Kitobni o'qish: «Племянница»

Роман, соч. Евгении Тур. 4 части, Москва, 1851.

Было время – несколько лет тому назад – в отечественной критике завелась своего рода табель о рангах – подразделение пишущих людей, которые, смотря по их способностям, удостоивались различных степеней: простого беллетриста, дагерротипического изображателя нравов, простого таланта, художественного таланта, гениального таланта и, наконец, даже гения.¹ Была также степень гения мирового, но до той степени доходили немногие. Это время прошло теперь вследствие, между прочим, и оказавшейся несостоятельности многих гениальных талантов и гениев; оно прошло, и мы смеяться над ним не будем. В этой, с виду педантической, классификации было гораздо более молодости воззрения, более веры в искусство и его деятелей, чем в наше положительное, сухое и равнодушное время. Системы вообще создаются энтузиастами и применяются ими… Нам, старикам, теперь не до систем. И потому мы не станем прибегать к терминологии тех давнопрошедших времен, мы не потревожим ее праха; но мы попросим у читателя позволения сказать несколько несистематических слов о талантах вообще, об их различных свойствах, прежде чем мы приступим к оценке произведения г-жи Тур. Читатели могут успокоиться: мы будем кратки; многословие юности прошло в нас вместе с эпохой, о которой мы говорили выше, а до старческой болтливости мы еще не дожили.

Мы начнем с известной всем истины. Бывают таланты двоякого рода: таланты сами по себе, независимые, как бы отделенные от личности самого писателя, и таланты, более или менее тесно связанные с нею. Мы не хотим этим сказать, чтобы таланты, названные нами независимыми, могли бы быть лишены постоянной внутренней связи с жизнию вообще – этого вечного источника всякого искусства – и с личностию писателя в особенности. Мы не верим в эти так называемые объективные таланты, которые будто сваливаются бог весть откуда в чью-нибудь голову и сидят себе там, изредка чирикая, как птица в клетке; но, с другой стороны, мы не можем не чувствовать, что, например, лица Гоголя стоят, как говорится, на своих ногах, как живые, и что если есть между ними и творцом их необходимая духовная связь, то сущность этой связи остается для нас тайной, разрешение которой подпадает уже не критике, а психологии. В талантах же второго разряда, или, говоря безобиднее, в талантах другого рода, связь эта чувствуется читателем, произведения их, пожалуй, тоже могут стоять на своих ножках, но рука, их поставившая, от них не отнимается, пульс их бьется не своею кровью, вера в их существование сопрягается с некоторым усилием. Они живы не потому, чтобы в них самостоятельно сосредоточивалось живое начало, а потому, что их пустил в ход все-таки живой человек; зато эти произведения обыкновенно отличаются искренностью, задушевностью и теплотою; недостаток мастерства и оконченности выкупается другими интересами. В них, может быть, меньше истины, но сочувствия они часто возбуждают больше, особенно если в них есть то, без чего всё в искусстве ничтожно, – если в них есть личная правда. Разумеется, что в нашем подразделении нет ничего абсолютного: было бы смешно подводить бесконечное разнообразие художественных личностей под какие-то неподвижные графы; но общий смысл проведенной нами границы нам кажется верным и сообразным с действительностию.

Талант г-жи Тур принадлежит именно к талантам этого, положим, второго рода, и мы очень этому рады. Обыкновенно так называемые объективные таланты предпочитаются и самими писателями, которые жаждут этого немецкого эпитета и добиваются его, как самого лестного комплимента, и критиками. Про читателей этого нельзя сказать: они не пускаются в такие отвлеченности и любят то, что их занимает. Но, повторяем, мы очень рады, что г-жа Тур такова, какова она есть, и этому причина весьма простая: г-жа Тур женщина, русская женщина, и, как ни велико наше уважение к этой пресловутой «объективности», мнения, сердце, голос русской женщины – всё это для нас дорого, всё это нам близко… И это дорогое, это близкое едва ли не в первый раз заговорило в области искусства устами г-жи Тур. Писательниц у нас было много на Руси; иные из них владели замечательными способностями; но из всех из них одна – мы просим извинения у живых – уже теперь не живая, г-жа Ган,² могла бы оспаривать у г-жи Тур то преимущество впервые сказанного слова, о котором мы сейчас упомянули. В этой женщине было действительно и горячее русское сердце, и опыт жизни женской, и страстность убеждений, – и не отказала ей природа в тех «простых и сладких» звуках, в которых счастливо выражается внутренняя жизнь; но сочинительство ее погубило, литература (как ни странно это слово, но оно верно), литература повредила ей, желание создавать, творить разрешилось у ней хлопотливым бессилием, и Марлинский окончательно наложил на нее печать своей пагубной витиеватости. Она осталась прекрасным, даже, пожалуй, трогательным воспоминанием в памяти любителей изящного; но в поэзии, настоящей, живой, ей места нет. Счастие первого удачного начинания принадлежит г-же Тур, хотя и в ее произведениях, как мы увидим ниже, местами отразилось влияние той риторики, в плевелах которой заглохло, наконец, прекрасное дарование ее предшественницы.

