Kitobni o'qish: «Бессветные 2», sahifa 5

У стола стояла простая деревянная тумба. Мэтис открыл ящики: скрепки, ключи (зачем хранить ключи от самих ящиков?), молоток без следов использования и пустая картонная папка без опознавательных знаков. Мэтис моргнул. На секунду ему показалось, что он видит в папке желтоватые листы с цифрами, но нет, она была абсолютно пуста. Или страницы исчезли в тот самый момент, когда он попытался рассмотреть их внимательнее?

Ах вот где она! Та самая фотография. Глаза, горящие энтузиазмом, у всех, кроме одного. Этот холодный, отстранённый взгляд… как же он резко контрастирует с общим настроением снимка! Вызывает улыбку и ностальгию.

Мэтис снова моргнул, и образ рассыпался. Перед ним была лишь пыльная пустая папка. «Опять видения!» – с досадой подумал он, но в памяти уже отпечатались детали: пять мужчин, две женщины, все молодые. И тот один – с неестественно белыми волосами, будто…

Громкий лязг разорвал тишину – это молоток выскользнул из дрожащих пальцев и грохнулся на пол. Мэтис инстинктивно вжал голову в плечи и замер в ожидании: сейчас распахнётся дверь, и появится разъярённый Руно… Но лишь эхо металось по пустому помещению. «Хорошая звукоизоляция», – с нервной усмешкой отметил Мэтис, поднимая инструмент. Его ладонь была влажной от пота.

В этот момент сверху донёсся протяжный скрип, будто старые вентиляционные трубы готовы были рухнуть под тяжестью лет. Мэтис резко запрокинул голову, но увидел лишь пыльные балки потолка. Тем не менее ноги сами собой понесли его назад, к выходу. В горле пересохло.

Сидит в кресле. Почти неподвижно. Читает. Светлые глаза планомерно скользят взглядом по странице. Так увлечён, так… счастлив?

Мэтис резко отпрянул назад. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ещё секунду назад в кресле напротив сидел незнакомый мужчина, но теперь морок исчез: ни человека, ни кресла – лишь пустая комната. Правда, страх не спешил уходить и заставлял пятиться.

– Призраки действительно существуют, – прошептал Мэтис. – Это не паранойя…

Он наткнулся спиной на стеклянную перегородку – дальше отступать было некуда.

Жёлто-оранжевые разводы. Густая алая жидкость, медленно стекающая по стеклу и застывающая мутными подтёками. Руки в крови, под ногтями чернеют запёкшиеся сгустки. Прядь волос прилипла к вспотевшему лбу. Щекочет.

По ту сторону стекла разворачивается нечто… досадное.

Подошвы растащили грязь по чистому полу, теперь всё вокруг испачкано. Капли с пальцев уже не падают… В следующий раз — перчатки… Обязательно.

И как так вышло?

Ладонь прижимается к холодной поверхности, оставляя широкий отпечаток.

Ну когда же… когда же… когда же…

Мэтис медленно сполз по ледяной перегородке. Он обхватил себя за плечи и впился в них пальцами, пытаясь удержаться в сознании и обрести точку опоры в поплывшем вокруг мире, но вместо этого причинил себе боль: ногти болезненно врезались в его кожу сквозь свитер. «Это бред… – Мысли метались, пытаясь отыскать объяснение. – Призрак… Убийца… Почему я… почему столько крови… Тут? Нет…» Обрывки воспоминаний вспыхивали у него в голове, и с каждым кадром в висках стучало больнее, особенно в тот момент, когда он узнал в кровавых разводах на кафеле что-то до жути знакомое.

Он вскочил на ноги как ошпаренный. Сердце колотилось так сильно, что звон стоял в ушах. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев и с глухим стуком покатился по полу. Луч света безумно заплясал по стенам.

Не думая Мэтис рванул напрямую к выходу, по пути задев одну кушетку, затем вторую. Металлический скрежет, грохот столкновения – всё смешалось в оглушительном хаосе. Ноги сами несли его вперёд, будто земля уходила из-под них. Он уже не понимал, реальна ли дверь впереди или это очередное видение, но остановиться было нельзя. Оставалось только бежать – сквозь панику, сквозь тьму, сквозь собственный вопль, застрявший в горле.

