело по получению наследства. Характер этого наследства был не совсем обычным. Речь шла о землях в азиатской стране, на которых сто лет назад производили добычу какой-то руды. Заказчиком выступал наследник. Это бы не кто иной, как антиквар Артур Борисович.

В практике Игоря это был первый случай, когда речь о наследстве стала вестись с такой временной задержкой: завещание было составлено около 100 лет назад. Кроме того, наследник не претендовал на получение в собственность земель, оставленных ему по завещанию. Он лишь хотел получить право на их продажу. Земля находилась в какой-то глуши и, на взгляд Игоря, не представляла особой ценности. Но позднее, когда Игорь стал сотрудничать с антикваром, тот объяснил свой интерес к этому наследству тем, что на этой территории в штольнях спрятан клад. В обязанности Игоря входило юридическое оформление и переговоры с покупателем штолен. Поиском клада Игорь не должен был заниматься.

Антиквар не был уверен в том, что ему удастся найти спрятанные сокровища. Но в их существовании он не сомневался. Найденные недавно документы были убедительным свидетельством того, что его предок, князь Борецкий, оставил в штольнях нечто особо ценное. Артур Борисович предпочитал не связываться с трудоемким и дорогостоящим процессом поиска драгоценностей, а получить деньги сразу. Пусть это будет и меньшая сумма. Покупателем оказался человек, которого я называл Начальником.

Подготовка к продаже штолен велась в глубокой тайне. Оставалось только получить свидетельство о праве на наследство. Этот этап не вызывал беспокойства. На заброшенные земли штолен никто не претендовал.

Игоря удивило, что антиквар решил проявить излишнюю, на его взгляд, предосторожность. Ему казалось, что Артур Борисович слишком большое внимание уделял конкурентам. Даже послал ложного курьера для отвлечения их внимания. Роль этого курьера была отведена мне.

Пока за мной шла слежка, Игорь продолжал поиски и шел вперед. Вопреки заданию антиквара, он решил сам заняться поиском сокровищ.

Из архивных документов он знал, что должна существовать какая-то старинная мебель с оборудованными в ней тайниками. В правдивости этого утверждения Игорь убедился, когда увидел резной старинный шкаф в юрте у отца Карлыгаш.

– А как шкаф попал в юрту, – я не мог удержаться от вопроса.

– Шкаф привез один из овцеводов в юрту своего хозяина. Он сказал, что нашел место, где таких вещей много. Вывезти их он сам не в силах, ему понадобится помощь. Но показать это место не успел. Мужчина бесследно пропал, – сказал Игорь.

Я догадался, что речь идет об овцеводе заготовителе. Том самом, которого потом я нашел в мешке в коляске мотоцикла.

– А ты как попал к овцеводам, – спросил я.

Меня удивило, что Игорь шел по моему маршруту.

– Мы были давно знакомы с хозяином стойбища, – ответил Игорь.

– Да, Игорь давно знаком с моим отцом. Но это отдельная история, на которую не стоит отвлекаться, – торопливо сказала Карлыгаш, пресекая возможные дальнейшие расспросы.

Я даже не заметил, когда она вернулась в комнату.

В этом шкафу действительно был обнаружен тайник с какими-то важными бумагами, о содержании которых Игорь рассказывать не стал. Но у мне показалось, что находка этой бумаги имела для него едва ли не большее значение, чем поиски самого клада.

– Как ты знаешь, клад был найден. Самое ценное в нем – золотой самородок, называемый «Ангел в рубашке». Статуя из оникса, к сожалению, разбита. Позднее мы постараемся ее достать и восстановить вместе с мебелью. А вот с Ангелом мы разобраться не можем. Я думаю, что у тебя есть что сказать. Ты ведь первый проник в пещеру, – обратился ко мне Игорь.

Я задумался на минуту. Следовало ли все рассказать Игорю? Я чуть не поддался соблазну скрыть местонахождения Ангела и попытаться достать его самому. Но быстро отогнал от себя эти мысли. Такой рискованный путь к обогащению не мог привести к успеху. Кроме того, не было никакого желания продолжать эту гонку по кругу.

– Я знаю, где искать Ангела, – сказал я.

Николай придвинул свое кресло ближе к моему и даже наклонился ко мне.

Я подробно рассказал всю историю, связанную с арбалетом, перетаскиванием камней, обрушением и моим чудесным спасением.

– Значит, этот Ангел все же реальная вещь. Честно говоря, задавая тебе вопросы, я не был уверен в том, что этот самородок действительно существует. Думал, что его находка – миф, придуманный для того, чтобы взвинтить цену местным рудникам. Дело в том, что, по слухам, добыт этот самородок совсем недавно и к спрятанному кладу никакого отношения не имеет. Мои сомнения подтвердил еще и тот булыжник, который лежал в шкафу в пещере. Это был явно не золотой самородок, – сказал Николай.

– А как же вы будете делить добычу с вашими конкурентами? – спросил я, вспомнив Начальника и Стаса.

– Сейчас дело уже переходит в официальную плоскость. Нашим оружием сейчас становится юриспруденция, – ответил Стас и встал с кресла.

Я понял, что аудиенция окончена. И был несказанно этому рад.

– На сегодня хватит. Давай сейчас немного поспим, а потом будем решать, как действовать дальше, – Игорь встал, прошел по залу из конца в конец и сделал знак кому-то за стеклянной дверью.

Как по мановению волшебной палочки, появился слуга и повел меня в отведенное для нас с Николаем место. Небольшое помещение комнаты отдыха было обставлено с восточной роскошью. Здесь же был туалет и душевая, отдельный выход в сад.

Я принял ванну и утонул в пышной постели, покрытой шелковой простыней. Несколько часов покоя мне были обеспечены, и я закрыл глаза.

Глава 4

Спалось мне плохо. Картины последних дней сменяли в памяти одна другую в моем полусне. Мерцали в темноте холодные глаза змеи. Еще одни застывшие глаза смотрели на меня с заднего сидения джипа. Их сменяли полуопущенные веки ониксовой красавицы. Неожиданно в этой череде мертвых глаз возникли раскосые блестящие глаза девочки Гули из мотеля. Даже в полусне ее появление в этом ряду показалось неуместным. Потом два лица: Гули и статуи, стали сливаться в одно, как в кинотрюке. Это прогнало мой сон окончательно.

Я удивлялся, как я раньше не заметил, что красавица из оникса – точная копия Гули, только немного повзрослевшей. Это сходство можно было объяснить или чудом, или генетическими причудами. Возможно, моделью для скульптуры служила какая- нибудь прабабка Гули.

Это открытие так ошеломило меня, что остатки сна слетели без остатка. Я открыл глаза и уставился на потолок, на ровной поверхности которого в лунном свете качались фантастические переплетения теней от веток.

Внезапно на ажурный рисунок наполз черный силуэт. Я повернул голову, но увидел только промелькнувшую за окном тень.

Я вскочил с кровати и подбежал к окну. За стеклом никого не было видно. Я обругал себя за излишнюю тревожность. Волнение улеглось, и я решил прогуляться по ночному саду. Навряд ли в ближайшее время предоставится такая возможность.

Дверь, ведущая в сад, открывалась бесшумно. Я никого не потревожил и, сняв тапочки, смело ступил на гладкую поверхность разноцветной тротуарной плитки, в ночную прохладу. Я хотел дойти до самого темного места сада, куда не проникает свет садовых фонариков, и оттуда посмотреть на звездное небо. Это был лучший рецепт от бессонницы и страхов. Чем меньше света было вокруг, тем звезды казались ярче и крупнее.

У меня было несколько любимых созвездий. Сейчас я выбрал созвездие Стрельца, стараясь рассмотреть все его двести четыре звезды.

Я дошел только до двадцатой, когда мое внимание привлек какой-то шум метрах в десяти от меня. Мне показалось, что это голос какой-то ночной птицы. Я осторожно стал пробираться вперед в детской надежде обнаружить ее гнездо.

И вдруг до меня дошло, что это звучит шепот людей. Я оказался в неловкой ситуации, в роли любителя подслушивания чужих разговоров. Особенно мне не хотелось, чтобы я стал свидетелем разговора двух влюбленных. Теперь передо мной встала другая задача: так же бесшумно отойти назад. Это было непросто.

Если по пути сюда я рисковал лишь тем, что спугну птицу, то сейчас я рисковал своей репутацией, а возможно, и здоровьем. Где гарантия, что, обнаружив меня, не захотят набить мне морду.

Я остановился на несколько секунд, продумывая план незаметного отступления. И вдруг до моего слуха донеслось мое имя. Я не мог уйти, не попытавшись выяснить, предметом какого обсуждения я являюсь. Вместо того чтобы повернуть назад, я стал пробираться ближе к разговаривающим людям. Я сделал несколько шагов вперед и остановился, когда смог различать доносившиеся до меня слова.

– Будет лучше, если он побыстрее уедет отсюда. Он много знает и будет только мешать, – говорил первый собеседник обо мне.

– Да, завтра же мы его отправим. Только не сразу домой, а куда подальше. Сделаем так, чтобы он пару месяцев поболтался по миру. Мы за это время все успеем оформить. Ты, надеюсь, ему не говорил о бумагах, которое ты нашел в шкафу? – спросил второй.

– Это не важно. Главное, чтобы Артуру Борисовичу об не стало известно. Парень пусть думает, что задание старика он выполнил, а старик пусть думает, что я работал только на него, – он засмеялся, и я узнал голос Игоря.

– Хорошо, детали обсудим потом. А сейчас пойдем в дом. Скоро утро, нам завтра предстоит большая работа, – сказал Игорь.

Я слышал, как двое мужчин направились в сторону моего укрытия. Я попятился назад. Мои глаза уже немного привыкли к темноте, и я постарался отступить за большое хвойное дерево. Если бы сейчас выглянула луна, то меня бы заметили без труда. Они были всего в двух шагах от меня, когда под моей пяткой хрустнула раздавленная шишка. Один из них остановился около сосны и прислушался. Я ясно представлял, как он подозрительно озирается по сторонам. Второй мужчина тоже остановился.

