Kitobni o'qish: «Пиратка»

Пролог
Англия, 1744 год
Перед двухэтажным строением, увитым до второго этажа плющом, остановилась богатая карета. Кучер распахнул дверь и услужливо остался рядом.
Первым на свет вышел мужчина и подал руку маленькой девочке.
– Вот мы и на месте, – ободряюще улыбнулся он.
Мистер Чарлсон стал поверенным совсем недавно, заняв место своего отца, отошедшего от дел, и еще не умел общаться с чужими детьми. По правде сказать, он и со своими-то почти не виделся, и чем живут эти создания – представлял плохо.
Работа отнимала все свободное время. Искать совершивших преступления людей мужчина мечтал с юности. Насмотрелся на работу детектива, который за неделю обнаружил проникшего к соседям воришку, а после сопроводил того в суд. С нескрываемым восхищением он ходил буквально по пятам за ищейкой и слушал, впитывал его работу, подмечая детали. Увидел, как тот опрашивает людей, внимательно рассматривает следы около дома и разбитое окно.
Отец Чарлсона, служивший поверенным, не слишком обрадовался увлечению сына, но рассудил, что ребенок может пока заняться тем, что нравится, коль скоро влечет его необычное дело, и не стал мешать.
Подросший сын отправился в помощники к детективу, а потом и сам занялся ремеслом.
Искать людей и вещи ему нравилось – выросший с обостренным чувством справедливости, подкрепленным талантом в сыскном деле, Чарлсон достиг определенных высот. Но дети росли, и расходы становились больше. Денег, получаемых за обличение преступников, не хватало. Да и отец стал намекать, что пришла пора занять его место. Мужчина предполагал, что когда-то так и будет, но думал, что это произойдет не скоро, все оттягивая момент. Все же работа поверенного требовала больше хитрости и изворотливости: качеств, которые он в себе пока не воспитал.
Но делать нечего. Пару месяцев он трудился с отцом – тот передавал дела. А потом отправился в самостоятельное плавание.
Дело о наследстве семейства Далтон стало первым в его карьере поверенного. И Чарлсону пришлось в срочном порядке постигать все сложности ремесла разом.
Родители девочки, понимая, что конец близок, постарались учесть интересы малышки, но при этом сохранив многое втайне от нее и новых опекунов. И эти условности и недомолвки терзали душу Чарлсона, привыкшую всех выводить на «чистую воду».
Девчушка опасливо выглянула из кареты и подала ему руку, чтобы ей помогли спуститься. Несмотря на свой страх и застенчивость, она оставалась настоящей маленькой леди.
Из дома к ним тут же поспешила женщина, внешне напоминавшая мать девочки.
– Как хорошо, что вы поспели обеду, – радушно улыбнулась подошедшая.
– Познакомьтесь, миссис Бенсон – это Маргарет.
– А мы уже знакомы, правда, милая? Спустя пол года как ты родилась, я гостила неделю в доме сестры.
Малышка неуверенно кивнула, больше из вежливости, чем от того, что узнала говорившую. Оно и понятно: кто помнит посетителей, приходивших к ним в столь раннем возрасте?
– Вот и чудно. Сложностей не возникнет, – осторожно произнес мистер Чарлсон, также осознав всю абсурдность заявления хозяйки и начав сомневаться в выборе опекунши: неужели не осознает столь простых истин? Или делает это, дабы понравиться, и чтобы он не передумал оставлять девочку?..
– Да какие сложности?! – поняв его сомнения, бойко начала миссис Бенсон. – У нас все будет просто чудесно. Малышка мне как родная, и я все сделаю, чтобы она была счастлива. А моя дочь обретет сестру. Давайте пройдем в дом. Пока девочку устраивают, нужно обговорить условия ее проживания.
Дав кучеру распоряжение выгрузить багаж Маргарет и дождаться его, мистер Чарлсон последовал за хозяйкой.
Общение, проведенное за чашкой чая, заняло два часа. От обеда гость отказался, мечтая поскорее попасть домой.
Беседа оставила не слишком приятное впечатление. Как дружелюбно ни старалась держаться миссис Бенсон, Чарлсон чувствовал, что ее больше интересует сумма, полагающаяся на содержание сироты, чем заботы о благополучии девочки.
Будь его воля, он бы подыскал малышке другую семью, но указания родителей были вполне определенными. После их смерти опекуном должна стать сестра матери Маргарет – миссис Беатрис Бенсон. Доводы были вполне понятны: родная кровь, жизнь в тихом поместье вдали от города, наличие дочери. Правда, младше Маргарет на три года. Но это подтверждает, что с ребенком сложностей быть не должно.
Хотя Чарлсон не понимал, какие могут быть сложности с таким ангелком, как маленькая Маргарет Далтон. За всю дорогу она не высказала ни недовольства, ни удивления. Тихо забилась в уголок и только изредка плакала, видимо, переживая горечь утраты. Спокойная, послушная девочка.
А опекуны ей достались – только о своей выгоде и думают! Все выспрашивали о сумме содержания, нельзя ли ее увеличить, какое имущество перейдет им на то время, пока девочка живет рядом. Чарлсон озвучил все как полагается, утаив, по воле родителей, часть информации до определенной поры.
Уже почти добравшись до Лондона, он начал корить себя, что не проверил, какую комнату отвели малышке, не выспросил о планах по ее воспитанию, не узнал, понравилось ли ей в новом доме. Это не входило в его обязанности, но сердце подсказывало необходимость провести подобные манипуляции, чтобы немного приструнить семейство Бенсон, думающее только о неожиданно свалившихся деньгах. По всему выходило, что их собственное поместье почти не приносило дохода, и жить они собирались на деньги малышки.
Чарлсону стало неуютно на душе, и он решил пройтись. Ноги принесли его на берег Темзы. Темные воды текли вдаль, унося размышления. Он дошел до самого порта и сейчас смотрел, как разгружают суда. Ах, если б можно было разгрузить сердце и душу как корабль, опустошив трюмы! Тогда мысли очистились бы и поднялись вверх над всем сущим, как шхуна над кромкой воды.
Постояв немного, Чарлсон решил, что пора домой. Жена и девочки наверняка заждались к ужину.
Развернувшись, он наткнулся на какого-то мальчишку, спешившего в порт. Настолько худого, что больше десяти лет и не дашь. И только рост позволял определить, что ему никак не меньше тринадцати. Чарлсон хотел было спросить, что малец делает в доках, но потом передумал, – от прошлых привычек надо избавляться! – и заспешил домой.
Между тем интуиция не подвела бывшего детектива.
Юный испанец Кристиан Торрес, на которого наткнулся новоиспеченный поверенный, оказался в этих местах не случайно. Он был матросом на одном из тех судов, что сейчас стояли в доках. Его мечтой было попасть на каперский корабль, непременно под флагом Англии, но такие не набирают людей в порту открыто. Начинать надо с малого.
Только сегодня он прибыл по воде из Испании, получил расчет и сейчас искал работу, чтобы отправиться в новое плавание. Пусть он молод и плохо говорит по-английски, но удача любит смелых. И он непременно добьется своей цели!
Глава 1
Англия, 1757 год
Тетушка опять на нее злилась. Маргарет точно знала. Иначе, к чему самой звать племянницу? Едва только услышав окрик «Маргарет Далтон!», она съежилась и начала лихорадочно соображать, в чем успела провиниться.
На ум не приходило ничего преступного, но удивляться не стоило: виновной могла быть совсем не она.
Например, в прошлый раз, когда такое случилось, тетя Беатрис была вне себя от гнева – шутка ли, потоптали все ее цветы. И хотя те росли не на подъездной дорожке, а позади дома, и обитали там потому, что были не слишком красивыми, – можно даже сказать, неудачными, – тетушку их потеря все равно сильно огорчила. Да так, что она прервала свои важные занятия и сама отправилась искать виновную. Которой, по ее мнению, была Маргарет. Той и близко не было к этому подобию клумб – стебли были сломаны ее двоюродной сестрой Анабель и ее подругами, ходившими взад-вперед по дорожкам около них и изображавшими королеву на приеме. Но для миссис Бенсон это значения не имело.
Маргарет привыкла, что в шалостях сестры всегда делали виноватой ее: не досмотрела, не уследила, не попросила прекратить. Когда это случилось в первый раз – много лет назад Анабель разбила чашку за завтраком и тетушка недовольно вскрикнула: «Как можно быть такой неуклюжей, Маргарет!», она попыталась возразить, но все было тщетно. Сейчас, по прошествии стольких лет, девушка уже привыкла и только кивала в такт, соглашаясь с каждым словом тетушки.
Надо отметить, ругали Маргарет не только за шалости сестры. Доставалось ей также и по случаю споров тетушки с арендаторами, отсутствия денег, сплетничающих соседок, посмевших нелестно отозваться о состоянии нарядов и дома четы Бенсон, их жалостливых взглядов на Маргарет, – «милую бедную сиротку», как они ее называли, – слишком жаркого лета и очень холодной зимы и даже просто плохого настроения Беатрис Бенсон.
С тех пор, как Маргарет привезли в этот дом, она не помнила, когда тетушка ее хвалила. Дядюшка сначала пытался успокоить жену, но потом оставил это дело, продолжая все чаще пропадать за книгами в библиотеке, полностью возложив воспитание «милой бедной сиротки» на женские плечи.
Вот и сейчас громкий окрик мог быть вызван абсолютно любой причиной.
– Следуй за мной, милая, – неожиданно нежно обратилась Беатрис Бенсон к Маргарет, отчего та вздрогнула.
Прибежав из небольшого леска, где она играла в прятки с детьми арендаторов, девушка ожидала чего угодно. Выговора за поломанные растения. За неподобающее поведение – шутка ли, играть с детьми из простых семей! За то что соседка в очередной раз, глядя на Маргарет, сочувственно произнесла, что дети быстро растут, а ткани дорогие, и не успеваешь перешивать платья, а игры на свежем воздухе вытягивают все силы, и некоторым детям они противопоказаны, так как худоба сейчас не в моде, да и от движения быстрее наряды изнашиваются. Или что мясник в очередной раз напомнит о долге за пол тушки свиньи, привезенной еще месяц, назад.
Чего угодно, но только не нежности. Улыбка и мягкий голос тетушки сбивали с толку.
Они подошли к старинному, двухэтажному с мансардой особняку, обветшавшему от времени. Сюда Маргарет привезли после того как она потеряла сначала маму, а потом и отца, но за столько лет дом так и не смог стать родным.
Сколько девушка помнила, имение Бенсонов всегда было таким – побеленные когда-то стены облупились, и увивавший их плющ даже летом не спасал положения, обнажая сквозь листья то тут, то там проплешины кладки и дерева. Крыльцо с выщербленными ступенями и скрипящие, плохо закрывающиеся ставни.
Подъездная дорожка потеряла часть гравия и в период дождей местами грозила испачкать не только обувь и подол юбки, но и захватить в непролазный плен повозки и коляски, отчего гости бывали у них не часто. Да и не привечала гостей тетушка, называя их «лишними ртами».
Сад был заросшим и неухоженным. Но это было девочке на руку: можно без проблем скрыться среди разросшихся деревьев и кустарника.
Каждый месяц тетушка сетовала, что нужно подлатать то одно, то другое. Но средств, чтобы привести все в порядок, не имелось. Каждый месяц, получая счета, Беатрис Бенсон начинала причитать, что скоро они умрут с голоду, потому что зеленщик или бакалейщик им откажут в кредите. Или замерзнут зимой, так как не на что будет купить дров, чтобы развести огонь в камине. Или, что еще хуже, в один совсем не прекрасный день им придется самим застилать постель и готовить завтрак, потому что все слуги их покинут.
Когда Маргарет приехала в дом, ей выделили небольшую комнатку под самой крышей, рядом с покоями прислуги. Та была темной и холодной зимой и душной летом, нагреваясь под раскалявшейся на солнце крышей. Даже небольшое окно, распахнутое настежь, не приносило долгожданной прохлады.
