Kitobni o'qish: «Путеводитель по Библии. Новый Завет»

ISAAC ASIMOV

ASIMOV’S GUIDE

THE BIBLE

THE NEW TESTAMENT

This translation is published by arrangement with Doubleday, an imprint of The Knopf Doubleday Publishing Group, a division of Random House, Inc.

Copyright © MCMLXIX by Isaac Asimov

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Центрполиграф»

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф»

Новый Завет

1. Книга Товита

Товит

После Книги Неемии в католической Библии идут две короткие исторические книги, которых нет ни в еврейском, ни в протестантском каноне. Следовательно, они являются частью апокрифов. Сначала идет книга, которая была написана в ассирийский период, примерно в 700 г. до н. э.; затем – книга с весьма запутанной хронологией, в которой говорится о Навуходоносоре, пребывавшем на вершине своей власти приблизительно в 580 г. до н. э.

В этих повествованиях описывается не подлинная история, а, по-видимому, они представляют собой то, что мы назвали бы сегодня «историческими романами». Разумеется, их вымышленное содержание не мешает им служить религиозным или этическим целям, но поскольку в этой книге я касаюсь прежде всего светских аспектов Библии, то особый интерес представляет здесь попытка разобраться в хронологии.

Первым из этих повествований является Книга Товита, которая сразу начинается с называния того, именем которого она названа:

Тов., 1: 1. Книга сказаний Товита…

Товит – это форма еврейского имени Товия, греческая форма которого выглядит как Товиас. В католической Библии Книга Товита названа Книгой Товии.

Время, в которое была написана книга, точно не известно, но это может быть примерно 200 г. до н. э. Возможно, автор жил в Александрии, которая в то время была столицей Египта. Примерно в 200 г. до н. э. Иудея перешла из дружественных рук македонских правителей Египта (Птолемеи) к гораздо более жесткой власти македонских правителей Сирии (Селевкиды). Начался новый период преследований иудеев, это и отражает история Товита, столкнувшегося с ассирийским преследованием на пять столетий раньше.

Карта Иерусалима

Дается время, в которое предположительно происходят события, описанные в Товите:

Тов., 1: 2…[Товит] во дни Ассирийского царя Енемессара [Салманасара] взят был в плен…

Следовательно, Товит жил в 722 г. до н. э., когда город Самария, осажденный Салманасаром Ассирийским, был взят преемником Салманасара Саргоном. Большое количество израильтян было угнано в плен, а вместе с ними и Товит.

Говоря от первого лица, Товит относит себя к племени Неффалимову.

Тов., 1: 4. …Когда я жил… будучи еще юношею, тогда все колено Неффалима… находилось в отпадении от дома Иерусалима…

Очевидно, Товит говорит здесь о восстании Иеровоама, которому в 933 г. до н. э. удалось основать независимый Израиль. Очевидно, что для Товита было бы невозможно жить и во дни Иеровоама, и во дни Салманасара. И при этом автор вовсе не имел в виду, что Товит был таким же долгожителем, как патриархи времен до Всемирного потопа, поскольку во время главного события в книге позже Товит описан как не слишком старый человек.

Тов., 14: 2. Он [Товит] был восьмидесяти восьми¹ лет…

Скорее это – просто хронологическая путаница, которую вполне можно ожидать от автора, пишущего примерно через пять столетий после описываемых событий. У автора было лишь туманное представление о порядке событий и не было никаких записей, чтобы их можно было использовать в качестве надежного источника. Короче говоря, можно было бы ожидать, что первоначально Книга Товита была написана как некая поучительная история, в которой рассказывалось о том, что могло бы произойти, а не о том, что произошло в действительности.

Раги (Регий)

Однако Товит остался верным Иерусалиму даже тогда, когда его увели в плен в Ниневию. Он сумел достичь высокого положения при ассирийском дворе, где на него возложили обязанность покупать на правительственные деньги провизию, и он получил свободу перемещения во всех владениях ассирийского царя.

Тов., 1: 14. И ходил в Мидию, и отдал на сохранение Гаваилу… в Расах Мидийских десять талантов серебра.

Это снова анахронизм, поскольку, хотя некоторые части Мидии и были под властью Ассирийской империи, многие части Мидии (включая область вокруг Регия) были свободны. Весьма маловероятно, что Товит мог путешествовать свободно (как должностное лицо ассирийского двора) за границу, особенно если учесть, что он носил с собой большие суммы правительственных денег. А сумма в десять талантов была вовсе не маленькой. Талант равен примерно 2000 американским долларам нашего времени.

Однако в 200 г. до н. э. оба региона, которыми были тогда Ассирия и Мидия, находились под властью царей Селевкидов и образовывали часть единого царства. Таким образом, автор Книги Товита описывал скорее географию своего собственного времени, чем географию предполагаемого в описании времени.

Регий был важным городом Мидии, возможно, вторым после Экбатаны. Он был расположен примерно в 150 милях к северо-востоку от Экбатаны, а его руины находятся всего лишь в пяти милях к югу от Тегерана, столицы современного Ирана.

Период великой славы Регия наступил позже, намного позже библейских времен. Это была столица персидских царств, которые процветали во времена Римской империи, и перед пришествием мусульман Регий был центром зороастрийской религии. Персам этот город был известен как Раи.

В мусульманские времена этот город был местом рождения Харун аль-Рашида, халифа из «Тысячи и одной ночи». Он был также местом рождения великого средневекового врача, который был известен персам как «аль-Рази», что говорило о месте его рождения, а европейцам он был известен как Rhazes.

В 1220 г. Регий был опустошен монгольскими захватчиками, и после этого город больше никогда не восстанавливался.

Асмодей

Как только ассирийский завоеватель умер, на престол взошел Сеннахирим, а он описывается как ярый антисемит, который узаконил убийства иудеев и запретил хоронить их трупы, на Товита обрушились беды.

Во многих культурах считалось ужасным, если мертвое тело останется незахороненным, если его лишат надлежащих религиозных обрядов. Обычно существует убеждение, что души таких тел должны будут бесцельно витать повсюду как тени и не смогут найти покой до тех пор, пока однажды не позаботятся о телах, в которых они когда-то обитали. В это верили, например, греки времен Гомера, а также иудеи.

Когда народу угрожают в пророчествах наказанием, то предсказывается, к примеру, не только смерть, но и отсутствие похорон. Так, Иеремия, напоминая о предупреждении Бога Иудеи в последние годы царства, говорит:

Иер., 16: 4. Тяжкими смертями умрут они и не будут… похоронены…

Затем описывается, как Сеннахирим злонамеренно наказывает иудеев как в жизни, так и после смерти. Из благочестия Товит занимается погребением мертвых тел и вследствие этого вступает в конфликт с властями. Он вынужден покинуть страну, а его собственность конфискуют.

Но вот на престол восходит Асархаддон и на высокую должность назначает родственника Товита. Родственник ходатайствует о Товите, который возвращается в Ниневию. Но затем после еще одного погребения трупа его поражает катаракта и он слепнет. Его вера остается крепкой, и он продолжает восхвалять Бога, хотя и жаждет смерти.

Тем временем в Экбатане девушка по имени Сарра, племянница Товита, также жаждет смерти:

Тов., 3: 8. …за то, что она была отдаваема семи мужьям, но Асмодей, злой дух, умерщвлял их прежде, нежели они были с нею…

Поскольку все семь мужей умерли, причем все во время брачной ночи, ее упрекали как мужеубийцу.

Настоящий убийца Асмодей не встречается ни в одной канонической книге Библии. Его имя является искаженным именем злого духа персидской мифологии Аэшма дэва, что означает «злой дух Аэшма».

Частично из-за этой истории в Книге Товита Асмодей в более поздние века считался злым духом, отвечающим за несчастье в браке. Он также играл некоторую роль в небиблейских легендах о Соломоне, и иногда его отождествляли с самим Сатаной.

Рафаил

Но благодаря набожности и действию молитв для Товита и Сарры наступили лучшие дни. Бог услышал их:

Тов., 3: 17. …и посылая был Рафаил исцелить обоих…

Под влиянием персидской религиозной мысли (в которой постулировались огромные воинства добрых и злых духов) иудеи в течение столетий после возвращения из плена разрабатывали все более и более сложную структуру небесной иерархии. Например, были не только ангелы, но также и архангелы («главные ангелы»). В конечном счете традиция стала насчитывать семь таких архангелов, из которых только двое, Гавриил и Михаил, обнаруживаются в каких-нибудь книгах, включенных в Библию короля Якова. Кроме того, Рафаил включен здесь в апокрифическую Книгу Товита, а Уриил – в апокрифическую Третью² книгу Ездры. Остальные архангелы упоминаются в небиблейских легендах.

В мусульманской традиции насчитывается четыре архангела. Мусульмане разделяют Гавриила и Михаила с иудеями и христианами и к ним добавляют еще Азраила и Израфеля (Israfel). Азраил – это ангел смерти, а Израфель трубит в трубу в день Страшного суда и воскресения (задача, которая в христианской традиции выпадает Гавриилу).

Выбор Рафаила в качестве того ангела, который исцелит Товита и Сарру, вполне подходящий, поскольку Рафаил означает «Бог исцелит».

Азария

Внезапно Товит вспоминает о тех десяти талантах, которые он оставил в Рагах, и решает послать за ними своего сына Товию в Раги. Чтобы укрепить дух сына на его опасном пути через языческие земли, он дает ему кодекс правильного поведения (как в «Гамлете» Полоний наставляет своего сына Лаэрта перед поездкой последнего в Париж). Один из принципов следующий:

Тов., 4: 15. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому.

Это переведено в Исправленном стандартном переводе как: «И то, что ты ненавидишь, не делай никому». Это – отрицательная форма того, что обычно называется золотым правилом морали. Это правило предназначено для руководства в своем поведении через сочувствие, то есть когда ставишь себя на место другого человека.

Золотое правило морали более известно нам в своей положительной форме; в этой форме оно рекомендует нам не просто воздерживаться от совершения того, что ненавистно, а делать то, что желательно. Положительная форма золотого правила дается в Нагорной проповеди Иисуса:

Мф., 7: 12. Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…

Или, как это выражено в Евангелии от Луки:

Лк., 6: 31. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.

Часто можно слышать, как золотое правило выражается следующим образом: «Поступайте с другими так, как вы хотели бы, чтобы другие поступали с вами». Однако это не та форма, в которой это высказывание встречается в Библии – как в Библии короля Якова, так и в Исправленном стандартном переводе.

Готовясь к странствию, Товия наталкивается на Рафаила в человеческом облике, и Рафаил предлагает привести молодого человека в Раги. Отец Товии Товит подробно выспрашивает о личности проводника:

Тов., 5: 12. Он [Рафаил] сказал: я Азария… из братьев твоих.

Азария (Azarias) – это греческая форма еврейского имени Азария (Azariah), или Ездры, и это имя подобрано с большой предусмотрительностью, так как оно означает «Яхве поможет».

Река Тигр

Товия и ангел отправляются в путь.

Тов., 6: 1. Л путники вечером пришли к реке Тигру и остановились там на ночь.

Здесь можно заметить, что автор вполне может быть жителем Александрии, поскольку он обнаруживает недостаточность своих знаний азиатской географии. По-видимому, он считал, что Ниневия находится на расстоянии одного дня пути от реки Тигр (упомянутой в другом месте Библии как Хиддекель), в то время как в действительности ассирийская столица была расположена прямо на этой реке.

Более того, Ниневия была на восточном берегу реки, Раги же были примерно в 500 милях к востоку от Ниневии, и, идя от одного города к другому, вообще невозможно достичь Тигра или перейти его.

Когда Товия купался в реке, он поймал большую рыбу, и Рафаил учил его, как сохранить ее сердце, печень и желчь. Сердце и печень, объяснял он, можно использовать для борьбы со злыми духами, в то время как желчь является целительным средством при катаракте.

Една

Наконец они достигли Экбатаны, и до цели оставалось еще 150 миль. Там Рафаил предлагает остаться у Рагуила, отца Сарры, и говорит, что между двумя молодыми людьми будет устроен брак. Когда они подошли к дому Рагуила, хозяин сразу заметил семейное сходство Товии:

Тов., 7: 2. И сказал Рагуил Едне, жене своей: как похож этот юноша на Товита, сына брата моего!

Популярность апокрифических книг заключена в том, что множество используемых в них собственных имен вошло в общее употребление. Уже само имя Товия является примером, как в этой форме, так и в его английском сокращенном варианте – Тоби (Toby).

Имя Една – это еще один пример, возможно несколько неожиданный. Оно звучит не как библейское имя, и в действительности оно не встречается в канонических книгах. На первый взгляд, можно было бы предположить, что это англосаксонское имя, поскольку приставка Ed– (от Aed–, означающая «собственность» и, следовательно, являющаяся естественным компонентом имен имущих людей) была распространенной в именах среди представителей англосаксонского дворянства. Примеры: Эдвард, Эдвин, Эдмунд, Эдгар – у мужчин, и Эдит и Эдвина – у женщин.

Однако Эдна является еврейским словом, означающим «омоложение».

Итак, Товия получает позволение жениться на Сарре, хотя он должным образом был предупрежден о смерти семи ее предыдущих мужьев. Однако Товия сжигает печень рыбы в свадебном чертоге, и этот талисман изгоняет Асмодея. Рафаил отправляется в Раги и забирает десять талантов, нужных Товиту. После этого все возвращаются домой, и там Товия использует желчь рыбы для того, чтобы исцелить своего отца от катаракты.

Затем Рафаил открывается, и все заканчивается всеобщим счастьем. Семья наслаждается богатством, долгой жизнью и многочисленным потомством. В довершение подлинной оргии анахронизмов и искаженной хронологии Товит на своем смертном одре советует Товии оставить Ниневию, которая должна будет скоро пасть. Товия удаляется в город своей жены Экбатаны и живет достаточно долго для того, чтобы увидеть еще разрушение Ниневии:

Тов., 14: 15. …прежде нежели умер, он [Товия] слышал о погибели Ниневии, которую пленил Навуходоносор и Асуир…

В действительности город был взят Набопаласаром, отцом Навуходоносора, и мидийским царем Сиаксаресом. Асуир (то есть Ксеркс) начал царствовать только через век с четвертью после падения Ниневии.

Однако возможно, автор намеревался использовать факт разрушения Ниневии, чтобы указать на то, что Селевкидская империя также будет разрушена. Если это так и если книга была действительно написана в 200 г. до н. э., то автор был довольно неплохим пророком. Империя Селевкидов, несомненно, не была разрушена окончательно, но ее власть над Иудеей была сломлена, и иудеи снова вступили в период гордой независимости. Это время пришло, но уже через поколение после того, как Книга Товита была написана (если мы примем как дату ее написания 200 г. до н. э.), ее первые читатели, возможно, смогли увидеть разрушение власти Селевкидов, поскольку Товия еще при жизни застал падение Ниневии.

2. Книга Иудифь

Навуходоносор

После Книги Товита идет исторический роман, книга, названная по имени героини повествования Иудифь. Лучшим предположением насчет датировки его авторства будет отнесение его примерно к 150 г. до н. э., вскоре после того, как была сброшена тирания Селевкидов. Это был период великого националистического подъема, и поэтому большой популярностью пользовались истории, в которых рассказывалось о великих подвигах против превосходящих сил врагов. Примером подобной истории является Книга Иудифь.

Несмотря на тот факт, что Книге Иудифь недостает сверхъестественных элементов, которые есть в Книге Товита, Книга Иудифь еще очевиднее оказывается вымышленной. В ней говорится о победе, о которой не упоминается нигде, кроме этой книги, о местах и людях, которых нет в других источниках, и хронология в ней безнадежно искажена. Эта книга не включена в еврейский канон или в Библию короля Якова. Однако она была очень популярна из-за самой истории, о которой она рассказывала.

Начинается книга с датирования:

Иудифь, 1: 1. В двенадцатый год царствования Навуходоносора, царствовавшего над Ассириянами в великом городе Ниневии…

Если принять эту дату всерьез, то события в Книге Иудифь начинаются в 594 г. до н. э., когда в Иерусалиме на престоле был Седекия, а царство Иудея приходило в упадок.

Карта Иерусалима

Однако уже здесь начинается путаница, поскольку Навуходоносор правил в Вавилоне Халдейской империей, а не в Ниневии – Ассирийской. В действительности Навуходоносор взошел на трон только после того, как Ниневия была полностью разрушена.

Арфаксад

Но история начинается не только с Навуходоносора; она сразу переключается на другого монарха:

Иудифь, 1: 1–2. …во дни Арфаксада, который царствовал над Мидянами в Екбатанах и построил вокруг Екбатан стены…

Не существует никаких письменных упоминаний о ком-либо среди мидийских царей, кого называли бы Арфаксадом или вроде того.

Согласно Геродоту, первым значительным царем мидян был Деиос, который взошел на престол примерно в 700 г. до н. э. и правил до 647 г. до н. э. Южные районы Мидии находились тогда под неустойчивой ассирийской властью после того, как торжествующие армии Саргона вторглись в нее в 710 г. до н. э.

Однако при Деиосе Мидия восстановила некоторую независимость. Согласно Геродоту, он построил Экбатану, которую он, возможно, укреплял с тем умыслом, чтобы сделать ее своей столицей и царской резиденцией. Несомненно, он платил дань ассирийским царям в Ниневии. Он основал царскую династию, которая через сто лет после его смерти станет великой.

Сын Деиоса Фраорт правил, согласно Геродоту, с 647-го по 625 г. до н. э., и он расширил пределы мидийской власти. Ассирия была в то время занята эламитскими войнами, вавилонскими бунтами, египетскими интригами и набегами киммерийских варваров. Когда Ассирия полностью погрузилась в свои проблемы, Фраорт сумел присоединить к себе племена с севера и востока Ассирии и собрать их в единую империю, управляемую из Экбатаны, которая вскоре должна была поспособствовать сокрушению Ассирии.

Поэтому мы можем предположить, что упоминание в Книге Иудифь об Арфаксаде представляет собой некое наложение смутных воспоминаний о Деиосе и Фраорте, причем главным образом о Фраорте.

Рагава

Успехи Фраорта возбудили у Ассирии беспокойство, и в конечном счете между этими народами вспыхнула война. Это отражено в Книге Иудифь:

Иудифь, 1: 5. …в те дни царь Навуходоносор предпринял войну против царя Арфаксада… в пределах Рагавы.

Рагава – это город, названный в Книге Товита Рагами, расположен в глубине мидийской территории, так что можно представить себе стремительное ассирийское наступление.

В действительной истории Фраорт правил в то время, когда на ассирийском престоле был Ашшурбанипал (Аснафар в Книге Ездры). Ашшурбанипал напал на Фраорта, и, согласно Геродоту, Фраорт потерпел поражение от ассирийских армий и был убит в 625 г. до н. э. – в последний год царствования Ашшурбанипала.

Смутное воспоминание об этой войне могло преобразоваться в битву при Рагаве, в которой Навуходоносор Ассирийский побеждает Арфаксада Мидийского.

Идаспис

Описывается армия, которая была собрана Навуходоносором:

Иудифь, 1: 6. К нему сошлись все живущие при Евфрате, Тигре и Идасписе, и с равнины Ариох, царь Елимейский, и сошлись очень многие народы в ополчение сынов Хелеуда.

Вообще говоря, это неплохое описание восточной половины территории, управляемой ассирийцами (то есть настоящим Навуходоносором). Сыновья Хелеуда – это халдеи, которые во времена Ашшурбанипала подчинялись Ассирии и которые во времена Навуходоносора правили всем Плодородным Полумесяцем. Елимеи – это эламиты, которых завоевал Ашшурбанипал.

Единственный серьезный недостаток здесь – это упоминание о реке Идаспис. Это одна из пяти рек, текущих через пакистанскую провинцию Панджаб (само название которого означает «пять рек»). Ее современное название – Джелум (Jhelum).

Идаспис протекала вблизи дальневосточной границы Персидской империи и недолговечной империи Александра Македонского, которая появилась впоследствии. И действительно, в 326 г. до н. э. Александр выиграл последнее из четырех своих великих сражений в Азии на реке Идаспис.

Пытаясь объяснять то, что Навуходоносор собрал свое войско из самых отдаленных уголков империи, автор Книги Иудифь упомянул об Идасписе практически автоматически, поскольку это были пределы империи, с которой он был знаком гораздо больше, чем с ассирийским государством.

Навуходоносору потребовались также войска из народов, живущих к западу и югу от Ассирии. Они перечислены полностью, но, в общем, состоят из народов Малой Азии, Сирии, Израиля, Иудеи и Египта. Западные страны отказались от помощи, и Навуходоносор поклялся отомстить им, затем нанес с помощью своей армии поражение Арфаксаду.

Олоферн

Когда была завоевана Мидия, Навуходоносор готов был уже вернуться на запад.

Иудифь, 2: 4–6. …Навуходоносор… призвал главного вождя своего войска Олоферна… и сказал ему:…вот ты пойдешь от лица моего… и выступишь против всей земли на западе за то, что они не повиновались слову уст моих.

Ашшурбанипал в течение своего царствования действительно проводил военную кампанию на западе. Это было в Египте, в котором во время его царствования было восстание. Тем не менее нет никаких упоминаний о том, что в ходе этой кампании он нанес какой-либо особый ущерб Иудее. В действительности во время его царствования царем Иудеи был Манассия, который был лояльно настроенным по отношению к ассирийским властям, и его царствование было мирным.

Несомненно, возникла традиция, согласно которой во время царствования Манассии возникли некоторые проблемы в отношениях с Ассирией, поскольку во Второй книге Паралипоменон есть упоминание о том, что Манассия был заключен в тюрьму и увезен в Вавилон. Автор Книги Иудифь мог иметь некоторое неопределенное представление о западной кампании Ашшурбанипала и предполагаемом заключении Манассии.

Но кем был в таком случае Олоферн? В письменных источниках Ассирии и Вавилона о таком военачальнике нет никаких упоминаний.

Когда все это происходит, то есть через три столетия после царствования Ашшурбанипала, как раз и возникла ситуация, которая связана с событиями подобного рода. Как раз теперь Персидская империя и правила Западной Азией своей могущественной дланью, а монархом на престоле был Артаксеркс III, правивший с 358-го до 338 г. до н. э. Точно так же, как Ашшурбанипал был последним из могущественных ассирийских монархов, так и Артаксеркс III был последним из могущественных персидских монархов.

Подобно Ашшурбанипалу, Артаксеркс проводил военные кампании в Египте, поскольку Египет периодически восставал против персидского господства. Фактически в 404 г. до н. э. после смерти персидского царя Дария II египетские восстания привели к независимости египтян и местные цари уже эффективно контролировали весь Египет. В традиционных историях перечисляются три существовавшие в этом промежутке времени династии – 28-я, 29-я и 30-я. Ни один из местных царей не был как-то особо могуществен, и большинство из них правили только краткое время.

В то время когда на персидский престол взошел Артаксеркс III, к власти только что пришел Нектанебо II, последний царь 30-й династии и в действительности последний царь-египтянин вплоть до времен Средневековья. В 346 г. до н. э. Артаксеркс III после больших приготовлений послал в Египет военную экспедицию. Последовали пять тяжелых лет военной кампании, которая сокрушила Нектанебо II и восстанавила персидское правление.

Кем же был тот военачальник, который привел персидское воинство? Это и был Олоферн.

По-видимому, разумно предположить, что автор Книги Иудифь наложил египетскую кампанию Артаксеркса на кампанию Ашшурбанипала и сделал Олоферна, персидского военачальника, вождем ассирийских войск.

Иоаким

Приводится подробное описание похода Олоферна, с многочисленными географическими названиями, очевидно взятыми из воздуха, поскольку их невозможно отождествить с чем-либо реально существующим на поверхности земли. Однако делается вывод, что Олоферн нанес удар с северо-запада Ниневии, завоевал Малую Азию, а затем направился на юг, чтобы довести свое дело до конца, пройдя вдоль побережья, оккупировав и разрушив Сирию, Финикию и Палестину.

Следующей на очереди была Иудея:

Иудифь, 4: 1–3. Сыны Израиля, жившие в Иудее, услышав обо всем, что сделал с народами Олоферн… очень, очень испугались его и трепетали за Иерусалим и храм… потому что недавно возвратились они из плена…

Это описание добавляет дополнительный элемент анахронизма. Идет VII в. до н. э., в то время как в VI в. до н. э. правит Навуходоносор, который в IV в. до н. э. посылает свое войско под предводительством военачальника напасть на восстановившуюся Иудею V в.

Кроме того, это не период восстановленной Иудеи, о которой осталось простое упоминание. Приводится несколько случайных свидетельств в виде упоминания личности первосвященника.

Иудифь, 4: 6. …а великий священник Иоаким, бывший в те дни в Иерусалиме…

Имя Иоаким в еврейской форме было бы Иоиаким (Joiakim), и оно упоминается в Книге Неемии.

Неемия, 12: 10. Иисус родил Иоакима, Иоаким родил Елиашива…

Другими словами, Иоаким был сыном Иисуса, который восстановил храм вместе с Зерубавелем (Zerubbabel), и отцом Елиашива, который восстановил городские стены вместе с Неемией. Отсюда видно, что события Книги Иудифь попадают, по-видимому, как раз между событиями, зафиксированными в Книге Ездры, и событиями, зафиксированными в Книге Неемии.

Ветилуя

Иудея готовилась к отчаянной защите и посылала воззвания о помощи в стратегически важные места:

Иудифь, 4: 6–7. …Иоаким… написал жителям Ветилуи… чтобы они заняли восходы в нагорную страну, потому что… через них легко было им воспрепятствовать приходящим, так как тесен был проход даже для двух человек.

Ветилуя – это название, которое не встречается в других местах Библии, и некоторые предполагают, что это может быть Шехем (Shechem), так как он расположен в узком проходе между двумя горами.

Однако можно заметить, что автор Книги Иудифь в долгу перед Геродотом. Мифический Навуходоносор автора имеет слишком огромную власть в своей империи, чтобы ее натиск могла выдержать крошечная Иудея, как, например, в том случае, когда настоящий Ксеркс обрушился на крошечную Грецию. Олоферн двигался на запад, затем на юг, как поступал военачальник Ксеркса Мардоний. Неумолимое продвижение было остановлено крошечным иудейским войском, как продвижение персов было остановлено крошечным греческим войском. И решающее сражение должно было произойти в узком проходе, где небольшое войско сдерживало натиск огромной армии.

