Kitobni o'qish: «Игрушка жестокого мажора. Ты назвал меня мусором, а теперь без меня не победишь!»

Глава 1

Над дверями лифта горела двойка. Долго. Очень долго. Пустая кабина застряла между этажами, а до сдачи черновика оставалось всё меньше времени. Я поглядела на лестницу — и сразу отвела глаза от открытого пролёта. Спасибо, «Технополис»: теперь ещё и высота. В планшете лежал мой анализ баланса киберспортивных стратегий, в ведомости напротив фамилии — стипендия. Объяснять куратору, что нас с дипломом победил лифт, совершенно не хотелось.

В сервисный коридор свернула почти с облегчением. Здесь можно было смотреть прямо, а не вниз между перилами. Планшет прижала к груди: уронить его сейчас было бы последним номером моей программы. Кроссовки шуршали по линолеуму. Слишком громко. Я старалась ступать на чистые участки, обходя песок, и прислушивалась: только бы не столкнуться с охраной VIP-зоны.

Дверь в комнату отдыха команды «Kings» была приоткрыта. Из щели сочился холодный синий свет мониторов и доносился голос. Не спокойный голос тренера или болельщиков. Это был рык. Животный, сорванный от бессилия и ярости.

— Ты думаешь, тебе платят за то, чтобы ты сливал финал из-за глупого тайминга? — рычал Максим на свой реплей. — Ну давай, объясни!

Я остановилась на полушаге. Уже слышала скрип двери у себя за спиной; поверну назад — услышат и они. А на мониторе в щели мелькнула знакомая карта. Вот на неё смотреть было нельзя. Я знала себя: один неверный маршрут — и уже хочется проверить, почему игрок туда полез. До куратора так и не дошла. Заглянула в комнату.

Комната была огромной, заваленной коробками с энергетиками и дорогими девайсами. На экране висел реплей матча, где персонаж под ником King совершал самоубийственную атаку. Перед монитором сидел Максим. Тот, чей портрет висел в холле колледжа рядом с фотографиями ректоров. Он выглядел не как идол. Он выглядел как загнанный зверь. Сжатые челюсти, жилка на виске, пальцы, впившиеся в край стола так, что костяшки побелели.

Рядом с ним, на диване, развалилась Арина. Дочь главного спонсора лиги, стримерша с миллионом подписчиков и улыбкой акулы. Она листала ленту комментариев в телефоне, даже не глядя на кричащего парня.

Я сделала шаг. И наступила на кабель питания серверной стойки.

Щелчок был тихим, но в гробовой тишине после обрывающего крика он прозвучал как выстрел.

Максим медленно повернулся. Его глаза, серые и пустые, встретились с моими. Он задержал взгляд на планшете, потом на бейдже. Я успела пожалеть, что надела его над курткой: имя теперь мог прочитать кто угодно.

— Охрана, — протянула Арина, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Вызовите охрану. Тут какая-то серая мышь забрела. Гадость какая, смотрит своими глазками.

Максим поднял руку. Резко. Арина замолчала, обиженно поджав губы. Он не смотрел на неё. Он смотрел на меня.

— Ты видишь экран? — спросил он тихо.

Я кивнула. Горло перехватило спазмом.

— Считай мои ошибки вслух. Или вылетай с курса.

Слово «вылетай» он произнёс, глядя на мой бейдж.

— Это... это не моя игра, — прошептала я, чувствуя, как колени начинают дрожать. Страх перед авторитарным капитаном смешивался с унижением. Меня считали инструментом проверки его эго.

Максим сделал шаг ко мне. Потом еще один. Он нарушил личное пространство так грубо, будто физически давил на меня своим весом. Запах дорогого парфюма и кофе ударил в нос.

— Звоню ректору. У тебя нет доступа к лаборатории. У тебя нет места в общежитии. Выбирай, Полина, — он прочитал имя на моём студенческом бейдже. — Или говори.

Страх пересилил гордость. Я посмотрела на экран. Таймер обратного отсчета до следующего раунда тикал красными цифрами. Мое сердце билось в ритм этих цифр.

— Третий раунд, — начала я механически, стараясь говорить ровно. — Ты сместил фокус внимания на левый фланг, оставив центр открытым. Противник ожидал этого.

— Детский лепет, — перебил Максим, усмехнувшись. — Все знают, что центр защищен.

