Kitobni o'qish: «Святая Царская семья»

Name: Святая Царская семья
Author: Ирина Ордынская
ISBN: 978-5-235-04621-4

Shrift:

Предисловие

Последний император России Николай II Александрович Романов и его жена императрица Александра Федоровна прожили в браке без малого 24 года. Царская семья была уникальна тем, что влюбленные друг в друга с юности Августейшие супруги смогли пожениться, несмотря на все сложности, которые им пришлось преодолеть. В XIX веке в монарших семьях Европы подобные браки по любви стали редкими, можно сказать, были исключением. Потому что в основном женихи и невесты подбирались по политическим соображениям. В результате большинство брачных союзов изначально оказывались неудачными и не принесли личного счастья супругам. Распадались подобные браки редко, но несли лишь страдания несчастным супругам, так как создавались без любви и настоящей близости.

Казалось, свадьба по любви цесаревича Николая Александровича не могла состояться по множеству причин: изначально наследнику российского престола прочили в невесты принцесс из совсем других европейских Домов, а строгий этикет не позволял ему даже написать любимой письмо. Отношения между возлюбленными осложнялись и тем, что принцесса Аликс воспитывалась в лютеранской вере и категорически отказывалась менять конфессию. Как глубоко верующий человек, она долгое время сомневалась и, прежде чем приняла православие – а по Законам Российской империи супругой будущего русского царя могла стать только православная, – подробно изучала новую для себя религию. Первое время не в восторге от выбора сына были его родители – император Александр III и императрица Мария Федоровна. Да и английская королева Виктория, бабушка принцессы Аликс, мечтала выдать ее замуж за одного из английских принцев, и даже содействовала подобной помолвке, от которой внучка категорически отказалась. Однако все сложности влюбленные смогли преодолеть, и в основу их семьи легло глубокое нежное чувство: оно объединяло их в одно целое, и они смогли пронести его через всю жизнь.

Долгое время последняя Царская семья Дома Романовых, основой которой стала любовь и глубокая привязанность Августейших супругов, подвергалась циничной и предвзятой критике, как со стороны «просвещенного общества» и элиты, так и ближайших родственников. Все личные качества императора и императрицы рассматривались предвзято и в отрицательном ключе. Сдержанность, хорошее воспитание и манеры царственных супругов стали поводом обвинять их в скрытности. Глубокая вера объявлялась склонностью к мистицизму. Доверие к людям рассматривалось как слабость и даже глупость. Какие бы прекрасные душевные порывы ни двигали царем и царицей в случае успеха их начинаний, заслуги приписывали кому угодно, но только не им, а если случались неудачи, размер их раздувался до колоссальных размеров.

Император, искренне любивший Россию, жизнь положивший на алтарь служения Отечеству, отдававший все силы для ее экономического процветания, заботившийся о военной мощи страны, как человек глубоко верующий, как «отец нации», действительно готов был пожертвовать всем для своих подданных. Однако сколько бы он ни отдавал всего себя России, подданные, как неблагодарные дети, не считали нужным ценить его заслуги.

Еще в более трудном положении оказалась императрица. Александра Федоровна как человек искренний, верующий, логически мыслящий приняла Россию как свою новую Родину, а народ ее как своих детей. Она не сомневалась, что после венчания на царство стала «матерью русского народа». Поэтому ее самопожертвование не знало границ, во время Первой мировой войны она работала простой сестрой милосердия в лазарете, выполняя самые тяжелые обязанности. В дни войны царица, забывая о себе, организовывала помощь раненым, беженцам, осиротевшим семьям по всей стране. Но народ не только не был ей благодарен, а ненавидел ее. Сочиняли небылицы о ее личной жизни, называли «немкой» и подозревали в измене – в помощи Германии. Большего оскорбления для императрицы не могло быть. Даже настоящую, искреннюю любовь Государыни к своему мужу-императору извращенно объявляли попыткой влиять на него, хитроумным способом получить власть.

Настоящими единомышленниками и помощниками для своих царственных родителей стали их подрастающие дети. Но и цесаревны подвергались нападкам и гнусной клевете. «Немка и ее дети» – так называли в неблагодарном народе императрицу и цесаревен с цесаревичем.

Несправедливое отношение к Царской семье усугубила приближавшаяся революция. Царь, который был символом монархии, ее хранителем, защитником устоев, превратился в главную мишень для критики у революционеров всех мастей. Они могли ни в чем друг с другом не соглашаться, представляли себе будущее России по-разному, но одно их объединяло – ненависть к Царской семье.

Со времени революции члены Царской семьи больше не рассматривались в качестве реальных людей, был создан образ, построенный целиком на идеологических клише. Царь превратился для новых идеологов в сосредоточие всего негативного и отрицательного, что случалось до революции со страной. Теперь император в принципе не мог считаться достойным или хорошим человеком, делавшим что-то полезное. Такой же ущербной объявлялась и вся его семья.

Физического устранения Царской семьи новой власти было мало, ей казалось необходимым уничтожить, извратить саму память о расстрелянных самодержцах. Переписать историю так, чтобы у обывателя не осталось сомнений: расстрел царской четы с детьми в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге – «торжество справедливости» или даже «героическая доблесть». Попытка уничтожить тела, лишить расстрелянных людей даже права на могилы стала еще одним шагом в череде настойчивого желания стереть из коллективной памяти положительный образ последней Царской семьи.

Чудом спасшиеся родственники и приближенные императора и императрицы, чтобы сохранить правду о последнем царе и его семье, написали достаточно много воспоминаний и мемуаров, опубликовали свои дневники, сохранились дневники и письма царя, царицы и их детей и т. д. Все вместе эти документы позволяют восстановить правдивую историю жизни последней Царской семьи, не имеющую ничего общего с искусственно созданной после революции 1917 года политической агиткой.

Эта книга – попытка в какой-то степени восстановить справедливость, очистить от идеологических наслоений реальные образы членов Царской семьи, отринуть горы лжи, десятилетиями закрывавшей чистые, благородные образы оболганных людей. Если убрать все политические споры и идеологические мифы и всмотреться в Царскую семью как в реальных людей, увидеть в них личности, то в результате можно изменить и само отношение к недавней истории России.

Для движения нашей страны вперед необходимо честно оценивать прошлое, отдать должное убитой без суда и следствия Царской семье. И тогда канонизация в 1981 году Царской семьи Русской православной церковью заграницей и в 2000 году причисление Русской православной церковью венценосной семьи к лику святых страстотерпцев в сонме Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской не будут кому-то казаться нелогичными или неоправданными действиями.

Святая Царская семья достойна того, чтобы ее жизни была посвящена реальная история пусть и больше века после их гибели. Император Николай II Александрович, императрица Александра Федоровна, великие княжны Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна, Мария Николаевна и Анастасия Николаевна, наследник цесаревич Алексей Николаевич – все они замечательные люди, которыми Россия может гордиться.

Часть 1. Августейшие супруги

Детство и юность цесаревича Николая Александровича

Шестого мая 1868 года в семье будущего императора Александра III и его супруги великой княгини Марии Федоровны в Царском Селе родился первенец – сын Николай. Это был день почитания святого Иова Многострадального. В это время отцу младенца было 23 года, матери – 20 лет. Считается, что новорожденного они назвали в честь цесаревича Николая Александровича – старшего сына Александра II, который был наследником престола, но скончался в 1865 году. 20 мая младенца крестили в Воскресенской церкви Большого Царскосельского дворца. Восприемниками (крестными) будущего наследника престола стали его дед император Александр II, королева Датская Луиза (матушка роженицы), ее сын – наследный принц Датский Фредерик, великая княгиня Елена Павловна (вдова великого князя Михаила Павловича).

Детство Ники, как называли его домашние, прошло счастливо и безмятежно в Аничковом и Гатчинском дворцах, в Царском Селе и в Петергофе, где в разное время жила Царская семья. В младенчестве в основном воспитанием цесаревича занимались, как было принято в то время, русские кормилицы и английские няни. Главного наставника для своего подрастающего старшего внука выбрал лично Александр II. В 1877 году он назначил на эту должность генерала Григория Григорьевича Даниловича. Генерал был опытным военным педагогом, в 1860 году принимал активное участие в реформе военно-учебных заведений России, долго возглавлял одно из старейших военных заведений страны 2-й кадетский корпус. Данилович являлся главным воспитателем цесаревича Николая Александровича до 1891 года, всего 14 лет.

В 1878 году, когда цесаревичу исполнилось 10 лет, для него пригласили преподавателя английского языка Карла Иосифовича Хиса. Англичанин оказался превосходным педагогом: будущий император овладел английским в совершенстве. Позже в Англии в Оксфорде даже университетские профессора не признали в нем иностранца.

Мистер Хис, обратив внимание на то, что никто не занимается физическим развитием его ученика, взял эту обязанность на себя. Он начал закаливать цесаревича – по утрам тот стал обливаться холодной водой, учитель привил ему любовь к спорту. Когда в марте 1881 года, после гибели Александра II, Царская семья переехала жить в Гатчинский дворец, где для старших сыновей нового императора подготовили классную комнату, то рядом с ней по просьбе мистера Хиса оборудовали специальное помещение для занятий спортом, установив там турник и брусья. Учитель систематически занимался спортом с цесаревичем и его младшим братом Георгием Александровичем.

В результате, как вспоминали близкие к императорскому двору люди, цесаревич вырос физически закаленным и чрезвычайно спортивным человеком. Он не боялся сквозняков и холода, практически никогда не простужался, был выносливым и сильным. Занимался многими видами спорта – верховой ездой, плаванием, гимнастикой, фехтованием, прекрасно стрелял, отлично играл в теннис и др.

Планированием воспитания сына занимался отец – император Александр III, который считал, что его дети должны быть в первую очередь нормальными здоровыми людьми. Известны слова императора, которые отражают его взгляды на воспитание своих детей: «Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, спуску не давайте, спрашивайте по всей строгости законов, не поощряйте лени в особенности. […] Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доносчику – первый кнут».

Царская семья была многодетной, венценосные родители воспитывали трех сыновей и двух дочерей, еще один их сын (второй ребенок в семье – Александр Александрович) скончался в младенчестве от менингита. С детства цесаревич Николай Александрович был очень дружен со своими братьями и сестрами, и эта привязанность сохранилась на всю жизнь. Особенную же любовь цесаревич всегда питал к своей матери императрице Марии Федоровне, сын с матерью были по-настоящему близки. Уже взойдя на престол, он постоянно переписывался с матерью и старался каждый свой день рождения проводить с ней, считая этот день праздником благодарности той, которая дала ему жизнь.

Главной основой формирования личности цесаревича стала православная вера. С детства нравственные ориентиры Николая Александровича строились на христианских ценностях. Так воспитывали его Августейшие родители.

Светским манерам, умению вести себя в обществе, учтивости сына научила мать, она же контролировала процесс его обучения. В восемь лет будущий царь сел за парту. Обучение было домашним. Начал он учиться по обычному гимназическому курсу, который дополняли разнообразные предметы – ботаника, анатомия, зоология, физиология, минералогия, вольтижировка, фехтование, рисование, музыка и др.

Учебная программа для будущего царя была рассчитана на восемь лет общеобразовательного курса и пять лет курса академического. Последний включал в себя политическую экономию, право и военное дело (военное правоведение, стратегию, военную географию, службу Генерального штаба).

Оценки будущему царю преподаватели не ставили, это запрещалось. Самыми любимыми для него предметами в курсе высших наук стали правоведение, география и стратегия. Всего в неделю проходило до тридцати уроков. Учителями наследника были известные в России люди: историк В.О. Ключевский, химик Н.Н. Бекетов, экономист Н.Х. Бунге, профессор фортификации и композитор Ц.А. Кюи, юрист К.П. Победоносцев, известный богослов, писатель и проповедник И.Л. Янышев, лучший в стране специалист по международному праву М.Н. Капустин и др. Преподавателями у наследника стали самые известные в стране ученые по военным дисциплинам, естественным наукам, государственному, гражданскому и уголовному праву, политической экономике.

Все преподаватели отмечали блестящие способности цесаревича, а также его прекрасное воспитание, усидчивость и аккуратность. Николай Александрович обладал феноменальной памятью, прочитанное или услышанное он запоминал навсегда. Был наблюдателен, обладал логическим мышлением. Встретившись один раз с человеком, он позже всегда помнил его имя, должность и другую личную информацию. Эта способность сохранилась у него на всю жизнь: приближенные поражались, как император мог помнить сотни людей, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Из общеобразовательных предметов больше всего цесаревичу нравились история и литература. Он феноменально много читал, очень любил художественную литературу, отдавая предпочтение русским авторам, хорошо знал и европейских. Французских, немецких и английских писателей он читал в подлинниках – этими языками он владел свободно, как родным. Любимыми русскими писателями у него были А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, Н.В. Гоголь, А.П. Чехов.

С 14 лет Николай Александрович начал вести дневник. Делал он это аккуратно, ежедневно записывая все события, которые с ним происходили. Дневник он вел до последних дней своей жизни.

Особое внимание при воспитании наследника престола уделялось военному образованию. Как и его предки, Николай Александрович всегда с особым чувством относился к военной службе и армии, которую считал главной защитницей Отечества.