Меня спасла потревоженная белка. Она соскочила с дерева и молнией промчалась мимо Игоря и его приятеля. Раздались тихие возгласы облегчения, и мужчины вышли на тропинку, освещенную фонариками.

Хотелось вздохнуть свободно, но одна мысль пронзила меня. Я вспомнил, что бросил тапки прямо перед открытой дверью, ведущей из моей комнаты в сад. Сейчас эти двое будут идти мимо и поймут, что в комнате меня нет, а я брожу по саду.

Шли минуты. Я ждал реакции Игоря и его друга, но было тихо. Я осторожно выглянул из-за дерева, но по-прежнему ничего не было видно. Похоже было, что эти двое уже вошли в дом. Осторожно ступая по траве, я приближался к своей двери.

Но тут чья-то жесткая ладонь зажала мне рот и потянула меня в тень сада.

Глава 5

Я согнул руку и приготовился со всего размаху ударить нападающего локтем в живот. Но тут над ухом раздался шепот Николая:

– Молчи и иди за мной.

Николай разжал ладонь, взял меня за руку и потащил куда-то в сторону ворот.

– Подожди, я должен забрать свои вещи, – остановился я.

– Я все забрал. Уезжаем отсюда, – прошептал Николай и сунул мне какой-то сверток, видимо, мою одежду.

Мы подошли к калитке, находившейся метрах в пяти от ворот. Николай открыл ее ключом.

– Откуда у тебя ключ? – изумился я.

– Расскажу потом, – сказал Николай и вышел за забор.

Наша машина стояла там же, где мы оставили ее несколько часов назад. Стараясь не шуметь, мы забрались в кабину. Шум мотора мне показался оглушительным ревом в ночной тишине. Николай нажал на педаль газа, и машина снова помчалась в сторону светлеющей полоски восхода.

– Ты можешь мне объяснить, что произошло? – спросил я.

– Наверное, внятного ответа ты от меня не дождешься. Это скорее интуиция. Я с самого начала знал, что мы зря ввязались в эту авантюру. Правда, эта человекоподобная глыба не оставила нам выбора. Мы же не могли отказаться от его настойчивого приглашения, – из горла Николая вырвался смешок.

– Я не считаю, что мы зря туда поехали. Мне удалось очень многое прояснить не только с историей моей командировки сюда, но и относительно планов Игоря и его компании, – сказал я и рассказал Николаю о подслушанном разговоре.

– Не думаю, что нам угрожает серьезная опасность. Думаю, что они не знают, что ты слышал их разговор. Сейчас они займутся оформлением прав на наследство, потом затеют раскопки катакомб. Возможно, кроме клада там есть еще какая-то золотая жила, о которой известно только им, – сказал Николай.

Николай задумался. Какое-то время мы ехали молча.

– Думаю, что нам с тобой надо скоординировать планы. Мне пора заняться работой, а тебе пробираться домой, – наконец произнес он.

– Я понимаю, что втянул тебя в эту авантюру, и что ты столько времени занят моими проблемами. Довези меня до города, дальше я сам справлюсь, – сказал я.

Я нисколько не обиделся на Николая, понимая, что невольно вырвал его из течения привычной жизни и навязал ему свои планы.

– Ты не совсем правильно понял меня. Я не собираюсь тебя бросать, а всего лишь определил окончательные цели. До их осуществления мы должны быть вместе, сказал Николай.

– Я думаю, что у тебя уже есть какие-то идеи? – я взглянул на Николая, который не отрывал глаз от дороги.

– Да, есть. Сейчас мы вернемся в мотель …, – окончанию фразы помешало мое протестующее восклицание.

От одной мысли, что мне придется снова оказаться в этом месте, по коже бежали мурашки. В памяти всплыли все события, связанные с этим местом: встреча с Хирургом в подвале, нападение каракуртов, ночные события с убийством Пупса и Чичикова.

– Я знаю, что Дедушка Макс уже не контролирует эту местность, но все-таки, надо ли нам возвращаться туда? – спросил я.

– Мы все равно будем ехать в том направлении, чтобы добраться до аэропорта. Почему бы не заехать в мотель и не разузнать все об этой девочке, лицо которой так похоже на лицо девушки из оникса. Это может прояснить некоторые вопросы. Не забывай, что наш внезапный отъезд от Игоря может еще иметь продолжение, – сказал Николай.

– Да, осведомлен – значит вооружен, – согласился я.

– Кроме того, как я уже сказал, мне пора заняться и своими делами, – Николай улыбнулся.

– Какие у тебя могут быть дела в этом мотеле? – удивился я.

– Мог бы и догадаться: я хочу увидеть Гаухар, – ответил Николай.

Я уставился на него во все глаза. События последних дней начисто выбили из моего сознания мысли о том, что у людей есть еще какие-то чувства, кроме чувства опасности и страха.

Я не стал возражать против возвращения в мотель только по одной из названных Николаем причин: мотель находился на пути к аэропорту.

Мы поехали по другой дороге. Она была значительно короче, но менее наезженной. Кочки и колдобины иногда заставляли нас подпрыгивать до крыши. Как ни странно, тряска убаюкивала. Мы договорились, что будем вести машину поочереди, чтобы водитель не уснул за рулем после бессонной ночи. Пока была очередь Николая, я решил поспать на заднем сидении и попросил его остановиться, чтобы перебраться назад.

Дорога была пустынна. До горизонта простиралась ровная поверхность степи, окрашенная в розоватый цвет утренним солнцем. Я с удовольствием ступил на землю, покрытую высохшими стебельками разных трав, потянулся и замер с поднятыми вверх руками.

На заднем сиденье машины, рядом с тем местом, где ночью сидел Монстр, лежал большой камень. Я его сразу узнал. Это был Ангел в рубашке.

Глава 6

Мы с Николаем стояли рядом и смотрели на большой камень, вертикально стоящий на заднем сидении машины. Это был тот самый самородок, который остался в заваленном туннеле.

– Как эта глыба могла оказаться здесь? – возникал первый вопрос.

Ответ на него был очевиден. Его мог вытащить из туннеля и притащить сюда только человек необычной силы. И этот человек – Монстр, который сопровождал нас до самой усадьбы, а потом исчез в темноте ночи.

Задавать второй вопрос: «Зачем?» не хотелось. Мотивация поступков Монстра не поддавалась никакому анализу.

Оставался главный вопрос: Что с этим самородком делать дальше? Мы понимали, какую опасность несет в себе обладание такой редкой и дорогой вещью. Я вспомнил слова умирающего овцевода, вытащенного из мешка:

– У дорогой вещи всегда найдется хозяин. И этот хозяин так просто ее не отдаст.

Ответить на последний вопрос сейчас никто не мог. Надо было действовать по сценарию предлагаемых обстоятельств. Мы вдвоем осторожно перенесли самородок в багажник и забросали его вещами, которые кочевали вместе с Николаем.

Первые два часа пути мы не разговаривали: сознание того, что у тебя за спиной находится целое состояние повергало в нервный ступор. Первым нарушил молчание Николай:

– Посмотри, что там впереди. Мне кажется, это пост гаишников. Никогда в этом месте их не видел, – сказал он.

Действительно, на пустынной дороге перед выездом на шоссе стояли две легковые машины с полицейскими звездами на боках.

У меня по спине пробежал холодок. Я помнил нашу прошлую встречу с гаишниками в начале нашего совместного путешествия с Николаем.

– Если будут задавать вопросы про груз, говори, что везем камень для памятника на могилу дедушки, – сказал Николай. В его голосе чувствовалось напряжение.

Когда мы приблизились к машинам, полицейский жезлом указал на обочину. Мы подчинились, и машина плавно затормозила.

Я вцепился в ручку двери, ожидая, что сейчас начнется очередной виток неприятных сюрпризов.

– Привет, командир! – крикнул Николай на местном языке.

Он не стал дожидаться, когда к нему подойдут, сам вышел из машины и направился к молоденькому лейтенанту, протягивая документы. Тот коротко ответил на приветствие. Гаишник взял документы и стал внимательно их рассматривать. К ним подошел полицейский и что-то сказал Николаю. Я узнал его. Этот парень приезжал вместе с Дедушкой Максом в мотель к Гаухар и сопровождал его во время обыска.

Полицейский продолжал беседу с Николаем, а лейтенант направился к машине. Посмотрев мои документы, он попросил меня выйти и стал осматривать салон. Потом он окликнул Николая и попросил открыть багажник.

Полицейский подошел к машине вместе с Николаем.

– Да ладно, пусть едут дальше. Не стоит тратить время на пустую работу, – сказал он.

– На приказано проверять всех, – недовольно буркнул лейтенант и кивком головы указал Николаю на багажник.

Николай открыл багажник, заваленный всякой дорожной и хозяйственной дребеденью, и начал вынимать из него один предмет за другим.

– Ладно, хватит. Поезжайте, – сказал лейтенант и пошел к своей машине.

Полицейский пожал нам руки, и мы поехали дальше.

– Странно, что подчиненный Дедушки Макса не стал нам чинить препятствия. Я думал, что отсюда мы угодим прямиком в их каталажку, – сказал я.

– Сейчас ситуация изменилась. Дедушку Макса арестовали за те самые наркотики и деньги, которые ты вез в мотоцикле убитого курьера. Теперь подчиненные этого оборотня в погонах будут лезть из кожи, чтобы показать свою честность. Вдруг кто-то, кого раньше преследовал Дедушка Макс, заявит, что они были с ним заодно. Вот и этот на всякий случай сделал мне маленькую услугу, чтобы потом я не свидетельствовал против него, – сказал Николай.

– Какая хитрая восточная дальновидность! Он не сказал, по какому поводу здесь стоит пост?

– Сейчас везде будут стоять посты. Ищут причастных к взрыву автозаправки. Они не подозревают о наличии под заправкой туннелей и начинают разгребать завалы под зданием, – сказал Николай.

