Kitobni o'qish: «Вечер в Сорренте»
Действующие лица
Надежда Павловна Елецкая, вдова, 30 лет.
Мария Петровна Елецкая, ее племянница, 18 лет.
Алексей Николаевич Бельский, 28 лет.
Сергей Платонович Аваков, 45 лет.
Слуга, итальянец.
M-r Popelin, французский художник.
Певец-импровизатор.
Действие происходит в Сорренте, в гостинице, на берегу моря.1
Театр представляет довольно большую комнату, убранную – как обыкновенно бывают убраны комнаты в гостиницах; прямо: одна дверь в переднюю, другая в кабинет; налево два окна, – направо дверь в сад. На диване посередине комнаты сидит Аваков и спит, прислонясь к спинке – голова его накрыта платком.
Аваков (шевелится и издает неясные звуки. Наконец он восклицает сонливым голосом). Федька!.. Федька!.. Федюшка! (Он вздрагивает, снимает с себя платок и с изумленьем оглядывается.) Да где ж это я?.. (Оглядывается опять и, помолчав, с досадой махает рукой.) В Италии! (Помолчав опять.) А какой я было славный сон видел! Право. Будто я этак сижу у себя в Покровском под окном – гляжу, а на дворе всё утки ходят, и у каждой на затылке хохол. Филипп кучер телегу подмазывает, а Федюшка мне трубки не несет. Удивительный, приятный сон! (Вздыхает.) Эх-эх!.. Когда-то господь бог приведет увидеть всё это опять… (Встает). Устал я, признаться сказать, устал таскаться по трактирам… старые кости мыкать. Ведь третий год… Вот уж точно можно сказать, седина в голову, а бес в ребро… (Помолчав.) А они, должно быть, ушли. (Подходит к двери в сад.) В саду их нет… (Подходит к двери в кабинет и стучится.) Надежда Павловна… Надежда Павловна… Вы здесь? – Нету. Должно быть, ушли. Я тут вздремнул после обеда, а они взяли да ушли… Гм! Ушли… Ух этот мне Алексей Николаич – это всё его штуки… я знаю. И кто его принес к нам… (С волненьем дергает за снурок колокольчика.) Очень было нужно… (Дергает опять.) Как будто без него мало их… Да что ж это никто не идет? (Дергает три раза сряду. Из передней выскакивает слуга-итальянец в курточке и с салфеткой под мышкой.)
Слуга (наклоняясь вперед всем телом). ‘Celenza comanda?1
Аваков (глядя на него сбоку). Эка зубы скалит! Странное дело! все эти слуги в гостиницах друг на друга похожи – в Париже, в Германии, здесь… везде… Точно одно племя… (К слуге.) Пуркуа не вене ву па тудсюит?2 (Аваков не совсем чисто говорит по-французски.)
Слуга (улыбаясь и вертя салфеткой). ‘Celenza, jé… moua… héhé…3
Аваков. У э… у сон се дам?4
Слуга. Soun sorti… per passeggiare… pour proumené… Madama la countessa, aveco la Signorina e aveco Moussu lou Counte – l’otro Counte Rousso…5
Аваков. Се биен, се биен… Аллѐ6.
Слуга. Si, signore7. (Выскакивает вон.)
Аваков. Боже! Как эти мне физиономии опротивели!.. (Ходит по комнате.) Пошли гулять… Гм… Морем, небось, любоваться пошли. Воображаю себе, как этот господинчик теперь рассыпается… А она… я ее знаю, она рада… Это ее страсть. И что она в нем нашла – не понимаю… Решительно пустой человек. И притом вовсе не занимательный человек. (Опять ходит по комнате.) Господи боже мой! Когда-то это она успокоится, когда-то ей наскучат, наконец, все эти новые лица… (Дверь из передней до половины отворяется, и выказывается т-r Popelin. На нем курточка с большими клетками, галстучек à l’enfant8. Он в бороде и длинных волосах.)