Единственная лампа на столе едва освещает комнату, отбрасывая на стены красные блики. Кто-то накрыл её тканью или бумагой, отчего она источает приглушённый свет, а в углах клубится густой сумрак, будто живой и дышащий.

И кто теперь мыслит как поэт?

Кресло повёрнуто от двери, но под наклоном. Сидит: выжидает момент, чтобы резко повернуться. Он это дело любит.

Бильярдный стол заставлен бутылками, ещё три валяются на полу. Одна опрокинута, и вино расползлось под ней густой лужей. Кое-кому стоило бы запретить делать подобные подарки, а ящик следует найти и избавиться от остатков.

Смотреть под ноги, не наступить в лужу. Пахнет как… Психика подаёт тревожные сигналы. Этот запах ни с чем не спутать, но здесь всегда отвратительно пахнет. Вдох, выдох, спокойствие. Это всё темнота по углам. Отсутствие света не лишает ориентира, но усиливает игру воображения. Главное – не поддаваться ей.

До кресла только руку протянуть. Повернуть…

Мэтис врезался плечом в косяк, глухо ахнул от внезапной боли и вырвался в коридор. Его ноги заплетались, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Последняя дверь была наглухо запечатана электронным замком. Мэтис прислонился к ней, чувствуя, как мелкая дрожь поднимается от колен к животу, а затем выше, сжимая горло.

– Руно… где ты?.. – шептали губы.

В голове снова всплывали обрывки видений, накладываясь друг на друга, как плёнка в испорченном проекторе: высокое кресло медленно поворачивается, молоток и папка в руках, ладонь оставляет кровавый след на стекле, фотография: семь молодых лиц, одно безучастное, фонарик упал, свет заметался по комнате, повсюду кровь: на кафеле, на руках, в липкой луже под ногами, на лезвии ножа в чьих-то пальцах… а позади – безумная улыбка.

– А-а-а-а! Не на-а-адо… Пожалуйста… Хватит!.. Нет!

– Ты чего орёшь, как порезанный?! – пробился сквозь пелену паники оглушительный рёв Руно.

Мэтис медленно оторвал ладони от лица. Сквозь решётку судорожно трясущихся пальцев он увидел искажённое гримасой раздражения лицо водителя: тот смотрел на него, как на буйного, которого вот-вот придётся усмирять.

– Я говорил… говорил… Мне нельзя одному! – Мэтис отвернулся, еле сдерживая всхлипы. Его всё ещё трясло, но он хотя бы видел и слышал.

Они вышли из психдиспансера в гробовом молчании. Все вопросы, которые ещё час назад казались такими важными, теперь вызывали только острую тошноту. Всё, чего хотелось – забиться в свою комнату, уткнуться лицом в подушку и кричать, пока не перестанет мерещиться эта проклятая белая комната с её кровавыми узорами… Но там, в пустой квартире, небезопасно: там нет никого, кто прогонит все эти мысли и спасёт от отчаяния.

– Тебе к психиатру надо, – внезапно посоветовал Руно.

Джип уже выезжал со стоянки.

– Я… я в порядке, – пробормотал Мэтис, мотая головой.

Он сам в это не верил, но не видел смысла изливать душу. Нужен Фор… и учитель Фейст. Они помогут. Что-нибудь придумают, посоветуют.

За окном промелькнула одинокая остановка – возможно, та самая, из видения. Кто-то спешил к ней, но не успел. Если свернуть отсюда в лес, можно ли наткнуться на новые кости? Мэтис содрогнулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Нет, не сегодня! Хватит с него ужасов!

– Высади у парка… – Собственный голос казался чужим. – Мне надо в библиотеку.

– Скорее уж в дурдом, – проворчал Руно, но уже без злости, просто констатируя факт.

