Kitobni o'qish: «Бессветные 2», sahifa 3
Глава 32. «Старший»
Ответственность – вещь, конечно, полезная, но совершенно невыносимая: что ни день – новый повод идти на ковёр и отвечать за чужие ошибки. Гейб уже давно не пытался сбросить с плеч эту неподъёмную гору, но тем не менее всё ещё люто её ненавидел. Снова звонок, и вот дверь начальника уже перед носом. «Старший» в охранке лишь слегка приоткрыл её, просунул в кабинет белобрысую голову и с недовольным видом спросил:
– Можно?
Кристиан Ллойд – секретарь, управляющий и исполнительный директор семейного бизнеса господина Ланд-Кайзера в одном надоедливом лице – сидел за столом, как всегда, в костюме слишком сложного оттенка, чтобы назвать одним простым словом. Тёмно-фиолетово-винный? Ещё и в скандальном сочетании с галстуком цвета морской волны. Отчего-то весь этот абстракционизм всегда хорошо сочетался, пусть и бесил.
Карие глаза начальника тут же полыхнули коварством и задором. Не за одну лишь арабскую внешность его некогда прозвали «хитрым джинном», хотя роняли это прозвище только всуе или в качестве дружеской издёвки.
– Заходи, – разрешил Кристиан, улыбаясь так, будто действительно был рад видеть. Вот только он всегда так улыбался, оттого и сложилось впечатление, что это просто хорошо отрепетированная маска, а не его истинное лицо.
В кабинете пахло кожей и чем-то еле уловимым цитрусовым. Всё было выдержано в тёплых тонах, а на полу поблёскивал вытканный золотой нитью ковёр. Начальник мог просиживать здесь с раннего утра до поздней ночи, вероятно, занимаясь важными делами. В отличие от Краста он практически жил здесь, потому чаще приставал к воспитанникам с нотациями, поучительными наказаниями и стремился всё контролировать.
Гейб плюхнулся в одно из гостевых кресел, закинул ногу на ногу и упёрся локтем в подлокотник, подперев щёку ладонью. Так он собирался выслушивать, что на этот раз сделал неправильно.
– Радость моя, у меня нет автомата, и я позвал тебя не на расстрел! – Кристиан состроил гримасу умиления.
– Угу, – отозвался белобрысый и покрутил кистью свободной руки в воздухе, разрешая ему перейти к делу. То есть к надоедливым проповедям.
Начальник, ухмыляясь, покачал головой. Вид у него был, как всегда, бойкий и энергичный, словно в нём никогда не садились батарейки, или он ежедневно ставил капельницы: «двойной эспрессо» внутривенно.
– Мне тут жалоба поступила на всю вашу шайку. Говорят, вы хлеб свой не отрабатываете: дом среди бела дня можно взять без единого выстрела. – Вот и прозвучала причина, по которой старшего выдернули из охранки.
– Дин? – спросил Гейб с напускным равнодушием.
– Он самый.
Белобрысый максимально шумно вздохнул, прежде чем высказаться:
– Ему пора на пенсию, а лучше – в дурдом строгого режима.
– А давай ты не будешь ставить диагнозы и делать поспешные выводы? – жизнерадостно парировал Кристиан. – Просто расскажи, как всё было.
– Если тебе нужен серьёзный доклад, спроси Умника. У меня без смеха не получится – или без слёз.
– Так давай вместе порыдаем или похохочем.
Гейб отпрянул щекой от ладони и откинулся на спинку кресла.
– Дину скучно. Компьютер он пока не освоил, вот и решил сыграть в осаду замка в реальной жизни, – произнёс он уже менее кисло. – Вышел за ворота, обошёл поместье с запада и перелез через забор. Мы его видели по камерам, посмеялись и проигнорировали: свой ведь человек. А он там чего только не вытворял! Бегал по парку, прятался за кустиками, потом полез в окна второго этажа, а на новом уровне наткнулся на рейд босса. Ну а учитель у нас настолько старый, что даже в настолки никогда не играл и прикола не понял – решил, что это кто-то из нас дурью мается, прячась за шторами, вот и хлестнул газетой несколько раз. Можешь выписать ему премию за бдительность и защиту дома! Вот, собственно, и всё. Нет, если надо, мы будем играть в эти салочки, но я что-то не помню, чтобы в должностной инструкции предписывалось охранять Ланд-Кайзера от собственного телохранителя.