После гибели Александра II и восшествия на престол Александра III Николай Александрович был официально объявлен наследником цесаревичем и назначен также атаманом всех казачьих войск.

В 16 лет, 6 мая 1884 года, в день своего совершеннолетия цесаревич принес присягу в Большой церкви Зимнего дворца и поступил на действительную военную службу. Теперь Николай Александрович мог издавать собственные государственные акты. Первым таким распоряжением стало перечисление 15 тысяч рублей на нужды самых бедных жителей Москвы, деньги были выделены из собственных средств цесаревича, из его будущего наследства.

Параллельно с изучением военной теории, чтобы цесаревич познакомился и с реальной военной службой, в течение нескольких лет он принимал участие в летних военных сборах. Так Николай Александрович провел два лагерных сбора в рядах лейб-гвардии Преображенского полка, где сначала служил обычным субалтерн-офицером, а затем ротным командиром. Следующие два лета он посвятил кавалерийской службе в рядах лейб-гвардии Гусарского полка сначала в качестве взводного офицера, потом эскадронного командира. И наконец, последний лагерный сбор цесаревич провел в артиллерии, после чего император Александр III 6 августа 1892 года присвоил сыну чин полковника гвардии, которым тот очень гордился. До восшествия на престол Николай Александрович продолжал состоять на действительной военной службе в чине полковника и командовал 1-м батальоном лейб-гвардии Преображенского полка.

В период летних лагерных сборов (в 1889 году) цесаревич писал в своем дневнике: «Я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу; в особенности наших молодцов-солдат! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены».

Цесаревич любил армию, многие считали, что он прирожденный военный. Офицером он был строгим, требовательным к себе и другим, отлично знавшим военную науку и армейские уставы. В полку его уважали за серьезность, добросовестность и справедливость. К наследнику престола хорошо относились сослуживцы. Со многими офицерами он был дружен, участвовал в полковых пирушках. Случалось, что после веселых застолий цесаревич на следующий день опаздывал на занятия с преподавателями. Но это были редкие «грехи молодости», возможность немного отдохнуть и развлечься при строгой полной серьезной ответственности жизни будущего царя.

Кроме практики в военном деле, Николая Александровича отец-император готовил к практическому управлению государством. С 1889 года цесаревич стал участвовать в заседаниях Государственного совета и Комитета министров. Александр III также хотел, чтобы его сын познакомился лично с различными регионами России, поэтому наследник сопровождал отца в его многочисленных поездках по стране.

Однако как бы ни был занят учебой и государственными делами юный цесаревич, он успевал отдавать должное своему увлечению искусством. Особенно он любил театр, за зимний сезон успевал посетить десятки спектаклей и все основные премьеры. Предпочтение наследник отдавал опере и балету. В 1890 году Николай Александрович на выпускном вечере балетной школы Императорского театрального училища познакомился с Матильдой Кшесинской, на тот момент выпускницей училища, позже ставшей балериной Мариинского театра. Их роман продлился около четырех лет. Однако он был не первым и не единственным у юного, пылкого цесаревича. До увлечения Кшесинской цесаревич был влюблен в княжну Ольгу Александровну Долгорукову, некоторое время у наследника была симпатия к английской принцессе Виктории, дочери Альберта принца Уэльского. В это время, рассуждая о своих влюбленностях, о том, что он способен увлекаться то одной женщиной, то другой, Николай Александрович весной 1892 года писал в своем дневнике: «Право, можно было бы заключить из этого, что я очень влюбчив? До известной степени да; но я должен прибавить, что внутри я строгий судья и до крайности разборчив!»

По завершении высшего образования Александр III принял решение отправить сына в длительное зарубежное путешествие. Император хотел, чтобы тот познакомился с различными странами и их государственным устройством. 22-летний цесаревич отправился в путь 23 октября 1890 года. Для этого практически мирового турне император выделил сыну крейсер «Память Азова», который для безопасности наследника сопровождала целая эскадра военных кораблей. Программа поездки включала в себя знакомство с достопримечательностями стран, в которых побывал наследник, а также официальные встречи.

В октябре 1890 года Николай Александрович поездом прибыл из Петербурга в итальянский порт Триест, где поднялся на борт крейсера. Из Италии он направился в Грецию, где встретился с королевой эллинов Ольгой Константиновной и ее мужем королем Греции. Их сын принц Георг присоединился к Николаю Александровичу, став его товарищем в предстоящем путешествии.

Из Греции цесаревич направился в Египет, где со свитой путешествовал по Нилу, знакомясь с египетскими древностями. Затем он отправился в Индию, по которой достаточно долго путешествовал, посещая самые известные достопримечательности страны. Затем Николай Александрович посетил Цейлон, Сингапур, остров Яву. Он гостил у короля Сиама, где был награжден орденом и получил дорогие подарки. В марте 1891 года цесаревич прибыл в Китай, где оставался больше месяца, знакомясь со страной, путешествовал по рекам, посещал чайные плантации, покупал предметы искусства.

В середине апреля 1891 года российские корабли прибыли в Японию. Цесаревич активно заинтересовался бытом и искусством этой страны, посещал старинные японские города, интересовался культурой, прибрел множество предметов искусства. Принимающая сторона буквально осыпала высокого гостя подарками, которые пришлось увозить сразу на трех российских судах. Наследника российского престола принимали на самом высоком уровне, его сопровождал в поездке по стране лично японский принц Арисугава Такэхито. В Японии Николаю Александровичу по его желанию сделали цветную татуировку на руке в виде дракона, процедура длилась семь часов. Его очень заинтересовало такое исключительно японское явление, как гейши. У цесаревича даже появилась подруга-гейша, сохранились фотографии, на которых они запечатлены вместе.

В Японии в городе Оцу 29 апреля 1891 года фанатик Санзо Цуда совершил покушение на жизнь русского наследника престола, два раза ударив цесаревича саблей по голове. Быстрая реакция греческого принца Георга, который не позволил самураю нанести еще удары и попытался сбить убийцу с ног тростью, возможно, спасла Николаю Александровичу жизнь. Также задержать нападавшего помогли два рикши, которых цесаревич впоследствии щедро наградил. Раны, два удара пришлись по касательной, оказались не опасны для жизни, цесаревич успел среагировать и увернуться. Особенно тяжелым было ранение в области темени, докторам пришлось удалить кусок рассеченной кости, достаточно большая рана оказалась на затылке, немного было задето левое ухо и порезана правая рука. Цесаревич вел себя мужественно, спокойно, его на месте перевязали. Он в это время невозмутимо беседовал с сопровождавшим его японским принцем Арисугава Такэхито. Шрамы от ран остались у Николая Александровича на всю жизнь. Ранение не прошло для будущего царя бесследно, всю жизнь его время от времени мучили головные боли.

После покушения император Александр III приказал цесаревичу немедленно возвращаться в Россию. 7 мая 1891 года Николай Александрович, покинув Японию, отправился во Владивосток, где дальше продолжил путешествие по родной стране. Во Владивостоке цесаревич присутствовал при закладке Сибирской железной дороги, которая должна была связать Дальний Восток и Сибирь с Европейской частью России.

Далее Николай Александрович пересек всю Россию, по не всегда благоустроенным дорогам и по рекам. Познакомился с культурой и историей многих народов, населяющих страну, которой он в будущем должен был править. Останавливался в стойбищах, юртах, примерял национальную одежду и пробовал национальную кухню. Кочевники преподнесли ему красивую юрту, полностью оборудованную всем необходимым для жизни.

Многочисленные подарки, полученные в дороге наследником престола от подданных разных национальностей, он передал в различные музеи. Также в музейные коллекции цесаревич отдал произведения искусства, которые купил или которые подарили ему в Египте, Китае, Сиаме, Японии и других странах. Кроме культурных ценностей и предметов быта, цесаревич привез из дальних стран и экзотических животных.

Возвращаясь в Петербург, Николай Александрович посещал по дороге крупные города на востоке России – Уссурийск, Хабаровск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Тобольск, Омск, Оренбург и др. 4 августа 1891 года цесаревич вернулся в Санкт-Петербург. Закончилось путешествие, продолжавшееся девять месяцев (с 23 октября 1890 года по 4 августа 1891 года), цесаревич преодолел за это время 35 тысяч верст.

С 1891 года закончивший образование 23-летний наследник престола стал настоящим помощником в государственных делах для своего отца-императора. С 1892 года цесаревич был назначен председателем Комитета по строительству Сибирской железной дороги, и даже после восшествия на престол не оставил этот пост. Также в это время Николай Александрович, по поручению отца, становится председателем Особого комитета по доставлению помощи населению губерний, пострадавших от неурожая. Комитет призван был остановить возможный голод. Собрав пожертвований больше 13 миллионов рублей, цесаревичу удалось справиться с задачей, обеспечить продовольствием пострадавшие районы.

По мнению современников, мало было не только в России, но и в мире таких ярких, талантливых и хорошо образованных молодых людей в высшем свете и правящих Домах, как наследник российского престола.

Цесаревич Николай Александрович был прекрасно образован: владел в совершенстве несколькими иностранными языками – английским, французским, немецким, отлично знал русскую и мировую историю и географию, глубоко разбирался в экономике и в военном деле. Будущий царь был широко эрудированным человеком: любил литературу, театр, музыку, прекрасно рисовал.

Повзрослевший наследник престола, получивший отличное образование, вдумчивый, последовательный, от природы обладавший спокойным, уравновешенным характером, к 1892 году был полностью готов приступить к освоению практических навыков управления государством. Казалось, что времени до восхождения его на трон оставалось много, его отцу императору Александру III было всего 47 лет, и здоровье его никогда не подводило.

Детство и юность принцессы Алисы

Шестого июня 1872 года в немецком городе Дармштадте в семье наследного принца Гессенского и Прирейнского Людвига родилась четвертая дочь, которая при крещении была наречена Викторией Алисой Еленой Луизой Беатрисой. В семье девочку звали Аликс.

Великое герцогство Гессенское и Прирейнское было одним из небольших германских княжеств. Правителем его в 1872 году был великий герцог Людвиг III, двоюродный дед новорожденной принцессы. После его смерти в 1877 году великим герцогом стал Людвиг IV – отец маленькой Аликс.

Гессен-дармштадтские герцоги вели свою родословную от Карла Великого, была в их роду и почитаемая в Европе святая – Елизавета Венгерская ландграфиня Тюрингская, первая германская францисканская терциарка, канонизированная в 1235 году. Святую Елизавету в Дармштадте почитали как родоначальницу Гессенского Дома.

Матерью принцессы Аликс была английская принцесса Алиса, вторая дочь (и третий ребенок) английской королевы Виктории. В семье великого герцога Гессенского и Прирейнского Людвига IV и принцессы Алисы было семь детей.

Великая герцогиня Алиса получила строгое английское воспитание, не была избалована. С детства религиозная, с добрым, сострадательным сердцем, она отличалась от остальных детей королевы Виктории последовательным желанием помогать людям, старанием приносить пользу. В юности принцесса мечтала посвятить жизнь медицине – стать сестрой милосердия, чтобы работать в больнице. Она начала изучать медицину, в том числе и хирургию. Ее мать королева не одобряла занятия дочери, считая хирургию отвратительной. Когда в 1862 году принцесса Алиса стала женой принца Людвига Гессенского, то всю неистраченную энергию она обратила на улучшение жизни подданных. Особенно много внимания герцогиня уделяла благотворительности, постоянно следила за работой больниц и приютов, часто на собственные средства обеспечивала их всем необходимым. Кроме того, современники отмечали ее живой ум, интеллект и прекрасный художественный вкус.

Великогерцогская семья, можно сказать, была образцовой, традиционно-патриархальной, во главе угла стояли трудолюбие, аккуратность, деловитость. Детей воспитывали набожными, учтивыми, скромными. Герцогиня так писала о принципах воспитания своих детей: «Важно принцам и принцессам знать, что они ничем не лучше других людей, хотя и стоят выше их, и что это положение накладывает на них двойную обязанность: жить для других и подавать им пример быть добрыми и скромными, и я надеюсь, что мои дети вырастут такими».

Дармштадт, столица герцогства, был совсем небольшим, в нем проживало около 30 тысяч человек. Тихий и уютный город окружали зеленые холмы. Спокойная, размеренная жизнь здесь годами не нарушалась. Принцесса Алиса, получив приданое от матери, 30 тысяч фунтов стерлингов, огромную по тем временам сумму, потратила ее на строительство резиденции для своей семьи, так как старый дворец обветшал, в нем жить было невозможно. Новый дворец возвели в итальянском стиле, здание не было роскошным, но его построили с просторными комнатами с белыми стенами и украшениями с позолотой, с огромными окнами. С трех сторон дворец был окружен красивым парком.

Герцогиня Алиса – утонченная, прекрасно образованная, доброжелательная – поддерживала дружеские отношения со многими известными людьми своего времени. Герцогов навещали в их замке известные теологи, историки, философы, литераторы. В гостях в Дармштадте бывали поэт Альфред Теннисон, писатель Джон Рескин. Особенную любовь герцогиня питала к музыке, сама прекрасно играла на рояле. Ее дворец посещал Рихард Вагнер, с Иоганнесом Брамсом она не раз играла в четыре руки.