Бессмысленно искать на карте Иудеи Ветилую; скорее, ее можно найти на карте Греции, поскольку Ветилуя – это в действительности Фермопилы. В самом деле, как показывают события, это именно Фермопилы, да еще объединенные с Марафоном.

Иудифь

Олоферн осаждает город Ветилую и захватывает его систему водоснабжения так, чтобы жители, испытывая крайнюю жажду, готовы были сдаться. Теперь этот ход событий привлекает внимание героини данной книги.

Иудифь, 8: 1. В эти дни услышала Иудифь…

Иудифь – это женская форма имени Иуда и означает «женщину-иудейку». И такова была популярность этой книги и настолько волнующая история, о которой она рассказывает, и впоследствии множество раз ее кульминационный момент использовался как вдохновляющий сюжет в искусстве, что все это сделало имя Иудифь очень распространенным и среди современных английских имен.

Иудифь наделяется родословной, которая явно неисторична. Невозможно идентифицировать приводимые имена, а некоторые из них вообще не имеют никаких параллелей в других местах Библии. Иудифь описана как красивая и благочестивая вдова, у которой три года назад умер ее муж.

Вагой

Иудифь возмущена, услышав о планируемой сдаче города. Она увещевает старейшин твердо держаться, пока она будет осуществлять свой собственный план. Она одевается во все свои наряды и покидает город как дезертир. Ее красота обеспечивает ей почтительное обхождение, и ее приводят к Олоферну. Она сообщает ему, что иудеи в Ветилуе грешат и поэтому, несомненно, потерпят поражение. Она предлагает помочь Олоферну одержать победу, если с уважением отнесутся к ее собственным религиозным чувствам и позволят ей каждую ночь удаляться с тем, чтобы она могла помолиться в одиночестве.

В течение трех дней она на высоком уровне поддерживает установившийся стиль поведения, и часовые каждую ночь привычно видели ее выходящей из лагеря, чтобы помолиться.

На четвертый день Олоферн подумал, что он улучшит ситуацию, если Иудифь присоединится к нему на обеде:

Иудифь, 12: 11. И сказал он евнуху Вагою… ступай и убеди Еврейскую женщину, которая у тебя, прийти к нам и есть и пить с нами…

Вагой – это греческая форма персидского имени, означающего «данный Богом», и оно часто использовалось для имен евнухов, поэтому фраза «евнух Вагой» была почти штампом.

Самым известным «евнухом Вагоем» был вероотступник-египтянин на службе у Артаксеркса III во время военной кампании последнего против Египта, той самой кампании, в которой фигурировал настоящий Олоферн. Некоторое время Вагой пользовался властью за спиной правителя и безжалостно облагал налогами и грабил подчиненные народы (включая иудеев).

В конечном счете он стремился к полной власти. Как евнух он не мог править явно, но по крайней мере он мог оказывать сильное влияние. В 338 г. до н. э. он организовал убийство Артаксеркса III и всех его детей, кроме самого младшего. Самого младшего сына Арса он посадил на трон, а когда Арс проявил признаки независимости, Вагой в 336 г. до н. э. убил также его и его детей.

Затем Вагой посадил на трон дальнего родственника царя по персидской царской линии. Новый царь назвал себя Дарием III. И его постигла бы та же участь, что и его двух предшественников, если бы он не избежал этого, убив Вагоя. Однако это был единственный сильный поступок Дария III. Вскоре он предстал перед Александром Македонским, и оставшаяся его жизнь представляла собой одно сплошное бедствие. Умер он в 330 г. до н. э., став последним царем Персии. После этого Персидская империя, которая была основана Киром на два с четвертью столетия раньше, перестала существовать.

Автор Книги Иудифь, несомненно, знал о греховности исторического «евнуха Вагоя», и поэтому вполне естественно с его стороны было дать это имя фавориту Олоферна.

Иудифь принимает приглашение, подталкивает Олоферна к тому, чтобы тот слишком много выпил. Когда праздник закончился, все ушли, чтобы оставить Олоферна наедине с Иудифь. К этому времени Олоферн уже в состоянии пьяного оцепенения, и Иудифь его же собственным мечом отрубает ему голову.

Она обернула голову в занавеску и удалилась, как бы для уединенной молитвы, как она делала и предыдущими ночами. Однако в этот раз она идет в Ветилую и показывает там голову. Иудеи воодушевлены, а ассирийское войско, обнаружив гибель своего военачальника, запаниковало. Они обратились в бегство, а иудеи преследовали их и убивали, таким образом (согласно рассказу) спаслись от Навуходоносора навсегда.

3. Первая книга Маккавеев

Первая книга Маккавеев

Канонические книги Ветхого Завета (согласно их расположению в христианских версиях Библии) заканчиваются Книгой пророка Малахии. Пророчество, с традиционной еврейской точки зрения, исчезло после возвращения из вавилонского плена, а также с восстановлением Храма и стен Иерусалима.

На самом деле это было не так, поскольку множество канонических книг было написано гораздо позже 430 г. до н. э., когда было завершено строительство иерусалимских стен. Однако в каждом подобном случае традиция настаивает на приписывании авторства тому периоду, который был задолго до этой решающей даты. Так, книга Ионы, написанная как художественное произведение в 300 г. до н. э. или около того, была приписана времени, близкому к периоду жизни исторического пророка, который жил около 780 г. до н. э. Поздние псалмы были приписаны Давиду; последние компиляции притч – Соломону, в то время как апокалиптические сочинения, составленные в греческий период, были приписаны видным фигурам периода вавилонского плена и возвращения, например Даниилу и Захарии.

Палестина при Маккавеях

Это означало, что с историческими событиями после 430 г. до н. э. нельзя было иметь дело непосредственно, и они были вставлены в Библию. Их нужно было приписать древним, чтобы соблюсти строгую еврейскую традицию, и поэтому должны были быть представленными в неясной, апокалиптической форме или же остаться среди апокрифов.

И тем не менее, в период с 200 г. до н. э. до 100 г. н. э. еврейская история была богата событиями, в некоторых отношениях она была более интересной, чем когда-либо ранее. Снова было основано независимое еврейское государство, как во времена Савла и Давида. Снова, как во времена Иеремии, неотвратимо надвигалась колоссальная катастрофа. Снова заговорили пророки, и мир изменялся, как во времена Второ-Исайи.

Но в еврейском каноне не было и намека на это. Знанием об этом периоде мы обязаны апокрифам, Новому Завету и таким светским историкам, как Иосиф.

Если сначала мы обратимся к апокрифам, то натолкнемся на Книги Маккавеев (название будет объяснено позже). В них входят пять книг, две из которых представлены в апокрифах, поскольку они были включены в греческие версии Библии. Первая из этих книг – Первая книга Маккавеев – лучшая с точки зрения исторической ценности.

Ее автор неизвестен, но, очевидно, это был еврей с рационалистическими наклонностями, так как книга не содержит в себе никаких чудес. Она охватывает сорокалетний период с 175-го по 135 г. до н. э. и (если некоторые заключительные отрывки являются более поздними вставками) должна была быть написана между 135-м и 100 г. до н. э. каким-то палестинским евреем.

Первоначально она была написана на еврейском, а копию этой еврейской версии уже в 400 г. н. э. видел латинский священник Иероним. Однако еврейская версия до нашего времени не сохранилась. Старейшими версиями, которыми мы располагаем, являются греческие, поэтому в Библии короля Якова (которую я использую в своем цитировании) используются греческие версии общеизвестных имен. Однако в Исправленном стандартном переводе они согласованы с именами, используемыми в переводах с еврейского, как в канонических книгах Ветхого Завета.

Филипп Македонский

В Первой книге Маккавеев рассказывается о еврейском восстании против владык македонского происхождения, и поэтому автор начинает с македонского владычества над Азией.

Македонское завоевание произошло в IV в. до н. э., в то время, когда Иудея была сравнительно спокойной. Фактически история иудеев под властью персов по-настоящему нам неизвестна, и это, возможно, является признаком отсутствия в то время бедствий. (Томас Карлайль сказал: «Счастливый народ, летопись которого не заполнена в исторических книгах».)

Западная часть империи Александра Македонского

Иосиф упоминает о еврейском восстании против персов примерно в 350 г. до н. э., но Артаксеркс III, который был тогда персидским царем, быстро подавил его и сделал это без особых разрушений. Возможно, иудеи просто не ушли достаточно быстро с пути, когда Артаксеркс III совершал поход на запад, чтобы положить конец ранее вспыхнувшему египетскому бунту, который позволил Египту удерживать сомнительную независимость в течение примерно пятидесяти лет. Именно это событие, возможно, и вдохновило на написание Книги Есфирь и Книги Иудифь. Кроме того, в этот период, возможно, произошел окончательный раскол между иудеями и самаритянами, который уже никогда не был улажен.

Однако, в то время как еврейская история затихала до еле слышного шепота, в Греции происходили громкие события. После того как греки отразили попытку Ксеркса (Авашвероша) покорить их страну, последовал золотой век, который заполнил собой весь V в. до н. э. Как раз в то время, когда Иерусалим кропотливо восстанавливали, и в то время, когда Неемия боролся за то, чтобы снова возвести его стены, греческий город Афины породил культуру, которая стала с тех пор гордостью всего человечества.

Эта культура пошла на убыль к концу V в. до н. э., по разным причинам, среди которых главной, возможно, было продолжение непрерывных войн между греческими городами. К 350 г. до н. э., когда иудеи уже завершали свой сонный век, наступивший после Неемии, и были весьма встревожены, когда Артаксеркс III пошел мимо них в поход на Египет, греческие города погрузились в настоящее истощение. Созрело время для некоторой внешней силы, которая захватит всех их, и эта сила была названа в первом же стихе Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 1: 1. …Александр, сын Филиппа, Македонянин…

Македония – это была страна, расположенная к северу от Греции, полуварварская во время золотого века Греции, но находившаяся под мощным греческим влиянием. Ее народ говорил на греческом диалекте, а ее правящие классы интересовались греческой литературой и культурой. Македония оставалось без значительного влияния со стороны греческой истории до середины IV в. до н. э., когда произошло сразу два важных события. Во-первых, греческие города, как я уже сказал ранее, истощили себя войной; а во-вторых, к власти над Македонией пришел весьма выдающийся человек – Филипп II. Именно о нем упоминается в 1 Мак. 1: 1 как о «Филиппе, Македонянине», и он часто упоминается в наших собственных книгах по истории как «Филипп Македонский».

Филипп захватил власть над Македонией в 359 г. до н. э., примерно в то время, когда Артаксеркс III взошел на персидский престол. Филипп сразу начал реорганизовывать свое войско, увеличив эффективность управления, расширив его власть над окружающими варварскими силами и участвуя в осторожной войне против греческих городов.

В 338 г. до н. э. Филипп победил объединенные армии греческих городов Афин и Фив и, таким образом, стал обладать самой могущественной властью в Греции. Сражение, которое окончательно решило исход дела, вел восемнадцатилетний сын Филиппа Александр.

Как только Филипп добился власти над Грецией, он заставил греческие города признать его правителем объединенной силы греков и македонян, которую он намеревался повести против Персии. Однако в 356 г. до н. э., почти в тот самый момент, когда Филипп, планировал переплыть Эгейское море, войти в Малую Азию и начать Персидскую войну, он был убит.

Александр

На престол взошел двадцатилетний сын Филиппа, который правил как Александр III. Однако ввиду его удивительной карьеры он во всем мире известен как Александр Великий или Александр Македонский. Александр начал с восстановления власти своего отца, подавляя восстания во всех его владениях, и еще раз разгромил греков. Затем в 334 г. до н. э. он оставил Грецию, отправившись в Азию.

1 Мак., 1:1. После того как Александр, сын Филиппа, Македонянин, который вышел из земли Киттим, поразил Дария, царя Персидского и Мидийского, и воцарился вместо него…

Киттим обычно считается островом Кипр, на котором был греческий город Китион. До времени Александра Китион был ближайшим к Иудее греческим городом.

Когда Александр вторгся в Персидскую империю, он столкнулся со слабым противником. Артаксеркс III, последний сильный персидский монарх, умер в 338 г. до н. э., а через пару лет беспорядков престол занял мягкий и невоинственный (даже трусливый) человек по имени Дарий III. Как раз в то время он испытал всю мощь вторжения Александра.

Александр быстро одержал первую победу над местными персидскими силами на северо-западе Малой Азии. Затем он прошел по всей длине этого полуострова, прежде чем встретился с главной персидской армией на юго-востоке. Там в 333 г. до н. э. он одержал крупную победу, после чего он совершил поход на юг через Сирию и Иудею.

Без какого-либо сопротивления он взял Иерусалим. Иосиф описывает первосвященника Иерусалима, вышедшего из города во всех священнических регалиях, чтобы встретить Александра и уберечь город от нападения. Затем описывается, как Александр сказал, что он только что видел этого человека во сне, поэтому он обращался с Иерусалимом почтительно. Было это правдой или нет, неизвестно, никаких свидетельств об этом, кроме сочинения Иосифа.

Империя Александра Македонского

Александр вторгся в Египет и взял его, также без сопротивления, и приказал основать там город Александрию (названный его именем) в 332 г. до н. э.

В 331 г. до н. э. Александр оставил Египет и двинулся в восточном направлении на Вавилонию, где он победил персов в третьем большом сражении. Это был конец Персидской империи. В 330 г. до н. э. Дарий III был убит несколькими собственными должностными лицами, ровно через два столетия после смерти Кира, и вместо него этой огромной страной стал править Александр.

Македонский завоеватель еще семь лет провел в походах и, возвращаясь походами через восточные участки бывших персидских владений, выигрывая все сражения, в конечном счете привел свои победоносные войска в Индию.

Здесь они отказались идти дальше, и Александр, как говорят, заплакал, потому что не было больше миров, которые можно было бы завоевать. В 324 г. до н. э. он вернулся в Вавилон.

Слуги Александра

Александр не надолго пережил свои удивительные победы. В 323 г. до н. э. в возрасте тридцати трех лет он умер:

1 Мак., 1: 7–9. Александр царствовал двенадцать лет и умер. И владычествовали его слуги каждый в своем месте. И по смерти его все они возложили на себя венцы, а после них и сыновья их…

После смерти Александра остались его жена и сын-младенец, сварливая мать и умственно отсталый единокровный брат. Ни один из них не мог противостоять амбициям могущественных военачальников («слуг» Александра на языке Первой книги Маккавеев), которые были воспитаны при Филиппе и Александре.

Военачальники непрерывно боролись между собой за первенство, но ни один из них не одержал полной победы. К 301 г. до н. э. стало очевидно, что империя Александра никогда больше не воссоединится, и каждый военачальник должен довольствоваться тем, что он царь хотя бы над ее частью.

Птолемейский Египет и селевкидская Азия

Первым, кто пришел к пониманию этой новой ситуации, был военачальник Птолемей, который сразу после смерти Александра стал правителем Египта. Он сохранил за собой этот пост, а в 306 г. до н. э. взял себе титул царя Египта, титул, который сохранялся за его потомками (Птолемеями) в течение почти трех столетий. Египет этого периода упоминается как Птолемейский Египет.

Другим военачальником Александра был Селевк, который утвердился как царь большей части Западной Азии в 306 г. до н. э. Его потомки (Селевкиды) правили почти столько же, сколько и Птолемеи, а их владения обычно упоминаются как Селевкидская империя.

Были и другие царства, установленные на руинах империи Александра, но именно царства Птолемеев и Селевкидов имели отношение к иудеям. При первоначальном разделении империи восточные берега Средиземноморья были поровну разделены между этими двумя царствами. Южная половина, включая Иудею, стала частью птолемейского владения, а иудеи оставались под властью Птолемеев в течение столетия.

С самого начала Сирия, находившаяся на севере Иудеи, была частью владений Селевкидов. Селевкиды сначала правили также над Вавилонией и территориями на востоке, которые стали называться Парфией.

Именно сирийская часть Селевкидской империи была ближайшей к Иудее. В более поздние века, когда большая часть восточной части этой империи была утрачена, ее сила сосредоточилась в Сирии, где была расположена ее западная столица Антиохия. По этой причине Селевкидская империя часто упоминается как Сирия, хотя нет никакой связи, кроме географической, между селевкидской Сирией и той Сирией, которая боролась против Израиля во времена Ахава.

Царь Антиох

Автор Первой книги Маккавеев не останавливается на детализации истории македонских царств после смерти Александра (истории, которая была хорошо известна, по крайней мере в общих чертах, первым читателям книги), но перескакивает через полтора века, чтобы сразу перейти к сути:

1 Мак., 1: 10. И вышел от них корень греха… сын царя Антиоха…

В большинстве эллинистических царств того времени сменявшие друг друга правители были известны по каким-нибудь немногим именам, поэтому в Египте было множество Птолемеев, а среди Селевкидов – множество Антиохов. Современный способ нумерации царей с одним и тем же именем в древние времена не употреблялся. Вместо этого каждый правитель брал себе (или ему давали) какое-нибудь прозвище, обычно очень лестное для него.

Например, здесь упоминаются прозвища первых пяти Птолемеев, которые правили Иудеей, а также Египтом:

Птолемей I Сотер («спаситель»), 306–285 гг. до н. э. Ему дали это прозвище в 304 г. до н. э., когда он пришел на помощь острову Родосу, когда его осаждал другой македонский военачальник. За ним следовал его сын

Птолемей II Филадельф («любящий свою сестру»), 285–246 гг. до н. э. Он был назван так потому, что в пожилом возрасте из уважения к египетской традиции он женился на своей родной сестре. В действительности это имя применялось к двум из них. При покровительстве Птолемея Филадельфа музей и библиотека в Александрии сделали этот город мировым центром науки и образования. Также при его покровительстве Библия была впервые переведена на некоторые нееврейские языки, и таким образом возникла Септуагинта. За ним следовал его сын

Птолемей III Евергет («благотворитель»), 246–221 гг. до н. э. При его правлении птолемейский Египет достиг пика своей славы. Птолемей III боролся с Селевкидами и победил их, совершив победный поход в Вавилонию, аннексировав большую часть Сирии и даже часть Малой Азии. За ним следовал его сын

Птолемей IV Филопатор («любящий своего отца»), 221–203 гг. до н. э. Это прозвище, возможно, было немного пропагандистским, так как этот Птолемей приказал казнить остальных членов его семьи, включая родную мать. Некоторые подозревают, что он, возможно, приложил свою руку также и к смерти его отца. Египет во время его царствования начал приходить в упадок. За ним следовал сын-младенец

Птолемей V Епифан («проявление бога»), 203–181 гг. до н. э. Значение этого прозвища отражает тот факт, что в древних монархиях царь считался приемным сыном национального бога и поэтому сам был своего рода богом. Конечно, примитивное представление о «боге» не было столь же возвышенным или абстрактным, как представления, развитые иудеями и христианами, и египетский взгляд на монарха как на «проявление бога» мог быть не строже, чем еврейский взгляд на первосвященника или христианский взгляд на римского папу.

Что касается Селевкидской империи, то далее следуют ее древние монархи:

Селевк I Никатор («завоеватель»), 305–280 гг. до н. э., после которого воцарился его сын

Антиох I Сотер («спаситель»), 280–261 гг. до н. э., после которого в свою очередь воцарился его сын

Антиох II Теос («бог»), 261–246 гг. до н. э. Во время его царствования большие области восточной части Селевкидской империи получили независимость под властью местных монархов и начинается история Парфии (название, которое фактически является формой «Персии»). За ним последовал его сын

Селевк II Каллиник («славный победитель»), 246–226 гг. до н. э. Несмотря на свое прозвище, он потерпел поражение от Птолемея III Евергета, и Селевкидская империя пришла в большой упадок, терзаемая парфянами на востоке и египтянами на западе. После двадцатилетнего бедственного царствования на престол взошел сын Селевка II Селевк III Серауна («молния»), 226–223 гг. до н. э., который был убит в ходе войны с небольшим македонским царством в Малой Азии. Сменил его младший брат. Этим братом был Антиох III, и именно он упоминается в Первой книге Маккавеев (1: 10) как царь Антиох.

При Антиохе III (223–187 гг. до н. э.) Селевкидская империя в значительной степени восстановилась. В результате ряда войн Антиох III постепенно расширил власть Селевкидов в Малой Азии. Он победил парфянские племена и вернул их под власть Селевкидов; и наконец он взялся за Египет.

Две войны он провел против Египта. В первой из них он потерпел неудачу, проиграв важное сражение у границ Египта. Когда на престол взошел младенец Птолемей V Епифан, Антиох тут же сделал еще одну попытку. Египет был раздираем интригами своих придворных, боровшихся за контроль над правительством, и в 198 г. до н. э. Антиох одержал победу. В результате этой войны Иудея была вырвана из-под власти Египта и перешла под владычество Селевкидов.

Рим

Тем не менее некоторым образом Антиох III родился слишком поздно. Он гордился своими победами, которые, казалось в его собственных глазах, соперничали с победами Александра. Поэтому он назвал себя Антиохом III Магнусом («великим») и известен в наших собственных книгах по истории как Антиох Великий. Если бы он умер в 198 г. до н. э., то это прозвище могло быть заслуженным, но он жил и после и оказался втянутым в войны с Римом, на последствия которых намекается в Первой книге Маккавеев:

1 Мак., 1: 10. И вышел от них корень греха – Антиох Епифан, сын царя Антиоха, который был заложником в Риме…

Рим во времена Маккавеев

Город Рим, согласно римской легенде, был основан в 753 г. до н. э. Это было то время, когда Иеровоам II был царем Израиля, а Уззия – царем Иудеи, когда пророчествовали Амос и Осия и когда Исайя вот-вот должен был услышать зов свыше.

Сначала Рим был царством, но в 509 г. до н. э., вскоре после того, как в Иерусалиме был освящен Второй храм, в Риме был смещен его седьмой царь Тарквиний Суперв и была установлена Римская республика. Постепенно, на протяжении нескольких столетий, Рим все больше увеличивал свое могущество, а в 270 г. до н. э., когда иудеи были под умеренным и благотворным правлением Птолемея II Филадельфа, римляне взяли под контроль весь Апеннинский полуостров.

С 264-го по 202 г. до н. э., в то время как Птолемеи и Селевкиды продолжали свои бесконечные войны, Рим вел свои две больших войны с североафриканским городом Карфагеном и в конечном счете одержал полную победу. Власть Рима была установлена над большими островами вблизи Италии (Сицилией, Сардинией и Корсикой) и над побережьем Испании. Это была величайшая сила на западном Средиземноморье, и ее растущая тень начала затмевать восток.

Некоторые из малых македонских царств начали образовывать союзы с Римом и искать его защиту против Селевкидской империи, которая при Антиохе III казалась непобедимой. Действительно, даже Египет заключил договор о дружбе с Римом, который восходил еще ко времени Птолемея II, и он также обращался к Риму за помощью.

Однако Антиох III не чувствовал никакой необходимости беспокоиться насчет отдаленного Рима. Он считал себя непобедимым и без всяких колебаний двинулся против небольшого царства Пергам в западной Малой Азии, царства, которое было союзником Рима.

Предупреждение Рима было проигнорировано, ив 192 г. до н. э. Рим и Антиох столкнулись в войне. Антиох III вторгся в Грецию, но оказалось, что поражение римского войска никоим образом не было таким же результативным, как поражение плохо управляемых египетских армий или разрушения плохо организованных парфянских орд на востоке. В 191 г. до н. э. Антиох III потерпел от римлян в Греции страшное поражение. Когда расстроенный монарх Селевкид торопливо отступил в Малую Азию, римляне решительно преследовали его (впервые ступив в Азию) и в 190 г. до н. э. снова нанесли ему поражение.

В 189 г. до н. э. Антиох III вынужден был пойти на мир с ужасными для него последствиями. Он должен был выплачивать большую сумму контрибуции, потерял весь свой флот и уступил Риму Малую Азию. Один из его младших сыновей – Антиох, упомянутый в 1 Мак., 1: 10 – был отдан римлянам в качестве заложника, это служило гарантией того, что будут выполняться условия мирного соглашения. (Парфянские части империи снова получили шанс отделиться, на этот раз навсегда, и Селевкидская империя стала ограничиваться Сирией и Вавилонией. Это было все еще значительное государство, поскольку по размерам это была примерно такая империя, которой правил Навуходоносор.)

Чтобы выплачивать Риму контрибуцию, Антиох попытался заставить различные храмы отдать свои золотые запасы. В одном городе в 187 г. до н. э., где он присматривал за разорением храма, он был убит местными жителями.

Антиох Епифан

После Антиоха III на престол взошел его старший сын Селевк IV Филопатр, при котором Селевкидская империя начала медленное восстановление. Римляне, чтобы быть уверенными в том, что он не причинит никаких беспокойств, заставили его во время восшествия на престол послать в Рим своего сына Димитрия в качестве заложника. Селевк был убит в 175 г. до н. э. одним из его собственных министров, который затем попытался стать царем.

Тем временем с младшим братом Селевка Антиохом, которого послали как заложника в Рим, обращались хорошо, и он вырос, восхищаясь римскими порядками. Примерно в то время, когда был убит Селевк, Антиох было отпущен (или убежал) и отправился назад в Антиохию. В конце концов он успел вырвать престол из рук узурпатора и унаследовать корону. Он стал Антиохом IV Епифаном.

1 Мак., 1: 10. И вышел от них корень греха – Антиох Епифан… и воцарился в сто тридцать седьмом году царства Еллинского.

Основатель Селевкидской империи Селевк I начал практику летоисчисления от дня победы, которую он одержал в 512 г. до н. э., победы, которая позволила ему твердо обосноваться в Вавилоне. Он полагал, что его империя была основана в то время, и поэтому 312 г. до н. э. – это первый год «царства Еллинского» или, как мы сказали бы сегодня, первый год Селевкидской эпохи. Поэтому 176/175 г. до н. э. был бы 137 г. Селевкидской эпохи, и именно в этом году престол занял Антиох IV.