– Думаю, что их опередит Игорь. Сейчас он будет стараться быстро закончить формальности и начать раскопки, – добавил я.

Мы выехали на шоссе. Тряска прекратилась. Появилось даже что-то похожее на ощущение комфорта, несмотря на все усиливающуюся жару и проносящиеся мимо грузовые и легковые машины.

Я уже погрузился в предвкушение возвращения домой. Как бы там ни сложилось дело со злосчастным наездом, там обычно все обычно решалось понятнее и проще. Возможно, за прошедшее время многое прояснилось.

Как бы в подтверждение моих оптимистических ожиданий, на обочине показалась придорожная кафешка. Это была небольшая постройка с претензией на собственный стиль. Если бы не криво вставленные рассохшиеся окна и облупившаяся краска на деревянных перекладинах веранды, возможно, эти претензии нашли бы оправдание.

Николай, не спрашивая меня, повернул к кафе. Было ясно, что чувство голода давало о себе знать нам обоим. Запах жареного мяса до предела обострил это чувство и делал его трудно переносимым.

Около кафе в ряд стояли три машины. Несколько человек обедали на веранде. Мы припарковались с противоположной стороны и направились к открытой двери. Я отогнал от себя мысль о том, что не стоит оставлять нашего Ангела без присмотра. Трудно было представить, что кто-то попытается достать тяжелую глыбу из багажника и утащить ее незаметно.

Меню в кафе оказалось очень привлекательным. От одних названий блюд текли слюнки. Мы заказали шурпу, манты и чай и устроились на веранде. Я сидел спиной к обедающим, и перед моими глазами расстилался привычный пейзаж: все та же бескрайняя степь. Только у входа, рядом с перилами пристроились два чахлых деревца.

Мы уже заканчивали обед и неспешно попивали чай, когда подъехала еще одна машина. Водитель вышел из машины, но продолжал, наклонившись, что-то перекладывать на водительском сидении. Пока он стоял спиной ко мне, я не мог оторвать глаз от его безукоризненной стрижки, новеньких джинсов, модной футболки. Его появление можно было сравнить с появлением манекенщика, который только что сошел с подиума. Но вот он повернулся лицом в нашу сторону и направился в кафе.

Я думал, что в череде фантасмагорических событий неожиданностям уже не осталось места. Но я ошибался. В подъехавшем щеголе я узнал Алекса – брата Вероники. Не было и намека на его неизлечимую болезнь, усадившего его в инвалидное кресло. Он шел пружинистой бодрой походкой, поигрывая ключами, и не смотрел по сторонам.

Глава 7

Скорее инстинктивно, чем осознано, я наклонил лицо низко над пиалой, чтобы Алекс не узнал меня. Было понятно, что «чудесное выздоровление» и его появление здесь связано с поиском сокровищ, а значит, и со мной. и это не могло не насторожить меня.

Когда Алекс вошел в кафе, я тихо сказал Николаю:

– Быстро уходим! Причину объясню потом.

Николай с сожалением посмотрел на недопитый чай, но возражать не стал. Мы спустились с крыльца, сели в машину и снова помчались по шоссе.

– Рассказывай! Что опять стряслось? – спросил Николай.

– Я уже встречался с парнем, который прошел мимо нас в кафе. Только при первой нашей встрече он сидел в инвалидном кресле, а его сестра утверждала, что он безнадежный инвалид, – сказал я.

– Сестра этого парня – твоя Вероника? – спросил Николай.

– Она не моя и моей быть явно не собиралась, – ответил я.

Пока я рассказывал Николаю о своей первой встрече с Алексом, все произошедшее тогда представилось мне самому в другом свете.

Сейчас мне было ясно, что знакомство с Алексом не было случайным. Вероника специально пригласила меня к себе домой, чтобы Алекс знал меня в лицо. Наше знакомство каким-то образом должно было стать составляющим элементом неизвестных мне планов. Сейчас, видимо, они посчитали, что пришло время осуществления этих планов.

– Едем сейчас не в мотель, а к старику, у которого я скрывался от Дедушки Макса., – сказал Николай.

– Заодно и выясним причину такого поразительного сходства его внучки со статуей, – согласился я.

Остаток дороги мы преодолели без приключений и через несколько часов остановились у домика старика.

Дом стоял на окраине небольшого аула, состоявшего всего из нескольких беспорядочно расположенных юрт и маленьких домиков. Правда, вокруг каждого из жилищ теснилось множество почерневших и покосившихся от времени деревянных сараев.

Идея скрываться здесь могла показаться бредовой только на первый взгляд. В таких местах все на виду, но вместе с тем никто никого не выдаст своего чужакам. Это было что-то вроде маленькой корпорации.

Рядом с домом старика сидела небольшая рыжая собачка, похожая на лису. Она с любопытством смотрела на нас круглыми блестящими глазками. Когда машина остановилась, собака быстро заковыляла к ней. Задняя нога ее безжизненно висела, что не мешало ей радостно встречать новых гостей интенсивным вилянием хвоста.

Хозяин встретил нас без удивления и особого интереса. Казалось, что наше внезапное возвращение не удивило его.

Машину Николай загнал в тот же сарай, которым воспользовался в прошлый раз. Сразу же выйдя из кабины, он обратился к старику:

– Отец, у нас к тебе есть дело. Только не удивляйся, пожалуйста. Мы хотим знать: кто родители твоей внучки?

Я ожидал какой-нибудь реакции от старика: все-таки вопрос был довольно бесцеремонным по восточным представления, но лицо его оставалось непроницаемым.

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – ответил он вопросом на вопрос.

– У нас есть предположение, что она как-то связана с его находкой в заброшенных штольнях, – Николай кивнул на меня.

Мы с Николаям, дополняя и перебивая друг друга, рассказали историю обнаружения клада. Старик слушал молча, и снова на его лице не отражалось ничего. Когда мы замолчали, он сидел еще несколько минут, не говоря ни слова. Потом, как бы в обмен на нашу историю, стал рассказывать свою.

Речь старика была полна иносказаний и устаревших слов, но суть ее сводилась к следующему.

Гуля не являлась его родной внучкой. Старик когда-то был другом ее деда. Девочку старик взял на воспитание, когда та осталась сиротой.

Еще от своего друга, деда девочки, старик слышал, что необычное происхождение прапрабабушки Гули принесло много несчастий семье.

Существовало предание, что перед самой революцией русский князь, проводивший здесь какие-то геологические изыскания, женился на местной девушке из знатной семьи. Следы князя теряются, а судьба его жены сложилась трагически. Она то ли была убита людьми, то ли растерзана дикими животными. Людская молва утверждала, что маленькая дочь князя осталась жива и была воспитана родственниками, которые старались скрывать происхождение девочки. Также ходили слухи, что князь обладал огромным состоянием и спрятал его где-то в этих местах. В каком виде существовал этот клад и существовал ли вообще, не знал никто.

Периодически появлялись люди, пытавшиеся выяснить какие-нибудь сведения о наследстве князя. По утверждению друга старика, эти люди являлись виновниками гибели его жены и дочери. Поэтому, удочерив Гулю, старик изменил ей фамилию и постарался скрыть ее происхождение. Старик не верил в существование клада и просто старался защитить девочку от лишних расспросов.

Когда я появился в мотеле, старик понял, что это связано со старой легендой. От Хирурга он узнал, что я знаю какой-то шифр и послан для того, чтобы найти дорогу к кладу. Беспокоясь, что эти поиски приведут к его приемной внучке, он попытался остановить меня. Я вспомнил его слова, сказанные при нашей первой встрече:

– Ты должен все забыть.

Впервые лицо старика утратило свою непроницаемость при нашем рассказе о необыкновенном внешнем сходстве девочки со статуей.

– Теперь многие могут догадаться о происхождении девочки и нам больше не удастся скрыться, – сказал он.

– Может, это и к лучшему, ведь речь идет о большом наследстве, на которое Гуля имеет полное право. Клад действительно существует, – сказал я.

– Нет, эти вороны не упустят свою добычу. Ради денег они легко и нас проглотят. Мне не по силам тягаться с ними, – сказал старик.

– Мне кажется, что тягаться с ними и не придется. Я не знаю: весь ли это клад или в лабиринте осталось еще что-то, но мы кое-что привезли с собой, – Николай открыл багажник, с трудом вытащил самородок и поставил его перед стариком.

– Зачем ты мне показываешь этот камень? – спросил старик с нотками обиды в голосе.

– Это не камень, а то, что обеспечит будущее. И твое, и девочки, – сказал Николай.

Потом, повернувшись ко мне, он добавил:

– Ты не возражаешь против такого решения?

Конечно, я не возражал. Я ни на минуту не предполагал, что я сам могу завладеть этим самородком. Тем более, что внимание слишком многих людей было приковано ко мне. Я хотел лишь одного – скорее попасть домой.

Старик хотел что-то сказать, но замолчал, едва успев открыть рот. Он, не отрываясь, смотрел на закрытую дверь сарая, в котором мы вели разговор. В светлой полосе под дверью промелькнула и замерла чья-то тень. Кто-то стоял за дверью и слушал наш разговор.

Глава 8

Я подошел к двери и прислушался: было тихо, но тень оставалась на прежнем месте. Тогда старик подошел к боковой стене сарая, отодвинул в сторону какую-то доску и протиснулся в образовавшийся лаз на улицу.

Скоро на улице послышались голоса, и створка ворот стал открываться. В дверном проеме стоял старик, а за его спиной улыбающаяся Гуля и хозяйка мотеля Гаухар.

От пережитого напряжения меня охватил истерический смех. Я начал хохотать во весь голос и не мог остановиться. К моему клокотанью присоединились раскатистые звуки голоса Николая, высокая трель Гули и похожий на всхлипывания смех Гаухар. Только старик стоял молча, с таким же привычно непроницаемым лицом.

