Kitobni o'qish: «Памир. Книга 2»

Глава 1

— На деревьях! — выкрикнул ошалелый янычар, вскидывая винтовку, но Рустам, объятый пламенем истинной стихии, уже обрушил стену огня на подлесок.

— Стреляйте, шакаловы дети! — взревел легендарный сын Сулеймана, и приказ вырвался из его пламенеющего черепа. — Уйдёт – шкуры с вас спущу!

— Из всех орудий, пли! — разносились приказы по лагерю, и в направлении лазутчика полетели сотни пуль. Защёлкали пневматические винтовки, загрохотали ружья и штуцеры, оставляя в стволах дыры и сбивая ветви. А вскоре к ним присоединился развернувшийся танк, пушки выклюнули облака белого пара и снаряды, разорвавшие древесные стволы в щепу.

Какофония продолжалась несколько минут, заполняя временный лагерь медленно оседающим туманом, который постепенно становился таким плотным, что через него невозможно было разглядеть даже собственную вытянутую руку.

— Вперёд! Достаньте мне этого шайтана! — приказал Рустам, подгоняя подчинённых. — Быстрее, гиеньи выкормыши!

Сам он, наконец, сумев надеть шлем, выдохнул и развеял стихийную форму. А затем, с трудом подняв руку, сковырнул с ранца механизированной брони свинцовую блямбу. Ярость заставила кровь бежать быстрее, бить в ушах набатом, и дервиш с трудом удержался, от того, чтобы вновь не превратиться в пламенного элементаля.

Если бы не его напряжение, не взвинченные до предела нервы, он никогда бы не сумел активировать огненную форму так быстро, за мгновение до того, как пуля влетела в голову. Какие-то доли секунды, настроение чуть лучше, проблем меньше, и он уже был бы мёртв.

Страха не было, лишь досада и раздражение от нерадивых подчинённых, которые не только проворонили убийцу, но и запороли высадку. И сейчас три сотни янычар и стрелков рыскали в поисках лазутчика.

— Надирам! — рявкнул Рустам, подзывая к себе сотника.

— Я здесь, повелитель! — подскочил к нему соратник, молодой, лет тридцати, мужчина в самом расцвете сил, как раз заканчивающий гонять в хвост и в гриву подчинённого. Его идеально подстриженные усы были чуть подкручены кверху, показывая, что он заботится не только об оружии, но и о внешнем виде.

— Ты говорил, что высадка пройдёт тихо. Говорил, что нас будут встречать войска Али. Где они? — дервиш зло бросил под ноги свинцовую блямбу. — Почему вместо него нас ждал ассасин?

— Простите, повелитель, вероятно, что-то случилось.

— Так ты не знаешь, в чём дело? — яростно спросил Рустам, нависая над подчинённым. — Бери свою сотню и поймайте лазутчика, пока вся операция не сорвалась! Иначе я найду себе другого помощника.

— Будет исполнено, сын Сулеймана! — склонился Надирам. — Ифриты, по коням!

Скатившись с дерева, я едва успел спрятаться между корнями, когда враги открыли огонь из всех стволов. Да ещё и заклятье, полыхающее по кромке леса и быстро погружающееся дальше, грозило зажарить меня до хрустящей корочки.

Каменная кожа возникла за долю мгновения до того, как ближайший ствол разорвало танковым снарядом, и щепа застучала по плечам и спине. Я, уже не помышляя об атаке, рванул в лес, пригибаясь и перебегая от одного дерева к другому, увеличивая свои шансы на выживание.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Микола, высунувшись из-за коряги.

— Бежим! — ответил я, но, увидев, как соратник начал ковылять, чертыхнулся, подхватил его, несмотря на возражения, и подкинул на плечах, приноровившись к массе. — Держись крепче и береги голову.

— Д-да. Я-я. Б-бы. Рад, — проговорил снайпер, которого трясло на каждом шагу. — Ай! Не репу тащишь!

— Что сзади? — не оборачиваясь спросил я.

— Песец! — лаконично ответил Микола. — Быстрее!

— Будешь погонять, сам побежишь, — буркнул я, не сбавляя темпа. Бежать по буеракам, даже в боевой форме, то ещё удовольствие.

Нет, конечно, я пёр как танк — напролом, не боясь коряг или сплетений корней, но скорость оставляла желать лучшего. А увеличить темп можно было лишь одним способом — бросив поклажу и взяв стихию под контроль. Терять ещё и Лещёва? Нет уж, спасибо, медленно, но, верно, добежим.

Выстрелы за спиной почти стихли, а вот пожар только разрастался. Чёрные клубы дыма поднимались к небесам, застилая всё вокруг. И я даже начал бояться, как бы весь лес не выгорел, но потом, минут через пять, огонь погас словно по команде.

— Ты чего удумал, боярин? Нас же там прикончат! — возмутился Коля, когда я, даже не собираясь замедляться, свернул ближе дороге, ведущей на Гаврасово.

— Не отвлекай, — на выдохе приказал я и сосредоточился на двух вещах: беге и чувстве камня. Сейчас это было особенно важно, ведь мы приближались к заминированной области. А их осталось порядочно даже после подрыва нашего паромобиля. И сейчас я отплачу этим сволочам их же монетой.

Ещё на подходе к сгоревшему остову я подобрал несколько противопехотных мин и, оказавшись у машины, разложил их по периметру, наскоро замаскировав с помощью магии земли. Даже с Миколой на плечах это не заняло много времени, но я едва успел закончить и спрятаться в кусты, когда из-за поворота выскочила кавалькада всадников.

— Сколько же их… — прошептал я, когда первая тройка промчалась мимо, не попав на мины, а вот следующему за ними так уже не повезло. Переднее копыто лошади угодило ровно на пластину детонатора, и подпрыгнувшая мина разорвалась под брюхом животного, окрасив борт сгоревшей машины в красный и разбросав ошмётки во все стороны. На дороге тут же началась сумятица.

— Стрелять можешь? — положив Лещёва на небольшой пригорок между стволов, спросил я, тот нервно дёрнул щекой, но кивнул. — Тогда считай до пятидесяти и бей по своему усмотрению.

— Ладно, боярин, спасайся, я прикрою, — с плохо скрываемой злостью ответил парень. Я его переубеждать не стал, счёт шёл на секунды. Рванул по диагонали, чтобы не выдавать его лёжку раньше времени, а затем, выскочив на дорогу, открыл огонь в упор.

Гарцующая лошадь переднего всадника, испугавшись моего появления, встала на дыбы, сбрасывая седока, и я прикончил его, просто наступив на грудь. Второй получил пулю прямо в лицо, но успел выстрелить в ответ. Только вот из кавалерийского револьвера, а не из винтовки высокого давления. Так что пуля с неприятным скрежетом врезалась в мою броню и осталась свинцовой кляксой.

Третий янычар оказался умнее, а может, просто у него не было личного оружия, и он вскинул винтовку с рычажной накачкой. Судя по толщине баллона под стволом — мощности её было не занимать, скорее всего, могла бы и камень пробить, но стоило ему поднять ружьё к плечу, как голова всадника дёрнулась в сторону. Коля и его новое оружие не подвели.

— Адина ман дан ол! — всадники что-то кричали, на непонятном мне языке. Но судя по интонации, явно не здоровья мне желали. Дорожка была узкая, а из-за остова паромобиля на ней даже двоим всадникам было не проехать, так что они начали стрельбу с той стороны, из сёдел, а я с этой, укрывшись за ещё тёплым бойлером.

— Да сколько же вас там?! — выругался я, когда очередная пуля проскрежетала по каменной коже. Хорошо хоть по касательной, а то с такой силой могла и пробить. Но пока мы успешно отражали атаку, я отвлекал на себя внимание и стрелял по ближайшим, а снайпер снимал точным огнём тех, кого считал наиболее опасным. И всё бы ничего, да только противники и не думали отступать, больше того, задние части спешились и начали углубляться в лес, грозя найти Колю.

Понимая, что время работает не на нас, я активировал стихийную форму и, навалившись всем весом на угол бронемобиля, развернул его поперёк дороги, полностью загородив проезжую часть. Через лес, под уздцы, ещё можно было провести животных, но проехать, а тем более быстро, уже нет.

— Жди, я сейчас! — крикнул я, ловя скакунов. Лошадки были на удивление послушные, даже не вырывались. И это было странно, ведь если это настоящие боевые кони, они очень привязаны к хозяину. Почему же тогда? Впрочем, сейчас это было не так важно, главное, что, связав вместе уздечки, я бросился обратно в лес, где слышались выстрелы, и зашёл противникам, нашедшим снайпера, в спину.

— Да что б, вас! — донеслось причитание Миколы, которой едва отбивался от наседавших врагов.

Не став тратить время и патроны, я просто вбежал в ряды противников, прячущихся за стволами, и первого размазал плечом. Каменным, с моим весом под две тонны, это было легко. Второй успел что-то сообразить и даже повернуться ко мне, но я уже был рядом, поймал его за шею, сдавил до хруста и кинул в третьего. Четвёртый в это время как раз перезаряжался и, получив восьмидесятикилограммовым телом, рухнул на спину, не пытаясь подняться.

— Я здесь! — предупредил, чтобы не попасть под горячую руку.

— Патронов нет, — скорбно ответил Коля, когда я, выскочив к его позиции, выстрелил навскидку. Противников было двое, но на подходе ещё десятка три, а то и все семь. Так что просто отогнал этих и не стал дожидаться подхода оставшихся, вновь взвалил товарища на спину и помчался напрямик.

Несколько пуль ударили по корпусу, одна в плечо, но я не обращал на них внимания. А вот снайперу пришлось нелегко, судя по стонам его донимала нога, грубая перевозка, да ещё и враги попали, хорошо хоть не в голову.

— На лошади ездить умеешь? — не сбавляя темпа, спросил я.

— Немного, — кряхтя ответил Коля.

— Значит, придётся учиться, и быстро, — не терпящим возражения тоном сказал я, и выскочив на дорогу, кинул снайпера в седло ближайшему коню. Сам схватил поводья и побежал, максимально взвинтив темп. На наше счастье, дорога между деревнями была извилистой, и уже через минуту я снял боевую форму, развеял каменную кожу и вскочил в седло, тут же пришпорив клячу.

И в тот же миг ствол дерева в паре сантиметров за моей головой треснул под давлением тяжёлой пули. Пригнувшись к самой гриве, я ударил скакуна пятками, и лошадь заржав бросилась вперёд. Да так, что Коля едва удержался в седле.

Мы скакали, не оглядываясь. Промчались мимо сожжённой деревни, мимо тел захватчиков, и только перед укреплениями на селе затормозили, чтобы не влететь со всего маху в ловушки и не переломать скакунам ноги.

— Убирайте мостки! Всем в крепость! — заорал я что есть мочи. И, похоже, наёмники не зря ели свой хлеб: тут же взвыла сирена, на стене началась суета, а к нам бросилось несколько человек, включая Исаева – лидера наёмников и Егора.