В более поздние годы, когда каждое царство и почти каждый город имел свои собственные способы подсчета лет, иудеи в своих торговых делах обычно использовали летоисчисление Селевкидской эры. Поскольку иудеи были рассеяны по всему Востоку, использование ими летоисчисления Селевкидской эры наряду с местными системами дало более поздним историкам ценный метод увязывания вместе различных хронологий.

Селевкидское летоисчисление осталось важнейшим и широко распространенным способом подсчета лет в грекоязычном мире до установления римской эры, то есть системы летоисчисления со дня легендарного основания города Рима. (Еще позже была принята теперь уже почти всеобъемлющая система летоисчисления со дня рождения Иисуса.)

Место действия

Александр Македонский, завоевав Персидскую империю, стал не просто царем над обширными территориями. Он представлял на востоке греческую культуру. Эта культура всегда была очень притягивающей, и она была принята повсеместно. Вся Малая Азия стала греческой по культуре. Греческая культура распространилась по всему Египту и Вавилонии. Даже в Бактрии (регион, который мы теперь называем Афганистаном) было основано полугреческое царство, которое просуществовало более века – с 250 г. до н. э. по 135 г. до н. э.

Иудеи были восприимчивыми к привлекательной греческой культуре не больше, чем к ханаанской культуре во времена судей и царей или к американской культуре в наше время. Во времена Селевкидов делались усилия «ассимилировать» другие народы, а потому открывались гимназии на греческий манер, от чего в ужасе был весьма антигречески настроенный автор Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 1: 11. В те дни вышли из Израиля сыны беззаконные и убеждали многих, говоря: «Пойдем и заключим союз с народами, окружающими нас…»

1 Мак., 1: 14–15. Они построили в Иерусалиме училище по обычаю языческому и установили у себя необрезание…

В гимназиях греки обычно тренировались и участвовали в спортивных соревнованиях нагими. (Само слово «гимназия» происходит от греческого слова, означающего «обнаженный».) Это само по себе ужасало тех иудеев, которые держались старого образа жизни. Еще худшим было то, что по иудеям, которые тренировались нагими, можно было ясно видеть, что они обрезанные; чтобы избежать смущения, возник обычай ношения поддельной крайней плоти, что делало их «необрезанными».

Такое развитие событий одобрялось селевкидскими правителями. Во-первых, они, подобно всем македонским правителям, имели серьезные намерения распространять греческую культуру, так как они считали, что она была гораздо выше всех остальных культур.

Кроме того, люди, которые придерживались старых негреческих обычаев, были более склонны восставать против правителя, пытаясь установить свою независимость, чтобы они могли бы затем свободно жить по-своему. Это соображение могло быть особенно применимо к иудеям, так как они были под властью Селевкидов только в течение четверти века, а множество единоверцев оставались под властью Птолемеев в Александрии и в других местах. Антиоху IV вполне могло показаться, что иудеи будут испытывать естественную привязанность к их традиционному врагу, Египту. Если же они станут греками по культуре, то разрушат узы с александрийскими иудеями.

По этой причине Антиох IV делал все, что было в его власти, чтобы поощрять эллинизацию (греки называли себя эллинами) иудеев. Такое поведение Антиоха не следует рассматривать как необычное или уникальное. Это довольно распространенная практика в большинстве стран, в то время и теперь, – пытаться унифицировать культуру. В Соединенных Штатах иммигранты из стран самых различных языков и культур поощряются к тому, чтобы изучать английский язык и принимать американский образ жизни.

Безусловно, такая политика лучше всего работает в том случае, когда она проводится умеренно, позволяя доминирующей культуре склонить на свою сторону своей собственной привлекательностью и удобствами, а не попыткой навязать ее только силой.

Птолемей

В Египте также начал правление новый царь. Когда в 181 г. до н. э. Птолемей V умер, на трон взошел его сын Птолемей VI Филометр («любящий свою мать»). Это был молодой человек, который был всецело во власти своей матери; этот факт, несомненно, и объясняет его прозвище.

Между Птолемеями и Селевкидами, несмотря на возрастающую угрозу со стороны Рима, оставалась вражда, так как была еще и проблема Иудеи. Антиох III потерпел поражение от Рима, но римляне разрешили ему сохранить за собой Иудею, которую он захватил у Птолемеев, а египтяне хотели вернуть ее обратно.

Однако Антиох IV не чувствовал никакой нужды возвращать территорию, которую римляне позволили удержать под своей властью его отцу. Возможно, он даже считал, что ввиду его собственных многих лет приятного пребывания в Риме римляне рассматривают его как одного из своих и одобряют его предприятия.

Мать Птолемея оставалась силой, удерживавшей мир, но после того, как она умерла, вспыхнула война. Очевидно, именно Египет нанес первый удар, и в этом он оказался безрассудным, так как Птолемей VI был слабым и невоинственным царем (хотя мягкосердечным и гуманным), в то время как Антиох IV был способным военачальником. Антиох вторгся в Египет в 170 г. до н. э.

1 Мак., 1: 17–18. …и вошел он [Антиох IV] в Египет с сильным ополчением… и вступил в сражение с Птолемеем, царем Египетским, и убоялся Птолемей от лица его и обратился в бегство…

Антиох преследовал отступающего египетского царя до самых стен Александрии и даже взял его в плен. Оставшись без царя, египтяне быстро возвели на трон младшего брата Птолемея как Птолемея VII Евергета II (обратите внимание на повторение этого прозвища).

(Иногда имя Птолемей VII закрепляют за младшим сыном Птолемея VI, в то время как брата, который теперь разделил его престол, называют Птолемеем VIII. Однако здесь нет никакого риска запутаться, так как Птолемей, который был возведен на трон после того, как Птолемея VI пленили, всем известен в истории не по нумерации, а как Фискон (Physcon), или «Пузо», потому что за время своего длинного царствования он сильно растолстел. Между прочим, это был тот самый Птолемей VII, или Фискон, о котором упоминал переводчик Книги Екклезиаста.)

Антиох IV не считал, что в его положении нужно было брать Александрию, поскольку он был не уверен насчет отношения к этому римлян, если он зайдет так далеко. Поэтому он отпустил Птолемея VI. Он надеялся, что с двумя Птолемеями, ссорящимися за престол, Египет впадет в гражданскую войну и та или другая сторона обратится к нему за помощью. И тогда он занял бы страну при сохранении видимости законности.

Однако египтяне превзошли его в маневрировании. Двое Птолемеев решили управлять страной совместно и делали это в мире. Разгневанный Антиох отбросил предосторожность ив 168 г. до н. э. вторгся в Египет во второй раз.

Но теперь был недоволен Рим. Римский посланник из Александрии обратился к селевкидскому монарху перед его войсками и приказал ему отказаться от своего плана. Антиох вынужден был уступить этому одинокому представителю далекой римской власти и, крайне оскорбленный, ушел обратно в собственную страну.

Иерусалим

В Первой книге Маккавеев упоминается только первое вторжение в Египет, которое с точки зрения Антиоха IV было славным. Разумеется, даже на победоносную кампанию тратятся деньги, и Селевкиды стали испытывать ужасную нехватку продуктов, потому как и Рим стал взыскивать с них контрибуцию. Единственный выход состоял в том, чтобы конфисковать у храмов накопившиеся богатства, что, собственно, и привело к гибели Антиоха III, а сын Антиоха III, возвращаясь из Египта, прошел через Иерусалим и, ясное дело, опустошил его Храм:

1 Мак., 1: 20–21. После поражения Египта Антиох возвратился в сто сорок третьем году [169 г. до н. э.]… вошел во святилище с надменностью и взял золотой жертвенник…

1 Мак., 1: 23. Взял и серебро, и золото, и драгоценные сосуды, и взял скрытые сокровища, какие отыскал.

Автор не сообщает о втором вторжении в Египет и его позорном конце для Антиоха, но нам нет необходимости полагаться только на светскую историю, чтобы узнать об этом. В Книге пророка Даниила говорится:

Дан., 11: 30. …ибо в одно время с ним придут корабли Киттимские [Римские]; и он [Антиох IV] упадет духом, и возвратится, и озлобится на святой завет…

Видимо, будет вполне достаточно предположить, что Антиох IV, почти обезумевший из-за краха, стремился выместить свой гнев на какой-нибудь жертве. Иудеи подходили для этой цели более всего, поскольку были достаточно слабы и не защищены Римом, и, кроме того, возможно, они разгневали его также тем, что неосторожно ликовали по поводу позорного поражения царя, который разорил их Храм буквально два года назад. Антиох перешел к действиям:

1 Мак., 1: 29–30. …послал царь начальника податей… и он пришел в Иерусалим с большою толпою… но он внезапно напал на город и поразил его великим поражением…

Когда Иерусалим был взят и разграблен, Антиох решил, что далее должна как можно быстрее продолжиться эллинизация:

1 Мак., 1: 41–42. Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой Закон.

Кульминационным моментом новой политики стало то, что Храм был осквернен. Антиох решил, что иудаизм нужно привести в соответствие с эллинизмом, путем отождествления Зевса и Яхве и установления в самом Храме статуи Зевса-Яхве, весьма вероятно придав ему собственное царское лицо. Для ортодоксальных евреев это было величайшее богохульство, какое только можно представить:

1 Мак., 1: 54. В пятнадцатый день Хаслева, сто сорок пятого года [167 г. до н. э.], устроили на жертвеннике мерзость запустения…

Чтобы закрепить плоды новой политики, Антиох приказал уничтожить все экземпляры еврейского Священного Писания, запретил обрезание и соблюдение еврейских пищевых предписаний, затем казнил тех, кого ловили за соблюдением старой традиции. Какое-то время казалось, будто иудаизм был уничтожен, а те, кто бескомпромиссно выступал против Антиоха IV, умерли мученической смертью.

Маттафия

Но теперь на сцену выходит замечательная семья.

1 Мак., 2: 1. В те дни восстал Маттафия… священник… из Иерусалима; жил он в Модине.

Маттафия (Mattathias) – это греческая форма еврейского имени Маттафия (Mattathiah) («дар Яхве»). Это имя в канонических книгах Библии упоминается только однажды, а затем – только в одном случае после вавилонского плена:

Неем., 8: 4. Книжник Ездра стоял на деревянном возвышении… а подле него… стояли Маттафия…

Популярным он стал уже во времена Селевкидов.

Согласно Иосифу, прапрадедом Маттафии был Хашмон (или Асмон, в греческой форме), возможно, поэтому всех его родственников называли Хасмонеями или Асмонеями. Когда Иерусалим был взят силами Антиоха, Маттафия и его родственники переехали в Модин (Модеин – в Исправленном стандартном переводе), город, находившийся примерно в 17 милях к северо-западу.

Иуда Маккавей

У Маттафии было пять взрослых сыновей:

1 Мак., 2: 2–5. У него было пять сыновей: Иоанн, прозываемый Гаддис, Симон, называемый Фасси, Иуда, прозываемый Маккавей, Елеазар, прозываемый Аваран, и Ионафан, прозываемый Апфус.

Даже среди иудеев становилось общепринятым давать прозвища, которые служили для идентификации личности. В этом случае прозвища имеют неопределенное значение, кроме, возможно, случая с третьим сыном Маттафии – Иудой Маккавеем.

Это прозвище часто считается греческой версией еврейского слова «маккаби» («кузнец»). Предполагается, что третий сын был Иудой Кузнецом, названный так из-за тех сокрушительных ударов, которые он вскоре нанесет по войску Селевкида. С другой стороны, есть некоторые данные, что у него это имя было и до того, как начались сражения, другая версия имени заключается в том, что оно происходит от еврейского «макаб» («назначить»). В таком случае он был Иудой Назначенным; то есть назначенным Богом на то, чтобы повести свой народ против Селевкидов.

Само имя Иуда (Judas) является, конечно, греческой формой имени Иуда (Judah). Весьма вероятно, что именно героизм Иуды Маккавея сделал имя Иуда столь популярным среди иудеев на многие последующие столетия.

Поскольку Иуда Маккавей стал героем, его родственников стали называть Маккавеями, это имя более знакомо теперь, чем Хасмонеи. Точно так же еврейское царство, которое было в конечном счете установлено под их правлением, названо Макка – вейским царством, а время – Маккавейской эпохой. Еврейские писания, связанные с этим промежутком времени, смешаны в общую кучу как различные книги Маккавейские, даже если они непосредственно никак не связаны с семьей Маккавеев, и первая из них – это та, с которой мы теперь имеем дело, является Первой книгой Маккавеев.

Асидеи

Искра, от которой вспыхнуло еврейское восстание против Селевкидов, была высечена одним чиновником Антиоха, который прибыл в Модин с тем, чтобы предписать новые законы. Он попросил Маттафию, как видного еврейского лидера, подать хороший пример и проводить жертвоприношение в соответствии с требованиями закона. Для Маттафии это было идолопоклонством, и он отказался.

Однако были и другие иудеи, не настолько верные старым традициям.

1 Мак., 2: 18. …исполни повеление царя, как сделали это все народы и мужи иудейские и оставшиеся в Иерусалиме…

Возможно, он говорил правду. В последующие времена успешная революция вспоминается как восстание объединенного племени или группы. Во всех революциях те, кто ревностно ведет борьбу до самой смерти, находятся в меньшинстве и обычно есть по крайней мере столько же и тех, кто настроен резко антиреволюционно, фактическое же большинство безразлично и при необходимости будет идти туда, куда его поведут (в любом направлении), но более всего предпочитает «не связываться».

Наша собственная революционная война проводилась меньшинством мятежников, столкнувшимися не только с британцами, но и с ретроградами, которые были по крайней мере равны с первыми по количеству. Но большинство колонистов не склонялось особо к какой-либо стороне. И сегодня у движения за гражданские права среди черных одной из проблем является безразличие большинства черных.

Так что и во времена Антиоха отнюдь не все иудеи были настроены крайне антиселевкидски. Многие стремились приспособиться; возможно, даже из-за своих прогреческих взглядов жаждали ассимилироваться. Так, когда Маттафия отказался от жертвоприношения, тут же кто-то другой пошел совершить его, либо из убеждений, либо, возможно, из мысли, что если кто-то не сделает этого, то весь город будет вырезан.

1 Мак., 2: 23. …подошел муж иудеянин пред глазами всех, чтобы принести по повелению царя идольскую жертву на жертвеннике…

Увидев это, Маттафия пришел в ярость, убил иудея и селевкидского чиновника. Это был рубикон еврейского восстания. Маттафия и его сыновья вынуждены были бежать в горы, вокруг себя они начали собирать и других мятежников.

В частности, к Маттафии присоединилась партия пылких людей, чья приверженность традиционному Закону Моисееву была абсолютной:

1 Мак., 2: 42. Тогда собрались к ним множество иудеев, крепкие силою [Асидеи] из Израиля, все верные Закону.

Слово «асидеи» (или «хасидеи» в Исправленном стандартном переводе) – это греческая форма еврейского слова «хассидим», означающего «благочестивый». Их заботит исключительно религия. Они не интересовались политикой, и только тогда, когда практика иудаизма оказалась вне закона, они захотели прибегнуть к насилию.

Это были крепкие бойцы, однако истинно бескомпромиссная приверженность букве закона создавала проблемы. Из-за многочисленных запретов относительно дня субботнего многие благочестивые люди считали, что недопустимо предпринимать никакие мирские действия, даже необходимые для самозащиты. Так, Иосиф говорит, что, когда Птолемей I в первые несколько лет после смерти Александра совершил поход в Иудею, чтобы установить свое господство над этим регионом, он смог захватить Иерусалим без сопротивления, напав в субботу. В этот день иудеи не защищали стены.

Точно так же ультраблагочестивые, которых поймали селевкиды в день субботний, решили позволить убить себя без сопротивления. Они сказали:

1 Мак., 2: 37. «…Мы все умрем в невинности нашей; небо и земля свидетели за нас, что вы несправедливо губите нас».

Маттафия и его друзья оплакивали мертвых, но они настаивали на том, что

1 Мак., 2: 41. «…Кто бы ни пошел на войну против нас в день субботний, будем сражаться против него…»

Здесь виден пример приспособления Закона под серьезные нужды людей, нечто такое, что должно было сыграть роль в более позднем развитии иудаизма, а также в учении Иисуса.

Вефорон

Маттафия жил недолго. Усилия, потраченные на битвы, и приблизившаяся старость взяли свое:

1 Мак., 2: 70. Умер же он на сто сорок шестом году [166 г. до н. э.]…

1 Мак., 3: 1. И восстал вместо него Иуда, называемый Маккавей, сын его.

Войска Селевкидской империи были двинуты на подавление восстания, но, как это часто бывает, правительство начало с недооценки всей серьезности проблемы. Начало положил правитель Самарии Аполлоний, местный чиновник:

1 Мак., 3: 10. Тогда Аполлоний собрал язычников и из Самарии многочисленное войско, чтобы воевать против Израиля.

Иуда Маккавей вышел, чтобы встретить его. Аполлоний был, по всей вероятности, самонадеянным и легкомысленно двинулся в поход, убежденный в том, что сможет легко справиться с кучкой мятежников. Но это оказалось его ошибкой. Люди Иуды ринулись на него, возможно, из засады, и его армия потерпела поражение. Сам Аполлоний был убит, а Иуда забрал его меч и использовал его в более поздних сражениях.

Селевкиды должны были предпринять нечто более успешное, и следующим шагом стало участие самой армии и военачальника Сирона. Теперь это уже были не местные новобранцы из Самарии, а настоящая армия.

1 Мак., 3: 16. Когда они [войска Сирона] приблизились к возвышенности Вефорона, Иуда вышел к ним навстречу с очень немногими…

Вефорон был расположен примерно в 14 милях к северо-западу от Иерусалима, вблизи принявшего Маттафию города Модина. Здесь на окружающих холмах Иуда и его люди находились в засаде и снова молниеносная атака застигла войско Селевкида врасплох, и оно было полностью уничтожено.

Персия

Победа евреев в Вефороне стала достаточно убедительной, чтобы поднять уровень восстания от местного волнения до конфликта международного масштаба. Очевидно, престиж режима теперь требовал того, чтобы основные усилия были направлены на подавление мятежников.

К сожалению для Антиоха, легче было увидеть необходимость, чем что-то сделать для этого. Возникла та самая старая проблема – нехватка денег. Кроме того, империя была раздираема на части. Если Иуда и его нерегулярные войска терзали запад, то на востоке отпадали целые провинции.

Парфянские правители, которые были подвластны Селевкидам еще со времени царствования Антиоха III, постепенно усиливали свою независимость. В 171 г. до н. э. на парфянский престол взошел энергичный царь Митридат I и исчезли последние остатки зависимости от Селевкидов. Действительно, Митридат расширил свою власть во всех направлениях и стал главным действующим фактором в Центральной Азии.

Может быть, если бы Парфия оставалась спокойной, Антиох смог бы справиться с еврейским восстанием. Однако случилось так, что он оказался между двух огней. Его престиж за границей, уже сильно поколебленный его оскорблением в Египте, требовал того, чтобы он не позволил иудеям остаться безнаказанными. С другой стороны, если бы он мог вернуть под свою власть хотя бы восточные провинции, то в виде карательной дани смог бы собрать все деньги, в которых он так нуждался.

Разрываемый, с одной стороны, необходимостью спасти престиж и потребностью в деньгах – с другой, он выбрал наихудшее из возможных решение. Он решил разделить свои силы и начать войну на два фронта:

1 Мак., 3: 31–32. Сильно озабоченный в душе своей, он [Антиох IV] решился идти в Персию [Парфию] и взять подати со стран и собрать побольше серебра. А дела царские от реки Евфрат до пределов Египта предоставил Лисию, человеку знаменитому…

Антиохия

Антиох IV оставил своего юного сына с Лисием, а половина его армии, а также его наставления должны были стереть с лица земли еврейских мятежников.

Антиохия

1 Мак., 3: 37. Царь же взял остальную половину войска и отправился из Антиохии, престольного города своего, в сто сорок седьмом году [165 г. до н. э.], и, перейдя реку Евфрат…

Антиохия, «престольный город» – то есть столица Селевкидов, – была в то время сравнительно молодым городом.

Когда в 323 г. до н. э. Александр Македонский умер, Вавилон был все еще величайшим городом Востока. Вавилон оставался великой наградой для военачальников, которые боролись за корону. Он был захвачен Селевком I Никатором в 312 г. до н. э., и это возвело его на престол Македонской Азии и ознаменовало дату основания Селевкидской империи.

Однако захват Вавилона Селевком был последним знаменательным событием в вавилонской истории. Селевк был основателем городов и считал, что его столицей должен стать новый город, а не такой древний с негреческой традицией, каким был Вавилон. Поэтому в год завоевания Вавилона Селевк начал строить новую столицу для себя на реке Тигр примерно в двадцати милях к северу от Вавилона. Он назвал новый город в честь себя – Селевкией.

Пока Селевкия возрастала, Вавилон клонился к упадку. Люди покидали старый город ради нового, и здания Вавилона служили в качестве строительного материала для строительства домов в Селевкии. К маккавейским временам могущественный Вавилон Хаммурапи и Навуходоносора пришел к концу, и шестнадцать столетий великой истории завершились плачевно. Город, который четыре столетия назад сводил в могилу иудеев, теперь был несчастной вымирающей деревней; а Иерусалим, который когда-то был разрушен, был после всего все еще жив и собирался начать новый период независимости.

Однако Селевкия была не единственной столицей. Безусловно, она располагалась в центре и стала богатой и процветающей. Если бы Селевкиды оставались там и сконцентрировались на восточной части своей империи, они смогли бы объединить греков и персов в единое государство, которое продолжало бы существовать неопределенно долго.

Тем не менее психологически Селевкидов всегда привлекал запад. На западе находился греческий центр, а Селевкиды осознавали огромную привлекательность всего греческого. Несколько миль Сирии или побережье Малой Азии означали для них больше, чем тысяча миль Центральной Азии. Поэтому они вели бесконечные войны с Египтом, в то время как распадались обширные восточные пространства. И из-за сосредоточенности Селевкидов на западе им нужен был там некий центр.

В 300 г. до н. э. Селевк основал город на северо-западе Сирии вблизи Средиземноморья. Он назвал его Антиохией, в память о своем отце македонском военачальнике Антиохе, и мы знаем этот город как Антиохию. Этот город, находившийся вблизи гущи всего греческого, был идеален как западная столица. На протяжении преуспевающих царствований каждый последующий монарх расширял и украшал Антиохию. Будучи центром притяжения Селевкидской империи, перемещенным ко времени Антиоха IV на запад, Антиохия была главным городом царства и в греческом мире была второй после Александрии.

Храм

В то время как Антиох IV со своей половиной войска ушел в восточном направлении к Парфии, с другой половиной был оставлен Лисий, чтобы одолеть иудеев. Однако Лисию было гораздо легче получить наставления, чем выполнить их.

В следующем году Лисий послал две армии в Иудею, и каждая из них потерпела поражение. Иуда Маккавей оказался непобедимым, и теперь он мог рассчитывать на период относительного мира, в то время как наказанные Селевкиды удерживались от того, чтобы взять реванш.

Следовательно, это было подходящее время для того, чтобы повторно освятить оскверненный Храм. Иуда Маккавей выбрал священников, которые никогда не шли на компромисс с властями Селевкида, они разобрали оскверненный алтарь и погребли камни. Был построен новый алтарь и внесены новые сосуды. И наконец:

1 Мак., 4: 52–53 …сто сорок восьмого года [164 г. до н. э.], встали весьма рано и принесли жертву по Закону на новоустроенном жертвеннике…

1 Мак., 4: 56. Так совершали обновление жертвенника восемь дней…

1 Мак., 4: 59. И установил Иуда и братья его… чтобы дни обновления жертвенника празднуемы были с веселием и радостью в свое время, каждый год восемь дней…

Годовщина освящения Храма праздновалась иудеями к этому дню как восьмидневный праздник Ханукка («освящения»).

Иуда преднамеренно устанавливает дату освящения очищенного Храма в третью годовщину его осквернения и, следовательно, через три с половиной года после захвата Иерусалима Антиохом IV.

Этот интервал в три с половиной года упоминает автор Книги пророка Даниила. Так как он датировал эту книгу временем плена, на четыре столетия ранее, и сделал так, чтобы Даниил рассказывал об этом как о пророчестве, то он вынужден был использовать апокалиптический язык:

Дан., 7: 25. И [Антиох IV] против Всевышнего будет произносить слова… даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они [Храм и благочестивые иудеи] преданы будут в руку его до времени [один год] и времен [плюс еще два года] и полувремени [плюс еще полгода].

Идумея

Храм был повторно освящен, и Иуда укрепил гору Сион, но для передышки не было никакой возможности. Если бы иудеи оставались теперь в обороне, энтузиазм побед уменьшился бы и исчез; исчезли бы порыв и дух, рассеялись бы силы, и восстание сошло бы на нет. Очевидно, Иуда решил перейти к наступлению и напасть на области, граничащие с Иудеей:

Идумея

1 Мак., 5: 3. Тогда Иуда ополчился против сынов Исава в Идумее… и поразил их великим поражением…

Это был не первый случай быстрого поворота иудеев от преследуемого меньшинства к обретению имперской силы. Ранее, восемь с половиной столетий назад, Давид захватил государство, подчиненное филистимлянам, и в течение нескольких лет не только отвоевал независимость Израиля, но и установил гегемонию Израиля над филистимлянами и другими окружающими народами.

Здесь случай был по масштабам более ограниченный, так как Маккавейское государство никогда не приближалось к физическим размерам или мощи царства Давида. Однако победа Иуды была первым шагом на пути к завоеванию Ед ома (греческой версией этого названия является Идумея).

Возможно, националисты того времени считали, что они могли оправдать войну против Идумеи не только как традиционную вражду, прослеживавшуюся во всех легендах об Иакове и Исаве, но также и потому, что в период вавилонского плена идумеи под давлением набатских арабов были оттеснены к северу. То, что в маккавейские времена называлось Идумеей, во времена монархии было южной Иудеей, и, возможно, иудеи были убеждены в том, что они всего лишь возвращали обратно то, что было их собственным. (С тех пор подобные аргументы служили оправданием для неисчислимого количества войн.)