Когда всеобщий смех затих. Гаухар сказала:

– Я привела Гулю сама, потому что приходили какие- то незнакомые мужики и спрашивали о ней. Им надо было знать, как ее фамилия, где она живет, сколько ей лет. Я им не сказала ни слова правды, а сама решила поскорее ее отвести домой. Завтра они обещали прийти снова. Пусть пока никуда не выходит.

Мы с Николаем переглянулись. Мы поняли, что опасная игра продолжается.

Вечером мы сидели за дастарханом. Давно я не ощущал такого покоя. Я чувствовал себя окруженным дружеским теплом и участием. Мы почти не говорили о произошедшем. Просто шутили и смеялись. Я только спросил у Гаухар:

– Почему ты сказала, что знала Хирурга?

– Это мой бывший муж. Те, кто ценит деньги выше всего на свете, часто плохо заканчивают, – ответила она с грустной улыбкой.

Николай взял ее за руку. Его взгляд объяснил все не хуже слов. Я порадовался тому, что мои опасные приключения имели такой неожиданный побочный эффект.

На следующий день я отправился в мотель вместе с Гаухар. Мы договорились с Николаем, что он останется в доме у старика, а я постараюсь выяснить намерения мужчин, интересовавшихся Гулей.

В мотеле все было тихо. Несколько постояльцев уже успели разъехаться. Постоянных жильцов не появилось. Хотелось надеяться, что это за счет разбежавшихся наркоторговцев.

За мое недолгое отсутствие в отеле кое-что изменилось. Вестибюль стал выглядеть более презентабельно. Новые обои сверкали еле заметными блестками, пахло свежей краской. На стене вместо картины висела панель новенького телевизора.

Я сразу направился на место своего кратковременного трудоустройства.

В баре все было по-прежнему.

Первым делом я подошел к шкафу, с которым связана такая необычная история. После всех приключений, связанных со старинным мебельным гарнитуром, нельзя было не воспользоваться возможностью изучить один из его предметов. Тем более, что именно в этом шкафу Игорь нашел какие-то важные бумаги. На сей раз я намеревался осмотреть его очень внимательно.

Тайник я нашел сразу. Его заслонка была закрыта небрежно. Он представлял собой замаскированный отсек одного из отделений. За ложной задней стенкой скрывалось довольно вместительное пространство. Я тщательно обшарил тайник, хотя было видно, что там пусто. Сказался психологический фактор, когда сознание отказывается верить собственным глазам.

И все же меня не оставляло чувство, что еще не все тайны этого сооружения раскрыты. В памяти возник рисунок старинного шкафа, который мне показывал Алекс: там тайник был расположен в одной из толстых его ножек.

Я опустился на колени и тщательно осмотрел все четыре ножки. Одна из них действительно отличалась от остальных. Ее внутренняя сторона не доставала до пола, опора приходилась лишь на площадь лицевой половины. Присмотревшись, я заметил тонкую вертикальную полоску, разделяющую ножку на две части. Видимо, внутренняя половина ножки отодвигалась, открывая внутри полость.

Завершить исследование я не успел. С улицы донеслись голоса. Ошибиться я не мог: Гаухар разговаривала со Стасом и Алексом. Женщина говорила нарочито громко, в расчете на то, что я услышу:

– Да, шкаф продается. Хозяина сейчас нет, но мне поручено предлагать этот шкаф, и я могу вам сейчас его показать.

– А забрать без хозяина мы сможем? – спросил Алекс.

– Да, отдадите мне деньги и можете забирать, – ответила Гаухар.

По приближающемуся звуку голосов я понял, что все трое направляются в кафе. Я бросился к двери подсобки, умоляя высшие силы, чтобы она оказалась незапертой. Дверь была открыта, и я проскользнул в узкое помещение.

Несмотря на напряженность ситуации, я отметил, что хозяйство в мотеле ведется успешно: по обе стороны от двери на стеллажах лежал хороший запас продуктов.

Послышались шаги. Я понял, что люди вошли в бар и остановились перед шкафом.

Глава 9

– Мы должны его хорошо осмотреть. Вещь дорогая, нам надо выявить возможные дефекты, чтобы не купить рухлядь вместо мебели, – донесся голос Стаса.

– Смотрите на здоровье, – сказала Гаухар.

– Давно этот шкаф у вас? Похоже, что раньше он хранился в сырости, – недовольно сказал Алекс, постукивая по древесине.

– Вас никто не заставляет его покупать, если вы считаете, что он испорчен. А вот стучать и так дергать дверцы не надо. Именно так и появляются возможные дефекты, о которых вы упоминали, – в голосе Гаухар послышалось раздражение.

– Может, цену сбросите? – в вопросе Стаса сквозила неуверенность.

– Я сказала, что я не хозяйка этой вещи и могу только предлагать ее и получить деньги, – нарочито обстоятельно объяснила Гаухар.

– Хорошо, мы берем его. Только просим Вас найти грузчиков, – сказал Стас.

– Тогда придется вам немного подождать. В это время найти здесь мужчин непросто, но я постараюсь. Пока вы будете ждать, могу вам предложить чай или пепси-колу, – сказала Хозяйка.

– Лучше что-нибудь холодного, – сказал Алекс.

Я в ужасе замер. Сейчас она откроет дверь подсобки, чтобы достать из холодильника напитки, и я буду обнаружен. Я огляделся: спрятаться в узком помещении было негде.

И только сейчас я с облегчением заметил, что холодильника в подсобке нет. Его, видимо, перенесли поближе к стойке обслуживания.

Раздался звук разливаемых в стаканы напитков. Гаухар, видимо, ушла, а гости сидели за столиком рядом с моим укрытием, так что я мог хорошо слышать их голоса.

– Ну и что ты думаешь обо всем этом? -спросил Стас.

– О чем именно? – ответил вопросом на вопрос его компаньон.

– Что ты надеешься найти в этом шкафу? Из него, кажется, все уже выпотрошили. Я слышал, как Игорь говорил про бумажки, которые он нашел в этом шкафу. Они нас опередили. Так может, не стоит сейчас таскать повсюду эту громадину? – сказал Стас.

– Скорее всего, бумаги, который он нашел в тайнике, к нашим делам отношения не имеют. Мне вообще показалось, что для него эти бумаги важнее клада. Да и сами рудники его мало интересуют. Возможно, именно за этими бумагами он сюда и примчался. Но даже если в этом шкафу пусто, то у меня будет возможность удовлетворить свое любопытство и разобраться в его хитростях, – сказал Алекс.

– Я боюсь, что Дучбилс сейчас начал вести собственную игру. Он намеревается оставить нас за бортом. Я это понял еще по его поведению в пещере, – сказал Стас.

Я понял, что речь идет о том человеке, которого я называю Начальником.

– Может быть, нам следует без него осуществить наш план «Б» и предъявить свою наследницу? – спросил Алекс.

– У нас мало времени. Во-первых, не забывай, что существует настоящая наследница, которую мы еще даже не нашли. А во-вторых, надо ее еще убедить, что она забыла об этом. Я слышал, что у настоящей наследницы есть опекун, – сказал Стас.

– Мы уже почти нашли ее. А опекуна можно не принимать во внимание. Это старый дед, с которым можно будет договориться и за сто рублей, – Алекс усмехнулся.

– Велика вероятность, что Дучбилс с его связями и деньгами все-равно опередит нас. Мне кажется, что лучше с ним не ссорится и действовать сообща, – сказал Стас.

Пытаясь не пропустить ни одного слова, я придвинулся вплотную в двери. И вдруг на пол упала коробка с чипсами, которую я задел плечом. Звук был негромким, коробка была легкая, но мне он показался грохотом камнепада. Все было кончено. Сейчас эта парочка откроет дверь и увидит, что при их разговоре присутствовал свидетель. И этот свидетель – я.

Почти одновременно с падением коробки раздался топот. Это пришли грузчики. Гаухар все-таки нашла двух мужчин, согласившихся помочь погрузить шкаф в машину.

С полчаса звучали восклицания, грохот передвигаемой мебели, после чего раздался звук мотора. А затем наступила тишина.

Я подождал еще немного, а потом приоткрыл дверь. В этот момент в комнату вошла Хозяйка.

– Можешь выходить. Они уехали. Хорошо, что забрали шкаф. Я недавно узнала, что наркоманы решили использовать его для своих закладок. К счастью, теперь все позади. После ареста Дедушки Макса вся нечисть разбежалась. Теперь хоть можно спокойно работать.

Мы с Гаухар расставили в беспорядке сдвинутую мебель и вернулись в вестибюль. Я решил пройти по мотелю и посмотреть: что я могу сделать полезного. Гаухар попросила меня повесить картину, которую сняли, чтобы на ее место повесить телевизор. Телевизор работал с отключенным звуком.

Я не успел начать работу, как изображение на экране заставило меня отложить в сторону молоток и гвозди и подбежать к телевизору, чтобы включить звук. Транслировалась программа последних местных новостей. Когда мы вошли в вестибюль, репортаж уже шел. Начала мы не увидели.

Съемочная группа разместилась около взорванной автозаправочной станции. Площадка была окружена полицией. На первом плане стояла девушка-репортер. Она держала микрофон перед лицом Игоря.

– Мы не могли начать раскопки раньше, потому что не было точно известно местонахождение этой скульптуры. После получения достоверных сведений об этом мы немедленно оповестили местные власти и сегодня приступаем к раскопкам.

Затем микрофон перешел к девушке-репортеру. Она затараторила:

– По удивительному стечению обстоятельств земля, на которой расположены штольни князя Борецкого, только вчера была оформлена в собственность известного нам политика Назима Васильевича Дучбилса. Он не стал препятствовать проведению раскопок, проявив понимание к сохранению культурного наследия. Известно, что штольни были проданы законным наследником князя, проживающим в Санкт-Петербурге. Напоминаю: сегодня из недр земли будет поднято уникальное произведение искусства – скульптура известного китайского мастера начала 19-го века, ранее считавшаяся погибшей. Эту статую Низим Васильевич собирается подарить городу, чем обретет много сторонников на предстоящих выборах.