– Я попрошу его больше так не делать, – пообещал Кристиан, многозначительно улыбаясь. Глаза его смеялись сквозь маску сдержанности. – И всё же, если подобное повторится, потрудитесь крикнуть ему, чтобы слез с забора.
Гейб решил не объяснять, почему этого не сделал, но начальник оказался дьявольски догадливым. Или же Умник снова всех сдал.
– Ты ведь поручил это кому-то из парней? Дай угадаю. Свану? А он тебя не послушался и предпочёл наслаждаться реалити-шоу на рабочем экране. Тогда ты решил отправить Грэга, но он не стал подчиняться там, где поленился Сван. Ну а ты, конечно же, не стал делать того, что отказались делать другие. Я прав?
Белобрысый красноречиво скривился: уж он-то не носил масок и не пытался выдавать глупейшую должность за почётное звание и достижение.
– И что ты с этим собираешься делать? – поинтересовался Кристиан, не дождавшись устного ответа. – Вариант «в следующий раз попрошу Рина или Верна» не принимается.
– Ни-че-го я с этим делать не собираюсь! – злобно проворчал Гейб.
– Только не ответь так Красту, когда он задаст тебе подобный вопрос. А он обязательно его задаст, если вы с ребятами не перестанете собачиться.
– Мы не собачимся! Сван слушается, когда надо, но, если я стану придираться к нему по пустякам, точно посрёмся так, что даже в городе слышно будет. А с Грэгом у нас холодная война: он меня тихо ненавидит, я его громко игнорирую. Так что никаких конфликтов. А если и случится что-то, без тебя разберёмся.
– О как! – Кристиан вскинул брови. – Не очень-то конструктивно!
– А что я должен делать? Дать по шее? Я тебе не Краст!
– Разве я когда-нибудь призывал к насилию? – Начальник развёл руками, будто предлагая подопечному самому убедиться в его невинности. Он смотрел чуть нахмурившись, но при этом продолжая улыбаться. Из-за этого во внешних уголках его глаз стали отчётливо видны морщинки, напоминавшие, что ему уже должно быть за сорок, а то и все пятьдесят, но совсем не изношенные. Вообще, выглядел он довольно молодо, просто вечно корчил из себя мудрого деда. Гейб ничего не знал о человеке, который привёз его сюда восемь лет назад. Ему казалось, что спроси он, и Кристиан не расскажет, а то и соврёт. В одном лишь не возникало сомнений: ему было что скрывать.
– Что случилось? – внезапно спросил начальник. – Тебя что-то беспокоит?
Порой казалось, что он телепат, только правильный: читал мысли, а не поток ощущений, сканировал взглядом, а потом выдавал всю подноготную о том, что творилось у собеседника на душе. Нет, не всю: кое-что он упорно игнорировал, делая вид, что этого нет! А может, всё было куда прозаичнее: он слишком часто беседовал с Фором, вот и блистал потом «наблюдательностью».
– Ну и что Умник на этот раз разболтал? – раздражённо потребовал Гейб.
– Ничего. У тебя всё на лице написано, – ответил Кристиан чуть строже, а потом голос его снова потеплел. – Ты чем-то недоволен и расстроен. Я всегда выслушаю, если захочешь поговорить.
Подопечный скривился, но всё же спросил:
– Зачем мы здесь на самом деле?
– Зачем? – В карих глазах Кристиана что-то промелькнуло, но так быстро, что не удалось определить. – Кажется, я отвечал на этот вопрос уже много раз, но у тебя, похоже, сложилось собственное мнение.
– Нас привезли сюда не ради нас! – Гейб впился пальцами в подлокотники, сдерживая порыв вскочить. – Я ни за что в это не поверю! Вам нужны верные люди – псионики, готовые выполнять приказы!
– Разве одно исключает другое? – философски спросил Кристиан.
Не следовало поддаваться эмоциям. Таким оружием эту стену не пробить. Белобрысый отвёл взгляд и сник, прислоняясь спиной обратно к креслу.
