Kitobni o'qish: «Город магов и воров»

Name: Город магов и воров
Author: Юдит Мор
ISBN: 978-5-04-253691-5

Юдит Мор

Shrift:

First published in Germany under the title

STADT DER MAGIER UND DIEBE, by Judith Mohr

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Ули и его галльскому духу,
который пробуждает магию

1

Врать не буду, ещё ни разу в жизни мне не было так страшно. Я будто насквозь пропах этим страхом. Впрочем, остальным было не многим лучше. И все мы думали об одном: только бы погода была хорошей, только бы пришло побольше покупателей.

Но было прохладно, и я мёрз, стоя без рубашки в одних только штанах со связанными за спиной руками. В помещении, где мы ожидали, было мрачно и пахло затхлым. Утрамбованный глиняный пол, грязные стены из серого, блестящего от сырости, грубо отёсанного камня. Скупой свет проникал через две узкие оконные прорези под самой крышей. Всякий раз, когда открывалась входная дверь, снаружи задувал холодный ветер. Для каждого из нас эта дверь открывалась только дважды. Первый раз, когда входил тюремщик и накидывал следующему в очереди петлю на шею. И второй раз, когда выводил его наружу.

Что ожидало нас снаружи, я знал только понаслышке. У нас было всего лишь две возможности, и каждая из них выпадала один-единственный раз в жизни.

Мои шансы были довольно туманны, и от этого сердце стучало в висках, а желудок болезненно сжимался.

Я был вором-карманником, который попался уже дважды. Когда вора хватают в первый раз, его бьют кнутом во дворе полицейского управления и отпускают. Со мной такое случилось год назад. Двенадцать длинных шрамов на спине зудят всякий раз, как я вспоминаю об этом. Поймав вора, полицейские перво-наперво снимают или, особо не церемонясь, срывают с него рубаху. По шрамам на спине сразу понятно, что к чему. Во второй раз вора ждало так называемое тщательное судебное разбирательство. Курам на смех! Пятерых из нас просто выволокли из камеры и под конвоем полицейских с дубинками погнали по коридорам прямо в зал суда. Это было высокое, полукруглое помещение с восходящими рядами скамеек и длинным, грубо сколоченным чёрным столом, за которым со скучающим видом сидели трое. В центре – судья в парике и длинной чёрной мантии. У него были дряблые обвисшие щёки и мешки под глазами. Парик съехал набекрень, а на мантии виднелось большое пятно. Он грыз печенье и потягивал чай, когда нас ввели. Секретарь, сидевший от него по правую руку, от души зевнул. Редким зрителям, за исключением разве что одного, мы, кажется, тоже были неинтересны.

– У всех воровство? – спросил судья комиссара полиции, возглавлявшего нашу процессию.

– Так точно, господин судья! – по всем правилам отчеканил комиссар и протянул секретарю пять документов. Наши полицейские протоколы. Несколько каракулей на дешёвой коричневатой бумаге. Судья скользнул по нам скучающим взглядом.

– Петля или аукцион, – промычал он, откусывая печенье, и ударил своим деревянным молотком по столу. И на этом всё. Секретарь тиснул печать в каждый протокол, и нас повели назад в камеру, в глубокое тёмное чрево тюрьмы. «Тщательное судебное разбирательство» заняло не больше двух минут.

Читать я не умел, но, даже не видя своего протокола с печатью, прекрасно знал, что там написано. «А/В». Есть четыре буквы, которые знает каждый вор. «П» – значит «полиция», или во́роны, как мы, воры, их называем из-за мундиров тёмно-синего цвета. «А/В» означает «аукцион или виселица», которые ожидают любого вора, попавшегося дважды. И есть ещё буква «Р». К этому мы придём чуть позже.

Когда дверь камеры приоткрылась в следующий раз, мы на мгновение услышали громкий голос: «Кто предложит больше?» – и она снова захлопнулась. Я невольно выдохнул. Значит, снаружи есть какие-то покупатели. Заключённые, которых не купили на аукционе, отправлялись прямиком на виселицу. Если на улице было ненастье и покупатели не пришли, то в петле могли закончить все, кто находился в камере. Но обычно это касалось лишь тех, кого никто не хотел брать. Я же был молод, здоров и имел хорошие шансы. А вдруг я слишком молод? От закравшегося сомнения меня бросило в пот, несмотря на жгучий холод.

Под конец в чистилище – так заключённые прозвали эту камеру ожидания – нас осталось только трое. Дверь приоткрылась, и рослый усатый стражник решительно подошёл ко мне. Кто-то из вошедших передал ему висельную петлю, которую он накинул мне на шею. Пришла моя очередь. Когда он потянул за грубую верёвку, петля затянулась на горле, и я, спотыкаясь, поковылял за ним наверх по ступеням в открытую дверь, прямо навстречу неотвратимой судьбе.

Оказавшись снаружи, я заморгал, дожидаясь, пока глаза привыкнут к свету. Тюремный двор был ограждён высокими стенами из серого камня, которые в лучах низкого солнца ранней осени отбрасывали длинные тени на покупателей. Колокола церкви Святого Лазаря прозвонили пять раз, и вслед за ними тихо, словно эхо, отозвались колокола других городских церквей. Кто-то мне говорил, что звук колоколов приносит умиротворение. Но для меня их металлический перезвон означал лишь одно: через несколько минут моя мелкая, жалкая жизнь радикально изменится. Или оборвётся навеки.

Я стоял на чём-то вроде небольшого деревянного помоста в блёклом свете осеннего солнца и дрожал на холодном ветру. Хотя, возможно, я трясся совсем не от холода, а от охватившей меня паники. Прямо перед помостом за небольшой конторкой находился полицейский, который, видимо, и вёл аукцион.

– Молод и здоров! – как раз прокричал он, обращаясь к собравшимся мужчинам. Их было семеро. Уже неплохо. Те, кто купил заключённых передо мной, наверняка уже ушли, а нас оставалось ещё трое. С другой стороны, обольщаться тоже не стоило. Я знал, что многие приходили на аукцион, только чтобы поглазеть на казнь. – Из него выйдет хороший, послушный и работящий раб!

Стоящий рядом со мной охранник тут же потянул за верёвку, и я, споткнувшись, сделал шаг вперёд. Кто-то из зрителей засмеялся. Я был для них товаром и клоуном в одном лице.

– Начальная цена за него – двадцать талеров, – продолжал аукционист. – Кто даст двадцать талеров?

Низкорослый мужчина с хмурым лицом вскинул руку так, что его зелёного цвета пальто задралось вверх. «Я предлагаю двадцать!» – хрипло прокричал он. Во мне проснулась надежда, что я смогу избежать виселицы, хотя, судя по виду, этот мужчина со скрипучим голосом даже отдалённо не походил на доброго хозяина. У меня свело желудок. Некоторые старые воры были твёрдо убеждены, что смерть на виселице порой лучше некоторых хозяев. Но я не хотел этому верить. Выдержав долгие недели в тёмной, душной темнице, я снова стоял на воле, вдыхая прохладный свежий воздух, и просто не мог представить, что впереди меня ждёт что-то страшнее смерти.

Справа, чуть поодаль, поднял руку ещё один покупатель в высоком чёрном цилиндре и дорогом чёрном пальто.

– Двадцать пять, – сказал он. Первый покупатель с хмурым лицом снял с головы измятую шляпу и, почесав в редких волосах, прохрипел:

– Двадцать шесть талеров!

Я видел, как представительный господин в цилиндре тоже поднял руку, но не смог разобрать, что он сказал, потому что в этот момент справа раздался душераздирающий крик, от которого у меня перехватило дыхание. Правее от помоста, где я стоял вместе со стражником, повалил дым из жаровни, когда сильный, похожий на кузнеца мужчина в кожаном фартуке сунул обратно в раскалённые угли клеймо с буквой «Р». «Р» означает «раб». А кричал только что проданный с аукциона заключённый, которому выжгли метку, указывающую, кем он будет до конца своих дней: бесправным рабом, отданным на милость своего господина. Возможно, он целый день до изнеможения будет работать в порту или таскать тяжёлые пыльные мешки с мукой на мельнице перед городскими воротами.

Может показаться, что разница между грузчиком и рабом не так уж и велика. Оба целый божий день таскают ящики, мешки и прочие грузы в порту. Но портовый грузчик сам свободен выбирать, где ему жить, с кем проводить время, с кем общаться, а с кем нет. Он может покинуть этот проклятый город, когда захочет. А вот раб…

Я оцепенел от ужаса перед болью, которую мне предстоит испытать, но тут мой взгляд зацепился за сооружение, располагавшееся за жаровней. В самом углу тюремного двора стояла виселица. На ней взад-вперёд мерно раскачивалась одинокая скрюченная фигура. Меня словно молнией ударило. Это был Йо. Горбатый Йо. Впрочем, горб – это громко сказано. Йо был страшно сутул, что сразу бросалось в глаза, и его походка выглядела тяжёлой и кособокой. Я знал его. Он тоже был членом гильдии. Поразительно искусный вор. Однако никто не захотел себе такого раба, и теперь его тело качалось туда-сюда, как сухой осенний лист, пока два стражника снимали его с виселицы.

Но долго думать о Йо не пришлось. Стражник стянул меня вниз с помоста. Мой аукцион был закончен. Краем глаза я видел, как господин в высоком цилиндре отсчитывает аукционисту золотые монеты и взамен получает какой-то документ. Городские власти Парнаса неплохо зарабатывали на продаже таких нежелательных элементов, как мы, в рабство.

Не успел я оглянуться, как стражник толкнул меня вперёд, и я упал голым торсом на наклонную деревянную скамью. Он так крепко прижал меня к ней, что я не мог пошевелиться. Резкий запах ударил в нос, и меня сразу замутило. Силач в кожаном фартуке и в толстых кожаных перчатках уже держал наготове раскалённое клеймо с буквой «Р». Он вопросительно взглянул на моего покупателя. Тот в ответ коснулся пальцем своего предплечья. Это было великодушно. В городе я видел множество рабов, которые носили клеймо на лбу, щеках или шее.

Похожий на кузнеца кивнул и обернулся ко мне. Если б в желудке было хоть что-то, меня бы непременно вырвало. Я закрыл глаза и постарался подготовиться к тому, что сейчас произойдёт. Однако ничто не могло сдержать мой крик, когда сперва левое предплечье, а потом и всё тело пронзила ослепляющая жгучая боль. И, как бы громко я ни кричал, я слышал, как шипит моя кожа под раскалённым железом, и вдыхал отвратительный запах своего палёного мяса. Всё было кончено за два удара сердца, но мне показалось, что прошла вечность.

Боль, пульсируя, разливалась от предплечья по всему телу, я даже не заметил, как стражник поднял меня и подтолкнул вперёд. Мы остановились перед господином в чёрном цилиндре. Стражник сунул ему в руку конец моей верёвки, и мой хозяин вывел меня, как какую-то скотину, через тюремные ворота на улицу.

2

Я был словно в тумане, рука горела, а мысли были вязкими, как мёд. Мы шли по широкой улице. Встречные прохожие не удостаивали меня даже взглядом, куда более их занимал мужчина в цилиндре и дорогой одежде. Он повёл меня вверх по улице, потом свернул в маленький неприметный переулок и, пройдя пару шагов, остановился, отпустил верёвку и обернулся.

– Давай-ка поглядим, – пробормотал он. Потом потёр друг о друга кончики пальцев и прошептал что-то, что я не разобрал. В тот же миг между его пальцами вспыхнули голубые искорки. Я невольно отпрянул назад. Мой господин оказался магом!

– Стой смирно! – приказал он. Кончики его пальцев были окутаны голубым светом, словно мерцающим слоем льда. Он медленно провёл пальцами по клейму на моём предплечье.

Должно быть, точно так же чувствует себя подкова, которую кузнец подхватывает с наковальни и опускает в ведро с водой. Мне подумалось: моя рука сейчас зашипит и от неё повалит пар. Я застонал от облегчения. Как только маг коснулся меня, по всей руке разлился приятный холод, который заглушил жгучую боль.

В первый раз я отважился взглянуть в лицо своему господину. Он был уже немолод, но ещё не стар. В уголках глаз собрались несколько маленьких морщинок, а на висках в каштановых, слегка вьющихся волосах, видневшихся из-под цилиндра, проглядывала первая редкая седина. У него было вполне доброжелательное лицо с прямым носом и чётко очерченным подбородком.

На меня он не смотрел, занятый новым волшебством. Начертав рукой в воздухе странный знак, он щёлкнул пальцами, и верёвки, стягивающие мои запястья, послушно упали на землю, словно он разрезал их на части невидимым ножом.

– Так лучше? – осведомился маг. Я кивнул как оглушённый. Что за вопрос? Это было просто чудесно. Запястья зудели, будто искусанные муравьями, но я снова мог свободно двигать руками. Машинально я попытался ощупать пальцами выжженную рану от клейма, но он быстро опередил меня, отведя мою руку в сторону. – Нет, если тронешь волшебство, оно рассеется.

Я взглянул на него. Он был рослый, широкоплечий, почти на полторы головы выше меня. Я всегда представлял себе магов иначе: меньше ростом, более изящными и подвижными.

Какое-то время маг тоже молча изучал меня, а потом спросил:

– Как тебя зовут?

– Кор, – с трудом обретя голос, прохрипел я.

– А дальше? – уточнил он.

– Дальше ничего. Просто Кор. – Там, откуда я родом, имена у всех короткие. Назвали – и забыли. Будто не имеет никакого смысла тратить на нас больше одного слога. Большинство обитателей бедных кварталов вообще дают своим детям имена лишь на третий год. Маленькие дети мрут как мухи.

Он кивнул, развернулся и двинулся в направлении, откуда мы пришли, но, пройдя четыре шага, остановился и оглянулся. «Пойдём», – сказал он. Вероятно, мне следовало бы смыться. Бегал я быстро. По крайней мере, раньше. С другой стороны, а что бы мне это дало? На моей руке была отчётливо видна буква «Р». Свежеиспечённый – или, правильнее сказать, свежеклеймёный – раб один на улице? Ничем хорошим это бы не кончилось. Кроме того, мой новый хозяин был магом, и у него наверняка имелись средства и способы меня удержать. Итак, я последовал за ним. Когда мы поравнялись, он снова взял в руку мою верёвку, но, как мне показалось, довольно нехотя.

Мы так долго шли по улицам на север, что, когда наконец остановились перед окрашенным в белый цвет трёхэтажным домом, уже начинало смеркаться. Это был один из самых фешенебельных городских кварталов. Мой господин не пошёл через входную дверь, а открыл тяжёлые деревянные ворота в белой стене рядом с домом. Они радостно заскрипели, словно в знак приветствия. Мы оказались во внутреннем дворе. Справа от нас был дом. Дорогие стёкла его окон поблёскивали в свете уходящего дня. Перед домом водопроводная колонка. Слева небольшая конюшня, откуда доносилось лошадиное фырканье, а рядом я заметил маленькую хижину, где располагалась уборная. В глубине раскинулся небольшой сад, также окружённый белыми стенами высотой в два человеческих роста. Ворота за моей спиной захлопнулись, и хозяин запер их на замок. «Трёхцилиндровый, дорогой, – подумал я, слушая, как вращается ключ, – такой сразу не вскроешь». Потом хозяин подошёл ко мне, ослабил узел на моей шее и, стянув через голову петлю, небрежно отбросил её в сторону. Я вздохнул с облегчением.

Маг тщательно вымыл руки у колонки.

– Теперь ты, – сказал он, требовательно посмотрев на меня. Я сделал, как велели. Вода была холодной и освежающей. В тюрьме если нам и удавалось выпить чистой воды, то очень редко и совсем по чуть-чуть. Только сейчас я осознал, что во рту у меня пересохло, и украдкой взглянул на хозяина. Он стоял рядом и терпеливо ждал. Тогда я решился и, быстро ополоснув лицо, незаметно сглотнул несколько капель. Я выпил совсем немного, но как же это было хорошо! Маг не сказал ничего и лишь кивнул, когда я закончил. Потом сделал жест следовать за ним. Мы вошли в дом через вход со двора, прошли по коридору, миновав две двери, и поднялись по лестнице на второй этаж. Некоторые ступени тихо поскрипывали, но выглядели крепкими и надёжными. В доме, похоже, кто-то регулярно убирался. Хозяин подвёл меня к двери напротив лестницы.

– Здесь ты будешь спать, – сказал он, пропустив меня внутрь, и запер дверь.

Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Похоже, что окон здесь не было. Некоторое время я стоял на одном месте, силясь понять, где нахожусь, и пытаясь справиться со страхом темноты. Маленькая комнатка, вероятно, являлась чуланом. Я понял это, услышав, как моё прерывистое дыхание тут же отражается от узких стен. С осторожностью я стал пробираться на ощупь вдоль левой стены, но, не успев сделать и двух шагов, ударился бедром о край деревянного стола. Аккуратно обойдя его, я двинулся дальше вглубь комнаты и тут же обо что-то споткнулся и едва успел выставить вперёд руки, чтобы не удариться лицом о другую стену. Я было пошёл вдоль неё, но моя нога опять за что-то зацепилась, и, потеряв равновесие, я ударился левым боком обо что-то твёрдое. Чудесный, остужающий магический лёд на моём предплечье, похоже, разбился от удара. Рана снова болезненно заныла. Каждый стук сердца гнал волну боли вверх по руке.