— Нет, не все. Статистически вероятность прорыва через центр возрастает на 14% после двух неудачных попыток слева. Ты предсказуем. Ты стал предсказуем три матча назад.

В комнате повисла тишина. Арина подняла голову, её брови взлетели вверх. Максим перестал дышать.

— Продолжай, — велел он. Голос стал глухим.

После «продолжай» я впервые нормально вдохнула. Здесь я хотя бы знала ответ. Вчера сводила эти тайминги до двух ночи, ругалась на кривой экспорт и проверяла каждую строку вручную. Пусть смеются над курткой. В цифрах я уступать ему не собиралась.

— Финальный тимфайт. Ты использовал ультимативную способность на танке противника, хотя приоритетная цель — саппорт. Танк имел 20% брони, саппорт — ноль. Но саппорт давал хил всей группе. Убрав его первым, ты сократил бы время жизни вражеской команды на 8 секунд. Вместо этого ты потерял 15 секунд на добивание танка.

Арина фыркнула.

— Киберспорт — это харизма, детка. А не твои скучные таблички. Мы победили бы, если бы верили друг другу, а не считали секунды.

Максим резко обернулся к ней. Его лицо исказилось от злобы.

— Заткнись, Арина. Ты мешаешь.

Она отшатнулась, как от пощечины. Шок пробежал по комнате. Никто никогда не говорил ей так. Ни в прямом эфире, ни в жизни.

Арина замолчала, а я всё ещё могла говорить. Даже неприятно стало от того, как мне понравилось это короткое преимущество. Поправила планшет под локтем и успела поймать его взгляд раньше, чем он снова отвернулся к игре.

— Ты прав, — сказала я, глядя Максиму прямо в глаза. — Но твоя стратегия проигрывает, потому что она основана на эмоциях, а не на данных. Вот критическая ошибка. Посмотри на миникарту за две секунды до конца.

Он посмотрел. Я видела, как его зрачки расширились. Он увидел то, что пропустил во время игры. То, что я увидела только сейчас, анализируя реплей.

Максим молча подошел к клавиатуре. Его пальцы затанцевали над кнопками, внося правки в конфигуратор симуляции. Он запустил повтор. На экране его команда, следуя моей логике, уничтожила саппорта первой. Бой закончился за 12 секунд вместо 30. Победа.

Он повернулся ко мне. Лицо было каменным. Никакой благодарности. Никакого уважения. Только холодная ярость.

— Ты права, — произнес он тихо. — Именно поэтому ты мне не нужна.

— Что? — я не поняла.

— Если ты будешь здесь, все будут знать, что King ошибается. А King не ошибается. King побеждает сам.

Он взял свой телефон и быстро набрал что-то, поглядывая на мой бейдж. Убрал аппарат, прежде чем я успела прочитать экран.

— Уходи. Если я увижу тебя здесь снова, ты пожалеешь, что вообще родилась.

Я схватила планшет и вылетела из комнаты, задев коленом диван, на котором Арина всё ещё сидела с открытым ртом. Коридор показался мне бесконечным. Я шла быстро, почти бежала, пока не оказалась в безопасности сервисного лифта, который наконец ожил.

Только когда двери сомкнулись, я позволила себе упасть на пол. Руки дрожали так сильно, что я не могла набрать номер куратора. Телефон вибрировал в кармане. Одно сообщение. От системы контроля доступа колледжа.

«Ваш проект "Нейро-стратегия" заморожен. Причина: нарушение протокола безопасности VIP-сектора».

Трижды перечитала причину блокировки. На четвёртый раз дошла только до названия проекта. Там были мои ночи, расчёты, перепроверенные выгрузки. У куратора я ещё могла выпросить лишний день. А здесь что просить? Разрешение пользоваться собственной работой? Максим нажал несколько кнопок — и завтрашний день мне уже нечем было заполнить.

Завтра карту приложу к считывателю — он уже не пустит.

Я посмотрела в отражение лифта. Девочка с испуганными глазами и дрожащими губами. Та серая мышь, которую презирала Арина.

На отражение смотреть расхотелось. Сжала телефон: пусть дрожит, сообщение я всё равно сохраню.

Он сказал, что я ему не нужна, потому что права.

Что ж, Максим. Теперь у нас счет.

Я стерла кулаком следы слез и вышла из лифта. Путь назад был закрыт. Оставалось идти только вперед. Через его голову, если потребуется.

