Kitobni o'qish: «Чудские мифы Предуралья»

© Баталина Ю. А., текст, 2026

© ИП Измайлов В. А., верстка, 2026

© Мартыщенко Ю., художественное оформление, 2026

© Кузнецова Е. А., иллюстрации, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

С огромной благодарностью нашим великим предшественникам Каллистрату Фалалеевичу Жакову, Василию Васильевичу Климову и Георгию Николаевичу Чагину; а также нынешним подвижникам и знатокам коми-пермяцкого фольклора: Марине Белавиной и группе «Арт-Кад», Марине Сухановой, Ольге Сафрошенко, Александру Васильевичу Черных.

Люди Дальней земли. Кто такие коми-пермяки и чем примечательна их мифология?

Северо-западное Прикамье известно под многими поэтичными именами: это и Парма, и Биармия, и страна Комму… В географии эта территория – Камско-иньвенское междуречье, а в административном делении – Коми-Пермяцкий округ.

Считается, что историческое название этих мест – Пера-Маа, то есть Дальняя земля: так называли места обитания коми-пермяков люди, которые жили западнее – для них это была очень отдалённая территория.

От «Пера-Маа» происходит название «Пермь». В те времена, когда русские начали освоение этих земель, это имя относилось к очень большой территории: была Пермь Вычегодская – нынешняя Республика Коми и Пермь Великая – север нынешнего Пермского края; но так получилось, что именно на территории нынешнего Прикамья это название закрепилось и стало сегодня официальным.

Коренные жители Северо-западного Прикамья – коми-пермяки. Этнографы выделяют три народа из группы коми: коми-зырян, которые населяют Республику Коми, коми-пермяков и коми-язьвинцев – это небольшой анклавный народ, живущий в нескольких деревнях в Красновишерском округе Пермского края.

На каком основании мы проводим это деление? Конечно, это очень близкие друг другу народы, но есть определённые отличия в языке и традициях. Главное же для этнографа – это самоидентификация: представители всех коми чётко понимают, к какому именно народу они относятся. Даже жители пограничных территорий, где часто бывают смешанные браки и разница в языках совсем небольшая, всегда говорят, кем они себя считают: коми-пермяками или коми-зырянами.

Камско-иньвенское междуречье – территория, удалённая от основных промышленных центров, поэтому на ней сохранились многие старые традиции. Здесь по-прежнему охота, рыболовство, собирательство – важные основы жизни, как это было в допромышленной экономике. Это способствует сохранению обрядов, мифов, особенностей быта и даже кулинарии. Эта территория всегда была зоной архаики. Почему же учёные так активно ездят в экспедиции в Коми-Пермяцкий округ? Потому что в других районах мы не можем записать тот пласт мифологических представлений, который в Коми-Пермяцком округе ещё практически живой.

Активное общение с коми-пермяками обогатило и русские традиции Пермского края. Они отличаются на фоне других регионов богатой мифологией, связанной с низшими духами, с представлениями о магических практиках и так далее. Без понимания коми-пермяцкой культуры очень сложно понять и русскую культуру региона.

Так как быт жителей территории архаичен и так как это мифологическое пространство всё ещё подпитывается лесным образом жизни, сохранением охоты, рыболовства, собирательства, где человек напрямую контактирует с природой, там мифологические представления – достаточно живые. Тексты о Пере-богатыре мы записывали в экспедициях до самого недавнего времени на Лупье, где он, собственно, и жил. Там все до сих пор рассказывают о Пере, потому что он – современный культурный герой. В контексте этого мировоззрения представления о прошлом для местного населения – это как бы реальность, часть современной жизни и современного комплекса представлений, с которыми живут люди сегодня.

Это относится ко всем явлениям культуры. Например, пистики – молодые побеги хвоща. Это же неудивительная история для Пермского края! Их ели когда-то от юга до севера, а в массовом и живом исполнении эта кулинарная традиция сохранилась только в Коми-Пермяцком округе.