Но это было чем-то большим, чем простое завоевание. В конечном счете иудеи навязали иудаизм побежденным идумеям; то есть поступили так, как не хотели бы, чтобы поступили с ними. Случай религиозного меньшинства, которое становится угнетателем, как только оказывается у власти, наблюдался в истории множество раз. Рассмотрим, к примеру, пуритан, которые сбежали от притеснений в Англии и ради свободы вероисповедания приплыли в Америку, затем отказывая в этой же свободе другим. Оправданием во всех подобных случаях обычно является то, что победители просто возвеличивают Истину над Ложью и самоотверженно спасают души побежденных. Однако побежденные обычно с трудом признают благие намерения тех, кто обращает их острием меча.

Галилея

Войска Иуды ударили во всех направлениях, не только на юг против Идумеи, но и в восточном направлении – против аммонитов. Также причинили беспокойства и живущим на севере. Греки в Галааде (к востоку от Иордании и к северу от аммонитской территории) собрались против иудеев, которые жили там, и осадили их в одном из галаадских городов. Осажденные иудеи послали письмо Иуде и его братьям с мольбой о помощи:

1 Мак., 5: 14–15. Еще читались эти письма, как вот, пришли другие вестники из Галилеи… с таким извещением: «…Собрались против нас… из всей Галилеи языческой…»

Галилея относится к крайней северной части того, чем однажды был Израиль, к той территории, которая во времена Судей была населена племенами Неффалима и Завулона.

Эту северную область израильтяне никогда твердо не удерживали. Хананеи оставались сильными на севере намного позже завоевания Иисуса, как доказывают рассказы о сражении против Сисеры (Sisera). До времен самого Давида на севере доминировали финикийские прибрежные города (напомним: населенные хананеями).

Галилея

Для тех, кто жил в центре израильской власти – на юге среди рахилевых племен Ефрема, Манассии и Вениамина, – север весьма вероятно мог рассматриваться как galil haggoyim. Буквально это означает «район народов» или «район [неизраилевых] племен».

Латинским словом для обозначения племени или клана было «gens», и члены одного того племени или клана были gentiles («иноверцы»). Поэтому «galil haggoyim» может быть переведено как «район иноверцев». Galil стал Galilaea на латыни или Галилеей по-английски. Таким образом получается «Галилея иноверцев».

Термин «gentile» (иноверец, язычник) для обозначения неиудея постоянно используется в Первой книге Маккавеев, и в этом смысле он дошел до нашего времени. Однако мормоны применяют это слово по отношению к немормонам, так что для мормона иудей является язычником.

Упоминания о Галилее до времен ассирийского завоевания и разрушения Северного царства в Библии не обнаружены. Вместо этого упоминаются земли Неффалима и Завулона. Поворотный момент возникает в Книге пророка Исайи, где описаны опустошительные набеги со стороны Ассирии, поэтому для этой области используются оба термина, доассирийский и постассирийский:

Ис., 9: 1. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь… Галилею языческую.

В маккавейские времена еврейские колонисты снова начали проникать в Галилею, но ее население было все еще в значительной степени языческим.

Птолемей

Перед лицом этой двойной опасности Иуда разделил свои войска. Он и его младший брат Ионафан с меньшим войском двинулись в Галаад. Его старший брат Симон (между прочим, другая версия имени – Симеон) повел большее войско в Галилею. Разделение сил на этот раз оказалось не фатальным. Оба похода оказались победными, и обе силы смогли эвакуировать осажденных иудеев в безопасную Иудею:

1 Мак., 5: 21–22. И отправился Симон в Галилею и произвел много сражений с язычниками, и разбиты им язычники. Он преследовал их до ворот Птолемаиды.

Птолемаида – это был город на финикийском побережье примерно в 25 милях к югу от Тира, самого южного из финикийских городов. Его древним названием было Акко, и расположен он на территории, приписываемой Асиру. Разумеется, северные племена никогда не заявляли о своем верховенстве над финикийским побережьем, этот факт признается и в Библии:

Суд., 1: 31. И Асир не изгнал жителей Акко, и жителей Сидона…

Древняя Птолемаида правила этой областью и в 260 г. до н. э., Акко был переименован в Птолемаиду в честь Птолемеев. Город сохранял это название и после того, как эта область была вырвана из-под египетской власти Антиохом III, и, несомненно, в течение всего римского периода, и только потом, уже намного позже Птолемеев и Селевкидов, это название исчезло.

Город восстановил свое первоначальное название после мусульманского завоевания в 638 г. Во времена Крестовых походов, то есть на пять столетий позже, город стал известен христианам как St.-Jean-d'Acre или, проще, Акр. Теперь это город современного Израиля, называемый Акко и имеющий население примерно в тридцать тысяч человек.

Антиох V Евпатор

Маккавейские нападения были успешны частично потому, что Селевкидская империя была уже более или менее парализована событиями в Парфии. Антиох IV не добился там никаких успехов. Автор Первой книги Маккавеев рассказыват о провале его попытки опустошить Храм в Елимаиде и о том, как он впоследствии заболел от горя, далее горе усугубилось новостями о поражениях Ликия в Иудее.

История опустошения Храма, несомненно, ошибочна. Этот рассказ был передан Антиохом III своему сыну, возможно, из-за рвения автора погрузить Антиоха IV в полный крах. Его болезнь происходила, по-видимому, от мирских причин, скорее это было не горе, а туберкулез, то, что с большей вероятностью может быть фатальным.

Разоритель Храма умер в Габэ, этот город теперь известен как Исфахан (Isfahan), в центральном Иране, в 900 милях к востоку от Иерусалима.

1 Мак., 6: 16–17. И умер царь Антиох в сто сорок девятом году [163 г. до н. э.]. Когда Лисий узнал, что царь умер, он поставил вместо него на царство сына его, Антиоха… и назвал его именем Евпатора.

Антиох V Евпатор («благородного рода») был девяти лет от роду во время своего вступления на престол. Им управлял Лисий, который через него правил империей.

Вступление на престол юного царя было сделано для того, чтобы утихомирить еврейских мятежников Иуды Маккавея. Неизбежны были династические раздоры, и в то время как между собой боролись различные кандидаты на престол и на власть, иудеи могли наступать без особого риска.

В 162 г. до н. э., через год после смерти Антиоха IV, Иуда даже осмелился напасть на цитадель в Иерусалиме; то есть крепость, в которую отступил гарнизон Селевкида более года назад, когда главный город Иерусалим был взят и повторно освящался Храм.

Но это нападение взволновало Лисия, который решил оставить на время династические споры и организовал сильную контратаку (нечто, к чему его побуждали верноподданные иудеи – «тори» маккавейского восстания).

На юг двинулось свежее войско Селевкида, более сильное, чем когда-либо ранее, и вооруженное новым видом оружия, до настоящего времени не использовавшегося против мятежников, – слонами. Елеазар, один из братьев Иуды, бился как мог с одним из этих животных, нанес удар ему в живот и убил его, но слон, умирая, упал на Елеазара и, в свою очередь, также убил его. Погиб первый из пяти сыновей Маттафии.

Своим примером Елеазар доказал, что слоны также смертные, но, тем не менее, еврейское войско столкнулось с неравенством в силе, которое было слишком велико для него. Хотя они и отчаянно сражались, постепенно их довели до крайнего истощения.

Но затем рискованное предприятие Лисия потерпело неудачу. Он был вынужден столкнуться с династической проблемой. Один знатный человек, который был с Антиохом IV на востоке, теперь пошел обратно с тем, что осталось от армии Антиоха, и предпринял попытку захватить власть. Столкнувшись с этой угрозой в самом центре своего полиса, Лисий был вынужден удалиться от волнений в предместья города.

Поэтому в качестве компромисса он предложил иудеям мир. В мирное соглашение были включены два пункта: свобода вероисповедания иудеев и их политическая независимость. Лисий чувствовал, что в этих обстоятельствах он мог уступить первое, если иудеи уступят второе. В войске мятежников была значительная часть таких (например, Асидеев), которые были заинтересованы только в свободе вероисповедания, и Иуда вынужден был принять компромисс. По крайней мере, на время.

Димитрий I Сотер

Вернувшись в Антиохию, теперь уже находившуюся под властью его конкурента, Лисий нанес ему поражение и отвоевал город обратно, но ситуация осталась неустойчивой. В этой области были и другие конкуренты.

Селевк IV Филопатр, предшественник и старший брат Антиоха IV, послал сына Димитрия в римский плен. Тот сын старшего брата был, по современным нормам, более заслуживающим престола, чем правящий монарх Антиох V, который был всего лишь сыном младшего брата. Димитрий, когда услышал о смерти своего дяди Антиоха IV, сразу же подал прошение в римский сенат о разрешении возвратиться в Антиохию и принять царствование. Рим, предпочитая слабого ребенка на селевкидском престоле способному молодому человеку, отказал в разрешении, и Димитрий тут же сбежал и своевольно отправился к селевкидскому побережью.

1 Мак., 7: 1. В сто пятьдесят первом году [161 г. до н. э.] вышел из Рима Димитрий, сын Селевка, и с немногими людьми вошел в приморский город и там воцарился.

В гражданской войне, которая затем последовала, Димитрий оказался находчивым победителем. Антиох V и Лисий были схвачены и убиты, а новый царь взял себе имя Димитрия I Сотера. Рим принял создавшуюся ситуацию и признал Димитрия в качестве царя.

Димитрий попытался восстановить позиции Селевкидов по отношению к Иудее, не столько немедленной военной акцией, сколько осторожным заложением первого камня в фундамент поддержки себя среди еврейских «тори», которые были многочисленны.

1 Мак., 7: 5–6. И пришли к нему [Димитрию] все мужи беззаконные и нечестивые из израильтян, и Алким предводительствовал ими, домогаясь священства; и обвиняли они перед царем народ [силы мятежника]…

Поскольку «тори» были на стороне царя, а асидеи сохраняли нейтралитет, Димитрий почувствовал, что пришло время послать войско в Иудею еще раз. Он вспомнил о Никаноре, военачальнике, который был с царем в Риме и, согласно Иосифу, убежал с ним.

Однако Иуда не забыл, что значит быть кузнецом. Снова сплачивая свои силы против превосходящего врага, он встретил селевкидское войско в Вефороне, примерно в 14 милях к северо-западу от Иерусалима, и там одержал самую замечательную победу в своей жизни (и, как оказалось, последнюю). Сам Никанор был убит, и еще раз силы Селевкидской империи были вынуждены отступить, обжегши пальцы.

Римляне

В течение пяти лет Иуда Маккавей и его братья сталкивались с превосходящими силами и побеждали за счет быстрых передвижений и внезапности, пользуясь тем, что Селевкиды были преимущественно заняты другими восстаниями и гражданскими войнами. Но удача, даже при умелом руководстве, не может длиться вечно. Необходима была внешняя помощь, а в это время малые народы Востока нашли себе друга в лице нового гиганта с Запада, гиганта, который, в конце концов, поглотит их всех:

1 Мак., 8: 1. Иуда услышал о славе Римлян…

Еще только во времена Александра Македонского Рим был просто еще одним варварским племенем, жившим в районах вглубь от прибрежной зоны, насколько с ними соприкасались греки. Возможно, ни один иудей в то время и не слышал о таком названии «римляне».

Так было вплоть до 281 г. до н. э., когда фактически Рим внезапно посягнул на греческий мир. В то время это были македонские монархи, которые казались величайшими. Один из них, Птолемей II Филадельф, правил Египтом, и при его умеренном правлении иудеи переводили Библию на греческий язык. Другой монарх, Антиох I Сотер, правил Селевкидским царством. Другие македоняне управляли непосредственно Грецией и северными районами. В частности, македонянин по имени Пирр правил Эпиром, регионом к северо-западу от Греции. Из всех македонских правителей его времени Пирр был наиболее способным военачальником.

Самая западная часть греческого мира имела в качестве своих главных представителей множество богатых городов на побережье южной Италии. Эти города были заселены на пять-шесть столетий раньше в те времена, когда Амос, Осия и Исайя проповедовали в Израиле и Иудее. Эти города всегда имели проблемы с плохо организованными местными племенами, теперь же воинственный город Рим завоевал всю Италию вплоть до побережья, и греческие города были в ужасе.

Они позвали на помощь Пирра. Пирр тут же ответил и бился с римлянами в двух сражениях. Однако римляне упорно продолжали и в конце концов разбили Пирра и к 270 г. до н. э. заняли все греческие города в южной Италии.

Римский мир

Греческий мир в этот момент должен был встревожиться и объединиться, чтобы победить этого странно могущественного новоприбывшего. К несчастью для них, они его недооценивали. Западный город Карфаген мерялся силой против Рима в двух мощных войнах, и македонские царства, возможно, были уверены, что эти два города были настолько равны по силе, что они уничтожат друг друга.

Поэтому македоняне расслабились, позволив Риму и Карфагену нанести друг другу мощные удары, со стороны наблюдая за бесконечной борьбой между ними.

Некоторое время казалось, что македоняне действительно проницательно просчитали, что и Карфаген, и Рим подошли к самому краю катастрофы. Однако в конце концов оказался не тупик, а полная и абсолютная победа Рима и в 200 г. до н. э. Рим стал самой могущественной единственной силой в мире.

И даже тогда македонские царства могли бы еще добиться успеха, если бы они смогли объединиться, но конкуренция, которая выросла среди них за сто лет войны, была слишком сильна, чтобы ее можно было похоронить.

Галаты

Рим продолжал одерживать победы, итог которым подводится в данной главе Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 8: 2. …рассказывали ему [Иуде Маккавею] о войнах их, о мужественных подвигах, которые они показали над галатами, как они покорили их…

Галаты (или галлы) двинулись на юг в Италию и взяли сам Рим в 390 г. до н. э., когда этот город представлял собой еще небольшую силу и когда иудеи мирно прозябали под властью персов. Рим освободился, но галлы поселились в богатой долине реки По. То, что является теперь северной Италией, тогда стало называться Цизальпинской Галлией (Галлия по «эту сторону Альп» – «эта сторона» с точки зрения римлян).

Когда римляне стали более сильными, галлы стали более слабыми. В 295 г. до н. э. римляне нанесли сокрушительное поражение галлам, и в 222 г. до н. э. они аннексировали всю область Цизальпинской Галлии и расширили свою власть на Альпы.

Это было удивительнее для тех жителей Востока, которые наблюдали за римским продвижением: в то время как римляне постоянно выбивали галлов, македонские царства оказывались беспомощными против варваров того же рода.

В 280 г. до н. э., уже когда Пирр боролся с Римом в Италии, банды галлов совершали набеги на юг Македонии, и в течение нескольких лет абсолютный ужас и анархия владели этой страной, а также Грецией на юге.

В 278 г. до н. э. галлы перешли в Малую Азию и опустошали эту область. Так было вплоть до 235 г. до н. э., когда они, наконец, потерпели поражение и были покорены. Затем они были вынуждены поселиться в той области Центральной Малой Азии, которая стала называться Галатией. К тому времени они циви-лизовалсь и приняли греческую культуру.

Легкость, с которой римляне обращались с галлами, не могла остаться незамеченной и не могла не вызывать восхищения на Востоке.

Испания

Римляне также одерживали победы за пределами Италии:

1 Мак., 8: 3. …также о том, что сделали они [римляне] в стране Испанской…

Еще когда римляне побеждали галлов, они успешно завершали первую длительную войну с Карфагеном. После этой войны Карфаген попытался восстановиться, основав новую империю в Испании, завоевав власть над средиземноморским регионом этой дикой и варварской страны.

Затем в 219 г. до н. э. вскоре после присоединения Римом Цизальпинской Галлии Карфаген уже был готов ко второй войне. На сей раз карфагенские силы были возглавлены Ганнибалом, одним из самых великих полководцев всех времен. В течение шестнадцати лет карфагеняне умудрялись держаться в Италии, добиваясь крупных побед и не потерпев ни одного настоящего поражения.

Однако Рим упорно сопротивлялся, посылая при этом свои армии воевать за пределами Италии, хотя в то же время Ганнибал опустошал их родину. В частности, один из римских военачальников Сципион блестяще воевал в Испании, побеждая там карфагенян и в результате присоединив эту землю к Риму.

Затем Сципион совершил поход в Африку, чтобы напасть на сам Карфаген. Ганнибал вернулся, чтобы встретить его, и в последнем сражении при североафриканском городе Заме в 202 г. до н. э. победили Сципион и Рим.

Филипп и Персей

Список римских побед продолжает расти:

1 Мак., 8: 5. Они [римляне] также сокрушили на войне и покорили себе Филиппа и Персея, царя Китийского…

Это относится к событиям после решающего сражения при Заме. Из македонских царств ближайшим к Риму было само царство Македония (упомянутое здесь как Киттим). В то время в Македонии не было сильной имперской власти, как при Филиппе II и Александре Македонском. Эмиграция македонян в побежденные страны на юге и востоке, потери в войне и опустошения от набегов галлов уменьшили ее силу. Однако Македония была все еще достаточно сильной для того, чтобы удерживать власть над Грецией.

В 220 г. до н. э. в Македонии к власти пришел энергичный и способный царь Филипп V. Он видел, как Рим увяз в смертельном бою с Ганнибалом, и попытался оказать поддержку Ганнибалу. Этого Рим ему не простил. Как только Ганнибал потерпел поражение, Рим объявил войну Филиппу и в 197 г. до н. э. нанес ему решающее поражение. Македония потеряла свою власть над Грецией и была вынуждена платить Риму большую контрибуцию. Оставшуюся жизнь Филипп осторожно избегал всяческих осложнений.

В 179 г. до н. э. Филипп умер, и на трон взошел его сын Персей. Персей осторожно готовился к мести Риму. Однако его планы провалились. Его союзники предали его, и он вынужден был столкнуться с римским войском один. Он был побит в сражении в 168 г. до н. э., в тот самый год, когда Антиох IV осквернил храм в Иерусалиме. После этого поражения Македонская монархия закончила свое существование, и Македония была разделена на четыре небольшие республики.

Евмений

Если Рим мог наказывать, то он умел также и вознаграждать:

1 Мак., 8: 6. …и Антиоха, великого царя Азии, который… был разбит ими [римлянами]…

1 Мак., 8: 8. …а страну Индийскую и Мидию, и Лидию… взяв от него, отдали царю Евмению.

Антиох, упомянутый здесь как «великий царь Азии», – это был, конечно, Антиох III, чьи победы и последующие поражения от римлян ранее уже были описаны в этой главе.

Упоминаемый здесь Евмений – это царь в западной Малой Азии. В то время, когда иудеи были в вавилонском плену, западная Малая Азия образовала царство, управляемое народом, известным грекам как «ludoi», а царство называлось Лидия. Оно достигло пика процветания и могущества при царе Крезе, который правил с 560-го по 546 г. до н. э. В 546 г. до н. э. Лидия была завоевана Киром Персом, и ее название исчезло из истории. После времен Александра Македонского ее народ быстро эллинизировался. Лидийский язык был вытеснен греческим и исчез.

В 283 г. до н. э., когда Малая Азия была свободно связана с недавно основанной Селевкидской империей, некий наместник македонского царя по имени Филетэр правил городом Пергамом, находившимся на территории того, что однажды было Лидией. Он сумел стать независимым от Селевкидов после смерти Селевка I Никатора, и таким образом было основано Пергамское царство.

Племянник Филетэра, который взошел на престол как Евмений I в 263 г. до н. э., вскоре после этого победил второго селевкидского монарха Антиоха I и утвердил независимость Пергама. В это время галлы производили огромные разрушения в Малой Азии, так что независимость оказывалась сомнительным благом. Однако после Евмения в 241 г. до н. э. на престол взошел его племянник Аттал I, а в 235 г. до н. э. он сумел нанести галлам решительное поражение. Это покончило с галльской угрозой и весьма высоко подняло престиж Пергама. Он процветал при просвещенном правлении, а образование поощрялось в такой степени, что библиотека в Пергаме оказалась на втором месте, уступая по размерам и достоинствам только Александрийской. (Действительно, ревнивые Птолемеи отказались экспортировать папирус в Пергам, таким образом лишив их материала для копирования книг. Пергамцы изобрели для этой цели метод обработки кожи животных, – более долговечной, но также и более дорогой, – и это дало нам слово «пергамент», «произошедшее из Пергама».)

В 197 г. до н. э. Аттал умер, и царем стал его сын Евмений II. Это и есть Евмений из Первой книги Маккавеев (8: 8).

Евмений II оказался в столкновении с Антиохом III на пике успешности этого монарха, и некоторое время казалось, будто Антиох отвоюет обратно всю Малую Азию. Евмений II обратился к Риму, который только что побил Филиппа V Македонского.

Рим откликнулся, и после нанесения поражения Антиоху III (совместно с армией Евмения, боровшейся рядом с римскими легионами) римские завоевания Малой Азии были переданы Пергаму, который теперь достиг пика своей власти.

Автор Первой книги Маккавеев перечисляет как переданные Пергаму: Лидию, Мидию и Индию. Лидия, представляя западную часть Малой Азии, составила царство Пергама после поражения Антиоха. Действительно, Пергам был почти Лидией, вернувшейся к существованию, но уже грекоязычной Лидией.

Однако Индия и Мидия не были отданы Пергаму. Они были далеко на востоке, и даже Рим не мог отдавать их кому-либо. Однако, как прямое следствие поражения Антиоха, Индия, Мидия и другие восточные территории Селевкидской империи восстановили постоянную независимость. Если бы Пергам не получил их, то Селевкидская империя потеряла бы их.

Греки

И наконец:

1 Мак., 8: 9–10. …и о том, как еллины вознамерились прийти и истребить их [римлян]… и они [римляне]… воевали против них [греков]… много из них пало пораженных, и взяли в плен…

Сказать, что греки «вознамерились прийти и истребить» римлян, – значит придавать несчастным грекам слишком большое значение. Они не были в то время в таком состоянии, чтобы сокрушить кого-либо, кроме самих себя, но автор Первой книги Маккавеев жил в то время, когда среди иудеев были сильны антигреческие настроения, и это отражено в данных строках.

В действительности преступление греков состояло в том, что некоторые из их городов (объединенные в Ахейскую лигу) в глазах Рима недостаточно активно поддерживали римлян против Персея Македонского. Для Рима нападение на Ахейскую лигу было подобно вырыванию погремушки у младенца. В 168 г. до н. э. тысяча знатных греков была уведена в качестве пленников в Рим.

Вакхид

Завоевания Рима, его лояльность к союзникам, его республиканская форма правления и его гражданская доблесть – все это описывается с некоторым лирическим преувеличением. Несомненно, здесь виделось некоторое оправдание еврейской надежды (в то время) на Рим.

Его защита Пергама от Селевкидов и его укрепление Пергама за счет Селевкидов были весьма внушительными. Конечно, если бы Иудея создала союз с Римом, подобные выгоды выпали бы и на ее долю. (Конечно, Рим поддерживал своих союзников из своих собственных соображений, и, в конце концов, он поглотил их всех, и врагов, и союзников, но у автора Первой книги Маккавеев не было преимуществ нашего суждения задним числом.)

Автор описывает посланника, которого Иуда направляет в Рим, и с Римом заключается договор о союзе. Но можно только задаться вопросом, а был ли такой союз сформирован на самом деле. Возможно, это было просто заявлено во всеуслышание войсками Иуды как своего рода «война нервов» против Селевкидов, у которых имелись вполне достаточные причины страшиться самого названия Рима. Если этот союз был просто пропагандистским оружием, то оно не оправдалось; а если это было на самом деле, то этот договор оказался мертвой буквой. Димитрий снова продолжил наступать на мятежников, и Рим не сделал ничего, чтобы помочь Иудее.

1 Мак., 9: 1. Когда Димитрий услышал, что Никанор и воины его пали в сражении, послал Вакхида и Алкима во второй раз в землю Иудейскую, и правое крыло с ними.

1 Мак., 9: 3. В первом месяце сто пятьдесят второго года [160 г. до н. э.] расположились они станом у Иерусалима…

Силы Иуды сами пострадали от многочисленных потерь в борьбе против Никанора, и перед лицом свежего войска Селевкидов и «тори» многие дрогнули. Происходило массовое дезертирство, и Иуда оказался только с оставшимися восьмьюстами человеками.

Благоразумно было бы отступить, но если бы он сделал это, то остался бы без войска. В конце концов лучше уж бесстрашное сражение и вдохновляющая смерть. Именно этот путь он и выбрал. В последовавшем сражении маленькая горстка мятежников отчаянно билась, но явный перевес врага был непреодолим, и фактически они были полностью уничтожены.

Иуда Маккавей погиб вместе с остальными в 160 г. до н. э., через семь лет после того, как его отец протрубил призыв к восстанию.

В связи с гибелью Иуды Селевкиды торжествовали, и Иудея была теперь полностью в руках проселевкидских иудеев:

1 Мак., 9: 23. По смерти же Иуды во всех пределах Израильских явились люди беззаконные, и поднялись все делатели неправды.

1 Мак., 9: 25–26. И выбрал Вакхид нечестивых мужей и поставил их начальниками страны. Они разведывали и разыскивали друзей Иуды и приводили их к Вакхиду, а он мстил им…

Однако это поражение не было полным. Димитрий учился на ошибках Антиоха, и законы против иудаизма не были восстановлены; Храм не был снова осквернен. Восстание закончилось политической неудачей, но в религиозном отношении оно было успешным.

Или же было не так? Не могло ли быть так, что там, где сила потерпела неудачу, происходила постепенная ассимиляция, которая могла быть успешной под руководством какого-нибудь первосвященника «тори»?

Ионафан

Однако у иудея не было возможности выяснять правду. Двое из сыновей Маттафии мертвы, павшие на войне против Селевкидов. Осталось трое: старший сын Иоанн, второй по старшинству Симон и Ионафан, пятый и самый младший, который уже проявил талант руководителя и к которому обращались выжившие мятежники в мрачные дни после гибели Иуды, когда селевкидский военачальник Вакхид правил страной через своего марионеточного первосвященника Алкима.

1 Мак., 9: 28. Тогда собрались все друзья Иуды и сказали Ионафану…

1 Мак., 9: 30–31. …мы тебя избрали – быть нам вместо него начальником и вождем… И принял Ионафан в то время предводительство и стал на место Иуды, брата своего.