Глава 2

Утро пахло остывшим кофе и дешёвым дезодорантом. Я стояла перед дверью комнаты отдыха «Kings», сжимая в руках распечатанные графики ошибок их последней тренировки. Листы помялись по краям: я сжимала их всю дорогу. На верхнем красным был обведён провал в мидгейме. Я перечитала подпись к графику ещё раз, хотя знала её наизусть. Если он снова прикажет уйти, хотя бы эту цифру успею произнести.

Я толкнула дверь. Внутри царила привычная суета: кто-то гонял по клаве, кто-то жевал чипсы, а на диване развалился Максим. Он даже не поднял глаз от телефона, когда я вошла.

— Ты чего тут? — бросил он, не меняя позы.

— Анализ твоих действий за последние три раунда, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но слова были выверены. — У тебя критическая просадка в мидгейме из-за неверного расчета кулдаунов саппорта. Вот цифры.

Максим медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по листкам, затем по моему лицу. Максим посмотрел на графики так, как я смотрела на рекламу перед нужным видео. Сейчас пролистнёт. Я пододвинула верхний лист, чтобы красный круг оказался прямо у него перед глазами.

Он протянул руку. Я положила документы ему на ладонь. Ждала. Ожидание длилось ровно две секунды. Потом Максим небрежно швырнул стопку бумаг в мусорную корзину у ног своего тиммейта.

Бумаги рассыпались вокруг пустой банки энергетика.

— Цифры не пахнут победой, Полина, — сказал он, растягивая губы в кривой усмешке. — Иди докажи это действием. Или выметайся. Здесь тебе не библиотека.

В комнате повисла тишина. Парни переглядывались, пряча улыбки. Это был спектакль, и мне отвели роль дурака. Но они не знали главного: я не умела быть вежливой, когда дело касалось логики.

Я подошла к корзине, аккуратно подняла верхний листок и стряхнула крошки от чипсов. Затем посмотрела прямо в глаза Максиму.

— Третий раунд, минута двадцать, — начала я ровным тоном, игнорируя его удивленный прищур. — Ты инициировал драку в лесу, хотя твоя команда была в невыгодной позиции по опыту. Если бы ты подождал пять секунд, пока твой саппорт активирует ультимейт, вы успели бы продавить вражескую базу. Ты потерял преимущество просто потому, что хотел показать красивую игру для стрима.

— Заткнись, — рявкнул один из игроков, но Максим поднял руку, останавливая его.

Его челюсть напряглась. Он ожидал слез или оправданий. Вместо этого я продолжала разбирать тактику, используя термины, которые знал только тренер и я. Мои глаза сканировали экран монитора, который все еще показывал повтор игры.

Арина хихикнула откуда-то из угла. Она сидела на подлокотнике дивана, болтая ногами в новых кроссовках.

— Бедняжка, — протянула она сладко, будто читала сказку. — Тебе же сказали, что такие, как ты, должны убирать серверные, а не соваться к капитану. Посмотри на себя, студентка-ботаник. Даже куртка у тебя выглядит так, будто её постирали вместе с учебниками по матанализу.

Команда заржала. Я машинально посмотрела на куртку. Вчера сушила её у батареи; на рукаве осталась светлая полоса. До этой секунды мне казалось, что ничего страшного. Арина даже график не взяла — зачем? Достаточно ткнуть в рукав, и никто уже не слушает про кулдауны. Я разгладила лист большим пальцем, чуть не порвав край.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Хотелось ответить ей колкостью, но это было бы игрой по её правилам. Я перевела взгляд на Максима.

— Арине интересно, почему ты не использовал фланговую атаку в последнем бою, — сказала я громко, обращаясь к нему, но глядя поверх головы девушки. — Потому что ты боялся, что если враг увидит твоего джанглера, то арена станет слишком тесной для твоего эго. Так ведь?

Арина замерла. Её улыбка погасла. Она открыла рот, но посмотрела на Максима. Ответа я так и не услышала. Очень захотелось повторить вопрос — медленно, как на пересдаче. Удержалась: мне ещё нужны были лаборатория и стипендия.

Максим смотрел на меня, и я перестала разглаживать лист. Лучше бы он ответил. Пусть даже снова велел заткнуться — сейчас он просто молчал, а парни за его спиной уже не улыбались. Вопрос про эго ещё висел между нами. Забрать его назад? Поздно. Я отвела бумагу от груди: не хватало ещё заслоняться ею.