Примечания

Источники текста

Совр, 1852, № 1, отд. III, с. 1–14.

Т, Соч, 1880, т. 1, с. 308–327.

Автограф неизвестен.

Впервые опубликовано: Совр, 1852, № 1, с подписью: «И. Т.» (ценз. разр. 31 декабря 1851 г.).

Печатается по тексту Т, Соч, 1880 с учетом списка опечаток, приложенного к этому, же тому, и с устранением явных опечаток, не замеченных Тургеневым, а также со следующими исправлениями по первопечатному тексту:

Стр. 477, строка 34: «романов, которые» вместо «романов, которых».

Стр. 482, строка 29: «Неволин» вместо «Невалин».

Стр. 483, строка 9: «нам не неприятно», вместо «нам неприятно».

Стр. 484, строка 40: «о котором» вместо «о которых».

656

Автор романа «Племянница» (М., 1851) – графиня Салиас де Турнемир Елизавета Васильевна, урожденная Сухово-Кобылина (1815–1892), писательница и публицистка, выступавшая под псевдонимом «Евгения Тур», сестра драматурга А. В. Сухово-Кобылина. Ее первые произведения (повесть «Ошибка», роман «Племянница» и др.), относящиеся к концу 1840-х – началу 1850-х годов, имели успех у читателей и вызвали ряд положительных отзывов в печати.

Бывая в Москве, Тургенев посещал общественно-литературный салон Е. В. Салиас, где встречался с Т. Н. Грановским, П. Н. Кудрявцевым, А. Д. Галаховым, Е. М. Феоктистовым и др. В этот период московские представители прогрессивного западничества возлагали большие надежды на литературно-критическую деятельность Тургенева. С Е. В. Салиас он деятельно переписывался, особенно в период Спасской ссылки (1852–1853 гг.). Об этом свидетельствуют письма Салиас к Тургеневу (всего сохранилось тринадцать писем за 1851–1861 гг.). Из писем к ней Тургенева известно лишь одно, относящееся к концу 1852 г. В 1860 г. Салиас приняла участие в полемике вокруг «Накануне», выступив со статьей «Несколько слов по поводу статьи „Русской женщины“. Е. Н. Стахова» (Моск Вед, 1860, № 85, 17 апреля, с. 665–667). В дальнейшем жизненные и литературные пути Тургенева и Е. В. Салиас разошлись. В 1862 г. она напечатала статью о романе Тургенева «Отцы и дети» («Несколько беглых заметок после чтения романа И. С. Тургенева „Отцы и дети“» – Сев Пчела, 1862, № 91 и 92, 4 и 5 апреля), в которой критически оценивала образ Базарова и писала: «Лучшие исключения из старого поколения он воплотил в отцах, а самые уродливые – в сыновьях, в детях». Салиас послужила Тургеневу прототипом двух персонажей его романов (Суханчиковой в «Дыме» и Хавроний Прыщовой в «Нови» – см.: Т, Сочинения, т. XII, комментарий Ю. Г. Оксмана, с. 513–514).

Основные положения статьи Тургенева о романе «Племянница» связаны с литературно-эстетическими позициями Тургенева в конце 1840-х – начале 1850-х годов. Кроме того, эту статью следует рассматривать в связи с работой Тургенева над его первым романом «Два поколения» (см.: наст. изд., т. 5). В статье о «Племяннице» он по существу изложил свою теорию романа, высказался по поводу будущего развития этого жанра в России, где, по его мнению, возможны лишь романы сандовского и диккенсовского типа, т. е. романы с социальной проблематикой и социальными типами.

Что же касается «Племянницы», то Тургенев судил об этом романе довольно строго, тон его статьи местами был ироническим и снисходительным. Потому-то в письме к Феоктистову 29 декабря 1851 г. (10 января 1852 г.) Тургенев писал: «Не знаю, что-то скажет графиня… Кажется, она будет довольна, хотя я не мог не взглянуть иронически на этих двух господ Плетменевых и Ильнеевых»¹². А В. П. Боткин 7(19) января 1852 г. сообщал Тургеневу из Москвы, что автор «Племянницы» «заранее робеет», но что пора, наконец, говорить о Е. В. Салиас откровенно, что «эту откровенность она может выдержать и даже должна, что курители фимиама могут только вредить ей…» (Боткин и Т, с. 10).

Статья Тургенева о романе «Племянница» вызвала в Москве много толков; прежде всего на нее откликнулись те из знакомых писателя, которые были близки к Салиас. Е. М. Феоктистов 14(26) января 1852 г. писал Тургеневу, что его статья «сверху донизу писана ужасно умно», что недостатки романа взяты «очень верно и ловко развиты блестящим образом». Тем не менее Феоктистов сетовал, что Тургенев, сосредоточившись на критике, не обратил такого же внимания на достоинства романа. В заключение Феоктистов снова подчеркивал, что он прочел статью Тургенева «с увлечением» и что такое же положительное мнение о ней сложилось у Т. Н. Грановского и А. Д. Галахова. В письме от 28 января (9 февраля) 1852 г. Феоктистов еще раз подтвердил свою положительную оценку статьи Тургенева (см.: Назарова, с. 165). О том, что «все, не принадлежащие к маленькому приходу графини, решительно восхищаются» статьею Тургенева, сообщал автору и В. П. Боткин 16(28) января 1852 г. (Боткин и Т, с. 12).