Стиснув зубы, я ощупал предмет, о который ударился. Это была полка или что-то подобное. Ещё через два шага я уткнулся в стену со входной дверью. Комнатка и впрямь оказалась очень маленькой.

Я уселся на пол возле двери и облокотился спиной о стену, упёршись правым плечом в ножку стеллажа. Если не обращать внимания на боль, я расположился вполне комфортно. Мне приходилось ночевать в местах и похуже. По крайней мере, здесь было сухо и не так уж холодно. Я согнул колени, положил на них левую руку, которая будто горела огнём, и прислонился головой к деревянному стеллажу.

Я было задремал, но тут входная дверь снова отворилась. Тьма отступила под лучами света, и на пороге появился маг. Когда он зашёл внутрь, я увидел, что свет исходил не от свечи или лампы, а от золотистого светящегося шара, который парил у него над головой.

Он не сразу меня заметил.

– Что такое ты делаешь? – удивлённо спросил он.

О чём это он?

– Мне же велено здесь спать, – ответил я.

Маг изумлённо поднял брови:

– Тогда почему не взял матрас?

Матрас? Я посмотрел туда, куда он указал пальцем. В самом деле, возле стены, между столом и стеллажом, лежал узкий, но с виду довольно мягкий матрас, накрытый шерстяным одеялом. Так вот обо что я споткнулся. Какой досадный промах, что я не исследовал всё более тщательно. Мои учителя из воровской гильдии не зря упрекали меня за нерадивость. Однако я поспешил списать свою невнимательность на боль в руке и общее изнеможение.

– И даже не поел. – Маг указал рукой на стол. От одного упоминания еды у меня свело живот, а когда я увидел, какая трапеза меня ждёт, в нём тихо заурчало. Я осторожно поднялся на ноги.

– Тут было так темно, что я ничего не увидел, – пробормотал я, извиняясь.

– А почему не зажёг свет?

Теперь настала моя очередь изумляться. А каким образом, позвольте спросить, я мог это сделать?

Заметив свою оплошность, маг весело рассмеялся:

– Как глупо с моей стороны. Ты ведь и не мог.

Он сосредоточился, провёл пальцами по воздуху, и, к моему изумлению, над его рукой появился ещё один светящийся шар. Маг бережно дал ему соскользнуть в пустую миску на столе. Теперь шар парил в ней, излучая тёплый золотистый свет.

Маг вытащил из-под стола табуретку и жестом пригласил меня:

– Садись.

Я повиновался. Тем временем он внимательно меня оглядел.

– Ты всё-таки трогал свою руку, – заключил маг.

Я поморщился.

– Не совсем так. В темноте я ударился рукой о стеллаж.

– В любом случае волшебство рассеялось, и тебя снова мучает боль, так ведь, Кор? – уточнил он. Я кивнул. Почему это его интересует?

Маг поставил на стол маленький поднос, который держал в левой руке. Всё это время я как-то не обращал на него особого внимания, настолько меня захватил светящийся магический шар, не говоря уже о перспективе что-то поесть, но теперь мне стало любопытно. Я разглядел на подносе бинты, миску, полную длинных зелёных листьев, и небольшой горшочек.

Маг наклонился к моей руке, осмотрел выжженное клеймо и кивнул. Потом аккуратно взял пальцами из горшочка склизкую массу и помазал ей рану, сверху положил слой зелёных листьев, на них кусок чистой льняной ткани и умело всё забинтовал. Под конец он внимательно осмотрел повязку и снова кивнул.

Я недоверчиво следил за его действиями, не осмеливаясь пошевелиться. Когда он стал мазать рану своим снадобьем, я заранее стиснул зубы, но боли не было. Наоборот, адское жжение постепенно утихло.

– Волшебство просто остужало, – сказал маг, кивнув на повязку, – а это быстро заживит рану.

После небольшой паузы, когда я в изумлении смотрел на него, мне наконец удалось выдавить из себя нечленораздельное «спасибо».

Маг взял поднос и, уходя, ещё раз повернулся ко мне.

– Приятного аппетита, – сказал он дружелюбно.

Я снова обрёл дар речи и быстро спросил:

– А что со светящимся шаром? – В моём голосе явно слышался страх, и я в досаде прикусил губу.

Маг остановился в дверях.

– Со временем его свет ослабнет, но до утра должно хватить. Только не трогай его.

Я облегчённо выдохнул. От одной мысли, что придётся сидеть во тьме, мне становилось неуютно. Недели тюрьмы, проведённые в абсолютной темноте, давали о себе знать.

Дверь за магом захлопнулась. Ещё какое-то время я вслушивался в звук его шагов, удалявшихся по коридору, потом повернулся к еде. Мой желудок ясно давал понять, что размышлять сейчас не время.

На столе стоял кувшин свежей воды, кружка, тарелка с толстым куском хлеба, а на нём ветчина. Ветчина! Мне пришлось заставить себя жевать не так быстро. Рядом стояла ещё миска с кашей. Каша, правда, была холодной, зато с чудесным вкусом сливочного масла, мёда и какой-то неизвестной мне приправы. Я старательно выскреб миску дочиста, а на десерт съел яблоко. Это был совсем не тот сморщенный кислый фрукт, к которому я привык, а налитой сладкий плод с аппетитными красными боками, который брызгал соком, когда я его кусал.

Матрас оказался очень удобным и был укрыт чистой льняной простыней. Лишь укутавшись в тёплое одеяло, я смог поразмыслить о событиях этого дня. Я действительно не понимал, куда меня занесло. Будучи карманником в гильдии воров, я знал большую часть Парнаса довольно хорошо. Мне встречались десятки рабов. В порту, на стройке, в кузницах, столярных мастерских и прочих ремесленных лавках. Было непохоже, что хотя бы одному из них кто-то перебинтовал рану или накормил хлебом с ветчиной. Они были последними отбросами общества, от которых отказалась даже воровская гильдия. По неписаному закону она не заботилась о ворах, попавшихся дважды. С какой стати новые хозяева должны были относиться к ним лучше? Однако же мой хозяин был со мной добр, даже дружелюбен. Это противоречило всему, что я видел и слышал раньше, и вызывало подозрение. Вор-карманник учится не только незаметно срезать кошельки. Он учится быть осторожным. Это сидит глубоко в каждом из нас. Я решил, что буду начеку и не ослаблю бдительности, и с этими мыслями заснул.

3

Я так и не понял, что разбудило меня на следующее утро. В доме царила тишина. Возможно, во мне проснулся мой воровской инстинкт, который напомнил, что нельзя беззаботно дрыхнуть в незнакомом месте.

Светящийся шар заметно уменьшился в размерах и светил слабее, но всё же достаточно ярко, и я смог заметить, что стол был прибран. Я вздрогнул. Получается, я так крепко спал, что не услышал, как кто-то заходил в комнату. Если бы Клем, наш учитель в воровской гильдии, застал хотя бы одного из нас крепко спящим, то поднял бы пинками. Для вора глубокий сон, особенно если никто не стоит на страже, может означать смерть.

Но не для меня. Давно уже я не чувствовал себя таким отдохнувшим. И к тому же я уже не был вором.

Спустя некоторое время кто-то приоткрыл дверь. Тихо и осторожно. Я, разумеется, слышал приближающиеся по коридору шаги, и уже поднялся. Маг осторожно просунул голову в комнату, словно боясь меня разбудить, но, увидев, что я стою возле матраса, решительно распахнул дверь и вошёл.

– Ах, ты уже встал? Надеюсь, тебе хорошо спалось.

Я не верил своим ушам. За всю мою жизнь ещё никто не интересовался, как мне спалось. Хотя нет. Вероятно, моя мама, когда я был совсем маленьким. Но это было так давно и казалось таким далёким, словно было не со мной, а с кем-то другим.

Не получив ответа, маг тем временем убрал ставший размером с вишенку светящийся шар, который, казалось, впитался в его ладонь, как вода в песок, и жестом пригласил меня за собой.

Он повёл меня вниз по лестнице в просторную кухню, которая располагалась слева от входной двери. Там было светло и уютно. С одной стороны стоял большой деревянный стол с четырьмя стульями. Другая часть кухни почти полностью была занята внушительных размеров плитой и духовкой. Рядом располагались узкая дверь в кладовую и каменная мойка, у которой, похоже, был даже слив в канализацию. Справа и слева вдоль стен выстроились шкафы белого цвета, в которых наверняка хранилась посуда, столовые приборы и прочие кухонные принадлежности. На шкафах стояли корзины с овощами и фруктами. Я также заметил разделочную доску, на которой лежала половина хлебного каравая и здоровенный окорок. У меня потекли слюнки.

Перед этими лакомствами, как сторожевая собака, стояла маленькая полная женщина с рыжеватыми волосами, забранными в большой узел на голове. Она мрачно смотрела на меня, воинственно скрестив руки на кружевном фартуке.

– Бабетта, – сказал маг, – это Кор.

Взгляд её холодных голубых глаз презрительно скользнул по мне и задержался на повязке на левой руке.

Маг обернулся ко мне:

– Бабетта – моя экономка и лучшая повариха во всём Парнасе.

В ответ на похвалу её взгляд на какой-то миг смягчился, а лицо приняло почти дружелюбное выражение, но, стоило ей взглянуть на меня, снова омрачилось.

– Я уверен, что Кор без труда справится с хорошим завтраком, – засмеявшись, продолжил маг. Но Бабетта в ответ только фыркнула, не спуская с меня глаз.

– Этот грязный…

Маг предостерегающе поднял брови. Бабетта поперхнулась нехорошим словом, которое собиралась произнести, но затем продолжила не менее дерзко:

– В любом случае он не сядет в моей кухне, пока не помоется. Вы только посмотрите на его сальные волосы!

Я невольно провёл ладонью по волосам. В тюрьме всех стригли налысо. Не особо приятная процедура, зато лохматым я точно не был. Однако я так долго сидел в камере, что мои волосы успели отрасти на два пальца. Эта рыжая фурия была права. Кое-где волосы даже слиплись, а на затылке больше походили на колючки ежа.

Мой господин тихо вздохнул.

– Хорошо-хорошо, – согласился он. – Но после этого ты как следует забинтуешь ему руку и дашь что-нибудь поесть. – Потом обратился ко мне: – Сегодня до обеда мне нужно кое-что уладить; когда закончишь с завтраком, Бабетта скажет тебе, что ты должен делать.

Я кивнул. Он вышел из кухни. Как потерянный я остался стоять возле стола под мрачным взглядом экономки.

Через какое-то время маг крикнул из соседней комнаты:

– Готово, Бабетта. К обеду вернусь!

Потом мы услышали, как хлопнула входная дверь.

– Чего ждёшь? Пошли, – фыркнула Бабетта и прошла мимо меня, шурша платьем. Я последовал за ней. Посреди прачечной, располагавшейся напротив кухни, стояла большая медная ванна, над которой клубился пар.

– Откуда здесь горячая вода? – изумился я.

– Тупица! Конечно, он наколдовал, – объяснила Бабетта, словно речь шла о самой обыденной в мире вещи. – Ну а теперь снимай повязку, раздевайся и начнём! – строго скомандовала она.

Увидев, как я мучаюсь с повязкой, Бабетта вздохнула: «Убери руки!» Несколькими умелыми движениями она быстро развязала узлы, однако льняную ткань и компресс из листьев снимала крайне осторожно.

– Листья ивы и лечебная глина, – пробормотала она. – Наверняка он оставил их наверху в своём рабочем кабинете.

Перед тем как выйти, Бабетта скомандовала мне залезть в ванну и хорошенько отмокнуть.

Сидеть в тёплой воде было на удивление приятно. От неё исходил лёгкий аромат каких-то трав и масел, и, несмотря на тепло, моя рана от ожога почти не саднила.

Через некоторое время в прачечную вернулась экономка с развевающимся на ходу фартуком. Передышка закончилась. Жёстким командным тоном мне было приказано окунуться с головой, после чего, не особо церемонясь, она хорошенько намылила мне голову и ополоснула холодной водой. Под конец она протянула мне полотенце и приказала: «Вытирайся!»

Заметив, что я стесняюсь вылезать при ней из ванны, Бабетта закатила глаза.

– Раньше я служила в доме, где было четверо мальчишек, и нет ничего, – она выразительно взглянула на меня, – чего бы я не видела.

Ну хотя бы вытереться мне было дозволено в одиночестве.

Бабетта подготовила свежую одежду, очень приличного качества, которая на удивление хорошо на мне сидела, однако рубашку отдала только после того, как отвела меня на кухню, где очень осторожно наложила повязку и забинтовала мне руку.

Теперь на мне были коричневые штаны на подтяжках и светлая рубаха. Ни разу за свою жизнь я не выглядел так хорошо.

– Спасибо! – сказал я Бабетте, но в ответ получил всё тот же суровый взгляд.

– А вот теперь ты можешь сесть за мой стол! – с видимым удовлетворением объявила она.

От меня не укрылось, как она была рада, когда мой хозяин похвалил её кулинарное искусство, поэтому я всячески нахваливал приготовленный завтрак, притом без всякого притворства, потому что он и впрямь был великолепен. Бабетта демонстративно отвернулась, но я успел заметить тень улыбки на её губах.

На этом её утренний запас доброжелательности был израсходован. В оставшееся до полудня время она заставила меня перестирать гору белья, вычерпать воду из ванны и отдраить её. Затем я убрался на конюшне и вычесал обеих лошадей – большого послушного гнедого и темпераментную рыжую кобылу. Ездить верхом я не умел, но довольно часто за пару монет помогал подковывать лошадей на кузне, ухаживал за ними на постоялых дворах и чистил стойла. Гильдии воров было всё равно, как мы добывали деньги. Честная работа не воспрещалась. К тому же она помогала оставаться незаметным и добывать важные сведения. У кого полный кошелёк денег в сумке? Кто и где собирается заключать сделку?

Я ещё немного потрепал гнедому гриву, но Бабетта уже снова звала меня. Нужно было подмести все полы на первом этаже и вымыть пол на кухне. Она и впрямь решила не давать мне передышки, а когда у меня невольно вырвалось: «Ещё и это?» – строго на меня посмотрела и едко заметила:

– У кого из нас двоих клеймо, у меня или у тебя?

Щёлк! Мне снова указали на моё место. Я мысленно пожал плечами. А что ещё я мог ожидать? Хорошая одежда точно не сделает из меня принца.

4

Мой господин, как и обещал, вернулся точно к обеду, и мы все уселись на кухне. Мне было немного не по себе. Считалось неподобающим, чтобы господин и раб ели за одним столом. Пока Бабетта накрывала на стол, я нервно перекатывал ложку между пальцами, всё быстрее и быстрее. От большого пальца к мизинцу и обратно. Потом то же самое уже левой рукой. Обычно мы использовали плоскую гальку или маленькие деревяшки. Клем считал это лучшей тренировкой для пальцев и следил, чтобы мы упражнялись как можно чаще. Можно было тренировать две руки одновременно, держа их в карманах и перекатывая в каждой мелкий камешек. Это помогало не уснуть, придавало ловкость пальцам и одновременно успокаивало.

Бац! Бабетта стукнула меня половником по руке. Ложка со звоном упала на столешницу.

– Прекрати это! – прошипела экономка. Мой господин вновь бросил на неё многозначительный взгляд.

Суп мы ели молча. Наконец маг прервал тишину.

– Что это было за упражнение? – с любопытством спросил он.

– Для ловкости пальцев, – ответил я между двумя ложками восхитительного супа.

– Полагаю, для карманников это очень важно?

Я кивнул.

– Ты был хорош? – дальше расспрашивал маг.

Но не успел я ответить, как Бабетта резко встала и забрала у нас тарелки из-под супа:

– Не подобает говорить об этом за столом!

Маг рассмеялся.

– А почему нет? Здесь все свои. Итак? – Он снова обратился ко мне.

Я немного подумал.

– В отличие от некоторых, это далось мне нелегко, – наконец сказал я. – Но я очень долго и помногу упражнялся. Как и все мы. И да, мне удалось стать хорошим вором.

– Позже обязательно покажешь, – весело сказал мой господин. Бабетта осуждающе посмотрела на него и со стуком поставила на стол тарелку, в которой дымился и изумительно пах большой кусок мяса. Стало быть, у нас будет ещё и второе блюдо. А я думал, что мы поедим только суп.

Маг поднялся и взял со стола длинный острый нож. Я невольно отпрянул назад, едва удержавшись, чтобы не вскочить. За время пребывания в гильдии я вдоволь насмотрелся и на ножи, и на то, как их применяют. Сам я использовал только короткие лезвия. А такой длинный нож, как у мага, могли носить исключительно воры избранного круга, ну или наёмные убийцы.