Однако в действительности силы мятежников были в то время слабыми. Они едва ли могли восстать против могущественного Вакхида без чьей-либо помощи. За такой помощью послали к набатским (Nabatean) арабам старшего брата Иоанна, но он был предательски убит ими в 159 г. до н. э., остались теперь только Ионафан и Симон.

Отчаянно сражаясь, они повели свой повстанческий отряд к временному безопасному убежищу через реку Иордан в пустыню Трансиордании:

1 Мак., 9: 48. if бросился Ионафан и бывшие с ним в Иордан и переплыли на другой берег…

1 Мак., 9: 50. И возвратился он [Вакхид] в Иерусалим и построил в Иудее крепкие города…

Но Ионафан, скрывшийся в Трансиордании, предпринимал бесконечные набеги на Иудею и разбивал все посылаемые против него отряды или уклонялся от них. В конечном счете Селевкиды устали от бесконечных мелких стычек, которые отнимали у них энергию и ослабляли их в других более жизненно важных направлениях. Они заключали с Ионафаном соглашение, что позволило ему править Иудеей столько, сколько он поддерживал царство в мире и признавал господство Селевкидов.

Александр Епифан

Возможно, ситуация была нестабильной, и она продлилась недолго. После того как в течение десяти лет правил Димитрий I Сотер, обладавший относительно небольшими способностями, династические ссоры снова ввергли селевкидскую монархию в хаос:

1 Мак., 10: 1. В сто шестидесятом году [152 г. до н. э.] выступил Александр, сын Антиоха Епифана, и овладел Птолемаидою…

На самом деле этот Александр был самозванцем темного происхождения, настоящее имя которого было Балас. Он притворился сыном Антиоха IV и, следовательно, братом молодого Антиоха V Евпатора, которого убил Димитрий I.

К счастью для Баласа (более привычно известного нам как Александр Балас), он имел мощную поддержку за границей. Египетский царь Птолемей VI Филометер и новый царь Пергама Аттал II, который в 160 г. до н. э. взошел на престол после своего старшего брата Евмения II, оба поддерживали Александра Баласа. Это было не потому, что они поверили в объявление Баласа себя законным царем, а потому, что они стремились всячески ослабить своего старого врага – Селевкидскую империю.

И Пергам, и Египет были союзниками Рима, а Рим, возможно, теперь помнил, что Димитрий стал царем без его разрешения. Во всяком случае, Рим также оказывал Александру Баласу свою поддержку.

Димитрий впал в отчаяние. Его войска легко могли изменить его восходящей звезде самозванца, а он нуждался в хоть сколько-нибудь надежных людях, которые бились бы на его стороне. А как дело обстояло с теми иудеями, которые сражались под началом Ионафана? Это были свирепые бойцы, и их можно было купить. Возможно, памятуя именно об этом, на пост правителя Иудеи Димитрий назначил Ионафана.

Получив это назначение, Ионафан смог поселиться в Иерусалиме и подавить фракцию проселевкидски настроенных иудеев, которая была у власти начиная со времени смерти Иуды, то есть уже восемь лет.

Чтобы конкурировать с этим, Александр Балас быстро предложил Ионафану пост первосвященника. Это было отступление от сложившейся традиции. До настоящего времени Селевкиды просто утверждали тех первосвященников, которые были назначены иудеями; здесь же было уже прямое назначение Селевкидами. Однако Ионафан не слишком твердо настаивал на этих деликатных пунктах и принял:

1 Мак., 10: 21. И облекся Ионафан в священную одежду в седьмом месяце сто шестидесятого года в праздник кущей…

Возможно, Ионафан выбрал это время года намеренно, чтобы получить психологическое преимущество, связанное с мессианским пророчеством. За столетие до этого появились некоторые пророческие писания, которые были приписаны более раннему пророку Захарии. В них сказано об идеальном царе, которому все поклонятся в праздник кущей:

Захария, 14: 18. …поразит Господь народы, не приходящие праздновать праздник кущей!

Возможно, Ионафан хорошо знал, что особо благочестивые могли не одобрить первосвященника, который был не от прямой линии более ранних первосвященников и который был всего лишь назначенцем языческого царя. Он мог бы ответить на такие возражения на глазах у всего народа, используя слова Захарии и то, что он открывал новую линию первосвященства, которая должна была продолжиться в течение более века.

Димитрий снова поднял ставки и окончательно предоставил Иудее независимость, добавив к ней Самарию и Галилею. Однако Ионафан остался с Александром Баласом. Либо его негодование против Димитрия как завоевателя Иудеи и угнетателя иудеев было слишком велико, либо, что более вероятно, его трезвая оценка обстановки была такой, что Димитрий вскоре проиграет и его обещания не будут выполнены.

В 150 г. до н. э. Димитрий и Александр Балас наконец сошлись в сражении. Александр добился полной победы, и Димитрий, после двенадцатилетнего царствования, был убит на поле боя. Александр Балас взошел на престол в Антиохии как Александр Епифан.

Александр Балас помнил своих союзников, образовав военный союз с Египтом, женившись на Клеопатре, дочери Птолемея VI. Два царя с большими церемониями встретились в Птолемаиде, и Ионафана также позвали в город, чтобы встретиться с ним. Там он был утвержден в его правлении над Иудеей.

Димитрий II Никатор

Время «счастливого-конца-для-всех» не могло продолжаться долго. Казалось, что единственное, что может продолжаться вечно, это династическая конкуренция. У покойного царя Димитрия I был сын, еще один Димитрий, который был за границей в изгнании. Теперь он вернулся, а с ним и отряд наемников критян:

1 Мак., 10: 67. …В сто шестьдесят пятом году [147 г. до н. э.] пришел из Крита Димитрий, сын Димитрия, в землю отцов своих…

Возобновилась гражданская война, и иудеи были глубоко втянуты в нее, поскольку новый Димитрий был совершенно враждебен Ионафану, который в конце концов обратился против своего отца и поддержал узурпировавшего власть Александра. Однако иудеи, как во времена Иуды, выстояли перед военачальником Димитрия Аполлонием и одержали громкую победу.

Птолемей VI Египетский, наблюдая за новой гражданской войной, не смог устоять перед соблазном вмешательства. Разумеется, он возвел Александра Баласа на престол и отдал ему свою дочь, но зачем довольствоваться союзником, когда можно заполучить само царство?

Поэтому египетский монарх вторгся во владения Селевкидов, извлекая выгоды из беспорядков возобновившихся гражданских войн. Он беспрепятственно прошел через Иудею и взял Антиохию, сделав себя на тот момент правителем царства Селевкидов и Египта.

Александр Балас, который был в то время в северных провинциях, разбираясь с местным бунтом, поспешил в Антиохию, и в 145 г. до н. э. эти две армии встретились и бились. Александр Балас потерпел поражение, и его пятилетнее царствование закончилось. Он сбежал в Аравию, где был убит. Победитель Птолемей VI был только ранен в сражении, однако вскоре после этого он умер.

Единственно боеспособным из соперников остался Димитрий, и за отсутствием других претендентов он стал царем Димитрием II Никатором («Завоевателем»).

1 Мак., 11: 19. И воцарился Димитрий в сто шестьдесят седьмом году.

Антиох VI

Однако до настоящего времени вечный династический менуэт приводил к смертельным исходам. Митридат I все еще был царем Парфии и все то время, когда селевкидские цари вели бессмысленные сражения на западе и непрерывно ослабевали, он постоянно расширял свою собственную власть. В 147 г. до н. э., как раз тогда, когда Димитрий II высадился на селевкидских берегах, парфяне взяли Вавилонию, изгнав Селевкидов из той области, которая была их собственной в течение ста пятидесяти лет.

Великая империя протяженностью в две тысячи миль уже даже во времена Антиоха III, через полстолетия, сократилась так, что почти ничего не осталось. Она включала в себя немногим более провинции Сирии.

Димитрий во главе небольшого клочка того, чем однажды была Селевкидская империя, к тому же обескровленного продолжающимися военными действиями, столкнулся с недостатком средств. Он отчаянно пытался экономить за счет войска. Это, конечно, самое эффективное средство экономии, ибо армия – это почти всегда величайший поглотитель денежных ресурсов, но множество правителей как до, так и после времени Димитрия II обнаружили, что такая экономия – это фактически самоубийство.

Недовольное войско – это всегда искушение в руках любого честолюбивого военачальника; тем более, что у старого царя Александра Баласа был еще молодой сын в изгнании, тот, кто мог послужить как полезный фактор для сплочения:

1 Мак., 11: 39–40. Трифон, один из прежних приверженцев Александра, видя, что все войска ропщут на Димитрия, отправился к Емалкую аравитянину, который воспитывал Антиоха, малолетнего сына Александрова; и настаивал, чтобы он выдал его ему, дабы сделать его царем вместо него…

Тем временем Ионафан еще раз попытался извлечь прибыль из селевкидских проблем и предложил сделку с Димитрием. Он предложил Димитрию помочь с его недовольным войском в обмен на вывод селевкидских войск из цитадели.

Димитрий с удовольствием принял контингент из трех тысяч свирепых еврейских бойцов и использовал их для того, чтобы подавить беспорядки в Антиохии. Однако он не отказался от цитадели, и обойденный в хитром маневрировании Ионафан гневно ждал своего шанса, чтобы нанести ответный удар.

И этот шанс довольно скоро появился. Трифон сумел уговорить Емалкуя распустить стражу и вернулся с юным царевичем:

1 Мак., 11: 54. После того возвратился Трифон и с ним Антиох, еще очень юный; он воцарился и возложил на себя венец.

Это было в 143 г. до н. э., и новый царь-мальчик правил как Антиох VI Епифан Дионис. Разумеется, он был просто марионеткой. Настоящим правителем был Трифон.

Это и был шанс Ионафана. Он быстро перевел свою поддержку на юного Антиоха.

Лакедемоняне

Очевидно, Ионафан в течение этого периода боролся также за усиление своей позиции с помощью установления целесообразных союзов за границей. Автор Первой книги Маккавеев выбрал для подробного описания два таких союза, но только из соображений престижа, так как ни один союз не помог Ионафану. Первым было возрождение союза с Римом, который (если он существовал вообще) был неэффективен тогда и остался неэффективным впоследствии. Остальные были еще более бесполезными:

1 Мак., 12: 2. …и к спартанцам и в другие места послал письма о том же.

Лакедемоняне (спартанцы) – это народ, живущий в Лакедемоне, регионе, который более известен нам как Спарта. Поэтому они называются спартанцами. Город в южной Греции Спарта имел за собой великую историю. Во дни Навуходоносора и еврейского пленения в Вавилоне Спарта была наиболее мощным из греческих городов, и она удерживала эту позицию в течение еще двух столетий. Вместе с Афинами Спарта в 479 г. до н. э. отразила персидское вторжение под предводительством Ксеркса (Авашвероша).

Спарта

Затем, после долгой войны с Афинами, в 404 г. до н. э. Спарта вышла победительницей и в течение тридцати лет правила Грецией.

Однако в 371 г. до н. э. спартанцы потерпели поражение от войска греческого города Фивы, сразу потеряли силу и больше никогда не восстановились.

Спарта ушла в мрачную изоляцию. Она отказалась присоединиться к армиям Александра Македонского во время его завоевания Персии. Впоследствии они несколько раз терпели поражение от македонских армий, и ко времени Маккавеев Спарта превратилась в полное ничтожество. Союз с ней не стоил ничего, кроме, возможно, отблеска ореола ее названия и былой славы.

Основанием этого союза между иудеями и спартанцами стали родственные отношения. Автор Первой книги Маккавеев упоминает о письмах, которые, как предполагалось, ходили между этими двумя народами полтора века назад. Вот что в них говорилось:

1 Мак., 12: 21. Найдено в писании о спартанцах и иудеях, что они – братья и от рода Авраамова.

Это – странная традиция, которая могла быть инспирирована только для того, чтобы поощрить фиктивный политический брак. Никто не воспринимал этого всерьез, несмотря даже на то, что некоторые ученые теперь утверждают, что еврейская и греческая цивилизации, возможно, имели некоторые общие истоки.

Трифон

Но Трифон устал от бесперспективности обладания властью под прикрытием мальчика Антиоха VI и решил, что он предпочел бы открытую роль царя:

1 Мак., 12: 39. Между тем Трифон домогался сделаться царем Азии и возложить на себя венец и поднять руку на царя Антиоха…

Однако он боялся, что это могло оттолкнуть его самого сильного союзника Ионафана. Чтобы предотвратить это, он заманил еврейского руководителя в западню, пригласив его прибыть в Птолемаиду с небольшим эскортом. На этот раз проницательность изменила Ионафану, и он принял приглашение.

1 Мак., 12: 48. Но как только вошел Ионафан в Птолемаиду, Птолемаидяне заперли ворота, и схватили его…

Сделав это, Трифон почувствовал, что Иудея в сильном замешательстве, и понял, что теперь легко вторгнуться на ее территорию. В ходе этого вторжения он наконец избавился от двух своих препятствий:

1 Мак., 13: 23. Когда же приблизился к Васкаме, умертвил Ионафана, и он погребен там.

1 Мак., 13: 31–32. Трифон же с коварством отправился в путь с юным царем Антиохом и убил его, и воцарился вместо него, и возложил на себя венец Азии…

Это было в 142 г. до н. э. В течение восемнадцати лет искусный и способный Ионафан возглавлял еврейские войска и сегодня был бы известен лучше, если бы его жизненный путь не затмила более короткая, но более яркая жизнь его старшего брата Иуды.

Симон

Теперь в живых остался только один сын Маттафии – второй по старшинству Симон. Его быстро избрали новым руководителем:

1 Мак., 13: 8. …и отвечали громким голосом, и сказали: «Ты [Симон] – наш вождь на место Иуды и Ионафана, брата твоего…»

Симон попытался выкупить Ионафана, но ему это не удалось, и когда стало ясно, что Ионафан убит, он получил его тело и перезахоронил его в Модине, городе, где четверть столетия назад вспыхнуло еврейское восстание. Симон готовился к возобновлению войны:

1 Мак., 13: 33. А Симон строил крепости в Иудее, укрепляя их… и складывал в крепостях съестные запасы.

Кроме того, теперь Симон приблизился к Димитрию II Никатору, который в течение всего времени, когда сначала Антиох VI, а затем Трифон называли себя царями, содержал армию и настойчиво придерживался своих собственных притязаний. За предложение помощи от Симона Димитрий теперь предоставил наконец Иудее формальную независимость:

1 Мак., 13: 41–42. В сто семидесятом году [142 г. до н. э.] снято иго язычников с Израиля; и народ израильский в переписке и договорах начал писать: «Первого года при Симоне, великом первосвященнике, вожде и правителе Иудеев».

Таким образом через четверть века после начала восстания была завоевана независимость. Эта независимость символизировалась изменением системы летоисчисления. 142 год до н. э., который был 170 годом Селевкидской эры, стал 1 годом эры Маккавеев.

Симон был религиозным и военным лидером иудеев, последовав за своим братом как первосвященник и военачальник. Однако он не называл себя царем. Возможно, он считал, что, не будучи от Давидовой линии, он не мог быть истинным царем иудеев.

Вскоре после получения независимости иудеи успешно завершили свою долгую осаду цитадели в Иерусалиме с ее селевкидским гарнизоном. Гарнизон, столкнувшись с голодом, сдался:

1 Мак., 13: 50–51. …и он [Симон] дал им его [гарнизон], но выгнал их оттуда и очистил крепость от осквернения, и взошел в нее в двадцать третий день второго месяца сто семьдесят первого года [141 г. до н. э.]…

И впервые начиная со времени разрушения Навуходоносором Иерусалима, которое произошло 445 лет назад, земля Иуды стала полностью свободной и в Иерусалиме не было больше ни одного иностранного воина. Той свободе, увы, суждено было продлиться не более восьмидесяти лет, и даже в течение этого короткого времени она не оставалась непрерывной.

Арсак

Димитрий, обеспечив иудейскую помощь против Трифона, попытался укрепиться на востоке, а также готовился к окончательному решающему сражению с военачальником-узурпатором:

1 Мак., 14: 2–3. Но Арсак, царь Персидский и Мидийский, услышав, что Димитрий пришел в пределы его, послал одного из военачальников… Тот отправился и разбил войско Димитрия, взял его, и привел к Арсаку…

Почти все цари Парфии (упомянутой здесь как Персия и Мидия) переносили престольное имя Арсак, так что вся династия называлась Арсакиды. Царь, который воевал против Димитрия, был тот самый Митридат I, который взошел на престол во дни Антиоха IV и который теперь приближался к концу своего долгого царствования, длившегося более тридцати лет. Его престольным именем было Арсак V Епифан.

В 147 г. до н. э. Митридат I захватил Вавилонию у Селевкидов, ив 139 г. до н. э. он завершал свой жизненный путь, взяв под стражу самого селевкидского монарха, великого внука Антиоха Великого. Однако Митридат хорошо обращался с Димитрием и даже отдал за него свою сестру.

А тем временем Симон правил Иудеей в мире, и его власть была унаследована его потомками.

Антиох VII Сидет

У пленного Димитрия за границей был младший брат Антиох, который должен был теперь осуществить попытку захвата царства. Он подтвердил независимость еврейского государства, чтобы избежать проблем в этом направлении, а затем вторгся в эту страну:

1 Мак., 15: 10. В сто семьдесят четвертом году [138 г. до н. э.] вступил Антиох в землю отцов своих, и собрались к нему все войска, так что оставшихся с Трифоном было немного.

В конечном счете Трифон был вынужден бежать из страны, и Антиох был принят как монарх, правящий как Антиох VII Евергет, хотя он гораздо лучше известен как Антиох VII Сидет. Прозвище Сидет происходит от того факта, что он был воспитан в городе Сид в южной Малой Азии.

Антиох VII был последним энергичным монархом по линии Селевкидов. Получив престол, он рисовал в воображении восстановление своего царства до его первозданной славы и порвал с Симоном. Еще раз (и уже в последний раз) Иудея оказалась перед угрозой вторжения Селевкидов.

Иоанн Хиркан I

Но Симон старел и стремился передать бразды правления более молодым людям. У него было три крепких сына: Иуда, Иоанн и Маттафия:

1 Мак., 16: 2–3. Тогда Симон призвал двух старших сыновей своих, Иуду и Иоанна, и сказал им: «…Я состарился… а вы… заступите место мое… идите и сражайтесь за народ наш…»

К несчастью, у Симона был также зять Птолемей, который жаждал себе власти. Поэтому он пригласил на пир своего тестя и свояков.

1 Мак., 16: 14. …в сто семьдесят седьмом году [134 г. до н. э.]…

Пришли Симон, Иуда и Маттафия, и после того, как они выпили достаточно, чтобы стать беззащитными, Птолемей разоружил их и убил. Так погиб Симон, последний из пяти сыновей священника Маттафии, через восемь лет после того, как он принял правление, и через тридцать три года после начала еврейского бунта.

Гибелью Симона заканчивается Первая книга Маккавеев. Однако имеет смысл добавить краткий эпилог.

Какое-то время еще казалось, что вернулись ранние годы восстания. Оставшийся сын Симона Иоанн (более известный как Иоанн Хиркан) с партизанским отрядом занял холмы, чтобы воевать с Птолемеем, который играл роль иудейских «тори» предыдущего поколения и призывал Антиоха VII.

В 133 г. до н. э. Антиох вторгся в Иудею и после длительной осады взял Иерусалим. Однако он взял большую дань и покинул страну.

Затем в 130 г. до н. э. Антиох VII, окрыленный своими успехами, направился на восток. Возможно, он считал, что сможет отвоевать восточные провинции. Грозный парфянский царь Митридат I в 138 г. до н. э. умер, и после него воцарился Фраат II (также называемый Арсаком VI Евергетом), а может быть, Антиох решил, что новый царь будет менее энергичным, чем старый.

Если это так, то он просчитался. В 129 г. до н. э. парфяне одержали великую победу над Антиохом, который был убит, а его брат Димитрий II был выпущен из парфянского плена (который продлился десять лет) и снова стал селевкидским царем. Он оставался у власти до 125 г. до н. э., после него на трон взошел его сын Антиох VIII.

Однако вместе с Антиохом VII умерла последняя искра селевкидской энергии. Царство стало просто тенью, которой теперь было суждено влачить бесславное существование в течение второй половины столетия, без какого бы то ни было участия в международных делах.

Иудея могла игнорировать его, и при правлении Иоанна Хиркана она расширила свои территории и вступила в полувековой период процветания и славы. Именно Иоанн Хиркан почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы вынудить идумеев принять иудаизм. Он правил до 104 г. до н. э., и после него воцарился его сын, и, наконец, он посчитал, что династия установилась достаточно прочно, чтобы он заслуживал титул царя.

Впервые начиная с разрушения Первого Храма, которое произошло почти пятьсот лет назад, у иудеев снова был царь, но, конечно, не из рода Давида.

4. Вторая книга Маккавеев

Ясон Киринейский

Вторая книга Маккавеев, написанная, возможно, на столетие позже первой, – это не продолжение первой, а скорее параллельная история, только охватывающая период до смерти Иуды Маккавея. В то время как Первая книга Маккавеев является по своему характеру прежде всего светской, Вторая книга Маккавеев в гораздо большей степени сосредоточена на истории первосвященнических фракций и прежде всего интересуется религиозной стороной.

В ней говорится, что она является сокращением гораздо большей работы:

2 Мак., 2: 24. …о всем этом изложенное и Иасоном Киринейским в пяти книгах мы попытаемся кратко начертать в одной книге.

Киринея – это город на североафриканском побережье примерно в 500 милях к западу от Нила. Он был основан греческими колонистами в 631 г. до н. э., когда в Иудее правил Иосия. Именно в Киринее восстали воины фараона – хофры и объявили, что их царь – Аахм. В 331 г. до н. э. Киринея была взята Александром Македонским, и она стала частью птолемейского Египта. Киринея являлась вторым после Александрии еврейским центром в Египте.

Разумеется, Ясон – это греческое имя, но в греческий период не было ничего необычного в том, что иудеи брали себе греческие имена, которые были близки к еврейским оригиналам. Многие Иисусы назвали себя Ясонами.

Палестина при Маккавеях

Первоначальная история Ясона Киринейского, к сожалению, потеряна. Она была написана по-гречески, и таким же был сокращенный вариант, который мы называем Второй книгой Маккавеев. Этот сокращенный вариант начинается с цитирования пары писем, которые в действительности не имеют ничего общего с темой книги, но убеждали иудеев в Египте соблюдать новый праздник Ханукка, несмотря даже на то, что он не был частью заповедей Моисея. Так как этот праздник отмечал события в Иудее, которая для египетских иудеев, возможно, казалась за горизонтом, весьма вероятно, недостаточно было мотивации для празднования. Вместо этого был обычный религиозный консерватизм, настроенный против всех новшеств.

Следующие два письма датированы:

2 Мак., 1: 7. В царствование Димитрия, в сто шестьдесят девятом году [143 г. до н. э.], мы, Иудеи, писали к вам в скорби и страданиях, постигших нас в те годы…

2 Мак., 1: 10. В сто восемьдесят восьмом году [124 г. до н. э.] живущие в Иерусалиме и Иудее, и старейшины и Иуда – Аристовулу, учителю царя Птолемея… радоваться и здравствовать.

Более раннее письмо было послано во времена Димитрия II, примерно в то время, когда Ионафан был схвачен и убит узурпатором Трифоном. Это один из темных моментов еврейского восстания.

К тому времени, когда послали второе письмо, Димитрий только что умер, а его юный сын Антиох VIII находился на престоле в безвластии. Иоанн Хиркан I мирно правил в Иерусалиме.

На египетском престоле был Птолемей VII Фискон. Он правил сначала вместе со своим старшим братом Птолемеем VI, а затем один, с 170 г. до н. э. по 116 г. до н. э., это было самое долгое царствование в истории Птолемеев. Аристовул был, очевидно, образованным иудеем, который был одним из ученых, которым покровительствовал Птолемей, и поэтому он считался учителем Птолемея (или «наставником»).

Нафтар

Цитируя письмо Аристовулу, автор Второй книги Маккавеев подчеркивает непрерывность еврейского ритуала. Письмо стремится доказать, что он не прерывался вавилонским пленом. (В письме ошибочно говорится о Вавилонии как о Персии.)

Так, в письме заявляется, что во время вавилонского плена некоторые священники сохраняли огонь жертвенника в пустоте сухого резервуара. Через полтора столетия, когда Неемия был в Иерусалиме, был восстановлен огонь:

2 Мак., 1: 20. …Неемия… послал за сим огнем потомков тех священников, которые скрыли его. Когда же объявили нам, что не нашли огня, а только густую воду…

«Густую воду» (то есть вязкую жидкость) зачерпнули и использовали для того, чтобы с ее помощью зажечь яркий огонь.

2 Мак., 1: 36. Бывшие с Неемиею назвали это место Нефтар, что значит «очищение»…

«Нафтар», или, как мы сказали бы, «нафта», – это слово, которое может восходить к персидскому «нафт» и еще далее – к вавилонскому «нафту». Неудивительно, что Неемия, который жил при персидском дворе, использовал персидское слово для обозначения субстанции, которая была незнакома иудеям.

Нафта – это вязкая органическая жидкость, которая является огнеопасной. Это – масло, выходящее из горной породы, и его современное название – «нефть» (от латинских слов, означающих «горное масло»). Ближний Восток является одним из огромных резервуаров сырой нефти, и даже в древние времена были места, где нефть просачивалась прямо на поверхность. Такие выходы нефти, если их поджечь, могли бы создать «вечные огни», которые имели важное религиозное значение для многих древних народов. Это было особенно верно для Персии, где такие выходы были хорошо известны и где в любом случае огню поклонялись как проявлению Ахура Мазды, бога света.

Поэтому, когда Неемия сообщил о находке персидскому монарху,

2 Мак., 1: 34. …царь, по исследовании дела, оградил это место, как священное…

Сомнительно, что эта легенда вообще может иметь какую-то историческую ценность, но она показывает, что автор должен был по крайней мере знать об использовании выходов природной нефти. И этот отрывок интересен как раннее упоминание о сырой нефти.