Когда Тургенев начал подготовлять к печати первый том издания 1880 г., он включил в него статью о романе Е. Тур. 25 августа (6 сентября) 1879 г. Тургенев писал А. В. Топорову: «Что же касается до статьи о „Племяннице“, хотя я имею ее в рукописи, но цензура из нее столько тогда выкинула, что будет забавно отметить похеренные места кавычками. Это можно будет сделать, только сравнив оба текста. И потому велите и ее списать и выслать». Топоров исполнил просьбу Тургенева. Благодаря этому писатель имел возможность сравнить текст журнальной публикации с имевшейся у него рукописью, ныне неизвестной. В результате в первом томе сочинений издания 1880 г. напечатан был текст, который существенно отличался от первой публикации.

Однако, по-видимому, лишь один отрывок, начиная от слов: «Эти романы у нас…» и кончая словами: «эпическая, а мы говорим о романах», заключенный Тургеневым в кавычки, был изъят из журнального текста по требованию цензора. Тургенев восстановил его по рукописи.

Исправления, внесенные писателем в текст статьи о «Племяннице», большей частью были связаны с изменением его отношения к роману Е. Тур, о котором в 1879 г. писатель склонен был судить гораздо более строго, нежели в начале 1850-х годов. К такому выводу приводит сравнение отдельных мест журнальной публикации и текста, напечатанного в первом томе сочинений издания 1880 г.

В некоторых случаях Тургенев вносил в текст дополнения, что было вызвано разного рода причинами. В частности, на с. 473, говоря о недавнем прошлом отечественной критики (т. е. о деятельности В. Г. Белинского), когда существовало разделение «пишущих людей», Тургенев подчеркивал, что в этой «классификации» было «гораздо более молодости воззрения, более веры в искусство и его деятелей…», чем ныне (в журнальном тексте отсутствовала вторая часть фразы, начиная со слов «более веры…». Введением ее в текст Тургенев уточнил и углубил характеристику взглядов Белинского). Подобного рода уточнения сделаны были писателем и в других местах. Наконец, местами правка, произведенная Тургеневым, носила чисто стилистический характер.

Условные сокращения

Григорьев — Григорьев Ап. Сочинения. СПб.: Издание Н. Страхова, 1876. Т. I.

Добролюбов — Добролюбов Н. А. Полн. собр. соч. / Под общей редакцией П. И. Лебедева-Полянского. Т. I–VI. М.; Л.: Гослитиздат, 1934–1941 <1945>.

Дружинин – Дружинин А. В. Собр. соч. СПб., 1865. Т. VII.

Иванов — Проф. Иванов Ив. Иван Сергеевич Тургенев. Жизнь. Личность. Творчество. Нежин, 1914.

Истомин — Истомин К. К. «Старая манера» Тургенева (1834–1855 гг.) СПб., 1913.

Клеман, Летопись – Клеман М. К. Летопись жизни и творчества И. С. Тургенева / Под. ред. Н. К. Пиксанова. М.; Л.: Academia, 1934.

Назарова – Назарова Л. Н. К вопросу об оценке литературно-критической деятельности И. С. Тургенева его современниками (1851–1853). – Вопросы изучения русской литературы XI–XX веков. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1958, с. 162–167.

Писарев – Писарев Д. И. Сочинения: В 4-х т. М.: Гослитиздат, 1955–1956.

Рус арх – «Русский архив» (журнал).

Рус беседа – «Русская беседа» (журнал).

Рус Обозр – «Русское обозрение» (журнал).

Сб ГБЛ – «И. С. Тургенев», сборник / Под ред. Н. Л. Бродского. М., 1940 (Гос. библиотека СССР им. В. И. Ленина).

Сб ПД 1923 – «Сборник Пушкинского Дома на 1923 год». Пгр., 1922.

Т, Соч, 1860–1861 — Сочинения И. С. Тургенева. Исправленные и дополненные. М.: Изд. Н. А. Основского. 1861. Т. II, III.

Т, Соч, 1865 – Сочинения И. С. Тургенева (1844–1864). Карлсруэ: Изд. бр. Салаевых, 1865. Ч. II, III.

Т, Соч, 1868–1871 – Сочинения И. С. Тургенева (1844–1868). М.: Изд. бр. Салаевых, 1868. Ч. 2, 3.

Т, Соч, 1874 – Сочинения И. С. Тургенева (1844–1868). M.: Изд. бр. Салаевых, 1874. Ч. 2, 3.

Фет – Фет А. А. Мои воспоминания (1848–1889). М., 1890. Ч. I и II.

1858, Scènes, I – Scènes de la vie russe, par M. J. Tourguéneff. Nouvelles russes, traduites avec l’autorisation de l’auteur par M. X. Marmier. Paris, 1858.

1858, Scènes, II – Scènes de la vie russe, par M. J. Tourguéneff. Deuxième série, traduite avec la collaboration de l’auteur par Louis Viardot. Paris, 1858.