Я подозрительно наблюдал, как маг разрезал мясо на ровные куски, словно это был каравай хлеба, и положил мне один. Потом Бабетта доложила ещё картошки и бобов. У меня в тарелке оказалось три блюда сразу! Когда я был вором, то ел либо хлеб, либо картошку, либо суп из бобов, в редких случаях немножко мяса. Но никогда всё сразу.

– А это ещё что такое? – спросил я, показав на мясо.

– Это жаркое из самой лучшей телятины! – возмущённо ответила Бабетта. – Смотрите, он ещё привередничает!

Маг рассмеялся. У него был добрый, звучный смех.

– Не сердись, Бабетта. Думаю, Кор просто ещё ни разу не видел телячье жаркое, вот и всё.

Он объяснил мне, что такое жаркое готовится в печи. А ведь раньше я ел только мясо с шампура, жаренное на открытом огне, и ещё хорошо, если мне перепадал хотя бы маленький кусочек. Зато при этом было видно, какое животное готовят.

Потом маг, заметив, что я в замешательстве смотрю на приборы, рассказал, зачем нужна вилка, и терпеливо показал, как ей пользоваться. Это оказалось не так сложно, и, повторяя за ним, я вскоре освоился.

После обеда мой хозяин объявил, что берёт меня с собой в рабочий кабинет, но, перед тем как уйти, остановился в дверях кухни и обратился к Бабетте:

– Как всё прошло сегодня утром?

Бабетта пренебрежительно фыркнула, а потом добавила едко:

– По крайней мере, он не лентяй и не грязнуля, – и снова повернулась к плите.

«Старая ведьма!» – подумал я про себя и, поднимаясь по лестнице, вслух добавил:

– Будем считать, она меня похвалила.

В ответ впереди послышался тот же звучный смех.

Рабочий кабинет оказался именно таким, каким в моём представлении должен был выглядеть рабочий кабинет мага. В нём стоял массивный письменный стол тёмного дерева, заваленный книгами в кожаных переплётах и бумагами, на которых тут и там виднелись таинственные знаки. На полках вдоль стен стояло ещё больше книг, а также стаканы, бутылочки и разные ящички с непонятным содержимым. На первый взгляд везде царил страшный беспорядок, однако, похоже, всё здесь подчинялось какой-то внутренней логике. В любом случае моё сердце забилось сильней, когда я увидел эти диковинные вещицы. Мне так хотелось спокойно, не торопясь взять их в руки и рассмотреть. Казалось, что тайны и секреты шепчут из каждого угла. Даже пыль, поднявшаяся, когда мы вошли, таинственно блестела в лучах солнца, падающих через большое окно.

Маг терпеливо ждал, пока я обследовал глазами комнату.

– А теперь главное правило, Кор, – серьёзно сказал он. – Я не хочу, чтобы ты заходил в эту комнату или в расположенную рядом лабораторию без меня. Ты понял?

Он пронзительно посмотрел на меня. Я кивнул.

– Двери защищены заклинанием, – настойчиво продолжал маг, – и, если ты нарушишь это правило, я тут же узнаю об этом.

Я опять кивнул, но он всё ещё продолжал выжидательно смотреть на меня, и тогда я ответил ему не менее серьёзно:

– Я всё понял, господин.

Маг снова рассмеялся:

– Не называй меня господином, по крайней мере, когда мы с тобой одни.

– Как же тогда мне к вам обращаться? – быстро спросил я.

Он задумчиво почесал подбородок.

– Хороший вопрос. Как насчёт «мастер»? Так называют нас, магов, наши ученики.

– Но я же не ваш ученик, – возразил я. Тем не менее в моей груди, несмотря на весь мой горький опыт, который научил меня не ждать от жизни ничего хорошего, затрепетала лёгкая, как бабочка, надежда.

– Да, ты не мой ученик, – сказал маг, и бабочка в моей груди замерла, – но я всё равно обучу тебя паре вещей, как только у тебя появится капелька магии. Поэтому «мастер» вполне подходит.

Это уже было кое-что.

– Итак, – он потёр руки, – теперь я хочу посмотреть, что ты умеешь.

Я был сбит с толку.

– Что вы имеете в виду, мастер? – спросил я, запнувшись на непривычном слове.

– Я имею в виду – как вор-карманник. Укради у меня что-нибудь так, чтобы я этого не заметил. – Его глаза блестели любопытством.

Я едва сдержал улыбку.

– Так просто это не делается, – объяснил я. – Любому вору, даже самому лучшему в мире, нужно сперва отвлечь ваше внимание. Кстати, что именно вы хотели, чтобы я у вас украл?

Маг задумчиво наморщил лоб.

– Можешь брать, что хочешь, но бутылки и предметы с этой полки, – он указал на высокую полку справа от письменного стола, – лучше всё же не трогать. Некоторые из них небезопасны.

Я кивнул и снова осмотрелся кругом, чувствуя на себе его любопытный взгляд.

– Что это за вещи? – спросил я, подойдя к маленькой полке под окном. Я знал, что он не будет выпускать мои пальцы из виду. По крайней мере, сначала.

Как я и предполагал, его внимание явно ослабло, стоило ему начать объяснять мне предназначение магических приборов и веществ, хранившихся в разнообразных сосудах и коробочках. Мы обошли кабинет. Всякий раз маг брал с полки очередной ящичек, чтобы показать мне его содержимое. Он и сам увлёкся, однако не спускал глаз с моих рук и старался держаться от меня на некотором расстоянии. Пришлось пойти на хитрость. Я взял стеклянный шар размером с куриное яйцо и с видимым изумлением стал рассматривать его на свету, а когда клал на место, изобразил, будто он выскользнул у меня из рук. Я поймал его возле колена, тем временем маг тоже быстро нагнулся, чтобы схватить шар на лету, и мы небольно столкнулись. Мне этого оказалось достаточно. Его карманные часы постукивали в моём кулаке, как утёнок в яйце.

Когда мы закончили обходить кабинет и вновь остановились у письменного стола, маг выжидательно посмотрел на меня:

– Итак? Тебе удалось что-нибудь стащить?

Я не смог сдержать широкой улыбки и молча выложил перед ним на край стола всё, что собрал за время нашей экскурсии по кабинету: три драгоценных камня разного размера, множество монет, книгу, два маленьких кожаных мешочка, деревянный футляр и, само собой, карманные часы. Маг в изумлении поднял брови. В заключение я извлёк из рукава писчее перо, разумеется даже не замявшееся.

– Должен признать, я впечатлён, – сказал маг. – Я действительно ни разу ничего не заметил.

Я пожал плечами:

– Годы тренировок.

– Просто поразительно, – проговорил маг, убирая вещи на свои места. – Ну а теперь примемся за работу. Наверху, в лаборатории, я покажу, чем ты мне можешь помочь, Кор. – С этими словами он направился к двери.

Помощь? От меня? Словно он обращался к одному из своих коллег, а не к рабу. Перед тем как выйти в коридор, я на мгновение заколебался. Я тайком стащил ещё один предмет – узкий, длиной с ладонь нож из легированной стали – и намеревался оставить его у себя, чтобы при случае можно было хоть чем-то обороняться. Я не видел в этом ничего плохого.

– Закрой за собой дверь! – крикнул мне маг из коридора. Я взял себя в руки, положил нож обратно на полку и последовал за мастером.

5

На следующий день маг снова взял меня с собой в лабораторию. В прошлый раз он показал мне, как правильно толочь в ступке разные травы, терпеливо объяснив каждое движение, а сегодня, перед тем как мне взяться за работу, спросил: «Как твоя рана?»

Я неуверенно пожал плечами. Что я мог ответить?

– Давай-ка посмотрим, – сказал он. – А потом я наложу новый компресс. Она тебя сильно беспокоит?

Я сбросил с плеч подтяжки и стянул рубаху через голову.

– Вообще не беспокоит. Только если надавить, становится больно.

Маг жестом приказал мне сесть за большой стол посреди комнаты, взял всё, что нужно для перевязки, и уселся на стул слева от меня.

– Ничего, я буду осторожно, – пообещал он, хотя я совсем не это имел в виду, когда ответил на его вопрос.

Он действительно был очень осторожен. Аккуратно размотал бинты, снял компресс из длинных листьев, а потом попросил меня подержать руку над миской, пока смывал водой остатки лечебной глины с раны.

– Не стоит так утруждаться, – сказал я. – Это всё ерунда по сравнению с… – тут я запнулся, – …с другими вещами.

На улицах Парнаса я рано научился не обращать внимания на боль.

Маг на секунду замер и пристально посмотрел мне прямо в глаза:

– Могу себе представить. Видел твои шрамы и синяки.

Он оглядел кровоподтёк на моём плече, который из сине-фиолетового уже стал жёлто-зелёным. Я отвёл взгляд в сторону. В тюремной камере нервы у всех были на пределе, особенно в последние дни перед аукционом. Дело часто доходило до драк, и мне не всегда удавалось их избежать.

Тем временем маг стал насухо промакивать моё клеймо куском ткани. Хотя он был осторожен, рана начала довольно сильно саднить. Но всё же я постарался не подать виду.

– Знаешь, – сказал маг, не отрываясь от моей руки, – спешка тут ни к чему. Пара-тройка минут, которые мы потеряем, действуя осторожно, погоды не сделают.

Потом он заново всё забинтовал, и я смог одеться.

– Спасибо, – сказал я и был действительно ему очень благодарен. Он лишь дружелюбно кивнул, а потом рассказал, что мне сегодня предстоит сделать.

Моя жизнь постепенно вошла в новое русло. Почти каждый день мастер брал меня с собой в лабораторию, где мы проводили долгие часы, работая вместе за большим столом. Я обычно толок в ступке разные травы и минералы, а он смешивал всевозможные порошки и жидкости, разогревал их и разливал по сосудам. Он терпеливо объяснял мне, что я должен делать, и порой даже рассказывал о некоторых веществах. Например, из чего получается ладан или какие свойства есть у тысячелистника. Но по большей части мы работали молча. Однако это не была гнетущая тишина. Напротив, я очень ценил эти часы, проведённые с ним в лаборатории. Моя работа была несложной и к тому же интересной, а то, как мастер сосредоточенно и одновременно увлечённо возится с различными материалами, наполняло меня чувством глубокого спокойствия. Кроме того, мне нравилось постукивание пестика в ступке, когда я измельчал различные ингредиенты. За долгие часы между нами установилось какое-то молчаливое взаимопонимание, и работа шла споро. Я был горд, что мои движения становятся всё более уверенными, и радовался, когда мастер меня хвалил.

Вечерами он отводил меня в комнату, где я спал, и каждый раз предупредительно зажигал магический светящийся шар. По утрам, проснувшись, я ждал, когда он за мной зайдёт. Но всё изменилось на четвёртый день. Вечером мне не спалось, и я из любопытства решил проверить, заперта ли моя дверь. Втайне я думал, что маг накладывает на неё заклинание, но это оказалось не так. Дверь без труда отворилась. Я тихо спустился вниз. Пока я стоял в коридоре, не решаясь пройти на кухню, из-за угла неожиданно появился маг. От испуга я вздрогнул.

– А, Кор, – приветливо сказал он. – Не спится?

– Я только хотел… – И я жестом показал, что шёл во двор. Мне показалось это самым лучшим объяснением.

– О, разумеется, – сказал он. – Давай.

К слову сказать, Бабетта была крайне требовательна к чистоте и ясно дала мне это понять, да так, что рубцы от её половника на моей руке болели до сих пор. Поэтому, посетив уборную, я основательно умылся, а когда с мокрыми ещё руками вернулся в дом, увидел, что маг меня ждал.

– Знаешь, Кор, – сказал он, – это всего лишь твоя спальня, а не темница. И, если утром ты проснёшься пораньше, можешь просто спускаться вниз.

С этого дня я сам спускался в кухню к завтраку. Маг объяснял, чем мы сегодня будем заниматься в лаборатории, и я заранее предвкушал, что проведу следующие часы в спокойствии под мягкое постукивание пестика в ступке, бульканье закипевших жидкостей и шуршание различных порошков.

Только однажды этот уют был нарушен. Я как раз разминал в ступке высушенный корень чистеца, или огненной травы, – твёрдый, ядовито-оранжевого цвета, когда мастер одёрнул меня непривычно суровым голосом:

– Будь очень осторожен с огненной травой!

– Да, мастер, – ответил я рассеянно и продолжил разминать дальше. Корень и впрямь был очень плотный и неподатливый, и я с силой надавил на него. Вдруг маленький кусочек отломился и отлетел на стол рядом с моей рукой.

Хлоп! Моя голова резко качнулась в сторону. Маг отвесил мне хорошую оплеуху. На глаза у меня невольно навернулись слёзы, и я заморгал.

Я ничего не понимал. Никогда раньше мастер меня не бил, всегда был терпелив и доброжелателен. Я осторожно отложил пестик и ступку в сторону и посмотрел ему прямо в лицо. Он сурово глядел на меня.

– Печёт? – спросил он. Моя левая щека действительно будто бы вся горела. Пощёчина получилась что надо.

– Это мелочь по сравнению с тем, что будет, если размолотый корень огненной травы попадёт тебе на кожу. Он прожжёт её насквозь. Никакой водой не зальёшь. Будет нестерпимо жечь несколько дней. Смотри сюда.

Маг оторвал листок у растения из глиняного горшка на окне, потом взял серебряную ложку, мелкую стеклянную миску и снял с полки возле стены пузырёк с остатками тёмно-оранжевого порошка. Он вынул стеклянную пробку и, взяв на кончик ложки немножко растёртого корня, осторожно высыпал его на листок в миске. Тут же раздалось шипение. Листок стал коричневым и свернулся. А там, где порошка высыпалось особенно много, на мгновение вспыхнул острый язычок красного пламени. Всё произошло очень быстро и выглядело так, словно листок скрючился от боли. Я в ужасе отшатнулся.

– Теперь понятно? – спросил маг, осторожно убирая со стола использованные приборы.

Да. Теперь я всё понял.

6

В дни, когда маг сидел в своём рабочем кабинете за книгами или отлучался в город, Бабетта беспощадно гоняла меня по дому с разными заданиями, заставляла работать на конюшне или в саду. Под её суровым руководством я научился полоть сорняки, перекапывать грядки и собирать овощи. Я очень подружился с двумя лошадьми. Рыжая кобыла звалась Фламм¹ и питала большую слабость к яблокам. Изредка я подкармливал её паданцами с маленькой корявой яблони, росшей в самой глубине сада. Коричневый мерин отзывался на имя Веспер² и обожал, когда ему почёсывали лоб, на котором было пятнышко в виде белой звёздочки.

Иногда с работой вне дома мне помогал Йохан. А может, и наоборот: не он мне, а я ему помогал, всё зависит от того, как посмотреть. Йохан был очень старым и к тому же одноруким. Он заходил один раз в день и занимался любой имеющейся работой. За это его кормили и иногда давали немножко денег. До того, как я появился в доме мага, за лошадьми приходилось ухаживать ему. Он никогда этого не говорил, но, похоже, был благодарен мне за то, что теперь я вместо него взялся выгребать навоз и чистить стойла. С одной рукой ему явно было тяжеловато это делать. Мне он понравился с первого взгляда. Он был молчалив, но всегда встречал меня дружелюбной улыбкой.

Время от времени мастер отлучался из дома. Иногда на час, а бывало, больше чем на полдня. Порой мне приходилось седлать ему лошадь – стало быть, он выезжал куда-то за город. Во многих кварталах Парнаса улочки были настолько узкими, что ездить по ним верхом было небезопасно. Поэтому, если у него были дела в городе, он отправлялся пешком. Мастер никогда не говорил мне, где бывает и что ищет в книгах, сидя один в своём рабочем кабинете. Разумеется, это было не моего ума дело, но всё равно было немножко грустно, что он ничего не рассказывает. А мне не терпелось это узнать. Тем более что речь, похоже, шла о чём-то очень важном. Мастер всегда был крайне серьёзен, когда уходил, и ещё более серьёзен, когда возвращался.

Где-то в конце второй недели моего пребывания в доме мастера к нему пришёл посетитель. Такого раньше не случалось. Изысканно одетый господин в высоком тёмно-зелёном цилиндре постучал в дверь сразу после полудня. Бабетта, думая, что это привезли мясо, послала меня открыть. Когда вместо мясника я увидел на пороге незнакомого господина, то растерялся, не зная, что мне делать. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Господин был пониже мастера, зато явно потолще. Золотистый жилет плотно облегал его круглый живот. У него была тщательно ухоженная борода, а из-под необычного цилиндра выбивались растрёпанные чёрные волосы. С виду его можно было бы принять за богатого эксцентричного весельчака, если бы не его аура, которая, как и у моего мастера, сразу внушала благоговение. Он доброжелательно смотрел на меня. В его маленьких тёмных глазах читался ум.