Но поменять клетушку девушка не надеялась, слыша ежемесячные причитания тетушки об отсутствии денег. Да, в доме имелось пара гостевых комнат, но все они были в довольно плачевном состоянии, а о ремонте, даже небольшом, и думать нечего.
Так же обстояло и с одеждой. Когда девушка только приехала в дом, у нее была масса премилых вещичек. Но она росла, и одежда постепенно становилась мала. Сейчас из той, прошлой жизни, у нее сохранился только гребень, которым она расчесывала волосы, да парочка золотых сережек. И то – только потому, что они до сих пор были в ушах, иначе тетушка непременно отобрала бы их.
Маргарет выросла худой и высокой, чем чрезвычайно нервировала тетушку, любившую приговаривать, что ни один мужчина на нее не посмотрит. А уж чтобы замуж позвать, о такой роскоши и вовсе следует забыть.
Новые наряды появлялись у них с сестрой, только когда старые уже абсолютно ни на что не годились – их невозможно было ни перелицевать, ни расставить. Да и было-то у них всего по паре платьев. Одно нарядное – на случай, если прибудут гости, одно на каждый день. Часто, запачкав подол от бега по полям, они сидели в одном исподнем на кровати, ожидая, пока горничная вычистит и высушит платье.
Но Маргарет не жаловалась. Хорошо что есть крыша над головой да еда на столе. Остальное не слишком важно. Она была благодарна, что после смерти родителей дядя и тетя Бенсон забрали ее к себе, а не отдали в приют. И хотя тетушка иногда приговаривала, что Маргарет ее доведет и тогда непременно отправится в чужую семью, где ее будут кормить испорченными продуктами, одевать в платье с чужого плеча, кишащее клопами, а жить та станет в маленькой комнатушке на двадцать человек, с полчищами крыс – девушка знала, что миссис Бенсон слишком добра, чтобы поступить с ней подобным образом. А уж страшилки тетушки о работном доме, в который племянница непременно отправится, если не будет слушаться, и вовсе не воспринимались всерьез. Все же у ее тети было сердце, несмотря на все ее недовольство племянницей.
Однажды Маргарет видела их, детей из работного дома.
Грязные, явно голодные и очень усталые, они брели по улице, почти совсем не обращая внимания на окружающих. Тогда, посмотрев на этих созданий, которые вынуждены зарабатывать себе на еду в столь юном возрасте, Маргарет поняла, насколько ей повезло, что у нее есть такие родственники как миссис и мистер Бенсон.
Тетя Беатрис была родной сестрой ее матери, Джесалин. Учитывая разницу в возрасте: без малого восемь лет, сестры почти не общались, и до происшествия с родителями с этой частью своей семьи Маргарет знакома не была. Если не считать ту неделю, что тетушка гостила в их доме, когда девушка только родилась.
За дядю Вистана тетя Беатрис вышла замуж еще до рождения Маргарет, но ее дочь Анабель была младше девушки на целых два года. С пяти лет девушка жила в этой семье, но никуда дальше ближайшего городка не выезжала.
И вот полтора года назад, едва ей исполнилось шестнадцать, они с тетушкой Беатрис отправились в Лондон. Маргарет, как сказала тетя, было пора задуматься о замужестве, а подходящих женихов в их краях не находилось. Вернее, как решила про себя Маргарет, просто никто не захотел взять в жены девушку хоть и знатную, но бедную и некрасивую.
В Лондоне холостых мужчин было больше, поэтому по плану тетушки они должны были посетить пару приемов, и к Маргарет непременно кто-нибудь да посватался бы.
Только вот никаких посещений не случилось. Пробыв в столице четыре дня, тетушка засобиралась домой, ничего не объяснив. И, хотя сердце Маргарет уже было полно надежд о том, как красив будет ее жених, умен и богат; и он непременно влюбится в нее, Маргарет, сразу, едва увидит – и она, конечно, тоже ответит ему взаимностью… ей пришлось последовать за миссис Бенсон, гадая, чем же вызвана перемена настроения ее спутницы. Однако неведение было недолгим: по прибытию в поместье девушка подслушала разговор мистера и миссис Бенсон.
По словам тетушки выходило, что такое затратное мероприятие как выход в свет им не по карману. Нужны не только новые наряды, обувь, шляпки и сумочки, но и услуги горничной, умеющей делать красивые прически, лакея, управляющего и открывающего карету, да и сам транспорт. А потому, прикинув все расходы мероприятия с неясной перспективой – неизвестно еще, выгорит ли дело и предложит ли кто-то Маргарет стать замужней дамой, да еще и будет настолько богат, чтобы покрыть траты – миссис Бенсон сделала вывод, что лучше вернуться домой и попытать счастья, так сказать, «на месте».
На что дядюшка имел неосторожность заметить, что это, возможно, к лучшему, так как «девочка еще слишком мала и неопытна для таких мероприятий». Тетушка его заботу не оценила, и в ответ он получил такую гневную тираду да так громко, что Маргарет услышала все, даже не прикладывая ухо к щелке в двери.
Смысл сказанного сводился к тому, что если бы «кое-кто» – Маргарет сразу поняла, что имелся в виду мистер Бенсон – зарабатывал больше, то им не пришлось бы считать копейки на такие мелочи, как посещение балов. Тем более что «эти мелочи» жизненно необходимы, если «кое-кто» хочет выдать ее замуж, а не кормить всю жизнь сидящую на шее великовозрастную девицу. Племянница совсем не красива: тусклый цвет лица – слишком темный, чтобы считаться аристократической бледностью, и слишком светлый, чтобы сойти за легкий загар, неопределенный цвет волос и глаз. Да к тому же худа! Не так, как принято по современной моде – болезненной худобой. А плоская, будто выпиленная доска – ни груди, ни талии.
И надежды на то, что с возрастом Маргарет приобретет женственные формы, совершенно никакой. Посему, если кто и возьмет ее замуж, то в совсем юном возрасте, пока отсутствие этих самых форм не стало ясно всем вокруг, а на коже не появились высыпания или, того хуже, морщины. Маргарет немного удивилась: как морщины могут появиться раньше двадцати, но решила, что тетушке видней, и не стала больше думать о таких мелочах, учитывая все остальные, озвученные доброй женщиной, изъяны внешности.
А тетушка все продолжала монолог, закончившийся уверением, что Маргарет никогда не пристроить, и в итоге закончится тем, что девица будет до старости обитать в поместье. А после смерти мистера Бенсона несомненно начнет бродяжничать или проситься к кому-то на постой из милости. Потому как образования у нее не имеется, а значит – работать гувернанткой или компаньонкой ее не возьмут, с ее то умственными способностями! Да и слово-то какое страшное – работать!
В итоге бедняжка Анабель будет вынуждена взвалить на себя такую тяжкую ношу как содержание уродины – уж их-то девочка, умница и красавица, точно найдет себе мужа.
Маргарет до сего момента была не так строга к своей внешности, считая себя довольно симпатичной. Но высказывания тетушки утвердили ее в мысли: высокая, худая, с бледной кожей неблагородного оттенка и непонятного цвета светлыми волосами, она вряд ли понравится какому-либо мужчине. И тогда то, что они не попали на прием, даже к лучшему: вряд ли она понравилась бы кому-то настолько, чтобы к ней посватались. В округе до сей поры тоже не нашлось желающих, а значит, замуж ей будет выйти практически невозможно.
Остается только вернуться к тому, что она делала отлично: мечтать. В грезах все чудесно: замечательный и добрый муж, красивый дом, полный детей, и счастливая она. Ее мечты никогда не подводили, в них не было место боли и разочарованию.
Сейчас к ним прибавились мысли о бале. Пусть в Лондоне ничего не вышло, посетить мероприятие все равно хотелось. Красивые наряды и музыка… – знать бы еще, как танцевать все эти танцы! – очень манили Маргарет.
А еще она непременно побывает в доме, в котором когда-то жили ее родители. Как сказала тетушка год назад, имение осталось в наследство. Выяснилось обстоятельство чисто случайно. Тетушка в обычной манере обвинила племянницу, что поместье требует больших расходов на ремонт: нужно обновить ступеньки крыльца и беседку в саду – и что Маргарет должна подумать, где достать такие деньги. После тетушка посетовала, что располагается оно в очень неудобном месте и его никак не могут сдать арендаторам по выгодной цене, – отчего Маргарет решила, что дом старый, некрасивый и обветшалый.
Только девушка все равно хотела увидеть тот дом. Пройтись по саду, заглянуть во все комнаты, окинуть взглядом то, что когда-то видели ее мама и папа.
Хотелось посетить поместье во время поездки в Лондон, но не получилось: остановились они с тетушкой в гостинице. Миссис Бенсон сказала, что дом пустует, там пыльно, а денег привести все в надлежащее состояние нет. И потому придется остановиться в другом месте.
«Другое место» оказалось ничем не примечательной гостиницей в простом районе. Не трущобы, но и не роскошные апартаменты. Именно тогда девушка узнала, что сады около дома есть только у дорогих домов, и ей еще больше захотелось посмотреть на имение Далтонов. Пусть развалюха, но что-то же от него осталось. Осталось от духа того времени, когда она еще не родилась, а ее родители были счастливы.
Тетушки в номере не было, и Маргарет решила ослушаться ее наказа сидеть тихо и никуда не высовываться. Первый раз в жизни в ней сыграл бунтарский дух: так сильно ей хотелось посмотреть на то место. Но города она не знала, а потому забрела не туда. Так она и увидела их – этих детей.
Все увиденное настолько поразило ее, что, вернувшись домой, она часто вспоминала эту картинку и проникалась чувством благодарности к тетушке, не бросившей ее на произвол судьбы.
Вот почему Маргарет, только услышав призывный окрик тетушки, быстро спешила на зов и старалась в точности выполнять то, что говорилось.
Они вошли в поместье Бенсонов, и девушка решила, что нужно идти в гостиную и даже повернула туда. Но тетя Беатрис подтолкнула ее к горничной и приказала умыться и переодеться в лучшее платье.
На кровати в спальне лежало нечто прекрасное. Словно нежное облако, чудо чуть переливалось на солнце мерным светом настоящего шелка. Ничего такого у нее много лет не было – почти с того самого момента, как ее привезли в этот дом и она доносила все наряды, оставшиеся от той, прошлой жизни.
– Новое, – с придыханием произнесла служанка.
Сколько она работала в этом доме, будучи одной из двух горничных – большего хозяева не могли себе позволить – а такой красоты отродясь не видела.
Когда служанка взяла в руки нежное бледно-зеленое платье, вышитое белыми цветами с перламутровыми жемчужинами-сердцевинами, Маргарет еле сдержалась, чтобы не ахнуть. Платье явно было сшито на заказ и потому превосходило все самые смелые ожидания.
– И не смейте его пачкать! Миссис Бенсон строго сказала мне вас предупредить об этом! Вам наверняка предложат чай, но к чашке лучше даже не прикасаться. Платье одно-единственное, и неизвестно еще, сколько вы будете его носить.
– Тогда мне лучше его не надевать, – запротестовала Маргарет, боясь сделать что-то не так и вызвать гнев тетушки.
– Миссис Бенсон вполне определенно высказалась насчет того, что я должна надеть его на вас. Перечить нет смысла.
Маргарет кивнула и покорно подняла руки, чтобы горничная могла накинуть на нее наряд.
Уже через полчаса, в новом платье и с заколотыми наверх волосами, она стояла перед дверью гостиной. Сначала решила открыть двери, но подумав, что это может быть не совсем вежливо: мало ли чем занимаются находящиеся за затворенными створками, – постучала.
– Войдите, – раздался елейно-приторный голос тетушки Беатрис.