Репортаж закончился, а я еще некоторое время тупо смотрел на экран, на котором мелькал табун скачущих коней.

– Значит, Начальник купил лабиринт со всем его содержимым. Он, видимо, решил пожертвовать статуей в надежде найти нечто более ценное. Например, Ангела в рубашке. Он же не знает об истории с Ангелом и надеется еще найти его. А Игорь, уже зная, что в туннеле самородка нет, решил самостоятельно поднять его из указанного мной отсека. В любом случае, сейчас они начнут вторую серию погони за сокровищами, – по удивленному взгляду Гаухар я понял, что размышляю вслух.

От моих благих намерений по наведению порядка в мотеле не осталось и следа. Я не мог думать ни о чем, кроме услышанных по телевизору новостей, и хотел их быстрее обсудить с Николаем.

– Это хорошо, что они как-то разобрались между собой. Значит, до нас им дела не будет, – сказал Николай, выслушав мой рассказ.

– Похоже, история с кладом подходит к концу, -сказал я.

– Не уверен, что это так, но наша миссия закончена. Осталось только помочь старику и Гуле получить пользу от свалившегося на них золота, – сказал Николай.

– Наверное, стоит доказать, что Гуля более близкая наследница князя, чем антиквар. Она праправнучка, а он всего лишь внучатый племянник. Именно она имеет право на имущество князя. Я прилечу домой и постараюсь посоветоваться об этом со знающими людьми, – сказал я.

– Пока старик с нашей помощью будет доказывать свое право, ушлые ребята быстро решат все по-своему и найдут свое применение этой находке. Ты же слышал разговор Стаса и Алекса. Эти долго ждать не будут, – сказал Николай.

Глава 10

Дальнейшие несколько дней, остававшиеся мне до отлета, пронеслись со скоростью торнадо.

Целыми днями местное телевидение передавало сенсационные новости о находке уникальной ониксовой скульптуры, запечатлевшей облик жены князя. Оказывается, для выполнения этой статуи был приглашен какой-то известный китайский мастер, чье наследие считались полностью утерянным.

Вопреки словам Игоря, скульптура не разбилась, была только отбита правая рука. Повреждение представляло собой не самую большую проблему для умелых реставраторов.

Посмотреть на находку приехали столичные репортеры и крупные искусствоведы. Приехал даже один геммолог, специалист по минералам. Создавалось такое впечатление, что кто-то специально раскручивает эту тему, стимулируя ажиотаж вокруг произошедшего события. Можно было догадаться, что этот кто-то – Начальник. Он стремился увеличить свой политический капитал.

С экрана не сходили лица Игоря и Начальника, которые охотно раздавали интервью.

– О том, что эта земля хранит такие культурные ценности, я узнал одновременно с другими людьми. То, что я приобрел ее за день до находки – счастливая случайность. Я давно хотел возобновить работу в штольнях и вот теперь буду это делать с особой осторожностью, чтобы сохранить возможный культурный слой – говорил Начальник, стараясь придать своему голосу особую проникновенность и душевность.

О самородке не было сказано ни слова. Вероятно, о нем знали только несколько человек. Знал ли еще кто-то о том, что сейчас Ангел находится у нас, было неизвестно. Мы не стали прятать его далеко, руководствуясь известным правилом: хочешь что-то спрятать – положи на видное место.

Мы поставили эту глыбу, похожую на обычный булыжник, рядом с колодцем на импровизированной строительной площадке. Никто не мог догадаться, что среди комков высохшей глины лежит огромный кусок золота.

Колодец представлял собой глубокую яму, вырытую лет 30 назад. За прошедшие годы стены ямы осыпались, и воды там почти не осталось. Вода эта была горько-соленая, но для хозяйственных нужд вполне подходила.

Ремонт старого колодца начал Николай, чтобы помочь старику. Я охотно принялся ему помогать. Мы решили углубить яму и закрепить глиняным раствором ее стены. На третий день работы глубина колодца достигала метров четырех. Вода прибывала, и большую часть времени мы занимались ее вычерпыванием, чтобы была возможность продолжить работу. Гуля вертелась рядом, с готовностью выполняя наши мелкие поручения и читая настоящие лекции по технике безопасности при ремонте колодцев.

– В ремонте колодца должно участвовать не менее трех человек. Поэтому я должна быть с вами, – говорила она.

Девочка отличалась сообразительностью и легким характером. Постепенно мы перестали замечать ее присутствие и обсуждали при ней все наши дела. Она знала всю историю клада. Ей было известно, что Ангел в рубашке лежит рядом. И что мы пока не знаем что с ним делать.

На третий день нашей работы хозяйка мотеля сообщила Николаю, что ей нужна наша помощь. В мотель приехали новые постояльцы, и надо было принять их как можно лучше.

– Что же это за гости, ради которых стоит создавать особые условия? – спросил Николай.

– Это ученые с раскопок едут в аэропорт и по пути решили переночевать в мотеле. Мне надо, чтобы у них осталось хорошее впечатление, ведь они могут порекомендовать мой мотель своим знакомым, – ответила Гаухар.

– Навряд ли их знакомые будут стремиться посетить эти края, – сказал Николай,

Мне показалось, что в его словах промелькнули нотки ревности.

Я снова занял место бармена. Старик разжигал мангал, а Николай делал ту работу, которую раньше выполняла Гуля. Девочке было строго-настрого сидеть дома и не выходить на улицу в наше отсутствие.

Беспокойство Гаухар было не напрасным. С четырьмя учеными приехали репортеры, местные историки, чиновники в сопровождении полиции. Видимо, рекламная акция должна была закончиться с отлетом гостей. Весь мотель был заполнен до отказа.

Во дворе царило оживление. Репортеры роились, как мухи вокруг ученых. Те норовили побыстрее скрыться в своих номерах.

Запас продуктов, рассчитанный на месяц, таял на глазах. Я еле успевал готовить яичницу, резать овощи и разливать напитки.

Ближе к обеду поднялся еще больший гвалт. Все приехавшие высыпали на улицу и бросились к своим машинам. Я не мог понять, в чем причина такого странного поведения, ведь они не брали с собой свои вещи и побросали инвентарь типа складных стульев и зонтиков.

Но тут в бар вбежала Гаухар. Я не думал, что эту женщину может что-то вывести из себя, но сейчас она была неузнаваема. Лицо ее было вытянуто, его бледность сменялась красными пятнами.

– Я так всегда думала, что эта девчонка рано или поздно что-нибудь выкинет! Но такое…,– сказала Гаухар дрожащим голосом.

– Что случилось? – спросил я, ожидая услышать что-либо, что снова повергнет меня в ужас.

– Она позвонила сюда, попросила пригласить главного геммолога, специалиста по камням, и сказала, что на участке ее деда при рытье колодца раскопали какой-то необычный минерал, по форме похожий на фигуру ангела. Она спросила: не может ли он приехать и посмотреть на него. Зря я подарила ей мобильник, – по лицу Гаухар текли слезы.

– Зачем она это сделала? Она же знала, что это золотой самородок, – сказал я, не дожидаясь ответа, а скорее рассуждая вслух.

– Этот геммолог, когда услышал про этот минерал, сразу заверещал: «Не может быть, чтобы это был знаменитый Ангел в рубашке! Считалось, что его распилили. Если это он, то это было бы сенсацией!». Когда телевизионщики услышали слово «сенсация» у них башку снесло. Сразу набросились на этого ученого старика и давай его наперебой спрашивать. В конце концов, все собрались, посадили деда в машину и рванули к нему домой. Ну, остальное ты видел,– сказала Гаухар.

– А Николай знает об этом? – спросил я.

– Я его послала к старику домой за овощами, минут за 15 до всего этого. Од должен прийти туда почти одновременно с этой оравой, – сказала Гаухар.

Она быстро справилась с собой. Слез уже не было видно, а голос приобрел прежнюю твердость.

Выслушав женщину, я закрыл бар и помчался к дому старика.

Глава 11

Когда я, запыхавшись, подбежал к дому старика, меня встретила невообразимая суматоха. В центре ее был геммолог, который стоял на почти на четвереньках рядом с золотым слитком и осматривал его поверхность в большую лупу.

– Да, без всяких сомнений, это Ангел в рубашке – один из самых больших самородков в Евразии. Считалось, что его переплавили сразу после находки. Самородок такого размера – большая редкость. Его место в Национальном музее, – говорил он скорее для себя, чем для толпившихся вокруг репортеров.

Неподалеку давал интервью Николай, который быстро сориентировался в ситуации и действовал по правилам, предложенным Гулей.

– Мы чистили колодец и решили его углубить. Но этому мешал торчащий с одной стороны камень. Когда мы стали его обкапывать, то показалось, что за царапиной от лопаты что-то блеснуло. Я подумал, что это кусок кварца. Мне понравилась форма этой глыбы. Она напоминает фигуру ангела. Я намеревался сделать из него красивую лампу. Мы с другом подняли этот камень. Положили его рядом с колодцем до тех времен, когда у меня появится время им заняться, – медленно говорил Николай, он обдумывал каждое свое слово.

Со всех сторон раздались удивленные возгласы. Действительно, представить, что целое состояние валялось несколько суток около полуразрушенного колодца, было трудно.

Звездой всего этого шоу стала Гуля, к которой было протянуто три микрофона и нацелена видеокамера.

– Я давно интересуюсь геммологией. Вы, наверное, не знаете, что это наука о камнях. Вчера по телевизору я увидела интервью и услышала, как интересно рассказывает о своей работе вот этот дядя, – Гуля указала на геммолога. Я подумала, что надо показать ему этот камень, который был в колодце у моего дедушки.

Девочка говорила так свободно, как будто выступление перед камерой для нее было делом привычным.

Когда градус ажиотажа стал идти на убыль и все собрались вокруг камня, прозвучал чей-то вопрос:

– А что же делать с этим самородком? Нельзя же его оставлять здесь на ночь.