— Ну всё, — он встал с дивана. Его рост давил на пространство, заполняя собой всю комнату. — Хватит играть в умных.

Он достал телефон и набрал номер. Через минуту в дверь постучали. Вошел охранник колледжа — здоровяк, которого я всегда видела рядом с ректором.

— Доступ Полины Волковой к лабораторному оборудованию и сетям факультета приостановлен до конца семестра, — произнес Максим, не глядя на меня. — За нарушение протокола безопасности. Несанкционированный вход в закрытую зону.

— Это абсурд! — воскликнула я, делая шаг вперед. — Вы не имеете права...

— Имею, — перебил он холодно. — Спонсор лиги имеет право решать, кому работать на его проектах. А ты сейчас никто. Выметайся.

Охранник взял меня за локоть. Его хватка была железной. Меня вывели в коридор, хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Коридор встретил меня гулом вентиляции и запахом пыли. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась успокоить дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Они забрали у меня инструмент. Без компьютера, без доступа к данным, мои расчеты становились бесполезными наборами символов на бумаге.

— Тяжелый урок?

Голос принадлежал Денису. Он сидел на полу у серверной стойки, разбирая старый блок питания. Его руки были испачканы смазкой, а лицо выглядело уставшим до синевы под глазами.

— Он прав, — тихо сказал Денис, не поднимая взгляда от паяльника. — Сопротивление бесполезно, Полина. Максим контролирует не только команду. Его отец спонсирует этот корпус. Ректор подписывает любые его бумаги, не читая.

— И что мне делать? Сидеть и ждать милости? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает злость.

— Нет. Работа в тени, — Денис наконец посмотрел на меня. В его серых глазах не было жалости, только спокойная прагматичность. — Чини технику. Помоги ребятам с драйверами. Получи доступ к черновым логам. Медленно, незаметно. Стань частью системы, которую они презирают.

Я посмотрела на свои руки. Чистые, ухоженные, привыкшие к клавиатуре, а не к отвертке. Стать прислугой? Пропустить провод через себя ради чужого комфорта?

— Я не буду носить им кофе, — отрезала я.

— Тогда ты будешь носить их позор, — парировал Денис. — Выбирай.

Я развернулась и ушла. Мне не нужна была безопасная тропинка. Если они заблокировали цифровые двери, я найду другие. Старые. Те, о которых забыли.

Вечер выдался промозглым. Колледж опустел, оставив только дежурный свет аварийных ламп. Я подошла к служебному входу в лабораторию. Здесь висел старый замок, который, по слухам, открывался ключом от общежития 90-х годов. Ключом моего деда.

Мои пальцы дрожали, когда я вставляла холодный металл в замочную скважину. Щелчок. Дверь поддалась.

Я вошла внутрь. Темнота лабиринта серверов встретила меня гулом кулеров. Экраны мониторов светились синим, создавая иллюзию присутствия живых существ. Я быстро прошла к своему рабочему месту, надеясь, что хоть локальная сеть еще доступна.

Но стоило мне сесть и коснуться мыши, как все экраны в комнате одновременно погасли.

Тишина стала оглушающей. Затем, один за другим, мониторы зажглись снова. На каждом из них белыми буквами на черном фоне появилось одно и то же сообщение.

НЕ. ПАЧКАЙ. МОЮ. ИГРУ.

Я отняла ладонь от мыши. Сообщение висело сразу на всех мониторах; даже в дальнем углу белели эти точки между словами. «Мою». Автоматическая блокировка так не разговаривает. Очень хотелось оглянуться на дверь. Вместо этого я уставилась в экран, будто могла увидеть за буквами того, кто их набрал.

Паника подступила к горлу. Нужно бежать. Вызвать охрану, написать заявление. Но я осталась сидеть.

Если нет компьютера, будет аналоговый расчет.

Я достала из сумки потертый блокнот и карандаш. Села прямо на пол, прислонившись спиной к шкафу с оборудованием. Холодный металл впивался в плечи, но я чувствовала лишь странное удовлетворение. Они могли забрать у меня технологии, но не могли забрать голову.

В блокноте ещё оставались чистые страницы. Начала с расположения игроков, потом вписала время отката способностей. Карандаш царапал бумагу; один неверный угол пришлось зачеркнуть так густо, что порвала верхний слой. Мне нужна была рабочая схема, а не красивый ответ Максиму. Если её можно посчитать без сети, я её посчитаю. Даже на полу.