— В чём дело? — спросил Борис, вглядываясь в дорогу за мной. — Где машина?

— Сгорела, — быстро ответил я, спрыгивая с лошади. — Убирайте мосты, Колю в лазарет. Быстрее! Я не знаю, сколько у нас есть времени.

— Если вас отпустили, то предостаточно, — ответил Исаев, а потом, сунув два пальца в рот, молодецки свистнул. Похоже, у наёмников были свои условные знаки, хотя я предпочёл бы обойтись свистком. — Сколько их было?

— Конных? Около сотни. А ещё у них есть баржи, танк и одарённый, превратившийся в огненного элементаля, — быстро перечислил я, и глава наёмников заметно побледнел. — В чём дело?

— Мы вас не бросим, до последнего, — уверенно сказал он. — Но всё же, боярин, прошу вас, нужно уходить, немедля. Всем селом.

— С чего вдруг? Мы тут остановили полтысячи и без вашей помощи, а сейчас будет сотня, но у нас есть и пушки, и подготовленная оборона.

— Познавший истинную суть стихий, породнившийся с ними – это дервиш третьей, а может, и четвёртой ступени возвышения. Мы его не потянем, — мрачно ответил Борис.

— Ну значит, и я третьей, — хмыкнув, я активировал каменную форму, но на наёмника это никакой реакции не произвело.

— Прошу меня простить, ваше благородие, но о дервишах камня я что-то не слышал, а вот огня — очень даже, и они чрезвычайно опасны, — покачал он головой. — Вы и сами должны знать. Сколько сил у вас ушло победить Али-Ахмеда?

— Нельзя сказать, что он был слабаком, — ответил я, но уже без особого энтузиазма. Ведь верно, мне в Китеже рассказывали о системе обучения местных одарённых. Враг меня подпалить стеной огня хотел, это как минимум шестое заклятье с начала обучения, а до него целый ворох всякого не сильно приятного, в том числе и взрывные огненные шары, и самонаводящиеся стрелы пламени.

И я, едва освоивший начало формирования песчаной завесы. И ладно бы этот враг был в обычных стальных доспехах, тогда я вполне мог бы смять его в поединке накоротке. А так, на нём явно механизированная броня с моторами и усилителями, которая уравнивала, а может, и делала его сильнее моей боевой формы.

— Тц. Созывай совет, просто так я драпать не собираюсь, но и рисковать людьми понапрасну тоже, — сказал я, решив переложить ответственность на советников. — А пока разворачивайте пушки и дроткометы. Конницу мы должны проредить.

Правда, не через пять минут, ни через десять, преследователи не появились, так что мы спокойно собрались в особняке, постепенно превращающемся в детинец.

— Какого чёрта им может быть тут нужно? — нервно спросила Милослава, обнимая себя за плечи. — Неужели они решили отомстить за Али-Ахмеда?

— Нет. Не стали бы они такие силы для мести посылать, — покачал головой Никифор Петрович. — У Османско-Персидской империи для этого есть ассасины. Умелые бесстрашные воины, готовые с лёгкостью пожертвовать своей жизнью, лишь бы забрать с собой цель. Тут другое.

— И что же? — поинтересовался я, и следователь расстелил карту региона.

— Дорога, — кивнув своим мыслям, ответил Петрович и постучал по изображению пальцем. — Единственная нормальная дорога ведёт к Царицыну через ваши земли.

— А идти они здесь решили, потому что с запада и севера укрепления города в несколько раз ниже да жиже, — прокомментировал Исаев, показав на карте направления удара. — Когда они пройдут через ваше поместье, то смогут ударить в самое слабое место, и никто им не помешает.

— Не «когда», а «если», — покачал я головой. — Как я уже говорил, там всего две-три сотни всадников и один танк, хоть и многобашенный. Наши укрепления выдержат такой натиск без особых проблем. К тому же ещё не факт, что они пойдут здесь, а не вдоль берега. Или вообще не начнут высаживаться северней.

— Увы, но нет, — взяв карандаш, командир наёмников обозначил несколько чёрточек. — Вот здесь вы. Тут идёт единственная дорога между Доном и Волгой, от самого их объединения до города. Она не просматривается с воды, а значит, и Китеж тут ничем не поможет. Османы обойдут все самые важные узлы обороны, не рискуя сталкиваться с нашими магиками.

— Нужно предупредить губернатора. Какие бы у нас ни были отношения, но появление здесь дервиша — Повелителя пламени, угроза, которую невозможно игнорировать, — проговорил Никифор Петрович и, дождавшись моей отмашки, взялся за трубку. А через секунду в сердцах положил её обратно. Со звоном. — Нет гудка.

— Плохо. Значит, они уже обрезали провод, — вздохнул Борис. — Нужно послать кого-то с донесением и начинать собираться.

— Я же говорю, их мало…

— Это вы, боярин, видели мало, и мы вам верим. Но в то же время с Повелителем пламени не может быть меньше трёх тысяч. И побороть их мы не в состоянии, ни при каких условиях. Лишь отсрочить неизбежное, — мрачно проговорил Исаев. — Пять сотен всадников, десяток танков и артиллерийских орудий, две тысячи пехоты. Меньше их быть не может. А значит, вы застали самое начало высадки.

— Нужно сообщить, — повторил следователь. — Не против, если один из моих возьмёт лошадь?

— Да, для дела ничего не жалко, — ответил я, прикидывая, как дальше быть. Ведь если всех отправлять в Царицын, да ещё и на неопределённый срок, без припасов… Придётся продать паромобили, только чтобы покрыть издержки. — Нечего тут выгадывать, человеческие жизни важнее. Милослава, собирайтесь. Егор, бери всех охотников, будешь сопровождать селян в дороге.

— А вы, господин, как же? — ошалело посмотрела на меня жрица.

— А мы их задержим сколько сможем, а потом отступим, — решительно ответил я. — Не волнуйся, если что, тащить на себе пушки не станем. Уйдём, как только поймём, что дальше уже опасно для жизни.

Глава 2

— Ну и где они? — нервно спросил один из канониров, сидящих за пушкой. Прошло уже восемь часов, но кроме появившегося на дороге одинокого всадника, никого не было. Были мысли отправить разведчиков, но единственный мой снайпер перевязанный лежал на кушетке, поставленной прямо на стене.

— Придут, никуда не денутся, — спокойно ответил Исаев. — Других дорог в Царицын всё равно нет.

— И не будет, — сказал я, подслушав их трёп. — Либо они идут вдоль берега, либо по просёлочной дороге, либо делают новую просеку. Первое – опасно, третье – долго, так что вариант только один. И тот я им существенно подпортил.

Пока оставалось время, я словно экскаватор зарылся в землю. И без того не слишком хорошая просёлочная дорога превратилась в непроходимую для конницы местность, и если лошади с людьми ещё могли обойти мои траншеи и ямы по лесу, то вот танк, выгрузившийся с транспортника, должен уместиться в ров целиком.

Конечно, это не решало проблему в корне. Всегда можно было нагнать пехоту и срыть вал, зарыть яму. Срубить лес и навалить стволы поверх рва. Но всё это пришлось бы делать под огнём наших пушек и ружей высокого давления. А значит, им придётся вначале посылать пехоту на штурм, чтобы отвлечь защитников.

Вот только прошли почти сутки, а врага видно не было. Нет, разведчики точно появлялись. В лесу с шумом взлетали птицы. Несколько раз между деревьями мелькали силуэты, которые могли принадлежать только врагам. Но пока никаких выстрелов или шума двигателей.

— Может, мы зря людей в Царицын отправили? — с сомнением проговорила Милослава, когда я спустился со стены. — Один перегон скота чего стоит. Это и корм, и здоровье животных и…

— Ошибёмся с эвакуацией – заплатим деньгами. Ошибёмся с оставлением людей — придётся платить их жизнями, — возразил я. Конечно, терять и без того невеликую прибыль крайне грустно, но, с другой стороны, заработать всегда можно. В крайнем случае придётся отказаться от грандиозных планов, но не более.

Сейчас же я оказался одновременно заперт в крепости и предоставлен самому себе. Торчать на укреплениях сутками напролёт не требовалось, для этого есть наёмники. Заниматься хозяйством в такой обстановке тоже не выходило, не с кем. Так что оставалось лишь сосредоточиться на магии, чем и занялся.

С момента визита в Китеж я постоянно создавал песчаную завесу. Тренировался и обеими руками, и каждой по очереди. И благодаря родству со стихией камня мой прогресс двигался семимильными шагами. А может, просто необходимость подстегнула. В любом случае у меня над ладонью уже спокойно формировалось полуметровое облако песка.

А вот дальше возникала сложность. При попытке бросить заклятье в мишень, я либо развеивал его, либо просто кидался песком. С тем же успехом можно было набрать его в руку и швырнуть в морду противника. Может, даже эффективней вышло бы. А уж если взять булыжник и попасть в голову…

В общем, сейчас я сосредоточился на том, чтобы активировать заклятье на расстоянии. Заодно и обходы делал по периметру. Первые попытки пошли прахом. Ну или по ветру. Я даже одну-единственную пылинку не мог создать. Дело сдвинулось с мёртвой точки, когда привычные действия сделал, выбираясь из траншеи.

Моя правая рука упиралась в земляной край, а левой я как раз пытался создать заклятье на расстоянии метров пяти. И ведь получилось даже лучше, чем когда пробовал делать это над ладонью!

— Рубрика «эксперименты»! — усмехнулся я и начал изгаляться, как только мог. Сидя, лёжа на земле, зарывшись по щиколотку и по пояс.

— Вот оно как… — не сдержал я улыбки, когда, наконец, сумел вывести закономерность. Вполне логичную, даже не знаю, почему она мне сразу в голову не пришла. Легче всего создание песчаной завесы давалось мне в боевой форме.

Я даже сумел отследить, как моё чувство единения с камнем влияет на активацию заклинания. Как формируется его зародыш, где-то внутри меня, потом доходит до ладони, бежит обратно к ноге и оттуда, сквозь землю, к выбранному месту. И там уже песчинки не появлялись из ничего, формируясь из окружающей пыли, а просто поднимались из земли и зависали на чуть-чуть.

Это было даже проще, чем создание над ладонью, которое я так долго тренировал! Единственный минус, это выглядело как использование костылей. Ведь грандмастер из Китежа выполнял заклятье не касаясь земли. Хотя и тут можно немного сжульничать, например, добавить в подошву каменную вставку, чтобы всегда касаться телом земли или пола через неё.

— Ну, это уже жульничество, — одёрнул я сам себя, впервые добившись хорошего результата. — Нужно учиться использовать заклятье без костылей.

С другой стороны, как же чертовски приятно, когда вместо серого камешка с ноготь, получается вырастить из земли настоящий полуметровый шип! Ну да, небыстро. Минуту или полторы пришлось потратить, зато вопрос с колючей проволокой исчез сам собой, а у меня появилось новое поле для тренировки.