– Ты, стало быть, и есть тот самый мальчуган, – сказал он неожиданно писклявым голосом. Меня осенило, что передо мной, должно быть, коллега мастера. Я распахнул дверь и, неловко поклонившись, пустил его в дом.

– Мой господин у себя наверху, я сейчас его позову, – пробормотал я и уже хотел броситься вверх по лестнице, но незнакомец меня остановил.

– Не стоит, – хрипло сказал он. – Йонатан меня уже ждёт.

Недолго думая, он двинулся вперёд, оставив после себя лёгкий аромат лимона, и, пыхтя, стал взбираться по ступеням. Посреди лестницы его встретил мастер, который сбежал вниз легко и без одышки.

– Ах, Корнелиус! – воскликнул он. – А я ждал тебя только через полчаса. Потом он заметил меня, всё ещё стоявшего внизу и с удивлением смотревшего вслед незнакомому магу.

– Тебя Кор впустил?

– Ты имеешь в виду мальчишку? – И маг по имени Корнелиус хихикнул. – Да, но он, очевидно, меньше всего на свете ожидал меня увидеть.

Вместе они скрылись в рабочем кабинете мастера.

Я прошёл на кухню к Бабетте. Она недовольно нахмурилась:

– Куда ты подевал мясо?

– Это был не мясник, – объяснил я, – а знакомый мастера. Маленький толстый человечек с писклявым голоском.

Бабетта с упрёком взглянула не меня:

– Это был господин Корнелиус Функельштайн, один из членов магического кружка. И не смей называть его толстым или подшучивать над его голосом!

И она пригрозила мне половником.

Потом принялась деловито кипятить чай и, положив печенье в миску, прикрыла её салфеткой.

– Он назвал мастера Йонатаном, – заметил я.

Бабетта меня перебила:

– А почему нет? Его и зовут Йонатан. Йонатан Барнаби Фоссель.

Я впервые услышал полное имя моего мастера и накрепко его запомнил.

– Я имел в виду другое, – объяснил я Бабетте. – Они что, друзья?

Бабетта на секунду прекратила хлопотать.

– Не понимаю, каким боком это тебя касается, но да, они друзья.

Помимо чайника и миски с печеньем она поставила на поднос чашки и молочник и сунула поднос мне в руки.

– Будь-ка лучше полезным, а не любопытным, – грубо сказала она. – Обязательно постучи и не смей входить, пока не услышишь «войдите».

Как будто я сам этого не знал!

Дверь в рабочий кабинет была чуточку приоткрыта. Я совсем не собирался подслушивать, но, пока удерживал поднос на одной руке, чтобы постучать свободной рукой в дверь, услышал короткий, но крайне интересный отрывок разговора.

– Стало быть, ещё один случай? – спросил мастер.

– О да, в Восточном квартале. На этот раз огненная трава, – ответил ему Функельштайн.

– Тот же почерк? – уточнил мастер.

Его коллега вздохнул:

– Точь-в-точь. Теперь, к сожалению, понятно, зачем ограбили Сорбета. Боюсь, что здесь прямая связь.

Мастер застонал:

– Ты имеешь в виду, что это случилось из-за серы и…

Мой стук в дверь заставил их резко оборвать беседу. Пару мгновений было тихо, потом из кабинета послышалось: «Войдите!» Я вошёл и стал торопливо сервировать столик, заметив, что маги были не особо рады моему появлению и ждали, когда я уйду, чтобы продолжить разговор.

Со словами: «Спасибо, Кор, закрой за собой дверь», – мастер меня отпустил. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не остаться тайком подслушивать под дверью. Хотя я услышал совсем немного, это заставило меня насторожиться. Огненная трава! Та самая страшно опасная вещь, из-за которой мастер влепил мне пощёчину. Мне очень хотелось знать, что это был за «ещё один случай» и при чём здесь сера и ограбление, но я понял, что в настоящий момент больше ничего не выясню. А значит, придётся делать то, чему я хорошо научился, будучи вором: наблюдать, наблюдать и ещё раз наблюдать. А потом делать выводы.

7

Уже через несколько дней мне представилась отличная возможность понаблюдать, более того, мой мастер сам мне это поручил.

– Сегодня вечером я буду принимать в доме членов магического круга, – начал он разговор за завтраком. Бабетта, похоже, об этом уже знала. Последние два дня старая фурия стряпала и пекла с особым усердием и до того воодушевилась, что даже мне перепало два карамельных пирожных, которые она сочла неудавшимися. Незабываемое кремовое наслаждение.

– Я хочу, чтобы ты разносил напитки, разливал их по стаканам и так далее, – продолжил мастер и посмотрел на меня.

Я кивнул:

– На что мне стоит обратить особое внимание?

Бабетта издала звук, какой обычно издавала Фламм, почуяв яблоки.

– На всё! Ты не должен ничего проливать, должен быть внимательным, но ненавязчивым. Говорить, только когда тебя спросят, и держаться как можно более незаметно, а к господину Фосселю обращаться не иначе как «господин»…

Мастер перебил её:

– Ты ещё успеешь рассказать ему об этом. – И снова повернулся ко мне: – Я хочу попросить тебя внимательно понаблюдать за моими гостями. Разумеется, так, чтобы никто ничего не заметил. Мне важно знать, вдруг кто-то покажется тебе знакомым, возможно, кого-то из них ты уже где-то видел.

Меня подмывало спросить, не связано ли это поручение с тем «случаем» и с украденными магическими ингредиентами, но я сдержался. Однако я готов был дать свою левую руку на отсечение, что так оно и есть.

Под беспрерывные поучения Бабетты я подготовился к предстоящему вечеру настолько хорошо, насколько это было возможно. Сама Бабетта буквально разрывалась на части. Она помешивала что-то сразу в двух кастрюлях и то и дело выбегала в столовую накрывать на стол. Всё это время она не уставала давать мне указания и наставлять, как правильно себя вести. Порой это была откровенная чепуха, как, например, «жуй с закрытым ртом». Вообще-то я должен был помогать только в самом начале приёма, на вечернем коктейле, разнося гостям напитки, и у меня, в принципе, не могло быть возможности что-то жевать, тем более с открытым ртом. Хотя были и действительно полезные советы, такие, как: «Подавай напитки под правую руку».

Моя задача казалась не особо сложной, но ближе к приходу гостей я стал заметно нервничать. И, похоже, напрасно. Ведь поначалу всё шло хорошо. Я принимал верхнюю одежду, подносил напиток каждому вновь прибывшему и незаметно держался на заднем плане. Приём проходил в салоне. Это была очень уютная комната, вся в светло-голубых тонах, с большой книжной полкой и удобными креслами и сообщающаяся напрямик со столовой через широкие распашные двери. Я тщательно, но незаметно изучал каждого гостя. Помимо уже известного мне Корнелиуса Функельштайна, среди приглашённых было пятеро мужчин различного возраста и две женщины. Я не был уверен, но двух из мужчин я, кажется, мимоходом встречал на улицах. А вот женщину-мага, которая пришла последней, точно уже видел. И не один раз. У неё были очень коротко стриженные, почти белые волосы и довольно длинный крючковатый нос, делающий её похожей на хищную птицу. Две глубокие складки по краям рта придавали её лицу строгое выражение, однако, когда она смеялась, они превращались в приятные на вид дуги, обрамлявшие её улыбку. Её узкие длинные пальцы непрестанно двигались: либо цеплялись за руку собеседника, либо беспокойно теребили боковой шов фиолетового, длиной до колен жакета. В глаза сразу бросался перстень на правом указательном пальце в виде цветка из множества драгоценных камней. Маленькие фиолетовые камни посередине, а вокруг лепестки из вытянутых камней синего цвета.

Я думал, что никто из гостей не вспомнит даже цвета моих волос. Я ожидал, что меня будут полностью игнорировать, а может, даже сделают пару презрительных замечаний в мой адрес. Все маги – и мужчины, и женщины – были прекрасно одеты и вели себя в окружавшей их изысканной обстановке естественно и непринуждённо. Это лишний раз убеждало меня, что в их глазах я ничто. Поэтому мне даже во сне не могло присниться то, что случилось дальше.

Один из магов обратился ко мне напрямую как раз в тот момент, когда я наполнял ему стакан.

– Так ты, стало быть, и есть новый раб Фосселя? – спросил он настолько громко, что остальные тут же умолкли и разом посмотрели на меня. Как назло, я находился в самом центре комнаты и почувствовал себя так, словно вновь стою на помосте во время аукциона в тюремном дворе.

– Да, господин, – тихо ответил я, мельком взглянул на него и быстро опустил глаза.

То, что я увидел, не предвещало ничего хорошего. Этот маг был старше мастера и меньше ростом. Он носил (вероятно, чтобы возместить редеющие на голове волосы) пышные рыжие бакенбарды, из-за которых его лицо казалось несоразмерно широким. Одежда на нём была изумительного качества: голубой жилет и такого же цвета камзол. Его серебряные карманные часы, гравированные витиеватым орнаментом, были богато украшены сапфирами. Очень дорогая вещь. Но меня насторожило не это. На его губах играла нехорошая улыбка, а серые глаза смотрели на меня, как на насекомое, которому он намеревался выдрать лапки и крылышки. Он стоял передо мной, широко расставив ноги и уперев одну руку в бок, словно волк, вздыбивший шерсть, перед тем как напасть.

– Где твоё клеймо? – допытывался он.

Я молча показал на своё левое предплечье.

– Ты язык проглотил, негодник? – спросил он надменно. Я сглотнул. К чему всё это?

– На моей левой руке, господин, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

– Оставь его, Игнатиус, – вмешалась женщина-маг с носом хищной птицы.

– А что такого, Пруцилла? Мы просто болтаем. – И он издал фальшивый смешок, похожий на блеяние козла.

Я быстро огляделся. Где же мой мастер? Вероятно, он стоял где-то позади гостей.

– Так ты вор? – продолжал допытываться маг с бакенбардами.

– Да, я был вором, – нехотя ответил я.

Он наигранно приложил ладонь к уху.

– Как, как? Я не расслышал.

Как же. Всё он расслышал. Я стиснул зубы и повторил свои слова чуть громче.

Он обернулся к собравшимся.

– Ага, наконец-то мы во всём досконально разобрались: не вор, а был вором. Но что-то мне подсказывает, что для таких субъектов разницы не существует. – Он буквально выплюнул слово «субъекты». В свете свечей были видны мелкие брызги его слюны. Хотя раньше я никогда не слышал этого слова, было предельно ясно, что он этим хотел сказать.

Постепенно моё беспокойство уступило место злости. Напыщенный, мерзкий тип! Как будто он сам не знает ответы на свои вопросы! Зачем меня терзать? Убийцы идут прямиком на виселицу, воров продают в рабство, если найдётся покупатель. Всё просто. В городе об этом знает каждый ребёнок.

Он снова обернулся ко мне со змеиной улыбкой:

– То есть в первый раз полиция выпорола тебя кнутом?

– Да, господин! – ответил я громко и чётко, не желая, чтобы меня лишний раз унижали, заставляя повторять свои слова.

– Однако же это не помогло? Ты снова украл и в наказание был продан в рабство.

Он выдержал драматическую паузу. Не только я затаил дыхание. Остальные маги тоже ждали, что он скажет. В воздухе витала какая-то смесь из любопытства и отвращения, как в забегаловках Южного квартала, где стравливают бойцовых собак. Я видел, что салон буквально заволокло каким-то странным туманом, зелёным и ядовитым. Маг с бакенбардами, похоже, наслаждался происходящим. В уголке его рта пузырилась слюна, как у пса, который только и ждёт команды «фас».

– Так ты раскаиваешься, что стал вором? – тихо и вкрадчиво спросил он, но его слова были слышны всем. В этой напряжённой тишине можно было услышать даже звук упавшей на пол булавки.

– Игнатиус! – Мой мастер первый очнулся от оцепенения и стал пробираться к нам через гостей.

Но было слишком поздно. Во мне будто что-то лопнуло.

– О да! Я глубоко раскаиваюсь, что решился вступить в воровскую гильдию, когда мне не было и девяти лет, вместо того чтобы сдохнуть от голода или начать воровать на свой страх и риск, пока гильдия не свернёт мне шею! Но сомневаюсь, что сегодня я решил бы иначе! – рявкнул я и грубо пихнул ему прямо в живот стакан с вином, так что он был вынужден его ухватить, чтобы не облиться. Потом я стремглав бросился вон, не в силах больше всё это выносить.

Выбежав за дверь, я опустился на пол и закрыл лицо руками. Сердце стучало у меня в висках. Что я наделал? Зачем позволил себя спровоцировать? Разве я не мог покрепче сжать зубы и перетерпеть?

Убегая, я не решился хлопнуть дверью, она оставалась открыта, и я прекрасно слышал, что происходило в салоне.

– Твоего раба нужно хорошенько проучить! – громко возмущался ужасный Игнатиус. Новый приступ ярости сдавил мне горло.

– Он у меня совсем недавно и ещё слишком юн, – возразил мой мастер.

– Именно поэтому! – настаивал Игнатиус. – Или ты спустишь ему это с рук?

– Нет, разумеется, нет, – спокойно ответил мастер.

– Тогда почему бы не наказать его прямо сейчас?

– Это может подождать до утра. Не хочу прерывать наше собрание.

– Ну хорошо. На твоём месте я бы не церемонился. Плохо вышколенный раб хуже чумы!

– Не беспокойся, завтра с утра я накажу его как следует.

На этом тема была закрыта. Остальные гости разом заговорили, и разобрать что-либо было уже невозможно.

Словно в оцепенении я слушал их разговоры, не решаясь пошевелиться.

В моей голове всё ещё раздавались слова мастера: «Накажу как следует». Прямо с утра.

Бабетта подошла ко мне и легонько коснулась моего плеча. Я очнулся и посмотрел на неё. Её голос был непривычно мягок, хотя, возможно, она просто не хотела шуметь.

– Иди в постель, – шепнула она. – Я принесу тебе наверх немного еды.

С трудом, как старик, я встал на ноги. Всё тело будто одеревенело, потеряв подвижность. Я медленно поднялся к себе по лестнице.

Впервые за всё время мне было лучше без света: полная темнота в моей каморке успокаивала.

Чуть позже Бабетта принесла свечу и поднос с едой. С её стороны это было очень великодушно. Еда оказалась восхитительной, но мне было не до того. Я поклевал немножко безо всякого аппетита и улёгся на матрас, однако ещё долго не мог уснуть, силясь представить, что мой мастер сделает со мной поутру. Хотелось бы знать, что он имел в виду под «как следует».

8

Я спал беспокойным сном и проснулся рано утром усталым и невыспавшимся. Помедлив, я всё же решил спуститься вниз. Бабетта была одна на кухне. Она предложила мне завтрак, но я, мотнув головой, отказался и вместо него доел остатки своего вчерашнего ужина. Это было откровенным расточительством, потому что я просто механически жевал чудесные кушанья, не чувствуя их вкуса.

– Где мастер? – наконец спросил я.

– У себя в кабинете, – коротко бросила Бабетта.

Я затаил дыхание.

– Он не говорил, что я должен к нему подняться? – В напряжении я ждал ответа.

Бабетта пожала плечами:

– Нет, он ничего не сказал. Можешь пока заняться лошадьми.

Я выдохнул с облегчением.

Я постарался задержаться у Фламм и Веспера, боясь возвращаться в дом. Словно почувствовав моё беспокойство, они не противились, что я занимаюсь с ними дольше обычного. Даже Фламм была очень ласкова.

Когда я вернулся на кухню, Бабетта дала мне новые поручения. Нет, мастер обо мне не спрашивал. Между тем уже было позднее утро.

Ожидание изматывало. Побоев я не боялся, в конце концов, раньше меня били, и не раз. Но сама мысль, что мой мастер на меня зол и будет наказывать, вселяла ужас. В душе я уже распрощался со спокойными часами, проведёнными в лаборатории, где у меня впервые в жизни возникло чувство, что я чего-то да стою.

Я больше не мог этого выносить. Время близилось к полудню. Я поднялся по лестнице и, собрав всё своё мужество, постучал в дверь кабинета.

– Войдите!

Я мысленно дал себе пинка и вошёл внутрь.

Мастер сидел за письменным столом. Он бросил на меня быстрый взгляд:

– А, Кор! Подожди немного, – и продолжил размашисто писать строчку за строчкой, то и дело обмакивая перо в чернильницу. Мне показалось, что я сейчас взорвусь, и я сделал над собой усилие, чтобы стоять спокойно.

Мастер наконец закончил, вытер перо, закрыл чернильницу и подул на бумагу, чтобы чернила высохли быстрее. Потом отложил исписанный лист в сторону и посмотрел на меня.

– Что случилось, Кор?

Он совсем не выглядел сердитым. Впрочем, его лицо было не из тех, на котором без труда можно бы прочесть движение чувств. Нужно было пристально наблюдать, чтобы по выражению глаз, движению губ и пальцев понять, в каком он настроении. Мне это было не под силу.