– Я не хочу показаться неблагодарной дрянью, – заговорил он тише и слегка отстранённо, – но разве то, что ты вытащил меня из лаборатории, даёт тебе право решать, как мне жить? Речь о том, где мне быть и чем заниматься.
– Отчасти даёт, – ответил Кристиан и тяжело вздохнул, прежде чем перейти к пояснениям. – Я взял за тебя ответственность.
– Но я уже не ребёнок! – немедленно воскликнул Гейб. – Я могу жить сам!
– Можешь, – согласился начальник. – Вопрос только – как? И неужели тебе здесь настолько плохо?
– Дело же не в том, могу или не могу. Ты же мне этого не позволишь! Нас лишили выбора!
– Однажды я дал тебе выбор, но ты не ушёл, – напомнил Кристиан, снова лучась добродушием, что уязвляло сильнее строгости.
– Это была манипуляция! Ты манипулировал ребёнком, только не отрицай! Если бы я не вернулся, ты бы послал за мной громил Краста, и те притащили бы меня обратно!
– Да, это так. Я бы не бросил ребёнка на улице. Однако счёл важным дать тебе возможность принять решение самостоятельно.
– Какое решение?! Как будто у меня был выбор!
– У тебя всё ещё детские представления о жизни, – сделал вывод начальник и продолжил назидательным тоном: – Да, каждый вправе решать за себя, но абсолютной свободы не существует. Все мы от чего-то зависим. Я решил помочь тебе и другим ребятам – и взял ответственность за ваши жизни. Как к этому относиться, пусть каждый из вас решает сам, однако я сдержу своё слово и не оставлю вас, пока вы не научитесь жить самостоятельно. И даже после этого готов помогать и направлять.
– И непременно в этом доме, работая на Ланд-Кайзера! – фыркнул Гейб и отвернулся к окну.
Ничего другого он и не ожидал. Каждое слово ложилось ровно, как кирпичи в стену, и эта стена становилась всё выше и выше, чтобы спрятать от взора всё неудобное и неприятное.
– Можешь жить в городе, как я или Руно, – внезапно предложил Кристиан с ожившим задором. – Я же говорил тебе, что это лишь крепость, а не тюрьма. Если тебе здесь стало тесно, можем рассмотреть варианты. Взять, например, Хардли: у него семья и коттедж за городом.
В мыслях промелькнула мрачная картина с тремя бритыми наголо амбалами на фоне перекопанного двора, хранящего останки неугодных. На самом деле оба сына не так уж походили на Краста, но воображение всегда опережало мысли.
– Так чего ты хочешь? – не отставал Кристиан. – Отдельную квартиру? Или, может, жениться?
В ответ на это Гейб скривился ещё сильнее.
– Татуировку набить? – продолжил допытываться начальник.
– Ты ведь меня никогда не отпустишь! – предъявил белобрысый, глядя ему прямо в глаза.
– Гейб, я не могу. – Кристиан покачал головой, явно сожалея о чём-то своём. – Таких, как ты, никогда не оставят в покое. К тому же разве ты хочешь расстаться с ребятами? Пойми уже, никого роднее и ближе у тебя нет и не будет… пока не женишься, конечно.
– Ты издеваешься?!
– Нисколько. Просто обычно в твоём возрасте девять проблем из десяти связаны с женщинами. Хотя, зная тебя, наверное, все десять сводятся к тому, что я злодей.
– Я этого не говорил! – Гейб понимал, что снова во власти эмоций, но уже не мог их подавить. – И тем не менее ты постоянно лжёшь и манипулируешь. Говоришь, что заботишься о нас, но здесь совсем не безопасно! В любой момент могут явиться вооружённые типы и убить нас, а я даже не узнаю, почему!
– Я и сам не знаю, почему люди всё время друг друга убивают. Вернее, знаю, но это не кажется мне уважительной причиной. – Начальник вернулся к серьёзному тону. – Нигде на этой планете не безопасно, да и на других тоже, если на то пошло. Но здесь у вас больше шансов выжить.
– Нас учат стрелять, взламывать системы, применять ментал и ещё много чему, выходящему за рамки самообороны. Где гарантии, что завтра нам не прикажут убивать? – Гейб наконец-то перешёл к главному. Он жаждал ясности, но вместе с тем боялся, что она его не обрадует.