Коми-Пермяцкий округ – один из немногих в мире центров сохранения игры на флейте Пана: у коми-пермяков это пэляны, они делают их из стеблей сныти. Подобные инструменты были, конечно, и у индейцев Перу, и у коми-зырян, и у русских – в Курской области, на Брянщине, например; но у коми-пермяков – самая живая, дошедшая до нашего времени массовая традиция игры на этих флейтах.

Уникальное явление коми-пермяцкой современности – магические ритуалы, например «черешлан» – вешание топора: когда происходит неприятность в любой сфере – заболел человек, заболела скотина, что-то потерялось и так далее, – считается, что предки, святые этого места напустили на человека «мыжу». Мыжа – это что-то вроде русской порчи, но это более сложное понятие – это кара, которую предки посылают за прегрешения.

Если случилась какая-то мыжа, надо идти к знахарке, которая будет вешать топор. Она берёт топор, хлеб, соль и хмель, который ты ей приносишь, обводит вокруг человека хлебом, потом бросает хмель в печь на огонь: если он трещит, значит, мыжа, если нет – можно идти домой. После этого знахарка вешает топор. Куда вешает? По-разному: может его на хлебную лопату повесить, может на шесток печи на шнурке повесить, вместо топора может быть крестик, икона, серп и многое другое. Знахарка перечисляет имена святых, которые могли наслать мыжу: «Алексей Ёгвинский, Николай Кудымкарский, Михаил Архангельский», – и так далее, там много местных святых. После визита к знахарке надо пойти в храм, сделать самодельную свечу и поставить её. Потом знахарка перечисляет имена предков, и тот, кто хочет прогнать мыжу, должен сделать поминальный обед. Потом она перечисляет названия ритуальных мест: например, называет Боринский могильник – туда надо сходить, помянуть предков.

Это для коми-пермяков очень характерно.

Очень развита поминальная традиция, буквально вся культура пронизана культом предков. Предков надо обязательно кормить: они питаются паром, поэтому утром в поминальный день – в семик, так называется четверг перед Троицей, – надо обязательно, чтобы была стряпня. Горячую стряпню разламывают, от неё идёт пар. Всё это очень ритуализировано.

Коми-пермяки считают, что их предками была чудь. Чудь – это очень загадочная тема. Текстов о чуди великое множество, сюжеты очень разные. Чудами у коми называют персонажей низшей мифологии: есть, например, календарные чуды, которые выходят в рождественско-святочный период и ходят по Земле. Есть даже ритуал топтания чудов, который на Крещение совершается.

Другое значение слова «чудь» – древние люди, которые жили до современных людей. По одной из версий, они были маленькие, беспомощные, многого не умели и не знали. По другой версии, напротив, это великаны и богатыри.

Ещё один сюжет, что чудь – это непосредственно предки нынешних людей, причём эти сюжеты фиксируются на достаточно большой и разной территории. Например, в Кочёвском районе чудь считается предками нынешних жителей, потому что чудинами были Юкся, Пукся, Чазь и Бач – основатели четырёх деревень, которые стоят до настоящего времени: Юксеево, Пуксиб, Чазёво и Бачманово.

Зюздинские пермяки считают, что до сих пор живут семьи, предками которых были чудины.

Чудь – это очень многофакторный, многообразный фольклорный образ, связанный с множеством разных сюжетов и мотивов.

При этом надо понимать, что легенды о чуди – не только коми-пермяцкая история, они характерны для всего Русского Севера. Не зря ведь Есенин писал: «Затерялась Русь в мордве и чуди»! География распространения этих преданий очень широкая, причём на всей этой территории фиксируются сюжеты о самозахоронении чуди – везде известно, что чудины ушли под землю.

Тем не менее у коми-пермяков предания о чуди наиболее распространены и активны. Это не просто фольклорные сюжеты, а основа для ритуалов и обрядов. Только у коми-пермяков существуют ритуалы поминовения предков на чудских могильниках. Так, на Чазёвский и Боринский могильники местные жители ходят в Троицкую субботу поминать «важжез» – «старших». Эти могильники – известные памятники археологии, и до сих пор в Троицкую субботу там собирается народ на поминки «важжез».