– Это насчёт вчерашнего вечера… – начал я.

Он откинулся на спинку стула, вытянул вперёд ноги и пристально посмотрел на меня.

– И теперь ты хочешь… извиниться?.. – как будто поинтересовался он.

– Нет! – резко и запальчиво ответил я, не сдержавшись.

Мастер вскинул брови и скривил уголок рта. Мой ответ его позабавил?

– Тогда зачем ты здесь?

Повисла неловкая тишина.

– Я слышал, как вы сказали, что с утра накажете меня… – Дальше я не мог продолжать.

Он терпеливо ждал и наконец спросил:

– А теперь ты, стало быть, желаешь, чтобы тебя наказали, или как? – В его голосе послышалось удивление.

– Нет, конечно, нет. Я этого не хочу, как можно этого хотеть. – Я опустил голову.

– Зачем же ты пришёл?

– Я больше не мог выносить ожидания, – вырвалось у меня. – Лучше сделать это побыстрее.

– А, понимаю. – Маг отчётливо хмыкнул. – Но могу тебя успокоить. Я и не собирался тебя наказывать. Игнатиус, этот чванливый и недалёкий пустозвон, действительно зашёл слишком далеко. Я просто хотел, чтобы он утихомирился. Мне было невдомёк, что ты услышал мои слова.

Я облегчённо вздохнул. Словно гора упала с плеч.

– Но ты разбудил моё любопытство. – Он нагнулся вперёд, положив руки на стол. – Как, ты думал, я тебя накажу?

Я молчал. Что я мог на это ответить?

– Брось, Кор. Ты выглядишь так, словно полночи думал только об этом, – подгонял он меня.

Я решился на полуправду:

– Ну что вы превратите меня в жабу…

– Такого я никогда бы не сделал, – расхохотался мастер. – Во-первых, это противоречит кодексу чести магов, а во-вторых, слишком затратно.

Значит, особой ценности я не имею. Уже хорошо.

Он снова пристально посмотрел на меня:

– Но ты же не всерьёз об этом подумал или…

– Ну, вы могли бы меня избить. – Я пожал плечами и невольно взглянул на его трость, прислонённую к письменному столу.

Он проследил за моим взглядом.

– Этим?

– Поверьте, есть ещё тысячи других способов. Я испытал это на себе, – горько произнёс я.

Его взгляд смягчился.

– Нет, Кор, к этому мне совсем не хотелось бы прибегать. Надеюсь, что и не придётся.

О да. Я уж точно не дам для этого повода.

– Ещё что-нибудь? – спросил он, чуть помедлив, в то время как я всё ещё избегал смотреть ему в глаза. Казалось, он не хотел отпускать меня так быстро. И, поскольку мы уже начали разговор, я решил этим воспользоваться.

– Зачем вы меня купили? – Этот вопрос уже давно вертелся у меня на языке, но для него оказался довольно неожиданным.

– Уф, – произнёс он, снова откинулся на спинку стула и в раздумье посмотрел на меня. Потом, видимо приняв какое-то решение, сказал: – Возьми стул, – и показал жестом на два обитых стула в углу кабинета.

Я притащил стул и поставил его напротив письменного стола. Как только я уселся, мастер спросил:

– Этот вопрос, видимо, давно не даёт тебе покоя? – И, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Буду с тобой откровенен: для этого было несколько причин. Одна из них состоит в том, что Бабетте и мне не помешал бы помощник.

– Но вы могли бы нанять слугу, – перебил его я. – Вы можете себе это позволить. Или взять ученика. Он бы помогал вам в лаборатории.

Но мастер только отмахнулся:

– Ты даже не представляешь, какими невыносимыми и высокомерными становятся эти юнцы, стоит им только узнать, что в них есть хоть немножко магии. С ними так тяжело. К тому же зачастую они туго соображают и нерасторопны. – Он покачал головой. – Я не могу тратить время и нервы на таких учеников.

Некоторое время мастер молча смотрел на меня.

– Очень надеюсь, что в тебе есть магия. Хоть сколько-то. Мы можем это проверить. Прямо сейчас, если хочешь. Я могу тебя кое-чему научить.

Это было очень заманчиво. Я сглотнул.

– А вы могли бы, не откладывая, раскрыть мне другую причину, почему меня купили?

Он кивнул.

– Сейчас я как раз расследую серию очень странных и настораживающих происшествий в нашем городе. Но для этого мне нужны сведения, которые может дать только тот, кто входит или ранее входил в гильдию воров. Мы пытались разузнать что-либо о ворах другими способами, но всё впустую. Один из моих коллег даже попробовал силой выбить сведения из двух попавшихся воришек. Безуспешно. Они не поддались, а то, что сообщили, оказалось ложью.

Я оцепенел. Так вот в чём было дело.

– Я не смогу вам помочь, – хрипло, словно каркнув, выдавил я из себя. – Если они узнают, что я что-то рассказал вам о гильдии, они не успокоятся, пока меня не убьют.

Года два назад один вор, чтобы избежать наказания кнутом, раскрыл полиции, где находится одно из тайных воровских убежищ. К счастью, наш дозорный вовремя поднял тревогу, и мы успели смыться до того, как в полуразрушенный дом ворвались во́роны. Спустя два дня предателя прикончили. Его изуродованный труп нашли поутру в одном из переулков. Полпереулка было вымазано его кровью. Даже Бена, самого крепкого из нашей банды, едва не стошнило от этого зрелища. Неудивительно, что маги не смогли узнать от воров ничего стоящего о гильдии.

Сердце стучало у меня в висках. Он не может от меня этого требовать! Мне казалось, что я наяву слышу жужжание мух, которые роем вылетали из распоротого живота предателя. И это был не единичный случай. На улицах всегда было много беспризорников. Гильдия могла позволить себе принести одного в жертву, чтобы запугать остальных и заставить молчать. «Всё, что происходит в гильдии, остаётся в гильдии» – таков был самый главный закон. Когда меня схватили и привязали к столбу, чтобы выпороть кнутом, ни одного звука не сорвалось с моих губ, хотя от страха я обделался в штаны.

– Я ничего не расскажу полиции, и тебе не нужно раскрывать мне, где ваши убежища. Я просто хочу понять, как гильдия функционирует, по каким принципам работает. Пойми, это очень серьёзно. Опасность грозит всему городу, в том числе и ворам. Происходит какая-то чертовщина, и гильдия замешана в этом по уши. Я просто прошу тебя о помощи.

Я отрицательно покачал головой. Об этом не могло быть и речи.

– Мне очень жаль, – вздохнул я. – Я был бы рад помочь, но, прошу, не принуждайте меня.

Что же со мной будет теперь, когда выяснилось, что от меня ему никакой пользы? Я почувствовал, что бледнею.

– Что вы теперь со мной сделаете? – спросил я тихо.

Казалось, он изумился.

– А что я должен с тобой сделать? – Потом понимающе посмотрел на меня, перегнулся через стол и, глядя прямо в глаза, сказал: – Обещаю, твоё положение в этом доме никак не изменится. Ты расторопен, прилежен и не глуп. Я не жалею, что взял тебя.

Я опустил глаза.

– Вы очень добры, мастер, – наконец отважился произнести я.

Он встал и положил мне руку на плечо. Ненадолго. Но от этого короткого жеста по всему моему телу разлилось тепло.

За последние годы таких случаев, чтобы кто-то просто так по-дружески, ничего не требуя, дотрагивался до меня, было немного. По пальцам пересчитать. Однажды Пит обнял меня одной рукой, когда мы с ним, едва ускользнув от толпы полицейских, смеясь и запыхавшись, бросились на землю за полуразрушенной стеной. Помнится, Ро прижималась ко мне: в первый раз, когда стало ясно, что Трикс больше не вернётся, и второй раз в ту самую ночь, когда умер Пит. А кроме этого? Я напряг память. Моя мама. Когда я был маленьким, я имею в виду очень маленьким, она брала меня на руки. Однако все эти воспоминания уже давно поблекли.

Тем временем мой мастер взял с одной из полок чёрный кожаный мешочек и чёрный платок.

– Пойдём наверх, – сказал он. – Там больше места.

Он пошёл впереди меня в лабораторию.

– Места для чего? – спросил я.

– Чтобы посмотреть, есть ли в тебе магия, – рассмеялся в ответ мастер.

– А как это можно узнать?

– По большей части магия проявляет себя спонтанно. Когда тебе очень страшно, или тебя обуревает гнев, или, наоборот, охватывает радость. Сильные эмоции могут стать триггером, – объяснил мастер. – Тебе случалось совершать что-то, что потом казалось почти невероятным, потому что обычно такого не бывает?

Я отрицательно покачал головой.

– Но иногда всё не так просто. Тогда магию нужно сначала целенаправленно разбудить.

Я вопросительно уставился на него. Разбудить магию? Как это понимать?

– А откуда же берётся магия? – спросил я.

Он весело посмотрел на меня:

– Ниоткуда. Магия не приходит извне. Либо она есть с рождения, либо её нет и уже никогда не будет. В некоторых людях магии так много, что они становятся магами. У других её хватает лишь на пару простеньких чудес. Но в любом случае это очень полезная штука. Обычно достаточно просто установить, что человек магически одарён. Для этого существует тест на силу магии. И я намерен его с тобой провести.

Я сразу занервничал. Мне страшно хотелось обладать хотя бы толикой магии. Не ради себя – я уже привык, что ничего особенного из себя не представляю, – но в первую очередь ради мастера, чтобы не разочаровать его и отплатить ему за его доброту.

Он расстелил и тщательно разгладил платок на столе. В центре платка серебряными нитками была выткана большая, размером с голову восьмиконечная звезда, а в середине самой звезды вышиты какие-то буквы или, возможно, магические знаки. Один из них напоминал язык пламени. Из мешочка мастер вынул восемь разноцветных, хорошо отшлифованных драгоценных камней, каждый размером примерно с золотой талер. Среди них я узнал алмаз, рубин, сапфир и изумруд. Серый, мерцающий камень, вероятно, был опалом, а матовый зелёный напоминал нефрит. Оставшиеся два камня были один чёрного, другой матового синего цвета, но, что это за камни, я не знал. Будучи вором, я научился немного разбираться в драгоценных камнях, чтобы понимать, что стоит красть, а что нет.

Мастер положил по камню на каждый из восьми концов звезды, внимательно соблюдая одному ему известные порядок и последовательность.

Я недоверчиво следил за его манипуляциями.

– Как это работает? – поинтересовался я.

– Всё просто, – объяснил он. – Кладёшь руку на звезду, а свет от камней покажет, есть ли в тебе магия и сколько. Не волнуйся, – добавил он, заметив мой подозрительный взгляд, – это не больно. Может, немного пощиплет, и всё. Смотри.

Он положил свою руку на звезду. Пару мгновений ничего не происходило, потом драгоценные камни вспыхнули светом, настолько ярким, что я отвёл глаза в сторону, не в силах смотреть. Как только мастер убрал руку, свет камней ослаб и вскоре совсем потух. Я зачарованно смотрел на камни.

– Теперь ты. – Мастер указал на платок.

Я колебался.

– Если ничего не произойдёт, тоже не страшно, – подбодрил он меня.

Я сделал над собой усилие и, затаив дыхание, положил руку на звезду. Ничего не случилось. От разочарования у меня заныло в животе. Хотя ничего другого я не ожидал, но в глубине души всё-таки надеялся. Не в силах больше сдерживать дыхание, я хотел убрать руку, но мастер отрицательно покачал головой.

– Пока рано, – сказал он. – Иногда камням нужно время, чтобы распознать текущую через них энергию. И не задерживай дыхание, дыши нормально. Попробуй сконцентрироваться и почувствовать ритм своего сердца.

Я попытался сделать так, как он советовал. И действительно, изумруд и нефрит стали наливаться светом.

– Это оно? – воскликнул я в возбуждении. Через какое-то время засветились остальные камни, конечно, совсем не так ярко, как у мастера, но всё же вполне различимо.

– Так или иначе, в тебе есть магия, – не скрывая удовлетворения, сказал мастер.

– Это просто чудо, – выдохнул я.

Камни ещё раз наполнились светом, потом погасли. Все, кроме изумруда и нефрита. Я убрал руку и посмотрел на мастера.

– Что это значит? – поинтересовался я.

– Это значит, что в тебе живёт магия. Но должен предупредить, её недостаточно для того, чтобы выучиться на мага, – он благодушно мне улыбнулся, – но хватит, чтобы научить тебя паре полезных вещей.

Я всё ещё не мог поверить.

– Это хорошо?

– Не хорошо, а замечательно! – рассмеялся мастер. – Магический талант не валяется на каждом углу. Почему, ты думаешь, во всём Парнасе всего девять профессиональных магов?

Я смотрел на него, сияя от счастья. Как хорошо, что он был мной доволен.

9

Следующий день начался с урока. Мастер обучал меня, как зажигать светящийся шар. Это оказалось гораздо труднее, чем я думал, помня, как он зажигал шары у меня в каморке.

– Найди центр своего тела и направь оттуда энергию через пальцы рук вовне. При этом ты должен чётко сообщить своей магии, чего именно хочешь добиться.

Уже первый пункт вызвал немало сложностей – где же этот центр моего тела? – не говоря уже о втором. Моим первым магическим произведением стало облачко с ванильным запахом. Это было ещё ничего, ведь могло получиться что-то совсем уж отвратительное, например, рвота или запах конского навоза.

Мастер с самого утра был в прекрасном расположении духа и разразился громким смехом, когда по кабинету стал распространяться аромат ванили.

– Извини, – сказал он, отдышавшись. – Я смеюсь не над тобой. Просто такого эффекта я совсем не ожидал. Сказать по правде, я даже не подозревал, что новичок может сотворить что-то подобное. Скажи, а почему именно ваниль?

Я растерянно пожал плечами, хотя и предполагал, почему так получилось. Я пытался воссоздать то чувство, которое вызывал во мне светящийся шар. Тёплое, умиротворяющее ощущение защищённости. Но, как оказалось, оно было неразрывно связано для меня с запахом ванили. Когда я раньше проходил мимо очень дорогой булочной и слышал этот обволакивающий аромат, то думал, что именно так и должен пахнуть уют. Таким образом я, вероятно, сообщил своей магии неверные данные.

– Получается, создавать запах ванили совсем бесполезное занятие? – подавленно спросил я.

– Почему же? Если надолго засел в уборной, то в самый раз! – возразил мастер и снова покатился со смеху. Я тоже не смог сдержать улыбку.

– Ты должен более чётко дать понять своей магии, чего ты хочешь, – объяснил мастер, успокоившись.

Легче сказать, чем сделать. Я промучился битый час, и всё без результата.

Однако уже на следующий день мне удалось выполнить задание, правда, совершенно неожиданным образом. Под терпеливым руководством мастера я снова целый час безуспешно пытался зажечь шар и под конец не выдержал.

– Да зажигайся же ты, в конце концов, чёрт тебя возьми! – закричал я на свою руку, и тотчас над ней вспыхнул светящийся шар. Он был размером с горошину и погас уже через несколько мгновений, но, несомненно, это был именно он!

– Ага! – Мастер вскочил со стула, на котором сидел, наблюдая за моими попытками. – Это прорыв. А теперь всё то же самое ещё разок! – приказал он.

Я попробовал снова, но ничего не вышло.

Он замотал головой:

– Нет, сделай всё точь-в-точь как в прошлый раз!

Я набрал в грудь воздуха и приказал своей руке:

– Чёрт подери, зажигайся же наконец!

И вновь над рукой засветился маленький шарик.

– Удерживай и увеличивай!

Но я смог удержать шар всего пару секунд, прежде чем он опять потух.

– Попробуй ещё, на сей раз без чертыханья, – велел мастер.

И действительно, всё получилось, стоило мне сказать «зажгись». Похоже, мастер этого и ждал, и я наконец успокоился.

– Ну и хватит на сегодня, – сказал мастер. – Принцип понятен. Похоже, твоя магия лучше реагирует на слова.

– А это нормально? – спросил я.

Он пожал плечами:

– Все люди разные, Кор, и маги тоже. В любом случае ничего странного в этом нет.

– Но вы обычно ничего не говорите, когда колдуете, – возразил я. – А если и говорите, то почти неслышно.

– Ну, во-первых, я довольно сильный маг, а во-вторых, я – это я, а ты – это ты. Как уже было сказано, у всех по-разному. То, что получается у меня, не получится у других, и наоборот.

Наш следующий урок пришлось отменить, потому что мастер получил экстренное сообщение. Весточку принёс мальчишка, который, судя по всему, бежал изо всех сил и, стоя на ступенях перед входной дверью, никак не мог отдышаться. Мастер мельком прочитал записку и сказал: «Передай ему, я скоро буду». Посыльный кивнул и бросился прочь.

Дверь за ним ещё не захлопнулась, а мастер уже давал мне указания:

– Кор! Помоги мне собраться. Идём.

Он устремился вверх по лестнице в рабочий кабинет. Не понимая, что происходит, я кинулся вслед за ним.