Мэтис съёжился на сиденье, закрывая глаза ладонями. В темноте под веками снова плясали кровавые пятна. «Да-да, сумасшедший Мэтис с разбитой головой и вытекшим мозгом!» – мысленно проворчал он. Всегда было одинаково, только раньше он сам шагал навстречу призракам, а не пятился от них, как загнанный зверь. Что изменилось? Видения остались теми же: бесплотные, безвредные, не способные даже пальцем тронуть, но там, в том проклятом подвале, он впервые почувствовал животный ужас, молил, чтобы они прекратились. А теперь? Чего он хочет на самом деле? Как та дурочка Келли, что клялась, будто не боится пауков, но орала благим матом, стоило ей почувствовать шевеление на коже.

Какие-то люди, какие-то лица, давно забытые преступления витали вокруг, обещая вернуться в кошмарах. «Не моё дело, – стиснув зубы, повторял про себя Мэтис. – Я охочусь за безликим демоном. Остальное сейчас не важно!» Если бы только призраки согласились это принять.

Он опомнился, заметив, что они уже приехали. Когда дверца джипа захлопнулась с глухим стуком за его спиной, Мэтис замер посреди тротуара, как путник на перепутье. Слева – «Антиквар», где Эдисон варила свой фирменный кофе, справа – библиотека, где Гартли копался в архивах. Кофеин или знания? Утешение или ответы? Он взглянул на свои дрожащие руки, на драный свитер, стёсанные колени и локти. Вид – хоть в психушку, паршивый и жалкий. Лучше направо.

Массивная дверь распахнулась неожиданно легко для своих размеров, но стоило сделать шаг внутрь и отпустить её, как она громко захлопывалась за спиной. Это заставило Мэтиса вздрогнуть, окончательно хороня последние остатки самообладания.

Гартли, как обычно, восседал за стойкой абонемента, погружённый в какое-то пожелтевшее издание. На хлопанье двери он даже не поднял глаз: видимо, у него выработался стойкий иммунитет. Странно, что сегодня в библиотеке не было ни души: обычно хотя бы пара студентов копошилась в углу, а наверху даже свет не горел. Оно и к лучшему.

– Привет, – робко поздоровался Мэтис и замер в проходе, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Библиотекарь неспешно поднял взгляд, изучающе окинул гостя с ног до головы, разглядывая потрёпанные кеды, мятые джинсы, чёрную маску, скрывающую половину лица, и наконец спросил:

– Мэт? Я, конечно, понимаю, времена нынче тяжелые, но грабить библиотеку? – Гартли покачал головой, делая паузу для эффекта. – Хотя выбор достойный. У тебя определённо есть вкус, но беда с нюхом: даже в книжном магазине за углом больше выручки, чем здесь.

– Ты не занят? – Мэтис проигнорировал шутку, всё ещё ощущая неловкость. Пару месяцев не выходить на связь – паршивая характеристика для друга.

– Весь в работе! – Гартли театрально развёл руками, демонстрируя пустой зал. Вдруг выражение его лица сменилось на обеспокоенное. – Ты выглядишь так, будто только что вернулся с того света!

– Что-то вроде того. – Мэтис поспешно опустился на ближайший стул, сбрасывая рюкзак. Его движения были резкими и нервными.

– Если честно, ты похож на ходячее пособие по анатомии. – Сказав это, Гартли нахмурился.

– Ты недалёк от истины, – пробормотал Мэтис, поправляя маску, скрывавшую шрамы, но не его ввалившиеся щёки и синяки под глазами.

– Под грохот двери явился человек в чёрном, и вид его вселял ужас… – театрально произнёс Гартли и ткнул пальцем в свитер гостя, разошедшийся нитками на рукаве, открывая ссадины. – Звучит как начало отличной истории.

– Это я расследование проводил, – объяснил Мэтис и легонько улыбнулся. – И что за пафосные обороты? Репетируешь перед очередным собранием клуба?

– Приятно иметь дело с настоящим детективом! – Гартли поклонился, приложив ладонь к груди. Он очень любил примерять роли.