Иудаизм

Закончив свое цитирование писем, автор затем продолжает представлять его историю о тех,

2 Мак., 2: 22. …которые подвизались за иудеев столь ревностно…

Ония

Исторический раздел Второй книги Маккавеев начинается с изображения мира и спокойствия перед приходом Антиоха IV:

2 Мак., 3: 1. Когда в святом граде [Иерусалиме] жили еще в полном мире, и тщательно соблюдались законы, по благочестию и отвращению от зла первосвященника Онии…

Здесь упоминается последний из законных первосвященников, непрерывная линия которых тянулась от Цадока, который служил при Соломоне, когда был построен Первый храм. Непрерывность сохранялась даже во время Вавилонского плена, и, когда Второй храм был построен, во главе стояли первосвященники цадокиты.

В Книге Неемии линия первосвященников доходит до Иаддуя:

Неем., 12: 11. …Иоиада родил Ионафана, Ионафан родил Иаддуя.

В книге Иосифа, еврейского историка I в., предполагается, что этот Иаддуй был первосвященником в то время, когда Александр Македонский проходил через Иудею. Это был тот самый Иаддуй, который, согласно легенде, противостоял Александру в своих первосвященнических регалиях.

Иаддуй был первосвященником примерно с 350-го по 300 г. до н. э. Согласно информации, данной Иосифом, после него был Ония I, который занимал эту должность с 300-го по 280 г. до н. э. Именно в его время Птолемей I взял Иерусалим и положил начало столетнему господству птолемейского Египта над Иудеей. Это также тот самый Ония, который, согласно сомнительной истории в Первой книге Маккавеев, первый заключил союз со Спартой.

В упомянутом там письме, написанном Спарте в маккавейские времена, говорится:

1 Мак., 12: 7. Еще прежде от Дария [Арея], царствовавшего у вас, присланы были к первосвященнику Онии письма…

(Разумеется, никакой Дарий никогда спартанцами не правил. В другом месте этой главы спартанский царь упомянут как Арей. Он правил с 309-го по 265 г. до н. э.)

После Онии I на трон взошел его сын Симон I, после него другой сын Элеазар, а примерно в 276 г. до н. э. – его брат Манассия. Затем в 250 г. до н. э. первосвященником стал сын Симона I Ония II. Возможно, именно при Онии II в Египте был осуществлен греческий перевод Библии – Септуагинта.

В конечном счете после Онии II был его сын Симон II, о ком с большим одобрением упоминал Иисус, сын Сираха:

Сирах, 50: 1. Симон, сын Онии, великий священник, при жизни своей исправил дом и во дни свои укрепил храм…

Симон II, также называемый Симоном Праведным, был первосвященником примерно с 219-го по 196 г. до н. э. Именно в его время Антиох III Великий отвоевал Иудею у Птолемеев. Иудеи не участвовали в этой войне, и Антиох III оставил их в мире.

В 196 г. до н. э. сын Симона Праведного Ония III вступил в должность первосвященника. Он также изображен как благочестивый и святой, преданный консервативным учениям иудаизма. Это тот самый Ония III, который упоминается во Второй книге Маккавеев (3: 1).

Селевк

Возможно, историк преувеличивал счастливое состояние периода, чтобы таким образом создать драматический контраст с последовавшими после него ужасами. Даже сам селевкидский монарх изображен как покровительствующий еврейским обрядам:

2 Мак., 3: 3. …Селевк, царь Азии, давал из своих доходов на все издержки, потребные для жертвенного служения.

Селевк, который здесь упоминается, – это Селевк IV Филопатор, старший сын Антиоха Великого, который взошел на престол в 187 г. до н. э. Его великодушное отношение к Храму, по-видимому, наиболее странно, так как селевкидская монархия в то время была фактически банкротом. Поражение Антиоха III от Рима, произошедшее буквально несколько лет назад, взгромоздило на его плечи непосильный груз контрибуции на землю. Она могла быть оплачена только за счет изымания накопленных богатств у различных храмов. Антиох III погиб во время народного восстания, когда он сделал попытку такого изъятия, и его сын был не в том положении, чтобы платить Храму, когда обстоятельства гораздо более способствовали тому, чтобы вынудить его скорее обкрадывать Храм.

И действительно, книга тут же указывает на то, что это как раз и есть тот случай.

Симон

Как это часто бывает, на нас сваливаются внешние проблемы, потому что их навлекают внутренние:

2 Мак., 3: 4. Но некто Симон… поставленный попечителем храма, вошел в спор с первосвященником о нарушении законов в городе.

Во времена после плена первосвященник был и религиозным, и гражданским главой Иудеи, но эта здравая политика приходила к концу во время Онии II. Это происходило тогда, когда Иудея все еще была под властью Египта, а на престоле был сильный царь Птолемей III Евергет.

По некоторым причинам Ония II отказался платить ежегодный налог, наложенный на Храм. Это было неблагоразумно и должно было привести к серьезным проблемам, если бы не принял меры племянник Онии Иосиф. Он убедил Онию II позволять ему идти в Египет, и там он сумел успокоить Птолемея III. Он также сумел снискать себе пост «правителя храма». Другими словами, прерогативы Онии II были впредь ограничены вопросами религии, а его гражданские силы были отданы Иосифу.

Теперь в Иерусалиме были две линии должностных лиц цадокитов – религиозная и гражданская. Ония III принадлежал к религиозной линии, а Симон (сын Иосифа) – к гражданской.

Естественно, когда власти, формально ограниченные одним должностным лицом, становятся разделенными на два, там возникают постоянные ссоры по вопросам юрисдикции. Тот факт, что Ония III и Симон были кузенами, не делал эти ссоры менее ожесточенными.

В таких ссорах тот или иной спорщик вынужден обратиться к некоторой внешней власти. Так поступил Симон. Он сообщил правителю селевкидского округа, что Храм был наполнен богатством, которое припрятывалось от царя.

Селевк IV, который сильно нуждался в деньгах, послал должностное лицо по имени Гелиодор, с тем чтобы тот исследовал этот вопрос.

Попытка Гелиодора проверять Храм описана в книге как сорванная сверхъестественными силами. Позже Гелиодор подружился с Онией. Однако, если историю рассматривать цинично, можно предположить, что Ония подкупил Гелиодора, чтобы тот «отложил» решение вопроса, и что Гелиодор воспринял идею получения власти самому для себя, возможно, с финансовой помощью Иерусалимского храма.

В 175 г. до н. э. Гелиодор убил Селевка IV. Затем он сделал нечто вроде попытки сделать себя царем, но из римского плена вернулся младший брат Селевка Антиох и захватил престол как Антиох IV Епифан.

Ясон, брат Онии

Если бы Антиох IV узнал (или заподозрил) о какой-либо интриге между первосвященником и убийцей его брата, он естественно возымел бы по отношению к первому чувства резкой неприязни. Что касается Онии III, то, опасаясь возмездия, он был вынужден размышлять о помощи Египту, стране, с которой Антиох IV намеревался идти воевать.

Антиох IV едва ли мог собрать поход против Египта, оставив в тылу врага типа Онии III, который мог возбудить еврейский бунт, что перечеркнет любые возможные египетские победы.

Кроме того, конкуренция в семье первосвященника проложила путь к посягательству на еврейские прерогативы. У Онии был брат Иисус, который жаждал должности первосвященника. Иисус был скорее эллинизатором, чем консерватором, и показал это, взяв себе греческое имя Ясон.

2 Мак., 4: 7–9. …когда… получил царство Антиох… тогда домогался священноначалия Иасон, брат Онии, обещав царю… триста шестьдесят талантов серебра и с некоторых доходов восемьдесят талантов. Сверх того обещал и еще подписать сто пятьдесят талантов, если предоставлено ему будет властью его устроить училище для телесного упражнения…

Желание стать первосвященником было не только вопросом чести и престижа. Всякий, кто был первосвященником, управлял доходами Храма, которые были значительны, и поэтому был бы (если он не был кристально честным) на пути к богатству. Ясон, очевидно, планировал обогатиться благодаря незаконным доходам, особенно с тех пор, как он начал ловко содержать то, что мы сегодня назовем «гимнастический зал внаем». Аристократическая молодежь Иудеи, рвавшаяся поучаствовать в греческом образе жизни, платила бы за эту привилегию, и добрая часть этих денег задерживалась бы в руках Ясона.

Для осуществления всех этих планов Ясон стремился разделить часть незаконных доходов с Антиохом IV, поскольку он нуждался в слове царя, сделающем его первосвященником. Поскольку Антиох IV ужасно нуждался в деньгах для планируемой им египетской войны, договоренность с Ясоном была достигнута. Теперь Антиох мог выступать в поход на Египет.

Менелай

Когда пришло время перевести взнос обещанной платы Антиоху IV, Ясон отправил посланника:

2 Мак., 4: 23. …Иасон послал Менелая, брата вышеозначенного Симона, чтобы он доставил царю деньги…

Это был тот случай, когда все вокруг были сплошные братья. Несколько лет назад Симон жаждал поста, занимаемого Онией III, и поэтому интриговал с Селевком IV, теперь брат Симона жаждал поста, занимаемого Ясоном, братом Онии III, и интриговал с Антиохом IV, братом Селевка IV.

Брат Симона был назван Онией, но он взял себе греческое имя Менелай, и, как только Ясон оказался столь неосторожен, что дал ему право на вхождение к Антиоху, Менелай тут же ухватил этот шанс. Он предложил Антиоху триста талантов, то есть больше, чем согласен был платить Ясон. Это было именно то, что было нужно Антиоху IV. Он готов был продать первосвященство лицу, предлагавшему наивысшую цену. Ясон был вынужден бежать через Иордан, а Менелай стал первосвященником.

Дафна

Тем временем Ония III, который рассматривался всеми консервативными иудеями как единственный законный первосвященник, жил в полузаключении в Антиохии. Когда новости об открытом воровстве Менелая достигли Онии (Менелай, как ему сообщали, использовал некоторые золотые сосуды Храма как взятки селевкидским должностным лицам), старый первосвященник осудил узурпатора:

2 Мак., 4: 33. …Ония изобличил его [Менелая] и удалился в безопасное место – Дафну, лежащую при Антиохии.

Дафна была пригородом Антиохии, примерно на расстоянии пяти миль от нее, и, несомненно, Ония использовал греческий храм, откуда в глазах греков было бы кощунственным изгнать его.

Однако Менелай убедил селевкидского начальника округа (возможно, с помощью взяток) заставить Онию покинуть святилище, поклявшись в его безопасности. Как только Ония оказался за пределами Храма, его тут же убили. Это случилось в 170 г. до н. э.

Это убийство сразу стало причиной cause celebre. Иудеи были на грани бунта из-за убийства последнего законного первосвященника. Даже множество греков устрашило кощунство, совершенное против их собственного храма. Антиох IV, вернувшийся из похода, в котором он подавлял бунт в части своих владений в Малой Азии, был вынужден успокоить народные массы, казнив служителя, совершившего злодеяние.

Ученые совершенно уверены в том, что это именно Онию III упоминает автор Книги пророка Даниила в отрывке о Мессии, или «помазаннике», то есть первосвященнике:

Дан., 9: 26. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос…

После этого Антиох IV совершил второй набег на Египет, достигнув полного успеха, но был изгнан оттуда римским ультиматумом. Тогда он обратился против Иерусалима, который был ареной беспорядков между фракциями Ясона и Менелая, взял город, разграбил Храм и убил множество тех иудеев, которые сопротивлялись ему, все это с помощью и поддержкой служителя Менелая.

Элеазар

Затем Храм был осквернен и повторно посвящен Зевсу, а иудаизм был запрещен законом. Автор Второй книги Маккавеев сообщает недостающие в Первой книге Маккавеев подробности мученической смерти консервативных иудеев, которые даже под пыткой не отказались от своих религиозных обрядов.

Поскольку такие истории не рассказываются в более надежной Первой книге Маккавеев, то можно было бы задаться вопросом, а не являются ли они просто ужасными историями, сочиненными уже постфактум. В любом случае истории, будь они строго истинными или пропагандистскими вымыслами, рассказаны с ужасными подробностями как поучительные примеры преданности до смерти, они создали прецедент для множества более поздних подобных историй о первомучениках в иудео-христианской традиции, сформировавших большую часть раннехристианской литературы. Примером является история о Элеазаре:

2 Мак., 6: 18–20. Был некто Елеазар, из первых книжников, муж уже достигший старости… его принуждали… есть свиное мясо. Предпочитая славную смерть опозоренной жизни, он добровольно пошел на мучение, и плевал, как надлежало решившимся устоять против того…

Описывается, как Элеазар умирает на дыбе, несмотря даже на то, что были сделаны все попытки убедить его пойти на номинальные уступки язычеству. Еще более ужасен рассказ о пытках и смерти женщины и ее семи сыновей.

Алким

После этого повествование переходит на восстание иудеев под руководством Иуды Маккавея. Повторяется та же история, рассказанная в Первой книге Маккавеев, тем не менее, обычно считают, что она менее надежна.

Гибель злодеев в этой части дается в многочисленных (но неправдоподобных) подробностях. Так, описано, как Антиох IV умирает в медленных муках от какой-то неприятной болезни и как он пытается искупить свое зло, даже клянется стать иудеем.

Менелай был казнен самими Селевкидами во время царствования Антиоха V Евпатора. Его труп оставили гнить непогребенным (в высшей степени ужасная судьба в глазах иудеев того времени).

Когда Димитрий I Сотер стал царем, к нему приблизился еще один представитель линии цадокитов:

2 Мак., 14: 3–4. Алким же некто, бывший прежде первосвященником, но добровольно осквернившийся в смутные времена… в сто пятьдесят первом году [161 г. до н. э.] пришел к царю Димитрию…

Алким был принят Димитрием как первосвященник и возглавил вторжение в Иудею, в ходе одного из которых произошло сражение, и Иуда Маккавей был убит.

Некоторое время Алким правил Иерусалимом как марионетка Селевкидов. Во Второй книге Маккавеев, которая заканчивается последней победой Иуды над Никанором, не рассказывается о конце Алкима. Однако он описан в Первой книге Маккавеев:

1 Мак., 9: 54–56. Вето пятьдесят третьем году [159 г. до н. э.]… Алким велел разорить стену внутреннего двора храма… Но в то самое время Алким поражен был ударом… Нумер Алким в то же время в тяжких мучениях.

Это был конец цадокитов, так как Алким был последним. Через семь лет Ионафан, брат Иуды Маккавея, стал первосвященником и начал новую линию, нецадокитскую по происхождению.

Третья книга Маккавеев

Существуют и другие книги, имеющие дело с общим маккавейским периодом, которые никогда не считались каноническими какой-либо значительной конфессией, и поэтому они не включены даже в апокрифы.

Наиболее известная из них, Третья книга Маккавеев, является вымышленной работой, написанной, возможно, каким-нибудь александрийским иудеем к концу I в. до н. э. или даже позже, когда римское правление становилось все более и более репрессивным.

Так же как Книга Есфирь была написана во времена Селевкидов для того, чтобы поднять дух иудеев того периода рассказами об чудесном спасении от предыдущего угнетателя, так и Третья книга Маккавеев была написана в римское время для той же цели с использованием того же литературного приема.

Время событий, о которых рассказано в этой книге, фактически выпадает на поколение, жившее до маккавейского восстания, а сами Маккавеи не играют в них никакой роли.

Книга начинается с последних десятилетий птолемейской власти над Иудеей. Птолемей IV Филометер Египетский и Антиох III, царь Селевкидской империи, пребывают в войне. В конечном счете Антиох должен оказаться победителем, но книга начинается с того этапа, когда Птолемей только что одержал победу в южной Иудее (в Рафии, вблизи сектора Газы), то есть в 217 г. до н. э.

Опьяненный победой, Птолемей входит в Иерусалим и обдумывает желание войти в святилище Храма, куда мог входить только первосвященник. (В более поздние годы в святилище вошел римский военачальник Помпей, и этот инцидент мог каким-то образом инспирировать эту историю.) Птолемею IV, в отличие от Помпея, мешает сопротивление первосвященника и народа и, согласно истории, также и божественное вмешательство.

Птолемей IV решает отомстить убийством всех александрийских иудеев. Он планирует закрыть их в ипподроме и растоптать их с помощью пятисот слонов, которых предварительно доведут до бешенства вином. За три последовавших дня этот план был сорван божественным вмешательством, и в конечном счете ангелы развернули слонов обратно на египетское войско.

Птолемей IV тут же отказывается от преследования иудеев и начинает оказывать им поддержку (как Авашверош в Книге Есфирь), и все заканчивается счастьем и триумфом.

Что касается Четвертой книги Маккавеев, написанной примерно в то же время, что и Третья книга Маккавеев, то по существу она является проповедью ценности мученической смерти. Мученик искупает грехи других и достигает вечного блаженства на небе. Автор использует в качестве примеров случаи Элеазара и женщины и ее семи сыновей, которые были описаны во Второй книге Маккавеев.

Наконец, Пятая книга Маккавеев – это реальная история маккавейского периода с начала и до конца. Однако ее первая часть основана на Первой и Второй книгах Маккавеев, и остаток основан на трудах Иосифа, так что это ничего не добавляет к тому, что известно из остальных источников.

5. Евангелие от Матфея

Новый Завет

В первой части были рассмотрены тридцать девять книг библейского канона иудеев. Центральной темой Библии, с иудейской точки зрения, является договор, или завет, заключенный между Богом и еврейским народом. Первое упоминание об этом завете – обещание Бога дать Ханаан потомкам Авраама.

Быт., 15: 18. В этот день заключил Господь завет с Аврамом, сказав: потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата…

Это обещание несколько раз повторяется в Бытии, и очевидно, что было некоторое возвращение, возвращение Авраама и его потомков. Это возвращение, согласно библейской традиции, осуществилось благодаря принятию израильтянами Закона, объявленного на горе Синай и включенного в первые пять книг Библии. Поэтому Завет снова специально упоминается, когда израильтяне были на горе Синай.

Исх., 34: 27. И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем.

После того как израильтяне вошли и заняли «Землю обетованную», завет продолжал сохраняться. Израильтяне должны были остаться с особой ответственностью от Бога, богоизбранный народ, и их пребывание в земле должно было продолжаться в мире и безопасности до тех пор, пока они твердо соблюдали Закон, следовательно, согласно договоренности. Когда Израиль отпадал от Закона, люди получали наказание, причитающееся тем, кто нарушал священный завет. Затем, когда люди каялись и возвращались к Закону, они всегда получали прощение. Этот цикл отступничества и наказаний, покаяния и прощения является постоянной темой Книги Судей.

Владения Ирода Великого

Во всем библейском повествовании о последовавших после периода судей столетиях израильтяне много раз нарушали завет. Действительно, до окончательного возвращения из вавилонского плена, по-видимому, лишь немногие твердо соблюдали завет, часто оказываясь преследуемым меньшинством.

Так, некоторые из пророков, живших до плена, воспринимали Бога как все более устававшего от завета, который, казалось, никогда не соблюдается. Пророк Осия называет своего третьего сына Лоамми («не Мой народ»), утверждая, что это было в намерении Бога:

Ос., 1: 9. И сказал Он: «Нареки ему имя Лоамми, потому что вы не Мой народ, и Я не буду вашим Богом».

Кроме того, в эсхатологических видениях, зафиксированных в Книге Иеремии, пророк видит тот великий день, когда Бог создаст новое начало, если так можно выразиться, со своим народом; покончит с прошлым и начнет все сначала:

Иер., 31: 31. «Вот наступают дни, – говорит Господь, – когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет…»

Последователи Иисуса рано начали верить, что в учении Иисуса должен был быть обнаружен именно этот новый завет; новый договор между Богом и человеком, заменяющий старый завет с Израилем, который относился к Синаю и даже к Аврааму.

Так, в Послании к евреям (традиционно приписываемом апостолу Павлу) это утверждается особо:

Евр., 8: 6. …Он [Иисус] ходатай завета, который утвержден на лучших обетованиях.

Затем автор продолжает цитировать из Книги пророка Иеремии, чтобы показать, что появление такого нового и лучшего завета уже было предсказано.

Слово «завет» используется в Библии как синоним «договора». Так, упоминается, что сам Иисус перед судом и осуждением ссылается на новый завет, о котором должна свидетельствовать его смерть:

Мф., 26: 27–28. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета…»

(Прилагательного «новый» не было в древнейших версиях, но, по-видимому, оно было добавлено позже, чтобы подчеркнуть новый оборот, который принял замысел вещей с пришествием Иисуса. В Исправленном стандартном переводе сохраняется более старое слово для обозначения завета (не «testament», a «covenant») и опускается прилагательное, и тогда этот отрывок звучит так: «Ибо это есть Кровь Моя завета». С этим прочтением согласуется и Иерусалимская Библия.)

Поэтому еврейское Священное Писание, связанное с Ветхим Заветом, может упоминаться как «Ветхий Завет». Книги, написанные об Иисусе и его первых учениках, названы «Новым Заветом».

Христианские версии Библии включают в себя и Ветхий, и Новый Заветы. Христиане считают их одинаково боговдохновенными, но при этом Новый Завет представляет выполнение и решающее завершение Ветхого. С другой стороны, иудеи твердо придерживаются только первоначального завета, и для них Ветхий Завет – это вся Библия.

Евангелие от Матфея

Новый Завет начинается четырьмя различными биографиями Иисуса, написанными, согласно традиции, Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном и расположенными в приведенном порядке.

Каждая из этих биографий называется Евангелием, а второе конкретно так и называется:

Мк., 1: 1. Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия…

Английское слово «gospel» («евангелие») происходит от англосаксонского «god spell» («бог произносит»), что означает «благая весть». Другими словами, этот термин относится не столько к биографии Иисуса, сколько к высшему смыслу его жизни. История Иисуса – это история пришествия Мессии, заключение нового завета между Богом и человеком, получение спасения, и это, несомненно, должно считаться благой вестью.

Греческая форма этого слова – «evangelos» («благая весть»), и поэтому четыре биографа Иисуса названы «четырьмя евангелистами».

Каждому из евангелистов дан титул «Святой». В Ветхом Завете этот термин используется в Книге пророка Даниила для того, чтобы представлять тех иудеев, которые верны Закону, несмотря на давление селевкидского преследования.

Дан., 7: 21. …этот рог [Антиох IV] вел брань со святыми и превозмогал их…

Среди христиан это слово частично означает благочестивых и праведных людей, которые хранят себя от всякой развращенности, преданы учению Иисуса и являются объектом особой любви Бога.

Первые три Евангелия – Евангелия Матфея, Марка и Луки – очень похожи (хотя они ни в коем случае не тождественны). Поэтому они названы «синоптическими Евангелиями». Слово «синоптический» происходит от греческого термина, означающего «одним взглядом». Другими словами, эти три Евангелия можно поместить бок о бок и рассматривать одновременно одним взглядом, не опасаясь потерять фокусировку.

Евангелие от Матфея является первым из Евангелий в Новом Завете, потому что, согласно ранней традиции, оно было написано первым. Однако теперь это почти все подвергают сомнению. Обычно честь первенства отдается Евангелию от Марка, которое в Библии является вторым по порядку Евангелием.

Евангелие от Матфея включает в себя почти все Евангелие от Марка и, кроме того, включает материал, который, как некоторые считают, принадлежит еще более раннему собранию речений Иисуса. Это собрание теперь утеряно, и его существование может быть выведено только косвенно. Обычно его называют Евангелие Q, так как немецкое слово «Quelle» означает «источник».

Существует определенная возможность того, что Евангелие от Матфея первоначально было написано на арамейском. По крайней мере, христианский автор II в. Папий цитируется несколько более поздним автором как упоминающий о Матфее, пишущем свою работу «на еврейском языке». Можно предположить, что подразумевался арамейский язык, так как это было распространенное наречие в Иудее во времена Нового Завета. Нет никакой уверенности в том, что, ссылаясь на Евангелие от Матфея, Папий имел в виду именно того человека, которого мы теперь называем именем Матфея.

В любом случае, если Евангелие от Матфея первоначально было написано на арамейском, то оно было вскоре переведено на греческий, а арамейский оригинал (если он существовал вообще) был утерян. В Иерусалимской Библии есть размышления о том, что арамейская версия Евангелия от Матфея в действительности была самым ранним из Евангелий (может быть, это было Евангелие Q?) и была тем источником, который использовал Марк. Затем Евангелие от Матфея было переведено на греческий (существующая ныне версия), а Евангелие от Марка использовалось как дополнительный источник.

Конечно, Евангелие от Матфея – это единственная книга Нового Завета, которая, возможно, была сначала написана на арамейском. Кажется совершенно несомненным то, что все остальные книги Нового Завета были сначала написаны на греческом.

Немного можно сказать о времени, когда было написано Евангелие от Матфея. На основании ссылок на разрушение Храма, которые обнаружены в различных местах Евангелия, часто предполагается, что книга достигла своей настоящей формы вскоре после рокового 70 г.

Матфей

Но кто такой был Матфей? Имя связано с первым Евангелием по традиции, которая, по-видимому, восходит к ранее упомянутой ссылке Папия на Евангелие, написанное Матфеем.

Матфей – это церковно-славянская форма греческого имени Mattathias или еврейского Mattathiah, «Маттафия» («дар Бога»). Это имя стало распространенным во времена Нового Завета частично из-за великой гордости иудеев за достижения Маккавейского периода. Конечно, ведь Маттафия – это было имя отца Иуды Маккавея и героического инициатора восстания против Селевкидов.

Матфей – это также имя одного из учеников, избранных, согласно этому Евангелию, Иисусом.

Мф., 9: 9. …Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: Следуй за Мною. И он [Матфей] встал и последовал за Ним.

Христианская традиция указывает на этого конкретного Матфея как на автора данного Евангелия, но нет никаких доказательств, кроме этой самой традиции.

Беспокоит то, что в этом Евангелии не содержится ясного утверждения насчет авторства в современном смысле, но есть несколько возможных причин в пользу анонимности. Священные книги в еврейской традиции редко содержат какое-либо замечание о настоящем авторстве, но обычно они приписывались немногим достойным древним людям. На самом деле, можно было бы учесть ту самую настоящую силу чувства, благодаря которому истинная священная книга становится боговдохновенной, а мирской автор действовал лишь как глашатай и не имел в этом никакой личной заслуги.