– Что случилось?

Мастер быстро двигался между полками, складывал в сумку различные предметы.

– Прошлой ночью ограбили аптеку «У единорога» в Восточном квартале и украли весь запас змеиного корня. Больше ничего не взяли. А теперь вот снова нашли труп. Принеси мне из лаборатории пакетик с порошком змеиного корня, ты ведь знаешь, где он лежит?

– Да, мастер. – Я молча принёс, что он просил, хотя меня так и подмывало задать ему пару вопросов.

Мастер мельком взглянул на бумажный пакетик, который я ему протянул, и одобрительно кивнул.

– А ты уверен, что не умеешь читать? – в шутку осведомился он. – Как же ты разбираешь, где что лежит?

– Наловчился. К тому же я уже столько раз разминал змеиный корень в ступке, что выучил букву «зэ» наизусть. Таким образом, мне просто нужно взять пакетик с буквой «зэ».

– Понятно.

Он закончил собираться и ещё раз проверил содержимое сумки. Через мгновение его уже не будет дома. У меня оставался последний шанс.

– Чей это труп? – быстро спросил я.

– Вора. Вероятно, того самого, кто украл змеиный корень. Нужно в этом удостовериться. Поэтому меня и вызвали. Знаешь, за последний месяц произошло несколько очень странных краж. И после каждой спустя короткое время находили труп. Мы полагаем, это трупы воров, похищавших материалы.

Мастер энергично застегнул сумку и собрался уже выйти из кабинета, однако на секунду задержался рядом со мной.

– Не хочешь помочь мне в этом деле? – Он пытливо и с надеждой посмотрел на меня.

Последние дни я часто об этом думал. Мысль о том, что гильдия может меня выследить, поймать и порезать на куски, внушала дикий страх. С другой стороны, мне действительно хотелось помочь мастеру, а заодно и кое-кому из своих бывших товарищей, может быть, даже Бену и Ро. Кроме того, я был уверен, что мастер не станет легкомысленно подвергать меня опасности.

Наконец я решился.

– Если вы обещаете, что мы будем действовать очень осторожно, я вам помогу, – сказал я и потом добавил: – Насколько в моих силах.

Но чёрта с два я покажу им хотя бы одно воровское убежище. С таким же успехом я мог зарезать сам себя.

Мастер положил мне руку на плечо и посмотрел прямо в глаза:

– Благодарю тебя, Кор, и даю слово защищать тебя всеми средствами, которыми располагаю. Бери мою сумку, чтобы не привлекать к себе внимания, а потом подождёшь меня снаружи, как покорный слуга.

Он сунул сумку мне в руку и стал спускаться впереди меня по лестнице.

– Есть одна проблема.

Он остановился и обернулся ко мне:

– Что ещё за проблема?

– Сумка очень лёгкая, – объяснил я. Мастер непонимающе смотрел на меня. – Любой вор сразу это заметит. Сумка качается туда-сюда в такт шагам, её бока не раздуты, значит, она совсем нетяжёлая и в ней почти ничего нет. А зачем вам тогда носильщик, если нечего нести?

– И что ты предлагаешь?

– Наполнить сумку. Весь груз я положу вниз, чтобы вы могли легко достать сверху всё, что вам нужно.

Мастер понимающе засмеялся:

– Хорошо, только поторопись!

Я заново упаковал сумку: бросил на дно три тяжёлых камня, на них уложил одеяло, которое одновременно создавало видимый объём и не давало инструментам мастера биться о камни.

Однако совсем скоро я проклял свою хитрость, когда, задыхаясь под тяжестью этого страшилища, едва поспевал за мастером, который широким шагом быстро шёл по улице. Наконец он свернул на тихую улочку и слегка сбавил темп, чтобы я смог идти с ним рядом. Он говорил чуть слышно, чтобы никто, кроме меня, не мог разобрать его слов:

– Будешь ждать меня снаружи. Но с помощью волшебства я поделюсь с тобой своим зрением. В течение пары минут ты, закрыв глаза, сможешь видеть то же, что и я. Я хочу, чтобы ты внимательно всё рассмотрел. Возможно, ты опознаешь убитого вора или заметишь что-нибудь необычное.

– Да, господин, – ответил я, пыхтя от напряжения.

Он снова пошёл быстрее.

Наконец мы добрались. Недалеко от городской гавани, перед одним из складов, мастера уже поджидал Корнелиус Функельштайн. Рядом с ним стояли два полицейских в своих тёмно-синих мундирах. Я едва не споткнулся и вынужден был взять себя в руки, чтобы подойти ближе.

– А, вот и ты, Йонатан! – приветствовал толстый друг моего мастера. – Это здесь.

Мастер взял сумку и посмотрел на меня.

– Жди здесь! – строго приказал он. Потом тихо пробормотал непонятное слово и развернулся, чтобы уйти. Остальные последовали за ним внутрь. У меня слегка зачесались глаза, словно под веками ползали муравьи. Мастер колдовал какую-то долю секунды, но, похоже, он действительно был очень сильным магом. Я был уверен, что даже самый зоркий шпион воровской гильдии не смог бы ничего заметить.

Я принялся играть роль скучающего раба. Сначала помахал онемевшей рукой и размял пальцы, разгоняя кровь. Хотя тут даже притворяться не пришлось: проклятая сумка и впрямь была очень тяжёлой. Потом осмотрелся, мельком оглядел улицу, хотя на самом деле старался подметить малейшие детали. За нами могли наблюдать, но с первого взгляда я никого не заметил.

Наконец я уселся на землю и, опершись спиной о стену, уткнул голову в колени, будто собирался вздремнуть. Я и в самом деле закрыл глаза, но мне тут же захотелось их открыть. Казалось, что я нахожусь внутри склада. Сердце бешено забилось. Я словно смотрел на мир глазами другого человека. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать. Когда я немного пообвык и успокоился, то попытался внимательно изучить окружающую обстановку.

Перед моим мастером на полу лежало тело, а напротив стояли Функельштайн и ещё один маг, который был тогда на приёме. Полицейские держались чуть позади. Казалось, мой мастер беседовал с коллегами. О чём, я, конечно, слышать не мог. Он всё время переводил взгляд с одного на другого, а по движению их губ было видно, как они ему что-то отвечают. Я быстро понял, что это мне ничего не даст, и постарался смотреть мимо магов, чтобы разглядеть сам склад. Однако из-за темноты различить что-либо оказалось сложно. В целом склад был почти пуст, лишь где-то в глубине были свалены какие-то тюки и ящики. В них могло быть всё что угодно.

Теперь мастер посмотрел на труп у своих ног, задержавшись взглядом на лице убитого. Я узнал его. Он был из другой банды. На два-три года старше меня. Кажется, его звали Вал или как-то похоже. Больше я ничего о нём не знал.

Тем временем мастер внимательно осматривал затылок мёртвого вора. Под телом растеклась лужа крови, которая уже свернулась и потемнела. Несколько мух взлетели, жужжа, когда мастер встал поближе. Он, вероятно, что-то сказал, потому что один из полицейских, светя фонарём, тут же подошёл и одёрнул куртку на убитом немного вниз. Я увидел рану и был так поражён, что у меня спёрло дыхание.

В этот момент кто-то меня пнул. Я открыл глаза и снова увидел перед собой улицу. Точнее, человека, который ударил меня по ноге. Это был Клем. Он постарел. В ту пору, когда он ещё был моим учителем, в его глазах играли хитрые искорки. Теперь они потухли. По бокам рта пролегли две глубокие складки. Сложно было поверить, что ему было не больше двадцати пяти. Клем был в гильдии уже очень много лет, однако пока так и не вошёл во внутренний круг. Его грязные, давно не стриженные каштановые волосы, как всегда, торчали во все стороны, а глаза внимательно меня изучали.

– Ты вот так запросто дрыхнешь на улице? Не думаешь, что это немного опасно? – тихо и быстро спросил он.

Я пожал плечами:

– Опасно? А что со мной может случиться? Второй раз продадут с аукциона?

Он посмотрел на мою куртку. Она была из плотной и тёплой шерстяной ткани, не то что его расползающееся по швам отрепье. Когда стало холодать, Бабетта молча принесла мне эту куртку вместе с парой толстых шерстяных чулок, которые я надевал под кожаные сапоги. Куртку я очень любил, а вот к сапогам привык не сразу: будучи вором, я большей частью бегал босиком. Лишь воры внутреннего круга носили башмаки. А мы зимой обматывали ноги тряпьём. Только раз я носил ботинки, более-менее подходящие по размеру и доставшиеся мне случайно. Мои нынешние сапоги были справлены точно по ноге. Из крепкой кожи, без дырок и без отваливающейся подошвы.

– А ты неплохо устроился, – усмехнулся Клем.

– То, что ты не видишь под курткой клейма, ещё не значит, что его нет. – Я снова пожал плечами.

Но он не отставал.

– А одежда! Ничего себе! – Он тихо присвистнул.

– Да, – признался я. – По крайней мере, с этим стало получше.

– Что ты тут делаешь? – сменил он тему.

– Жду своего господина, что я ещё могу делать?

– А твой господин зачем здесь? Он ведь один из магов, так?

– Откуда мне знать? Он мне не докладывает, – ответил я на первый вопрос и даже не соврал. Поскольку Клем меня отвлёк, я не знал, что происходит внутри склада, а мастер действительно не обо всём со мной говорил.

– Маги не очень болтливы?

– Нет, не очень.

И я, кстати, тоже. По крайней мере, не сейчас. Я ничего не имел против Клема, на свой манер он неплохо заботился о нас, когда я был вором, но сейчас меня куда больше интересовало, что делает мастер.

– Послушай, – попытался я отвязаться от него. – У меня будут неприятности, если хозяин увидит, что я с тобой болтаю.

– Неприятности будут по-любому, – ответил он, бросив взгляд на здание склада за моей спиной.

Мне показалось или он в самом деле выглядел обеспокоенным? Его лицо, во всяком случае, стало серьёзным.

– Будь осторожен, – шепнул он мне и вытер левой рукой левую бровь. Это был тайный знак нашей банды. Клем сам его придумал, говоря, что секретный знак должен быть незаметен. Он быстро показал пальцем на стену напротив склада. – Может, ещё свидимся, – сказал он уже громче, устало улыбнулся и ушёл.

Я посмотрел ему вслед. Его походка осталась прежней, слегка пружинистой, словно в любую секунду он был готов прыгнуть, сорваться на бег или увернуться от опасности. Я нарочно долго провожал его глазами, чтобы не смотреть на стену, на которую он указал. Но вслушивался чутко. И точно: за стеной раздался шорох. Значит, нас с Клемом подслушивали, а за складом наблюдали. Я больше не рискнул закрывать глаза, только пару раз зажмурился. Однако картинка внутри склада стала слишком расплывчатой. Волшебство почти рассеялось.

10

На обратном пути мы не проронили ни слова. Мастер молча сунул мне сумку, попрощался с магами и быстрым шагом направился домой, а я, кряхтя, поспешил за ним, стараясь не отставать.

Только придя домой, он снова со мной заговорил.

– Пойдём в рабочий кабинет, – сказал он, когда мы сняли обувь и верхнюю одежду, взял у меня сумку и стал подниматься по лестнице.

Войдя в кабинет, он закрыл дверь, жестом показал мне взять стул и выложил содержимое сумки на письменный стол.

Я нервно огляделся.

– Нас здесь точно не смогут подслушать? – спросил я.

Мастер усмехнулся.

– Думаю, что нет. Но на всякий случай можем перестраховаться. – Он выдвинул нижний ящик письменного стола и взял оттуда зелёный кожаный мешочек. – Смотри внимательно, – велел он, вынул из мешочка два блестящих чёрных камня и со звоном ударил их друг о друга. Этот звук ещё стоял у меня в ушах, а он тем временем положил один камень на левый, второй на правый край стола. Через пару мгновений между камнями засветилась бледно-золотистая полусфера, которая скоро померкла. Я оказался снаружи сферы, а мастер внутри. Я видел, как движутся его губы, но не слышал ни малейшего звука. Он махнул мне рукой, и, встав со стула, я вплотную подошёл к письменному столу. Теперь и я оказался внутри золотистой полусферы, которую едва можно было заметить.

– Теперь ты меня слышишь? – спросил он.

Я в изумлении кивнул:

– Она звуконепроницаема!

Мастер кивнул в ответ, потом переложил один из камней со стола на полку. И снова на какой-то миг появилась золотистая сфера, которая была уже больше предыдущей и теперь захватывала мой стул.

– Просто фантастика! – Мне сразу же стало намного спокойнее.

Он улыбнулся и поправил меня:

– Не фантастика, а магия.

Наконец-то мы могли поговорить. Немного сбивчиво я рассказал ему, что видел, пока меня не отвлёк Клем.

– Не переживай, – махнул рукой мастер. – Ты не мог поступить иначе, не навлекая подозрений. Но ты видел самое главное. Не заметил ничего необычного на теле убитого?

Я с жаром закивал головой:

– Рана на затылке. Его ударили чем-то тяжёлым, причём там же, на месте.

– Я тоже обратил на это внимание. Но что здесь необычного? – Мастер внимательно посмотрел на меня.

– Здесь всё необычно, – только фыркнул я в ответ. – Воры используют нож. Если гильдия решила кого-то убрать, его находят с перерезанным горлом, а в случае с предателями – со вспоротым животом.

Я невольно сглотнул и посмотрел на камни справа и слева от меня. Они слабо светились изнутри. Никакой наружный свет не мог бы их так осветить. Значит, волшебство всё ещё действовало.

– Другие воры были убиты таким же способом?

– Да, – подтвердил он. – Ну или очень похожим. У девушки был размозжён затылок.

Меня бросило в жар.

– Что за девушка? – Мой голос звучал хрипло и в то же время по-детски.

Маг какое-то время молча смотрел на меня. Потом вытащил из ящика стола маленькое ручное зеркальце, протёр его рукой три раза по часовой стрелке, пробормотал что-то и протянул мне. Я посмотрел в зеркальце. Тем временем он закрыл глаза, и его лицо приняло сосредоточенное выражение. Моё собственное отражение в зеркале поблёкло, а на его месте возникло лицо девушки. У неё были золотистые волосы, бледные узкие губы и абсолютно пустые серые глаза. Я выдохнул с облегчением. Это была не Ро и не Трикс. Девушка была мне совершенно незнакома. Её лицо стало размываться, и вскоре я опять увидел собственное отражение. Мои волосы были довольно чистыми. Они снова отросли на три пальца и чем-то напоминали мех крота, только светлее. Взгляд моих орехового цвета глаз был серьёзен. Я выглядел иначе, чем раньше, но не мог уловить, что во мне изменилось. Я быстро вернул зеркальце.

– Ты знал её? – спросил мастер. Я отрицательно покачал головой. Он кивнул, словно уже догадался об этом. – А парня, убитого на складе?

Я сообщил ему то немногое, что знал.

– Боюсь, это мало чем поможет, – закончил я свой рассказ.

– Любая информация пригодится, – возразил мастер. – Но меня прежде всего интересуют две вещи: твои знания о внутренней организации гильдии и твой личный опыт. Расскажешь?

– Постараюсь вкратце изложить самое главное, – кивнул я.

Он отрицательно покачал головой:

– Нет, так не нужно. Я хотел бы услышать всю историю целиком. Так я получу более полное представление о жизни воров. – Я с сомнением взглянул на него, но он лишь рассмеялся и добавил: – Время у нас есть. Подожди немного, я скоро приду.

Через какое-то время он вернулся, неся в руках поднос, нагруженный различными лакомствами из запасов Бабетты. Пока мы ели, я размышлял, с чего стоит начать.

Когда мы подкрепились, мастер сказал, словно прочтя мои мысли:

– Начинай с самого начала, Кор. Начни с себя.

Итак, я начал свой рассказ.

Моя мать держала небольшой постоялый двор в Южном квартале недалеко от церкви Святого Бернарда. Район не из приятных. Своего отца я не знал, думаю, что и мать его толком не знала. Ей приходилось вкалывать за троих, чтобы как-то держаться на плаву. Постоялый двор состоял из небольшого трактира, трёх комнат для приезжих и маленького чулана, где спали мы. Ещё была маленькая конюшня на два стойла, где гости могли оставить лошадей. Чтобы привлечь посетителей, нужно было подавать пиво и что-нибудь съестное. Когда дела шли плохо и клиентов было мало, мать зарабатывала пару монет тем, что прислуживала редким постояльцам.

Я всегда думал, что моим отцом был заезжий коммивояжёр, которого случайно занесло в «Зелёного петуха». Помню, у матери было ещё два ребёнка, каждый из которых скончался сразу после рождения. Она даже не успела дать им имена.

Я, как мог, помогал ей в трактире, а когда мне исполнилось шесть, то и на конюшне: вычищал навоз, кормил и вычёсывал лошадей, ослов и мулов. Денег было немного, но нам хватало. Мне кажется, что тогда мать меня даже любила. Помню, она сажала меня к себе на колено и называла Корри.