Именно этим я и занимался, когда ко мне подошёл Никифор Петрович.

— Фёдор Иванович, пришли новости из Царицына, — встревоженно сказал следователь. — Селяне добрались до города, но их отказываются пропускать. Говорят, в городе места нет, стража гонит с улиц, на постоялые дворы не пускают, а цены задрали просто до небес.

— Вот же… — зло проговорил я, и шип мгновенно вырос на десяток сантиметров. — Думаете, это дело рук губернатора? За то, что мы в обход него документы подали в царскую канцелярию?

— Возможно. Вряд ли все гостиницы, таверны и гостевые дворы так быстро между собой сговорились, — ответил Петрович.

— Запишем в книгу обид, но отложим на потом, — поморщился я и перешёл к следующему шипу.

— Согласен, но людям деваться некуда. Скорее всего, завтра-послезавтра они вернутся, — прокомментировал следователь. — Сейчас нет разницы, тут погибать или под стенами Царицына во время первых заморозков.

— Тц… — цыкнув языком, покачал я головой. — Плохо. Варианты?

— Боюсь, что никаких. Разве что попробовать отступить на север, в обезлюдившие деревни, но там жилья всем может не хватить, про скотину уже и речи не идёт, — подумав, сообщил Петрович. — На данный момент мы сделали всё, что могли: передали сообщение об атаке осман и появлении новой угрозы. Но его сиятельство даже не стал рассматривать прошение о выделении войск для разъездов.

— Хочет руками янычар нас прикончить, — проговорил я, прикидывая выход из ситуации. — Уйти не можем, оставаться тоже. В текущем состоянии… Победить?..

— Если силы врага именно такие, как вы говорили, точно нет.

— И без вас понимаю. Даже если они обломают зубы о детинец, центральную крепость, с лёгкостью обойдут его или вовсе закидают ядрами издали. А ещё у них есть снаряды с химической взрывчаткой… — не двигаясь, но меняя фокус внимания, чтобы вырастить новую колючку, ответил я.

— Всё же что-то делать нужно, ваше благородие, — покачал головой следователь.

— А я чем, по-твоему, занимаюсь? — хмыкнул я, оглянувшись на мужчину. — Если карты не врут, и дорога до Царицына с того берега в самом деле одна, то им просто некуда будет деваться. Сделаем потери врага неприемлемыми, может, они и не сунутся.

— Попробую собрать ополчение из вернувшихся мужчин, — со вздохом прокомментировал Петрович.

Мне же ничего не оставалось, кроме как продолжить заниматься укреплениями. Рвы глубже, стены выше, дополнительные линии заграждений. Постепенно я продвигался по селению, добравшись до строений. Выяснилось, что куда проще закрыть каменным щитом бревенчатый дом, чем выращивать стену.

Накидал камней, булыжников да гальки из реки. Спаял их в единое целое, чтобы, даже треснув в одном месте, остались держаться, и пошёл дальше. Время бежало как сумасшедшее, я прервался только на еду и сон, очередной кошмар, который под утро развеялся, врезавшись в памяти.

В отличие от остальных он даже неплохо начинался – не сражение, не голод и не война, но в конце я опять умер. Это было до крайности неприятно. Каждый раз, когда я засыпал, сон заканчивался смертью. Но самое отвратительное, что я не до конца был уверен, что это всего лишь сны.

Почему? Ну, например, потому что в паре из них я видел самого себя, со стороны. Первый такой сон касался моего превращения в статую. Когда великому Объединителю восточных земель отрубили голову. А второй был сегодня.

Белокаменные палаты с высокими, теряющимися в вышине сводами, откуда днём струился мягкий, ровный свет.

— Это неприемлемо, — проговорил Стратег. — Мы учим его ездить на лошадях, водить автомобили. Управлять лодками, яхтами, кораблями… людьми. А в результате? Обозначенный вами безграничный потенциал развивается слишком медленно!

— Вы не правы. За прошедшие десять лет он начал выигрывать у вас половину сражений, — ответил Учитель. — К пятидесяти он сумеет превзойти каждого из нас.

— Вот только мы к тому времени постареем, — возразил Стратег. — Мы проводим военные игры между Покорителем и Управленцем? Легко. Между мной и Объединителем? Три дня в неделю! Принц водит в атаку французских мушкетёров, персидских бессмертных, римских легионеров. Командовал подразделениями и армиями во время симуляций величайших битв этого и других миров. Но император не обращает на него внимания!

— В обучении очень важно проявлять терпение, — качая головой, сказал наставник. — Он учится стрелять из револьверов, дульнозарядных ружей и винтовок разных эпох. Его разум справляется, а тело мы совершенно не жалеем, лишь снижая калибр. Тем более что год от года оно крепнет, на стимуляторах, эликсирах и лучшей еде из возможных.

— Мы делаем всё, что в наших силах, — согласно проговорил Изобретатель, учивший меня физике и механике. — Ни одна из наук нами не упущена.

— Именно так. Он отлично усваивает и мореплавание, и ведение кораблей пустыни.

— И всё же этого мало, — проговорил Интриган. — Политические науки даются ему с огромным трудом. Не знаю, сколько лет мне понадобится, чтобы превратить его в грамотного правителя, способного без жалости манипулировать людьми.

— Всё это игрища и симуляции, — однажды недовольно сказал Стратег. — Его высочество не может раскрыть свой потенциал до конца, и я не намерен это терпеть.

— Считаете, что необходимы более кардинальные изменения? — посмотрел на него Тактик. — Прикладные?

— Именно. Вечный император выдернул наши души с одной целью — вырастить достойного наследника! — поддержал Стратега Управленец. — И мы должны приложить к этому все свои усилия. Но здесь это невозможно.

— Если вы так говорите, мы можем испросить у императора разрешение на полевое обучение, — заметил Интриган. — У повелителя человечества достаточно приграничных миров, чтобы использовать один из них для обучения наследника. Предлагаю проголосовать. Большинство — за. В таком случае мы обязаны доложить об этом.

— Но что будет с наставниками, которые не пройдут отбор? — с опаской спросил Учитель. — Например, теми, чьи прикладные навыки он уже усвоил?

— Вы сами знаете. Не смогли проявить его талант в полной мере, значит, это ваша вина и вы не заслуживаете дальнейшей жизни.

— Нет. Я в корне не согласен… — начал возражать Учитель, но его уже никто не слушал. Смерть его была скорой и безболезненной. Как и других, кто вложил всю душу в моё обучение, но не сумел добиться идеала, которого требовал Вечный Император.

Учитель лёг на удобную, мягкую постель, сверху закрылся прозрачный колпак, а затем его тело начало растворяться исчезая. Без боли, криков или шока. До последнего момента он смотрел на изображение того, как юношу в техномагической броне погружают в кипящую лаву, в попытке раскрыть потенциал к магии.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Милослава, когда я резко сел на кровати. Она уже поднялась и переоделась, вдобавок к привычному повседневному платью накинув на плечи вязанную безрукавку. На улице похолодало, и это чувствовалось даже в доме. — Плохой сон?

— Скорее, воспоминания. Понять бы ещё, почему от чужого лица, — ответил я, но затем улыбнулся женщине успокаивая. — Всё нормально. Зато выспался.

— Ночью начали возвращаться первые селяне, — констатировала жрица, тоже поднимаясь. — Ты спал, словно каменный истукан, я даже не смогла тебя растолкать.

— Богатырский сон, я это так называю, — улыбнулся я. — Пусть пока занимают северные дома, находящиеся за крепостью. Сегодня-завтра закончу укреплять остальные. Так что их можно будет использовать в качестве долговременных огневых точек. Тогда можно будет и туда возвращать людей.

— У нас будет самое богатое село во всей губернии, с каменными домами! — попыталась приободрить меня Милослава. — Если вдруг здесь ничего не выйдет, ты всегда сможешь заработать на жизнь строительством.

— Хм, как идея! — улыбнулся я, представляя, как дома сами собой собираются из кучи сваленного щебня. — Как-то я не поинтересовался, а чем на жизнь зарабатывает грандмастер и остальные.

— Скорее всего, ничем. Они же государевы люди, находятся на полном обеспечении, за службу нашей стране, — легко ответила жрица, пожав плечами. — С них все эти заботы сняты, знай, своими делами занимайся. Развитием и изысканиями. Я очень благодарна, что вы падчерицу мою отвели в Китеж, может, она там уму-разуму наберётся.

— Станет завидной невестой.

— Лишь бы не слишком увлекалась, всё же внуков хочется потискать, — вздохнула Милослава, поправив выбившийся из причёски локон.

— У тебя ещё свои вполне могут быть, — возразил я, и щёки жрицы тут же зарумянились. — К слову, при чём тут «увлекаться» и «дети»?

— Так, это всем известно, чем магик сильней, тем меньше шанс, что у него наследники появятся, — словно это, само собой разумеется, сказала женщина. — И тем ценнее каждый ребёнок, появившийся у одарённых родителей.

— Не хотелось бы оказаться бесплодным… — поморщился я, прикидывая, с чем это может быть связано. Влияние стихий? Очевидно. Но тогда у меня всё должно быть очень плохо, ведь сродство с камнем у меня абсолютное. Да и с водой какое-никакое есть.

Конечно, можно искать во всём плюсы, например, можно не предохраняться, никогда. Но это такое себе…

— Может, поэтому Сулейман лишил своих детей наследства? — продолжила мысль Милослава. — Ведь если они не могут иметь детей, то и внуки будут уже не от него. Измены, интриги, расследования — всё это правителю совершенно лишнее.

— Да, и по другим поводам интриг хватит, — согласился я, решив отложить этот вопрос до момента, когда других забот не будет. Прямо сейчас я уже ничего не сделаю со стихией камня. Всё, поезд ушёл, я пробыл в виде статуи четыреста лет.

Стихия воды? Как раз сейчас буду кушать рыбный стейк средней прожарки из осетрины. Той самой, которая не рыба, а Стихийный Зверь, с большой буквы. Может ли такое быть, что одна стихия уравновесит другую? А я тогда пойду вразнос или, наоборот, верну себе возможность делать детей?

Опять не о том думаю!

Позавтракав, я направился на стену, где меня уже ждал уставший и злой Исаев.

— Доброе утро, не удалось вздремнуть? — спросил я.

— Некогда нам. Это вы всё самое интересное проспали, — буркнул глава наёмного десятка. — Около четырёх утра была попытка штурма. Даже огненный дервиш приходил.

— Как вы это определили? — подняв бровь, спросил я. — Он опять горел и освещал остальным путь?

— Он — нет, зато Искру применил, — хмыкнул Борис. — Или не заметили, как разом зажглись все свечи в доме? Хорошо хоть с прошлого нападения на село, крестьяне догадались меры предосторожности принять.

— Это какие, например?