Глава 3

Утро началось с боли в спине и затекших конечностей. Я провела ночь, сверяя свои расчеты с реальностью, и к рассвету у меня была готова новая стратегия для следующей игры «Kings».

На паре по алгоритмам преподаватель ходил между рядами, проверяя работы. Когда он подошел ко мне, я молча протянула исписанные страницы тетрадей. Он просмотрел их, и его брови поползли вверх.

— Отличная работа, Полина. Глубина анализа поражает, — пробормотал он, ставя высший балл.

В этот момент дверь аудитории распахнулась. Максим вошел, не спрашивая разрешения. Его вид был идеально свежим, в отличие от моего, заспанного и потрепанного после ночи в лаборатории.

Он остановился у моей парты. Преподаватель растерянно моргнул, но промолчал. Власть денег здесь перекрывала власть знаний.

— Можно дать студентке дополнительное задание? — спросил Максим у преподавателя. Его голос был мягким, почти ласковым. — Практическое. Чтобы проверить теорию.

Преподаватель кивнул, явно нервничая. Максим повернулся ко мне.

— Оптимизация кода рендера. Лимит памяти — двести мегабайт. Время — десять минут.

Это была ловушка. Задача была сложной даже для профессионального разработчика. Ошибка означала провал практики и, возможно, отчисление. Но я видела шанс. Шанс доказать, что я не просто теоретик.

— Хорошо, — согласилась я, доставая ручку. Я не собиралась сдаваться.

Десять минут тянулись, как часы. Я писала код от руки, представляя каждую строку в голове, проверяя синтаксис, подбирая переменные. Пот выступил на лбу.

Через семь минут Максим обошел ряд и остановился позади меня. Я чувствовала запах его одеколона — тяжелый, древесный, навязчивый.

Он положил мне на стол мою куртку. Под ней лежал мой личный ноутбук. Я опустила глаза на сумку: отсек для него был пуст.

— Включи, — прошептал он мне на ухо. Его дыхание обожгло кожу шеи.

Я замерла. Пальцы зависли над клавиатурой.

— Или я скажу ректору, что ты пыталась взломать сеть сегодня ночью. Доказательства у меня есть. Твой выбор: стать моей личной ассистенткой-невольницей, выполняя все мои капризы, или вылететь с курса сегодня же.

Я медленно повернула голову. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. В его глазах не было ненависти. Там был голод. Черный, бездонный голод.

Ноутбук лежал прямо передо мной, кнопка питания — под рукой. Он мог забрать его и уйти. Почему же требовал, чтобы я включила? Вчера расчёты были мусором, сегодня ради них он явился на чужую пару. Значит, всё-таки нужны. Я ещё не знала, сколько это даст мне свободы, но держалась за эту мысль, пока он стоял у моего плеча.

Я посмотрела на экран ноутбука. Затем снова на Максима.

Он ждал моего движения. Я ещё могла отдёрнуть руку — и сразу услышать звонок ректору.

Медленно, преодолевая внутренний протест, я протянула руку к ноутбуку. Нажала кнопку питания.

Экран вспыхнул ярким белым светом, ослепляя глаза. Появился логотип команды «Kings» — золотая корона на черном фоне.

Максим улыбнулся. Впервые за утро. Это была холодная, собственническая улыбка хищника, который наконец поймал добычу.

— Умница, — произнес он тихо, так, что слышала только я. — Теперь ты моя. Не смей дышать без моего разрешения.

За окном набежала туча; золотая корона на экране стала ещё ярче. Я нажала на тачпад сильнее, чем нужно. Согласие работать он получил. Моего согласия быть его вещью — нет.

Столовая «Технополиса» пахла жареным луком, отчаянием и дешёвым дезодорантом. Я держала поднос обеими руками, как щит, стараясь не смотреть по сторонам. Но стены здесь были тонкими, а сплетни — липкими, как паутина в углу чердака.

— Ой, это же она! Та самая, которая считает ошибки короля вслух!

Голос Арины разрезал гул толпы, чистый и звонкий, как колокольчик на елке. Она стояла у кассы, облокотившись на стойку так, будто была хозяйкой этого места. И, возможно, для многих — ею являлась. Её стримерская аудитория знала её лучше, чем собственные матери, а здесь, в колледже IT-гиков, статус дочки главного спонсора лиги весил больше, чем золотой диплом ректора.