Девушка вспомнила, чему ее учили весь прошлый год, выпрямила спину, толкнула дверь и, стараясь ступать как можно легче, с опаской вошла: раз тетушка разговаривает подобным образом, это явно неспроста.
Пройдя до середины комнаты, Маргарет остановилась и опустила глаза, мельком заметив вольготно раскинувшегося в кресле мужчину, который приезжал в дом в прошлом году. Высокий, светловолосый и довольно обходительный – вот и все, что вспомнила о нем девушка.
Тогда он не перекинулся с ней и парой фраз. Непонятно, зачем тетушка позвала ее снова. Лучше бы пригласила Анабель. Составлять компанию и поддерживать беседу у Маргарет получалось плохо. То ли дело Анабель – та может говорить о чем угодно и с кем угодно.
А мужчина тем временем внимательно рассматривал ее своими карими глазами и, как поняла Маргарет, увиденное его устроило, потому что он чуть заметно улыбнулся и кивнул.
– Вот она, моя девочка, – слащаво продолжала тетушка, отчего у Маргарет во рту сделалось приторно-сладко и стало даже немного подташнивать.
Она осторожно продвинулась дальше в комнату и села на краешек стула, поймав на себе изучающий взгляд посетителя.
Через несколько минут вошла горничная, неся чайник и три чашки. До краев наполнив их напитком, служанка удалилась.
– Вам не нравится чай? – уточнил гость через несколько секунд, увидев, что Маргарет не притронулась к чашке, памятуя о наставлении.
– Просто не хочу пить, – ответила она тихо, потупив глаза.
– Право, иногда, мне кажется, чай пьют не от того, что хочется, – рассмеялся мужчина, и она похолодела. Ей не нравилось, что этот человек насмехается над ней. Ведь она просто выполняет указание.
– Ох, сейчас так жарко, что я тоже размышляю, не зря ли я сделала глоточек, – улыбнулась тетушка.
– Да, погода отменная. Сейчас неплохо бы очутиться на морском побережье, погреться на песочке, – поддержал беседу гость. – Вы бывали на море, Маргарет?
Девушка растерялась, не зная, что ответить. Сказать как есть, значит – прослыть невеждой, не умеющей вести светские беседы. Понятно, что правда излишня. Не принято малознакомому человеку озвучивать, что у них нет денег не то чтобы на море прокатиться, а и просто до Лондона лишний раз добраться. Они в соседнем-то крупном городе бывали лишь несколько раз, выбираясь туда по большим праздникам, совмещая поездки с необходимостью купить отрез на новое платье, – что, понятное дело, случалось совсем редко.
Сказать, что она путешествует к морю каждый год или даже чаще? А вдруг гость знаток и начнет расспрашивать о побережье, тамошней природе и людях? Она и двух слов сказать не сможет.
– Нет, не была, – выдохнула наконец Маргарет. – И Лондон, признаться, довелось посетить лишь раз.
– Ничего, у вас еще будет возможность посмотреть мир, – улыбнулся ей мужчина. – В вашем возрасте есть особая прелесть: все еще впереди! – Он внимательно на нее посмотрел, еще раз чуть заметно кивнул и произнес: – А теперь, если не возражаете, я бы хотел поговорить с вашей тетушкой наедине.
Маргарет тут же встала, обрадовавшись, что ее мучения длились недолго, и, выйдя за дверь, поднялась к себе. Всю дорогу она обдумывала произошедшее, прикидывая, не слишком ли опозорила тетушку.
И зачем только миссис Бенсон понадобилось звать племянницу да еще наряжать в красивое платье! Неужели не знала, что Маргарет все испортит!
И после прошлого раза все можно было понять. И хотя за год, прошедший с предыдущего визита, ее кое-чему научили, уверенности в себе это не прибавило.
Интересно, что задумает тетушка в этот раз, когда посетитель уедет? В прошлый миссис Бенсон решила озаботиться ее воспитанием. Оно и немудрено. Видимо, ей было весьма стыдно за поведение племянницы. Тогда Маргарет тоже позвали в гостиную. Только платьев новых не надевали, и пробыла она в комнате от силы пару минут, после чего мужчина кивнул и попросил тетушку о разговоре наедине.
Маргарет никогда не подслушивала чужие разговоры. Жизнь с чужими людьми научила ее быть предупредительной. Если тебя поймают за этим делом – хлопот не оберешься. Так и на улице недолго оказаться. Поэтому она не рисковала – до этого момента она никогда не подслушивала, просто ловила каждое вскользь сказанное слово, разгадывая интонацию и мимику говорившего. И неплохо в этом преуспела.
Но в тот раз все сложилось как-то неожиданно. Она прикрыла дверь, но ветерок из открытых по случаю летнего дня окон не дал ей затвориться до конца. И как только нога Маргарет достигла первой ступени лестницы, ведущей наверх, она услышала голоса.
Повинуясь невесть откуда взявшемуся чутью, девушка опустила ногу, передумав подниматься, и прошмыгнула в пространство между дверью и лестницей. Учитывая, что первую часть разговора она пропустила, то сейчас улавливала лишь смысл.
Мужчина в чем-то винил тетушку – об этом девушка догадалась сразу. Та не стала по своему обыкновению возмущаться в ответ, а лишь соглашалась. Поверив, собеседник обещал вернуться через год и посмотреть, не пропали ли его нравоучения зря.
А произошедшие после события уверили Маргарет, что разговор шел о ней. Именно о ней было сказано, что девушка не знает правил этикета и поведения в обществе. Наверняка не сделала в своей жизни ни одного па, не умеет сидеть за столом и вести беседу. А также ничего не смыслит в том, как содержать дом.
Жаркие заверения тетушки, что она наймет самых лучших учителей, привели к тому, что весь прошедший год Маргарет занималась с гувернанткой и училась этикету, ведению хозяйства, танцам, вышиванию и другим «нужным в замужестве наукам», – как любила говаривать мисс Флор, поправляя свой неизменно накрахмаленный воротничок.
Естественно, никаких учителей со стороны, да еще по каждой дисциплине, не нанимали. Довольствовались тем, что пригласили на пару часов в день гувернантку из соседнего поместья. Дети там были еще слишком малы для обучения наукам в полной мере да к тому же спали днем. Вот тетушка и договорилась с соседями, чтобы их прислуга во время дневного сна малышей обучала «ее девочек». Всех это устроило – учителям надо было платить в несколько раз больше, а мисс Флор была рада и небольшому приработку да возможностью хоть несколько часов провести в компании взрослых девушек, вдали от малышни.
Но и эта доплата требовала средств, которых у них не было. И потому весь прошедший год семья Бенсон, а с ними и Маргарет, питались только овощами, рыбой и курятиной, а мясо появлялось на столе только два раза в год – на Рождество и Пасху. И с каждым днем Маргарет все больше удивлялась: с чего бы это тетушке терпеть такие лишения из-за укоров незнакомого мужчины.
* * *
После сегодняшнего визита миссис Бенсон появилась в ее комнате через полчаса, сияя как начищенный таз в солнечный день.
– О Маргарет, у меня для тебя такая новость, такая новость! Ты должна быть так счастлива! Просто не знаю, как ты меня за это отблагодаришь. Ну ничего, мы что-нибудь придумаем! – Тетушка была так возбуждена, что девушка боялась вставить даже слово. – Знаешь, я всегда любила драгоценности. Если ты мне что-нибудь купишь, я всегда буду помнить о тебе.
– Но тетя, у меня совсем нет денег, чтобы сделать вам подарок. Я хочу сказать вам спасибо за все, что вы для меня сделали, когда я осталась одна. Но мои слова – все, что у меня есть, – растерялась Маргарет.
– Ох, право, все еще впереди. Знай, я всегда относилась к тебе, как к дочери! Иной раз даже лучше, чем к ней. Я сосватала тебя замуж первой, а ведь моя Анабель тоже невеста, хоть ей только исполнится пятнадцать.
– Замуж? – опешила Маргарет. – Но ко мне никто не сватался.
– Сватались. Поверь мне! И не далее как десять минут назад. Ты просто пока ничего не знаешь. Тот джентльмен, что был сегодня в гостиной – он просто чудо, правда?! Так вот – он хочет взять тебя в жены.
– В жены?! Но мы виделись с ним всего пару раз.
Нет, не так представляла себе помолвку Маргарет. Она была романтичной девушкой и никак не думала, что ее союз начнется с обсуждения будущего с ее родными, без ее участия. Так практично и… грустно.
Ей казалось, что они с будущим мужем должны познакомиться у кого-то в гостях или на прогулке. Потанцевать немного или просто поболтать. А потом прогуляться. Пусть в присутствии горничной или тетушки – Анабель была слишком мала, для того чтобы служить компаньонкой в таких делах. И обязательно – понравиться друг другу. Но те несколько фраз, оброненных в гостиной, и разговором-то назвать нельзя. Как после такой беседы тетя решила, что появилась симпатия?
– Ему этого достаточно. А что тянуть? У тебя есть все качества, чтобы стать отличной женой: ты из хорошей семьи, правильно воспитана и невинна.
– А как же приданое? Разве не вы твердили, что девушке не устроиться в жизни, если у нее ничего нет за душой… – в Маргарет еще теплилась надежда, что незнакомец передумает, и у нее будет шанс на такие ухаживания, как она представляла в своих мечтах. Да что там таить – ина чувства к тому, кого ей нужно будет назвать своим мужем.
– Для него приданое не имеет значения. Ты молода и довольно симпатична. У тебя знатное происхождение. А что касается остального… при определенных обстоятельствах джентльмен может закрыть глаза на многое.
– Каких обстоятельствах, тетушка?
– Лучше я сейчас тебе все расскажу, чем потом завистники наболтают невесть чего: твой будущий муж уже был женат.
– И что же случилось с его женой?
– Разное говорят… но тебя это заботить не должно! Мало ли что было у человека в прошлом. Никого не слушай и ничему не верь. Помни: он хороший человек и будет тебе отличным мужем.
– Но я еще не дала согласие. Быть может, нам стоит хотя бы поговорить друг с другом… Вдруг он мне не подойдет?
– Что за глупости ты болтаешь! – вознегодовала тетушка. – И слышать не хочу подобного. Все эти новомодные штучки с ухаживанием – полнейшее безобразие. Я вообще считаю, что невеста с женихом раньше свадьбы и видеться не должны.
В этот момент миссис Бенсон прикусила губу. То ли проснувшаяся совесть, то ли боязнь разоблачения заставили ее не продолжать мысль о том, почему она считала знакомство излишним. И считала так именно в данном случае. Сама-то она, восемнадцать лет назад превратившись в девушку на выданье, ни за что бы не захотела принять предложения от мужчины, которого и видела всего пару минут. Ее будущий муж, Вистан Бенсон – тогда еще совсем молодой джентльмен – ухаживал за ней почти год, прежде чем она ответила согласием. И ведь как чувствовала: нужно повыбирать еще. И женихи были, и предложения посетить тот или иной дом. Но то ли действительно ей приглянулся Вистан, то ли испугалась, что одна останется – ответила согласием на его очередное матримониальное предложение.
Время показало, что она ошиблась. Все то небольшое приданое, что было дано за ней, разошлось на наряды, которые муж, не скупясь, разрешал заказывать, да свадебное путешествие в Лондон. Тогда они посетили все выставки, все приемы, на которые их пригласили, были на всех представлениях в театре. Она как чувствовала: не повторится это больше – и никак не могла насмотреться и натанцеваться. И ведь как в воду глядела – большого богатства у них не было, и после им пришлось несладко.
Переехала она в дом мужа – тут-то и началась настоящая семейная жизнь, когда надо думать что на обед приготовить да чем дом топить, и где на все это взять денег, да так, чтобы еще на оплату слугам осталось. Так и спасались они крохами, перепадавшими от аренды небольшого клочка земли, который принадлежал Вистану. Родился ребенок, девочка – денег потребовалось еще больше. Если раньше ей не хватало на поездки и развлечения, то сейчас она с трудом могла себе позволить одно платье в три месяца. Да и то, если старое совсем износится и его невозможно будет перелицевать.