Наступила тишина. Вперед выступил новый начальник полиции, которого недавно назначили на место арестованного Дедушки Макса. Он воспользовался возможностью показать себя с лучшей стороны. Уверенным, четким голосом он произнес:

– Эта уникальная находка будет находиться под охраной государства. Я уже вызвал усиленную охрану. Скоро сюда прибудут должностные лица из соответствующих органов. Мы оформим по закону передачу золотого самородка от его владельца государственной структуре.

– А кто получит деньги за эту драгоценность? Как я понимаю, речь идет об огромной сумме. Кстати, сколько может стоить эта золотая глыба? Там, наверное, килограмм 25 будет? – затараторила худенькая девушка в широкополой шляпе.

– По существующему законодательству, после оценки находки деньги за нее получают в равных долях владелец участка и лицо, ее обнаружившее,– авторитетно заявил майор.

Все взгляды обратились к старику и Николаю.

– Мы с моим другом лишь выполняли свою работу, а не искали клад специально. К этому самородку мы имеем очень отдаленное отношение. Все деньги за него должен получить старик и его внучка, – произнес тот.

Я кивнул в подтверждение его слов. Перебивая друг друга, прозвучало еще несколько вопросов, но их заглушил гул моторов приехавшей полицейской охраны.

Еще часа два продолжалась суматоха. Приехавшие люди осматривали самородок, взвешивали его, проводили какие-то анализы. Потом долго составляли акт передачи. Старик значился в нем как лицо, передающее самородок, а мы с Николаем подписались как присутствующие. Потом самородок с большой осторожностью погрузили в машину, и весь полицейский двинулся в путь.

Когда умчалась крикливая репортерская стая, мы с Николаем бросились к Гуле.

– Зачем ты устроила все это? – спросил Николай. В его голосе звучало искреннее недоумение.

– Я слышала, как вы разговаривали о людях, которые разыскивали клад. И подумала, что они обязательно заберут у нас этот самородок, когда узнают, что он у нас. Надо было сделать так, чтобы все узнали, что это мы, а не они нашли его. Поэтому я позвонила геммологу, чтобы он увидел Ангела и подтвердил, что он наш. С таким уважаемым человеком никто бы не стал спорить. Но получилось еще лучше, чем я думала. Приехало столько народа, что теперь у нас свидетелей очень много.

– Тебе просто надо было рассказать нам о своих планах. Тогда мы лучше продумали, что говорить, и не выглядели бы такими идиотами, – сказал Николай.

– Тем не менее надо признать, что план неплохой и сработал как следует. Для меня в последнее время выглядеть идиотом – привычное состояние, – я улыбнулся Гуле.

Я посмотрел на старика: тот молча стоял в стороне. Его лицо было печально. Поймав мой взгляд, как бы отвечая на мой молчаливый вопрос, он сказал:

– Все последние годы я старался сделать жизнь девочки спокойной и безопасной. Теперь же к ней будет привлечено внимание недобрых людей. Деньги никого не оставят равнодушным.

– Нельзя всю жизнь прятаться. Надо перед девочкой открыть как можно больше дорог, – сказала Гаухар.

В справедливости слов старика пришлось убедиться в ближайшую же ночь, последнюю перед моим отъездом.

Глава 12

В предпоследнюю ночь перед моим отъездом еще одно происшествие заставило нас понять, что радость от того, что опасные приключения остались позади, была преждевременной.

После шумного дня с передачей самородка Гулю мы отправили ночевать в мотель, поручив ее опеку Гаухар. Мы постарались сделать это незаметно для всех. Было понятно, что о местонахождении девочки должно знать как можно меньше людей. В мотеле было много укромных уголков, чтобы надолго спрятать человека.

Из разговора Стаса и Алекса следовало, что они будут разыскивать девочку и старика, ее опекуна. Мужчины планировали вынудить их отказаться от прав наследования, в чем бы они ни состояли.

Николай со стариком тоже отправился в мотель. Они всей поехали на машине, прихватив необходимые вещи. Я же обосновался на ночевку в сарае: мне не хотелось возвращаться в мотель, с которым связано столько страшных воспоминаний.

Сквозь сон я услышал лай хромой собачки, жившей у старика. Просыпаться очень не хотелось: в этот момент наступила самая глубокая фаза моего сна. Тем более, что лай был отдаленный, да и лаять собачки могла без всякого повода. И все же лай долго не утихал и через некоторое время вынудила меня стряхнуть остатки сна и выйти на улицу.

Уже светало. Я даже обрадовался, что проснулся так рано: свежее летнее утро дарило оптимизм, ожидание хорошего дня.

Я направился в ту сторону, где лаяла собака. Все-таки ее испорченная репутация как пустобреха не помешала мне проверить: в чем же, собственно, дело? Лай доносился со стороны колодца.

Подойдя поближе, я сразу понял, что на сей раз пес лаял не напрасно. Из колодца доносились слабые крики. Я наклонился над срубом и увидел внизу стоящего по колено в воде человека. Еще было недостаточно светло, и рассмотреть его было трудно, но по голосу я понял, что это мужчина средних лет или даже старше.

– Как ты туда попал? – воскликнул я.

– Я ищу золото. Вчера отсюда вытащили целую тонну, – ответил незнакомец.

– А ты подумал, как ты отсюда будешь выбираться? – спросил я.

– Я не собираюсь выбираться отсюда, пока не найду золото, – ответил мужчина.

– А почему ты полез сюда ночью? – недоумевал я.

– Днем меня мог не пустить хозяин или другие кладоискатели, – ответил он.

До меня доносился только стук его зубов. Видимо, он успел сильно замерзнуть.

Я понял, что это только начало паломничества полоумных людей, которые скоро перероют здесь все в надежде найти еще одного, а то и больше Ангелов в рубашке.

– Подожди, я сейчас сбегаю за веревкой, – сказал я и направился к дому.

Собака, наконец, прекратила лай, и я услышал звук мотора, который становился все ближе и ближе. По дороге, ведущей от трассы к аулу, приближался автомобиль. Было уже почти светло. Я смог рассмотреть автомобиль. Я узнал его: это была машина Алекса.

Этой парочке, Стасу и Алексу, удалось узнать адрес старика, и они ехали за тем, чтобы осуществить свои планы. Я вспомнил дословно то, что сказал Стас в подслушанном мною разговоре:

– У нас мало времени. Во-первых, не забывай, что существует настоящая наследница, которую мы еще даже не нашли. А во-вторых, надо ее еще убедить, что она забыла об этом. Я слышал, что у настоящей наследницы есть опекун, – сказал Стас.

Они ехали за тем, чтобы «убедить» старика и девочку действовать в их интересах. Страшно представить, какие методы «убеждения» они могут применить.

Машина остановилась у крайней юрты аула: видимо, эти охотники за кладом не знали точно: в каком доме живет старик, и решили подождать часок до наступления настоящего утра. Я бы на их месте поступил точно так же, чтобы на всякий случай не портить отношения с местными жителями, разбудив их чуть свет.

Времени для размышлений у меня не было, и я сделал первое, что пришло мне в голову. Я вернулся к колодцу, наклонился над ним и начал беседу с золотоискателем.

– Ты хочешь пожить здесь, рядом с колодцем? Каждый день спускаться сюда и искать золото? Ты сможешь даже огородить его, чтобы никто из посторонних не мешал тебе, – сказал я.

– Конечно, хочу. А как на это посмотрит хозяин? Ты же не хозяин, а простой работник. Я тебя видел по телевизору, – сказал мужчина.

– Не волнуйся, хозяин будет не против. Ты удивишься, но на некоторое время ты сам сможешь стать хозяином, – сказал я.

Мой план был такой. Человек в колодце должен был выдать себя за старика. Минут через 15 он должен будет начать кричать и звать на помощь. Стас и Алекс с настоящим стариком не знакомы. Соседи никогда не скажут, что что-то не так. Пока парочки будет вести дела со спасенным из колодца мнимым опекуном, мы выиграем день, а то и больше.

Я несколько раз повторил над колодцем фамилию и имя старика, имя Гули и то, как должен вести себя незнакомец в роли старика. По моей версии, девочка сейчас находится у знакомых и должна приехать через пару дней. Человек, выдающий себя за старика, должен будет найти удобный момент и спрятаться в соседском сарае.

Со стороны могло показаться, что я в молитве склонился над колодцем, увидя там некое божество.

Моя идея, кажется, понравилась пленнику колодца. Он задал только один вопрос:

– А могу я здесь пробыть три дня?

– Ну, это зависит от того, насколько хорошо ты сыграешь свою роль, – ответил я и, не медля ни минуты, помчался по тропинке к мотелю, чтобы предупредить своих друзей о визите незваных гостей.

На следующий день машина Николая мчала меня в аэропорт.

Глава 13

Меня не было в родном городе немногим больше двух недель, но мне казалось, что я вернулся в изменившийся мир. Суета улиц, постоянный гул человеческих голосов, грохот метро – все было как прежде. Изменился только один компонент этой мозаики – я сам.

Меня уже не пугали те проблемы, от которых я так спешно бежал. Я был готов встретиться с ними лицом к лицу. Ведь сейчас от меня зависело не только мое собственное благополучие, но и благополучие и жизнь моих новых друзей, оставшихся за тысячи километров.

Там, где остались мои друзья, запутанный спектакль был в самом разгаре. Как я и ожидал, распутать хитросплетение его сюжета мне помог дядюшка. Несмотря на многие километры, отделяющие нас друг от друга, он смог найти ответы на многие волнующие меня вопросы.

В первый же вечер после моего возвращения и долгого рассказа обо всех приключениях, случившихся со мной, мы занялись поиском причинно-следственных связей во всей этой истории и формированием правильных выводов из случившегося.

– Мне надоело выполнять роль зайца для псовой охоты. Завтра же утром я пойду в полицию и расскажу о наезде. Скажу, что за рулем был я, – заявил я с порога.

– Это очень благородно с твоей стороны, но это не тот случай, когда надо проявлять великодушие, – сказал дядя с какой-то неопределенной полуулыбкой.