Я не остановилась. Просто ускорила шаг, прижимая локти к бокам. Не реагируй. Ты призрак. Ты функция.

Но Арина была не из тех, кто любит тишину. Она сделала шаг мне навстречу, блокируя проход. Толпа студентов, сидевшая за ближайшими столиками, замерла, ожидая шоу. Кто-то уже достал телефон. Камеры включались с характерным щелчком затворов, похожим на выстрелы.

— Полина, дорогая, ты куда? — Арина улыбнулась, показывая безупречно белые зубы. — Твой хозяин еще не приказал тебе найти ему салфетки? Или, может, ты хочешь помочь мне с подносом? Он тяжелый, а у тебя такие... хрупкие ручки.

Она протянула мне свой поднос с недоеденной пиццей. Жест был нарочито уничижительным: возьми мою грязь. Вокруг захихикали. Смех был гадким, лающим, полным того самого животного азарта травли.

Моя тарелка съехала к краю подноса. Пришлось поправить его, пока Арина ждала ответа. Её пицца уже остыла, сыр застыл на картоне. Принять ещё и это? На камеру? Нет уж. Свой обед я кое-как донесу сама. Только бы голос не подвёл, если придётся говорить.

Я посмотрела Арине прямо в глаза, игнорируя протянутую руку, и прошла мимо, задев её плечом. Холодно. Презрительно. Как будто её там не было.

Поднос удалось удержать. Лишь бы она не пошла следом.

Арина взвизгнула от злости, развернулась и бросилась следом. Она схватила меня за локоть, впиваясь ногтями в ткань моей кофты. Боль пронзила предплечье, острая и жгучая.

— Ты думаешь, ты умная? — шипела она, придвигаясь ближе, чтобы микрофон телефона записал каждый слог. — Ты просто шлюха с калькулятором! Максим использует тебя, потому что ты бесполезна везде, кроме его постели!

На слове «постель» ближайший студент подвинул телефон ближе. Теперь в его экране помещалось только моё лицо. Я знала, как будет выглядеть этот кадр: рот открыт, глаза огромные, объяснений никто не досмотрит. А у меня ещё и локоть болел от ногтей Арины. Сжала зубы. Ей очень нужен был мой крик, и от этого хотелось кричать ещё сильнее.

И тогда тень накрыла нас обеих.

Запах сандала и дешевого энергетика. Тяжелый взгляд, который давил на затылок сильнее, чем любая физическая сила. Максим стоял позади Арины, скрестив руки на груди. Его лицо было маской спокойствия, но глаза метали молнии — не на Арину, а на меня. На мою истерику. На мою слабость.

Он сделал шаг вперед и перехватил мое запястье. Не грубо, но неотвратимо. Его пальцы сомкнулись вокруг кости, останавливая мои попытки вырваться. Теперь он вторгся в мое личное пространство ещё и посреди столовой. Его кожа была горячей, сухой, шершавой от мозолей на пальцах после часов гейминга.

— Отпусти, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается.

Максим наклонился, его губы почти коснулись моего уха. Горячее дыхание обожгло шею.

— Если ты сейчас устроишь истерику, я скажу ректору, что ты сливаешь данные соперникам, — его голос был тихим, ровным, убийственным. — Улыбнись, Полина. Подтверди нашу дружбу. Или завтра твое имя будет стоить меньше, чем пачка чипсов в этом автомате.

Объектив Арины оставался направлен на нас. Максим говорил мне в ухо; зрителям достанется только картинка — капитан обнимает помощницу, а она почему-то злится. Я не могла даже оттолкнуть его, не подарив ей отличный заголовок. Удерживала поднос и пыталась придумать улыбку, которая не выглядела бы согласием.

Я медленно подняла уголки губ. Кривая, ломаная усмешка, полная ненависти и боли. Посмотрела прямо в камеру.

Победа? Нет. Капитуляция.

Толпа аплодировала. Арина торжествующе хмыкнула, убирая телефон. Максим отпустил мое запястье. Я поставила поднос на ближайший стол и почувствовала, как кровь снова начинает пульсировать в онемевших пальцах. Он даже не посмотрел на неё. Просто развернулся и ушел, оставляя меня стоять посреди столовой, окруженную взглядами, которые теперь казались мне сотнями глаз пауков.