– Я надеялся, что этого никогда не случится, но, как ты мог заметить, позапрошлым летом вам всё же пришлось взяться за оружие.
– Я сделал это сам, по собственной воле, а не потому, что ты мне приказал. Защищаться – это совершенно другое.
– Я всё ещё не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. Что я не отправлю тебя убивать? – Кристиан выдержал паузу, демонстрируя открытый и до невозможного искренний взгляд. – Не отправлю. Это я тебе обещаю. Но жизнь такова, что я мало что могу тебе гарантировать.
– Если ты такой сердобольный, каким пытаешься казаться, то почему просто не вручишь нам новенькие паспорта и не отошлёшь куда-нибудь подальше? – Белобрысый давно готовился к этому разговору. – Каждый из нас уже давно способен справляться самостоятельно.
– Во-первых, это не так! – отрезал начальник. – Во-вторых, я не наделён полномочиями принимать подобные решения. Я всего лишь управляющий и секретарь.
– То есть никто из нас не застрахован от того, что завтра нам прикажет убивать Краст или Ланд-Кайзер?
Подопечный всем своим видом демонстрировал, что пустыми обещаниями его не проведёшь.
– Я не могу отвечать за других, Гейб. Только за себя, – ответил Кристиан, не изменившись в лице. – Но поверь мне на слово: хозяин этого дома – один из самых невозможных пацифистов и филантропов. Это тебя успокоит?
– Нет. Будь он обычным учёным, нас бы не травили газом! – выдал очередной аргумент белобрысый и мысленно добавил: «Ну и что ты на это скажешь?»
Кристиан задумчиво покачал головой. Наконец-то он не улыбался, но от этого не стало понятнее, что у него на уме.
– Я бы так и сделал: вручил бы вам новые паспорта и отправил, куда пожелаете, – стал объяснять он тише и медленнее. – Но неужели ты думаешь, что это сделало бы вашу жизнь проще и лучше? Нет. Ты просто многого ещё не понимаешь. Никто бы не продал ни одного псионика предпринимателю по фамилии Ллойд. Все вы числитесь у Ланд-Кайзера. Тебе это может не нравиться, но именно это защищает тебя и остальных от того, чтобы не лечь под нож или не отправиться кого-нибудь убивать. Вот тебе и причина оставаться здесь и обеспечивать безопасность хозяина. Это в твоих же интересах.
– Да что ты знаешь о моих интересах?! – Подопечный подался вперёд, слушая, но воспринимая услышанное, как бред сумасшедшего.
– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – непреклонно продолжал Кристиан. – И пусть ты вечно хамишь и кажешься неблагодарным, я ценю, что ты думаешь о завтрашнем дне и заботишься о других. Пожалуйста, перестань уже со мной воевать и начни наконец сотрудничать! От этого выиграют все.
– А не то что?
– Ничего, Гейб. Это просьба, а не угроза.
Начальник позволил себе раздражение, но лишь на секунду, а потом устало, но всё равно добродушно улыбнулся. Он всегда так делал.
– Я хочу знать правду, – сказал белобрысый. – К чему нам готовиться? Я ничего не знаю о ваших врагах. Ничего не знаю ни о Ланд-Кайзере, ни о тебе. Как я могу вам доверять?!
– А ты никогда и не спрашивал, – заметил Кристиан. – Вместо того, чтобы поговорить, ты сразу бросаешься обвинениями. Ты хочешь знать не для того, чтобы разобраться, а чтобы потом было в чём меня упрекнуть. Знаешь ли, это не располагает к откровению. Разве история с твоим досье тебя ничему не научила? Видишь закрытую дверь – постучи. Ты ведь получил все данные о себе вскоре после того, как завёл разговор.
Всё было так. Начальник действительно отдал Гейбу досье с настоящими именем и фамилией, а ещё с датой и местом рождения, информацией о родителях и о том, как те отказались от ребёнка, когда заметили за ним странное – заразительные галлюцинации. А до этого они его взяли из детского дома, куда он попал в младенчестве. Ещё до рождения он был нежеланным, и его бросили, как только родился. Такова была неприятная правда, которую Кристиан скрывал от подопечного, возомнив, что сделает этим лучше. Не сделал. Боялся навредить? Вероятно, было бы полнейшим идиотизмом заявить вывезенному из лаборатории мальчику, что он никому не был нужен, но теперь о нём точно позаботятся! Однако помнить о себе только то, что был подопытным, тоже не полезно для психики.