Распространённость и живучесть среди коми-пермяков сюжетов о подземных предках связана, кроме прочего, с археологическим богатством этих земель: здесь много памятников, в которых на протяжении нескольких столетий находят предметы пермского звериного стиля. Коми-пермяки называют их «важ перна» – «старые кресты». Жители округа понимают, что эти предметы имели ритуальное значение у древнего населения; в некоторых преданиях чудь – это люди, которые не приняли христианство, соответственно, эти предметы заменяли им христианскую символику.

Интерес к коми-пермякам в последние годы всё время растёт – не только научный, но и туристический, что проявляется в массовой культуре, вспомнить хоть сериал «Территория». Мы наблюдаем сегодня, как народная культура коми-пермяков превращается в национальную культуру. На основе народной культуры формируется самобытное профессиональное искусство: литература, театр, дизайн, мода. Буквально на наших глазах формируется национальная кухня: она вышла из народной традиции в рестораны, в высокую кулинарию.

Получается, что, донеся архаику до настоящего времени, коми-пермяки сделали свои традиции интересными и важными для профессиональной творческой интеллигенции.

Александр Черных, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, директор Института гуманитарных исследований УрО РАН

Часть первая. На Куве

Ен и Куль. Сотворение мира и человека

Пера маа… Парма… Далёкая земля. Холмистая, лесистая земля Пармы – между реками Обва, Кама и Иньва.

Так зовут эту землю коми-пермяки и коми-зыряне, удмурты и карелы, финны и вепсы, ханты и манси. Земля дальняя, но и самая ближняя, самая первая. Здесь, в лесистой Парме, начинался наш Средний мир.

Поначалу не было ни земли, ни неба, везде была вода. Времени тоже не было: ни дней, ни месяцев, ни лет; ни прошлого, ни настоящего. Посреди ничего жили первые боги – Ен и Куль. Ен был светлым богом, а Куль – тёмным; но сердца их не были ни добрыми, ни злыми; боги были едины, ведь без тьмы не бывает света.

Стало богам одиноко, и сотворили они птиц и рыб.

Летела в небе птица и не знала, где приземлиться, чтобы отдохнуть. Ен увидел, что птице нужна земля, обернулся уткой, нырнул в воду и достал со дна комочек глины. Это была первая земля. Она начала расти и превратилась в остров, а на острове – трава, деревья, горы!

Птица села на остров да там и прижилась, вырастила птенцов: один птенец в небо улетел, другой в воду нырнул, а третий в землю ушёл. Так мир поделился на три части: Верхний, Средний и Нижний мир.

Стал мир богов расти. Из глины и земли они слепили белку и куницу, лося и медведя, волка, росомаху, рысь и лисицу, бобра и ящера, рыбу и змею.

Стали звери приносить щепочки да веточки, пылинки да пёрышки – и остров рос, рос… Стала суша необъятной, до воды не долететь, не допрыгнуть. Взмолилась птица-мать: «Где мне взять воду, чтобы пить?», и тогда подземный зверь мамонт вышел на поверхность, вспахал землю своими бивнями – и по этим бороздам потекли реки.

Темно было на молодой земле, туманно да холодно. Тогда светлый Ен слепил шарик, дунул на него – и зажглось солнце. Позавидовал тёмный Куль, отломил от солнца кусочек и слепил луну.

…И ожила Парма! Под светом солнца зазеленели леса, в реках плескалась рыба, в лесах рыскали звери.

Вот тогда-то из дерева и травы боги создали человека. Ен научил мужчину охотиться, ковать из болотных руд железо, пахать землю; а женщине дал в руки веретено, научил прясть шерсть и лепить из глины.

Куль опять позавидовал: тоже захотел кого-то себе сотворить – и создал ящериц, жителей подземного мира.

Человек и животные остались жить на земле – в Среднем мире.

В Нижнем мире с ящерицами, насекомыми и другими подземными жителями поселился Куль.

Ен снова обратился в птицу и поднялся в Верхний мир. Он живёт там с птицами и волшебными помощниками – человеколосями.