Он подошел к столу и нажал кнопку компьютера. На экране появились видео кадры ворот Блошиного рынка. Это не были кадры видеозаписи охраны рынка. Видео было снято телефоном. Недалеко от ворот по-прежнему стояли ящики импровизированного прилавка, на которых был разложен всякий хлам. Рядом с прилавком стоял Зомби: как я выяснил еще до отъезда, это и был Петя Пардон.

Я смотрел, как еще живой Зомби что-то пространно объясняет потенциальному покупателю.

– Зачем ты мне это показываешь? Я что-то подобное уже видел при нашей последней встрече, когда вы с Григорием привезли видеозаписи с рынка, – сказал я.

– Тебе будет интересно узнать, что это видео я сделал пару дней назад. Как видишь, твой Зомби жив и здоров, – голос дядюшки был серьезен.

– Я ничего не понимаю. Я сам помогал Веронике оттаскивать его тело на обочину дороги,– сказал я.

– Ты проверял его пульс или как-то по-другому пытался определить его состояние? – спросил дядюшка.

По его взгляду было понятно, что он наперед знает мой ответ. Я только отрицательно покачал головой:

– Вероника тогда сказала, что она окончила медицинские курсы и разбирается в таких делах лучше, чем я. Но если он был жив, как же тогда теле репортаж о сбитом на той же дороге человеке? Не могли же живого Зомби выдать за мертвого, когда приехала скорая. И еще: в этом репортаже перечисляли приметы машины Вероники. Потом показали видеозапись, на которой я иду по территории «Кедровой лощины»? – сказал я.

Мысли мои путались. Не доверять дяде я не мог, но и заставить себя не поверить в очевидное тоже было трудно.

– А ты в теле репортаже видел тело Зомби? – спросил дядя.

Я напряг память, вспоминая: что же было тогда на экране? Лес. Дорога,. Сотрудник полиции, рассматривающий пакет с салфетками. Нет, тело Зомби показано не было.

– Да ты, видимо, уже начал догадываться. Петю Пардона вы не сбивали. Он просто улегся на дорогу и закатил глаза. Потом специально, чтобы репортаж попал на экран, на это место привезли настоящий труп другого человека и дали соответствующие показания относительно синего опеля твоей подружки, – сказал дядя.

– А не проще ли было сразу положить труп на дорогу? – я не мог прийти в себя от такого необычного поворота дела.

– Настоящий труп ты бы сразу заметил еще издалека, и «наезд» не состоялся бы, – терпеливо разъяснил дядюшка, а затем продолжил:

– Совсем скоро это дело развалилось, как карточный домик. Выяснили, что труп был взят из морга. Это был какой-то бездомный, умерший несколько дней до этого происшествия. Сторож морга решил подзаработать таким образом.

– А что делал Петя Пардон в гроте у дома заказчика Вероники? И зачем ему понадобилось участвовать в маскараде с дорожным происшествием? – спросил я.

– «Маскарад» самое верное слово, которое ты выбрал. Именно желание быть в центре какого-либо шоу двигало всеми поступками Пети Пардона. Он устроил настоящую мистерию со своим исчезновением. Он заинтриговал своего друга Жору, который в свою очередь заинтриговал и нас. Мы даже начали следить за Жорой. Но все оказалось значительно проще. Петя Пардон в один прекрасный деть появился на рынке и как ни в чем не бывало торгует. В ответ на все вопросы он только загадочно улыбается, – в голосе дядюшки проскользнуло снисходительное недовольство.

– Но если не было этого загадочного Петиного поставщика антиквариата, то откуда появилась открытка и как он оказался в гроте рядом с домом Артура Борисовича? – спросил я.

– Вот поставщик как раз был. Волею случая, Петя Пардон действительно оказался вовлечен в очень серьезное дело, – сказал дядя.

Дальнейший рассказ дядюшки прояснил многое.

Глава 14

– Ты хорошо помнишь свою встречу в гроте с Зомби? – спросил дядя.

– Конечно, помню. Это одно из самых ярких впечатлений моей жизни, – пытался пошутить я.

– Трудно поверить, но все произошедшее тогда было спектаклем. Я всегда подозревал, что в Пете умер гениальный актер, – дядя засмеялся и продолжил свой рассказ.

Оказалось, что за время моего отсутствия ему удалось узнать много такого, что связало воедино разрозненные фрагменты событий. Благодаря связям дядюшкиного друга Григория удалось узнать много такого, что не попадает в публичное пространство. Во всяком случае, до окончания следствия.

Начало этой запутанной истории положил сосед Артура Борисовича – эксперт Альберт Фомин, тот самый, который был потом убит в своем доме. Это был действительно специалист высшей квалификации. К сожалению, свои знания он решил направить не в пользу искусства, а исключительно для собственного обогащения. Он организовал производство антиквариата. Мастерство китайских ремесленников и авторитетные заключения известного эксперта позволяли быстро и дорого сбывать подделки.

Скульптуры, украшения представляли собой копии с известных, ныне утерянных образцов. Они вывозились из Китая партиями, а перевозились на аукционы поштучно. Базой, где хранились подделки, стали те самые штольни, в которых я провел столько страшных часов.

Неизвестно, сколько времени продолжался этот бизнес, но, к несчастью, подземные коридоры начали осваивать наркоторговцы. Они открыли там настоящий цех по производству смертельного зелья.

Эксперту надо было придумать, как вывезти оставшиеся в штольнях вещи. Ведь если обнаружится склад подделок, то рано или поздно следы приведут к Фомину. Можно было бы выдать эти вещи за старинный клад. Веди удавалось же много лет водить за нос покупателей старины. Но, к несчастью, в месте хранения вещей оставались бумаги. Что-то типа сопроводительных накладных от поставщиков. Эти бумаги указывали на причастность эксперта к нелегальному бизнесу.

Можно было бы вступить в переговоры с наркодельцами и вывезти вещи с их разрешения. Но эксперт понимал, что любые контакты с этими людьми – дело опасное и не сулит благоприятных перспектив.

Тогда Альберт Фомин придумал собственный план. Он решил, что будет лучше, если все его действия будут осуществляться в рамках закона. Во всяком случае, на поверхностный взгляд.

– Если не можешь спрятать вещь, легализуй ее, – эту фразу он любил повторять по разным поводам.

Эксперт решил найти покупателя на заброшенный участок земли в Азии. И продать этот участок за ту цену, которая смогла бы компенсировать затраты на производство спрятанных там подделок. Оставалось решить одну проблему: как превратить никому не нужные штольни в привлекательную инвестицию?

Ответ пришел в голову сразу: надо продать эту землю вместе с зарытым там кладом. Оставалось только найти свидетельства того, что клад действительно существует и ждет нового владельца. Нужны были надежные документальные подтверждения. Подделать такие документы для эксперта не составляло труда. Но должна была быть историческая достоверность. А в этой области эксперт не был силен. Вернее, у него не было достаточного времени для изучения темы.

К своему проекту эксперт привлек нескольких людей, которых он не посвящал в детали. Они должны были только точно выполнять его распоряжения.

Один из этих помощников – Игорь. Кроме того, что тот должен был вести переговоры с покупателем, в его задачи входило изъятие из тайника компрометирующих Альберта Фомина бумаг.

Эксперт решил воспользоваться информацией, полученной от своего соседа Артура Борисовича. Он знал, что кто-то из предков антиквара до революции имел какие-то дела в Средней Азии. В архиве у соседа он даже видел кое-какие старые документы.

Альберт Фомин начал создавать легенду по истории штолен, связав ее с именем князя Борецкого. В качестве одной из страниц этой легенды была создана та самая «наша» открытка. Эксперт планировал использовать ею в качестве косвенного доказательства того, что земли некогда принадлежали князю.

Убийство руководителя сломало все планы этой компании. Трагический случай не был связан с нашей историей. Эксперт, похоже, поплатился за прошлые грехи. Выяснилось, что в его биографии было много того, о чем стараются не упоминать в приличном обществе.

– А как же открытка попала к Пете Пардону?– спросил я с нетерпением.

– А это еще одно подтверждение того, что миром правит случайность, – ответил дядя.

Действительно, дальнейшая судьба открытки – результат цепочки невероятных совпадений.

Альберт Фомин был человеком крайне осторожным. Он давно понял, что ни один тайник не убережет ценности от опытного вора, и что лучше прятать их на самых видных местах. Открытку он считал ценным документом, и поэтому он положил ее вместе с кипой каких-то рекламных проспектов в стоящую на столе веранды салатницу. Эксперт был уверен в том, что никто из служащих не притронется к его бумагам. Тем более что служащих было всего трое: садовник, кухарка и приходящая уборщица.

В тот день уборщица заболела, и вместо нее пришла ее родственница – девочка-подросток. На веранду доступ для персонала был открыт, и уборщица посчитала, что на эту зону не распространяются хозяйские требования. Она собрала все, что считала лишним, и вынесла на помойку прямиком в руки поджидающего добычу Пети Пардона.

Петя Пардон давно пытался освоить территорию коттеджного поселка. Несмотря на то, то добираться до него было непросто, неудобства компенсировались качеством вещей, которые можно было выловить из мусорного бака. Так открытка вместе с прочими вещами попала на Блошиный рынок.

После этого Петя еще несколько дней дежурил у помойки в надежде на хороший улов. В один из таких вечеров его поймали люди эксперта. Под угрозой передачи его в полицию он согласился сыграть роль в известном мне спектакле.

Рассказал ли он о своих планах самому антиквару неизвестно. Тот отрицает, что имел общие дела соседом. Не вызывает сомнения лишь тот факт, что после смерти Альберта Фомина все продолжало идти по придуманному им сценарию. С той лишь разницей, что сейчас главным претендентом на эти земли стал антиквар.

Осложнилось дело еще тем, что один из наркодельцов нашел комнату, где находились подделки. Он уже начали продавать оттуда кое-что. А главное, притащил в комнату с «кладом» украденный им 20 лет назад редкий самородок.