Мэтису нравился этот парень, вечно воодушевлённый и загадочный. В нём было что-то чудно́е, но притягательное. Он мог внезапно замолчать на полуслове, уставившись в пустоту, а через минуту выдать цитату из средневекового трактата, будто продолжал прерванную мысль. Друзей он не искал – они прилипали к нему сами, как железные опилки к магниту. Рядом с ним время начинало течь по-особенному: секунды растягивались в бесконечность, а часы сжимались в мгновения. Казалось, он никуда не торопится, и жизнь должна проходить мимо него, но почему-то именно он становился центром вселенной книжного клуба, и два десятка человек сами несли к нему свои истории.

Поддавшись этому странному обаянию, Мэтис не раз порывался открыться Гартли, рассказать о своих способностях медиума, но каждый раз останавливался. Фор не зря предупреждал: подобные тайны лучше держать при себе. Да он и сам, чёрт возьми, был магистром в науке молчания и виртуозом конспирации! И как Фору только удавалось никому не обронить ни слова о случившемся: о нападении серийного убийцы?! «Преступник не должен узнать, что ты выжил, – повторял он. – Это слишком опасно!» Заботливый параноик, что с него взять? Но не отказываться же теперь от общения с другими?

– Чаю? – Гартли уже поднялся, не ожидая отказа.

Старое здание не требовало капитального ремонта, но краску и мебель не мешало бы обновить. Увы, государство предпочитало экономить. Упадочнический дух скрашивали оформленные сотрудниками стенды, призывавшие погрузиться в историю родного края и циклы рассказов о местных зверях и птицах. Лишь в углу скромно выделялась полка, концепция которой не была навязана министерством культуры. Оттуда хищно смотрели мрачные обложки с клыками, щупальцами и алыми брызгами крови под выцарапанной гвоздём на чёрном фоне вывеской «Ужасы».

Раньше среди тишины и переполненных стеллажей регулярно проходили чаепития. Здесь жевали печенье, играли в «Подземелья и драконы», обсуждали прочитанные книги. Всё это было совсем недавно, но почему-то казалось далёким и безвозвратным, будто внутренний голос призывал насладиться этим пространством в последний раз. Новое наваждение. Внезапный прилив тревоги, сжимающий горло. Оставалось надеяться, что мысли не настолько материальны, чтобы сбываться каждый раз, когда приходят в голову.

Пальцы Мэтиса согрелись о кружку, но ладони оставались нечувствительными благодаря перчаткам для велоспорта, скрывавшим шрам на ладони. Хотелось поднести чашку к лицу, вдохнуть поднимающийся пар, но мешала маска. Снять её было не просто неловко, а мучительно стыдно, хотя вечно прятаться всё равно не получится.

– Рассказывай, – понимающе кивнул Гартли и тут же уточнил: – Всё. – Он деловито поправил очки Стёкла в них были не настоящими: просто защищали от монитора и позволяли выглядеть солиднее.

– Всё не получится, – тихо произнёс Мэтис.

– Постараюсь понять.

– Дело не в тебе. Я был в коме, многое не помню: у меня амнезия.

– Оу…

Отличное начало! Мэтис бы не удивился, если бы ему не поверили.

– Звучит как сюжет дешёвого триллера, – сбивчиво согласился он, – но это правда. История настолько жуткая, что даже в твоих книгах такое редко встретишь. А я, представь, главный герой в этом кошмаре.

На лице Гартли появилось не только любопытство, но и тревога:

– Что случилось?

– Я… – Мэтис огляделся, ещё раз проверяя, нет ли поблизости посторонних. – Я расследовал одно дело. Местный маньяк, орудует лет восемь, несколько жертв. Помнишь, мы познакомились, когда я его искал? Неподалёку от места, где нашли тело, мы с Эдисон закопали клад. Так вот, этот маньяк считается неуловимым, но я, кажется, вышел на его след.

– Кажется?

– Не помню, Гартли! Два с половиной месяца комы не прошли бесследно, и в моей памяти только обрывки!

– Кома не простуда. Как так вообще вышло?

– В том-то и дело, что непонятно! Вот представь, я ищу убийцу, который уродует лица жертв, а потом – бац! – просыпаюсь в больнице, весь изрезанный, и мне говорят, что я долго не приходил в себя.