Боги отдали Средний мир людям и зверям и сказали: «Вы здесь хозяева. Это ваша земля. Отныне мы вам не указ – сами хозяйничайте. Но помните, что до вас тут были птицы и звери – они ваши старшие братья, уважайте и берегите их. Помните, что вы созданы из травы и деревьев – уважайте лес и храните его. Помните, что три мира связаны между собою – уважайте и небо, и земные недра. Вот тогда будет мир и благополучие на Дальней земле».

Чудь из Пармы

Всё началось на Куве, на том высоком берегу, что известен ныне как городище Изъюр.

В тех краях жила чудь пермяцкая – народ мирный, тихий, незлобивый. Чудины охотились, рыбу ловили, дарами леса промышляли. Были они белокожие, светловолосые и светлоглазые.

Чудины похожи на людей, но каждый пермяк знает, что они не люди, а дети ящеров. Ящер – житель Нижнего мира, вот почему чудины так легко переходят с земли в подземелье. Ударился чудин о пригорочек, пропал из вида – и выскакивает из другого пригорка с серебряным блюдом в руках! Все подземные клады чудины знали, были у них несметные богатства.

В те времена до неба можно было рукой дотянуться, рожь и пшеница были огромные, как деревья, а колоски с зёрнами у них были от корня до самого кончика! Никогда чудины не знали ни голода, ни нужды. Были они одарены многими талантами: говорить умели от рождения, знали языки птиц и зверей.

Но всё же они – подземный народ, привыкли собирать, ловить, охотиться; а хлеб сеять да выращивать, холсты ткать, одежду шить, дома строить – не умели. Жили они в землянках, орудий да инструментов не знали: сено косили долотом, дрова рубили сечкой, хлеб жали шилом.

Посмотрел на них светлый бог Ен, пожалел да и подарил им серп для жатвы. Схватил чудин серп, размахнулся – и срубил соседу голову! Из тела чудинова выползли змеи, ящерицы и пауки и уползли в землю – в Нижний мир.

Так убивался чудин с серпом, так горевал… Ведь была чудь народом мирным, смертоубийства у них сроду не бывало! С отчаянья первый убийца ударился оземь – и провалился в Нижний мир.

После первого убийства колосья стали низенькими, а небо поднялось: так Енма – земля светлого Ена – отдалилась от людей; мир стал таким, каким мы его сегодня знаем.

Чудской народ не пережил этой трагедии. Собралась чудь – и ушла в Нижний мир.

Но не вся…

Пермяки сказывают, что до сих пор среди людей живут чудины. С виду их отличить не так просто: кожа у них белая, как сметана, глаза светлые, но в остальном они люди как люди. От них происходит и фамилия «Чудиновы»: если носит человек такую фамилию, значит, предки у него – чудины. Некоторые Чудиновы умеют говорить с рождения, понимают язык животных и птиц, но никому в этом не открываются.

От стародавней чуди остались на земле приметы – круглые колодцы, ровные валы чудских городищ. Чудь белоглазая до сих пор в Нижнем мире живёт и иногда приветы передаёт людям Пармы: то серебряный клад подбросит, то бляшки бронзовые.

Никогда эти сокровища Пармы не иссякнут, люди будут находить их снова и снова, потому что чудины любят людей и хотят, чтобы мы о них помнили.

И мы помним. Северные коми-пермяки поминают древних жителей на старых чудских могилах, на городищах; просят, чтоб чудины не обижались на новое население, которое топчет их Парму, охотится и рыбу ловит в их угодьях; молят, чтобы подземные жители не насылали болезни людям и скоту, а, напротив, помогали и оберегали.

Сильная вода и Женская вода

Коми-пермяки всегда жили на реках. Реки для пермяков – не просто источники воды и пропитания, не просто дороги – летом на лодках, зимой на санях; для наших людей река – граница миров. Реки нужно уважать, кормить их, подарки им делать: в Троицу обязательно берёзку украшенную по реке пустить, в Пасху – крашеное яйцо. Нельзя в реку зайти без подарка, без молитвы, без ласковых слов.