На более мирском уровне время написания Евангелия было для христиан трудным временем. Была очевидна враждебность к ним иудеев, а также враждебность римлян. Еще не так давно было жестокое преследование со стороны императора Нерона, а после иудейского восстания оставшиеся в живых были, разумеется, обижены на христиан за отказ присоединиться к восстанию. В таком случае весьма вероятным было то, что автор Евангелия предпочел остаться анонимным из соображений личной безопасности.

Иисус Христос

Представление о пришествии Мессии, должно быть, трудно продвигалось в маккавейскую эпоху. Иуда Маккавей проявлял такой героизм, который легко можно было бы приравнять к видению Мессии как царя-победителя. И когда он умер, то это видение легко могло передаться первым его немногим преемникам, поскольку при них еврейское государство быстро возвратилось к периоду такой славы, которой оно не знало со времен Соломона.

Конечно, если даже такой сравнительно слабый человек, как Зоровавель, мог приветствоваться Аггеем как Мессия, то тем более таким мог показаться один из героев Маккавеев.

Но в пророческих книгах Ветхого Завета многократно подчеркивалось, что Мессия должен быть потомком из рода Давида. Зоровавель действительно был таким потомком, а Маккавеи не были, и поэтому с точки зрения благочестивых иудеев среди Маккавеев не могло быть Мессии, независимо от того, какие еще аргументы были бы в пользу этого.

Поэтому во времена Маккавеев Мессия все еще принадлежал будущему. Пока Маккавейское царство было преуспевающим, мессианские настроения могли быть приглушенными, но, когда это царство пало и Иудея перешла под господство Рима, эти настроения снова стали острыми. Матфей начинает свою Благую весть, или Евангелие, с объявления о пришествии Мессии:

Мф., 1: 1. Родословие Иисуса Христа…

Еврейское слово «Мессия» означает «помазанник». Греческое слово «khrisma» означает масло, используемое для помазания (к слову «khrisma» восходит наше слово «крем»). Мессия, по отношению к которому применяется такое масло, на греческом был бы «Khristos», на латыни – «Christus», на русском – «Христос». Так как Иисус – это греческая форма еврейского имени Иешуа, то первый стих Матфея эквивалентен фразе «Книга Иешуа Мессии…».

Давид

Кому-нибудь столь же погруженному в еврейскую традицию, как Матфей, очевидно, что, если нужно рассказать историю Мессии, первым делом надо доказать, что он является Мессией. И чтобы сделать это, нужно прежде всего доказать, что Мессия – представитель рода Давида. Поэтому Матфей начинает с родословия.

Мф., 1: 1. Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова.

Родословие начинается с Авраама, который никоим образом не является первым человеком, но он тот, с кем Бог впервые заключил завет, касающийся еврейского народа, который должен был произойти от него. При еврейском истолковании истории как рассказа о завете между человеком и Богом, завете, который будет исполнен Мессией, было бы естественно начать с Авраама, и Матфей с его глубоко укорененным еврейским представлением поступает именно так.

Представляя это родословие, Матфей следует весьма искусственной схеме:

Мф., 1: 17. Итак всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов.

Почему Матфей посчитал необходимым устанавливать такую симметрию – неясно. Возможно, он считал, что, указывая на великие события, которые происходили с двумя кругами из четырнадцати поколений, он сделает вполне понятным, что Мессию следует ожидать после третьего круга из четырнадцати поколений.

Или, может быть, существует нумерологическое значение, теперь утерянное, или тот Матфей пытался создать некоторый прием акростиха, который больше не может быть продолжен. В любом случае, чтобы получить свои круги по четырнадцать поколений, Матфей вынужден был исказить родословие, и это едва ли может рассматриваться как усиление правдоподобия какого-либо аргумента, который он мог иметь в виду.

Рахава

Первый круг из четырнадцати поколений: (1) Авраам, (2) Исаак, (3) Иаков, (4) Иуда, (5) Фарес, (6) Есром, (7) Арам, (8) Аминадав, (9) Наассон, (10) Салмон, (11) Вооз, (12) Овид, (13) Иессей и (14) Давид.

Имена до Фареса приводятся в Бытии, а остальные – в Книге Руфь.

В список включены три женщины, и довольно странно, каждая из этих трех так или иначе смешанных кровей. Первая появляется следующим образом:

Мф., 1: 3. Иуда родил Фареса и Зару от Фамари…

Зара упоминается потому, что он был братом-близнецом Фареса и оба родились одновременно. Однако именно через Фареса Давид и, следовательно, Иисус отслеживал их происхождение. Фамарь родила их от Иуды своего рода обманом, который был оправдан согласно патриаршьей традиции, но в этом деле она играла роль блудницы:

Быт., 38: 15. И увидел ее Иуда и почел ее за блудницу, потому что она закрыла лице свое.

Вскоре после этого упоминаются и другие две женщины:

Мф., 1:5. Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи…

Руфь была, конечно, моавитянкой, нечто такое, что смутило бы строгого иудея во времена Нового Завета, даже если она была предком Давида.

Однако самым любопытным является случай с Рахавой. Рассказ о Фамарь и Руфь в некоторых деталях приводится в Ветхом Завете, но совершенно ничего не упоминается, по крайней мере в канонических книгах, о каком-либо браке между Салмоном и Рахавой.

Салмон упоминается в конце Книги Руфь как представитель родовой линии от Фареса до Давида, в отрывке, который Матфей использует как ссылку. Однако в Книге Руфь ни о какой жене Салмона не упоминается. В Первой книге Паралипоменон в генеалогических списках упоминается человек с именем, похожим на Салмон:

1 Пар., 2: 51. Салма, отец Вифлеема…

Если этот Салма – это тот же человек, что и Салмон, который был прапрадедом Давида, то стих мог бы означать, что Салмон был первым из рода, кто поселился в Вифлееме. Возможно, он даже привел военный контингент, который взял у ханаанцев. Но здесь также не упоминается ни о какой жене.

Кем же в таком случае является Рахава? В Ветхом Завете есть Раав, и это та женщина, которая защитила шпионов Иисуса, когда он с войском вступил в Иерихон. Согласно библейскому утверждению, она была блудницей.

Иисус, 2: 1. И послал Иисус… двух соглядатаев тайно и сказал: пойдите, осмотрите землю и Иерихон. [Два юноши] пошли и пришли [в Иерихон и вошли] в дом блудницы, которой имя Раав, и остались ночевать там.

Может ли это быть та Рахава, которая упоминается как жена Салмона? Хронологически это возможно. Если Давид родился в 1050 г. до н. э., как самый молодой сын Иессея, который, следовательно, мог сам родиться примерно в 1100 г. до н. э., то вполне возможно, что дедушкой Иессея мог бы быть какой-нибудь воин, живший между 1200-м и 1170 гг. до н. э., когда могло происходить завоевание Иисуса.

Весьма вероятно, в более поздней еврейской традиции Рахава рассматривалась как обращенная в иудаизм после падения Иерихона и как заслужившая награду за спасение шпионов. Если она была обращенной, подобно Руфь, то она вполне могла заслуживать того, чтобы быть частью родословной Давида, как и Руфь.

Конечно, удивительно, сколько значения придается термину «блудница». Очевидно, она могла быть священнослужительницей ханаанской богини и, кроме того, возможно, участвовала в обрядах плодородия. Это делало бы ее блудницей в пуританских глазах еврейских яхвистов, но, конечно, не обычной блудницей в современном смысле.

Возможно, Матфей упомянул о них потому, что все они участвовали в захватывающем событии, на которое обращается внимание в Ветхом Завете и которое, возможно, было популярным среди его еврейских читателей, а потому обросло легендами. По этой причине Матфей, возможно, стал жертвой искушения педантизмом и показал свои познания и интерес к Священному Писанию. С другой стороны, можно также рассудить и так, что, если моавитяне и блудницы находятся в родословной Иисуса, это могло означать, что Иисус произошел от людей всякого рода и поэтому пришел, чтобы пострадать за всех людей, как грешников, так и святых, как иноверцев, так и иудеев.

Жена Урии

Список четырнадцати имен после Давида и до вавилонского плена: (1) Соломон, (2) Ровоам, (3) Авия, (4) Аса, (5) Иосафат, (6) Иорам, (7) Озия [или Азария], (8) Иоафам, (9) Ахаз, (10) Езекия, (11) Манассия, (12) Амон, (13) Иосия и (14) Иоаким. В этой группе упоминается четвертая женщина:

Мф., 1:6. …Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею…

Это, конечно, была Вирсавия, с кем Давид прелюбодействовал. Снова упоминается женщина, которая стала участницей драматической истории, связанной с искушением.

Матфей перечисляет здесь четырнадцать царей, которые правили после Давида, но, доходя до того, что для него является магическим числом 14, он пропускает несколько царей. Так, он заявляет:

Мф., 1: 8. …Иорам родил Озию…

Но Иорам умер в 844 г. до н. э., и Озия начал править в 780 г. до н. э., разрыв составил шестьдесят четыре года. Этот разрыв содержит в себе трех царей Иудеи, а также царицу-узурпаторшу. За Йорамом следовал его сын Ахаз (после междуцарствия, в котором правила царица Аталия), после которого был его сын Амазия. После на трон взошел Озия как сын Амазии.

Ахаз, первый из пропущенных царей, был сыном Аталии и, следовательно, внуком Ахава из Израиля и его жены Иезавели. Наверное, можно было бы заподозрить, что Ахаз и его непосредственные потомки были пропущены, чтобы избежать упоминания об этом факте. Однако, независимо от упоминания, из родословия Матфея должно следовать то, что грешные царицы Иезавель и Аталия должны быть включены в список предков Иисуса. Также в линии преемственности пропущен четвертый царь:

Мф., 1: 11. …Иосия родил Иоакима…

Но Иосия был отцом того Иоакима, который, в свою очередь, был отцом Иоакима.

Зоровавель

Заключительная часть родословия Матфея включает в себя потомков Иоакима после плена. Первые два поколения следуют генеалогии, приведенной в Первой книге Паралипоменон.

Мф., 1: 12. По переселении же в Вавилон, Иехония родил Салафииля; Салафииль родил Зоровавеля…

После Зоровавеля приводится список имен, которые не обнаруживаются где-либо еще в Библии и которые, если это верно, как мы должны допустить, взяты из тех генеалогических списков, которые нам больше не доступны. Это: (3) Авиуд, (4) Елиаким, (5) Азор, (6) Садок, (7) Ахим, (8) Елиуд, (9) Елеазар, (10) Матфан, (11) Иаков и (12) Иосиф. Достигнут кульминационный момент родословия:

Мф., 1: 16. Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос.

В этой третьей группе только тринадцать имен, несмотря на утверждение Матфея, что их четырнадцать. Поскольку совершенно несомненно, Матфей умел считать, мы можем только предположить, что где-нибудь в ранних копиях этого списка в третьей группе имя было пропущено и утеряно навсегда.

Делались попытки повернуть вопрос таким образом, чтобы в итоге в имеющемся у нас списке было достигнуто магическое число четырнадцать. Некоторые считали в этом списке Иоакима, несмотря на тот факт, что он уже учитывался в середине третьего круга. Другие пытались считать Марию как отдельное поколение, поскольку она упоминается, но в этом случае нужно также учитывать Фамарь, Рахаву, Руфь и Вирсавию.

Нет, пожалуй, лучшее, что можно сделать, это утверждать, что, если исходить из буквального смысла документа, существовало четырнадцать поколений от Авраама до Давида, восемнадцать – от Давида до плена и тринадцать – от плена до Иисуса. К счастью, небольшая игра Матфея с числами в действительности не имеет значения, и ей не стоит уделять много внимания, разве только как интересной причуде в системе мысли Матфея.

Святой Дух

В Мф., 1: 16 Матфей явно избегает заключать список выводом о том, что Иосиф породил Иисуса. Довольно осторожно он идентифицирует Иосифа просто как мужа Марии, «от Которой родился Иисус».

Это открывает путь к описанию Матфеем рождения Иисуса от девственницы:

Мф., 1: 18. Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго.

Слово «ghost»³ имеет англосаксонское происхождение и означает «дух» или «душу». Призрак, дух или душа – независимо от того, что именно здесь подразумевается, – представляет собой нечто неосязаемое, что можно рассматривать как жизненную сущность, помимо материального тела. Это может быть жизненная сущность в теле (душа человека) или жизненная сущность при отсутствии тела вообще (сверхъестественное существо).

Обычно примитивные народы считают, что вселенная населена несметным множеством духов всех видов: духов, способных вмешиваться в человеческую деятельность и, в некоторых случаях, способных завладевать человеческим телом, успешно конкурируя с его собственным духом.

У монотеистических иудеев также были свои популярные рассказы о злых духах, способных завладеть человеческим телом (как в Книге Товита). Даже в своих наиболее возвышенных сюжетах иудаизм говорит об ангелах, хотя и рассматриваемых всегда в качестве посланников Божьих, которые неспособны к независимым действиям. (Случай Сатаны и его восстания против Бога – это довольно поздняя разработка еврейской мысли, принятая только под влиянием персидского дуализма.)

Ангелов можно рассматривать как просто некое продолжение Бога, как представление духа Божьего, проявляющегося на земле для руководства человеческим поведением.

Считалось, что всякий раз, когда человек совершал решающий поступок и проявлял необыкновенные способности к руководству, это было не столько действие его собственного слабого духа, но Духа Божьего, который вселялся в него и вел его. Таким образом:

Суд., 3: 10. На нем был Дух Господень, и был он судьею Израиля. Он вышел на войну…

Или:

Суд., 6: 34. И Дух Господень объял Гедеона; он вострубил трубою…

Также когда Самсон описан как совершающий подвиг нечеловеческой силы:

Суд., 14: 6. И сошел на него Дух Господень, и он растерзал льва как козленка…

Дух Божий (Spirit of God) может также называться Духом Святым (Holy Spirit) во избежание употребления слова «Бог» (иудеи периода Нового Завета всячески избегали при возможности употребления слова «Бог», в частности и Матфей). В версии короля Якова Дух Божий называется Святым Духом (Holy Ghost), что является синонимом. Однако популярное словоупотребление «духа» как обозначающего духа умершего снижает величие этого слова, что «Holy Ghost» («Святой Дух») кажется странным для современного слуха, и предпочтительнее использовать словосочетание «Holy Spirit» («Святой Дух»). В Исправленном стандартном переводе повсюду используется «Holy Spirit».

Таким образом, сказать, что Мария «имеет во чреве от Духа Святаго», это значит сказать, что ее беременность была прямым следствием воздействия божественного влияния и это не имело никакого отношения к обычному способу достижения беременности.

Мария

Иосиф, обнаружив, что его суженая беременна, предположил, что она вела себя ненадлежащим образом, и подумал, что он не может согласиться на брак. Против этого колебания его предостерегает ангел:

Мф., 1: 20. …Ангел Господень явился ему во сне и сказал: «Иосиф, сын Давидов! Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго…»

Имя матери Иисуса на еврейском языке звучит Мириам (имя сестры Моисея). В арамейском это имя стало Мариамна, а в римские времена путем опускания конечной буквы оно легко изменилось на имя Мария, что является женской версией благозвучного римского имени Марий. Мария до сих пор является той версией этого имени, которая употребляется в большинстве европейских языков.

Из-за подчеркивания здесь того факта, что ее беременность была результатом действия Духа Святого, а не человека, христиане считают ее девой, хотя и беременной, и поэтому обычно называют ее «Девой Марией» или просто «Девой».

По-видимому, Матфей подчеркивал непорочное зачатие для того, чтобы отрицать свое более раннее подчеркивание Давидового родословия Иисуса. Он показывает, что Иосиф, муж Марии, был потомком Давида, но затем показывает, что этот же Иосиф не был отцом Иисуса.

Можно было бы объяснить это тем, что Иосиф считался людьми его времени отцом Иисуса, поэтому с точки зрения обычного хода человеческой истории Иисус имел происхождение от Давида, таким образом отвечая условию мессианства. Затем линия аргументации может продолжиться так, что Иисус пришел с тем, чтобы быть признанным в качестве Сына Божьего, а это было настолько выше условия мессианства, что происхождение от Давида могло быть отклонено как мирская деталь чисто мирского значения.

Другим объяснением является предположение, что, в то время как Матфей приводит родословие Иосифа, сама Мария также имеет происхождение от Давида, и Иисус также произошел от Давида как от своей несомненной матери, так и от его просто предполагаемого отца. Евангелие не говорит об этом прямо, но вера в происхождение Марии от Давида, как и Иосифа, прочно укоренилась в христианской традиции.

И тем не менее, непорочное зачатие находится полностью вне еврейской традиции и не требуется никаким пророчеством Ветхого Завета о Мессии. Тогда как Матфей подошел к этому? Будучи Матфеем, он вынужден поддержать идею непорочного зачатия, цитируя пророчество Ветхого Завета, и он смог найти только одно:

Мф., 1: 22–23. А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: «С нами Бог».

Это относится к отрывку из Книги Исайи:

Ис., 7: 14. …се, Дева во чреве приимет и родит Сына…

Но это не очень полезный отрывок в этой связи. Использование Матфеем слова «Дева» в его цитате ошибочно, хотя этим руководствовались в ранних переводах Библии, в том числе в Библии короля Якова, также используя в отрывке Исайи слово «Дева». В действительности еврейское слово, используемое Исайей, означает «молодая женщина» и может применяться в равной степени и к той, кто не является девой. И в любом случае, независимо от того, что подразумевалось – «дева» или «молодая женщина», отрывок из Исайи едва ли имеет мессианский смысл и, за исключением этих стихов в Евангелии от Матфея, где он цитируется, никогда не воспринимался как имеющий такой смысл.

Но тогда почему история о непорочном зачатии рассказана с такой настойчивостью, что Матфею понадобилось для ее объяснения искать и найти маргинальный стих Ветхого Завета?

Возможно, мы можем позволить себе здесь небольшое предположение. То, что было известно об Иисусе сначала, должно быть, было рассказом о его служении, когда вокруг него собирались ученики. Возможно, он был ничем не примечательным галилеянином до тех пор, пока его проповедь не сделала его знаменитым, поэтому подробности о его рождении и детстве не были известны. В Евангелии от Марка, самом раннем из Евангелий, ничего не говорится о его рождении и детстве. Вместо этого Марк начинает свой рассказ об Иисусе как взрослом человеке, начавшем свое служение.

После смерти Иисуса появились рассказы о его рождении и детстве. Вполне возможно, что многие из них были правдивыми воспоминаниями тех, кто знал его как мальчика или знал членов его семьи. С другой стороны, люди таковы, каковы они есть, и, возможно, легенды о столь замечательном человеке, как Мессия и Сын Божий, были приукрашены.

Той деталью, которую люди совершенно еврейского воспитания ожидали от Мессии, является подробная родословная, которая соединила бы его с Давидом. Такая родословная дается Матфеем, и у нас нет никаких причин говорить, что она неточна (кроме тех небольших несоответствий, которые, как мы указали, проистекают из рвения Матфея получить магическое число 14).

Но иудеи были в те времена окружены огромным миром иноверцев, у которых были свои собственные традиции. В языческой легенде было совершенно общепринято и привычно (фактически почти неизбежно), чтобы какой-нибудь великий герой, какой-нибудь чудотворец был сыном бога. В древнегреческой традиции дева вполне могла забеременеть от бога магическим путем.

Напомним, что иудеи были не только в самой Иудее, где еврейская мысль была провинциальной и консервативной, но и в Александрии и в других местах, где было сильно выражено греческое влияние. В греческих версиях Библии для слова «дева» в цитате Исайи использовалось греческое слово, и вполне возможно, что Матфей для подтверждения факта непорочного зачатия последовал греческой версии, а не еврейской.

Во времена Иисуса непорочное зачатие, возможно, указывало на дополнительную силу. Римский историк Ливий, который умер лишь за несколько лет до начала служения Иисуса, написал историю Рима, которая оказалась чрезвычайно популярной. В ней он пересказывает историю основания Рима братьями-близнецами Ромулом и Ремом. Интересной частью этой легенды является то, что Ромул и Рем описаны им как родившиеся от непорочного зачатия. Их мать Сильвия была девой монахиней, а отцом детей был Марс.

Грекоязычные иудеи, конечно, никак не верили в это, тем не менее, был стимул считать, что если непорочное зачатие могло использоваться для того, чтобы возвеличить основателей языческого города Рима, то тем более его можно правомерно использовать для того, чтобы возвеличить основание царства Бога.

Тогда можно было бы задаться вопросом: а не мог ли Матфей столкнуться с двумя традициями в описании рождения Иисуса, строго еврейской родословной с происхождением от Давида и греческо-еврейской истории непорочного зачатия? И хотя они были взаимоисключающими, Матфей принял обе.

Интересно, что традиция непорочного зачатия твердо и четко заявлена только в этой первой главе Матфея. Есть стихи и в Луке, которые можно было бы считать подтверждающими ее, но не бесспорно, и нет вообще никаких других ссылок на это где-нибудь еще в Новом Завете.

Ирод

Дается примерное время рождения Иисуса:

Мф., 2: 1. …Иисус родился… во дни царя Ирода…

Упоминание об Ироде сразу говорит нам о том, что время Маккавейского царства прошло. Много произошло в том веке, который прошел от момента окончания событий, описанных в Первой книге Маккавеев, и до событий, описываемых в начале Евангелия от Матфея.

Первая книга Маккавеев закончилась убийством Симона в 155 г. до н. э. Его второй и единственный выживший сын в 134 г. до н. э. учредил себя как Иоанн Гиркан I, придя к мирному соглашению с Антиохом VII Сидетом, последним селевкидским монархом.

Иоанн Гиркан расширил границы Иудеи с помощью завоеваний. Он установил свое правление над Самарией и Галилеей на севере и привел под полное господство Идумею на юге. Самаритяне сохранили свою еретическую религию, но в Галилее и в Идумее был установлен ортодоксальный иудаизм.

Идумеи приняли иудаизм (в некоторых случаях на острие меча), но обращенные не были от души приняты еврейскими националистами. Несмотря на надлежащее соблюдение идумеями религии, они все еще рассматривались как эдомиты, потомки Исава, и, следовательно, наследственные враги еврейских потомков Иакова.

Иоанн Гиркан I умер в 104 г. до н. э., и после него на трон взошел старший сын Аристобул, который принял титул царя. То, что осталось от царства Селевкидов, теперь, при Антиохе VIII Трипе («ястребиный нос»), уже не в силах было помешать этому.

Аристобул правил только год, и в 103 г. до н. э. на трон взошел его младший брат Александр Ианней. В течение двадцатисемилетнего господства Александр поднял Иудею на вершину ее славы. К тому времени, когда он умер, в 79 г. до н. э., Иудея занимала ту же позицию, что и Израиль во времена Иеровоама II шесть с половиной веков назад. При Иеровоаме II Израиль казался великим и преуспевающим, но его величие было омрачено Ассирией, этот факт стал очевидным сразу после смерти Иеровоама. В случае Александра Ианнея величие Иудеи было омрачено еще большей тенью Рима.

Тяжесть этой тени переползла на иудейскую арену после смерти Александра Ианнея, а ее пришествие было ускорено династическими спорами, которые при разных Маккавеях грызлись друг с другом.

Начиная со времени Ионафана, брата Иуды Маккавея, первосвященство оставалось в семье Маккавеев, и Александр Ианней был, к примеру, одновременно царем и первосвященником.

Однако после смерти Александра это объединение должностей распалось. Первосвященство перешло к старшему сыну Александра Иоанну Гиркану II, а гражданское правление осталось за вдовой Александра Александрой.

Александра умерла в 67 г. до н. э., и можно было ожидать, что Иоанн Гиркан II будет теперь настоящим царем, а также первосвященником, но эту должность у него оспаривал его младший брат Аристобул II. Во время последовавшей гражданской войны Иоанна Гиркана II поддерживал очень способный человек Антипатр, который при Александре Ианнее был правителем Идумеи. Антипатр был по происхождению идумеем, хотя по религиозным убеждениям – иудеем.

Гражданская война возникла в самое неподходящее время, то есть когда римские армии под предводительством военачальника Помпея прочесывали Восток.

В 64 г. до н. э. Помпей вторгся в Антиохию и положил конец селевкидской монархии. Немногим более чем столетие назад эта монархия тиранизировала Иудею, но теперь, при ее последних царях, это было немощное государство, поглощенное Римом как провинция Сирии.

Независимая Иудея пережила великую Селевкидскую империю, как она однажды пережила великую Ассирийскую империю, но ненадолго. Обе стороны в Иудейской войне обращались к Помпею за помощью, и, разумеется, римский военачальник, как и следовало ожидать, сразу согласился войти. В 63 г. до н. э. он вторгся в Иудею и после трехмесячной осады взял Иерусалим. Из любопытства он ворвался в Святая Святых в Храме, но, с другой стороны, не причинил ей никакого вреда.

Помпей окончательно сделал выбор в пользу Иоанна Гиркана II. Он оставил его в качестве первосвященника и увел Аристобула II и его двух сыновей в Рим.

Однако римляне не позволили Гиркану иметь никакой светской власти. Они отдали ее Антипатру Идумею за то, что Антипатр служил римскому делу. (Поступать так было выгодной политикой. Антипатр Идумей никогда не мог быть искренне принят националистически настроенными иудеями, и поэтому он будет всегда нуждаться в римской поддержке, которая обеспечивала бы безопасность его позиции от его подданных. Пока он нуждается в римских воинах, он естественным образом предан римскому делу.)

Таким образом, в 63 г. до н. э., немногим больше, чем через столетие после восстания Маттафии и его сыновей, маккавейская монархия пришла к концу.

Судьба последних Маккавеев была вообще трагической. Аристобул II и его старший сын Александр сбежали из Рима и сделали попытку восстановить царство, но они были схвачены и оба убиты в 49 г. до н. э. Младший сын Антигон Маттафия остался в живых. Прежде чем он умер, старший сын женился на Александре, дочери Иоанна Гиркана II, и у нее родился сын Аристобул III.