Гартли несколько раз медленно моргнул, по-новому взглянув на маску.

– Самое страшное – напали у меня дома! – Мэтис вздрогнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Он знал, что я его ищу. Это не может быть совпадением! Теперь пытаюсь понять: что же такого я узнал, если за мной пришёл самый разыскиваемый преступник Прилесья?!

Насчёт «самого разыскиваемого» он, конечно, преувеличил: кроме него и детектива Коила, за безликим демоном никто не охотился. В мире случались события и пострашнее, но именно это дело требовало срочного раскрытия.

– Что я упустил? – вслух размышлял Мэтис, давя пальцами на виски. – Если я до чего-то додумался тогда, почему не могу понять это сейчас?

– Звучит действительно как сюжет триллера. Не то чтобы я не верю… – Гартли замялся. – Просто такое не каждый день слышишь.

Повисло тягучее молчание. Мрачность библиотеки и запах старых страниц обычно успокаивали, но сегодня лишь усиливали беспокойство.

– Я понимаю, история похожа на бред, но уж какая есть. Всё, что мне остаётся – пытаться восстановить память. Скажи, в начале марта я ничего об этом не рассказывал?

Гартли сделал медленный глоток чая, собираясь с мыслями.

– О маньяках – ничего нового, хотя о них ты чаще всего говоришь. – Он нахмурился. – В последний раз ты выглядел расстроенным и ушёл раньше всех. Больше тебя не видели. Потом приходил какой-то детектив, спрашивал о тебе, но ничего не пояснял. Мы тебе звонили, но телефон был выключен.

Мэтис глухо вздохнул. Худшие опасения подтверждались: помощи ждать неоткуда.

– Ладно, с твоим исчезновением всё понятно, – подвёл черту Гартли. – Но почему ты выглядишь, как после апокалипсиса?

– Долгая история… – Мэтис отвёл взгляд.

– Из тех, что попадут в твою чёрную книгу? Как ты там её называешь?

– «Книга мёртвых». Это не я придумал, а одна девчонка… – Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Короче, я искал следы убийцы, а наткнулся на кое-что другое. Да и координация у меня сейчас не ахти: упал, испачкался. Мелочи.

– Кое-что другое? – Гартли ловил каждое слово.

– Да! Выяснил, что в психдиспансере раньше орудовала целая банда. Они людей убивали.

– Где ты берёшь наводки и доказательства?

Гартли всегда удивлялся методам Мэтиса (пропадает на неделю, а потом появляется с сенсацией, о которой никто не слышал) и часто хвалил его, называя прирождённым детективом. И был прав, просто не догадывался, что дело не в дедукции или банальной интуиции, а в способностях медиума. О них знали только Фор и Келли.

– Ну, я много читаю, в интернете копаюсь, людей опрашиваю, – наспех перечислил Мэтис.

– Я тоже читаю и общаюсь, но о таком не слышал. Хотя… психдиспансер. О нём ходит много слухов, но одно дело страшилки, а другое – настоящая банда. Ты говорил с полицией?

– Только про того типа, что на меня напал. У них вообще нет зацепок. Сказали звонить, если что-то вспомню, и намекнули, что убийца может быть среди моих знакомых.

– И ты поэтому шатаешься один, навещая друзей – потенциальных маньяков? – Бровь Гартли взметнулась вверх.

Мэтис лишь развёл руками, признавая свою беспечность. Приятель покачал головой.

– Если заскучаешь, приходи к нам, – смягчился он. – Всё по-старому: встречаемся дважды в неделю. Сегодня как раз вечер страшилок. О! Тебе точно нужно выступить!

– С демонстрацией шрамов при свете фонарика? – хмыкнул Мэтис.

– Неужели всё настолько драматично?

– Скажем так: не все шрамы добавляют брутальности.

– Покажешь?

Гартли горел любопытством, будто речь шла не об уродстве, а о необдуманной татуировке, за которую приходится краснеть.

– Если покажу тебе, придётся показывать всем, – пробормотал Мэтис.