Что касается имени, то Гейб просто привык. Он давно догадался, что оно не настоящее, а всего лишь шарада из цифр, выбитых на правом запястье. 71-25. Номер образца и отдела. «GABE», если подбирать буквы по алфавиту. Кристиан признался, что сам это придумал, потому что хотел, чтобы у подопечного было новое имя, как и новая жизнь. Для белобрысого это прозвучало дико: он ведь не был котёнком или щенком, чтобы подбирать ему кличку, а начальник не был отцом, чтобы брать на себя такую ответственность. Однако изначальное имя дали в детдоме, и вряд ли оно что-то значило. Да и, в любом случае менять что-либо было уже и слишком поздно, и не хотелось.
– Я никогда не врал тебе, Гейб. – Голос Кристиана вырвал подопечного из размышлений. – Но и болтать о чужих секретах я не могу, и прежде всего потому, что твоя реакция на всё опережает анализ.
– Всё с тобой ясно, – вздохнул подопечный, поднимаясь из кресла.
– Вот даже сейчас.
Белобрысый проигнорировал и вышел. Офис, коридор, западное крыло, дверь на задний двор – в сад, зажатый между крыльями дома. Гейб добрался до любимого места, плюхнулся в траву и уставился на облака, но и здесь ощущение западни не исчезло.
За забором голубые ели обступали поместье сине-зелёными мысами. Их посадили словно нарочно, чтобы скрыть истинные очертания заповедника. Смешанный лес простирался на километры вокруг, пряча извилистые овраги, живописное озеро и удивительной чистоты ручей, впадавший в маленькую реку. Знать округу и все пути к отступлению – полезно: мало ли зачем пригодится? Однако во всём цивилизованном мире не удалось бы скрыться от создателей этой тщательно спланированной тюрьмы.
Гейб протянул руку к небу и заслонил ладонью солнце. Между пальцев просачивались слепящие лучи – словно лабораторная лампа, выжигающая волю и мысли. Прямо как в той комнате, куда его притаскивали столько раз… Когда снимали маску, он видел круглое окно на белой стене, но вело оно не на улицу, а в соседнее помещение. Что там, разглядеть не удавалось: ему не позволяли отворачиваться. Ужасное прошлое, призраком засевшее в подсознании, намертво въевшееся в абсолютную память, но единственное, что он о себе помнил. А у него было детство: приют, приёмная семья… Разве можно верить тому, что искусно изложено в буквах и цифрах, но нисколько не резонирует с сердцем и разумом?
Часы показывали полдень. Гейб носил их на правом запястье, чтобы спрятать клеймо: лабораторный номер, выбитый поверх точки пульсации, – судьбоносный набор чисел, ставший впоследствии именем. Теперь об этом знали все. Сам рассказал, обращая уязвимое место в закостенелую броню. А вот о том, что он откладывал деньги на чёрный день и припрятал в надёжном месте шприц с жёлтой маркировкой, оставшийся после ночного вторжения итальянских наёмников, Гейб никому не говорил. Главное – не думать о своих тайнах при телепате. Лучше вообще не думать нигде, кроме как здесь, за домом. Он не знал, зачем ему всё это, но предпочитал иметь за душой хоть что-то, кроме иллюзий.
– А что ты тут делаешь?
Голос прозвучал так резко и звонко, что заставил вздрогнуть. Это подкрался Витольд – хозяйский племянник. Он стоял совсем близко, важный и загадочный, а осанкой мог потягаться не только с дядей, но даже с покойным дедом, следящим за домом с портрета в центральной гостиной.
– Отлыниваю от работы, – отозвался Гейб.
– Здорово! А можешь устроить нам побег под иллюзиями? – попросил Витольд с заговорщическим видом.