А потом в их семье появилась Маргарет, ее племянница – дочь старшей сестры Джесалин.
Беатрис родилась после нее с разницей почти восемь лет в семье небогатого, но родовитого дворянина. В семье их было трое: старший брат и они – две сестры, средняя Джесалин и самая младшая, Беатрис. Их детство прошло как у всех детей их положения: игрушки, красивые платья по праздникам и гувернантка – одна на всех. В роскоши они не жили и, глядя на более богатых соседских детей, мечтали удачно выйти замуж – пополнения доходов из семьи не ожидалось. В юности стали посещать приемы и каждая выбрала себе мужа по душе: они были влюблены и счастливы, сыграли свадьбу с разницей четыре года. Каждая переехала в дом мужа, родились дети – по девочке у каждой.
А потом судьба, видимо, решила, что благополучия с них достаточно. Их старший брат, принявший титул и наследство после смерти отца, произошедшей через год после свадьбы дочерей, отказался игроком. Спустив все небольшие семейные деньги и поместье, с позором бежал на материк да и погиб в шторм. Не выдержав обрушившихся несчастий, умерла мать. Да и жизнь Беатрис изменилась: прошла влюбленность, открылись глаза и она поняла, что детским мечтам о богатом доме не суждено осуществиться. А вот Джесалин повезло: ее жизнь в замужестве изменилась – богатый дом, полный слуг, путешествия, личная горничная, балы да приемы.
Муж ей ни в чем не отказывал, да и было на что вести подобную жизнь. А вот Вистан растратил наследство, что называется «на жизнь», и так ничего и не смог заработать. Не предприимчивым оказался – все смотрел, что Беатрис скажет да посоветует. И постепенно она стала главой их маленькой семьи, взвалив на свои плечи тяжкий груз материальных забот.
Но потом судьба сжалилась над ней. Сначала умерла Джесалин, заболев после прогулки в промозглый день. И через пару месяцев – ее муж, ухаживавший за женой и подхватившей ее хворь.
Маленькая Маргарет переехала к ней, Беатрис, как завещали ее родители. Ей предстояло прожить тут до своего совершеннолетия. Или до замужества – в зависимости от того, что случится раньше.
И ничего, что после этого момента много лет Беатрис приходилось экономить на всем, чем можно. Пройдет свадьба Маргарет, и они заживут просто отлично. Нужно только быстрее провести церемонию и отправить племянницу в дом новоиспеченного мужа. И пусть уж тот о ней заботится, кормит да покупает новые наряды. На это у Беатрис денег нет, родную бы дочь поднять да жениха хорошего выбрать. Скорее бы, скорей.
А жених-то не так прост оказался: с претензией. Потребовал обучить девчонку да платье ей красивое купить, чтобы было в чем родственникам показать. И нет бы, возместил расходы, все туда же – норовит готовое получить. Забрал бы Маргарет да наряжал жену по собственному вкусу, деньги-то небось имеются. А с них что взять? В конце концов, в их глуши даже портних хороших нет. А те что есть берут столько, что самой проще шить научиться. Ну да ладно, чего толку горевать о том, что уже потрачено.
Остается только надеяться, что еще один наряд не затребует – для бракосочетания.
А свадьба – зачем пиршество устраивать? И так одни траты. А тут еще гости – всех накорми, развесели, о ночлеге позаботься. Но нет – жених настаивает, чтобы все как у людей: родственники, танцы, стол. А кому это нужно? Ей, Беатрис, точно нет – только хлопоты лишние. Он уж один раз пировал, на первой свадьбе. А девчонке… Маргарет в праздниках не разбирается – все детство и юность дома просидела. Да оно и к счастью… хорошую жену воспитала, не избалованную. Муж если вывезет куда – в ножки будет кланяться; а нет – и горевать не станет.
И все же хорошо, что не срослось у них там ничего, в Лондоне. А то бы еще насмотрелась на этих женихов столичных да от обычных мужчин нос воротить стала. Того и гляди, в девках осталась. А сейчас она ее живо уговорит. И знакомства эти ни к чему. Вон взять бы хотя бы ее саму, Беатрис. Имели ли какой-то смысл ухаживания Вистана и других? Да, неплохо на несколько мгновений почувствовать себя принцессой… особенно когда впереди столько безрадостных дней. Но все равно, брак это не прогулка по парку в красивых нарядах, не танцы на начищенном до блеска паркете. Оно конечно приятно, но никакого резона не несет.
Это не поможет понять, как поведет себя будущий муж в случае, если у вас не будет еды или потечет крыша, а арендаторы разбегутся, не заплатив денег. Сумеет ли найти денег на няню, или тебе самой придется среди ночи вставать к плачущему ребенку… да много чего еще. Вот и Беатрис ничего разгадать по танцам не сумела.
Конечно, ничего особенного в ухаживаниях будущего мужа за Маргарет она не видела – кому, в самом деле, может повредить пара прогулок по окрестностям. Только это отодвинет день свадьбы, и до родственников могут дойти слухи о ней. А Беатрис не хотела, чтобы все слетелись в их дом, поздравить с событием.
Да! И нужно уберечь девчонку от визитов родственников до свадьбы. А то сболтнут что-нибудь лишнее, поддавшись воспоминаниям на фоне лирического настроения.
– Не хочу больше ничего слушать, Маргарет, – строго произнесла она. – Начинай готовиться к свадьбе. И не нужно омрачать это счастливое событие глупыми домыслами!
Маргарет, которая поняла, что ее явно ругают, только непонятно – за что, вся сжалась в комочек. Но поразмыслив немного, поняла, что должна сказать спасибо тетушке. Что это она, в самом деле? Зачем ей прогулки да разговоры с будущим мужем, не умеет она ничего этого. А миссис Бенсон желает ей только добра. И вырастила, и жениха подобрала. На кого ей еще надеяться, на чью опеку и заботу?
Она осталась сиротой. Приданого за ней никакого. Ее удел – быть старой девой, гувернанткой в каком-нибудь доме, при чужих детях. А тут ей подвернулся шанс завести семью, да и тетушке полегче – лишний рот покинет дом. Для нее так много сделали тут, а она недовольна! И Маргарет произнесла:
– Конечно, тетушка, ваша правда! Какое я имею право отказываться? Ведь я даже не надеялась, что ко мне кто-то посватается. А тут предложение! И все благодаря вам! Простите меня, я вам так благодарна!
– Хорошо что ты вовремя все осознала, деточка. Что ж, будем готовиться к свадьбе.
* * *
– Она согласна, – возвестила миссис Бенсон, вернувшись в гостиную. – Когда выезжаете? Маргарет нужно пару часов на сборы, горничная ей поможет. Чаю попьем и в путь. Дорога неблизкая.
– Какая дорога? – удивился собеседник.
– Как же, в Хартфордшир. Если я не ошибаюсь, поместье Олдриджей, хозяином которого вы являетесь, именно там. На свадьбу, – удивилась тетушка.
– Вы совершенно правы, мой дом именно там. Только негоже невинной девушке по полям разъезжать да еще с мужчиной. Пусть он и ее будущий муж. Нужно соблюсти приличия. Здесь обвенчаемся. Уж найдется в вашей деревне церковь. А до этого Маргарет поживет в отчем доме, как заведено. А я на постоялом дворе устроюсь.
Тетушка прикусила губу. На такое она не рассчитывала. Понятное дело, никаких пышных торжеств не будет. Но все же хотелось покрасоваться в городе да попировать в большом имении, но придется довольствоваться и этим. Ничего, сама все организует. А то того и гляди – соскочит жених с крючка, поминай как звали. И где она второго такого найдет? Благо один подвернулся. И ведь как чувствовала – послала в тот день девчонку в город с Вистаном, чтобы с покупками подсобила, и этот ее увидел. Приглянулась она ему. А что – молодая да крепкая, несла пару корзин с провизией. Такая для хозяйства сгодится. И не смотри, что худа.
Прознал где проживает – наверняка, у бакалейщика, где они закупались – да приехал через пару дней руки ее просить. И так кстати! А то уж надежду совсем потеряла замуж поскорее девчонку отдать. Уж сколько за эти полтора года женихов ей переискала, никто не хотел сватать – без приданого, не красотка… практически невыполнимая задача! А этот сам явился. Она и рада была, ничего и выяснять про него не стала – так, слухи одни. Посватался и ладно.
А ведь и раньше могла бы дело это обстряпать – сбыть с рук сестринскую девку. Если б знала, что замужество сулит. Да поверенный про деньги ни гугу, пока о свадьбе не узнал. И ведь целых двенадцать лет молчал, чтоб ему пусто было! Но ничего – сейчас он с ней заодно. Да что удивляться – после таких отступных!
Натянув на лицо самую милую из улыбок, Беатрис произнесла:
– Воля ваша. Только как гостей собирать? Сами видите: места разместить всех нет.
– Планируете много гостей? Неужели у вас так много родственников? Сами говорили: у племянницы кроме вас никого не осталось.
– Немного, я с мужем и дочерью. Мы тут проживаем. Пара соседей. Они тоже приедут из своих поместий прямо на торжество. Но вот бабушка ее, по отцовской линии… Она издалека – живет у брата. Отдохнуть надо с дороги. Да и возраст, знаете, не позволяет совершать ей путешествия без остановки на ночь. А свободной комнаты для нее нет.
– Ее присутствие столь необходимо?
– Не пригласить ее я не могу – пойдут разговоры. Конечно, это займет время… до ее имения еще ехать и ехать. Вы, возможно, торопитесь, но ведь и вашим нужно время, чтобы собраться.
Миссис Бенсон, – твердо произнес посетитель. – Об этом нет нужды беспокоиться. Я никого не жду со своей стороны.
– Но как же так…
– Понимаю, я сам предложил устроить девочке праздник. Для нее это впервые, и подобные мечты вполне уместны. Я сам не слишком рад данному факту. Приготовления займут время, и мне придется жить вдали от поместья, руководство которым требует моего присутствия. Да и дела в столице периодически требуют разрешения. Что до остального… Я уже был женат, и приглашать кого-то из своей родни не намерен. Долг перед ними я исполнил. Меня лично все эти наряды, приемы и гости не привлекают. Поэтому я и настаиваю на свадьбе на вашей территории. А раз так, думаю, вас не затруднит разместить бабушку любимой племянницы под своей крышей. Естественно, я останусь в одном из постоялых дворов.
– О, право, для вас мы нашли бы комнату! – Беатрис чуть отвела взгляд в сторону и, решившись, быстро добавила: – Быть может, вам захотелось бы провести с Маргарет немного времени?
Собеседник исподлобья посмотрел на женщину.
– Миссис Бенсон! Не слишком ли вы торопите события? Мы еще не муж и жена, и кривотолки ни к чему.
– Я подумала… – женщина стала заикаться, – что раз уж все решено… то… какой смысл…
– Мы соблюдем приличия и под одной крышей окажемся только после венчания.
– Но его еще нужно ждать…
– Вы что, решили предложить мне свою племянницу? Я не ослышался?! Миссис Бенсон, не слишком ли это?! Ни один родственник не будет подкладывать девушку в постель к мужчине! Она невинная девушка и останется ею до свадьбы!
– Я просто подумала, – Беатрис густо покраснела, – что раз уж дело идет к свадьбе… то почему бы вам не провести приятно время. Зачем молодому мужчине жить одному, в глуши, в гостинице, когда есть возможность…
– Вы боитесь, что я переменю решение? Вот к чему этот разговор?! – догадался собеседник.
– О, поймите меня правильно. Вы в наших краях впервые и не знаете, сколько вокруг незамужних девушек. И насколько у них пронырливые мамочки. Вы даже не представляете на что они способны, чтобы заполучить жениха! Всеми способами!