М-r Popelin. Pardon, monsieur…
Аваков (оглядываясь). Это кто еще?
М-r Popelin (всё еще не входя). Pardon, c’est ici que demeure Madame la comtesse de Geletska?9
Аваков (помолчав). Вуй. Кеске ву вуле́?10
М-r Popelin (входит. У него небольшой портфель под мышкой). Et… pardon… Madame est-elle à la maison?11
Аваков (всё не двигаясь с места). Нон. Кеске ву вуле́?12
М-r Popelin. Ah! Que c’est dommage! Pardon, monsieur, vous ne savez pas – reviendra-t-elle bientôt?13
Аваков. Нон… нон… Кеске ву вуле́?
М-r Popelin (поглядев на него с некоторым изумленьем). Pardon, monsieur… C’est à monsieur le comte que j’ai l’honneur de parler?14
Аваков. Нон, мосьё, нон.
М-r Popelin. Ah! (С некоторым достоинством.) Et bien, monsieur, vous aurez la complaisance de dire à Madame que monsieur Popelin, artiste-peintre, est venu la voir – d’après sa propre invitation – et qu’il regrette beaucoup… (Видя, что Аваков делает нетерпеливые движения.) Monsieur, j’ai l’honneur de vous saluer.15 (Надевает шляпу и уходит.)
Аваков. Адё, монсьё. (Глядит ему вслед и восклицает.) Еще один! Чёрт бы побрал всех этих художников, музыкантов, пьянистов и живописцев! Откуда их только набирается такая пропасть? И как это они сейчас нас пронюхают. Глядишь, уж и познакомились, уж и вертятся тут, ухаживают. И чем всё это кончится? Известно чем. Поднесут какую-нибудь дрянную акварель или статуэтку, а им по знакомству и плати втридорога. И сколько мы с собой этого хлама возим!.. Это ужасно. А ведь сначала послушай-ка их… Всё так свысока… художники, дескать… бескорыстие… голодный народец, известно. Эх! (Вздыхая.) Как это мне всё надоело… Ах, как это мне всё надоело! (Ходит по комнате.) А они не идут. Гм! Знать, прогулка по сердцу пришлась. Вот уж и вечер на дворе. (Помолчав.) Да пойду-ка я им навстречу… в самом деле… (Берет шляпу и идет к передней.) А, да вот и они, наконец! (Из передней входят Надежда Павловна, Марья Петровна и Вельский. Лицо Надежды Павловны выражает некоторое неудовольствие.) Насилу-то изволили вернуться! Зачем же это вы без меня гулять, пошли?
Надежда Павловна (подходит к зеркалу направо и снимает шляпу). А вы разве давно проснулись?
Аваков. Давно.
Надежда Павловна. Что ж, выспались?
Аваков. Да я и не спал вовсе… Так только…
Надежда Павловна (перебивая его). Ну, знаем, знаем… вздремнули…
Аваков. Хе… хе… А что, приятная была прогулка?
Надежда Павловна (сухо). Да… Никого без меня не было?
Аваков. Никого… То есть, виноват, приходил какой-то живописец.
Надежда Павловна (быстро). M-r Popelin?
Аваков. Да, кажется, он.
Надежда Павловна. Что ж вы ему сказали?
Аваков. Да ничего. Он вас спрашивал и велел вам сказать, что был…
Надежда Павловна. Зачем же вы его не попросили подождать?
Аваков. Я, право, не знал.
Надежда Павловна (с досадой). Ах, вы всегда такой! (Обращаясь к Бельскому, который с самого своего прихода отошел к окну налево вместе с Марьей Петровной и разговаривал с ней). Бельский!.. Бельский, да полноте вам любезничать с Машей.
Бельский. Что вам угодно, Надежда Павловна?