Все домашние знали, что в этой чернявой голове обитало полчище проказливых демонов – сотни способов довести до белого каления телохранителя Дина и учителя Фейста, однако с прислугой мальчишка вёл себя как сущий ангел: знал, от кого зависело, как скоро он получит десерт и добавку. Казалось бы, жизнь в глуши должна тяготить, но хозяйский племянник отчего-то называл друзьями вовсе не одноклассников, а парней из охранки.
Улыбнувшись ему, Гейб ответил:
– Вот когда вырастешь, уволишь Криса, Краста и Дина в придачу и начнёшь мне платить, тогда и обращайся. Хоть каждый день!
Витольд призадумался.
– А кто тогда будет работать? – с совершенно взрослой иронией спросил он. Такого не ждёшь от тринадцатилетнего подростка. – Я вот точно не хочу, ты – тоже. Так какой смысл их увольнять?
– Да ты мудрый не по годам! – усмехнулся Гейб.
Вместе с кайзерской выправкой и дьяволинкой, в Витольде таилось ещё нечто едва уловимое – экзотическое, не европейское, капля, заметная только при хорошем освещении.
– Слушай, Вит… – Белобрысый приподнялся на локтях. – Ты не очень-то похож на дядю и деда. Вернее, сходство очевидно, но есть в тебе что-то… даже не знаю…
– У меня бабушка бразильянка, – ответил Витольд и невзначай провёл рукой по волосам: чернильно-чёрные, они слегка курчавились на концах. – Она была популярной певицей на родине. Меня в честь неё назвали. Ну почти… Её звали Витория.
Вот откуда эта горячая кровь в холодной внешности! Всё становилось понятно.
– А дядя твой вообще кто?
Хозяйский племянник приподнял выразительную бровь – ну совсем как взрослый. Понабрался у Кристиана!
– Он учёный. Один из ведущих в области сенсорики.
– Да это я понял, но согласись, не все учёные могут себе такое позволить. – Гейб покрутил пальцем, обводя сад и огромный дом.
– Так это всё Крис устроил! – ухмыльнулся Витольд. – Но, вообще-то, у нас с дядей большое наследство.
– Предки постарались? – догадался белобрысый.
– Ага. И очень давно. Скажу тебе по секрету: мой дядя ни дня не работал.
– Какой же это секрет?! – едва не расхохотался Гейб.
Ланд-Кайзер только и делал, что сидел в восточном крыле, изредка перемещаясь между гостиной, кабинетом и личными апартаментами. Он и на воздух обычно не выходил – настоящее комнатное растение. Да он в документах должен был числиться как недвижимость! Может, он что-то и изобретал, но до сегодняшнего дня показал свой великий ум лишь единожды: разгромив охранку в покер на целый оклад. Вот было унижение!
На секунду Гейбом овладело желание подробнее расспросить Витольда о дяде, но потом он счёл это подлым. Да и вряд ли ребёнка посвящали в семейные тайны. Хотя ни для кого не было секретом, что его дед по материнской линии торговал оружием в межконтинентальных масштабах. Весёлая семейка, ничего не скажешь!
Загудел телефон, и раздалась резвая кантри-песня, выдавая звонившего: на каждого из списка контактов у Гейба был подобран персональный рингтон.
– Кажется, у меня проблемы… – виновато сообщил Верн.
– Что случилось? – со вздохом спросил «старший».
– Я тут нечаянно кое-что опрокинул…
– Надеюсь, не пинту пива?
– Да не-ет. Хозяйские вещи. На чердаке.
– Сейчас поднимусь.
Оставалось надеяться, что это «кое-что» не сравнимо по ценности с картинами Рембрандта, иначе «кое-кому» одним окладом не отделаться, а лицу, обременённому проклятой ответственностью, непременно достанется вдвое больше.
Гейб сунул телефон в карман джинсов, встал с земли и отряхнулся.
– А насчёт побега, – бросил он Витольду, – предложу Крису устроить тебе прогулку. Пикник на природе или что-то вроде того.
– Так без разрешения куда веселее! – заметил хозяйский племянник, перекатываясь с носков на пятки. В строгом костюмчике с зелёными вставками он походил на ученика частного пансионата, а не на наследника богато обставленной тюрьмы.
– А мне вот будет совсем не весело без головы.