У каждой реки – свой характер, и узнать характер реки можно из её имени.

Вот, например, Кама – великая пермяцкая река. Это нынче мы её Камой называем, а по-пермяцки она – Камва.

Кама – первая река в Парме. В те времена, когда Парму населяла чудь, рек ещё не было. Земля и вода ещё не разделились окончательно, были перемешаны между собой: земля была рыхлой, и вода из неё то и дело на поверхность просачивалась, а потом обратно вглубь уходила.

Чудины были люди сильные и высокорослые, ясноглазые и светлокожие. Были они сильные, смелые, работы не боялись. Жизнь у них была сытная и благополучная: зверя и птицы в лесах хватало, только воды недоставало. Видит чудин, что пробивается на поверхность родник из-под земли, тут же зовёт всех соседей, они хватают вёдра, плошки, корчажки – и бросаются воду запасать, знай успевай.

Лучшим охотником и рыбаком был среди чуди Кам. Он был особенным – волшебным: его тело в темноте излучало свет. У чудинов часто так бывало, что у кого-то глаза светились в темноте, или руки, или голова. Нынче тоже такие люди встречаются: если у кого руки в темноте светятся, значит, этот человек – из чуди.

Кам же весь в темноте светился, поэтому его так и прозвали: «Кам» значит «сильный» или «волшебный». Имя ему дали сразу после рождения: он родился – и тут же встал на ножки, будто не человеческий младенец, а жеребёнок или козлёнок. Говорить он начал с рождения, умел понимать лесных животных, а в пятнадцать лет пришли к нему знахарские и колдовские умения.

Очень расстраивало Кама то, что не было постоянного источника воды у его народа. Он попросил совета у духов, и духи ему подсказали, как можно воду приманить.

Кам сплёл из ивовых веток венок на голову и пояс, надел их и стал медленно кружиться в пляске, продвигаясь по земле Пармы. В одном месте веточки из пояса и венка выскочили и опустились на землю, как живые. Кам топнул ногой, и из-под земли забил родничок, от этого родничка побежал ручей, и чем дальше он бежал, тем больше становился, пока не превратился в реку.

– Камва! Вода Кама! Сильная вода! – закричали чудины.

Так и родилась Камва – «Волшебная река», или «Сильная река».

Вокруг Камы забили из земли родники, река притягивала их к себе, родники превращались в речки и впадали в большую реку – Каму.

Всё время рождались новые реки.

Очень любили чудины высокую горку с обрывом – там сейчас находится село Верх-Иньва, но реки Иньвы в ту пору ещё не было. Чудины были людьми мирными, любили праздники. Весной они собирались на этой горке, плели венки, пели и танцевали.

Как-то раз во время весеннего праздника напали на них чоморы – люди в шкурах, со звериными мордами и рогами на голове. Началась битва не на жизнь, а на смерть. Погибали и чудины, и захватчики, отовсюду слышались крики, стоны, плач. Земля покраснела от крови.

Победили чудины чоморов, но дорого далась им эта победа. Долго на вершине весенней горки слышался плач матерей и жён, сестёр и детей, горюющих по мужчинам племени.

Было пролито столько слёз, что из них образовался ручеёк. Прошли дни, а ручеёк всё течёт, всё прибывает. Это весна добавила к ручью влаги, и ручеёк стал речушкой, которую чудины назвали Иньва – «Женская вода».

Там, где пролилась кровь защитников чуди, выросли красные цветы. Коми-пермяки их особенно любят, и когда видят красные цветы, всегда вспоминают всех тех, кто погиб, защищая Парму. Вот почему у коми-пермяков на одежде всегда красный орнамент.

Рождение Кудым-Оша

На Куве, на холме Изъюр, было чудское городище. Чудь была народом добрым и работящим, но неумелым: избы они строить не умели, жили в землянках.