— Известно какие: дрова и сено под землёй, без доступа воздуха. Брёвна и ткани солью обработали. Молодцы, в общем. Иначе бы к утру от деревни ничего не осталось, — одобрительно проговорил глава наёмников. — Так что выбежал из леса, покидался в стену огненными шарами, понял, что ничего с ходу не добиться и обратно в лес сбежал.

— Совершенно определённо сделал он это сам, а не под выстрелами двух пушек, и не потому, что в этот момент в село начали возвращаться крестьяне и охотники, — зевая проговорил Петрович. — Которых он мог принять за подкрепление.

— Вот это я выспался, — не смог я сдержать улыбку. — Бывают же приятные сюрпризы. Значит, отражение нападения я проспал? А что с дорогой? Были попытки зарыть рвы и убрать укрепления?

— Если и были, мы их не заметили, — покачал головой Исаев. — Нам бы прожектор, чтобы территорию ночью контролировать. А лучше два-три.

— В будущем, может, и купим. Пока у нас возникли небольшие проблемы с графом.

— Значит, реального подкрепления не будет? — тут же понял мой намёк Борис.

— По крайней мере, от него. Боюсь, придётся загонять один из паромобилей, чтобы оплатить больше ваших братьев, — сказал я, и Исаев открыто оскалился. — Сверх тарифа возьмёте?

— Нет, Седой не из таких. Раз цену назвал, больше её повышать не станет. Разве что всех губернатор перекупит, но тут уж ничего не поделать, — с извиняющейся улыбкой развёл руками глава наёмников. — Если хотите, могу послать весточку с одним из своих.

— Посылай. Солдаты лишними не будут, — подумав, решил я. — Наблюдайте, если что — врубайте сирену.

— Ваше благородие, разве деньги ещё остались? — тихо спросил Петрович, когда мы с ним спустились во двор.

— Есть кое-какие запасы, — неопределённо ответил я, не желая врать. Потому как на самом деле денег оставалось ровно на закупку посевных, в случае потери зерна.

И в отличие от магиков на службе царя, мне необходимо срочно искать средства.

Глава 3

Где взять денег? Для большинства людей этот вопрос краеугольный на протяжении всей жизни. Кто-то пашет как вол, с утра до вечера десятилетиями. Некоторые пускаются в авантюры, обманывая других и себя, рискуя здоровьем и жизнью в надежде сорвать куш. Большинство из них заканчивает плохо.

На мой взгляд, самым достойным всегда было создание чего-то. Неважно, выращиваешь ли ты пшеницу, обучаешь детей или заботишься о здоровье. Это тяжёлый, но честный труд. Увы, много за него не платят.

А мне нужно именно много, и не для себя, для обеспечения посёлка. Это тоже забота о людях, о своих.

К счастью, пока о самых базовых потребностях — еде, воде и месте для сна — можно не волноваться. Дома я укреплял с такой скоростью, что селяне едва успевали стаскивать камни, так что уже к вечеру с этим можно было закончить.

А дальше шла безопасность, стоящая под большим вопросом. Если бы не нападение осман, можно было бы расслабиться и развиваться постепенно. Теперь же само наше выживание стоит под вопросом. И для этого, увы, придётся срочно изыскивать средства.

— Милослава, у тебя есть какие-нибудь украшения, с рубинами или сапфирами? — спросил я во время короткого перерыва на обед. Да, опять рыба, но в этот раз уха, в которой мяса было больше, чем воды. Жирного, сочного, тающего прямо во рту, так что даже жевать не нужно.

— Да, господин, я давно говорила, что могу продать свои украшения. Их не так много осталось, мы часть уже заложили, чтобы купить трактор… — начала говорить жрица, но я остановил её жестом.

— Пока речь не о продаже, просто принеси, — попросил я, и женщина, быстро поднявшись, сходила на второй этаж. Вернувшись, она положила передо мной две пары серёжек, кольцо и небольшую подвеску. Все с драгоценными камнями, но мелкими, четверть от ногтя на мизинце.

— Настоящие? — на всякий случай уточнил я.

— В смысле? — удивлённо посмотрела на меня Милослава. — Не позолота, полновесное золото.

— Извини, ничего не имел в виду, — успокоил я женщину. — Мне нужно просто убедиться в том, что они нужного качества. Без примера я вряд ли могу что-то сделать.

— Примера? — спросила Милослава, с удивлением подняв бровь. — Вспомнила! Уже пора? А получится?

— В крайнем случае, пойдём по пути науки, а не магии, — улыбнувшись ответил я, ощупывая камни. Проще всего было с рубином, его в принципе, можно было сделать даже в гараже, хоть и отвратительного качества. С химической точки зрения в этом нет ничего сложного, а материалы легко найти почти на любой кухне.

Порошок оксида алюминия, перетёртая вилка, ложка или фольга с небольшой добавкой хрома плавится при температуре две тысячи градусов. В результате получается колбаска «буля», в зависимости от технологического процесса и условий, от нескольких миллиметров до сантиметров. С разной степенью чистоты.

Не элементарно, но если знать химию и иметь материалы — ничего сложного. Просто придётся помучаться: сделать лабораторию и собрать станок. Но в этом случае будет доступен только рубин, не самым дорогим и довольно распространённым камнем, технологию создания которого в моём мире знали даже в восемнадцатом веке. А вот с алмазами, сапфирами и изумрудами разобрались только в двадцатом.

Но для меня оставалось непонятным: почему тот же грандмастер Илья не создаёт их на досуге? То, что он находился на полном государевом обеспечении — вообще не аргумент, денег лишних не бывает.

— Попроси, пожалуйста, зайти Никифора Петровича, — сказал я, пытаясь прочувствовать изумруд в подвеске. — Надо у него уточнить кое-что.

Милослава не стала задавать лишних вопросов и, кивнув, вышла наружу.

Я же остался, продолжая экспериментировать, в одной руке держа небольшую гальку, а в другой — изумруд. Камень, словно пластилин, легко менял форму, подчиняясь моей воле и малейшему нажатию. А вот в остальном — ничего не получалось. Ни с цветом, ни с прозрачностью.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил следователь, без стука войдя в гостиную, посмотрел на драгоценности. — Украли что-то?

— Нет. Вроде, — коротко ответил я, но затем отвлёкся, понимая, что каменный цветок у меня не выходит. — У меня к вам вопрос, Никифор Петрович, не знаете ли вы законодательства относительно драгоценных камней?

— В общих чертах. За кражу, там, или контрабанду. Но по стоимости не сориентирую, это вам к оценщикам нужно.

— А за подделку? — переспросил я, положив драгоценности на стол.

— Мошенничество? Когда стекляшки красят? — уточнил Петрович, сев рядом и с сомнением посмотрев на украшения. — Всякие умельцы бывают, но тут опять же оценщик нужен, чтобы определить подделку. Ювелир. Но даже если когда-то подделали камни, заменив стеклом, вряд ли я сумею отыскать воров.

— Хм. Спасибо, это вы верно заметили. Есть такой специалист в Царицыне?

— Как не быть. Хотите продать фамильные драгоценности? — не понимая, зачем я его позвал, спросил Петрович.

— Надеюсь, не придётся. Сравниваю украшения княгини Милославы и найденные мной в реке окатыши. Но, скорее всего, я ошибаюсь, и они недрагоценные.

— Если нашли в реке, на своей территории, то камни принадлежат вам, — задумчиво потерев подбородок, сказал следователь. — Но в таком случае их точно нужно показать ювелиру.

— Хорошо, спасибо и извините, что отвлёк.

— Ничего страшного, — не понимая, что происходит, пожал плечами Петрович. — Тогда я пойду работать. Если вам интересно, охотники вернулись, несколько мужиков заявило, что умеют стрелять, и я взял их в ополчение.

— Да, нам сейчас каждый стрелок нужен, — кивнул я, и следователь, поняв, что мне некогда, вышел. Увы, но пара человек, даже десяток, ничего в корне не решат. Какие бы я ни возвёл крепкие стены, если их некому будет оборонять, они рухнут.

— Тц… не выходит… — признал я собственное поражение минут через пять. Не получалось у меня превратить гальку в изумруд. Увы, на мессию не тяну, воду в вино не превращаю. Наверное, наивно было на такое надеяться. Но может, дело в практике? Или в распространённости состава?

— Спасибо, дорогая, возьми назад, — вернув украшения Милославе и поцеловав её, сказал я. Женщина слабо улыбнулась, всё же в последние недели на неё навалилось слишком многое, и она хотела просто передохнуть. Да и мне бы не мешало. Но вначале надо разобраться с неотложными делами.

В голове у меня засела одна важная мысль, которую требовалось как можно скорее проверить: сумею ли я, изменить если не состав, то хотя бы распределение состава в камнях?

Вообще, довольно забавно выходит. Одарённые огня контролируют не просто пламя, а температуру, скорость расширения. Магия воздуха — нечто куда более серьёзное, чем потоки ветра, особенно если могут творить с их помощью иллюзии. Про водяных, что в состоянии не только лечить себя, но и продлевать жизнь, и говорить нечего.

А камни… я присел на берегу и, пошарив рукой, достал две почти одинаковых, на первый взгляд, гальки. Одна чуть светлее, вторая темнее, обе серые, бесформенные и не особенно привлекательные. Вот они, камни. Вроде похожие, но совершенно разные. Как по физическим свойствам, так и по составу.

Я аккуратно направил потоки силы из средоточия и начал мять кругляши, придавая им форму шаров. Без особых проблем. Раз — и готово. Вот только один, тот, что светлее, стал из серого — белым, с прозрачными прожилками. Кажется, мне повезло, и в руки попался кварц.

Нет, денег он не стоит, даже на поделочные нужды, ведь его везде полно, тот же песок, из которого плавят стекло — тоже кварцевый. Но для экспериментов по разделению слоёв он подходил идеально. Сделать одну часть прозрачной, а все примеси согнать в другую.

Чтобы ускорить процесс, мне пришлось активировать боевую форму. Наверное, странно выглядело со стороны, каменюка большая сидит и медитирует на берегу реки, держа в лапищах каменюки поменьше. Но оказалось достаточно угрожающе, чтобы ко мне никто не подошёл на протяжении часа, пока не получилось создать полностью прозрачный кусок кварца.

И даже это было не так важно, как следствие из эксперимента — я могу управлять распределением вещества в камнях. И не только камнях! В любых твёрдых материалах, неживотного происхождения. Хотя с костями тоже надо попробовать, но потом. А значит, это не магия камня, это материальная магия!

Сходив к ближайшему амбару, я нашёл деревянную лопату, по краю обитую железом, для прочности, и, затаив дыхание, сосредоточился на металле. Получилось! Он слушается, так же как и галька из речки!

— А это уже интересней! — воодушевлённо проговорил я, возвращая рабочий инвентарь крестьянам.