Когда мне было восемь, случилась беда. Вообще-то дела шли лучше некуда, в «Зелёном петухе» часто было полно народу, но одной ночью двое пьяных посетителей затеяли драку. Они поломали все стулья, столы и даже барную стойку. Была бы моя мать мужчиной, она бы успела вовремя выставить их вон, но тогда они дрались, как два бешеных пса. Мне было так страшно, что я забился под одеяло в нашей каморке. Я думал, они разнесут весь дом. Мать кричала на них и умоляла пощадить её трактир. Когда вокруг остались одни руины, драчуны разошлись. Разумеется, никто из них не заплатил за причинённый ущерб. Тогда я в первый раз увидел, как мать плачет. Как без мебели можно было принимать посетителей?

Спустя несколько дней в трактир зашёл мужчина, который предложил матери починить мебель. Вскоре он уже жил с ней в нашей каморке, а мне постелили на соломе в конюшне. Думаю, тогда мать просто не могла поступить иначе. Вольф оказался действительно хорошим ремесленником, но был очень своенравен и не сдержан. Меня он терпеть не мог, но, пока я ему особо не мешал, он меня не трогал. Всё изменилось, когда мать от него забеременела. С этих пор ему стало невозможно угодить. Однажды он избил меня и выгнал из дома. Вечером я тайком вернулся и прокрался к себе на конюшню. Прошло несколько дней, и он снова стал ко мне придираться, а может, просто был не в духе, когда я попался ему на глаза. Мать попыталась вмешаться, он ударил и её. Так прошло всё лето, а осенью мать сдалась.

– Лучше уходи, Кор, – сказала она мне. Я спросил, куда же мне идти, но она лишь повторяла: – Лучше не приходи, иначе он убьёт нас обоих.

Это было последнее, что я услышал, перед тем как она захлопнула дверь у меня перед носом.

Я замолк, собираясь с силами, чтобы продолжить. По лицу мастера было не понять, о чём он думает. Но он по-прежнему внимательно смотрел на меня, ловя каждое слово.

Одному на улице жить непросто. От случая к случаю мне удавалось заработать пару монет, когда я помогал кузнецу подковать лошадь или разносил сообщения. Я знал, что случалось с теми, кто крал еду, не будучи членом гильдии. Воры ломали им все пальцы, не обращая внимания на возраст. Я не отваживался воровать, предпочитая копаться в объедках. В то время я часто голодал. Однажды голод стал настолько невыносим, что я попытался украсть кусок хлеба на рынке.

– На твоём месте я бы этого не делала, – сказала мне незнакомая женщина, прежде чем я успел коснуться хлеба пальцами.

Детали я опустил. Эту воровку звали Мэг, позже я узнал её поближе и какое-то время работал на неё. Она была виртуозной взломщицей и настолько красивой, что, по слухам, полиция уже не раз её отпускала без порки кнутом.

– Позднее я понял, что ей специально поручали набирать новых членов для гильдии, – продолжил я. – На рынке всегда шатается полно голодных детей. Она привела меня к себе, дала немного поесть и разрешила переночевать. Наконец-то я спал под одеялом, а не в нише каменной стены. Утром она отвела меня к Клему.

Теперь настало самое время кое-что объяснить. Я рассказал, что из новеньких создают группы по пять-десять человек. К каждой группе – или на воровском жаргоне «банде» – приставляют опытного вора, который одновременно выполняет роль наставника и вожака. У нас таким наставником был Клем. Членам банды выделяют свой отдельный участок в городе, с которого они кормятся и где находится их убежище. У гильдии целая сеть таких убежищ. Большинство располагается в подвалах, ответвлениях канализации или в заброшенных домах. Через несколько недель банды меняются участками, чтобы лица снующих по улицам детей не примелькались местным жителям.

– Кем были члены твоей банды и чему научил вас Клем? – поинтересовался мастер. Первый раз за всё время моего рассказа он о чём-то спросил.

– Нас было восемь. Всем около девяти лет, – продолжил я. – Бен, Пит, брат и сестра Гиар и Гвен, Финн, Трикс, Ро и я. Клему тогда было восемнадцать или девятнадцать лет. Он научил нас, как незаметно обчищать карманы. Мы постоянно тренировали воровские приёмы. Кроме того, он заставлял нас карабкаться по стенам и залазить на деревья. Он также показал, как открывать простые замки и как обращаться с ножом. Но главным было умение наблюдать. Часами напролёт мы следили за прохожими. Кто что несёт в сумке? Кто начеку, а кто нет? Мы также должны были назубок знать свой район, чтобы в случае чего суметь смыться от полиции и даже в темноте найти надёжное место, где спрятаться. Клем заставил нас заучить множество уловок. Как незаметно передать украденное другому, как отвлечь жертву и так далее. Он был не особо терпеливым наставником. Тех, кто часто ошибался, он щедро награждал пинками и тумаками, но я думаю, он просто хотел научить нас, как выживать не только в гильдии воров, но и вообще.

Прошло шесть месяцев, прежде чем мы совершили свою первую кражу. И лишь спустя два года Клем разрешил нам в одиночку выполнять небольшие задания, чтобы мы смогли перейти в следующий круг. Вы должны понимать, что для вора банда – это его семья. Мы были как родные. Нам не всегда удавалось ладить между собой, но мы берегли друг друга. Если одному везло больше, он делился с остальными.

Мастер медленно и задумчиво кивнул.

– Что стало с членами твоей банды? – спросил он.

– Клем был хорошим учителем, но не все из нас были хорошими учениками. Гиар и его сестра Гвен, хоть и бегали быстро, как зайцы, но были пугливы и не уверены в себе. Им было девять или десять лет, когда после кражи нам пришлось убегать от полиции. Они запаниковали, забыли, чему учил нас Клем, и побежали не в ту сторону. Им удалось спрятаться, нырнув через узкое окошко в подвал, откуда их было не достать, но полицейские это увидели, и убежище превратилось в западню. Был январь. Полиция до поздней ночи рыскала вокруг подвала. Когда мы их нашли, казалось, что они сладко спят, крепко прижавшись друг к другу. Но оба уже окостенели, замёрзнув насмерть, и на их ресницах лежал иней.

Вспомнив их умиротворённые, холодные лица, я сглотнул слёзы. Мой мастер ждал, пока я приду в себя.

– Пит тоже погиб, правда, гораздо позже. Из всех нас он был самый способный, хотя самому ему не особо нравилось воровать. Я очень его любил. Он был храбрым, ловким и всегда очень приветливым. Пит был старше меня на год и попался полиции за год до меня. Убегая, он поскользнулся на мокрых листьях и ударился головой о стену. Тогда его и схватили. Пит был выше, чем я, и выглядел старше своих лет. Поэтому в отличие от меня в полиции его не пожалели и дали по полной: две дюжины ударов кнутом. Мы нашли его лишь два дня спустя. Некоторые рубцы уже воспалились. Прошли долгие недели, прежде чем его спина нормально зажила. Всё это время он вынужден был лежать и, вероятно, что-то подхватил. Осенью он начал кашлять. Так продолжалось всю зиму, а с наступлением весны он умер. Бен, Ро и я оставались с ним до последней минуты. Финна и Трикс к тому времени уже не было в банде.

Несколько раз мне казалось, что маг хотел меня о чём-то спросить, но не решался. А сейчас он не выдержал:

– Что это значит? Что случилось с Трикс и Финном?

Я вздохнул.

– Финн попался дважды и был продан в рабство. Ро видела, как с клеймом на шее его уводили из тюрьмы. Мы до сих пор не знаем, где он и что с ним. Трикс, как и Гиар с Гвен, плохо подходила для воровского ремесла. Зато была очень дружелюбна и хорошо врачевала царапины и раны. Кроме того, она была очень красива. Мы с удовольствием делились с ней едой. Когда Трикс было тринадцать, в наше убежище пришёл вор высшего круга и увёл её с собой, не говоря куда и зачем. Только через год я случайно увидел её снова. Оказалось, её взяли служанкой в дом высокопоставленного вора. Там ей приходилось нелегко.

Чтобы лишний раз не думать об этом, я быстро продолжил свой рассказ.

После смерти Пита мы остались втроём: Бен, Ро и я. Бен мне нравился меньше всех. Он любил воровать и похвалялся своими успехами. Кроме того, он был – а может быть, такой есть и сейчас – своенравным и крикливым. Из всех, с кем я встречался, у него самое гадкое чувство юмора, но на него всегда можно положиться. Он мог говорить тупые пошлости, но всегда делился добычей и не оставлял в беде.

11

Осталось рассказать о Ро. Мне не хотелось этого делать, но я себя заставил.

– Ро примерно одного со мной возраста, – начал я и услышал, как мой голос стал тише, стоило мне её упомянуть. – После Пита она самая одарённая из нас. То, что мне приходилось осваивать долгими тренировками, ей давалось легко, достаточно было пару раз повторить за Клемом. И она была страшно этому рада, потому что панически боялась кончить, как Трикс. Однако и я, и она воровали неохотно: только если нам давали задание или когда, повзрослев и став более самостоятельными, испытывали голод. Вам стоит знать, что всем ворам строго-настрого запрещено красть еду. С самого начала Клем очень доходчиво нам это объяснил.

Однако я опустил, как именно. Клем засёк меня, когда я через открытое окно стащил из чужого дома прямо со стола пару картофелин. На глазах всей нашей банды он перекинул меня через колено и страшно выпорол. Я орал, умоляя его прекратить, а потом целую неделю не мог лечь на спину. С тех пор я ненавижу спать на животе. Тем не менее урок не прошёл даром. Никто из нас больше не нарушал это правило.

– А почему именно еду запрещено красть? – осведомился мастер. Он нагнулся вперёд и внимательно слушал, чтобы ничего не упустить.

Обрадовавшись, что его больше не интересовала Ро, я немного подумал над вопросом. Ответ я знал уже много лет, но он до сих пор казался довольно необычным.

– Нам говорили, что гильдия заключила тайное соглашение с рыночными торговцами, и поэтому нельзя там воровать. Вполне возможно, но в любом случае это лишь часть правды. Запрет на воровство еды – простой и действенный способ держать под контролем членов низших воровских кругов.

– Низших кругов?

– Гильдия состоит из нескольких кругов в соответствии с опытом, умениями воров и теми заданиями, которые им поручают. Дети, которыми мы были, когда попали в банду, входят в первый круг. Они крадут и воруют только то, что скажет им вожак, и только когда он скажет. Порой выполняют роль посыльных или ведут наблюдение за домами. Еду им дают лишь в обмен на добычу. Во второй круг, как я уже говорил, мы поднялись спустя два года. Тогда нам позволили самим выбирать жертву, но принцип распределения еды остался тот же. Где-то лет в тринадцать Ро, Бен, Финн, Пит и я перешли в третий круг. Тот, кому это удалось, теперь мог работать со взломщиками. Весьма сомнительная честь, потому что ограбление домов намного опаснее карманных краж. Но главное – в третьем круге можно оставлять за собой часть добычи и тратить её по своему усмотрению.

– Тратить на что? – уточнил мастер.

Я пожал плечами.

– Да не важно на что. Еда, одежда, обувь, новый нож… В принципе, мы и раньше получали от гильдии всё необходимое, но теперь появился выбор, и для многих это было очень важно. Но лучше было не тянуть с тратами. Кто-то пытался копить, но ничем хорошим это не заканчивалось. В гильдии полно мерзких тварей, которые не гнушаются вскрыть заначку другого вора. Их называют сороками. Я слышал о тех, кого ограбили их же коллеги, как правило, из более высокого круга. В этом случае вообще ничего нельзя сделать. Когда тебе приставляют нож к горлу…

– А сколько всего кругов?

– Якобы шесть. Поговаривали, что в шестой круг входят семь человек, мужчины и женщины, – это так называемый высший совет. Каждый из них по очереди становится предводителем воров, сменяясь каждые два месяца. Но это неточно. Я сам никогда воочию не видел члена шестого круга, а если и видел, то, скорее всего, даже не подозревал об этом. Они всегда держатся в тени. В большинстве случаев все приказы приходили нам из пятого круга.

Мастер глубоко вздохнул:

– Я и не знал, что у воров такая чёткая и строгая организация.

– Потому что никто не должен об этом знать. – Я сухо усмехнулся. – Я и сам не сразу во всём разобрался. Помню, Пит говорил мне: «Это адская система. Она тебя втягивает, опутывает и засасывает всё глубже». И, боюсь, он был прав. Ты впутываешься в это дело, потому что голоден и не хочешь, чтобы тебе переломали все пальцы. Потом тешишь себя надеждой подняться выше, чтобы носить такую же хорошую одежду и вести такую же сытую жизнь, как члены высшего круга. Голод и страх хорошо мотивируют.

– Могу себе представить. – Мастер понимающе покачал головой. – Теперь ясно, почему ты так ответил Игнатиусу. По сути, ни у кого из вас не было выбора.

Я кивнул. Какое-то время мы молча смотрели каждый перед собой. Он погружённый в свои мысли, а я – в свои воспоминания.

– А есть ли какие-то опознавательные знаки, чтобы понять, кто к какому кругу принадлежит? – наконец спросил мастер.

Я едва сдержал улыбку: он очень быстро всё схватывал.

– Да, есть, – признался я. – Только не рассказывайте об этом вашим коллегам.

Я не стал дожидаться уверений с его стороны, что он никому ничего не скажет. Всё и так уже зашло слишком далеко. Но раз уж я решился довериться ему, то буду идти до конца.

– Это цветовой код, – продолжил я. – У первого круга вообще нет никаких отличительных знаков, у второго опознавательный цвет – синий. Синим может быть всё что угодно: клочок ткани на одежде, пуговица на куртке, платок в кармане или кепка. В третьем круге носят зелёный, в четвёртом – жёлтый, в пятом – красный. Члены шестого круга якобы носят белый цвет, но я уже говорил, что ни одного из них ни разу не видел. Вдобавок у воров из высших кругов на пальцах есть кольца и перстни, которые тоже что-то обозначают. Хотя не исключено, что всё это просто слухи. Многие из воров не носят свои цвета в открытую, а показывают их только при необходимости. Переход в новый круг не сопровождается никакой вступительной церемонией, вор просто меняет цвет опознавательного знака на другой.

– А что носил ты? – спросил мастер.

– Разве это имеет значение? – задал я встречный вопрос.

– Никакого, мне просто интересно, как ты жил.

Он не лукавил, поэтому я ответил:

– Обычно я находил ленточку нужного цвета и обвязывал её вокруг пуговицы. Вы хотели бы ещё что-то узнать?

Постепенно на меня наваливалась усталость, а воспоминания больно терзали душу.

– Я бы с удовольствием расспросил тебя ещё много о чём, но сейчас, прошу, ответь мне только на один вопрос: как ты попался?

Я кивнул. Он был прав. Это было бы логичным завершением моей истории. По крайней мере, на данный момент.

– Первый раз меня поймали, когда мне было четырнадцать. Просто не повезло. Я действовал в одиночку и был абсолютно уверен, что у мужчины в кармане дорогого пальто лежит кошелёк. К сожалению, я не видел, чтобы он вытаскивал его, иначе бы сразу заметил, что кошелёк пришит к карману. Поэтому, когда я полез к нему, в руке у меня не было ножа. Разумеется, он почувствовал рывок и попытался меня поймать. Я увернулся и бросился наутёк, но споткнулся о трость, которую какой-то пожилой господин, услышав крик, сунул мне под ноги. Двое других прохожих прижали меня к земле и держали, пока не пришли полицейские, которые отвели меня в управление. Не успел я опомниться, как с меня сорвали рубаху и привязали к столбу, стоящему у них во дворе. Помост вокруг столба весь потемнел от крови тех, кого здесь привязывали. Мне ещё повезло. Обычно за воровство полагается две дюжины ударов, но женщины и дети получают вполовину меньше. Вероятно, полицейскому с кнутом я показался слишком юным, поэтому он пожалел меня и всыпал всего двенадцать ударов.

После порки провинившегося обычно просто выталкивали за ворота. Я еле-еле прошёл две улицы и встретил Бена, который помог мне добраться до нашего убежища, где одна женщина намазала мои рубцы какой-то вонючей гадостью. Раны заживали хорошо, и уже совсем скоро я чувствовал себя в полном порядке, как будто этого страшного дня никогда не было.

Второй раз мне тоже не повезло, но в несколько ином смысле. Воры внутреннего круга порой создают настоящие семьи. Из одной такой семьи происходил Принц, как все его называли. Я не знаю, чьим сыном он был и вообще знал ли своего отца, но говорили, что папаша принадлежал чуть ли не к шестому кругу. Принц носил одежду, о которой мы в банде могли только мечтать, и вёл себя как избалованный сынок.