Главным в своей жизни герцогиня считала веру в Бога, она писала: «Вера в Бога! Всегда и беспрестанно я чувствую в своей жизни, что это – моя опора, моя сила, которая крепнет с каждым днем». Как глубоко верующий человек, герцогиня Алиса в христианской вере воспитывала своих детей. Посещая больницы, бедные семьи, богадельни, она брала с собой дочерей. Приучая их к тому, что помощь ближнему – это святая обязанность каждого христианина. Маленькая принцесса Аликс каждую субботу с матерью и сестрами приезжала в городскую больницу, приносила больным в палаты цветы.

Юная принцесса Аликс росла в семье, окруженная родительской любовью, особенно она обожала свою мать. Герцогиня тоже очень любила свою крошку Аликс. В письме к своей матери королеве Виктории она так описывала маленькую дочь: «Она – чудесная и жизнерадостная маленькая личность, неутомимая хохотушка и с ямочками на одной щеке…» Аликс обожала вся семья. Домашние звали ее «солнышко», это прозвище она получила за свой прекрасный, добрый, веселый нрав. Это было абсолютно счастливое детство.

Безоблачное детство принцессы Аликс прервалось внезапно, ей было всего шесть лет, когда 5 ноября 1878 года ее старшая сестра Виктория пожаловалась на острую боль в горле и доктора поставили диагноз – дифтерит. Девочку изолировали от остальных детей, но было уже поздно – через несколько дней заболела юная Аликс, дифтерит протекал у нее в тяжелой форме. А в это время один за другим слегли ее младшая сестра Мария (которую в семье звали Мэй) и одна из старших сестер Ирена, брат Эрнст, а затем и отец – великий герцог. Осталась здоровой только сестра Елизавета, которую срочно увезли из дворца. Герцогиня Алиса, не жалея себя, все силы отдавала, ухаживая за больными.

Шестнадцатого ноября случилась трагедия: умерла младшая из дочерей герцога и герцогини – Мэй, ей было всего 4 года. Вскоре после похорон малышки безутешная герцогиня тоже оказалась больна дифтеритом, за ее жизнь боролись лучшие врачи, своих придворных докторов прислала из Англии королева Виктория. Но все было тщетным – 14 декабря 1878 года великая герцогиня Алиса Гессенская и Прирейнская скончалась.

Герцогский дворец, до этого радостный и полный жизни, погрузился в траур. Вдовец-герцог мало обращал внимание на переживания детей. Маленькая Аликс, после смерти матери, оказалась одинокой и брошенной. У достаточно взрослых старших сестер были свои сложившиеся интересы, она же оказалась совсем одна. Часами шестилетняя девочка оставалась в своей пустой комнате, у нее практически не было даже игрушек и вещей – их сожгли в целях дезинфекции. Покои почившей герцогини Алисы любивший ее супруг распорядился оставить в неприкосновенности, сохранив все ее вещи, практически превратив комнаты жены в музей.

Так получилось, что после смерти матери самым близким человеком для принцессы Аликс стала ее бабушка королева Англии Виктория. Позже принцесса говорила, что бабушка ей заменила мать, а будучи взрослой, писала, что не было в ее жизни человека добрее и заботливее бабушки. Неожиданно для окружающих королева Виктория, которая всегда была строга и достаточно безразлична к своим детям, стала проявлять заботу и внимание к осиротевшим гессенским внукам. Особенно из них она выделяла Аликс. Более того, выделяла ее особо из всех своих многочисленных внуков, с удивлением приближенные видели, что королева может приласкать Аликс, больше, чем с другими, проводит с ней время, занимается ее воспитанием.

С детства принцесса Аликс не отличалась хорошим здоровьем. Она часто чувствовала себя плохо. Врачи поставили ей несколько диагнозов. У принцессы иногда так болели ноги, что она вынуждена была подолгу оставаться в постели или кресле, потому что с трудом могла ходить, это происходило из-за воспаления пояснично-крестцового нерва или радикулита. Беспокоили Аликс также невралгия лица и развившиеся с возрастом ревматизм и ишемия. Уже в молодости родные вынуждены были отправлять принцессу лечиться на курорты, где она принимала серные ванны, ей делали массаж и др.

Принцесса Аликс по несколько месяцев в году жила у бабушки в Англии, практически обретя там свой второй дом. В отличие от других внуков, достаточно шумных и своенравных, Аликс была послушной и уравновешенной, аккуратной и обязательной от природы, к бабушке она относилась с огромным почтением. В ответ королева – все это замечали – с удовольствием проводила время с любимой внучкой.

Подолгу живя в королевских резиденциях у бабушки, принцесса Аликс тем не менее не была приучена к роскоши. Во дворцах у королевы жизнь была устроена скромно, согласно протестантской традиции. Никаких излишеств, никаких дорогих вещей. Принцесса Аликс с детства привыкла обходиться без слуг, сама убирала свою комнату, штопала свою одежду, вязала для себя вещи. Многому ее научила сама бабушка. Так, королева лично показывала маленькой внучке, как нужно правильно стелить постель. Ежедневное питание тоже было достаточно скудным, основными блюдами для детей много лет оставались пудинг и печеные яблоки. Позже, когда принцесса Аликс подросла, ее гардероб долго оставался достаточно скромным, а из украшений в девичестве у нее было только несколько недорогих колец и брошей.

Принцесса Аликс получила прекрасное домашнее образование. Любила литературу и музыку, сама отлично играла на рояле и пела, практически профессионально, замечательно рисовала, особенно акварелью. Очень много читала, и не только художественную литературу, но и религиозную и научную, особенно ее привлекала философия. Она защитила диссертацию по философии в Оксфордском университете.

Бабушка принцессы Аликс королева Виктория мечтала, что любимая внучка выйдет замуж тоже за королевского внука Альберта Виктора герцога Кларенса и Эвондейла – старшего сына наследника Британского престола, будущего короля Эдуарда VII, вместе с которым когда-нибудь сможет править Великобританией. Королева Виктория практически распланировала для принцессы Аликс будущее британской королевы. Принц Альберт Виктор сделал предложение, но получил категорический отказ. Бабушка-королева была в гневе, но Аликс не поддалась давлению, настаивая на том, что выйдет замуж только по любви.

Знакомство цесаревича и принцессы. Помолвка. Брак

В конце мая 1884 года принцесса Аликс, которой тогда было 12 лет, вместе с отцом, сестрами и братом впервые приехала в Россию. Семья великого герцога прибыла в Петербург на свадьбу старшей дочери Людвига IV Эллы (Елизаветы) и великого князя Сергея Александровича (брата императора Александра III). Семью великого герцога в России встречали радушно, император с императрицей устроили для них праздничный обед в Аничковом дворце. Для проживания семье определили покои в Петергофе.

Принцессе Аликс в России очень понравилось, а о Петергофе она написала в своем дневнике, что это самое замечательное место. В свои 12 лет Аликс была очаровательной, милой девушкой, воспитанной, серьезной. Во время венчания старшей сестры она стояла рядом с невестой в платье из белого муслина, с розами в волосах. И выглядела очаровательной. Цесаревич Николай Александрович, которому было 16 лет, на свадьбе дяди исполнял роль шафера.

Цесаревич и принцесса познакомились в первый же день ее приезда в Петербург и сразу приглянулись друг другу. Во время праздничного обеда они сидели за столом рядом, в этот день Николай Александрович записал в своем дневнике, что Аликс ему очень понравилась.

Не только на свадебной церемонии общались цесаревич и принцесса, они гуляли вместе в парках, катались на лодках и в экипажах, играли в разные игры. И очень подружились. Уже через четыре дня после знакомства цесаревич в дневнике называл принцессу «душкой» и написал, что они друг друга любят и оставили на заднем окне Итальянского домика в память об этом свои имена.

Конечно, подростковую влюбленность трудно назвать настоящей любовью, и все же память об этом искреннем нежном чувстве осталась у обоих навсегда. После отъезда семьи великого герцога домой цесаревич и принцесса не виделись почти пять лет. Переписываться им не позволял этикет того времени.

В 1889 году во время поездки в Дармштадт Элла и ее супруг великий князь Сергей Александрович пригласили великого герцога Людвига посетить с детьми Россию. Принцесса Аликс стала готовиться к визиту основательно, начала учить русский язык. 18 января 1889 года император Александр III с семьей на Варшавском вокзале Петербурга встречал великого герцога Людвига IV и его семью. Цесаревич (которому было 20 лет) почти пять лет не видел принцессу Аликс (ей теперь было 16). В тот день в дневнике он записал, что она очень выросла и похорошела.

Во второй приезд принцессы Аликс в Россию они с цесаревичем встречались постоянно, и не только на официальных мероприятиях, но и на прогулках, на катке, играли в бадминтон, танцевали вместе на балах. На этот раз их общение продлилось шесть недель. За это время они полюбили друг друга по-настоящему. Уезжая домой, принцесса написала короткое благодарственное письмо цесаревичу, подписав его: «Всегда любящая тебя Аликс». В ответ Николай Александрович написал ей, что ее сестра Элла подарила ему фотографию, где обе сестры в бальных платьях, и он не расстается с этим фото ни на минуту. Написал, что все время о ней думает. Подписал: «С любовью, Ники».

Влюбленные расстались с печалью, у них не было возможности встретиться и даже переписываться, это им не позволяло положение. Однако вскоре Николай Александрович, не выдержав, письмом поздравил принцессу с ее днем рождения. Это было нарушением всех правил, но обоюдные чувства были слишком сильны. Наконец цесаревич в один из июньских дней 1889 года рассказал «тете Элле» о своих чувствах к ее младшей сестре, прямо заявив, что мечтает на ней жениться. Елизавета Федоровна об этом разговоре с цесаревичем рассказала только своему мужу великому князю Сергею Александровичу, и они вдвоем начали помогать влюбленной паре, строго сохраняя их секрет и став посредниками в их отношениях.

В это время о любви русского цесаревича и гессенской принцессы еще никто не догадывался. Газеты в Европе и России уверяли, что будущий русский царь собирается жениться на прусской принцессе Маргарите, другой внучке королевы Виктории и сестре кайзера Вильгельма II. Эти слухи никакой реальной почвы под собой не имели, но везде упорно обсуждались.

Неожиданно о возможных отношениях своей внучки Аликс и русского цесаревича узнала английская королева Виктория. Она была категорически против этого брака и предложила ей другого кандидата в женихи – принца Макса Баденского, но и этот вариант замужества Аликс отвергла. Королева была недовольна поведением внучки, но признала, что у той сильный характер и заставить ее выйти замуж без любви (по политическим предпочтениям) не получится.

В конце 1891 года Николай Александрович записал в дневнике, что он мечтает когда-нибудь жениться на Аликс Гессенской, потому что глубоко и сильно ее любит. Возможную женитьбу на любимой он называл своей заветной мечтой. Наконец осенью 1893 года цесаревич, не обращая внимания на условности, послал принцессе письмо, в котором написал о своей любви и попросил прямого ответа: станет ли она его женой? В ответном письме Аликс написала, что не готова поменять веру, в которой воспитана, поскольку считает это грехом. Но и цесаревича она любила. И страдала, потому что никак не могла принять окончательное решение.

Николай Александрович решился встретиться с любимой лично, чтобы выяснить до конца их отношения. Но он как наследник престола не мог самовольно отправиться в путешествие в Европу и обратился за разрешением к матери. Ему пришлось рассказать ей всю историю их отношений с принцессой. Императрица была оскорблена тем, что он скрывал от нее правду, и возмущена, что влюбленным помогали великокняжеская чета Елизаветы Федоровны и Сергея Александровича. Императрица была в гневе, строго запретила родственникам впредь даже касаться темы женитьбы наследника. Однако цесаревич не сдался и упросил родителей разрешить ему лично встретиться с принцессой. Император с императрицей надеялись, что если Аликс сама скажет их сыну, что отказывается менять веру, то он отступится, поняв, что этот брак невозможен.

Весной 1894 года в Кобурге состоялась свадьба великого герцога Эрнеста Людвига Гессенского и Прирейнского (брата Аликс) и принцессы Виктории Мелиты Саксен-Кобург-Готской, одной из внучек английской королевы Виктории. 4 апреля цесаревич Николай Александрович прибыл в Кобург. Объяснение между влюбленными состоялось, и, глядя в глаза любимому, принцесса забыла обо всех преградах между ними и согласилась стать его женой. Николай Александрович вспоминал, что от напряжения, от радости они в этот момент оба заплакали. Они были счастливы. 8 апреля 1894 года было официально объявлено о их помолвке. В письме родителям цесаревич писал, что не может описать, как он счастлив, что весь мир для него перевернулся и стал отрадным.

Однако 20 апреля жених и невеста вынуждены были расстаться: цесаревичу пора было вернуться в Россию. Свадьбу запланировали отпраздновать через год. Но теперь влюбленные могли переписываться. Сколько в их письмах было нежности, преданности, светлых надежд. Принцесса Аликс писала, что готова отдать любимому всю себя, всю свою любовь, что она весь день думает о нем и это блаженство, что «любовь – это единственное, чего мы не теряем на земле…, что она протекает через Рай».