Если я могу так же, как и камнями, управлять металлами, да ещё и на расстоянии… От перспектив у меня даже дыхание перехватило. Как в обычной жизни, так и в бою, это открывало просто небывалые возможности.

— Нет, стоп, не о том думаю. Вначале – деньги, — напомнил я сам себе, сосредоточившись на задаче, но теперь подойдя с другой стороны.

Вновь активировав каменную форму, я прижал обе ладони к земле и сфокусировался на единении со стихией. Ещё до поездки в Китеж я использовал её для поиска крупных булыжников, формирования рвов и стен, но теперь задача стояла куда сложнее и специфичнее. Мне нужен один-единственный элемент из всей таблицы Менделеева. Тот, который я недавно вертел в пальцах.

Начал я с изумруда, а вернее, с бериллия, являющегося основным его компонентом, но сколько бы ни пытался найти, у меня ничего не выходило. Наверное, и не удивительно, учитывая, что он не так уж распространён. Жаль, ведь с его помощью можно было бы неплохо заработать.

А вот ощущения от сапфира мне повторить удалось без особых проблем и даже найти буквально в десятке метров от себя. В реке. Пришлось искупаться, в результате чего я стал гордым обладателем… какой-то помятой жестянки. То ли миска, то ли кружка, по этому рваному куску было совершенно невозможно определить.

Алюминий, весьма посредственного качества и чистоты. Такой можно было бы использовать, после отсева примесей для производства рубинов в лаборатории. А можно и с помощью материальной магии. Что там у нас с формулой? Увы, наизусть не помню, лучше взять планшет с учебниками, оставшийся от Софьи.

— Милослава? — вернувшись к особняку, воодушевлённо позвал я. — А, вот ты где. Скажи, где учебники Софии?

— Секунду, кажется, у меня на столе лежал, — не сильно удивившись моему запросу, сказала женщина, и через минуту я уже углубился в чтение оставленных файлов. Что могу сказать, базовый курс химии и геологии тут имелся, а вот специализированных – нет. Так что ни кристаллической решётки, ни точной формулы драгоценных камней.

К счастью, у меня был пример, чувство камня, магия и жгучее желание, чтобы всё получилось. Через полчаса свёрнутый в колбаску кусок металла начал менять оттенок на синий. Ещё спустя час — нагрелся так, что стал почти жидким, а после затвердевания приобрёл очень характерную слюдовидную поверхность.

— Ой, что это? — выдернула меня из мыслей Милослава, и, посмотрев на собственную ладонь, я невольно улыбнулся. На ней лежал небольшой, грамм в пятьдесят, мутный голубоватый камушек с легко читаемой кристаллической текстурой.

— Если всё получится, это наше безбедное будущее, — тихо проговорил я. — Я нашёл его в реке, рядом с деревней, и вряд ли сумею найти второй такой же, но даже так, этого может хватить на год. Нужно только над ним поработать.

— Хорошо, я тогда не буду отвлекать, — быстро сказала жрица и отошла в сторону. А мне и в самом деле требовалось сосредоточиться на задаче. Продолжить преобразовывать материал, выстраивая его структуру и вычищая от примесей.

Час шёл за часом, осадок сдвигался в стороны, пока получившийся камень не стал очень глубоким и практически прозрачным. А если на него посветить, давал чёткую шестилучевую звезду внутри, подтверждающую кристаллическую природу. Остатки примесей, которые я согнал к краям, делали его похожим на натуральный, добытый из какого-то более крупного куска.

Сколько можно выручить за такой камень? Осторожно положив его на весы, я присвистнул – получалось почти шестьдесят девять грамм. В каратах это под триста пятьдесят. Учитывая чистоту и решётку… даже не знаю. Если его не определят как синтетический, а упоминания о таких камнях я в учебниках не нашёл, то он должен стоить просто запредельных денег!

Вот только сам по себе он бесполезен. Мне нужны наличные, для расчёта за наёмников и боеприпасы, за ремонт телефонной линии до города, за металлы и так далее. Ну и алюминия нужно купить на дельнейшие эксперименты. А раз так, сапфир необходимо продать, и чем скорее, тем лучше.

— Никифор Петрович, я решился! — сообщил я, подходя к следователю. — У нас есть одно сокровище, которое просто необходимо оценить, а затем сбыть в городе, чтобы получить живые деньги и нанять на них как можно больше бойцов.

— И что же это? — заинтересованно спросил он, но, когда я продемонстрировал камень, закашлялся, чуть не подавившись воздухом. — Это что, шутка такая?

— Это сапфир. Если не получится продать его целиком, окажется лишком дорогим, можно расколоть и сбыть частями, — поняв его обеспокоенность, сказал я.

— Вы что, хотите, чтобы я с ним в Царицын поехал, а потом ещё и продавал сам? — охрипшим голосом спросил Петрович. — Вы уж простите, ваше благородие, но я от такой чести откажусь. Мне для охраны надо весь гарнизон будет брать, с ополченцами и наёмниками. Нет уж, вы как-нибудь сами. Адрес ювелира я вам дам. И лучше всего — позовите с собой Святодубова, для контроля сделки. Эти на всяких бумажках собаку съели и не одну.

— Я не могу оставить крепость. Вдруг на вас нападут в моё отсутствие?

— Используйте самый быстрый из ваших паромобилей. Если нужно, снимите с него броню и вооружение, чтобы скорее добраться до города, — вновь запротестовал следователь, даже руки за спину убрал, чтобы не касаться камня. — И ещё одно, ваше благородие, прежде чем заявлять, что у вас есть, наймите охрану. Хоть под сотню.

— Хорошо, — нахмурился я, понимая, что просто так нервничать опытный дознаватель не стал бы. Может, уменьшить камень, от греха подальше? Ладно, в следующий раз буду умнее, и камешки сделаю не больше мизинца. Этот он уже видел, так что отнекаться не удастся.

— Про уменьшение веса – это вы правильно придумали, — кинул я, найдя глазами оставшиеся в моём распоряжении броневики. Самым лёгким из них был паромобиль ликвидаторов, полученный мною в качестве компенсации. И всё равно, у него присутствовала избыточная для моей задачи масса и броня.

В сельской мастерской со снятием всего лишнего провозились бы не меньше суток, но теперь, осознав природу своего дара, я управился за два часа. Сначала я приложил ладони к технике, ощутив её целостность, все стыки и составные части. В голове тут же возникла примерная трёхмерная модель, и, ориентируясь на неё, я добрался до тех соединений, от которых собирался избавиться.

— А гаечный ключ вам не нужен? — поинтересовался обеспокоенный следователь, когда я забрался под машину.

— Я до пятидесяти голыми пальцами могу откручивать, — ответил я, не став уточнять, что и заклёпанные соединения для меня не проблема. Они словно плавились под пальцами, легко принимая нужную форму.

За два часа я избавился от всего лишнего. Оставив только часть кабины, для того чтобы котёл не перевесил, и центр тяжести не ушёл слишком назад. Броню приспособили тут же. Поставили на стену, в качестве укрепления для пушки.

— Я постараюсь обернуться до завтра, — предупредил я Милославу, Петровича и Бориса. — Продержитесь до этого времени, но не рискуйте понапрасну. Жителей чуть что прячьте в крепости, наперехват не ходите и сами не высовывайтесь.

— Как скажете, господин, — слабо улыбнулась жрица.

— Может, поедете вместе? — предложил Петрович. — Тут мы и сами справимся, а за боярыню меньше будет волнения.

— Я останусь, это наше поместье, люди должны видеть, что я с ними, — тут же возразила Милослава. Однако даже невооружённым взглядом было видно, как она нервничает.

— По-хорошему, мне бы тоже остаться, но дела не ждут, — поморщившись, проговорил я.

— Мы справимся, — пообещал Исаев. — Геройствовать не будем, даже не надейтесь. Если разживётесь деньгами, возьмите письмо к Седому, тут всё о ситуации.

— Хорошо, спасибо. И ещё раз, не рискуйте понапрасну! — попросил я и, горячо поцеловав Милославу, которая долго не хотела отпускать меня из объятий, вжал рычаг газа на максимум.

Паромобиль, избавившийся от половины веса, резво дёрнулся вперёд, и пыхтя начал ускоряться уже на грунтовой просёлочной дороге. Я убрал даже каменную кожу, лишь бы облегчить нагрузку на мотор. Ведь теперь счёт шёл на секунды.

Глава 4

— Господин? — удивился Вениамин, когда я без стука вошёл в его контору. Юрист сидел за документами, перебирая какие-то бумаги, и беззаботно насвистывал себе под нос простую мелодию. То есть он не только меня не ждал, но и совершенно не переживал о происходящем в Гаврасово, хотя не мог не знать об османах.

— Приветствую, — спокойно, словно ни в чём не бывало, произнёс я.

— Добрый день, Фёдор Иванович, рад вас видеть. Такая неожиданность, меня никто не предупредил о вашем визите, — мгновенно взяв себя в руки, улыбнулся юрист. — Что вас привело ко мне сегодня?

— Необходимо сопровождение сделки по продаже драгоценностей.

— Это не совсем наш профиль, к тому же залог фами… — начал было Святодубов, но я положил перед ним тряпицу с сапфиром, и раскрыл верхний её край. Мужчина, явно понимающий ценность камня, поперхнулся. — Он настоящий?

— Да, но прежде я хочу получить оценку от ювелира, и потом уже продать, — спокойно произнёс я, убирая сапфир за пазуху.

— Что же, как я и сказал, это не совсем наш профиль… Но учитывая наши взаимоотношения и объединяющий фактор, я возьмусь за сопровождение сделки, — воодушевился юрист. — Думаю, справедливой будет цена в сто золотых.

— Только если мы выручим за него не меньше двух тысяч, — ответил я. — В противном случае, не более одного процента от суммы сделки. И то, только учитывая наши «взаимоотношения» и то, что вы принадлежите к моему ордену.

— Конечно, — растеряв большую часть энтузиазма, ответил Святодубов, но пиджак с вешалки снял и быстро оделся. — Прошу за мной.

— Далеко ехать? — уточнил я, выходя из кирпичного трёхэтажного здания.

— Идти минут пятнадцать, — не поняв моего вопроса, ответил юрист.

— Отлично, тогда садитесь и показывайте дорогу.

— На это? — растерянно проговорил Святодубов, рассматривая то, что осталось от паромобиля после снятия всего лишнего. — Но простите, тут же даже кабины нет. Ни дверец, ни крыши…

— Я тоже рад, что сейчас солнечная, безоблачная погода, — кивнул я, забираясь в кресло. — Садитесь и поехали, нет времени.

— Ох, как скажете, — поморщился Вениамин, но забрался на металлическую раму и уместился между мной и котлом. — Сейчас прямо и направо.

До нужной конторы, богатого белокаменного особняка, мы добрались за три минуты. Прокатились с ветерком, так что с юриста чуть шляпа не слетела. Да и сам он едва не оказался за бортом при поворотах, но я в самом деле спешил. На первом этаже здания красовалась надпись «ЮвелирЪ», но Святодубов, не обращая на неё никакого внимания, направился к главному входу.