– Но ты же не собираешься всю жизнь ходить в маске? – Гартли наклонился вперёд, локтями упёршись в колени.

Мэтис замер в нерешительности. Вообще-то, именно такой вариант он и рассматривал.

– Может, и буду. Или операцию сделаю. Или… – Он бессмысленно махнул рукой. – Что-нибудь придумаю.

– С твоей историей и этой маской ты выглядишь, как персонаж готического романа, – усмехнулся Гартли. – Я бы подумал, что ты прикалываешься, но знаю: ты не из таких. – Он сделал паузу, заглянув в кружку. – Честно говоря, я даже завидую: у тебя есть цель, ради которой ты лезешь в самые жуткие места… – Ещё момент раздумий. – Ладно, не готов – не показывай. Просто… интересно же!

Мэтис окинул взглядом зал, будто проверяя, не подслушивает ли кто-то, затем резко стянул перчатку. На ладони темнел грубый шрам – след от сквозного прокола.

– Ох… – Гартли замер, глаза его округлились, как в немой сцене, в них смешались шок и восхищение: не каждый день получаешь вещественное доказательство, что кошмары бывают реальными.

И тут Мэтис понял: он зря боялся напугать друзей. В этом странном книжном клубе собрались самые отъявленные чудаки Прилесья!

– Жесть конкретная! – выдохнул Гартли, и в его глазах вспыхнул новый, ещё более жгучий интерес.

После мгновения колебаний Мэтис медленно стянул маску вниз, обнажая то, что теперь было его лицом. Прохладный воздух библиотеки непривычно коснулся шрамов.

Гартли замер, его глаза постепенно расширялись по мере того, как он осознавал увиденное. Шесть аккуратных, почти хирургически точных полос пересекали рот, превращая лицо в жутковатую пародию на тыкву для Хэллоуина. Шрамы действительно зажили хорошо, слишком хорошо, создавая впечатление, будто это не следы травмы, а некий зловещий дизайн, словно так и было задумано.

– Выглядит, как… – начал Гартли, но слова застряли у него в горле.

Что вообще тут можно сказать? «Как арт-проект сумасшедшего хирурга»? «Как рот из кошмаров»? Все варианты звучали одинаково неуместно.

– Знаешь, – наконец выдавил он, – если бы существовала олимпиада по попаданию в невероятные истории, ты бы точно взял золото! – Его голос дрогнул между шуткой и искренним ужасом. – Следующее, что я услышу – тебя похищали для опытов зелёные человечки.

Уголки изуродованного рта дрогнули в подобии улыбки. Мэтис подумал, что мог бы рассказать кое-что и поинтереснее инопланетян, но некоторые тайны должны были оставаться тайнами. Особенно те, что касались одного человека (белого, а не зелёного) – учёного, изучающего пси-способности.

– Кстати, есть у меня один знакомый… – вдруг оживился Гартли. – Он фотограф, но своеобразный. Обожает снимать всякую мрачнятину: муравьиные кладбища, звериные кости, шрамы… Думаю, он бы тебе прилично заплатил за фотосессию!

– Ну и друзья у тебя! – Мэтис скривился.

– А что? Ты маньяков ловишь, а он – эстетику смерти. У него даже девиз есть: «Memento mori».

– Чего-чего?

– «Помни о смерти», по-латыни. Он часто моделей просит, чтобы в роли трупов позировали, а гримёров – нарисовать им бутафорские раны.

– Фу, мерзость! Да этот тип точно маньяк!

– Да нет же! – засмеялся Гартли. – Он добрейшей души человек: волонтёрит, подбирает бездомных кошек. Просто… – Он кивнул в сторону шрамов. – Увидел тебя и вспомнил. Хочешь, представлю?

– Спасибо, не надо! – Мэтис скрестил руки на груди. – Пусть лучше от меня шарахаются, чем с фотоаппаратом преследуют!

– Ну, как знаешь. – Библиотекарь развёл руками и одним глотком допил остывший чай.

Мэтис машинально последовал его примеру. Всё прошло не так катастрофично, как он опасался, но внутри оставался странный осадок – не из-за реакции Гартли, с самим собой что-то было не так.