Николай Александрович считал, что год – это очень долгий срок, и мечтал уговорить родителей перенести свадьбу на осень 1894 года. Аликс жила у бабушки в Англии, и летом в июне влюбленный цесаревич приехал туда повидать невесту. Пять недель они провели вместе, и это время принцесса называла лучшим в своей жизни. Жених осыпал невесту дорогими подарками – роскошными драгоценностями, поражая скаредный британский Двор.

Несмотря на строгие правила придворного этикета, королева позволила невесте и жениху оставаться наедине. В это время они старались рассказать друг другу о себе как можно больше. Цесаревич показал Аликс свой дневник. И они договорились, что она, когда захочет, сможет делать в нем записи. И она писала туда о своей любви к нему.

Только одна история немного омрачила чистую радость влюбленных. На имя Аликс из России пришло анонимное письмо, по его содержанию было понятно, что написала его балерина Матильда Кшесинская, которая была юношеским увлечением цесаревича. Мудрая принцесса письмо читать не стала, а передала его своему жениху. Николай Александрович сам рассказал ей историю своих отношений с балериной. В ответ невеста его сразу простила, отметив, что понимает, какими бывают юношеские пылкие искушения, и то, что было до их любви, пусть останется в прошлом. В его дневнике она написала, что любит его еще больше, потому что понимает, что он ей полностью доверяет. Позже, через месяц, цесаревич уже в своем письме принцессе Аликс из России еще раз искренне покаялся, что причинил ей боль рассказом о давно законченной интрижке с балериной, что «ангельское прощение» его невесты вызвало у него муки стыда, а отношения с Матильдой назвал своим «скотским поведением».

Свидание в Англии окончательно сблизило Ники и Аликс, теперь они стали практически одним целым. Оставшись наедине, постоянно целовались, у обоих от счастья кружились головы.

Николай Александрович уехал из Англии 11 июля, влюбленные договорились, что в сентябре они снова увидятся, но уже в Дармштадте. Аликс продолжила изучать историю и географию России, русский язык, готовилась принять православие. За следующие три месяца она написала цесаревичу 87 писем, он ей – 81.

Однако в сентябре цесаревич в Дармштадт приехать не смог, серьезно заболел его отец-император, у него обнаружилась тяжелая болезнь почек – нефрит. Царская семья переехала в Ливадию, надеясь, что Александру III там станет легче, но облегчения не наступало. К октябрю стало понятно, что император долго не проживет, ему становилось все хуже. 5 октября император и императрица отправили телеграмму принцессе Аликс с просьбой срочно приехать в Крым. 10 октября принцесса прибыла в Ливадию. Александр III был рад приезду невесты сына, при встрече он ее обнял и поцеловал и благословил их брак словами: «Будьте счастливы, дети мои».

Император Александр III скончался 20 октября 1894 года, на следующий день принцесса Аликс приняла православие, став великой княгиней Александрой Федоровной, нужно было спешить, потому что на престоле оказался неженатый взрослый император и необходимо было срочно обвенчать его с невестой. Однако решили все же обряд венчания провести не в Крыму, а в столице. После похорон императора был объявлен траур на год. Только на один день его отменили – на 14 ноября, для того чтобы смогла состояться свадьба.

В церкви Зимнего дворца 14 ноября 1894 года состоялось венчание Государя императора Николая II и пока еще великой княгини Александры Федоровны. Торжественный обед по этому поводу дали в Аничковом дворце. Там же, заняв шесть комнат на первом этаже, молодожены поселились на первое время, понимая, что овдовевшей императрице во дворце одной будет тяжело пережить потерю любимого мужа. У молодоженов не было ни свадебного путешествия, ни медового месяца, только на пять дней они уединились в Александровском дворце в Царском Селе. Влюбленные были счастливы хотя бы немного побыть наедине.

На искренне и глубоко переживавшего смерть отца Николая Александровича легла тяжелая ноша управления огромной империей. И хотя его с детства готовили к этому, само воцарение произошло неожиданно. Планировалось, что цесаревич постепенно начнет участвовать в государственных делах, а его жена в это время хорошо познакомится со своей новой родиной, с ее культурой, историей, религией, в совершенстве изучит русский язык. На момент смерти Александру III было всего 49 лет. До этого он всегда был абсолютно здоровым человеком, даже простудами некогда не болел. Его неожиданная смерть стала для всех шоком. Но самым большим ударом она оказалась для цесаревича и его невесты. Николаю Александровичу исполнилось 26 лет, Александре Федоровне – 22 года, когда им пришлось стать властителями огромной державы.

Лавина дел захлестнула молодого императора, единственной отдушиной для него оказалась любовь его нежной жены. Государь так уставал, что часто по вечерам у него не оставалось сил даже на разговоры, они с любимой просто сидели молча, обнявшись. Так же трудно было и Александре Федоровне, это потом она хорошо выучила русский язык, прекрасно знала историю и географию России, полюбила до глубины души православие. Вначале же она старательно занималась, каждый день по несколько часов, относясь к изучению России, ее языка серьезно как ученый, как доктор философии. Первое время после приезда в Россию вокруг нее был непонятный мир. По традиции как императрица она получила собственный Придворный штат, но им полностью распоряжалась свекровь – Мария Федоровна сама подбирала невестке служащих и фрейлин, и даже по своему вкусу заказывала ей наряды. Александра Федоровна все это молча, с достоинством терпела. Высший свет буквально под лупой рассматривал каждый поступок молодой царицы и, что бы она ни сделала, находил в этом только недостатки. Сестра Государя Ольга Александровна вспоминала, что стоило Александре Федоровне улыбнуться, в свете заявляли, что она насмешничает, стоило быть серьезной – говорили, что она сердится.

С самого начала русское высшее общество новую императрицу приняло в штыки. Так же и к молодому царю его родственники великие князья относились часто без должного почтения. И ему приходилось ставить их на место. Так, императору пришлось написать письмо своему дяде великому князю Владимиру Александровичу, после его неприемлемого поведения, с требованием помнить, кто в стране царь, и хоть он, его племянник, и молод, но не имеет права «смотреть сквозь пальцы на действия кого бы то ни было из членов семейства, которые считаю неправильными… Более чем когда-либо необходимо, чтобы наше семейство держалось крепко и дружно, по святому завету своего Деда. И тебе бы первому следовало бы Мне в этом помогать».

В это трудное для себя время Александра Федоровна находила утешение в религии. Она часто днем между службами приходила в Казанский собор, который находится недалеко от Аничкового дворца, вместе с одной из фрейлин, и коленопреклоненно молилась у икон.

Семейная жизнь Царской семьи до 1914 года

Весной 1895 года молодые император и императрица наконец-то обрели собственный дом – они переехали в Царское Село, в Александровский дворец. Александра Федоровна была счастлива – теперь она могла стать настоящей хозяйкой в своем доме, могла устроить ежедневную жизнь так, как ей это нравилось. Император просыпался ранним утром и его график был расписан поминутно до вечера. Кроме воскресенья и дней церковных праздников все время он отдавал делам. Александра Федоровна организовывала жизнь Двора, принимала делегации, встречалась с дипломатами, устраивала приемы и т. д. Она умела это делать. Еще до своей помолвки, будучи принцессой Гессенской, ей пришлось в родном Дармштадте управлять Двором своего отца, она отлично с этим справилась. Ее отец – великий герцог Людвиг IV – был вдовцом, старшие ее сестры вышли замуж, брат учился в университете, ей приходилось устраивать при Дворе приемы, встречи, заниматься благотворительностью, помогая отцу.

Весной 1895 года Александра Федоровна узнала, что она беременна. Для молодых супругов это стало великой радостью. Счастливые, они на втором этаже Александровского дворца распорядились сделать ремонт, там решили подготовить детские комнаты. На первом этаже левого крыла дворца находились покои императора и императрицы, длинный коридор делил его на две ровные части. Слева располагались покои Государыни с несколькими гостиными и общая спальня Августейших супругов, а справа покои Государя с несколькими кабинетами. Вот над своими покоями они на втором этаже и подготовили «детскую половину». Второй и первый этажи соединяла не только лестница, со временем был сооружен специальный лифт.

Молодые супруги с трепетом ждали появления на свет своего первенца. 3 ноября 1895 года в 9 часов утра в Царской семье родилась дочь, которую назвали Ольгой. Счастливый отец писал, что он испытывает блаженное состояние от сознания случившегося – от рождения Богом посланной дочки! Александра Федоровна называла рождение дочери «бесконечным счастьем», а дочь – драгоценной. Государыня взяла на себя руководство штатом нянек и большую часть времени проводила в детской. Много времени с маленькой дочерью проводил и Государь. Более того, нарушая все традиции королевских Домов, Александра Федоровна сама решила кормить ребенка. Высшее общество не только России, но и всей Европы было возмущено невиданным делом – не просто знатная дама, а императрица решила кормить младенца сама? Для этого же существуют кормилицы! Невиданное вольнодумство долго обсуждали в газетах и салонах. Но Александра Федоровна, не обращая внимания на это неодобрение, и в будущем не только кормила всех своих детей грудью, но купала их, учила их всему, что знала и умела сама, молилась вместе с ними перед сном по вечерам. В этом жену полностью поддерживал Государь, считавший, что для детей необходимы родительская ласка и постоянное внимание.

Императрица сама подбирала учителей для своих детей, участвовала в разработке учебных программ, лично занималась их религиозным воспитанием, учила дочерей рукоделию, музицировала вместе с ними и т. д. Император занимался с детьми спортом (теннис, плавание, велосипед, коньки, лыжи, гребля на байдарке и т. д.). Он приучил их к длинным пешим прогулкам. Любивший литературу Государь каждый день вечерами читал детям вслух книги. Именно он систематически посещал с ними театр, оперу, балет, музыкальные концерты, художественные выставки. В результате царские дети были прекрасно образованы, обладали широким культурным кругозором, были физически развиты.

Великая княжна Ольга Николаевна от природы была ребенком ласковым и веселым. С возрастом превратилась в очаровательную девушку, романтичную, мечтательную. Она прекрасно училась, по мнению учителей, была самой способной из царских детей. Ей одинаково хорошо давались гуманитарные и математические науки. По всем предметам у нее были высшие баллы. При этом она отлично играла на пианино и пела, хорошо рисовала, рано начала писать стихи, обожала литературу – ее постоянно видели с книгой. Любила она философию, интересовалась историей и экономикой. Любимой исторической личностью для нее всегда оставалась императрица Екатерина II. Ольга Николаевна ею восхищалась. Пока в Царской семье не появился на свет сын – цесаревич, старшую цесаревну неофициально считали возможной претенденткой на престол. Постепенно Государь стал привлекать Ольгу Николаевну к государственным делам, советовался с ней по важным вопросам. Из-за этого высшее общество по-особенному относилось к старшей цесаревне, полагая, что история может сложиться так, что великая княжна Ольга Николаевна однажды взойдет на престол.

Цесаревне Ольге Николаевне исполнилось всего девять месяцев, когда Александре Федоровне пришлось «отнять ее от груди». Государственные дела для императора и императрицы всегда были на первом месте, они ощущали себя отцом и матерью всей страны. Поэтому когда в Москве началась подготовка к коронации, Государь с Государыней активно приняли в этом участие.

Торжественный въезд царя и царицы в старую столицу состоялся 9 мая 1896 года, процессия растянулась на несколько километров. Несколько дней в Москве проходили различные мероприятия, связанные с коронацией, во всего мира съехалось огромное количество иностранных гостей.

Утром во вторник 14 мая 1896 года Государь с Государыней под громкие крики народа «ура!» вошли в Успенский собор Кремля, где их встречало духовенство во главе с митрополитом Московским и Коломенским Сергием. Состоялась церемония помазания на царство, которую совершил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Палладий, в конце которой царю поднесли большую императорскую корону, он надел ее, взял в руки скипетр и державу и сел на трон. К нему подошла Александра Федоровна и опустилась на колени. Он снял с головы свою корону, прикоснулся ею ко лбу жены, затем надел ей на голову малую корону. Обнял и поцеловал жену. Венчание на царство свершилось! Вечером царица Александра Федоровна записала в своем дневнике, что вдохновлена сознанием того, что вступает «в мистический брак с Россией. Теперь я действительно Царица».

Семейная жизнь Царской семьи протекала в полном понимании между супругами. Каким бы усталым ни возвращался император вечером во дворец на половину императрицы, Александра Федоровна, всегда спокойная и уравновешенная, умела создать уютную семейную обстановку, в которой муж мог расслабиться и отдохнуть. Как вспоминали фрейлины Государыни, каким бы тяжелыми и напряженными ни были дни для Государя, рядом с женой он всегда смягчался, теплел его взгляд.

Через полтора года после появления на свет старшей дочери императрица родила вторую дочь. 29 мая 1897 года стало днем рождения великой княжны Татьяны Николаевны. С раннего возраста стало заметно, что она очень отличается характером от старшей сестры. Татьяна Николаевна росла ребенком серьезным, организованным, ответственным. И если у старшей сестры учителя отмечали яркие таланты в самых разных областях, то Татьяна Николаевна достигала в учебе не меньших результатов за счет настойчивости и последовательности. С детства обе сестры были чрезвычайно дружны. Восторженная, впечатлительная Ольга Николаевна часто позволяла Татьяне Николаевне быть ведущей в их, как называли придворные двух сестер, «старшей паре».