– Даже тем, какой только что озвучили вы? – собеседник поднял бровь.
– Все что угодно, – доверительно произнесла Беатрис. – Поначалу они будут усиленно делать вид, что ни о чем таком и не помышляют. И вообще никогда не думали о замужестве. И при этом очень настойчиво зазывать вас в самые укромные уголки, подальше от посторонних глаз. А дальше – дело техники, особенно если рядом молодой горячий мужчина. А вот увидят вас в комнате с какой-нибудь девицей да еще, так сказать, не совсем одетыми, что тогда? Тут же налетят ее родственники и заверещат, что вы совратили бедняжку. Кто ж тогда разбираться станет, что вы на самом деле жертва? И пиши пропало: вы будете вынуждены вступить с ней в брак!
– Вот что вас заботит на самом деле?! И именно поэтому вы так расписывали мне какая она тихая и покорная, какой прекрасной женой будет и не доставит проблем, что бы я ни попросил. Вот к чему вы клонили! Так знайте, я более порядочен, чем вам кажется, и не прикоснусь к ней до заключения брака. И девушки вокруг меня не волнуют – своего решения не изменю. Не переживайте, никому из ваших соседок не скомпрометировать своих дочерей с моей помощью.
– О, вы просто их не знаете. Они так пронырливы! – настаивала миссис Бенсон.
– Не более чем вы! Оставим пустые разговоры. Сколько потребуется бабушке вашей племянницы, чтобы приехать в этот дом?
– Думаю, дня четыре. Понимаете, пока курьер приедет к ней, дальше сборы и дорога. Но я могу ее поторопить.
– Это ни к чему, у нее и так могут возникнуть вопросы о скорой свадьбе. До этого момента я не понимал, почему вы так торопитесь. Но сейчас все встало на свои места. И вы слышали меня: мое решение не изменить. Поэтому, если хотите, я могу подождать и полгода, чтобы вы успели спокойно все приготовить, и не возникло кривотолков.
– Давайте поторопимся. Вашему слову я верю, как нужно верить порядочной леди слову джентльмена. Но знаете ли, мистер Олдридж, я давно живу на свете и всякое повидала. Не хочу, чтобы надежды девушки на брак были разрушены. Не буду скрывать, большая удача выйти замуж, в ее-то положении. Сами понимаете, второе предложение в ее жизни вряд ли состоится.
– Надеюсь, вам не пришло в голову озвучить это ей?
– Она и сама все понимает.
– Мне бы не хотелось, чтобы мне отвечали согласием лишь потому, что я – последний шанс.
– Ну что вы, никто так не думает?! Вы – отличная партия.
– Я все понимаю, в качестве жениха я не слишком хорош – уже был женат, да и побогаче имеются мужчины. Но мне нужна жена, мужчине не пристало жить одному. И Маргарет подходит на эту роль отменно. Я люблю тихих и скромных девушек. Но давайте договоримся: нашего сегодняшнего разговора не было. Я не хочу, чтобы у нее создалось впечатление, что вы так усиленно хотите ее сбыть, что готовы закрыть глаза на нашу связь вне брака. А сейчас я отправлюсь в гостиницу. Пришлите мне весточку, как все будет готово.
Миссис Бенсон поспешно кивнула и отправилась за гостем, последовавшем к выходу, переживая, как бы ее прогнозы относительно ушлых соседок и их дочек не стали реальностью.
Глава 2
Сквозь маленькое окошко спальни пробивался тонкий лучик света. Маргарет открыла глаза и улыбнулась. Сегодня она станет замужней дамой.
Как это должно быть чудесно! Все эти совместные вечера и долгие прогулки! Она непременно обойдет все окрестности нового дома, ведь она так любит гулять в неизведанных местах! А теперь у нее будет еще и отличная компания: тот, с кем можно поговорить и обсудить все на свете. О, у них с мужем непременно появятся понятные только им шутки и секретные словечки.
Они поселятся в отдельном доме, будут проводить много времени вместе, засыпать и просыпаться, обедать и ужинать, она будет ждать его возвращения домой, а потом у них появятся дети и ожидание станет веселее. Она непременно станет хорошей женой и сделает все возможное, чтобы мужу было приятно возвращаться в их уютное гнездышко после трудов. Правда, пока Маргарет не слишком представляла, чем занимается ее будущий муж и как надолго он отлучается из дома, но не мог же он ничего не делать?! По слухам, он был не беден.
Будущее представлялось ей просто прекрасным. За пять дней, прошедшие с тех пор, как Бенджамин Олдридж сделал ей предложение, случилось столько удивительных событий. Она выбирала платье и писала письма родственникам. Подсматривала за тетушкой, когда та делала заказы молочнику и мяснику, чтобы, став хозяйкой, все уметь делать самой. Конечно, в ее новом доме будут слуги, но лишний опыт еще никому не вредил. Укладывала свои вещи, чтобы сразу после венчания их перевезли. Принимала поздравления окрестных кумушек и родных.
А еще она была на настоящем свидании!
Жених появился в их доме на третий день после помолвки, о чем обедающее семейство Бенсон и Маргарет было тут же извещено.
От предложенной трапезы он отказался, но возжелал прогуляться по окрестностям, если, конечно, дядюшка и тетушка невесты не будут против.
Так и сказал – «невесты», отчего сердце Маргарет забилось часто-часто.
Прогуляться им разрешили, – в сопровождении другой дамы, естественно. На роль дамы была выбрана старшая по возрасту из горничных, у которой уже имелись муж и дети. Указанное обстоятельство, по мнению родных, говорило об ее опыте во взаимоотношениях мужчины и женщины, а значит, она могла без труда заподозрить неладное в речах и жестах ухажера. И пресечь те, что являлись прямой угрозой невинности юной леди.
Опасения оказались напрасными: мистер Олдридж за всю прогулку даже за руку ее не взял.
– Чудесная сегодня погода, не правда ли? – уточнил новоиспеченный жених, как только они покинули дом.
– Да, – кивнула Маргарет, почти потеряв голос от волнения.
– Такая часто бывает в ваших краях?
– Только летом. В остальное время обычно дождливо и промозгло.
– Несмотря на это, миссис Бенсон удалось вырастить неплохой сад.
– Я обязательно передам ваши похвалы. Ей будет приятно, – кивнула Маргарет, а сама подумала, что только полный профан мог назвать несколько жалких кустов да клумбы с редкими цветами садом. Или откровенный льстец.
– Вы сами не питаете слабости к садоводству?
– Тетушка довольно строга в том, что касается ее… эм-м… – Маргарет замешкалась, стараясь подобрать более мягкий вариант тому состоянию, в котором находится тетушка, когда кто-то посягает на ее, пусть и не слишком ценную собственность, и не нашла ничего лучше как добавить: – Имущества. Поэтому решать вопросы с посадкой и уходом за растениями, мне не доводилось.
– В моем поместье есть большой участок земли. Так что у вас будет возможность узнать все поподробнее. А еще имеется огород. Я считаю, что на столе должно быть как можно больше пищи, выращенной самостоятельно. Так и полезнее, и экономнее. Но не мне вам объяснять. Ваш образ жизни должен был сделать из вас рачительную хозяйку, Маргарет. Что мне чрезвычайно нравится.
– Да, в этом поместье знают, как бережливо вести дом, – к своей радости, нашлась с ответом девушка. Речь Бенджамина немного напугала ее. Тетушка не говорила, что будущему мужу требуются какие-то особые умения в домашних делах. Возможно, в его доме совсем нет слуг. – И много у вас посажено растений? – решила уточнить она.
– Не очень. Есть к чему стремиться. Вы и научите садовника, что и в каком количестве сажать. Но не подумайте, многого я от жены не требую. Только разумно вести хозяйство, давать указания слугам, чтобы они обеспечивали мне комфортную жизнь. И самой выполнять все мои пожелания. Вот и все. Не более того, что требует от женщины любой муж.
Маргарет кивнула. Если так, ее все устраивает. Она не замечала, чтобы мистер Бенсон требовал от миссис Бенсон чего-то невозможного или особенного. А его вполне можно назвать обычным мужем и взять за пример.
Больше разговоров о том, какой Бенджамин Олдридж видит жизнь в браке, не возникало. Узнать, как ее видит Маргарет, никто не пожелал.
Они погуляли по саду еще несколько минут, обсуждая один из розовых кустов довольно необычного персикового цвета, стремящегося к оранжевому, пока налетевшая тучка и взявшийся накрапывать из нее дождик не прогнали их в дом.
Горничная принесла ей воды в кувшине и чистое полотенце, и Маргарет вернулась от воспоминаний к реальности.
Закончив с умыванием, мисс Далтон умостилась на стуле и стала наблюдать в небольшое зеркало на стене, как на ее голове сооружают прическу. Миссис Бенсон упросила соседку одолжить ей для этой цели свою горничную, слывшую известной мастерицей в этом деле.
Когда прическа была закончена, а платье почти надето, в комнату вошла Беатрис. Она была в своем лучшем платье и просто вся лучилась от удовольствия.
– Тетушка, я почти готова, – благоговейно произнесла Маргарет.
– Я вижу, – строго отозвалась та. – Только тебя и ждем, уже пора собираться в церковь, а ты все копаешься!
– Но ведь еще пара часов до службы.
– Прибудем заранее. Лучше подождем на месте лишний час. Не то жених решит, что ты непунктуальна и откажется брать тебя в жены.
– Да как же он откажется, ведь уже все запланировано!
Глаза Маргарет расширились от ужаса. Она не представляла, что все утренние мечты будут перечеркнуты тем, что она всего лишь не прибудет в церковь пораньше.
Даже горничная, заметив испуг девушки, взглянула на миссис Бенсон с укоризной: где это видано, чтобы жених отказался от венчания по причине того, что невеста не приехала в церковь загодя. Поняв, что чуть не попала впросак – даже служанка странно на нее смотрит, Беатрис быстро произнесла:
– Мне просто нужно еще раз проверить, все ли готово. А гонять лошадей туда-сюда накладно. Поедем все вместе. И немедля.
– Хорошо, тетушка, – согласилась Маргарет, мысленно распрощавшись с надеждой одной прокатиться в карете в красивом платье и с прической, словно настоящая принцесса.
– Вот и чудно, жду тебя внизу через пять минут. Лишние траты ни к чему. С этой свадьбой одни расходы, лишнего пенни не сыскать.
– Но мы же не так много потратили. Гостей будет мало, вы даже платья нового себе не купили на венчание, – грустно произнесла Маргарет.
– Да много ты знаешь, что сколько стоит! Поучи меня еще! – взбеленилась по обыкновению миссис Бенсон, но тут же осеклась, понимая, что сегодня слезы племянницы ей ни к чему. – Сейчас все дорого, девочка, – продолжила она более миролюбиво. – Будет свое хозяйство, поймешь. Да и какой смысл в новом платье, если старое еще можно перешить? Оно отлично сохранилось, а после того как над ним потрудилась портниха, и моде последней соответствует. Конечно, долго оно не протянет, на свадьбу Анабель придется заказать новое, но сейчас же просто отлично сидит!
Маргарет кивнула, не смея возразить.
Как и всем девушкам, ей хотелось, чтобы у нее свадьба была самой красивой, самой запоминающейся. Чтобы гости были наряжены, в церкви стояли цветы и стол был полон вкусных блюд. Но тетушка рассудила по-другому. Обозначив племяннице, что жених не пожелал тратиться на свадьбу один, и потому торжество будет более чем скромным, а лишних трат, включая цветы, новые наряды и изысканные кушанья, не предполагается, она порылась в сундуках и отыскала одно из своих старых, но очень нарядных платьев. Конечно, мода с того времени немало изменилась, но как возвестила тетушка, в их-то положении нет ничего зазорного – платье переделать.