Неподалёку от Южных ворот есть парочка маленьких кабаков, которые посещают почти исключительно воры. Вполне возможно, что эти заведения принадлежат гильдии. Там можно было потратить пару монет, которые причитались тебе после ограбления. Было весело. Иногда выступали певцы, выпивку разносили красивые девушки, настроение у всех было хорошее, посетители играли в карты, рассказывали истории. Казалось, что в такие вечера границ между членами различных воровских кругов не существовало. Я заглядывал туда пару раз. Ро была против, но мне очень нравилось слушать певцов. А Бен вообще не обращал на мнение Ро никакого внимания и бывал там довольно часто. Он говорил, что это себя окупит. Иногда взломщики подыскивали там помощников для ограблений. Как-то раз я сидел в одном из кабачков и потягивал ячменный напиток. Певцов в этот раз не было, к тому же в кабак завалился Принц со своей бандой, громко похваляясь последним ограблением. Мне стало неприятно, и я уже собирался уходить, но тут ко мне подсела красивая девушка с вьющимися волосами. Мы поболтали о том о сём, посмеялись. Она хотела уговорить меня заказать ещё кружку. Потом я отправился восвояси в наше тогдашнее убежище. Пройдя две улицы, я заметил за собой хвост. Я попытался оторваться, но их было четверо, и они зажали меня в каком-то глухом внутреннем дворике. Двое крепко меня держали, а третий бил в живот. Наконец меня отпустили, я со стоном осел на землю, а они бросили мне, уходя: «Не лезь к Мэл, она принадлежит Принцу».

Девушку из кабака звали Мэл. Принц, стало быть, видел, что я говорил с ней, и тут же натравил на меня своих подручных.

Разумеется, я не собирался ссориться с Принцем и с тех пор обходил кабак и Мэл стороной, но как-то раз случайно встретил её на улице, и мы перекинулись парой слов. Я постарался быстро завершить разговор, но нас, так или иначе, заметили.

А неделю спустя полиция уже поджидала меня прямо под окном дома, который я обокрал. Я думал, что это была досадная случайность, пока во время судебного разбирательства не заметил среди присутствующей публики Принца. Он насмешливо мне кивнул, и я понял, что это именно он позаботился о том, чтобы меня схватили.

Какое-то время мы с магом молча сидели друг напротив друга. Мастер внимательно смотрел на меня. В его взгляде читалось не только сочувствие, но и, что более важно, понимание.

– Думаю, на сегодня достаточно. Я благодарен тебе, Кор, и очень ценю то, что ты мне рассказал. Это, несомненно, поможет в расследовании странных ограблений, – наконец сказал он. Его слова звучали почти торжественно.

Остаток дня я провёл на конюшне. Тёплый запах, исходящий от Фламм и Веспера, и их нежное фырканье словно мягким одеялом укрыли мои встревоженные мысли и успокоили меня.

За ужином все молчали. Мастер казался рассеянным и погружённым в себя, вероятно, он всё ещё размышлял о том, что я ему рассказал.

12

На следующий день мастер был всё так же молчалив. Он наблюдал за тем, как я учусь создавать светящиеся шары, но было видно, что мыслями он далеко. У меня опустились руки.

– Я что-то не так делаю, мастер?

– Что? – Он не сразу понял. – Нет-нет, Кор, извини. Ты делаешь успехи.

Так и было. Мои светящиеся шары теперь были размером с вишню и могли зажигаться и гаснуть по моей команде.

– Я всё ещё думаю о тех странных ограблениях. Похоже, я что-то упустил.

Я воспользовался возможностью, чтобы задать вопрос, который со вчерашнего дня не выходил у меня из головы. Но сперва я вынул из письменного стола два поглощающих звук камня и, ударив один о другой, создал вокруг нас золотистую полусферу. Мастер удивлённо наблюдал за мной, но не вмешивался. Теперь я почувствовал себя спокойнее.

– Убитый вор как-то связан с кражей змеиного корня?

– О да. В этом нет никаких сомнений. Я обнаружил его следы на пальцах и одежде убитого.

– Откуда ты знаешь? – выпалил я и тут же прикусил губу. – Извините меня, я, конечно, хотел сказать: как вы это узнали? – поправился я.

Он усмехнулся и покачал головой:

– Всё нормально, Кор. Мы уже неплохо друг друга знаем и вместе работаем над этим делом, поэтому можешь спокойно обращаться ко мне на «ты».

Я недоверчиво посмотрел на него, но он продолжал как ни в чём не бывало:

– Есть одно надёжное волшебство. Взяв немного змеиного корня, можно узнать, где ещё поблизости находится такая же трава. Если колдовать в полную силу, то даже мельчайшие следы, как те, что были на пальцах и одежде убитого, начинают светиться. Змеиный корень – довольно редкое растение, кроме магов, его практически никто не использует, поэтому оно не могло случайно попасть тому вору в руки.

Здесь я был с ним полностью согласен. Любое другое объяснение звучало бы неправдоподобно.

– Но тогда зачем кому-то выкрадывать вещества, нужные только магам, а потом ещё и убивать исполнителя?

Он вздохнул:

– Как раз это ни я, ни другие маги не можем понять.

– Зачем было убивать его и других воров? И кто это сделал: гильдия, которая, избрав нетипичный для себя способ убийства, попыталась тем самым запутать следы, или неизвестный заказчик ограбления собственноручно расправился с ними? – рассуждал я. – Возможно, они знали что-то такое, что могло представлять для убийцы прямую угрозу.

Мастер одобрительно кивнул.

– Было бы интересно узнать, что сами воры думают об этом. Это многое бы прояснило. Но, к сожалению, мы никогда этого не узнаем.

Я немного подумал.

– Я мог бы поговорить с Беном и Ро, – нерешительно предложил я.

Мастер пристально на меня посмотрел:

– Ты правда можешь это сделать?

Я нехотя кивнул. Это было довольно опасно. С другой стороны, я горел желанием увидеть Ро. Мне в голову пришла идея, как незаметно устроить так, чтобы раб, идущий по городу без хозяина, не привлекал лишнего внимания.

Я изложил свой план мастеру.

Мне пора было идти, но мастер на мгновение меня задержал:

– Не хочешь взять с собой нож?

Меня сразу бросило в жар.

– Какой нож? – спросил я.

Он рассмеялся и показал на полку рядом с дверью.

– Так ты знал, что я его тогда взял? – спросил я, робея, но совсем не оттого, что обратился к нему на «ты». Он кивнул и взял с полки маленький ножик, который я тогда прикарманил, но в последний момент решил вернуть.

– Я заметил, что ножа не хватает, когда убирал остальные вещи. Однако позднее он вновь оказался на своём прежнем месте. Я понимаю, почему ты его взял, меня куда больше интересует, почему вернул.

Ну хорошо, почему не сказать ему правду?

– Я хотел оставить его у себя, чтобы иметь возможность защититься. Но потом у меня возникло такое чувство, что в твоём доме мне ничто не грозит, – признался я.

– Возьми, можешь оставить у себя. – Он вложил нож мне в руку.

– Спасибо.

Затем маг передал мне письмо и сложил поглощающие звук камни обратно в мешочек.

Мастер подробно описал мне дом Корнелиуса Функельштайна. Мы решили выбрать его адресатом письма, потому что его дом ближе всего располагался к тому месту, где я рассчитывал найти Бена и Ро.

Сначала я, как и полагается, доставил письмо. Я несколько раз срезал путь и был в квартале вилл уже через полчаса. Дальше было сложнее, ведь я точно не знал, где расположились оставшиеся члены нашей банды. Они давно могли сменить убежище, ведь с того дня, как меня сцапали во́роны, уже прошло более двух месяцев.

Вместо того чтобы прямиком отправиться домой, я повернул в сторону центра, забрался вверх по стене недалеко от лавки шляпника и побежал по крышам. В этой части города переулки были такими узкими, что, обладая нужными навыками и сноровкой, можно было прыгать с крыши на крышу. Это чем-то напоминало полёт, и я этим наслаждался. Бесшумно, как кошка, я приземлился на руки и ноги на следующую крышу. Раньше бег по крышам был частью моей воровской жизни, и это мне удавалось даже лучше, чем Ро и Питу. Прыжки по крышам – сродни танцу, ведь у каждой из крыш свой особый ритм. «Тара-тара-пам-пам!» по крыше ростовщика, где нужно было делать широкие шаги, чтобы не провалиться сквозь ветхие части кровли, а потом «тара-та-тара-та» уже по соседней крыше.

Вскоре я добрался туда, куда хотел, и с чувством лёгкого сожаления спустился на землю. В небе над городом тянулась на юг стая диких гусей. Некоторое время я стоял неподвижно, слушая их трубные крики. Ещё больше мне нравилось слушать мелодичное курлыканье журавлей, которые весной и осенью клином пролетали над Парнасом. Их крики звучали как музыка. Потом я встряхнулся, быстро огляделся и, перейдя улицу, нырнул в тёмный и узкий переулок.

Не успел я пройти и двух шагов между мрачными стенами, как сзади к моему горлу приставили нож. Кто-то схватил мою левую руку и заломил за спину. Я замер от ужаса, и холодный пот побежал у меня по спине. А ведь я был уверен, что здесь никого нет. Или я просто не заметил?

– Кор, что ты тут делаешь? – прямо у меня над ухом раздался тихий голос Клема, но это меня не успокоило, ведь он всё ещё прижимал острое лезвие к моему горлу.

– Привет, Клем. Я хотел увидеть Ро и Бена. – В конце концов, это была правда.

– Тебя прислал твой господин? – И нож сильнее врезался мне в шею. Ещё чуть-чуть, и он распорол бы кожу.

– Конечно нет! Он не знает, что я здесь. – И это тоже было правдой: я не сказал мастеру, где именно буду искать своих друзей.

Клем слегка ослабил хватку.

– Так ты что, удрал?

– Нет. Я относил письмо и решил на обратном пути заглянуть к вам. Клем, пожалуйста, у меня и так мало времени.

Я выдохнул с облегчением, когда мой бывший учитель медленно убрал нож и отпустил мою руку. Когда я развернулся к нему лицом, он всё ещё смотрел с подозрением, направив на меня острие ножа.

– Я несколько раз срезал путь, чтобы выиграть время. Хозяин пока не ждёт меня обратно. Хотел узнать, как у вас дела.

Клем последний раз пристально взглянул на меня, потом кивнул.

– Хорошо. Следуй за мной. Ты и впрямь очень спешил. Я следил за тобой. Бен где-то в городе, но Ро должна быть на месте.

Идти пришлось недалеко. Они до сих пор жили в нашем старом убежище. Клем сделал приглашающий жест и, насмешливо подняв брови, пропустил меня перед собой в маленький заросший сад. Последнее время это было наше с Ро любимое местечко. Клем остался стоять наверху у полуразвалившихся ворот и, скрестив руки на груди, наблюдал за мной.

Ро сидела ко мне спиной на старой, корявой сливе, с которой уже облетела листва. Её чёрные, спутанные волосы были перехвачены зелёной лентой. Она, несомненно, слышала, как шуршат листья у меня под ногами. Я забрался на дерево и уселся возле неё. Некоторое время мы просто молча сидели рядом, как часто делали этим летом. Наконец я отважился взглянуть ей в лицо.

– Роро, – тихо сказал я, увидев, как по её щеке скатилась блестящая слезинка. Она ещё долго сидела неподвижно, а потом склонила голову мне на плечо.

– Корри, – прошептала она, – я так рада, что ты жив.

Блёклое полуденное солнце осветило наши лица, словно приветствуя нашу встречу.

Я бросил быстрый взгляд через плечо. Клем стоял на том же месте, наблюдая за нами, но был слишком далеко, чтобы слышать, о чём мы говорим.

– У меня мало времени, Ро, – прошептал я. – Что ты знаешь о кражах и убийствах?

Я почувствовал, как она напряглась. Однако Ро уже слишком давно была в гильдии, чтобы выдать себя, и прекрасно знала, что Клем не спускает с нас глаз.

– Откуда тебе об этом известно? – чуть слышно прошептала она.

– Я подслушал разговор своего господина, – ответил я. Лучше было не говорить ей правду, так было безопаснее для нас обоих. – Маги беспокоятся, потому что были украдены очень опасные вещества.

– Разные ходят слухи, – пробормотала она, задумчиво прищурив глаза. – Но лучше поговорить об этом там, где никто нам не помешает. Ты сможешь ещё раз отлучиться из дома?

Хороший вопрос. Я лихорадочно перебирал в уме различные варианты, как, не вызывая подозрений, снова выйти одному в город. Наконец мне пришла идея.

– Послезавтра около полудня на галечном острове, – шепнул я. – Я постараюсь там быть.

В ответ она легонько коснулась меня ногой. Потом вытащила из кармана куртки два камешка и стала перекатывать один из них меж пальцами. У меня комок подкатил к горлу. Когда мы с Ро последний раз были на галечном острове, я подобрал этот камешек и взял с собой. Он был серо-белый с маленькими черными пятнышками, а формой и размером напоминал сплющенную сливу. Ничего особенного, но он был гладким и прекрасно подходил для того, чтобы тренировать пальцы. Много недель я таскал его с собой, но в ту ночь, когда меня схватили, почему-то забыл взять. Вероятно, Ро его подобрала и носила в кармане до нашей сегодняшней встречи.

Она катала камешек меж пальцами. Потом я протянул ей руку, и она перекатила его с мизинца своей правой руки на мизинец моей левой. Потом появился второй камешек – чёрный голыш. Камешки порхали между нашими пальцами туда-сюда, словно мы были одним существом с четырьмя руками. Я спросил её про Бена.

– С тех пор как тебя взяли, я его не видела, – ответила она. – Без тебя он стал очень замкнут. Теперь он часто работает на Сола и носит жёлтый цвет.

Не очень хорошие новости. Сол был специалистом по взломам. Не исключено, что он напрямую был замешан в этой истории с кражами и убийствами.

– Предупреди его, что лучше ему не связываться со взломщиками, – прошептал я. Она незаметно кивнула.

Расставаться было тяжело.

– Мне пора, – пробормотал я. – Береги себя.

Ро убрала от меня руку и спрыгнула с дерева. Прежде чем пойти за ней, я ещё немного покатал свой камешек в правой руке, а потом как бы между прочим сунул его в карман. Ро, видимо, так и хотела.

Клем немного проводил меня. Мы попрощались в тихом переулке.

– Если мне удастся ещё разок к вам заглянуть, я бы очень хотел увидеть Бена, – сказал я ему. – Ты ведь за ним тоже присматриваешь?

– Присматриваю? За ним? С чего ты взял? Ты разве не знаешь, что это он тебя выдал? – удивлённо поднял брови Клем.

– Что ты сказал? Повтори!

У меня в голове всё смешалось. Я не особо любил Бена, но был уверен, что на него всегда можно положиться.

Клем с лёгким сочувствием взглянул на меня:

– Бен сдал тебя во́ронам, Кор. Только не спрашивай меня почему.

Я стоял как оглушённый, меня одновременно захлестнули ярость и разочарование.

– Он сам мне скажет почему! – прошипел я. – Рано или поздно он мне попадётся!

Клем пожал плечами.

– Делай, как считаешь нужным. Ты наверняка найдёшь его в одном из кабаков. Но я повторяю тебе, Кор, будь осторожен. Здесь творится что-то неладное, и я нюхом чую, что это как-то связано с тобой.

Я надеялся, что он не заметил, как взволновали меня его слова.

– Я подслушал разговор своего господина, – признался я. – Речь идёт о кражах какого-то магического барахла и о мёртвых ворах. Скажи, Клем, воров действительно убивают? Всё это как-то связано между собой?

Лучшей защитой с моей стороны было нападение.

Несколько секунд Клем, прищурясь, смотрел на меня, потом снова пожал плечами.

– Разные ходят слухи, – уклонился он от ответа. – Но ты ведь уже не в гильдии. Тебе-то какое дело?

– Я беспокоюсь о Ро и Бене. И о тебе.

– Я сам о себе позабочусь, Ро тоже может за себя постоять. Не беспокойся. – С этими словами Клем развернулся и ушёл.

Я бы с удовольствием пошёл домой не торопясь, чтобы привести в порядок свои мысли, но был вынужден спешить изо всех сил, боясь, как бы меня не раскрыли, ведь за мной всё ещё могли следить.

Дома, пока мы с мастером растирали и смешивали различные порошки в лаборатории, я рассказал ему о своей встрече с Клемом и Ро. Я также сообщил ему о своих планах на послезавтра и теперь в нетерпении ждал, что он скажет. Только бы он согласился, мне очень хотелось ещё раз увидеть Ро.

– Вывести лошадей пастись на городской луг? Неплохая идея. Если погода будет хорошей, им это пойдёт на пользу. Как ты до этого додумался?

– Рядом с лугом есть местечко, где нас с Ро никто не сможет подслушать. Я надеюсь, что она расскажет мне побольше.

«Кроме того, это наше с ней любимое место», – добавил я про себя. Но мастеру было не обязательно об этом знать.

1.Фламм (нем. Flamm) – в переводе с нижненемецкого пламя.

2.Веспер – древнеримское название планеты Венера, которую также называют Вечерней звездой.

Bepul matn qismi tugad.