Великая княжна Татьяна Николаевна отличалась поразительной красотой, классической, практически античной. К дням совершеннолетия ее красота не оставляла равнодушными никого из видевших ее мужчин. Но ее сдержанность и даже скрытность у некоторых людей оставляла впечатление, что она холодна и горда. В свете говорили, что она истинная принцесса. Но близкие знали и ценили ее доброе сердце, никто не мог, как Татьяна Николаевна, преданно заботиться о заболевших родных, точно и аккуратно исполнять поручение отца и матери. Она ничего не забывала, все делала так, как ее просили родители, поэтому если императрице нужно было отлучиться из дворца, то именно Татьяне Николаевне она поручала быть «за старшую».

Через два года 14 июня 1899 года в Царской семье родилась еще одна дочь – великая княжна Мария Николаевна. С детства она была милой, забавной, славной девочкой. И как сразу все близкие отмечали – очень доброй. Пухленькая, неторопливая, мечтательная – она иногда становилась мишенью для насмешек сестер. Но добрая малышка не умела надолго обижаться, ее мягкое сердце легко прощало людей. Мария Николаевна со временем превратилась в настоящую русскую красавицу, а врожденная доброта и нежность вызывали к ней особое отношение у каждого человека, что-то родное и близкое проступало в ее милом облике. Она не скрывала, что больше всего мечтает выйти замуж и иметь много детей, которых она обожала. Казалось, этим созревающим в ней материнством она щедро одаривала окружающих.

Мария обладала недюжинной физической силой, что казалось необычным для девушки. В 18 лет могла легко поднять на руки взрослого мужчину, спокойно поднимала и носила тяжелые чемоданы. Близкие считали, что свою силу она, единственная из внуков, унаследовала от деда – императора Александра III, которого родные в шутку называли Геркулесом. Он сгибал подковы, пальцами мог свернуть в трубочку серебряную монету, поднимал на плечах коня, как-то разозлившись на австрийского посла, который нелестно высказался о русской армии, Александр III завязал узлом вилку, сказав, что так он поступит с австрийскими военными корпусами.

В конце осени 1900 года Царская семья с тремя маленькими дочками отдыхала в Крыму. Погода стояла прекрасная, родители и дети наслаждались купанием в теплом море, прогулками и спокойной тихой жизнью. Беда случилась неожиданно, тяжело заболел император. У Государя диагностировали брюшной тиф. Болезнь протекала в очень острой форме, какое-то время стоял вопрос – выживет ли царь или нет? Девочек увезли из Ливадийского дворца к родственникам, доктора настаивали, чтобы и Александра Федоровна уехала тоже. Врачи очень волновались, Государыня в это время была беременна в четвертый раз, инфекция для будущего ребенка могла стать фатальной. Однако императрица категорически отказалась покидать любимого мужа. Она стала для него сиделкой и медсестрой, не оставляла его ни на минуту. Когда Государь начал выздоравливать, в письме матери он написал, что его жена чистый ангел. Даже зная Александру Федоровну лучше всех, он был поражен ее самоотверженностью. После полного выздоровления мужа беременная Государыня чуть не заболела от усталости, от волнения и бессонных ночей у его постели у нее случилось нервное расстройство.

Одной из причин для волнения у Александры Федоровны было и то, что великие князья, во время болезни императора, провели тайную встречу и решили, что если царь умрет, то они присягнут на верность его брату великому князю Михаилу Александровичу, даже если царица родит сына. Известие об этой тайной встрече очень ранило Александру Федоровну, она с печалью убедилась, что среди родственников мужа ей никогда не найти поддержки.

Пятого июня 1901 года императрица родила четвертую дочь – великую княжну Анастасию Николаевну. Появление на свет еще одной дочери вызвало уныние во всем русском обществе. Газеты в России и за рубежом писали о проклятии Дома Романовых, о том, что, наверное, наследника в Царской семье так и не будет. Роптали родственники царя, светское общество и простой народ. И только два человека были абсолютно счастливы – император с императрицей. Они радовались появлению на свет еще одной дочери так же, как и трех предыдущих. Каждого своего ребенка Государь считал Божьим даром. Государыня вновь нянчилась с малышкой сама, кормила ее грудью, купала. Старалась проводить в детской как можно больше времени.

Великая княжна Анастасия Николаевна росла настоящим сорванцом. Смешливая, ироничная, она с самого раннего детства была сущей головной болью для нянек. К их ужасу, она забиралась на самые высокие деревья, пряталась в укромных уголках дворца, где ее часами не могли найти. Наедалась зеленых яблок в саду, в который ей запрещали заходить. Она дралась с чопорными детьми знатных родственников, никому не позволяя обижать себя. Маленькая, ловкая, по словам ее тети и крестной, великой княжны Ольги Александровны, «как обезьянка», Анастасия Николаевна была грозой даже для кузенов мальчишек. Крестная ее обожала, восхищалась ее смелым, бесстрашным характером. Анастасия Николаевна никогда не юлила, не пыталась уйти от наказания, если провинилась, с честью принимала самые строгие ограничения.

Цесаревна ненавидела уроки, особенно математику, называя ее «свинством». Она любила рассказывать смешные истории, всех передразнивала, без умолку болтала, с ней рядом невозможно было скучать. Ее вольный нрав требовал свободы. Особенно счастлива она была в Крыму, где не нужно было посещать уроки, и далеко в Царском Селе оставались обязательства, связанные с жизнью Двора. Вечерами в Ливадии цесаревна забиралась на крышу дворца и могла долго смотреть в яркое звездное небо, о чем-то мечтая. Лучшей подругой для нее стала сестра Мария Николаевна, с которой они жили в одной комнате и вдвоем занимались в одном классе. При дворе их называли «младшей парой».

Несмотря на то, что все четыре цесаревны были абсолютно не похожи характерами, темпераментом, интересами, внешностью, они очень любили друг друга. И всегда оставались единым целым. Они придумали для себя общую подпись, которую ставили в конце совместных посланий. ОТМА – это были первые буквы их имен.

Александра Федоровна была необыкновенно близка со своими дочерями, с раннего детства став им настоящим другом. Между ней и каждой дочерью существовало настоящее глубокое доверие, которое императрица свято берегла. У цесаревен не было секретов от матери, они делились с ней всеми своими тайнами, и мать ни разу никого из них не предала, не обидела. Кроме доверительных разговоров наедине, девочки писали матери письма, когда она болела или занималась государственными делами. Императрица всегда на эти письма подробно отвечала. По вечерам вся семья собиралась в одной из гостиных Государыни, пили чай, девочки занимались рукоделием или во что-то играли, Государь часто для всех читал вслух очередную книгу. Они все очень любили эти теплые, домашние вечера.

Как и с матерью, дочери были близки с отцом, ему они тоже рассказывали о своих секретах. С самого раннего детства сохранялась необычайная откровенность между каждой из дочерей и отцом-императором. И в юности они сохранили постоянную потребность в духовной близости с отцом. Особенно это заметно в их письмах отцу, где они необыкновенно откровенно рассказывают о своих мечтах, чувствах, первых юношеских влюбленностях. Такое в отношениях родителей и детей возможно только в случае многолетней, глубокой, искренней дружбы.

Несмотря на то, что в Царской семье росли четыре прекрасные дочери, мечта о сыне не покидала императора и императрицу. Империи нужен был наследник престола, только в этом случае трон мог быть защищен от заговоров великих князей и царская власть оставалась бы стабильной и надежной. Только сын императора для народа России и для всего мира имел безусловное право наследовать императорскую власть. Александра Федоровна чрезвычайно серьезно относилась к тому, что не может родить наследника, сына для любимого мужа. Для нее со временем это стало печалью и главной проблемой.

Как люди глубоко верующие, Государь с Государыней постоянно молились Богу о даровании наследника. Они почитали любимого в России старца Серафима Саровского и верили, что по его молитвам Господь дарует им сына. Император сделал все возможное, чтобы преподобный Серафим Саровский был канонизирован, для чего ему пришлось выдержать довольно серьезную битву с противниками прославления старца.

В июле 1903 года при огромном стечении народа в Сарове в лике святых был прославлен преподобный Серафим Саровский. При обретении мощей царь лично вместе с другими людьми нес гроб святого старца, вместе с женой участвовал во многочасовых службах, посетил все памятные места, связанные с жизнью святого. Царская чета везде молилась об одном – о даровании им сына. Император с императрицей говорили со знаменитой блаженной Пашей Саровской, которая предрекла им скорое рождение сына, Александра Федоровна была вдохновлена этим предсказанием.

Начало 1904 года принесло для России и Царской семьи большое несчастье – на Дальнем Востоке Япония развязала войну с Россией. Император погрузился в государственные заботы, военные действия шли тяжело, русские войска, уступавшие в численности противнику, были вынуждены отходить. Императрица взяла на себя заботы по санитарному обеспечению сражающихся войск: открывала склады медицинских материалов, занималась формированием санитарных поездов, открывала лазареты, организовывала помощь для инвалидов и осиротевших семей. Александра Федоровна трудилась не покладая рук, часто преодолевая плохое самочувствие, так как она была снова беременна. Но об этом никто не знал. Новость об очередной пятой беременности Государыни стала государственной тайной, о которой не сообщили даже самым близким родственникам. Только накануне родов, когда скрывать положение императрицы стало невозможным, было официально объявлено, что Государыня вновь ждет ребенка. Это вызвало бурю эмоций в России и мире, слухи, мифы, предположения публиковали все газеты. Все надеялись, что в этот раз Российская империя наконец-то обретет наследника престола!

Тридцатого июля 1904 года императрица родила сына! И этот день для России стал настоящим праздником! Радовался весь народ, на улицах и в парках по всей стране шли гулянья, в церквях служили благодарственные молебны, целый день звонили колокола всех храмов. Император назвал этот день самым счастливым в своей жизни. Императрица была горда и счастлива. Их многолетняя мечта наконец-то осуществилась. Сына нарекли Алексеем.

Великий князь и наследник Алексей Николаевич родился крепким славным младенцем. Сначала никто не подозревал, что он болен, но вскоре неожиданно сильное пупочное кровотечение не оставило у врачей сомнений: у мальчика неизлечимая наследственная болезнь – гемофилия. Когда при любой травме или ушибе кровотечение трудно остановить, а при определенном стечении обстоятельств это может привести к летальному исходу. Заболевание передается по женской линии, но болеют только мужчины. Александра Федоровна потеряла сознание, когда ей сообщили, что ее долгожданный единственный дорогой сын болен страшной гемофилией. Постоянная тревога за жизнь любимого сына, борьба за его здоровье стали главной целью ее существования. Ей пришлось стать еще более сильной, спрятать глубоко в душе свое страдание, теперь каждый день ее жизни – это был бой за жизнь сына. Государь полностью разделил с ней эту трагедию, став настоящей опорой для семьи в тяжелом испытании. Их любовь и верность давали им силы выдержать вместе горький удар судьбы.

Именно в это время рядом с Царской семьей появился сибирский крестьянин, «путешествующий проповедник», обладавший способностями и знаниями знахаря – Григорий Распутин. Царская семья считала его старцем, человеком глубоко верующим, по молитвам которого Бог дарует облегчение цесаревичу во время болезни. Наследник престола был не единственным человеком, кому помогал Григорий Распутин, родственники царя представили императору с императрицей старца после того, как тот лечил особ из высшего света. Александра Федоровна искренне считала старца из Сибири человеком, который молится о их семье как друг и помогает ее больному сыну – облегчает его страдания. Императрица верила, что этот человек из народа, из глубины России в противовес высшему свету, который ее так и не принял, любит ее как «матушку царицу» и предан Царской семье.

Цесаревич Алексей Николаевич рос очень шустрым сообразительным мальчишкой, с острым умом и в то же время добрым и отзывчивым. Из-за приступов гемофилии его обучение часто приходилось откладывать, неделями он оказывался прикованным к постели. Однако чем старше он становился, тем реже болел. И к десяти годам уже достаточно успешно учился. В меру сил стал заниматься спортом.

К подростковому возрасту цесаревич внешне ничем не отличался от ровесников. Физически он был достаточно развит для своих лет, внешне даже выглядел старше. Любил литературу и поэзию. Причем он читал книги не только на русском языке, но по-французски и по-английски тоже. Эти два иностранных языка Алексей Николаевич достаточно хорошо знал, свободно на них говорил. Наследник вел достаточно большую переписку, в том числе и на английском и французском языках, каждый день аккуратно записывал произошедшее в свой дневник, интересовался историей и военным делом. Отец-император постоянно, буквально с младенчества, брал сына с собой на парады и смотры войск, а также на встречи с иностранными гостями. Мать, как и дочерей, учила сына манерам поведения в обществе.

Врожденная доброта и умение сострадать чужим несчастьям привлекали к цесаревичу сердца окружающих Царскую семью людей. Он легко привязывался к людям, причем положение человека в обществе не имело для него значения. Его лучшими друзьями были два сына его дядьки боцмана А.Е. Деревенько и Коля – сын доктора В.Н. Деревенко. Цесаревич не любил церемоний в обращении, его простота сразу вызывала симпатию к нему.