А так как с того времени она поправилась, его пришлось не только переделать, но и перелицевать. И на ткани то тут, то там проглядывали чуть заметные следы от старых швов. А на обрамлявшем лиф кружеве виднелись проплешины, тщательно скрытые новым слоем вышивки, но заметные оттого, что старые нити пожелтели от времени.
Маргарет предполагалось нарядить в то же платье, в котором она была, когда ей сделали предложение. На столе – совершенно обычные кушанья, что в иных семьях появляются по будням: ростбиф, цыпленок в соусе, овощное рагу, несколько пирогов с почками, кекс да густые топленые сливки. Да пара букетов луговых цветов – тетушка послала служанку нарвать их на ближайшей полянке. И один, совсем небольшой, в руках Маргарет – вот и все украшение в этот праздничный для невесты день.
Смирившись с подобным положением вещей и мысленно утешаясь, что скоро она станет замужней дамой, девушка улыбнулась и посмотрела в окно. Какой чудесный день! И такой необычный: вечером она станет совершенно не той, что была утром. У нее изменится фамилия и дом. И вот – интересная, радостная жизнь впереди. Закончатся одинокие дни, слезы в подушку, обиды и огорчения. Теперь она под защитой мужчины – ее мужчины. И он непременно сделает ее счастливой.
В карету набились всем семейством – тетушка, дядюшка и сестра. Даже бабушке нашлось место: миссис Бенсон втиснула ее между собой и дядюшкой. Хоть тут Маргарет повезло: как невесте ей в соседки определили только сестру.
В церковь прибыли загодя. Жениха не было. Редкие гости из тех, кто любил приходить пораньше, гуляли вокруг, понимая, что занимать места еще рано. Только прибывшая с ними бабушка прошла внутрь и села поближе к алтарю.
В отсутствие цветов все казалось пустым и не праздничным, как в обычный будний день. И только одинокая фигура бабушки в нарядной шляпке свидетельствовала, что скоро должно начаться торжество.
Миссис Бенсон тут же начала нервничать, причитая, что никто больше не придет, включая жениха, обвиняя в этом всех вокруг, но больше всего – невесту. Чем и довела Маргарет до слез. Однако пророчествам не суждено было сбыться: за десять минут до назначенного времени, вопреки прогнозам тетушки, гости стали все же подтягиваться. Прибыл и жених.
При виде его сердце Маргарет затрепетало. Она смутилась и поспешила укрыться в комнате, отведенной для невесты, и не выходила оттуда до момента, когда надо было прошествовать через церковь к священнику. Всю церемонию она не смела поднять на будущего мужа глаз, попутно ругая себя, что с ее стеснительностью ничего хорошего от семейной жизни ждать не приходится.
Все закончилось довольно быстро. Или от волнения ей показалось, будто церемония пролетела за один миг. Очнулась Маргарет, когда новоиспеченный муж взял ее за руку и повел на выход, к ожидавшей их карете.
До поместья тетушки, где были накрыты столы, ехали молча.
Маргарет сидела на скамье одна, напротив Бенджамина, не в силах не только посмотреть на него, но даже пошевелиться. К счастью, мужчина никаких попыток приблизиться не предпринимал. Правда, когда к середине пути она задумалась о данном обстоятельстве, это показалось ей странным. Все же они уже законные супруги, и ему многое позволено. Да и ей было бы легче, если бы муж приобнял ее и сказал несколько слов, чтобы приободрить. Чем ближе они становились к дому, тем больше Маргарет утверждалась в мысли, что ее супруг из тех мужчин, кому чужды женские переживания.
Гости прибыли чуть раньше и встретили их радостными возгласами, усадив во главе стола. Еще никогда Маргарет не приходилось быть объектом внимания стольких людей. Ей кусок не лез в горло, весь обед она ковыряла что-то в тарелке, не имея сил отправить это в рот. И муж, как она поняла, тоже сильно волновался. Иначе чем объяснить, что он за вечер не проглотил ни кусочка, только пил вино, практически бокал за бокалом. И она поймала себя на мысли, что тогда, в карете, ошиблась на его счет. И Бенджамин тоже переживает и чувствует себе неуютно на этом празднике.
Глава 3
Бенджамин Олдридж считал себя мужчиной старой закалки. Он не любил новомодных штучек, все чаще возникающих разговоров об изменении роли женщины в семье и обществе, как его отец и дед полагая, что дамы существа глупые, наподобие детей, только сформировавшиеся. Посему они далеки от жизни, в рабочих делах совета не спросить, выполнение чего-то не поручить. А раз так, то и знать им что, как и для чего делается – не нужно. Если мужчина сказал, что нужно отправляться в путь, то вопросы куда и зачем даму волновать не должны. Если указал на необходимость сделать что-либо – аналогично. И все должно быть немедленно исполнено.
Их времяпрепровождение должно ограничиваться приличествующими положению занятиями – музицированием, играми, танцами, рукоделием и приемом гостей. С заключением брака леди полностью переходит под власть мужа и, вдобавок к указанным занятиям, приобретает обязанность вести дом, рожать детей и подчиняться воле мужа, как раньше покорялась воле отца. Именно на этих незыблемых правилах и строился мир. А нарушение их грозило его разрушить. Его первая жена отвечала всем требованиям – нежный цветок, выросший в не бедной семье, за которым давали хорошее приданое, да еще и очень хорошенькая. Время до замужества ее было легким и беззаботным. В отце души не чаяла и выполняла все его просьбы. И Бенджамин справедливо полагал, что он будет окружен той же заботой. Только надежды не оправдались. Жена хотела принимать гостей, новые наряды и вкусные кушанья – все то, без чего, как он полагал, можно прекрасно обойтись. Но этим не ограничилось. Ей было интересно куда он ездит да почему не ночует ночью. Приходилось терпеть – наследник-то нужен.
Когда через пару месяцев после свадьбы он поинтересовался, когда родится их первенец – Бенджамин хотел только мальчика – она взялась поучать его, чтобы он меньше пил и больше уделял ей внимания. Пришлось указать ей на ее место – так, как это делали мужчины в его семье – ударить хорошенько. Самый верный способ проучить строптивую женушку. Это сработало. Жена больше не донимала его глупостями. Только отстранилась и старалась заниматься своими делами.
Поразмыслив, Бенджамин пришел к выводу, что все оттого, что отец избаловал его первую жену, не держал ее в строгости, позволяя многое.
Время шло, детей не появлялось, хотя он раз в месяц непременно наведывался к ней в комнату и, учитывая, как у него болела после тех ночей голова да и все тело, ночи были жаркие. На его вопросы о беременности жена лишь удивленно вскидывала бровь, но больше глупостей о том, что ему необходимо что-то сделать для зачатия, не говорила.
А ему очень нужен был наследник! Так что судьба ее была предрешена: Бенджамин решил жениться вновь. Только сделал выводы. Теперь его избранницей должна быть девушка кроткая и неизбалованная. Лучше сирота. И удача ему улыбнулась.
Выехав утром из имения семейства Бенсон, Маргарет с мужем к вечеру оказались на весьма разбитой подъездной дороге к поместью Олдридж. Преодолев несколько метров по каменистому пути, окруженному разросшимся кустарником, коляска встала.
– Дальше пешком, – угрюмо скомандовал муж, все еще не отошедший от вчерашних вечерних возлияний. – Надо бы приказать обрезать кусты, да все дела отвлекают. Вот что значит – хозяйки в доме нет, она бы быстро порядок навела.
Пройдя к дому, Маргарет поняла, что «дела отвлекают» Бенджамина Олдриджа не только от того, чтобы дать указание садовнику убрать ветки, мешающие проезду. Отрывали они его также от того, чтобы привести в порядок цветники, засаженные когда-то многолетниками, да так и оставленные на волю провидения выживать среди сорняков. Также владелец был серьезно отвлечен от организации огорода – тот был засеян зеленью и овощами без какой-либо системы… равно как и от ремонта фасада дома, то тут, то там оголившего кладку, щеголяя «открытыми ранами» обвалившихся кусков штукатурки.
Но Маргарет не отчаивалась. Наоборот, радостное возбуждение поселилось в ее душе, когда она представила, как все тут преобразится с ее появлением.
Перед домом выстроилась в ряд прислуга, приветствуя новую хозяйку. Немного подумав, новоиспеченная миссис Олдридж определила среди них кухарку, двух горничных, дворецкого и камердинера. Еще кто-то увел лошадей, когда они подъехали. Так что, по всей видимости, имелся и конюх. Садовника среди присутствующих не было, так что, учитывая это обстоятельство, сад выглядел не таким уж неухоженным.
– Хейвуд, – обратился к дворецкому Бенджамин. – Где наш садовник Джордж? Почему не соблаговолил почтить нас своим присутствием?
– Немного приболел, сэр, – ответствовал дворецкий с каменным лицом.
– Вот как. Какой недуг на это раз?
– Повредил ногу, сэр.
– Врача вызвали?
– Да, сэр. Ничего серьезного, просто ушиб. Но пару дней ему лучше побыть в покое. Он в сторожке на краю участка.
– Кто-нибудь знает, как это случилось?
– Вечерние прогулки не всегда полезны. Особенно учитывая, в каком состоянии они совершаются.
Маргарет очень понравилось, как ее муж добр к несчастному, все выспросил-уточнил. Но ее удивило иное – Хейвуд не разделял его мнения. Весь внешний вид дворецкого говорил о том, что он очень неблагосклонно относится к таким прогулкам. И что хозяину следовало бы построже относиться к лицу, их совершающему.
Кивнув, муж последовал в дом, и Маргарет отправилась за ним. Слуг ей так и не представили. Но она не унывала – у нее еще будет время со всеми перезнакомиться. Видимо, происшествие с садовником так расстроило Бенджамина, что он забыл о необходимости рассказать Маргарет кто есть кто в этом доме. Хотя, по правде сказать, она не была специалистом в таких делах. Возможно, представлять слуг по именам уже не принято.
Муж проследовал в спальню и ей ничего не оставалось, как пойти за ним. Как только они оказались в комнате, Бенджамин лег на кровать и закрыл глаза. Но тут же открыл, словно почувствовав, что в комнате не один.
– Хочешь повторить вчерашнее, милая? Понимаю, тебе понравилось проводить со мной время. Но я сейчас не в настроении кого-то развлекать. Иди к себе.
Маргарет отнюдь не желала повторения вчерашнего вечера и ночи, но она помнила, что тетя строго наказала слушаться мужа и посему решила уточнить, готовая прийти в эту комнату еще раз:
– Мне подождать, пока вы проснетесь и снова зайти?
– А ты просто ненасытна, милая, – загоготал муж и тут же скривился от похмелья. – Нет, я сам тебе найду, если понадобишься.
Сказанное весьма ее обрадовало. Сегодня она спокойно выспится в постели без ужасного храпа и запаха перегара. Оставалось только выяснить, где спальня. Маргарет замешкалась, опасаясь, что ее вопрос опять вызовет предположения, которые она совсем не имела в виду и более того, говоря, подразумевала совершенно противоположное, но собравшись с духом, все же произнесла:
– Я не знаю, где моя комната.
– Найди кого-нибудь из слуг, – муж помахал в сторону двери, выгоняя ее, словно назойливую муху. – Они тебе все скажут. А как найдешь, попроси кого-нибудь принести мне воды и поесть. Да, – добавил он, когда увидел, как девушка направилась к двери, – сегодня больше меня не беспокой. Дорога да и вчерашний день были утомительны, так что мне нужно хорошенько отдохнуть. А ты займись какими-нибудь делами. Ну чем вы там женщины обычно занимаетесь в свободное время.
Маргарет не знала, чем занимаются замужние женщины в свободное время. Но решила для начала найти кого-то из горничных, чтобы выяснить, где ее комната. И выполнить просьбу мужа о воде и трапезе.