Была среди них женщина по имени Певсин. От рождения она была одноглазая и одногрудая. Сжалился над ней светлый бог Ен и за её изъяны дал ей великую силу и великую мудрость. Она трудилась наравне с мужчинами, а воду с реки носила в большой корчаге – мы в таких держим воду в избах, – и поднималась на Изъюр прямо по круче, не обходила по тропинке. Певсин могла дышать под водой и дружила с Водяным – Вакулем; она и с Лешим дружила – Вэрисем – и в лес ходила одна, никаких зверей не боялась.

Решила Певсин, что негоже людям жить в землянках, и задумала построить дом настоящий. Была она колдуньей и умела разговаривать с жителями Верхнего мира – со звёздами, Солнцем и Луной. Посоветовалась с небесными заступниками, и они научили её, как строить дом.

Певсин поставила свою избу на самом высоком месте Изъюра, окнами на юго-восток, к Солнцу, глухой стеной – в сторону леса. Сперва обустроила подпол – голбец, и сказала: «Суседко, суседко, живи в голбце, а мне не мешай». Поселился в голбце суседко – домашний дух.

Поверх голбца сложила Певсин печку – «гор» по-пермяцки, а вокруг печки стала строить жилую комнату – «кык му коласын». Через весь потолок шла у неё поперечная балка – матица, которая несла на себе чердак. К матице привязала колдунья волшебные травы, чтобы дом крепко стоял, а крышу украсила коньком, чтобы на него любовался из Верхнего мира светлый Ен.

Над дверью Певсин нарисовала обережные руны, чтобы никакая нечисть не могла в дом войти.

Ладный получился дом, но стало грустно колдунье, что живёт она в нём одна. Тогда привела она себе из леса мужа – медведя. Медведей в те поры в пермяцких лесах было – что мурашей в муравьиной куче! Выходили они из леса прямо к чудским землянкам, и часто тогда потомки ящеров с медведями роднились.

Стали Певсин и её муж жить дружно. Чудины избрали медведя своим памом – вождём, и стал он их защищать.

У Певсин и её мужа-медведя родилось три сына: Купра, Май и Кудым. Кудым был самым сильным; сила досталась ему от отца-медведя, почему и получил он прозвище Кудым-Ош, то есть Кудым-Медведь. Ростом он был в три аршина, Ен одарил его силой и разумом втрое больше, чем других, а видел он даже ночью – лучше совы, лучше кошки. Носил он лёгкую накидку из собольего меха, зимой и летом ходил с непокрытой головой – не боялся ни дождя, ни снега, ни свирепых ветров, ни жгучего солнца.

Был он заговорённый: топор его не брал, а если ему руку отрубить – вырастала новая. Говорят, это Певсин ему передала своё ящеричье умение – новые руки отращивать.

Трудно было Певсин с сыновьями. Они не ведали своей богатырской силы и то и дело крушили всё вокруг – то дерево уронят, то берег обрушат.

Медведь – чудской пам – дома редко бывал: ходил в походы, новые земли разведывал. До самого моря доходил! Но убили его степные кочевники. Чудины привезли тело своего пама домой, на Куву, и похоронили на высоком берегу.

Певсин взяла одежду мужа и развесила на чердаке. Чердак всё равно что Верхний мир, только в доме. Сама-то Певсин была из Нижнего мира, из ящеричьей породы, а вот муж её после смерти в птицу обратился и взлетел в Енву. Поэтому она и оставила на чердаке его одежду, чтобы он сверху за семьёй своей и домом своим приглядывал, помогал и защищал.

До сих пор в домах у пермяков на чердаке хранится одежда умерших близких, чтобы дом был благополучным.

Стали чудины выбирать нового пама и признали, что нет никого лучше, чем Кудым. Дали ему одежду пама и пас – собственный родовой знак, табличку с изображением медведя – и стали просить у богов, чтобы молодой пам был здоров и благополучен и правил своим родом – увтыром – так же мудро, как его отец, и так же храбро защищал свои земли. С тех пор Кудым-Ош никогда со своим пасом не расставался, носил всегда на груди.

Как чудины научились плавить железо и основали Кудымкар

Стал Кудым-Ош новым чудским памом. Прослышали враги, что старый пам помер, осмелели и стали набеги на чудь совершать: грабили, жгли, девушек уводили.