«Помни о смерти». Как будто он мог забыть… Медиум знал о ней лучше любого: жил с ней по соседству и регулярно подсматривал в окна. Или она сама заглядывала к нему? Заходила на огонёк и шептала леденящие истории чужих судеб, исподволь готовя его к собственной… Не она ли подстроила их встречу с безликим демоном?

– Ты выглядишь, как загнанный зверь, – заметил приятель. – Если не готов, с клубом подождём.

– Нет, я пойду. Просто… – Мэтис нервно провёл пальцем по краю кружки. – Как ты думаешь, они нормально это воспримут? Стоит ли показывать такое Ди?

– А ты попробуй не покажи! – усмехнулся Гартли.

– И то верно! Вообще-то я планировал сосредоточиться на расследовании, но один вечер…

– Тебе правда не страшно? – В голосе библиотекаря смешались изумление и восхищение. Он обожал детективы, но то были безопасные книжные убийства, а Мэтис… Мэтис играл в эту игру по-настоящему, ставя на кон куда больше, чем просто несколько часов свободного времени.

– Ужасно страшно, – признался медиум, сжимая кулаки. – Но что мне остаётся? Этот ублюдок убивает людей, а меня изуродовал! Я не успокоюсь, пока не упрячу его за решётку!

– Тогда хотя бы не ходи один. – Гартли нахмурился. – Бери кого-то из нас, ну, кроме девчонок. На всякий случай.

– Боюсь, вам не понравится то, что придётся увидеть, уж поверь.

– Да брось! Это же будет как экстремальный квест! – Глаза Гартли загорелись, но тут же погасли. – Хотя лезть ночью в психушку… тут даже я, пожалуй, струшу.

Мэтис болезненно поморщился при упоминании о Весёлом доме, но ухватился за предложенную тему.

– Кстати, о психушке! – воскликнул он. – В твоих архивах есть что-нибудь о выстрелах в её окрестностях или о пропаже пациентов?

– Хм… Можно порыться в газетных архивах за последние лет десять, а то и больше. Ещё есть один местный автор: написал роман про катакомбы под зданием психдиспансера. Вышло довольно атмосферно, между прочим.

– Да ты, похоже, со всеми местными психами знаком лично! – усмехнулся Мэтис.

– С этим как раз нет, только книги читал, но если хочешь, могу дать полистать.

– Было бы нелишним!

– Но сначала верни все задолженности. – Гартли ткнул пальцем в воздух будто перед ним висел невидимый журнал. – Ты брал Бехтерева и Подмора. Я точно помню, и хуже того – всё записываю.

– Точно-точно, в следующий раз обязательно принесу!

Мэтис внутренне сопротивлялся идее идти на собрание, но понимал: приятель разболтает всем о его возвращении, и в этом крылась серьёзная проблема. Хотя он по-прежнему верил, что выследил того самого «безликого демона», профессиональная честность требовала проверить все версии. Особенно тревожило несоответствие последней жертвы с предыдущими. Полиция списывала это на подражателя, тем более что Мэтис сам распространял информацию об убийце среди членов клуба. Нужно было хотя бы для себя исключить причастность знакомых. Явиться лично на общую встречу и наблюдать за реакцией собравшихся показалось ему единственным разумным решением. Других способов прощупать почву он не придумал.

Пока эти мысли крутились в голове Мэтиса, его взгляд бесцельно скользил по библиотечному залу. Бесконечные стеллажи, забитые книгами до отказа. Пластиковые разделители с выцветшими буквами алфавита. Кажущийся порядок жанров и разделов на деле оборачивался хаотичным нагромождением: потрёпанные тома разных лет и издательств стояли вперемешку, их корешки, как пёстрая мозаика, складывались в бессмысленный узор. Разводы на стене… Лишь кое-где поблёскивали позолотой отдельные буквы, притягивая взгляд, словно маячки в этом море печатного слова. Листы с цифрами в папке… Мэтис заворожённо таращился в пустоту, пока сознание продолжало перебирать возможные сценарии предстоящей встречи, но то и дело спотыкалось о недавние воспоминания. Сердце вновь ускоряло бег…

В кармане зажужжал телефон, выдернув из наваждения. Опять Фор. Мэтис вздохнул: друг явно не одобрял его прогулку.