Ежедневная, обыденная жизнь Царской семьи проходила достаточно строго и однообразно. Император каждый день с раннего утра до поздней ночи все свое время посвящал делам. Императрица занималась всем, что было связано с семьей и жизнью Двора, плюс делами милосердия. Она также принимала участие во всех мероприятиях, где по этикету требовалось ее присутствие. Царские дети каждый день, кроме воскресенья и праздников, учились. Много времени также уделялось спорту и прогулкам на свежем воздухе. Изредка Государь возил детей в театр, на концерты и выставки, в гости к родственникам. Сестры Государя великие княгини Ольга Александровна и Ксения Александровна иногда приглашали цесаревен в свои дома в гости, устраивая для них чаепития и развлечения, в том числе и с танцами. Особенным торжеством становилось для Царской семьи Рождество Христово, императрица устраивала в Царском Селе несколько праздничных елок, на них родственникам, свите, детям служащих обязательно лично дарила подарки.

В июне каждый год летний сезон для Царской семьи начинался путешествием на яхте вдоль финского побережья, с остановками в красивых бухтах и купанием (император с детьми начинал купаться, когда вода в море нагревалась до +15 градусов). Затем большую часть лета семья жила на Нижней даче в Александрии – в Петергофе. И только в конце лета отправлялась в Крым, в Ливадию, предпочитая нежаркий бархатный сезон у Черного моря – конец августа, сентябрь. Ежегодно случались и поездки за границу, в основном визиты к родственникам в Англию и в Дармштадт, изредка официальные визиты во Францию, Германию, Румынию и т. д. Бывали и обычные неофициальные путешествия по Европе. Как правило, заграничные путешествия проходили в теплые сезоны, и если можно было отправиться в дорогу морем, то использовали императорскую яхту «Штандарт», которую любила вся семья. А офицеры экипажа яхты со временем стали для царских детей близкими личными друзьями.

Особыми пышными празднованиями исторических событий были отмечены 1912 и 1913 годы. В 1912 году по всей России широко отметили столетие победы в Отечественной войне 1812 года. Центром праздничных мероприятий стало Бородинское поле, а главными действующими лицами – Царская семья. В 1913 году состоялось празднование 300-летия Дома Романовых. В начале года – январе и феврале – прошли многочисленные торжественные мероприятия в Петербурге, а 15 мая 1913 года Царская семья отправилась в Москву, откуда началось двухнедельное путешествие на пароходе по Волге с остановками в крупных городах, в каждом из которых проходили торжества. Главные финальные события юбилея состоялись 24 мая 1913 года в Москве.

Мировая война

Летом 1914 года, когда Царская семья радостно собиралась отправиться как обычно в это время на отдых в финские шхеры, 15 (28) июня в Сараеве боснийский студент застрелил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супругу. Особого волнения данное событие ни у императора, ни во всем российском обществе не вызвало. Террористические акты в начале XX века стали чуть ли не привычным делом, превратившись в неприятное, но достаточно часто случавшееся зло. Никто не ожидал, что убийство в Сараеве повлечет за собой столь катастрофические последствия, ввергнет Европу в пучину кровопролитной войны. События приняли неожиданный поворот. Напряжение, в конце концов, вылилось в австро-венгерский ультиматум Сербии и объявление Веной 15 (28) июля войны Белграду. Австрийская тяжелая артиллерия начала обстрел сербской столицы. Германия, во всем поддерживающая Австро-Венгрию, выступила на ее стороне. Россия поддержала Сербию.

Меньше всего император Николай II хотел, чтобы Россия оказалась втянутой в войну. Все приближенные царя знали – он против войн вообще. Подобно своему отцу Государь испытывал к войнам стойкое отвращение, считал их безобразным явлением, глубоко противным христианским убеждениям. Еще в 1899 году именно император Николай II стал инициатором созыва в Гааге международной конференции по разоружению и законам войны. Конференция открылась 6 мая, в день рождения русского царя. Вторая подобная конференция в Гааге состоялась в 1907 году. На конференциях были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, ставшие основой норм международного гуманитарного права. На конференции в 1907 году обсуждалось предложение императора Николая II о создании Лиги Наций, которая могла бы своим авторитетом предупреждать вооруженные конфликты. Европейские газеты писали, что только благодаря настойчивости русского царя состоялись обе мирные конференции, которые готовила и проводила Россия, выдержав и преодолев сопротивление многих европейских государств. И вот все, над чем император Николай II столько лет настойчиво работал, его многолетняя миротворческая деятельность в июле 1914 года оказалась под ударом.

Император Николай II остро переживал обострение политической ситуации в Европе. И он до последнего надеялся, что здравый смысл возобладает и кровопролитие удастся предотвратить. Государь находился в постоянной переписке со своим кузеном Германским императором Вильгельмом II, с которым с детства был в дружеских отношениях, и как только обстановка накалилась, то отправлял депеши «кузену Вилли» с призывом решить все споры мирным путем. Однако после объявления войны Сербии Австро-Венгрия стала сосредоточивать свои войска не только на ее границах, но и на границе с Россией. В ответ Россия объявила о начале мобилизационных мероприятий. Что вызвало резкую реакцию Берлина, который предъявил России ультиматум, потребовав отменить мобилизацию, в противном случае угрожая войной.

До последнего пытаясь остановить войну, Государь после получения ультиматума отправил своему германскому кузену срочную телеграмму, в которой призывал того одуматься: «С Божьей помощью наша испытанная временем дружба должна найти возможность предотвратить пролитие крови». Российский император предлагал «…передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию». Но Вильгельм II требовал от России только односторонних уступок.

Для императрицы Александры Федоровны ситуация оказалась вдвойне ужасной, ее родина, где она появилась на свет и где жили ее любимые родственники, угрожала войной ее стране, родине ее детей и мужа, России, которая для императрицы стала новым домом. Она отправила своему брату в Дармштадт телеграмму, полную ужаса, отчаяния и понимания, что приближается катастрофа: «Господи, помоги нам всем и не допусти кровопролития!»

Вечером 19 июля (1 августа) Царская семья в храме коленопреклоненно молилась о мире. Время ультиматума, объявленного Германией России, еще не вышло, но германский посол в Санкт-Петербурге граф Ф. Пурталес уже вручил министру иностранных дел С.Д. Сазонову ноту об объявлении войны. После возвращения с вечерней службы император Николай II увидел на своем рабочем столе телеграмму о том, что Германия объявила войну России. Бледный и сосредоточенный он появился в столовой, где его на ужин ждала семья. Узнав страшную новость, Александра Федоровна разрыдалась, испугавшись слез матери, начали плакать цесаревны.

С первых дней войны все мысли, все дела императора и императрицы были посвящены армии, заботам о фронте. Семейная жизнь Царской семьи теперь была подчинена интересам воюющей страны. Александра Федоровна поставила в известность приближенных и объявила своим детям, что пока идет война, не будет у них никакого отдыха, никаких празднеств, никаких дорогих покупок. Императрица считала своим долгом служить всем, чем возможно, своей новой родине, а главной своей обязанностью – обеспечение всем необходимым раненых, беженцев, семей фронтовиков. По всей стране она занималась организацией лазаретов, создала систему санитарных поездов, доставлявших раненых с передовой в тыл, питательных пунктов, где они в дороге могли получить горячее питание, на складах готовили медицинские материалы, сортировали лекарства, в созданных ею сотнях мастерских шили постельное белье и комплекты белья для солдат. Специальные пункты принимали беженцев и инвалидов, обеспечивали их всем необходимым, помогали устроиться на новом месте. Множество помещений (включая дворцы), принадлежавших Царской семье, были отданы под лазареты, автомобили и экипажи выделены для перевозки раненых.

Императрица постоянно лично инспектировала лазареты и склады по всей Европейской части страны. Она как будто забыла о своих болезнях, проблемах с сердцем и болезни ног, неделю и больше проводя в дороге. Для всех ее многочисленных дел нужны были колоссальные деньги, собственных средств Царской семьи не хватало. Александра Федоровна руководила советами и комитетами, созданными для сбора пожертвований и для организации дел милосердия. Подобная работа отнимала много сил и времени. Ее любимый супруг император с начала войны редко бывал свободен, и даже когда приезжал домой, то его время всецело принадлежало военным заботам. Он круглосуточно получал телеграммы, телефонограммы, депеши, держа в своих руках все нити связи фронта и тыла. Теперь император постоянно находился в разъездах. Государыня очень скучала по мужу, в это время ее письма к нему полны нежности и тоски, волнения о любимом человеке.

Вместе со старшими дочерями сразу после начала войны императрица поступила на курсы сестер милосердия, после успешного их окончания в октябре 1914 года начала работать в лазарете в Царском Селе обычной сестрой. Сначала медицинский персонал госпиталя с осторожностью относился к желанию Государыни работать сестрой милосердия, но со временем сестры и врачи убедились, что она ни в чем не дает себе поблажек. Александра Федоровна наравне со всеми занималась перевязками, ассистировала при операциях и даже ампутациях, ухаживала за ранеными, а когда приходили санитарные поезда с фронта, участвовала в санобработке прибывших. Главный врач Царскосельского дворцового госпиталя, блестящий хирург княжна В.И. Гедройц писала, что сначала скептически отнеслась к желанию императрицы и двух ее старших дочерей работать в лазарете, но потом, часто находясь рядом с ними, вынуждена была признать, что они оказались сестрами милосердия «в лучшем значении этого слова».

Мало кто догадывался, что Александра Федоровна в это время переживала и глубокую личную трагедию. Она необыкновенно была привязана к своим сестрам и брату. С любимым братом великим герцогом Гессенским и Прирейнским Эрнстом Людвигом она состояла в постоянной переписке, чрезвычайно доверительной. Они всегда оставались близкими друзьями, доверяя друг другу личные тайны. И вот теперь ее брат, как и вся Германия, послал войска своего герцогства против России. А муж ее старшей любимой сестры Ирены, принц Генрих Прусский, теперь командовал германскими военно-морскими силами на Балтике. С болью Государыня прервала все отношения с родными. Но не могла поступить иначе, говорила: «Я – русская. Я – православная». Императрица в это время говорила своей фрейлине баронессе С.К. Буксгевден: «Двадцать лет я провела в России, половину моей жизни, ее лучшую, счастливую половину. Это страна моего мужа и сына. Именно в России я стала счастливой женой и матерью. И сердце мое навсегда отдано этой стране». Не раз Александра Федоровна, чтобы объяснить, как она относится к России, писала, что «чувствует себя матерью этой страны». И подтверждала это делом: не жалея себя, она во время войны изо всех сил старалась служить России, не только как императрица, но и как сестра милосердия. И не казалось ей это чем-то особенным, она считала такое поведение «материнским долгом».

На фронтах с самого начала войны шли тяжелые бои, войска несли большие потери. В 1914 году русские войска «держали удар», а на австрийском фронте им удавалось одерживать серьезные победы и захватить часть австрийской Галиции. Однако в 1915 году германские войска перешли в масштабное наступление, под угрозой оказались Польша, Белоруссия, Прибалтика, шли тяжелые бои в Карпатах. Жестокое противостояние привело к тому, что потери русской армии в результате жестоких боев составили почти 1 миллион человек, противник потерял 800 тысяч человек. Австро-венгерские войска перешли в наступление в направлении Львова. Столкнувшиеся со «снарядным голодом» русские войска отступали в общей сложности полтора месяца, оставив большую часть Царства Польского и отойдя за Брест-Литовск. Однако планам германского командования о дальнейшем наступлении и взятии Минска не суждено было сбыться: осенью они были остановлены русской армией.

В конце лета 1915 года в тяжелейшей для России ситуации на фронтах император принял решение возложить на себя обязанности Верховного главнокомандующего и лично возглавить воюющую армию. Большинство министров выступили категорически против этого, считая, что возглавить армию во время ее отступления и неудач, в тот момент, когда в обществе назревало недовольство, активизировались революционеры, становилось чрезвычайно опасным. Любые новые провалы на фронте могли вызвать критику действий царя и настроить народ против монархии как таковой. Но император был неумолим, преданность стране и личная порядочность давали ему уверенность в том, что его святая обязанность в тяжелый для родины момент возглавить сопротивление врагам, не думая о собственной выгоде.

С сентября 1915 года император много времени проводил в Ставке в Могилеве, руководя военными действиями, выезжая в находящиеся на фронте части, организовывая снабжение армии и т. д., отдавая этому все силы. По мнению современников, армия с воодушевлением приняла новость о том, что теперь император стал Верховным. Авторитет верховного вождя безусловно сыграл важную роль в том, что русскому командованию в кратчайшие сроки удалось остановить отступление русской армии и организовать оборону. Также к началу 1916 года удалось улучшить снабжение армии боеприпасами и продовольствием. Более того, император постоянно знакомился с новыми видами вооружений, пытаясь в кратчайшие сроки перевооружить армию, обеспечить ее новыми видами оружия. Именно по его распоряжению в армию начали поступать ручные газовые гранаты, огнеметы (причем их было девять разных видов), развернуты массовые поставки противогазов. 3 февраля под Могилевом по приказу Николая II и в его личном присутствии были проведены испытания всех известных форм защиты от химического оружия. Лучший противогаз, разработанный известным ученым Н.Д. Зеленским, по приказу царя вскоре был запущен в массовое производство. Государь лично наградил разработчиков. Царь начал формировать отдельное элитное оперативное объединение, сосредоточив в нем отборные гвардейские части, для решения особых тактических задач.