Гейб потрепал сорванца по макушке и пошёл в дом. Вот до чего он докатился: раньше сам лез на забор, нарушая все возможные правила, а теперь запрещал другим стремиться к свободе! Ещё немного – и сам вырядится в костюм и начнёт изводить всех нотациями! От этой мысли Гейб скривился и поклялся себе ни за что на свете не опускаться до подобного.
Чердак находился под крышей и был по сути третьим этажом. Сюда вела только одна лестница, значительно у́же и круче, чем остальные в доме. Широкое помещение над центральной частью дома делилось на квадраты полками со всевозможной утварью: своего рода склад для всего того, что не нашло своего места в комнатах. Два окна находились друг напротив друга по разные стороны и вели на маленькие балконы-террасы, с которых открывался неплохой вид на двор впереди и позади дома, а также на бессчётные еловые пики и косматые кроны.
Верн виновато мялся у нагромождения из коробок. Его ладони размером с обеденную тарелку нервно сжимались и разжимались. Он был старше белобрысого всего на полгода, но превосходил его (да и всех остальных) габаритами. Дело вовсе не в росте, а в крупных ручищах и широченных плечах, раздавшихся от регулярных тренировок. «Деревня» – так его называли за простоту и за то, что он вырос в фермерской семье. Верн любил помогать в саду, десяток-другой раз оббежать вокруг дома перед завтраком и подолгу пропадал в спортзале. Вроде как гармония с собственным телом благотворно влияла на телекинетиков. И вот теперь этот здоровенный детина с честным лицом и в спортивном костюме стоял с видом провинившегося школьника. Позади него лежали напольные часы размером со шкаф, повалить которые можно было разве что с разбегу да при недюжинной массе. Нечаянно опрокинул? «Как же!» – непременно выкрикнул бы профессор Фейст при виде этого безобразия.
– Вот. – Сосед указал на часы, на случай, если «старший» не догадался. – Я их не заметил.
– Не заметил?! – переспросил Гейб, не зная, смеяться или делать строгое лицо.
– Ну это… Они за спиной стояли, я повернулся и вот… Задел.
– Ты вертись осторожнее, а то кого-нибудь из парней заденешь – потом костей не соберём.
На лестнице загромыхали шаги, и на чердаке появился взъерошенный Рин в очередной весёленькой футболке – ярко-красной с Человеком-пауком. В руке он сжимал рацию.
– А, это вы! – воскликнул рыжий и по привычке щёлкнул языком, создавая незримую сонарную волну. – Сван сказал, тут что-то грохнуло. Решили, может, Дин снова на штурм пошёл.
– Что-то ты долго. – Гейб демонстративно посмотрел на часы. – Он бы тут успел пятьдесят раз отжаться и столько же раз присесть. За бдительность – пять, за скорость – двойка. И раз уж пришёл, помогай. Поднимем эту штуковину и сделаем вид, будто ничего не было.
– Ага.
Рин был самым лёгким на подъём – не только в том смысле, что меньше всех весил, а в том, что никогда не выделывался.
С огромными усилиями парням удалось поставить махину на место. Часы и раньше не шли, а царапины на полу быстро спрятали под коробками. Камеры в этот угол не заглядывали, поэтому никто ничего доказать не сможет, да и вряд ли вообще заметит. Оставалось лишь неясным, как такое случилось.
– Ты тут что, телекинезом баловался? – Гейб посмотрел на Верна с пристрастием сыщика.
Тот красноречиво отвёл взгляд.
– Ну… это… Я немного. Самую малость.
– В следующий раз будь осторожнее, – посоветовал «старший».
В доме не разрешалось использовать псионику где попало, но Гейб не мог запрещать то, чем регулярно грешил сам. Правда, его способности не относились к травмоопасным. Галлюцинации, которые все обычно называли иллюзиями, пусть и навязывались окружающим, но были безвредны, как мыльные пузыри: привлекали внимание, снижали бдительность или просто радовали глаз, но хотя и не лопались при первом же прикосновении, оставались бесплотными и эфемерными в отличие от грубой, весьма ощутимой силы Верна или ледяного контроля Грэга над чужим телом… Запрет как раз и относился к такой псионике, что подчиняла сознание других или радикально воздействовала на окружающий мир, как, например, телекинез, органика или управление энергетическими полями.