Поиски не заняли много времени. Служанку она увидела внизу лестницы, по которой несколько минут назад они с мужем поднялись в спальню.
– Простите, мисс, – обратилась к ней Маргарет, преодолевая робость. Она решила, что непременно попробует бороться со своей стеснительностью, ведь теперь она тут хозяйка и имеет полное право просить о чем-то слуг.
– Да, миссис Олдридж, – служанка сделал книксен.
«Миссис Олдридж…» – Маргарет попробовала это имя на вкус. А что, ей нравится. Звучит гораздо лучше, чем просто Маргарет. Миссис Олдридж точно не будет бегать по лугам в поношенном платье, сама штопать старые чулки, потому что горничная одна и не успевает обслуживать ее, тетушку и сестру, а зимой без них холодно. Не станет дожидаться грелки промозглыми вечерами, чтобы хоть немного согреть постель, и кутаться в шаль под одеялом от сквозняков. И слушать стенания тетушки перед очередным праздником, что гости им не по карману, потому что и угостить-то их нечем.
Миссис Олдридж будет надевать красивые наряды и выезжать на всевозможные балы. Она приведет в порядок дом и сад. Будет принимать гостей, сама сочиняя меню и следя за тем, чтобы кухарка все вкусно приготовила, а служанки убрались в доме и красиво накрыли на стол.
Она даже сможет уволить кого-то из прислуги, если ей не понравится как они работают или они будут уличены в чем-то неприличном или незаконном. Например, в воровстве. Она точно на это способна… будет способна.
Непременно.
Когда-нибудь.
Нужно только поверить в это.
А сейчас новоиспеченная миссис Олдридж смогла только тихонечко произнести:
– Не могли бы вы показать мне мою комнату, пожалуйста. А то мистеру Олдриджу надо немного отдохнуть… – И добавила побыстрее, чтобы совсем не оробеть и не растерять отвагу озвучить еще одну просьбу: – И принесите, пожалуйста, моему мужу что-нибудь на обед. И воды. Если вас не затруднит, конечно.
К ее удивлению, горничная выполнила обе просьбы. И даже принесла кувшин для нее, чтобы попить и умыться с дороги.
Выполнив моцион, Маргарет прошлась по отведенной ей комнате. Та была небольшой, явно когда-то пользованной, после чего ремонт не делали. К ней примыкала небольшая гардеробная, больше похожая на шкаф. Увидев, что ее стены имеют не такие выгоревшие обои и почти новые вешалки, Маргарет решила, что появилась она в угоду прошлой хозяйке, возжелавшей, чтобы у нее, как в лучших домах, имелась отдельная комната для одежды.
Было скучно. Слуги с вопросами по хозяйству к ней не заходили, сама она, после недавнего общения с горничной, старалась к ним не приближаться. А то, чего доброго, потеряет дар речи от ужаса. Муж, по всей видимости, отсыпался. И Маргарет аккуратно, так, чтобы ее никто не заметил, выскользнула за дверь и прогулялась по окрестностям. Осмотреть дом она так и не решилась. Но ничего, у нее еще будет на это время. Вернувшись, девушка обнаружила на столике записку от дворецкого с приглашением поужинать когда пожелает. Не решившись попросить накрыть для нее одной стол, Маргарет озвучила желание получить в комнату хлеба с ветчиной, которая, как она выяснила, была у кухарки в наличии, и довольная легла спать.
Подумав перед сном, она пришла к выводу, что не все так и плохо. У нее была довольная милая комната с обоями в мелкий цветочек, кроватью с балдахином и мягкими перинами с подушкой. Ее накормили вкусным ужином, и муж не вел себя сегодня вечером так же непонятно как вчера. Жизнь определенно налаживалась.
Утром, спустившись к завтраку, девушка была извещена дворецким, что мистер Олдридж уехал по делам в Лондон и вернется не раньше чем через неделю.
Известие Маргарет расстроило и обрадовало одновременно. Расстроило, потому как это означало, что ей самой придется давать указания слугам и единолично управляться с домашними заботами, к чему она еще не была готова. Обрадовало, так как означало, что она все это время может спокойно спать в своей постели и прекрасно высыпаться.
– Простите, – обратилась она к дворецкому, – я не слишком опытна в вопросах ведения дома. Раньше всем занимались мои тетя с дядей. – Маргарет переживала, как бы ее слова не выдали ее крайнюю растерянность. А иначе того и гляди – дворецкий разозлится, что родственники не обучили ее ведению хозяйства. Но по счастью, Хейвуд тут же произнес:
– Ничего страшного, поездки мистера Олдриджа не редкость, так что мы привыкли справляться без него.
– Просто отлично! – Маргарет постаралась скрыть радость в голосе, но это у нее получилось не очень. – Но если будут какие-то вопросы, я прошу вас, обращайтесь.
– Непременно, – дворецкий чуть поклонился и удалился прочь.
* * *
Маргарет состояла в браке уже неделю и была вполне довольна замужней жизнью. Никто не читал нотации, можно вдоволь гулять по окрестностям, на столе стояла вкусная еда, а постель она всегда находила теплой и мягкой. Поведение мужа в первую брачную ночь не повторялось, и девушка списала все на волнения перед свадьбой.
С вопросами по дому к ней почти не обращались, разве что уточняли, что приготовить на обед или ужин.
За это время она успела осмотреть имение, согласившись на любезное предложение дворецкого показать ей хозяйство и даже сад. Ей удалось увидеть садовника, оправившегося от проблем с ногою и что-то делавшего в саду. От него, правда, сильно пахло дешевым вином, так что Маргарет поспешила свернуть разговор о том, какие растения высажены в саду.
Учитывая, что каждый раз, когда она его видела, история с запахом повторялась, для нее осталось загадкой, почему муж до сих пор не уволил его. Тем более что со своей работой слуга справлялся из рук вон плохо.
Иных проблем не было, и девушка решила, что будет правильным отправить письмо тетушке и поблагодарить ее за то, что та нашла ей мужа, и попросить прощения, если когда-то обижала родственницу.
Получив послание, миссис Бенсон вздохнула с облегчением. А ведь переживала, переживала все это время!
Зря ее считали злой и завистливой – заботилась о племяннице! Пусть как умела, но все равно заботилась. Другая бы бросила ребенка на произвол судьбы. А она забрала к себе, обогрела, окружила лаской. И накормлена, и одета всегда была девочка. А что досужие языки болтают, что ребенок вечно в обносках да на столе ни кусочка мяса, то – оказалось – ина пользу пошло. Оказалось, все правильно делала! Ценит теперь девочка и еду вкусную, и наряды. Малым научилась довольствоваться.
И жениха-то она ей нашла. Не такого и плохого, как за спиной болтали. Для соседок, может, и не первой свежести, а девочка ни слова обиды не написала. А раз не жалуется, значит, все ей в замужней жизни нравится.
Правильно убедила ее, что мужа слушаться надо, выполнять все приказы его и не думать о глупостях романтичных. Сама все в сказки о любви верила да о нежностях мечтала. Вот и выбрала того, с кем у нее симпатия случилась. Да, в постели у них все отлично, но что с того? Какой от этого прок? Жизнь потом ее и наказала – ни богатств, ни привилегий. Все в доме, с детьми, от домашних хлопот голову поднять некогда.
Только и проблеск появился, когда Маргарет сиротой осталась: перепало и ее семье от сестринского благосостояния. Сначала крупица, а потом и вон сколько. Вовремя выдала девку замуж, ой, вовремя.
Всем расскажет про письмо племянницы, а то раскудахтались: выдала незнамо за кого. И некрасив, и немолод, и жесток он, и пьяница да жену извел первую. Неизвестно еще, кто кого извел! Детей-то у них за столько лет брака не случилось. Может, и ее вина в том имеется.
Поговаривают, конечно, что исполнение супружеского долга не его сильная сторона. Ни ласки, ни нежности не дождешься. А иной раз вообще до спальни после очередной попойки не добирается. Да вот только умения ее девице сравнить не с чем. Возраст у Олдриджа, конечно, приличный… без малого сорок лет. Дау нее организм молодой – глядишь, с одного раза все сладится и ребеночек появится. А с наследником любая мать всегда в почестях будет да до самой смерти обеспечена.
А что у Бенджамина при его образе жизни век недолгий окажется, это и к лучшему. Не успеет он сиротке нервы попортить. А то поговаривают, что через несколько месяцев брака стал жену бить. А если и так, в их обществе, даже самых высших его кругах, женщина во всем виновата. Но может и болтают почем зря: никто ж не проверял. Маргарет-то про то ни словом не обмолвилась да еще спасибо за мужа сказала – знать, переменился Бенджамин Олдридж, мягким стал. Оно и к лучшему.
* * *
Поместье Олдриджей стояло на возвышении, окруженное полями, перемежавшимися с подлеском. После жаркого дня с земли тянуло прохладой, и вечером Маргарет открывала окно настежь и смотрела на угодья, простиравшиеся до самого горизонта, да на заходившее за верхушки деревьев солнце.
И все в ее жизни было покойно и ладно. И природа этих мест, такая понятная и родная. И имение с выполнявшими свою работу и не задававшими вопросов слугами. И неспешные трапезы и прогулки по окрестностям. И муж, не беспокоившей ее своим присутствием. Одно лишь обстоятельство огорчало Маргарет: хотелось поскорее завести детей, чтобы отблагодарить мужа за ту жизнь, которая у нее сейчас была. Дети играли бы на лужайках в солнечный день или бегали по дому в ненастную погоду, стуча своими маленькими ножками. Говорили бесконечное «почему» и радостно смеялись. Они выходили бы на прогулки, осматривая окрестности, и Маргарет рассказывала им про растения и животных, которых они встречали на своем пути.
Но к сожалению, пока этой мечте не дано было осуществиться. Она слышала, что для появления потомства муж и жена должны спать в одной постели. А они провели вместе только первую брачную ночь. Конечно, маленький шанс, что ей удалось тогда забеременеть и скоро появится животик, был. Но уж слишком маленький.
Немного огорченная этим обстоятельством, миссис Олдридж отошла от окна, оставив его открытым, и легла в постель, тут же уснув.
* * *
– Просыпайся, чего разлеглась! – услышала Маргарет недовольный возглас и почувствовала запах дешевого вина. Рядом с ней в постели лежал полураздетый муж и недовольно тыкал ее в бок. – Так ты встречаешь своего благодетеля!
– Но вы не сказали, когда приедете, – осторожно произнесла она, все еще не отойдя ото сна.
– И чего? Должна была каждую ночь ждать, – повысил голос Бенджамин. – Спит тут!
Его руки стали беспорядочно шарить по ее телу, одновременно пытаясь убрать простыню, которой она укрывалась ночью. Но учитывая его состояние, у него это плохо получалось.
– Да убери ты ее, мешает! – наконец приказал он.
Маргарет не понимала, зачем убирать накидку, ведь в их первую ночь после свадьбы она мужу не мешала, но постаралась выполнить его просьбу. Только от беспорядочных действий Бенджамина простыня сильно запуталась, и у нее ничего не выходило.
– Быстрее не можешь? – недовольно прорычал он. – Достала уже!
Произнеся это, он столкнул ее на пол. Маргарет опешила. Не соображая, в чем ее вина, и почему с ней так грубо обошлись, она собрала всю волю в кулак, чтобы не расплакаться, выпутаться и встать. С трудом, но это получилось.
Ушибленный при падении локоть болел, но она почти не обращала на это внимание. Внутри у нее все сжалось от непонимания происходящего – девушка никак не могла взять в толк, чем обидела мужа.
– Иди отсюда! – оттолкнул ее Бенджамин подальше от кровати. – Ничего не умеешь! И зачем я только с тобой связался?! Другая бы давно беременная ходила. Я такую ночь тебе после свадьбы подарил, а толку ноль! От тебя, как я понимаю, потомства не дождешься!