Особое значение император придавал поддержанию высокого боевого духа в войсках. Считая, что не только его присутствие важно для офицеров и солдат, но и полезно, чтобы наследник престола также находился в Ставке, Государь осенью 1915 года решил взять с собой в Могилев цесаревича. Сын сопровождал его в поездках по фронтам, госпиталям, на встречах с отличившимися в боях частями.

Заполненное важными делами расписание Верховного главнокомандующего практически не оставляло времени на общение с семьей, хотя Государь тосковал по любимой жене и дочерям, остающимся в Царском Селе. Государыня почти каждый день писала мужу длинные, нежные письма, в которых подробно рассказывала обо всем, что происходило в ее жизни и вокруг. В ответ император, не имея возможности писать подробно, отвечал телеграммами. Но как только выпадала свободная минута, сразу писал жене, основательно рассказывая о своей жизни. Письма Августейших супругов содержат столько же нежности и любви, как и те, которые они писали друг другу перед свадьбой, будучи женихом и невестой. За время войны император и императрица написали друг другу почти три сотни писем. Так же постоянно писали в Ставку отцу и брату очень скучавшие по ним великие княжны. Царская семья, оказавшись разлученной войной, по-прежнему была объединена любовью. Государыня писала любимому мужу на фронт 19 сентября 1914 года: «Мои усердные молитвы следуют за тобой днем и ночью. Пусть Господь хранит тебя, пусть он оберегает, руководит и ведет тебя, и приведет тебя здоровым и крепким домой». Государь писал любимой жене из Могилева 6 июня 1916 года: «Дорогая моя – люблю тебя и безумно тоскую по тебе. Я редко так тосковал по тебе, как теперь, несмотря на то, что со мною наш Солнечный Луч. Храни Господь, моя дорогая, тебя и девочек!» Царская семья старалась хотя бы семейные праздники, дни рождения проводить вместе. Пусть нечасто, но императрица с дочерями все же приезжали в Ставку, император позволял себе вместе с семьей провести немного времени. Это были редкие радости среди напряженной военной поры, за которыми снова следовало расставание и общение только посредством писем и телеграмм.

Седьмого декабря 1916 года в Петрограде был убит Григорий Распутин, император вместе с цесаревичем спешно покинул Ставку, чтобы поддержать горевавшую о потери друга Александру Федоровну и присутствовать на его похоронах. Неожиданная гибель человека, которого Царская семья уважала, считая молитвенником за них лично и всю Россию и своим личным другом, опечалила не только Государыню, но и детей, привыкших к его доброму к ним отношению, и Государя, считавшего Распутина боголюбивым старцем.

Назад в Могилев император вернулся в начале 1917 года, на этот раз оставив наследника в Царском Селе. Государыня, провожая мужа на фронт, умоляла его долго не задерживаться в Ставке, считая, что он больше нужен в столице, где начинались нешуточные манифестации и забастовки. Позже она написала мужу: «Ты гораздо нужнее здесь, чем там».

Письма Государыни Государю перед катастрофой полны тревоги и волнения за него: «Мой драгоценный! С тоской и глубокой тревогой я отпустила тебя одного без нашего милого, нежного Бэби. Какое ужасное время мы теперь переживаем! Еще тяжелее переносить его в разлуке – нельзя приласкать тебя, когда ты выглядишь таким усталым, измученным. Бог послал тебе воистину страшно тяжелый крест. Мне так страстно хотелось бы помочь тебе нести это бремя! Ты мужественен и терпелив – я всей душой чувствую и страдаю с тобой, гораздо больше, чем могу выразить словами».

В конце февраля в Петрограде начались погромы, на улицах появились манифестанты, которые призывали: «Долой царя!» Государственная дума, воспользовавшись ситуацией, отказалась подчиняться императору и образовала Временный комитет. Апогеем беспорядков стало присоединение к ним военных частей Петроградского гарнизона. Правительство ушло в отставку. Императрица оказалась в ужасной ситуации, 28 февраля она получила телеграмму от императора о том, что он возвращается в Петроград, чтобы усмирить беспорядки. После этого связь со Ставкой прервалась, и Государыня не знала, что происходит с ее любимым мужем. Из Петрограда императрице позвонил возглавивший думский комитет М.В. Родзянко и предложил вместе с детьми срочно куда-нибудь уехать. Она решительно отказалась.

В это время император пытался прорваться из Могилева в столицу, но его поезд остановили под Псковом. Там, оказавшись в кругу предателей, он под давлением подписал Акт об отречении от престола. Император отказывался от трона в пользу своего младшего брата великого князя Михаила Александровича. Решив, что он сам стал непопулярным в народе царем, считая, что нужно не держаться за власть, а спасать страну, Государь вовсе не потакал революционерам, а спасал монархию, передавая трон своему ничем незапятнанному в глазах народа брату. Император добровольно отдавал власть, чтобы остановить противостояние в обществе и возможные конфликты, чтобы русские не пролили и капли братской русской крови.

В это время ничего не знавшая о судьбе мужа императрица написала письмо, которое может служить символом ее бесконечной любви к нему: «Любимый, душа души Моей, Мой крошка, – ах, как Мое сердце обливается кровью за тебя! Схожу с ума, не зная совершенно ничего, кроме самых гнусных слухов, которые могут довести человека до безумия… Ах, Мой милый Ангел, Я так люблю Тебя, Я всегда с Тобою, ночью и днем! … Обнимаю Тебя крепко и никогда не дам им коснуться Твоей сияющей души. Целую, целую, целую, благословляю Тебя и всегда понимаю Тебя».

Арест. Ссылка. Расстрел

В конце февраля 1917 года заболели корью старшие княжны – Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна, а через несколько дней с высокой температурой слег цесаревич и сразу за ним Анастасия Николаевна. Какое-то время из царских детей здоровой оставалась только великая княжна Мария Николаевна. Александра Федоровна, не снимая форму сестры милосердия, металась между страдавшими от жара и лихорадки детьми.

Из Петрограда в Царское Село приходили сведения о беспорядках – забастовках и демонстрациях. Вокруг Александровского дворца собирались толпы революционных солдат, раздавались призывы «разобраться с немкой и ее детьми». Во дворце начались перебои со светом и отоплением. Но самым страшным для семьи было то, что от Государя перестали приходить телеграммы. Последнее, что знала о муже Александра Федоровна: он пытался вернуться из Ставки в Царское Село к семье, но его остановили где-то под Псковом.

В довершение ко всем несчастьям взбунтовался Царскосельский гарнизон. Только небольшая часть офицеров и солдат вместе с офицерами императорской яхты «Штандарт» пришли к Александровскому дворцу защищать Царскую семью. Угроза расправы была реальной, революционная толпа приближалась, выстрелы уже раздавались у ворот дворца, в пятистах метрах убили часового. Две роты Сводного пехотного полка организовали оборону в дворцовом парке. К верным частям, чтобы поддержать их морально, вышла Александра Федоровна с дочерью Марией.

Всю ночь шли переговоры между мятежниками и верными Царской семье военными, в конце концов революционные солдаты отступили по приказу Временного правительства. После нескольких часов, проведенных на морозе, оказалась в постели и Мария Николаевна, у нее резко поднялась температура. К кори, которой она заболела, так же как сестры и брат, прибавилась простуда. Состояние цесаревны быстро ухудшалось, и вскоре врачи объявили Александре Федоровне, что ее дочь может умереть. Мария Николаевна приняла последнее причастие, простилась с родными и близкими.

Когда из Петрограда пришли новости об отречении императора, Александра Федоровна отказывалась им верить, пока в Царское Село не приехал великий князь Павел Александрович, который подтвердил – Государь отрекся от престола в пользу своего брата великого князя Михаила Александровича. Через три дня назначенный командующим войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов сообщил императрице о том, что она и император считаются арестованными.

Свита, приближенные и слуги могли остаться вместе с Царской семьей под арестом по собственной воле. Большинство слуг и служивших в Александровском дворце людей разбежались, многие при этом уносили с собой ценные вещи, принадлежавшие Царской семье. Во дворце остались единицы преданных императору людей.

Государь вернулся в Царское Село 9 марта, из его многочисленных адъютантов с ним остался только один – князь Василий Александрович Долгоруков. Александра Федоровна, по словам подруги, как юная девочка, радостная бежала навстречу любимому по коридорам и лестницам дворца. Все было неважно, главное, она могла обнять дорогого мужа, который невредимым вернулся к ней и детям.

Для арестованной Царской семьи ввели строгие ограничения – бывшим императору и императрице не разрешалось встречаться наедине, они не должны были спать в одной комнате, и даже больных детей им запрещалось навещать вместе. Арестованным запрещалось разговаривать на иностранных языках. Их письма читал комендант, назначенный Временным правительством, он единолично решал – посылать ли их адресатам или нет. Прогулки проходили строго по часам, под наблюдением вооруженного конвоя, и только в специально отведенном месте, парк посещать запрещалось. И конечно, запрещалось покидать дворец, общаться можно было только с другими арестованными и больше ни с кем.

Только к началу мая дети окончательно выздоровели, последней – болевшая тяжелее и дольше всех Мария Николаевна. К этому времени режим содержания арестованных по некоторым позициям был смягчен. Государь с Государыней снова могли находиться в одной спальне. На прогулках можно было посещать парк и даже кататься на велосипедах и лодках. Царской семье рядом с дворцом разрешили разбить огород. Это стало для арестованных интереснейшим занятием, 60 грядок они засадили зеленью и овощами. Сами копали землю, ухаживали за растениями – пололи, поливали. Урожай очень разнообразил питание арестованных.

После выздоровления детей младшие цесаревны, Татьяна Николаевна и цесаревич вновь стали посещать уроки. Так как учителей к арестованным больше в Царское Село не пускали, а во дворце остался только учитель французского языка Пьер Жильяр, преподавали те, кто мог – сами Августейшие родители, доктор Е.С. Боткин, гофлектриса Е.А. Шнейдер, старшая великая княжна Ольга Николаевна и другие взрослые.

После двух с половиной лет войны, когда Царская семья в основном жила врозь, император с цесаревичем находились в Ставке в Могилеве, а императрица с цесаревнами в Царском Селе, пять месяцев под арестом в Царском Селе стали практически первым периодом для семьи, проведенным по-настоящему вместе. Эти месяцы Государь все время посвящал детям и жене, что раньше было невозможно в его наполненном государственными обязанностями царском служении стране. Теперь он имел возможность каждый вечер часами читать детям вслух книги, гулять с ними и заниматься спортом, неспешно беседовать с женой. Впервые все члены Царской семьи, несмотря на трудности ареста, могли позволить себе роскошь оставаться самими собой и тратить свое время на то, что им нравилось.

С самого начала заключения постоянно приезжавший в Александровский дворец министр нового правительства А.Ф. Керенский объявил бывшим императору и императрице, что Временное правительство не может гарантировать их безопасность в Царском Селе, так близко от революционной столицы. Их планируется перевезти в другое место. Царская семья просила позволить им поселиться в Ливадии. Но разрешения на это они не получили, Керенский объяснял это сложностью организовать дальний переезд через всю революционную страну. Было получено приглашение из Великобритании, которая предлагала принять бывшего российского императора с семьей. Это всем казалось логичным, правивший английский король одновременно являлся кузеном Александре Федоровне и Николаю II. Государыня выросла в Англии у бабушки и готова была вернуться туда после отречения мужа, так как Временное правительство сначала решительно отказывало Царской семье в желании остаться в России.

Переговоры с Великобританией шли долго, и когда вдруг из Лондона была получена депеша, что английское правительство и король отзывают свое приглашение, время было упущено – организовать выезд Царской семьи за рубеж в другую страну уже стало невозможно, новые переговоры требовали времени.

От Царской семьи до последнего момента скрывали, куда именно их увезут. Но то, что им приказали взять с собой много теплых вещей, не оставляло сомнений – это будет Сибирь. Государыня с цесаревнами, прощаясь с любимым домом, постоянно плакали. Радовался только цесаревич, Алексею Николаевичу казалось заманчивым увидеть новые края, пожить в незнакомом ему месте. В последний момент, наконец, Керенский назвал место ссылки – Тобольск.

Ранним утром 1 августа в поезд с надписями «Японская миссия Красного Креста» посадили Царскую семью, их теперь немногочисленную свиту и слуг и во второй состав охрану. Поезда двинулись на восток. 6 августа Царскую семью привезли в Тобольск. Здесь их разместили в бывшем доме губернатора, отгородив часть двора, сад и дом высоким дощатым забором. Первое время жизнь в небольшом провинциальном городе протекала для арестованных в спокойном ритме. Прогулки в небольшом садике, игра в городки, для детей соорудили во дворе качели, зимой построили снежную горку. Царские дети снова начали учиться. Приятно проходили тихие вечера в привычном кругу приближенных. С сентября арестованным хотя и под охраной, но разрешили посещать службы в близлежащем храме. Чтобы как-то оживить скучные серые будни, решено было создать домашний театр. Все вели оживленную переписку с родными и друзьями, и даже получали от них посылки. Жизнь казалась терпимой и имеющей свои радости.