Снова донеслись шаги, но на этот раз не топот: кто-то неторопливо поднимался на чердак с равномерностью метронома. Гейб сначала подумал, что это дворецкий явился на шум, но вскоре наверху лестницы вырос высоченный силуэт Грэга.
– Что у вас тут за собрание? – спросил сосед, которого все называли Унылым за неумение радоваться и быть несерьёзным. Вечно хмурый, с широкими увесистыми бровями и тяжёлым взглядом, он и правда напоминал гробовщика или типичного смотрителя кладбища. А ещё был ужасным занудой!
– Заговор с целью захвата власти, – пошутил Гейб.
– Ясно. – Грэг даже не улыбнулся. – Звонил Краст, требовал прислать ему график.
– А чего это он тебе звонит? – Белобрысый приподнял бровь, ощущая стойкую неприязнь.
– Спроси у него сам. График я отправил. Он сказал переделать, – сообщил Унылый тоном, будто отчитывал. – Убери ночные смены у Рина: днём он нужнее. И набросай график на следующий месяц.
– А сам почему не сделал? Ты же любишь лезть, куда не просят! – фыркнул Гейб, раздражаясь всё сильнее.
В руке Рина затрещала рация.
– Вы там чё, обалдели? А ну не драться! – прикрикнул на них Сван из охранки (соседи обычно называли его по фамилии – Флайерс). – Сначала поверните камеру или хотя бы выйдите из угла, я запись включу. Хоть будет чё посмотреть!
Подслушивал… В этом доме невозможно было остаться наедине!
Все переглянулись, заулыбались, и только Грэг остался унылым.
– Раз такое дело, можно мне шестого выходной? – решил воспользоваться случаем Верн.
– Эй! Я уже забил шестое! – воскликнул Рин, напоминая, но явно позабыв, с кем имел дело.
– Я уже проставил свои смены на следующий месяц, – заявил Грэг, – и шестое уже занял. – Вне всяких сомнений, сказал он это специально: хотел посмотреть, как поведёт себя «старший».
– Вы издеваетесь? – Гейб укоризненно посмотрел на всех по очереди. – Только не подеритесь! Рин раньше всех попросил, ещё на прошлой неделе, так что он и пойдёт.
– Кто бы сомневался! – ядовито заметила рация.
– Вот только тебя не спросили! – Белобрысый покосился на камеру.
– Он хочет сказать, что ты вечно решаешь в пользу Рина, – незамедлительно встрял Грэг.
– Ага. Если чё надо, Деревню гоняешь, – не унимался Сван. – А как выходные раздавать, сразу Рину.
– А вот и нет! – возмутился рыжий.
– Вы задрали! – прикрикнул на них «старший». – Я прекрасно помню, кто, когда и о чём меня просит. Будете выделываться, я сам шестого в город поеду, а вы останетесь дежурить вчетвером!
Вот во что стала превращаться их компания: вместо пульта от телевизора не могут поделить выходной! Скоро всех в костюмы вырядят и умничать обяжут! Подумав об этом, Гейб усмехнулся и создал в воздухе иллюзорную лампочку, которая вспыхнула жёлтым жизнерадостным светом, а затем превратилась в неоновую стрелку, указывающую в сторону выхода.
– Все, кроме Флайерса, кто первым добежит до охранки, тому и выходной. Чего рты разинули? На старт, внимание, марш! – Объявив это, белобрысый под возмущённые возгласы первым метнулся к лестнице.
В следующее мгновение соседи, не считая Грэга, ринулись следом. Внезапно большая коробка отъехала от стены и бросилась ему под ноги. Гейб ловко её перепрыгнул, но споткнулся о следующую. Не желая отставать, он создал иллюзорного дворецкого, поднимающегося по ступеням. Это заставило Верна замедлиться, опасаясь сбить старика, но Рин, периодически щёлкая языком и используя сонарное зрение, пронёсся сквозь иллюзорный образ, не сбавляя хода.
Гейб не спешил, наслаждаясь игрой, но стоило ему поддаться, как Верн настиг его на крутом повороте лестницы и оттолкнул с силой грузовика.