— Вам назначено, господа? — перегородил дорогу ещё не старый сторож, с толстой кобурой на левой стороне ремня и дубинкой на правой.

— Нет, но нас ждут, — уверенно улыбнулся Вениамин. — А коли задерживать нас станешь, потом плетей получишь.

— Моя работа простая. Никого не пущать. А за хорошую работу ещё никого не пороли, — улыбнулся щербатым ртом охранник. — Так что не обессудьте.

— Ну смотри, служивый, — юрист прищурился и холодно добавил. — Иди докладывай, что прибыл Вениамин Святодубов из Московской юридической палаты.

— Так и сделаю, — нахмурившись, но не сдавшись, сказал мужчина, а затем зашёл в небольшую коморку, заглянув в которую я увидел множество труб. Самых обыкновенных, медных, идущих куда-то вверх. Подойдя к одной из них, он открыл воронку и передал туда слова Вениамина.

— Пропустить, — послышалось в ответ, глухое, искажённое эхо.

— Вот теперь, значится, можете идти, — усмехнулся стражник и открыл перед нами дверь в подъезд. — Как подниметесь на…

— Я знаю дорогу, — коротко ответил юрист. — За мной, господин.

— Не очень-то он на господина похож, скорее, на разбойника, — расслышал я бурчание стража, пока дверь закрывалась. Обращать на него внимание я не стал, поспешив за Святодубовым, и очень скоро мы оказались на третьем, предпоследнем этаже. Длинный коридор, уходящий в обе стороны, заканчивался приёмной.

За механической пишущей машинкой сидела благовидная дама, с сединой в чёрных кудрях, стройная и по-своему ещё привлекательная. Её тонкие пальцы порхали над клавишами, печатая какой-то документ.

— Хм, а это здание куда больше похоже на юридический дом, — не сдерживавшись, подколол я Святодубова.

— У них тут главное отделение, а у нас так, кабинет, чтобы было где остановиться, — поморщился в ответ Вениамин. — Вот в Москве, в самом центре, у фактории…

— Вас ожидают, можете проходить, — не отрывая взгляда от бумаги, проговорила секретарь и сдвинула рукой каретку.

— Алевтин Савельевич Анфилатов, добрый день, — заранее натянув дежурную улыбку на лицо, шагнул в кабинет Святодубов.

— Здравствуйте-здравствуйте, Вениамин, — благодушно ответил крупный мужчина, в зелёном бархатном пиджаке, больше напоминавшем махровый халат. Сидел хозяин кабинета за крепким дубовым столом в самом центре. Но даже не сделал попытки встать или назвать юриста по отчеству. — Какими судьбами у нас? Неужели проблемы с документами, которые вы оформляли?

— Никаких проблем, у нас всё чётко. Но у этого господина возник вопрос, который можете решить только вы, — указал на меня Святодубов, после чего Алевтин с сомнением посмотрел в мою сторону. — Разрешите представить, Фёдор Иванович, защитник рода бояр Гаврасовых.

— Князей Феодоро-Крымских, — жёстко напомнил я.

— Пока документы не пришли из царской канцелярии, боюсь, так именоваться не стоит, — поморщившись, ответил юрист. — Но, вы правы, господин.

— Что же, защитник княжеского рода, какое же у вас ко мне дело? — со всё той же снисходительной улыбкой спросил Алевтин.

— Хочу оценить один камень.

— Боюсь, я не занимаюсь оценкой. Для этого у нас есть лавка на первом этаже, там работают вполне компетентные люди, — пожал плечами мужчина, сцепив пальцы замком. — А моя помощь тут совершенно излишня.

— И всё же вам стоит на него взглянуть, — попробовал настаивать юрист, не произведя никакого впечатления.

Я же просто достал тряпицу, размотал её и показал вначале шершавую, а потом гладкую прозрачную сторону. Алевтин вздрогнул, зрачки его сузились, а крылья носа взлетели вверх. Но мужчина почти мгновенно взял себя в руки, стараясь не показывать заинтересованности. Даже любопытно, он хотел таким образом сбить цену, или что?

— У меня нет времени играть в ваши игры, — спокойно сказал я, пряча камень. — Вы либо относитесь серьёзно и оцениваете сапфир, либо я найду того, кто даст за него достойную цену. Вяземского, к примеру.

— Ха, какой резкий защитник! Впрочем, чего от вояк ещё ожидать. Да только так дела не делаются, молодой человек. Мне всё равно, у кого перекупать камень – у вас или у графа, у него я, возможно, даже возьму дешевле, — улыбнулся глава торгового дома. — А вы сами проговорились, что это срочно.

— Я сделал это намеренно. Не тратьте моё время. Вы знаете, что это сокровище, которому, возможно, нет равных в мире. Я это знаю. Так что не нужно делать вид, что вы этого не понимаете. Но, к вашему большому сожалению, этот камень значит для меня не больше, чем он стоит. И если мне будет быстрее продать его по кускам, я без всякого сожаления его расколю.

— Так вы потеряете в цене в два, а может, и в три раза, — вновь усмехнулся мужчина, но уже менее уверенно.

— А вы потеряете в десять раз, ведь сейчас его можно продать даже в царский дворец. Кусками же, только вставить в украшения, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Итак, решайте. Десять, девять…

— Постойте! Давайте успокоимся! — вмешался Святодубов, видя, что я готов расколоть сапфир на мелкие части. — Господин, не хотелось прибегать к такому шагу, но раз вам так ценно время, давайте я сам его у вас выкуплю? За тысячу золотых?

— Мало, он стоит в разы больше, — считав пренебрежительную ухмылку Алевтина, сказал я. — Три, два…

— Стойте! — успел выкрикнуть, встав с кресла, глава торговой палаты, когда я уже поднял руку, всерьёз собираясь кинуть камень. — Тьфу ты. К чему эта драма?!

— Время, — повторил я.

— Чёрт с вами, безумец! — зло проговорил Алевтин, рухнув обратно в кресло. — Давайте я хоть посмотрю, из-за чего весь сыр-бор.

Не став спорить, я подошёл к столу и положил на него камень. Раздосадованный тем, что его мелкая афера не удалась, глава торгового дома достал из ящика очки, лупу и начал осмотр на свет. Губы его сжались в тонкую линию, и сложно было определить, он недоволен самоцветом или ситуацией, в которой оказался.

— Почему вы решили его продать? — наконец, не сказав ничего о качестве сапфира, спросил Алевтин.

— Османы в двух днях пути от города, роду нужны деньги на наёмников.

— Это какая-то глупая шутка? — сдвинув брови, посмотрел на меня глава торгового дома. — Губернатор нас полностью обезопасил, магики Китежа не пустят врага за Волгу.

— Они уже высадились южнее, на холмах возле слияния Волги и Дона. В данный момент с ними дервиш, получивший сродство с огнём, несколько многобашенных танков и три сотни всадников. Но высадка продолжается, — спокойно ответил я, а глава торгового дома с каждым моим словом хмурился всё больше. — Они не пойдут со стороны Волги, они выйдут из леса. А может и вовсе, обогнут по суше с севера.

— Вы и в самом деле в это верите? — мрачно проговорил мужчина. — Вы предупредили графа?

— Ещё три дня назад. Когда наши крестьяне пытались найти в городе приют.

— Это бред какой-то… — отложив сапфир, глава торгового дома помассировал виски. Затем вновь посмотрел на камень, на меня, тяжело вздохнул. — Я дам за него две с половиной тысячи. И ещё столько же, если ваши слова окажутся правдой.

— Хорошо, меня вполне устроит. А по поводу слов — следите за делами, они скажут больше, — кивнул я и обратился к Святодубову. — Составьте договор, задаток мне нужен сегодня же. А я пока договорюсь с Емельяновым.

— Как скажете, господин, — слабо улыбнулся юрист.

— Одну минуту, — попросил глава торгового дома и дёрнул шнурок колокольчика. В кабинет тотчас заглянула секретарь, которой он передал бумажку. Она вернулась почти сразу с сумкой из толстой кожи, которая даже с виду казалась тяжёлой. Заглянув внутрь и убедившись, что там глухо звенят мелкие золотые монетки, я повесил её на плечо.

— Уверен, там ровно столько, сколько нужно, а остальные деньги не потеряются по дороге, — пожав руку Анфилатову, сказал я. — Всего доброго, надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

— Аналогично, — кивнул мужчина, бережно кладя сапфир на бархатную подушечку.

Из белокаменного особняка я чуть не вылетел. Так спешил, что не обратил внимание на столпившихся возле моего автомобиля людей. Просто растолкал их и умостился за руль, благо что двигатель ещё стучал, хоть и медленней.

— Что это за бедное животное? За что его так обкромсали? — донёсся до меня отдалённо знакомый насмешливый голос. И я разглядел упитанного плотного молодого франта, ведущего под руки сразу двух девушек. Хотя, наверно тут уместнее было бы сказать «дам».

— Разойдись! Я спешу! — крикнул я, поддавая жара в топку.

— Хэй, повежливей! Тут всё же женщины, — насмешливо проговорил молодой мужчина, но с дороги уходить не спешил. — Что ты сделал с этой ласточкой? Судя по рессорам и котлу, это был отличный паромобиль.

— Только очень медленный. Прошу, отойдите, я спешу, — рыкнул я и, не получив никакой реакции, тронул рычаг газа. Авто медленно, но верно поехало, заставляя зевак расступиться. Даже франт отошёл в сторону, но судя по виду, был крайне огорчён моими словами. Правда, мне было совершенно не до него.

— Что же, дамы, покажем, что такое настоящая скорость? — донеслись до меня слова франта и женский смех. Я даже оборачиваться не стал, не до того сейчас. Наоборот, топил что было сил. Паромобиль довольно быстро разогнался и уже через полминуты шёл со скоростью километров двадцать, когда слева от меня послышался противный сигнал гудка.

— Какого… — буркнул я, жалея, что нет зеркал, и оглядываясь, но тут в меня чуть не влетел другой паромобиль, со смеющимися женщинами и парнем. Красивый, лакированный, с длинной кабиной и хромированными блестящими деталями. Буквально гоночный болид от мира паровых машин.

Мне на облегчённом, но всё же бронемобиле, ловить было совершенно нечего, да я и не собирался, спокойно пропустил их вперёд и свернул в нужный мне переулок. А вот водителю спортивной машины этого показалось мало, он вернулся и обогнал меня ещё раз, ровно в тот момент, когда я притормозил у въезда в квартал наёмников.

— Куда прёшь?! — заорали стражи порядка, но если за пижоном они не угнались, то мне дорогу перегородили.

— Седой здесь? Савелий Емельянов? — не слезая с водительского кресла, спросил я. — Срочное дело от княжеского рода.

— У всех срочное, — хмыкнул стражник.