– Извини, нужно ответить, – сказал он Гартли, поднимаясь.

– Без проблем. Я пока посуду приберу, – кивнул тот, собрал кружки и скрылся за служебной дверью.

Мэтис принял вызов и бросил безо всякого приветствия:

– Я в порядке.

– Где ты?! – Голос Фора звучал как у разгневанного классного руководителя.

– Руно настучал? – Мэтис скривился. – Я что, под домашним арестом?

– Ты помнишь предупреждение детектива?

– Помню! – Мэтис нарочно повысил голос. – А ещё этот болван счёл тебя подозреваемым!

Фор перешёл на шёпот:

– Пожалуйста… Убийца знает тебя в лицо, а ты его – нет.

– И как мне его вычислить, не выходя из дома?

– Это работа полиции. Тебе нужно восстанавливаться. Бродить по лесу одному – безумие!

– Не могу ждать, пока ты освободишься! – Мэтис сжал телефон практически до хруста. – Хочешь – присоединяйся, но не указывай мне!

Пауза. Фор тут же сдался. При всей своей мягкости, он в некоторых вопросах был непреклонен.

– Где ты сейчас?

– В библиотеке.

– Гартли с тобой?

– Да. Отошёл на минуту.

– Жди меня там.

– Сегодня вечер страшилок в клубе. Ты же терпеть не можешь такие вещи.

– Ты НЕ пойдёшь туда! – В голосе Фора прозвучала настоящая паника.

– Как раз собираюсь. Приезжай, если хочешь. – Мэтис оборвал разговор, ставя точку в бессмысленном споре.

Эта нездоровая опека выводила его из себя. Раньше только Келли страдала ею, но теперь и Фор словно подхватил эту заразу, превратившись в настоящего параноика. Хуже всего было то, что в своём одиночестве Мэтис действительно нуждался в поддержке, но вместо успокоения друг только подливал масла в огонь его тревоги.

Делать нечего: раз уж он показался Гартли, придётся встретиться и с остальными. Вряд ли убийца скрывался среди членов клуба. Скорее всего, это расследование заведёт в тупик: ни у кого из них не было мотива желать Мэтису зла. Да, в клубе собирались странные личности, но их «странность» была показной, всего лишь бравадой. В отличие от настоящих способностей медиума, которые он так тщательно скрывал. Здесь, среди этих чудаков, он чувствовал себя почти своим. Если бы убийцей действительно был кто-то из них (хотя все ребята слишком уж молоды), то он бы уже давно устранил Мэтиса ещё год назад, когда тот только начал болтать о своём расследовании. Нет, настоящую угрозу представлял только тот самый «безликий демон», почуявший, что его могут раскрыть.

Вернулся Гартли. Он нёс стопку книг, методично вынимая из них формуляры. Хотя библиотека была пуста, Мэтис не хотел мешать.

– Можно я тут посижу? – тихо спросил он.

– Конечно. Могу дать ту книгу про психушку. Читальный зал в твоём распоряжении.

– Спасибо.

Домой совершенно не хотелось.

На самом деле Мэтису было смертельно страшно. Все эти годы одиночество было его союзником: он черпал в нём силы, находил вдохновение для своих расследований, но теперь мир смотрел на него глазами демонов, таившихся повсюду. Даже собственные стены казались ненадёжными. Он не мог доверять ни людям, ни пространству вокруг, ни даже своей памяти. Видения, некогда помогавшие ему, теперь только сбивали с толку, с каждым днём приближая к безумию. Или пытались что-то сказать? Одна мысль перескакивала через другую, и в голове стоял навязчивый гул, усиливавший панику. Хотелось остановиться, перевести дух, но сердце бешено колотилось, а кровь пульсировала в висках. Жизнь превратилась в непрекращающийся кошмар наяву. Он помнил о смерти, о её неотвратимости, но не о том, как с ней разминулся.