– У этого куска золота длинная история. Его нашли в начале 20 века. По пути в столицу самородок пропал. Считалось, что его распилили, чтобы продать по частям. Но лет 25 назад стали ходить слухи, что самородок цел. И ходит по рукам богатых людей, – продолжал дядя.

– Это был Ангел в рубашке? – спросил я.

– Именно он. Вору показалось, что более надежного места для его хранения не найти. Антиквар, узнав о самородке, решил изменить первоначальный план и избежать лишней огласки. Но было уже поздно. Об Ангеле прослышали и другие люди, – сказал дядя.

– А что же случилось после убийства Альберта Фомина с его компанией, которую он готовил к поискам клада? – спросил я.

– Вот тут-то и начинается связанная с тобой история. С этой компанией ты прекрасно знаком. Они оказались не у дел. Эксперт не посвящал их в истинные свои цели. Они были убеждены, что в штольнях действительно спрятан настоящий клад. После смерти хозяина они решили сами добраться до сокровищ. После того как выяснилось, что антиквар имеет отношение к кладу и располагает о нем более полной информацией, все свое внимание они сосредоточили на его действиях. Необходимо было опередить конкурента. Компания решила идти по стопам его доверенного человека, – сказал дядя.

– И этим мнимым доверенным человеком оказался я. Антиквар послал меня, чтобы отвлечь внимание от настоящего эмиссара, – перебил я дядю.

– Да, ты все понял правильно. Антиквару удалось обмануть эту компанию. Они поверили, что ты настоящий эмиссар. Для этого они подослали к тебе Веронику с ее двумя друзьями, – сказал дядя.

– О каких двух друзьях ты говоришь? Я знаю только ее брата Алекса,– спросил я.

– Брата у нее нет. Алекс, как и Стас,. ее близкие друзья. Так, кажется, сейчас говорят, – сказал дядя.

– Вот эта компания меня сейчас волнует больше всего. Я понял, что Стас и Алекс готовят план по предъявлению эрзац-наследницы. Они постараются отнять у Гули компенсацию за самородок. У них есть подтверждение, что последним владельцем самородка был князь. Я постараюсь помочь своим друзьям, но пока не знаю, как это сделать, – сказал я с искренней грустью.

– К князю этот самородок не имеет никакого отношения. Ты еще не знаешь, что золотой слиток найден в конце 90-х. Единственное, на что они могут претендовать, так это на штольни со всем их содержимым. Они, кажется, не знают, что клад состоит из подделок? – сказал дядя.

– Да и к князю Борецкому, вероятно, тоже вся эта история не имеет отношения? – спросил я.

– Штольни, действительно, принадлежали князю. Но не князю Борецкому. Все эти легенды про княжеское наследство имеют под собой историческую основу. История, рассказанная тебе дочерью овцевода, родилась не на пустом месте. Просто речь идет о другом аристократе. И Гуля, вероятно, действительно является его наследницей. Только наследовать, как ты понимаешь, нечего. Но это знаем только мы с тобой. И еще Григорий, – сказал дядя.

– Как я понимаю, сейчас остались два претендента на то, что завалено в штольнях. Это антиквар и Стас с его компанией. Они, наверное, будут стараться отсудить у Начальника купленное им хозяйство? – спросил я.

– Не думаю, что дело пойдет именно так. Антиквар неглупый человек. Он уже осуществил свой план, продал землю. Сидит молча, ничего не комментирует, ни с кем беседы не ведет. А Начальник, я думаю, постарается договориться со Стасом и его компанией. Скорее всего, откупится. Ему плохая реклама не нужна, он пробивается в высокую политику, – сказал дядя.

– Тогда получается, что на Ангела никто из них претендовать не может. Ведь он не мог входить в наследство князя. Кто бы не был этот князь? – уточнил я.

– Претендовать на наследство они не могут. Но они понимают, что Ангел в рубашке попал к старику каким-то загадочным образом из штолен. Возможно, они попытаются выяснить это, – сказал дядя.

– Самородок им уже не достать. Они могут просто отнять у старика компенсацию, – сказал я.

– Верно. Поэтому надо заранее позаботиться о твоих друзьях. Я помогу тебе. Ты знаешь, что среди наших есть хорошие юристы. Я узнаю: как поступить лучше. А ты завтра поезжай к антиквару и постарайся получить побольше информации об этих катакомбах, кладе. Мне кажется, что мы еще не на все вопросы получили ответы. Например, мне не верится, что Игорь удовольствуется гонораром, полученным от антиквара, и не будет претендовать хотя бы на часть клада, – дядя задумался.

– У Игоря остался сапфир падпараджа. Это и будет его добыча. Говорят, что камень стоит огромных денег, – догадался я.

– Да, стоил бы, если бы он не был подделкой, – улыбнулся дядя.

– Но меня сейчас волнуют только вопросы, связанные с моими друзьями, – сказал я.

– Ты прав. Не будем выходить за сферу наших интересов. В этом деле останется еще много неразгаданных тайн, – сказал дядя.

Глава 15

Формальным поводом моего визита к Артуру Борисовичу было желание получить оставшуюся часть денег, полагающуюся мне по нашему с ним договору.

Я бы предпочел не встречаться с ним вообще. Но мне хотелось взглянуть в глаза человеку, пославшему меня в эту безнадежную командировку. Меня очень обидела та роль, которую он хладнокровно отвел мне в запутанном и опасном спектакле.

Я поехал к антиквару без предварительного звонка. Стоя у его ворот, я видел все окружающее другими глазами. Кусты аллеи мне уже не казались такими аккуратными, дорожки выглядели не такими живописными. Воистину: «Красота в глазах смотрящего».

Мне открыли не сразу. Только минут через пять раздались шаги, и калитка отодвинулась в сторону. На сей раз меня встретили прямо у ворот. Это была Лариса Ивановна со своим рыжим пучком на голове. Я чуть не рассмеялся, вспомнив свой сон в самолете, в котором эта дама предстала в облике вороны в лапах рыжего кота.

– Рада Вас видеть. Проходите, – сказала она голосом, который позволял усомниться в ее искренности.

Но мой недавний опыт не позволил мне ожидать искренности чувств от жителей этого дома.

Я вошел и остолбенел. Навстречу мне вышла Вероника. Она была уже не похожа на ту красивую девушку, одетую с легкой небрежностью, которую я знал. Передо мной стояла элегантная светская дама, будто только что вышедшая из рук стилиста. Только немигающий взгляд зеленых глаз оставался прежним.

– Здравствуй! Рада, что у тебя все нормально, сказала она с той же бесстрастной, доброжелательной интонацией, с которой почти ту же фразу произнесла Лариса Ивановна минутой раньше.

Она вела себя как ни в чем не бывало. Так, будто не было ничего, что разрушило наши еще не начавшиеся отношения.

– Как ты здесь оказалась? – вырвалось у меня.

– Я сейчас вместе с Артуром Борисовичем. Мы познакомились совсем недавно, но я сразу поняла: какой это чудесный, великодушный человек, – сказала она, нимало не заботясь о моей реакции на эти слова.

– А ты ничего не знаешь о Стасе и Алексе?– вырвалось у меня.

– Прошу не упоминать этих имен в моем доме,– раздался громкий голос Артура Борисовича.

Он вошел из боковой двери и услышал часть нашего разговора с Вероникой.

– Эти негодяи сделали все, чтобы мы порвали с ними всякие отношения, – сказал он, протягивая мне руку для приветствия, – Они решили втянуть ее в очень грязное дело, несмотря на то, что она так много для них сделала! Эти бандиты чуть не уморили одну бедную старушку. Поселились в ее квартире на Садовой и вымогали у нее права на квартиру! Алекс даже попытался жениться на ней! – Артур Борисович расхохотался.

Смеялся он как-то странно, не разжимаю зубов, от чего смех его приобретал какое-то злое звучание.

Я вспомнил эту старинную квартиру на Садовой, где Вероника с Алексом смотрелись так неуместно. Слова же антиквара о том, Вероника сделала много хорошего для Стаса и Алекса показались насмешкой.

– Артур, милый, ты совсем огорошил нашего гостя. Не забывай, что он может не знать, что Артур и Алекс – мои троюродные братья. Я их приютила и кормила два года, когда они приехали из своей Сибири, – промурлыкала Вероника.

Она врала так убедительно, что трудно было усомнился в ее честности. Но я помнил слова Стаса о том, что тот когда-то вытащил ее из борделя. Стас говорил это, когда ему грозила смерть. А в такие минуты не врут. Еще он тогда умолял меня передать его деньги Веронике. Мне стало искренне жаль этого верзилу.

– Не будем о них говорить. Теперь Вероника со мной, и я ее в обиду не дам, – сказал антиквар и лицо его приобрело умилительное и смешное выражение.

В моей памяти всплыла старая рождественская открытка с умиляющимся Санта Клаусом.

– Но мы что-то увлеклись грустными темами. Ты, наверное, пришел за окончательным расчетом? Хочу поблагодарить тебя за работу. Мы нашли все, что искали. Правда, наши сведения были не совсем верны, и самородок «Ангел в рубашке» оказался совсем вдругом месте, но мы и не рассчитывали на полный успех предприятия,– сказал антиквар и добавил:

– Я тебе перечислю еще и премию, диктуй номер, – сказал он, не произнеся ни слова извинения за ту неприглядную миссию, с которой он меня отправил.

Когда я выходил из дома антиквара, сидящий в кресле кот уже не смотрел на меня, его взгляд был устремлен на хозяина, и в нем читалось: «Ну вот ты и попался, голубчик!».

Я был согласен с котом. Ситуация, в которой оказался антиквар казалась мне гораздо более сложной, чем предложила мне минувшая командировка. Ну и поделом ему!

Еще долго я просыпался по ночам от ужаса, оказавшись во сне в тех дальних краях. Но в этот момент я вспоминал своих оставшихся там друзей , высокое звездное небо, и спокойный сон приходил снова.