Зароптали чудины, решили, что место на Куве несчастливое, проклятое, стали собираться, чтобы новое место искать. Однако их пам Кудым не хотел бросать родную землю, материнский дом и могилу отца. Протянул он руки к солнцу и сказал:

– Солнце ясное! Покажи, где жить нашим людям! – и солнце осветило обрыв Изъюра.

Люди увтыра поверили светилу и своему паму; стали думать, как им спастись от набегов, не уходя с родных мест. Тогда Кудым сказал:

– Село у нас хорошее, но незащищённое. Неогороженное. Надо построить высокую, крепкую стену вокруг него.

Колдунья Певсин посовещалась снова с небесными заступниками, и они научили её, как строить кар – то есть крепость, как раньше научили строить дом. В центре села проложили чудины улицы, поставили жилые дома, разбили огороды. Перебрались в дома, понравилось им: лучше, чем в землянках. На окраине ближе к лесу оставили участок под кладбище, а на другой окраине, рядом с поляной, где лес близко не подходит, построили овины, гумна и амбары – так, чтобы звери из леса их не тревожили. Расчистили родники, сделали водостоки, рядом бани поставили.

Всё это хозяйство обнесли высоким частоколом и назвали селение Кудымкар, то есть Кудымова крепость.

Так и стоит наш город между Кувой и Иньвой многие-многие века, и всегда пермяки и чудины жили в нём мирно. Никогда враг в Кудымкар не заходил.

Кудым-Ош увидел, что ничто его народу не угрожает, и решил разведать, какие чудеса есть в соседних землях. Для похода построил он карбасы – деревянные лодки. Раньше-то чудины на плотах плавали, а для дальних походов плоты не годятся. Кудым построил лодки из сосновой доски: сосна смолистая, смола от воды защищает; сшил доски еловым и можжевеловым корнем, а киль сделал из лиственницы – она если намокает, то не гниёт, а только прочнее делается.

И поныне пермяки так свои лодки строят.

Отправился молодой пам на север. Северные жители умели железо плавить и делали из него ножи и топоры. Вернулся Кудым из похода с подарками – железными топорами, наконечниками стрел и копий. Вышел на родной берег и вспомнил, как ещё в детстве вместе с братьями Купрой и Маем они палками обрушили землю у подножия Изъюра и увидели там красные камни – железную руду. Пошёл он на берег Кувы, нашёл эти камни и принёс их в селение.

Так научились чудины плавить железо, делать из него орудия.

Кудым научил родичей правильно сеять, жать и обмолачивать зерно, молоть муку, выпекать хлеб. Славно зажили чудины Кудымкара!

Женитьба Кудым-Оша

Жила в Кудымовском увтыре колдунья по имени Чикыш. Она умела добывать огонь и лечить болезни, напускать порчу и даже оживлять убитых. Зналась она с лесными духами и с дядькой тайги Сюра-Пелей, поклонялась северному богу Ойпелю и поставила ему святилище на Изъюре.

Когда Кудым-Ош решил основать на Изъюре свой город Кудымкар, Чикыш воспротивилась: как же так – жить на святом месте? Но Солнце указало людям Кудыма, что на Изъюре можно жить, и чудины послушались Солнца, а не северного Ойпеля. Чикыш затаила обиду и решила извести молодого пама.

Пошла ведунья к матери Кудыма Певсин и сказала:

– Пора нашему паму завести семью. Боги мне сказали, где ему искать невесту. В дальних землях у подножия гор живёт род вогулов. У князя рода есть дочь Костэ. Кто на ней женится, тому она родит сына-богатыря. Пусть Кудым-Ош сосватает красавицу! И поторопись со сватовством, чтобы другие не опередили.

Не знали Певсин и Кудым-Ош, что многие женихи ходили к князю Асыке сватать его дочь Костэ, но ни один не вернулся – ни с женой, ни без жены. Все сгинули в вогульских землях. Надеялась Чикыш, что и Кудым там сгинет.