Надежда Павловна. Что мне угодно… (Помолчав.) Вот что мне угодно: здесь сейчас был М-r Popelin, живописец, вы знаете, тот, с которым я третьего дня познакомилась, – он еще мне показывал виды Везувия… Я его сама пригласила, он пришел, а этот вот господин (указывая на Авакова) не умел его удержать.
Бельский. Так что ж вы прикажете?
Надежда Павловна. Как вы недогадливы стали – с некоторых пор!.. Извольте сейчас идти, сыщите мне его, приведите его сюда, слышите? Непременно приведите его сейчас.
Бельский. Да я его адреса не знаю.
Надежда Павловна. Узнайте его адрес, спросите здесь, в гостинице – где хотите. Да ступайте же, мне он нужен, говорят вам. Ступайте.
Бельский (помолчав). Слушаю-с. Иду отыскивать г-на живописца с видами Везувия. Должно быть, они вам очень понравились… (Взглянув на нее.) Иду, иду. (Уходит.)
Надежда Павловна (садится на диван и нетерпеливо стучит ногой по полу. Аваков с замешательством улыбается. Наконец, она восклицает). Маша!
Марья Петровна. Ma tante?
Надежда Павловна. Ma tante… ma tante… Что это ты меня всё тетушкой величаешь? Как будто уж я такая старуха.
Марья Петровна. Да как же мне, тетушка, вас называть иначе?
Надежда Павловна (помолчав). Ты напрасно стоишь у окна, ты можешь простудиться.
Марья Петровна. Помилуйте, на дворе так тепло…
Надежда Павловна. Я не знаю… мне кажется, здесь дует… Сергей Платоныч, ведь дует?
Аваков (вздрагивавт и играет пальцами обеих рук на воздухе). Дует, дует.
Надежда Павловна (Марье Петровне). Ты, мне кажется, слишком легко одета?.. Маша… Ты бы лучше надела другое платье.
Надежда Павловна. Да, постойте, постойте, Сергей Платоныч, вы с ума сошли… Что это такое? Я ничего не понимаю… Вы, Алексей Николаевич, просите у меня руки Маши, вы?
Бельский. Я.
Надежда Павловна. А она… что ж?
Бельский. Она не противится.
Надежда Павловна. Маша… ты молчишь?
Аваков. Да помилуйте, Надежда Павловна, что ж ей говорить? Неужели ж вы думаете, что всё это без ее согласия делалось?
Надежда Павловна (Авакову). Во всяком случае, оно сделалось по вашей милости. (К Бельскому.)Хотя ваше предложение, признаюсь, меня очень удивляет – оно так неожиданно, – но я не желаю препятствовать счастью моей племянницы, если только вы можете составить ее счастье…
Бельский. Стало быть, вы согласны? (Целует ее руку.)
Аваков. Да, конечно, согласна… Ура! Марья Петровна, подойдите же и вы…
Мария Петровна (подходя к Надежде Павловне). Chère tante.20
Надежда Павловна. Хорошо, хорошо. (Треплет ее по щеке.) Vous êtes fine, ma nièce…21 (Обращаясь к Авакову.) А не правда ли, Сергей Платоныч, как ваши догадки были верны… и безошибочны…
Аваков. Эх, Надежда Павловна, я за свои догадки не стою́, и ошибаться мне тоже случается, как и всякому смертному, а вот за одно я отвечаю – за мою неизменную и вечную преданность к вам… Надежда Павловна, что бы право…
Надежда Павловна. Что такое?
Аваков. По примеру этих молодых людей…
Надежда Павловна. Молодых людей! Говорите про себя, Сергей Платоныч, а я не нахожу себя старой…
Аваков. Да вы меня понимаете… Право. И поехали бы мы к себе, домой… Надежда Павловна. И как бы там зажили!
Надежда Павловна. Я вам не говорю… нет – но мы сперва в Париж заедем.
Аваков (чешет себя за ухо). Да разве Париж… на дороге… в Саратов?