Таким образом, в 49 г. до н. э. осталось трое Маккавеев мужского пола: (1) Иоанн Гиркан II, первосвященник; (2) его племянник Антигон Маттафия и (3) его внук Аристобул III. Настоящим правителем остался Антипатр Идумей.

Но теперь Рим сам стал участвовать в гражданской войне. Военачальник Помпей ушел на войну с другим, еще более великим римским военачальником Юлием Цезарем, и в ходе этой войны Помпей погиб. Антипатр проводил свою политику осторожно, лавируя между противоборствующими сторонами, и, когда победителем стал Цезарь, Антипатр оказался все еще в милости, несмотря на то что начинал как ставленник Помпея.

Но в 44 г. до н. э. Цезарь был убит, и вспыхнула новая гражданская война. Антипатр Идумей был убит в 43 г. до н. э., а с ним исчезла и его способность безопасно вести по скользкой дороге.

Кроме того, Парфия, которая правила Вавилонией и обширными областями на востоке, воспользовалась римскими гражданскими войнами и нанесла удар на западе. Некоторое время казалось, будто возродились времена Навуходоносора, поскольку с востока в 40 г. до н. э. примчались всадники и завоевали Сирию и Иудею.

Несмотря на то что они никогда не приветствовали халдеев, иудеи приветствовали парфян, когда они увидели в парфянах своих спасителей от римлян. Старший сын Антипатра Фасаел был убит в войне против захватчиков, а первосвященник Иоанн Гиркан II был уведен в плен. Более того, ему отрезали уши, чтобы, как физически покалеченный человек, он никогда не мог снова служить в качестве первосвященника.

Вместо искалеченного Гиркана, царем и первосвященником стал Антигон Маттафия. Но это не означало восстановления Маккавейского царства, новый царь был просто парфянской марионеткой.

Но у Антипатра Идумея был второй сын Ирод. Подобно своему отцу, он был иудеем по религиозным убеждениям, хотя идумеем по происхождению. При его отце он служил как правитель Галилеи. Когда парфяне брали Иудею, Ирод сумел сбежать в Рим.

В Риме он убедил римского военачальника Марка Антония, который был тогда во власти, объявить его царем Иудеи и объявить Антигона Маттафию вне закона. Затем Ирод возвратился в Иудею и обнаружил, что парфяне уже бегут от римского контрнаступления. С помощью римских сил Ирод вторгся в Иудею и через три года, в 37 г. до н. э., сам взял Иерусалим. Антигон Маттафия был казнен.

Теперь оставались два Маккавея. Иоанн Гиркан II вернулся из плена в 36 г. до н. э., но из-за отрезанных ушей он постоянно был в уединении, поэтому первосвященником стал его внук Аристобул III.

Ирод, хотя и был теперь царем с полной поддержкой со стороны римлян, никогда не мог почувствовать себя в безопасности, пока оставались в живых Маккавеи, вокруг которых могло центрироваться националистическое восстание.

Он попытался нейтрализовать притягательность Маккавеев тем, что вступил в брак с женщиной из рода Маккавеев. У Аристобула III была сестра Мариамна (еще один вариант этого еврейского имени – Мириам), и Ирод взял ее в качестве второй жены.

Но даже это не устранило у него неуверенности в безопасности. В 35 г. до н. э. он казнил Аристобула III, а в 30 г. до н. э. – безухого Гиркана. В припадке ревности он убил свою жену Мариамну в 29 г. до н. э., и это был бы конец рода Маккавеев, если бы не собственные дети Ирода от Мариамны. (Ирод в свое время женился после смерти Мариамны восемь раз, так что всего у него было десять жен, хотя и не все одновременно.)

Рождение Иисуса во время царствования Ирода ставит интересный вопрос по хронологии. Римляне датировали события с того года, в который, согласно легенде, был основан город Рим. Это был 1 год а. и. с., где инициалам соответствуют слова «аЬ urbe condita» («от основания города»). Согласно этой системе, Помпей взял Иерусалим в 690 г. а. и. с.

Однако, к сожалению, ни одна из евангельских дат рождения Иисуса не соответствует этой системе и ни одной из остальных систем летоисчисления, используемых в Библии. Евангелисты могли использовать селевкидскую эру, которая использовалась, например, в книгах Маккавеев. Или они могли назвать количество лет царствования Ирода согласно способу датировки в Третьей и Четвертой книгах Царств.

Но ни одна из этих систем не была использована. Матфей просто говорит «во дни царя Ирода» и больше ничего более точного, что можно было бы вывести дедуктивным методом.

Примерно через пятьсот лет после времени Иисуса такие дедуктивные выводы были сделаны академическим теологом и астрономом по имени Дионисий Малый (Exiguus), который жил в Риме. Он утверждал, что Иисус родился в 753 г. а. и. с., и эта дата рождения Иисуса был принята повсеместно.

Постепенно, по мере того как проходили столетия, старая римская система летоисчисления была отброшена. Вместо нее, стало общепринято считать годы от момента рождения Иисуса. Это был год первый «от Рождества Христова» («Anno Domini»).

Годы до рождения Иисуса отмечались как годы до н. э. (до нашей эры). Таким образом, если Иисус родился в 753 г. а. и. с., тогда Рим был основан за 753 года до его рождения, или в 753 г. до н. э. Вся система датирования, используемая в этой книге (и, в действительности, в любой современной книге по истории), следует этой христианской эре, или дионисийской эре, в которой 1 г. н. э. равен 753 г. а. и. с.

И тем не менее, ученые через столетия после Дионисия Малого посчитали необходимым пересмотр этих данных. Например, из небиблейских источников совершенно ясно, что Ирод взошел на престол в 716 г. а. и. с., то есть в 37 г. до н. э. Он правил в течение тридцати трех лет, умер в 749 г. а. и. с., то есть в 4 г. до н. э.

Но если это так, то невозможно, чтобы Иисус родился в 753 г. а. и. с. и при этом был рожден «во дни царя Ирода», так как Ирод умер на четыре года раньше. Если Иисус родился еще во дни Ирода, тогда он родился не позже 4 г. до н. э. (за четыре года до Рождества Христова, что, конечно, выглядит парадоксально).

И даже эта дата является самой поздней, когда он мог родиться согласно стиху из Евангелия от Матфея. Он мог также родиться еще раньше, и некоторые предполагают, что этой датой может быть даже 17 г. до н. э.

Волхвы с Востока

Рождение Иисуса сопровождалось удивительными событиями, согласно Матфею, который сначала рассказывает о паломничестве в место рождения Иисуса:

Мф., 2: 1. Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока…

«Волхвы» – это перевод греческого слова «magoi», которое попало в английский язык через латинское как «маги». Слово происходит от «magu», так персидские зороастрийцы называли своих священников.

На протяжении всей древней истории священники считались хранителями важных знаний. Они не только знали методы умилостивления богов, но и – в Вавилонии особенно – изучали небесные тела и их влияние на человеческие дела. Поэтому священники были учеными астрологами (которые в ходе своих исследований открывали также важные астрономические законы).

Рассказ о волхвах короткий. Они пришли, чтобы посмотреть на младенца Иисуса, оставили подарки и ушли. Однако их влияние на легенду большое. В народном представлении волхвов должно быть по количеству трое, и они должны были стать тремя царями, и даже известны их имена: Мельхиор, Гаспер и Бальтазар.

Согласно средневековой легенде, их тела были взяты Еленой (матерью Константина I, первого императора, который станет христианином) в Константинополь. Оттуда они были в конечном счете отправлены в Милан (Италия), а еще позже – в Кельн (Германия). Погребение предполагалось в Кельнском соборе. Так что иногда о них упоминают как о «трех царях Кельна».

Царь Иудейский

Придя в Иерусалим, волхвы задали простой вопрос:

Мф., 2: 2. Где родившийся Царь Иудейский?..

Другими словами, они искали Мессию.

В счастливые времена Маккавеев был некоторый спад напряжения страстной тоски по Мессии, но эта тоска не исчезла совсем. В конце концов, Маккавеи не основали полностью идеальное государство, которое правило бы всем миром, и, в любом случае, они не были из рода Давида.

Несомненно, Маккавеи поняли, что мечты о Мессии будут направлены против их собственной династии левитов, если должным образом не изменить тенденцию, и они, должно быть, одобряли те писания, которые имели такую склонность.

Например, во время маккавейского периода появилась апокрифическая работа «Заветы Двенадцати Патриархов». Подразумевалось, что она является записью последних слов двенадцати сыновей Иакова, когда те лежали на своем смертном одре. Отрывки из нее ясно указывают на Мессию-левита. Псалом 109 с его упоминанием о Мельхиседеке как царе и первосвященнике, который хотя и не Давидова рода – фактически он жил почти за тысячу лет до Давида, – возможно, также использовался в поддержку Маккавеев. (Действительно, некоторые подозревают, что этот псалом, возможно, был написан в раннемаккавейские времена и попал в канон в последнюю минуту.)

Однако все стремления обосновать, что Мессия – левит, должно быть, в целом не смогли воодушевить большинство иудеев. Пророческие писания были слишком ясны в вопросе о Давидовом происхождении Мессии, и священная память о самом Давиде и о той империи, которую он основал, оставалась слишком отчетливой и ясной. При Маккавеях мессианские чаяния могли ослабеть, но то упование, которое оставалось, было упованием на Мессию из рода Давида.

А затем время Маккавеев прошло. Несмотря на героизм Иуды Маккавея и его братьев, несмотря на завоевания Иоанна Гиркана I и Александра Ианнея, этот период был кратким и закончился он неудачно для еврейской истории. Те же, кто благочестиво ожидал Мессию, скорее всего, были довольны провалом Маккавеев. Ведь в конце концов Маккавеи были не из рода Давидова; как же в таком случае они могли преуспеть?

Теперь под тяжестью власти Ирода, чужака из Идумеи, и под еще большей тяжестью власти римлян, которые его поддерживали, иудеи становились все более беспокойными. Несомненно, это было подходящее время для прихода Мессии, который станет идеальным Царем Иудейским, будет судить язычников-угнетателей и будет милосердно править всем миром, а все народы отовсюду смогут наконец прийти в Иерусалим поклониться.

Не стоит удивляться тому, что мессианский энтузиазм в Иудее стал ощутимым далеко за пределами этой страны. Вне Иудеи были большие колонии иудеев, особенно в Александрии и в Вавилонии. Три волхва с Востока могли, очевидно, прослышать о таком от иудеев, живущих на их земле, и впечатлиться этой историей.

Звезда

Но даже если волхвы слышали о еврейских предположениях насчет Мессии, что заставило их выбрать конкретный момент для того, чтобы направиться в Иерусалим? Это должно было быть божественное вдохновение, и Матфей вливает это вдохновение, причем совершенно гармонично, в форму астрологического выражения, а это нечто такое, что профессионально интересовало вавилонских священников:

Мф., 2: 2. «…Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему».

В пророчестве Ветхого Завета нет ничего такого, что делало бы звезду определенным знаком Мессии. Конечно, одно из наставлений Валаама гласило:

Числ., 24: 17. …Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава…

И многими это было принято в качестве высказывания о Мессии. Однако современные ученые считают это ссылкой на Давида, написанной в виде прорицания во времена царства и приписываемой легендарному мудрецу Валааму.

Кроме того, есть также отрывок в Книге пророка Исайи, в котором говорится:

Ис., 60: 3. И придут народы к свету твоему, и цари – к восходящему над тобою сиянию.

Здесь упоминается о видении Исайей идеального Иерусалима, возникшего после возвращения из плена, но это легко интерпретировать и как обращение к мессианскому периоду и особенно к тому, каким образом волхвы последовали за светом звезды к месту рождения Иисуса.

Однако если Матфей имеет в виду именно это, то он не цитирует стих из Книги пророка Исайи.

Если бы Матфей упомянул этот стих, то можно было бы легче принять звезду как удивительное проявление божественного руководства, видимого только волхвам и больше никому. Но Матфей спокойно упоминает звезду независимо от пророчества, как если бы это было совершенно естественное явление (разумеется, подчиненное божественной цели), и много усилий и воображения было потрачено на то, чтобы определить, что же это за явление.

Наиболее очевидное решение состояло бы в том, что эта звезда была «nova», новой звездой, внезапно появившейся на небе, которая, возможно, приобрела потрясающую яркость, а затем стала гаснуть и через несколько месяцев исчезла из видимости.

Как известно, такие события иногда случаются. Астрономы знают, что иногда звезды могут взрываться и на короткий промежуток времени увеличиваться в яркости в миллион раз и больше. В случае особенно гигантских взрывов («сверхновых») звезд довольно близко к нам может быть внезапное появление звезды, которая становится столь же яркой, как планета Венера, в том месте, где перед этим не было видно невооруженным глазом никакой достаточно яркой звезды.

Три таких сверхновых, как известно, появлялись за последнюю тысячу лет: одна – в 1054 г., одна – в 1572 г. и одна – в 1604 г. Могла ли появиться такая звезда также во времена Ирода?

Это кажется сомнительным. Несомненно, такая новая звезда была бы замечена многими. Конечно, новая звезда 1054 г. не была замечена европейскими астрономами, но это было во времена мрачного Средневековья, когда астрономия в Европе фактически не существовала. Она была замечена астрономами в Китае и Японии, и мы располагаем их записями. (Мы знаем, что они были верными, потому что в том месте, где они располагали свою «звезду-гостя», теперь видно круглое газовое облако, которое является явным остатком взрыва.)

Однако во времена Ирода еще существовала греческая астрономия, несмотря даже на то, что ее самые великие дни уже прошли, новая звезда была бы, скорее всего, замечена и упомянута. Кажется слишком маловероятным, чтобы такое упоминание не сохранилось до нашего времени, и поэтому вероятность новой звезды обычно отклоняется.

Другая возможность состоит в том, что эта звезда могла быть результатом сближения двух или более небесных тел так, что на короткий промежуток времени они воссияли вместе с необычной яркостью. Единственными небесными телами, которые движутся независимо на звездном фоне, являются планеты, и иногда две и более планеты довольно близко подходят друг к другу.

В настоящее время астрономы очень хорошо понимают эти движения и могут отследить их за прошедшие тысячи лет со значительной точностью. Например, они могут сообщить, что в 7 г. до н. э. очень близко подошли друг к другу Юпитер и Сатурн.

Это сближение было не таким, чтобы наблюдатели могли ошибиться и принять два небесных тела за одну необычайно яркую звезду. Однако нет никаких оснований предполагать, что в этом была необходимость. Само по себе сближение этих двух планет – редкое событие (хотя еще большее сближение Юпитера и Сатурна, чем произошедшее в 7 г. до н. э., произошло в 1941 г.), и, возможно, для астрологов оно было бы важным. Нет ничего удивительного в том, что это сближение двух планет могло в умах некоторых людей ассоциироваться с пришествием Мессии.

И наконец, существует возможность появления яркой кометы. Кометы появляются и движутся по странным траекториям, и еще чуть более двух столетий назад ни одного метода предсказать эти появления и движения не было. Кометы обычно считались предвещающими бедствия – чуму, войны, смерть знаменитых людей, – но для волхвов, возможно, конкретная комета могла ассоциироваться с пришествием Мессии.

В настоящее время мы можем вычислять пути множества комет и можем отслеживать их пути в прошлом. И вот выясняется, что в дни царствования Ирода была такая комета. Это – комета Галлея, которая в 11 г. до н. э. совершила одно из своих возвращений в Солнечную систему, которые бывают у нее раз в семьдесят шесть лет.

В таком случае можно предположить, что через десять лет после смерти Иисуса, когда его ученики благочестиво собирали вместе всевозможные сведения о его жизни, некоторые могли вспомнить появление необычного феномена в небе примерно во время рождения, что было либо кометой Галлея, либо сближением Юпитера и Сатурна. Сами иудеи не были астрономами (в действительности они даже сторонились астрономии, потому что изучение звезд в те времена неизменно связывалось с языческим идолопоклонством) и любое подобное явление описывали просто как «звезду».

Возможно, Матфей узнал эту историю с удивительными ассоциациями вокруг нее и включил ее в свое Евангелие.

Вифлеем

Вопрос волхвов вызвал у царя беспокойство:

Мф., 2: 3. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.

Ирод и «весь Иерусалим» (то есть городские власти, благосостояние которых было связано с царем и его двором) могли быть весьма обеспокоенными любым слухом о том, что появился возможный Мессия. С одной стороны, такой Мессия считался бы законным царем Иудеи и в глазах всех благочестивых иудеев Ирод внезапно предстал бы как узурпатор. Едва ли был такой царь, который спокойно смотрел бы на возможность отстранения его от царствования, не делая никаких попыток защититься. Фактически во всех царствах, как древних, так и современных, любая попытка кого-то другого объявить себя законным царем или возможность того, что его объявят царем другие, рассматривается как измена и получает соответствующее отношение.

Можно было бы доказать, что обеспокоенность Ирода и аристократии была не только по поводу себя, но и по поводу государства в целом. Ирод обычно изображается как кровавый, жестокий тиран, но это в значительной степени благодаря картине, нарисованной теми иудеями, которые выступали против него, и благодаря данной главе Нового Завета. Если этим пренебречь и если также не учитывать излишества его частной жизни (которые были ужасны, но не намного больше, чем у других правителей его времени), то Ирод, по-видимому, был способным правителем, который делал значительные (хотя и безрезультатные) усилия заслужить уважение управляемого им народа. Сообщения о Мессии, с точки зрения Ирода, фактически были действительно опасными для всех в Иудее, и больше для народа, чем для самого Ирода (который был стар и так или иначе скоро должен был уйти с престола обычным природным путем).

Проблема была в том, что для более воинственных еврейских националистов казалось несомненным, что Мессия должен быть царем-воином, сверх-Давидом, который уладил бы все вопросы с римлянами и сделал бы Иудею тем, чем она должна по справедливости быть, – господином мира. Это должно случиться потому, что Мессия будет наполнен Духом Божьим и сам Бог будет бороться на стороне народа, как он много раз уже делал в прошлом. Действительно, был пример маккавейского восстания, мужество и преданность (набожность) Иуды Маккавея и его братьев.

Нетрудно увидеть, что великолепные победы Иуды в конце концов имели для еврейской истории катастрофические последствия, так как Иудею наводнили воодушевленные националисты, которым казалось, что они могут победить римлян простой решимостью, патриотическим пылом и верой в Бога, как они победили Селевкидов.

Те иудеи, которые были менее ослеплены в отношении мирских фактов и менее уверены в божественной поддержке, оценили великую силу Рима и, должно быть, в полном ужасе смотрели на националистическую агитацию. Они, должно быть, поняли, что сохранялась постоянная опасность самоубийственного восстания. И это был вовсе не надуманный страх, ведь именно такая трагическая развязка произошла ровно через семьдесят лет после рождения Иисуса.

Поэтому Ирода можно рассматривать как ясно чувствовавшего свой долг пресечь все мессианские надежды в зародыше – ради общего блага. Поэтому он спрашивал первосвященников и книжников (они лучше всех знали Библию) о том, где бы мог находиться Мессия.

Мф., 2: 5–6. Они же сказали ему: «В Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: «И ты, Вифлеем, земля Иудина… Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля».

Здесь упоминается цитата из Книги Михея. Так, «небольшой город Вифлеем» в местном масштабе известен был тогда как место рождения Давида, вступил в новый этап мировой известности как предполагаемое место рождения Иисуса.

Затем Ирод приказал волхвам идти в Вифлеем и принести ему новости о младенце, которому он сам мог бы также поклониться. Хотя не было сомнений в том, что его настоящее намерение состояло в том, чтобы покончить с предполагаемым Мессией. Это было настолько несомненно, что Матфей даже не потрудился конкретизировать это в тот момент.

Волхвы уходят и:

Мф., 2: 9. …звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, [как] наконец пришла и остановилась над [местом], где был Младенец.

Из-за связи этой звезды с рождением Иисуса в Вифлееме ее обычно называют «Вифлеемской звездой».

Младенцы в Вифлееме

Волхвы поклонились младенцу, оставив свои дары, а затем – предупрежденные во сне (излюбленный прием Матфея) – ушли, ничего не сообщив Ироду. Ирод, испытывая недостаток в информации, в которой он нуждался, в отчаянии приказал военачальнику убить всех младенцев в Вифлееме, надеясь, что среди них окажется и предполагаемый Мессия:

Мф., 2: 16–18. Тогда Ирод… послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «Глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет».

Ссылка на отрывок из Книги Иеремии, который относится к уводу Саргоном Израиля в плен. Рахиль была предшественницей основных колен Израиля: Ефрема и Манассии, поэтому ее плач по «своим детям» является в этом контексте метафорически уместным. Колено Вениамина также происходило от Рахиль, и Иеремия, воспитанный на территории Вениамина, был восприимчив к плачу Рахиль. Рама – это город в Вениамине, который традиционно считался местом могилы Рахиль.

Использование стиха из Иеремии применительно к «избиению младенцев» было гораздо менее уместным. Несомненно, такое избиение стоило великого сожаления, но факт заключается в том, что Лия, а не Рахиль стала прародительницей иудеев, а дети Вифлеема были иудеями. Возможно, на использование цитаты Матфея натолкнул тот факт, что традиция помещала могилу Рахиль вблизи Вифлеема:

Быт., 35: 19. И умерла Рахиль, и погребена на дороге в Ефрафу, то есть Вифлеем.

И тем не менее, весьма вероятно, это ужасное злодеяние Ирода было апокрифическим. Трудно поверить в то, что это действительно когда-либо происходило. Мало того что это избиение не упоминается в Новом Завете больше нигде, но это не упоминается и ни в одной из светских историй того времени. Довольно примечательно, что такое злодеяние было не замечено, в то время как были тщательно описаны гораздо менее страшные злодеяния Ирода.

Конечно, Матфей не принял бы этот рассказ об убиении младенцев только из-за своего страстного стремления представить не очень уместную цитату.

Возможно, это связано с чем-то большим. Есть множество языческих легенд, где герой оставался в живых во младенчестве лишь по счастливой случайности, спасшись от какого-нибудь царя, который пытался убить его. Это верно для легенд о Кире, основавшем Персидскую империю, и Ромуле, который основал Рим. У Кира был дедушка, а у Ромула – двоюродный дедушка, каждый из которых был царем и получил божественное предвидение того, что праведно рожденный ребенок когда-нибудь свергнет его. Оба младенца были оставлены умирать, и оба остались живы. По еврейской легенде, Авраам, будучи младенцем, чудесно пережил покушения на его жизнь злого царя Нимрода. Неудивительно, что подобные рассказы могли возникнуть и об Иисусе после его смерти.

Возможно, из множества таких рассказов, которые были распространены повсюду, Матфей выбрал тот, который, как он считал, лучше всего соответствовал ситуации. Библейская история о младенчестве Моисея связана с волнующим спасением ребенка после того, как фараон приказал убить всех израилевых детей без разбору…

Исх., 1: 15. Царь Египетский повелел повивальным бабкам Евреянок… когда вы будете повивать у Евреянок… если будет сын, то умерщвляйте его…

Моисей избежал смерти от фараона, а Иисус избежал смерти от Ирода. Возможно, именно эта аналогия подразумевалась Матфеем. Он воспользовался этой конкретной историей и подкрепил это цитатой из Иеремии, чтобы представить Иисуса как нового великого Моисея.

Египет

Младенец Иисус избежал смерти потому, что Иосиф, подобно волхвам, был предупрежден во сне:

Мф., 2: 13–15. …встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет, и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: «из Египта воззвал Я Сына Моего».

Здесь ссылка на пророка Осию:

Ос., 11: 1. Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего.

Очевидно, что стих из Осии является явной ссылкой на Исход, и это единственное упоминание его Матфеем, которое любого вынуждает придавать ему мессианское значение. В действительности, по-видимому, естественно было бы задаться вопросом: было ли бегство в Египет описано только для того, чтобы Матфей мог позволить себе процитировать любимый стих из Ветхого Завета, так как пребывание Иисуса в Египте не упоминается больше ни в одном другом месте Нового Завета.

Можно было бы поразмышлять здесь также о том, что, возможно, Матфей принял традицию включения в свое Евангелие этой цитаты для того, чтобы сделать еще более ясной параллель между Моисеем и Иисусом. Моисей вышел из Египта, Иисус – тоже.

Архелай

Наконец Ирод умер (как уже было сказано, в 4 г. до н. э.), возможно, не намного позже рождения Иисуса:

Мф., 2: 22. …Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего…

Ирод имел от своих многочисленных жен много детей (как все говорят, четырнадцать), но немногие из них пережили его. Это не было только результатом естественных опасностей младенчества, но из-за собственной патологически подозрительной натуры Ирода, особенно в преклонном возрасте. Он легко впадал в гнев из-за любого намека на возможный заговор против него. Именно это привело его к убийству своей любимой жены Мариам (из рода Маккавеев), а вслед за этим казнил тех двух сыновей, которых она ему родила. Он казнил также и остальных сыновей, в том числе и самого старшего – Антипатра.

Однако несколько сыновей все же пережили его, в том числе Архелай, Антипа и Филипп. Он поделил между ними свое царство. (Семейное имя Ирод часто добавляется к именам этих сыновей, чтобы мы могли говорить об Ироде Архелае, Ироде Антипе и Ироде Филиппе. Имя Ирод стало почти престольным именем для тех потомков Антипатра Идумея, которые правили этими частями страны.)

Старший из оставшихся в живых, Архелай получил власть над центральной частью царства: Иудеей с Самарией на севере и Идумеей на юге. Ирод пытался дать ему титул царя, но римский император, который должен был одобрить волю Ирода, отказал в этом. Архелаю дали меньший по значению титул этнарха (эквивалент «правитель провинции»), как будто для того, чтобы намеренно понизить его престиж и власть.

Антипа получил Галилею, а также Перею, район к востоку от реки Иордан (которая когда-то называлась Галаад), Филипп получил Итурею, район к востоку и северу от Галилейского моря.

Антипа и Филипп назывались тетрархами («правителями четвертой части провинции»), что могло бы иметь буквальный смысл, если бы царство Ирода было поделено между четырьмя сыновьями, а не тремя. Однако можно доказать, что Архелай, как старший сын, получил двойную долю и правил двумя четвертями царства, в то время как Антипа и Филипп правили каждый одной четвертью.