— А у меня самое. Расчёт ему везу. И он знает сколько, — уловив настроение городовых, добавил я. Те поморщились, но отошли.

— Седьмой дом, там увидишь, — махнул стражник и двинулся дальше по улице, быстро нагнав спортивное авто, застрявшее в узком переулке. Разминуться тут было невозможно, правда, мне и ехать далеко не нужно, как раз напротив условного дома машина и остановилась, так что и я затормозил, подперев её сзади.

— Эй! Ты куда? Убери свою колымагу! — успел крикнуть мне вслед франт.

— Позже! — бросил я в ответ и, спрыгнув, тут же бросился на крыльцо. Пара секунд, и я уже барабанил в крепкую дверь кулаком.

— Ну нет, любезный, так дела не делаются. Уберите свой скелет, пока мне не пришлось сдвинуть его самому, — раздалось у меня за спиной. Похоже, мужчина тоже вышел из машины и направлялся ко мне, когда дверь, наконец, отворилась. Без брони и куртки, в одной белой майке и домашних штанах, Седой выглядел худым, но жилистым.

— Что за шум, а драки нет? — недовольно спросил хозяин дома. Увидев меня, он чуть нахмурился, потом посмотрел на поднимающегося по ступеням мужчину и хмыкнул: — Или сейчас будет?

— Сколько у вас сейчас свободно людей? — отбросив все формальности, спросил я. — Я готов нанять всех и немедля.

— Чтобы расправиться с одним разозлённым магиком воды, все не понадобятся, меня и одного хватит, — улыбнулся Седой.

— Что? — я оглянулся, непонимающе посмотрев на парня. — Нет, с ним бы и я справился. У нас проблема с османами! В данный момент высадилось два эскадрона конницы, один тяжёлый многобашенный танк и дервиш со сродством стихии огня в моторизированном доспехе.

— Куда высадилось? — мгновенно посерьёзнев, спросил Седой. — К Гаврасовке?

— Самое южное направление, слияние Волги и Дона. Два дня пути, — ответил я.

— Гаврасовка? Погодите… я, кажется, слышал это название, — нахмурился преследовавший меня парень. — Это не там ли, где убили тысячника Клусинского?

— Именно, — кивнул я, посмотрев на него повнимательней. В целом черты его были знакомы, но я с большим трудом смог вспомнить, где их встречал. — Я, кажется, видел вашего брата, но гораздо худее. Килограмм на десять. Он ещё сбегал от невесты, но ни одна из девушек в авто на неё не похожа.

— Брата у меня нет, — смерив меня холодным взглядом, ответил мужчина и поправил причёску. — И даже если мы ранее встречались по столь странных обстоятельствах, я вас не помню. Разрешите представиться, граф Евгений Бергер.

— Владимирович, ваше отчество! — вспомнил я. — Граф Пермский.

— Гхм. Именно. С кем имею честь?

— Фёдор Иванович, — спокойно ответил я. — Защитник княжеского рода Феодоро-Крымских. Если на этом у вас всё, я бы хотел вернуться к насущным делам.

— Погодите секунду! Если я правильно вас понял и услышал то, что вы говорили, — не позволил мне продолжить граф Пермский. — Вы один из тех, кто убил Клуинского и пленил налётчика Али-Ахмеда?

— Мы это уже обсуждали, ваше сиятельство, и пришли к выводу, что вы мне ничего не должны, — ответил я, возвращаясь к главе наёмников. — Так, сколько у вас людей?

— Ситуация критичная, и я с радостью соберу всех. Да только без денег мы не работаем. Простите, но таковы правила и наша честь, — поморщился Седой. — Один раз дашь слабину, и всё.

— С этим проблемы не будет, предоплату я готов внести немедленно, — сказал я, распахнув сумку, после чего Емельянов уважительно свистнул.

— Первая рота выдвинется в течение получаса, остальные до полуночи, — деловым тоном сказал Савелий. — Проходите, составим договор.

— Хорошо, — кивнул я и переступил порог. Начал закрывать дверь, но в неё с хлопком ударилась крепкая рука графа. — Да в чём дело? Мы вроде договорили и всё решили.

— Не знаю, о чём вы, — усмехнулся Бергер. — Но я чувствую за собой долг. И даже если вы не намерены принимать мою помощь, мне, как боярину и магику-адепту, зазорно отсиживаться за стенами Царицына, пока простые люди бьются с османами.

Глава 5

— Благодарю за предложение, но обременять таким не стану.

— Хотите оскорбить меня сомнениями в моей храбрости и верности стране? — серьёзным тоном спросил Бергер.

Надо признать, что я в самом деле не узнал графа ни с первого, ни со второго взгляда. Во время попойки он казался куда более стройным, что ли. Импульсивным, живым и горячим.

— Нет. Лишь хочу, чтобы между нами не было недопонимания.

— Ну вот и отлично, я готов выехать немедленно.

— Удерживать вас точно не стану, — кивнул я, вернувшись к Седому. — Сколько у вас солдат? Пеших и способных управлять бронемобилями? Конница нам, скорее всего, не понадобится, сражаться придётся в лесу…

Контракт заключили меньше чем за полчаса, а первые роты ушли ещё до того, как поставили подписи. Торговаться было некогда, да и незачем: что пришло легко, то и ушло так же. В результате у меня оказалась нанята не полная тысяча на два месяца. Формально, потому что даже в договоре оставалась приписка об управлении, которое шло исключительно через Емельянова.

Нерешённым был лишь один важный вопрос — прикрытие со стороны реки. Вряд ли османы рискнут оставлять большие силы рядом с Китежем, но нам и одного бронированного артиллерийского катера хватит с лихвой: маневрируя на пределе дальности, он сможет безболезненно обстреливать всё побережье.

Увы, взять адекватный ответ нам было неоткуда. Надежды на местные власти исчезли в тот момент, когда Емельянову доложили о попытках стражи остановить выходящих из города наёмников. Но были ещё независимые, сильные государевы люди, которые отвечали разве что перед царём. Именно к ним я направился, когда мне преградили путь.

— Остановитесь! С вами желает встретиться губернатор! — Всадник на бронированном жеребце вырос посреди дороги так внезапно, что я его чуть не сбил. Пришлось вдавить тормоз и сбросить пар – а значит, ещё и водой нужно будет заправиться. Сплошная морока! Хорошо хоть центнер угля у Седого прихватил.

— Передайте ему, что я обязательно загляну, когда будет время, — отмахнулся я, но всадник, твёрдо намеренный исполнить распоряжение, положил руку на приклад ружья, торчащий из седельной сумки. — Не советую, нападёшь — помрёшь.

— Я при исполнении, — с вызовом ответил посланник графа.

— Я тоже, так что пошёл прочь, не до тебя. А если губернатору так нужно, пусть подождёт у входа в Китеж, я туда сейчас направляюсь.

— Не вам указывать его сиятельству, что делать, — с достоинством сказал посланник. — А за неподчинение губернатору вы будете отвечать на суде.

— Как только, так сразу. У меня неплохой адвокат. А теперь с дороги, я спешу! — и не дожидаясь ответа, вдавил рычаг газа, через пять минут уже очутившись в порту. Ругаясь и разгоняя прохожих, я подъехал прямо к ладье. Неприятно будет, если Бергер окажется в Гаврасово раньше меня. Я хоть и написал записку, могут открыть огонь, прежде чем начать спрашивать.

— О, малец! — усмехнулся охраняющий трап богатырь, когда я спрыгнул с машины прямо перед ним. — Убрал бы ты свою колымагу, а то столкну нечаянно.

— Обязательно, но прежде поговорю с грандмастером, — ответил я, находу активируя боевую форму. Как чувствовал, богатырь с ухмылкой подставил ладонь, собираясь меня остановить, но она громко хлопнула о камень, и, почти не почувствовав сопротивления, я прошёл дальше.

Адепт, который должен был проверять талант на ладье, посторонился, лишь меня заметив, и, взяв под контроль стихию, я запрыгнул в подводный туннель. Теперь любоваться видами не оставалось никакого времени, я бежал с трудом сохраняя дыхание. Каждая минута была на счету!

— О, опять вы, молодой человек. Вы явно чем-то обеспокоены. Что случилось? — благодушно спросил дежуривший на площади четырёх стихий синебородый Жиль Рене. — Решили всё же поступить на службу и заняться плотным изучением…

— Позже. Прошу прощения за срочность, но мне критически необходимо переговорить с магистром. Это в самом деле важно.

— Настолько, что я не могу решить этот вопрос? Что ж… — вздохнул преподаватель и, подозвав одного из адептов, оставил его на месте дежурного. — Следуйте за мной. Но, если позволите совет, возьмите себя в руки.

— Я крайне спокоен, просто тороплюсь, — ответил я, но грандмастер лишь улыбнулся. Лифтов в городе не было, но одарённому четвёртой ступени они и не нужны. Стоило нам подойти к башне воды, как один из водопадов потёк вспять, а мы, встав на большую стилизованную ракушку, вознеслись к самому верху.

— Моисей Иоанович, извините, что отвлекаю, но этот молодой человек ворвался к нам и говорит, что у него срочные новости, — сказал Жиль Рене, ступив на балкон верхнего этажа. Стоило мне сойти следом, как течение воды вернулось в норму, и платформа ушла вниз.

— Надеюсь, это и в самом деле важно, иначе я начну сомневаться в вашем уме, а без него любые способности и предрасположенности пусты, — недовольно проговорил магистр, когда мы вошли в большой светлый зал, украшенный кораллами.

— Османы высадились на южном направлении, в слиянии Волги и Дона, — коротко и по делу сказал я. — С ними дервиш единый со стихией огня, носящий механизированный доспех.

— И кто же вам рассказал об этом дервише?

— Никто, я сам видел его своими глазами во время разведки.

— Хм, ну хорошо. Допустим. А как определили его степень владения пламенем? — с усмешкой поинтересовался магистр. — Особенно если он был в тяжёлом доспехе.

— Он был без шлема, я выстрелил ему в голову, пуля вошла ровно между глаз, чуть выше переносицы. Но вместо того, чтобы подохнуть, он обернулся огнём.

— Гхм… — откашлялся грандмастер, чьи брови взлетели.

— Вы уверены в том, что видели? — с лёгким нажимом спросил магистр.

— Полностью. Смотрел через снайперский прицел в момент прилёта пули. Как и я, он умеет менять форму тела, с той лишь разницей, что стихия иная. Но это даже не так важно. Вместе с ним высадилось больше трёхсот кавалеристов, танк с несколькими башнями и…

— Постойте, — поднял ладонь магистр. — Если всё так, то это не просто набег, а полномасштабное вторжение. К тому же стихия земли значительно стабильней, чем огня. Освоить единение с пламенем и при этом не сойти с ума, практически невозможно. У осман есть всего десяток или два таких дервишей — героев.