Надежда Павловна. Нет, уж это как хотите. Мы непременно едем в Париж… молодые люди там женятся…
Аваков. Мы все там женимся!.. А там и домой…
Надежда Павловна. Ну, это мы увидим… (Помолчав.) Но не забуду я этого вечера в Сорренте…
Бельский. Ни я…
Мария Петровна. Ни я…
Аваков. Да никто его не забудет!
Надежда Павловна. Ну, погодите, Сергей Платоныч, не отвечайте за других.
(Занавес падает.)
10-го янв. 1852.
С.-Петербург.
Примечания
Источники текста
Т. Соч, 1891, т. IX, с. 673–698. В основу первой печатной публикации «Вечера в Сорренте» была положена рукопись Тургенева, о чем свидетельствует не только факт принадлежности издательству И. И. Глазунова автографа этой сцены (см. далее), но и характерные особенности языка, орфографии и пунктуации Тургенева, сохранившиеся здесь («Соррента», «розь», «Платоныч», «Николаич», тире в функции запятой и точки с запятой и пр.).
Писарская копия, представленная 17 ноября 1884 г. в Театрально-литературный комитет (но реестру № 4538), одобренная им к представлению 24 ноября (подпись Д. В. Григоровича) и разрешенная к постановке драматической цензурой (скрепа цензора П. Фридберга). В тексте копии около 145 явных искажений и пропусков, не считая ошибок орфографических и пунктуационных. Хранится в Государственной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде. Старый инв. № – 6147, новый – 14365, шифр – I.XIX.3.56.
Впервые опубликовано в немецком переводе: Ein Abend in Sorrent. Lustspiel in einem Aufzuge von Iwan Turgenjew. Für die deutsche Bühne übers, und beorb. von Eugen Zabel. – Nord und Süd. Eine deutsche Monatsschrift. Hrsg. von Paul Lindau (Breslau), 1888, Bd. 44. Jan., S. 63–75. См. об этом: Шульце К. Первая публикации «Вечера в Сорренте» И. С. Тургенева на немецком языке (1888). – В кн.: Сравнительное изучение литератур. Сборник статей к 80-летию академика М. П. Алексеева. Л.: «Наука», 1976, с. 160–163.
В русском оригинале – впервые: Т, Соч, 1891, т. IX, с. 673–698, по рукописи, хранившейся, как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., в издательстве И. И. Глазунова, который в 1882 г. приобрел «право печатания на все, написанное И. С. Тургеневым» (Tu Савина, с. 67). В конце текста – дата: 10 января 1852, С.-Петербург.
Местонахождение рукописи неизвестно.
В настоящем издании «Вечер в Сорренте» печатается по тексту Т, Соч, 1891, с устранением явной опечатки в подзаголовке («Сцена I» вместо правильного: «Сцена») и со снятием скобок в ремарках на с. 462 и 463, отсутствующих в аналогичных случаях во всех предыдущих «сценах и комедиях».
Работа над произведением, как свидетельствует дата в конце текста, завершена в Петербурге 10 января 1852 г. Самым ранним свидетельством о замысле пьесы является разговор о ней в октябре-ноябре 1851 г. в Москве, о котором Боткин напомнил Тургеневу в письме от 11 февраля 1852 г.: «Любопытно мне знать – сделалась ли та пьеска, которую просили тебя сделать – и какой она имела успех – или всё это осталось так» (Боткин и Т, с. 17).
Пьеса была написана, но Тургенев, под впечатлением провала на петербургской сцене комедий «Где тонко, там и рвется» и «Безденежье», отказался от ее публикации и постановки. Возможно, что это решение было бы им и пересмотрено, но арест писателя 16 (28) апреля 1852 г. и высылка вслед за тем в Спасское, под присмотр полиции, на несколько лет оборвали все связи Тургенева с театром: «Вечер в Сорренте» оказался последним его драматическим произведением, так и не попавшим при жизни автора ни на сцену, ни в печать.