Произнеся речь, он откинулся на подушки и захрапел.
Маргарет в близком к панике состоянии, в ужасе воззрилась на него. Все произошедшее казалось ей сном. Она привыкла, что ее обвиняют за чужие шалости, но чтобы вот так, без повода – это впервые. Она была напугана и растеряна. И одновременно в ее душе поднималась ненависть к лежащему на кровати человеку.
Но помнила наказ старших: мужчина лучше знает как надо. Быть может, чтобы появились дети, нужно быстро убирать простыню, а она все испортила. Но это же не повод, чтобы толкаться и ругать!
Хотя, конечно, все это странно. Она ни разу не слышала, чтобы в комнате у тетушки кто-то падал. Ну да ладно. Ее муж уже был женат, так что сведущ в подобных вопросах. А она только и знала, что для появления детей нужно спать в одной постели с мужем. Поэтому, стараясь загладить вину за то, что до сих пор не подарила мужу наследника, Маргарет собралась с духом, постояла немного рядом и после с опаской примостилась на самый краешек кровати. Лечь удобнее у нее не получилось, так как все остальное пространство занял муж.
Она бы с удовольствием выбрала себе другое место для сна, но совесть мешала это сделать. Да и направиться было некуда – комната, в которой храпел муж, выделена ей. Другие спальни имелись, но в них не застелили постельного белья, а в прочих отсутствовали и кровати.
Идти в спальню мужа она не решилась, опасаясь его гнева. Ничего не оставалось, кроме как устроиться рядом и попытаться уснуть. Но не получилось. Во сне пьяный Бенджамин то и дело ворочался, и в итоге лег посередине кровати, раскидав руки-ноги по краям. Вздохнув, Маргарет перебралась на маленький диванчик в углу комнаты и полулежа-полусидя задремала.
– Что это ты там делаешь? – разбудил ее недовольный голос мужа.
– Прилегла, – открыла Маргарет глаза, сквозь дрему услышав зов.
– А кровать чем не угодила?
Девушка не знала, что ответить. По всему видно, что о ночном происшествии Бенджамин или не помнит, или старательно делает вид, что забыл.
– Решила дать тебе выспаться, – не стала напоминать о вчерашних неприятностях Маргарет, держа в голове обязанность о послушании и полном подчинении мужу. – Ты заснул на всей кровати, и я не стала тебя будить и просить уступить мне немного места.
– Понимаю. Ухаживаешь за мной, молодец. Но это лишнее. В следующий раз просто скажи, и я подвинусь.
Маргарет кивнула. Гадая, как она будет просить ничего не соображающее тело.
К счастью, в следующий раз их встреча случилась только через пару дней, которые ее муж провел в домике садовника, потребляя алкоголь и ведя разговоры о жизни.
А после его ухода Маргарет столкнулась с еще одной проблемой. Как смотреть в глаза горничной, помогающей ей переодеваться, и делать вид, что на ее теле нет синяков. Если раньше она легко могла списать их на беспокойное детство, то сейчас, когда с замужества прошло продолжительное время, сделать это было невозможно.
Но служанка оказалась деликатной и ни словом, ни делом, ни даже взглядом не высказала удивления насчет появившихся отметин, чему Маргарет была благодарна. Ей и без того было стыдно, что она не оправдала ожидания мужа, а тут еще посторонний по сути человек смотрел бы на нее с укором, понимая, что она плохая жена, раз муж поднял на нее руку.
К несчастью, синяки на теле Маргарет пропадали плохо, и потому ее позор растянулся минимум на две недели.
Олдридж зашел к ней, когда девушка сидела с рукоделием у окна. Немного освоившись в доме, она попросила ткань и нитки и вышивала в своей комнате, пока было светло.
Несмотря на утро, настроение его было просто прекрасным, что отличалось от обычного. О его повседневном состоянии после пробуждения ей поведала сердобольная горничная, увидев, что девушка переживает, что муж редко обращает на нее внимание; и посоветовала не приближаться к нему утром, потому что утром он обычно не в духе.
– Сегодня едем в гости к соседям, – радостно возвестил он. – Попроси служанку помочь тебе с одеждой и будь готова к восьми вечера.
Произнеся это, Бенджамин, насвистывая, вышел из комнаты.
Приглашению Маргарет обрадовалась. Наконец-то у нее будет жизнь, мечты о которой она спрятала в самый уголок своей души! Она начинает ходить в гости! А когда познакомится с кем-то – станет приглашать соседей к себе.
Девушка тут же попросила горничную погладить платье – самое красивое, что у нее было: белое с зеленым, в цветочек по лифу и подолу. То, в котором она была на свадьбе и помолвке. И не беда, что оно не новое, от этого оно не стало менее прекрасным. Да и муж ей ничего модного или просто свежего пока еще не приобрел.
Ровно в восемь она сидела в спальне, ожидая Бенджамина в радостном предвкушении, словно ребенок ждет утра Рождества, чтобы открыть подарки… и возвращалась домой несколько часов спустя в совершенно противоположном настроении.
Все ее мечты о приемах и ответных визитах разбились, как чайная чашка тонкого фарфора о каменный пол – на множество мелких кусочков. О каких посещениях может идти речь, если она явственно чувствовала, что не понравилась никому из присутствующих?
Поездка в гости оказалась совершенно не такой интересной и захватывающей, как она себе нафантазировала. С ней никто не перекинулся и парой слов, а мужчины не пригласили ни на один танец. Ее просто обходили стороной.
Да и муж не уделил ей и минуты внимания. Как только пара оказалась в бальной зале, Бенджамин кивнул ей со словами «осмотрись тут» – и пропал среди приглашенных. Появился он через четыре часа из двери, как поняла Маргарет, кабинета. Вместе с хозяином дома. Чрезвычайно довольный и чрезвычайно пьяный. И заплетающимся языком огласил, что они едут домой. Чему девушка была несказанно рада.
Простояв несколько часов у стены в одиночестве, ловя на себе то сочувствующие, то насмешливые взгляды, она очень хотела поскорее покинуть этот дом и спрятаться в тишине своей спальни.
За время, проведенное на своем молчаливом посту, Маргарет поняла, что ни она сама с ее внешностью и манерами, ни ее немодный и небогатый наряд, ни отсутствие каких-либо драгоценностей совершенно не соответствуют ни этому дому, ни этим людям. Она была чужой на этом празднике и с каждой минутой все яснее осознавала, что всегда будет чужой в домах, подобных этому.
Не обладая ни изысканными, а временами даже жеманными манерами, ни достаточными знаниями и смелостью, чтобы вести беседы, обрывки которых долетали до ее ушей, ни особыми умениями и дарованиями, сходными музицированию или пению, она не рискнула привлечь внимания гостей. А отсутствие платья по последней моде или дорогих украшений делало ее невидимкой для окружающих. Ее нескладная худощавая фигурка и непонятного цвета русые волосы не пробуждали у мужчин желания заговорить или потанцевать. Они не видели в ней женщины. А дамы вокруг – подруги или соперницы. И потому ее старались просто не замечать – как неинтересную тумбочку или стол. Вроде нелепого предмета, преподнесенного кем-то из знакомых – и выкинуть неудобно, и применения не найти.
Детство и юность в имении Бенсон не принесли ей особых познаний или навыков. Ее не учили манерам или музицированию, не разучивали с ней танцев. В доме почти не было книг. Никто не рассказывал, как нужно вести себя в гостях, как улыбнуться и что сказать мужчине, чтобы на тебя обратили внимание.
Тетя никогда не приобретала ей красивых нарядов, которыми бы восхищались окружающие, охая и ахая и не замечая за их блеском не слишком примечательную внешность. Брак также не подарил ничего. То ли в силу своей непродолжительности, то ли потому, что, будучи замужем за подобным мужчиной, невозможно что-то приобрести.
Занятая гнетущими мыслями, Маргарет доехала до имения Олдриджей, вышла из коляски и проследовала в свою комнату. Даже не заметив, как муж пошел за ней. В отличие от нее, у Бенджамина было отличное настроение. Видимо, он получил от приема все, что хотел – много выпивки и общения. И совершенно не замечал, что у кого-то сейчас настроение не такое радужное как у него.
– Иди ко мне, – произнес он, преступив порог спальни, и попытался попасть губами в основание ее шеи.
Учитывая его состояние, получилось это неважно, и Маргарет лишь обдал запах перегара.
Стараясь пересилить себя и не расплакаться не только от пережитых эмоций, но и оттого, что муж упорно не замечает ее состояния и делает только то, что нужно ему, девушка остановилась посредине комнаты, сжалась в комочек и постаралась не думать ни о чем. Как бы ни удивляла ее жизнь тетушки с дядюшкой, мистер Бенсон всегда знал, в каком настроении сейчас пребывает его жена и старался, в зависимости от ситуации, рассмешить тетю Беатрис или спрятаться подальше в кабинете, ожидая, чтобы ее гнев прошел.
Конечно, они с Бенджамином были совсем мало женаты, и муж пока не мог определить ее состояние по одному только взгляду, как это делал Вистан Бенсон, но такое явное проявление эмоций со стороны Маргарет уж никак не должно было укрыться от его глаз. Но он ничего не видел. Или не желал видеть – и оттого было больно и обидно вдвойне. Нетерпеливые руки уже дергали за веревки корсажа, но тот никак не желал поддаваться неумелым действиям, отягощенным состоянием владельца этих рук.
– Да позови ты горничную, в конце концов! – недовольно выкрикнул он. – Могла бы и сама догадаться!
Маргарет никогда не слышала, что для того, чтобы снять платье, мужья звали горничных, но возможно в кругах, где вращался Бенджамин, это обычное дело.
Кое-как приведя в порядок платье, миссис Олдридж спустилась вниз и постучала в комнату одной из служанок:
– Простите, что разбудила, – тихонько произнесла перед дверью Маргарет, – не могли бы вы помочь мне снять платье?
К счастью для леди, горничная только готовилась ко сну, а потому услышала эту негромкую просьбу. В противном случае девушка простояла бы у двери до утра, пока кто-то не проснется, не решаясь ни войти, ни вернуться в комнату к мужу. Будить кого-то она была не в состоянии: прием и последовавший за ним инцидент с Бенджамином отняли у нее всю решительность и веру в свои силы.
– Конечно, миссис Олдридж, – кивнула служанка, – где вам будет удобнее это сделать?
Маргарет понимала, что вопрос задан чисто формально, чтобы соблюсти приличия – не в коридоре же ей, право слово, раздеваться. Но обрадовалась, что ей не придется называть местом действа спальню мужа и стыдливо прятать глаза под недоумевающим взглядом служанки.
– В моей комнате, – ответила она, и горничная в ответ кивнула.
По пути Маргарет прикидывала, как бы ей лучше сообщить девушке, что мистер Олдридж сейчас тоже находится в месте их следования, но так ничего и не сообразила. Горничная была старше ее на несколько лет, прислуживала еще прежней хозяйке имения, и Маргарет ее побаивалась.
Несмотря на отсутствие должного воспитания, молодая миссис Олдридж догадывалась, что ее поведение далеко от общепринятых для хозяйки поместья норм. Вот совершит по незнанию что-то из ряда вон, а горничная это увидит да расскажет другим слугам, а те – мистеру Олдриджу. И выгонят ее в дом к тетушке да еще и расскажут, что послужило причиной такого изгнания. А показаться с позором на пороге семейства Бенсон Маргарет не могла. Они столько для нее сделали: и воспитали, и мужа нашли, а она не смогла такую малость сделать – семью сохранить.
По счастью, опасения Маргарет не оправдались – Бенджамин не стоял в исподнем посреди комнаты, ожидая молодую жену, не ругался и никого не толкал. Он счастливо храпел на кровати.
– Пойдемте, – произнесла служанка, обозрев открывшуюся перед ними картину.
Bepul matn qismi tugad.