— Тем лучше. Как победим, сможете его опознать, — собранно ответил я. — Губернатор не отвечает на мои запросы, но советники как один считают, что османы собираются обойти Китеж и Царицын по суше, зайдя с северо-запада, где укрепления минимальны, а у магиков воды не будет доступа к стихии.

— Логично. Так сделал бы каждый.

— Но мы ещё можем их остановить, Если вы сумеете перекрыть высадку войск, мы сбросим их в воду, — продолжил я, кивнув на комментарий Моисей Иоановича. — Я уже нанял всех доступных наёмников, включая бронеходчиков.

— Самонадеянности вам не занимать, — улыбнулся Жиль Рене. — Увы, можете быть уверены, если ваши слова правда, никакие наёмники не спасут ваше поселение.

— Погоди, — уже его остановил жестов магистр. — Возможно, у юноши как раз всё получится. Огонь и земля не антитезы, но он, вероятно, справится при должной поддержке. К сожалению, мы не можем уйти от Царицына. Вдруг это лишь отвлекающий манёвр, а главный удар всё равно придётся по городу. Об этом вы не подумали?

— Их слишком много для отвлекающего удара, — с сомнением сказал я.

— Ох, Фёдор. Вам явно не помешало бы классическое образование, тем более что мы получаем сведения со всех материков, — покачал головой Моисей Иоанович. — Армия Османо-Персидской империи чуть больше Римской и составляет восемнадцать миллионов человек: больше десяти тысяч дервишей, миллион янычар, около двадцати тысяч танков… ну и так далее.

— Это если не считать туменов верных, как они называют изуверов, сохранивших часть сознания и подчиняющихся приказам, — вставил свои пять копеек грандмастер.

— Они скорее дрессированные звери, чем люди, а потому и в армейские части они не входят, — отмахнулся магистр, а я поморщился, вспомнив, с каким трудом мне удалось побороть только что изменившихся изуверов. Какой же опасностью они обладают, полностью сформировавшись?

— Как вы понимаете, для таких сил выставить пять-шесть тысяч, для обходного манёвра, если они и в самом деле решили взять столицу губернии, не проблема, — продолжил магистр. — Прикрепить к ним десяток дервишей под командованием одного из сынов Сулеймана тоже. Остаётся лишь один маленький нюанс…

— Это будет война, — нахмурившись, кивнул Жиль Рене.

— Именно, — согласился я. — Вначале набег, а после ввод — войск на разведанную территорию. Обход и…

— Нет, — поморщился магистр. — Не сходится, или я не вижу картину целиком. И уж точно вы её не видите, учитывая, что даже не знаете их сил. Нам не поступали доклады о продвижении крупных подразделений, суда в Каспии стоят. Пара грузовых транспортов ещё могла проскочить по Волге, под видом барж, но не больше.

— Значит, они пришли пешком на противоположный берег, а уже оттуда начали переправляться, — ответил я, но затем сам задумался. Не сходилось, да. Если бы шло полноценное вторжение, вряд ли стали бы так заморачиваться.

Если у них армия в пятнадцать раз больше населения Царицына, да ещё и с превосходящей по уровню развития техникой, такие танцы с бубном не нужны. Входит в Волгу плоскодонный броненосец, перекрывает навигацию, зачищая берега. После прибывает десяток-другой транспортников, высаживают десант и танки при поддержке дервишей. Всё. Зачем такие сложности?

— Возможно, они не хотят терять людей во время штурмов.

— Нет, скорее, они вообще не собираются вести войну. Продолжить более масштабный набег, операцию по вклиниванию… — возразил магистр, создавая над столом водяную проекцию. Буквально пальцами взмахнул, а в результате можно было разглядеть даже домики на берегу, такая детализация. — Но зачем? Почему сейчас?

— Их агент, Али-Ахмед, собравший под своим крылом разбойников и оборванцев, был недавно схвачен и казнён, — ответил я, с трудом сдержавшись, чтобы не поморщиться от воспоминаний. — Но это привело к обострению, в результате которого погиб тысячник Клусинский и большая часть его войска.

— Значит, город ослаб, и они об этом знали, — подёргал бороду Жиль Рене.

— Скорее, наоборот, очистился от возможного предателя, но пока не восстановился до конца, — возразил я. — Клусинский атаковал наше поместье вместе с Али-Ахмедом. До этого то же делал его сын. Тогда я считал, что это просто совпадение, блажь богатенького парня, решившего захватить себе землю. Но если это было запланировано изначально, чтобы высадить войска ближе к городу или, не поднимая тревоги, провести их сразу под стены… за Гаврасово лишь одна застава, да и та крохотная.

— Вы бы осторожнее со словами, молодой человек, — покачал головой магистр. — А то так и до обвинений губернатора в государственной измене дойти может.

— Отчёт следователей уже ушёл в царскую канцелярию, пусть там разбираются, — отмахнулся я. — Не помогает, так пусть хоть не мешает. В остальном можно разобраться и без его вмешательства.

— В принципе в этом есть логическое звено. Сейчас будет предположение, не больше, но, если губернатору предложили стать князем, сохранив земли для потомков… — тихо произнёс магистр. — Тогда всё происходящее обретает смысл. Если бы они сговорились, тысяча успокоила беспорядки, а османы тихо и спокойно взяли ключевые точки, устранив верных царю людей.

— Но мы же говорим чисто гипотетически? — поморщился Жиль Рене.

— Конечно. Но в таком случае это было бы не вторжение, а сепаратизм. Официального объявления войны удалось бы избежать. Не может Всеславия позволить себе бросить вызов Османам, — поджав губы, сказал Моисей Иоанович. — Но и они не могут перебросить много войск, не оголив фланги перед Поднебесной и Римом. Баланс слишком хрупкий.

— Если так, то мы можем отбиться? — с надеждой и, кажется, удивлением спросил грандмастер башни воды.

— Вполне возможно. Но нужно проверить эту теорию.

— Вы собираетесь поговорить с губернатором? — поинтересовался я.

— Вначале нужно установить факты, может, вы делаете из мухи слона, — тепло улыбнулся Моисей Иоанович. — Покажите на карте, откуда планировалось нападение.

— Здесь. Раньше тут была небольшая деревушка, вполне жилая, — безошибочно найдя населённый пункт, сказал я.

— Отлично, пойдёмте, хочу всё увидеть своими глазами, — махнул магистр.

— Боюсь на автомобиле добираться около девяти часов, а он у меня даже без второго сиденья и кабины.

— Ничего страшного, он нам не понадобится, — хмыкнул Моисей Иоанович. — Зачем нужна личная сила, если её не использовать по назначению. Да и мне давно стоило размяться. Встаньте рядом.

Я шагнул на подошедшую к парапету платформу, и её словно подхватила гигантская ладонь. Рука, закрученная вокруг башни, распрямилась, поднеся нас к прозрачному куполу, закрывающему город от воды, и я уже собирался активировать каменную форму, чтобы не дышать в толще реки, но этого не понадобилось.

Стенка купола выгнулась, создав пузырь, в который магистр заключил нас, а затем мы поплыли по течению, с каждой секундой всё ускоряясь. Вначале это было едва заметно, затем за пузырём начал появляться легко различимый шлейф из взбитой воды, а спустя ещё минуту нас чуть накренило, словно вертолёт во время атаки, и мы понеслись с невероятной скоростью.

Магистр недаром носил своё высокое звание, стихия слушалась его беспрекословно, расступаясь и буквально втягивая пузырь. Кажется, я даже слышал о физическом принципе, по которому это могло работать, хотя сейчас все знания буквально выветрились у меня из головы, настолько это было волшебно и непривычно.

А ещё мы чуть не пропустили место пересечения одного из истоков Дона и Волги.

— А вы знали, молодой человек, что несколько сотен лет назад, до сражения за Каспий и Крым, две великих реки не пересекались? — неожиданно проговорил магистр, и я заметил, что мы замедляемся.

— Кажется, собирались прорыть канал, чтобы их соединить, — пользуясь воспоминаниями из прошлого мира, ответил я.

— Да? Никогда не слышал о таком проекте, — улыбнулся магистр. — А вот результат схватки магов очень нагляден. В паре сотен километров остался незаживающий шрам – зона буйства стихий, а тут две реки соединили свои притоки. Но это нам только на руку. Иначе… хм. А ведь вы правы!

Магистр сделал едва заметное мановение ладони, и пузырь выскочил над поверхностью воды прямо перед транспортником. На борту судна забегали матросы, взвыла сирена, а в следующее мгновение замолкла, вместе со всеми, кто был на корабле.

Я даже не сразу осознал произошедшее. Только через секунду или две.

Вода быстро расступилась, показав песчаное дно, на котором вздрагивали застигнутые врасплох рыбёшки. Лишившееся опоры судно рухнуло с многометровой высоты, скатившись по волнам, а затем эти волны накрыли его сверху, раздавив словно многотонный пресс.

— Так, с этим всё, — довольно произнёс магистр, поворачиваясь к берегу. — Теперь что касается…

— Осторожно! — активировав боевую форму, я успел заслонить собой магистра, и несколько пуль обрушилось на каменную кожу. Мощь выстрелов была такая, что меня чуть не раскололо на куски. А уж подставленный водяной щит и вовсе пробило, почти не заметив.

— Благодарю, — сместив меня, сказал Моисей Иоанович, — Моя очередь.

Воды вспучились, отступая от берега на несколько сотен метров по обе стороны от нас, а затем на берег обрушилась гигантская волна, легко накрывшая самые высокие деревья. Она прокатилась по побережью, снося всё на своём пути. Людей, дома, технику, вырывая с корнем растительность. Будь то кустарник или вековые дубы.

Но чем дальше, тем быстрее она успокаивалась, почти полностью потеряв силу на лесной опушке. От деревни не осталось и следа, многих убило или покалечило, но остальные сумели сбежать в чащобу, в паре километров от реки.

— Вы в порядке, молодой человек? — обратился ко мне магистр. Я как раз сумел закрыть самую длинную трещину, угрожавшую разбить мне сердце, а потому кивнул. — Жить будете, это прекрасно. И, боюсь, здесь мы закончили.

— Закончили? — тихо прохрипел я. — Но они же укрылись в лесу.

— Слишком далеко для магии воды. Да и силы их весьма помяты. Уверен, теперь вы и в самом деле справитесь сами, — улыбнулся Моисей Иоанович. — Мне же нужно возвращаться в Китеж, если это отвлекающий манёвр, я должен быть в столице региона. И тем более, если это госизмена.

— Благодарю! — ответил я, ведь он в самом деле сделал очень много. — В таком случае, если вам несложно, оставьте меня в километре выше по течению, дальше я доберусь сам.

— Конечно, такую малость я точно могу себе позволить, и заодно посмотрим, не появятся ли они у берега дальше.

Уже через полчаса я, ошарашенный и немного потрёпанный, стоял на пристани Гаврасово, а ко мне бежала обрадованная и удивлённая Милослава.