Об определенном интересе Тургенева к рукописи «Вечера в Сорренте» свидетельствуют несколько строк об этой пьесе в письме его от 13 (25) декабря 1852 г. из Спасского к Д. Я. Колбасину: «…я не могу найти здесь небольшую комедийку, под названием „Вечер в Сорренте“, написанную мною в нынешнем году – она лежала вместе с „Психологией“ Серебрякова в туалетном столике, который, Вы помните, стоял в моей спальне между двумя окнами. Не взял ли этот стол мебельщик Волков к себе, и не находится ли у него эта комедия? Она написана в тетради величиною в лист». Рукопись пьесы, однако, не затерялась, и 28 января 1853 г. Тургенев в письме к Колбасину просил доставить ее в Спасское, что и было выполнено в июне 1853 г. (Т, ПСС и П, Письма, т. 2, с. 475).
Еще при жизни Тургенева сцена «Вечер в Сорренте» оказалась в распоряжении М. Г. Савиной3. Как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., «переписанная рукопись» комедии «Вечер в Сорренте» была им «вручена» М. Г. Савиной, «по поручению Ивана Сергеевича», в полное ее распоряжение, – с тем, чтобы она могла «с нею сделать, что угодно, т. е. поставить ее на сцену или бросить в печку» (Т и Савина, с. 67). Время передачи этой копии в письме не указано.
Первой информацией о неизданной пьесе Тургенева явились 18 декабря 1884 г. следующие сведения о ней в столичной печати:
«Завтра. 19 декабря, в роскошных залах квартиры г. министра иностранных дел, статс-секретаря Гирса, состоится, в пользу Красного Креста, большой раут и музыкально-драматический вечер, к участию которого приглашены лучшие силы наших оперной и драматической сцен. Не говоря уже об интересе самого раута, который соберет в квартире г. Гирса весь цвет и блеск нашего высшего общества, вечер представляет собою еще и другой, весьма живой интерес, так как на нем будет исполнена в первый раз на сцене еще никогда и нигде не игранная и даже не напечатанная одноактная комедия И. С. Тургенева „Вечер в Сорренто“, написанная покойным романистом еще в 1852 году, но не выпущенная им в свет. Только незадолго до смерти покойный отдал ее в полное распоряжение нашей талантливой премьерше М. Г. Савиной, с просьбой прочесть, но, по возможности, избегать ее постановки на сцене, так как лично автор не придавал пьесе большого значения. Всем известно, как недоверчиво вообще относился всегда сам покойный художник-писатель к своим драматическим произведениям и как избегал даже присутствовать при их представлениях на сцене. Тем не менее, по словам М. Г. Савиной, художественное чутье которой не подлежит сомнению, пьеса эта представляет собою грациозную и прелестную жанровую картинку из жизни наших соотечественников за границей, написанную с тем же несравненным талантом и тонкой наблюдательностью, какими отличались все вышедшие из-под пера великого художника бессмертные произведения. Действие сцен происходит в Сорренто, в гостинице. Всех действующих лиц семь. Из них четыре – две женские и две мужские роли – русские путешественники, а остальные роли – француз-художник, итальянец-слуга и итальянец – уличный певец. Роли русских путешественников исполнят: г-жи Савина, Абаринова. г. г. Давыдов и Петипа. Маленькая роль француза-художника – г. Гитри, итальянца-слуги – г. Стринц, а итальянца-певца (за сценой) – г. Котоньи, причем аккомпанировать ему, в подражание гитаре, за сценой же, будет г. Цабель на арфе» (Т и Савина, с. 109. Ср.: «Новое время», 1884, 22 декабря).
Рассказ «Три встречи», опубликованный в февральском номере «Современника» за 1852 г. и писавшийся зимой 1851/52 г., т. е. в ту же пору, когда создан был «Вечер в Сорренте», имеет несколько общих образных и фабульных мотивов с этой сценой – прежде всего в самой тональности воспоминаний о весенней ночи в Сорренто.