Однако все изменилось после октябрьского переворота, когда в столице к власти пришли большевики. В ноябре 1917 года связь с Петроградом на время прервалась, перестали приходить даже телеграммы, не перечисляли деньги на жалованье охране, назревал солдатский бунт.

Большевицкие власти сменили руководство охраной Царской семьи, уволили прежних солдат, заменив их красноармейцами. Был резко ужесточен режим содержания арестованных, вплоть до того, что перестали выделяться деньги на их содержание, пришло распоряжение уволить большинство слуг. Поднимался вопрос о помещении Царской семьи в каторжную тюрьму.

Зима 1917/18 года в Тобольске выдалась холодной, дров для нормального отопления дома не хватало. Арестованные спали в верхней одежде. Температура в комнатах опускалась до +6 градусов. Особенно холодно было в комнате у цесаревен, в помещениях они постоянно ходили в валенках. В доме перестали работать водопровод и канализация, починить их было некому. Государыня в письмах подругам из Тобольска писала, что стала «страшно худа» и у нее «волосы быстро седеют» – «Я стала похожа на тень», и уверяла их, что они бы ее не узнали. Тяжелое материальное положение, отсутствие денег и возможностей покупать новые вещи и продукты довели в это время Царскую семью практически до нищеты. Императрица жаловалась в письмах близким, что у императора «брюки страшно заштопаны», «рубашки у дочек в дырах», у цесаревича теплые чулки в дырах, и он попросил ее связать ему новую пару «потолще и потеплее», потому что в доме невыносимо холодно. Александра Федоровна писала Анне Вырубовой, что, несмотря на трудности и печали, дух у всех членов Царской семьи был бодр и «мирно на душе, хотя страдаешь сильно, сильно за Родину», но «Господь так близок, чувствуешь Его поддержку».

В это трудное время Государыня восхищалась твердостью и мужеством любимого мужа, что «Он прямо поразителен – такая крепость духа, хотя бесконечно страдает за страну», так же достойно вели себя, по словам императрицы, и царские дети: «Такие храбрые и хорошие и никогда не жалуются».

В каждом письме из Тобольска императрица, как молитву, как главное желание своей жизни повторяла: «О, Боже, спаси Россию!» и добавляла: «Этот крик души и днем и ночью – все в этом для Меня…» И никакой ни к кому ненависти у Государыни не было, только чистая любовь к России и ее народу: «Какая Я стала старая, но чувствую Себя матерью этой страны и страдаю, как за Своего ребенка и люблю Мою Родину, несмотря на все ужасы теперь и все согрешения. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь из Моего сердца и Россию тоже, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает Мое сердце, но ведь это не вся страна. Болезнь, после которой она окрепнет. Господь, смилуйся и спаси Россию!»

К весне 1918 года тучи вокруг Царской семьи стали сгущаться с каждым днем, арестованных окончательно перевели на солдатский паек. Усугубились проблемы с питанием, магазины в Тобольске стали закрываться, наличных денег ни у Царской семьи, ни у их приближенных совсем не осталось. Арестованные голодали бы, если бы им не помогал продуктами Иоанно-Введенский женский монастырь.

Солдатский комитет принял постановление о запрете носить погоны и царские награды. Адъютантам государя и ему самому пришлось подчиниться, потому что красноармейцы угрожали всем, кто не снимет погоны, расстрелом. Особенно тяжело переживал случившееся цесаревич, который несмотря ни на что мечтал стать военным. Со слезами на глазах он срезал с гимнастерки свои ефрейторские погоны.

В начале января 1918 года цесаревич и цесаревны заболели краснухой, болели достаточно тяжело. Вскоре из Екатеринбурга в Тобольск прибыл отряд красноармейцев, потребовавших выдать им Царскую семью, иначе угрожали захватить ее силой. Охрана выдать царя отказалась, была организована круговая оборона дома с пулеметами по периметру. Нападения не последовало, потому что екатеринбуржцев вытеснил из Тобольска отряд красноармейцев из Омска, тоже мечтавший увезти царя с семьей в свой город. Через время в Тобольск снова вернулись екатеринбуржцы, увеличив свой отряд. Красноармейцы собирали митинги и агитировали за перевод Царской семьи в каторжную тюрьму. Обстановка в бывшем губернаторском доме становилась тревожной, все ждали нападения революционных солдат.

Когда обстановка в Тобольске накалилась, Александра Федоровна приняла решение, что на случай непредвиденного развития событий оставшиеся у нее драгоценности нужно зашить в одежду свою и дочерей. Из жемчужин и драгоценных камней мастерили пуговицы, зашивали камни в корсеты, шляпы и муфты и т. д.

Четырнадцатого февраля 1918 года Советская Россия перешла на новый стиль летоисчисления. По постановлению Совета народных комиссаров состоялся переход с юлианского на григорианский календарь: разница между старым и новым стилями составляла 13 дней, декрет предписывал после 31 января 1918 года считать 1 февраля сразу 14-м. Первые месяцы рядом с новыми датами в скобках писали старые.

У цесаревича все время с начала ареста (с начала марта 1917 года) не было серьезных приступов гемофилии, он чувствовал себя хорошо, и это очень радовало родителей и сестер. И тем неожиданнее и страшнее был удар – 12 апреля (30 марта) 1918 года у Алексея Николаевича начался один из самых тяжелых приступов гемофилии в его жизни. После небольшой травмы началось внутреннее кровотечение, он стал страдать от резкой боли. Круглосуточно кричал, таял на глазах. Лекарства в революционном Тобольске не удавалось достать, обезболивающее у врачей Е.С. Боткина и В.Н. Деревенко закончилось, аптеки в городе оказались закрыты. Цесаревич ничего не ел, с трудом переносил постоянную тошноту, не спал, его крики во время приступов боли круглосуточно никому в доме не давали покоя. Родные по очереди дежурили у постели больного, им помогали дядька Клементий Нагорный и учитель Пьер Жильяр.

В разгар приступа гемофилии у цесаревича – 15 (2) апреля – в губернаторском доме появился эмиссар из Москвы комиссар В.В. Яковлев с приказом увезти царя из Тобольска. Комиссар разрешил бывшему императору взять с собой несколько человек, кого тот пожелает. Александра Федоровна разрывалась между долгом быть рядом со страдающим сыном, который вполне мог умереть, и любимым мужем, которого увозили, как все думали, в Москву на судебный процесс. В конце концов Государыня после бессонной ночи приняла решение уехать вместе с мужем, чтобы быть ему опорой во время судебных разбирательств. А сына они оставляли на попечении старших дочерей, доктора Деревенко, учителей, дядьки и свиты. Александра Федоровна хотела быть рядом с мужем в тяжелых испытаниях. После отъезда обоих родителей Алексей Николаевич горько рыдал в своей постели. Он никогда во время приступов не оставался без матери. 26 (13) апреля, несмотря на болезнь цесаревича, Государя с Государыней, великую княжну Марию Николаевну (ее родители выбрали как самую физически сильную из детей), князя В.А. Долгорукова, доктора Е.А. Боткина, камердинера Т.И. Чемодурова, комнатную девушку А.С. Демидову и унтер-офицера И. Д. Седнёва увезли из Тобольска в неизвестном для близких направлении.

Оставшиеся в Тобольске цесаревны только после праздника Пасхи Христовой – 5 мая (22 апреля) – получили известие о том, где находятся их родители и что с ними случилось. Получив письмо, они с удивлением узнали, что родные не в Москве, как все предполагали, а в Екатеринбурге, где их держат в заключении в доме инженера Ипатьева. Что дорога в Екатеринбург была очень тяжелой, приходилось вброд переходить ледяные реки, сразу после ледохода, трястись по грязи в телегах, сидя на соломе, постоянно меняя выбившихся из сил лошадей. Особенно трудно было в пути Александре Федоровне, которая страдала от болезней ног, сердца, нервной системы и уже обычно практически большую часть времени проводила в инвалидном кресле. О дороге из Тобольска в Екатеринбург в дневнике императрица писала: «Дорога просто ужасная, замерзшая земля, грязь, снег, вода до живота лошадей. Жутко трясло, болит все тело».

Цесаревич все еще плохо себя чувствовал, не мог стоять на ногах, не то что ходить. Его носил на руках дядька матрос К.Г. Нагорный. Алексей Николаевич ослабел и очень сильно похудел, но и он, и сестры после получения писем от родителей сразу стали уговаривать комиссаров отвезти их в Екатеринбург к остальной семье.

Наконец 20 (7) мая три цесаревны, цесаревич и оставшаяся часть свиты в сопровождении красноармейцев прибыли на пристань в Тобольске, чтобы сначала на пароходе «Русь», а потом на поезде отправиться в Екатеринбург. В тот день для Царской семьи окончательно закончились девять месяцев ссылки в Тобольске.

На пристани царских детей провожали горожане. Когда матрос Нагорный с цесаревичем на руках приблизился к пароходу, в толпе запричитали: «На кого же ты нас покидаешь?!» Многие мужчины, сняв шапки, опустились на колени, женщины заплакали. Алексей Николаевич перекрестил прощавшихся с ним людей. Позже вечером в каюте, прислушиваясь к крикам пьяных красноармейцев на палубе, он сказал доктору и дядьке: «Я знаю, они нас убьют. Только бы не очень мучили».

Царская семья, к их большой радости, воссоединилась 23 (10) мая в Екатеринбурге. В доме инженера Ипатьева родители и дети плакали и целовались, не обращая внимания на удивленных комиссаров и охранников. Приехавшие из Тобольска три цесаревны и цесаревич боялись, что им не удастся больше никогда увидеть родителей и сестру, и когда они, к счастью, снова оказались все вместе, то им казалось, что это самое главное и ничего ужасного теперь просто не может случиться.

Режим содержания Царской семьи в доме Ипатьева существенно отличался от условий жизни в Тобольске. Комендант «Дома особого назначения», большевик, бывший политический ссыльный А.Д. Авдеев сразу заявил Государю, что теперь он оказался в руках настоящих революционеров. Жизнь Царской семьи была подчинена строгому распорядку. Утром проходила поверка – комендант обходил все комнаты, пересчитывая заключенных. На завтрак пили чай с черным хлебом, если таковой оставался с предыдущего дня. Перед обедом была прогулка 15–30 минут, обед сначала приносили из рабочей столовой, потом разрешили готовить царскому повару И.М. Харитонову из пайков, которые выделялись на каждого арестованного. Перед ужином снова была прогулка 15–30 минут, на ужин ели то, что осталось после обеда, чаще всего кроме хлеба ничего не оставалось. Царская семья голодала бы, если бы местные монахини не помогали ей. По благословению игуменьи, насельницы Ново-Тихвинского монастыря систематически приносили в дом Ипатьева передачи с продуктами.

Дом Ипатьева огородили двумя высокими дощатыми заборами, между которыми поставили дополнительные посты охраны. Из всех окон можно было видеть только забор, но все равно их не разрешали открывать даже в жару, и стекла замазали побелкой. Охранники, состоявшие из рабочих местной фабрики, напивались, по ночам буйствовали на первом этаже дома, мешая спать заключенным. Также они воровали ценные вещи у Царской семьи, в основном в то время, когда арестованных выводили на прогулки. Однажды два пьяных рабочих попытались украсть у цесаревича, в его присутствии, маленькую икону Богородицы на золотой цепочке, вошедший в это время в комнату дядька матрос Нагорный попытался им помешать. Завязалась драка, на помощь дядьке прибежал Седнёв, но их обоих подоспевшие охранники скрутили и увели. Больше их Царская семья не видела, узники дома Ипатьева так и не узнали, что Седнёва и Нагорного через несколько дней расстреляли…

Без дядьки Нагорного арестованным стало сложно ухаживать за больным цесаревичем, теперь няньками для него стали сестры. На руках Алексея Николаевича носила Мария Николаевна. Княжны помогали на кухне повару Харитонову, стирали одежду и убирали. Неожиданно у Государя началось кровотечение, обострилось хроническое заболевание, у доктора Боткина случились почечные колики, плохо себя чувствовала Государыня. Старшие цесаревны практически снова стали сестрами милосердия, ухаживая за больными. Цесаревичу снова стало хуже, возобновились боли, парализовало ногу, на которую пришлось наложить гипс. Для этого в виде исключения разрешили пригласить доктора Деревенко, жившего свободно в городе, но в дом Ипатьева его до этого не пускали.

Неожиданно в середине июня в продуктах, которые передали Царской семье монахини, арестованные нашли написанную по-французски записку от «верных царю офицеров», которые «хотели спасти царя и его семью». В ответной записке, которую написала под диктовку отца великая княжна Ольга Николаевна, Царская семья ответила, что, во-первых, не согласна бежать, если с ними не спасут людей, которые добровольно отправились с ними в ссылку, и, во-вторых, они настаивали, чтобы не пострадали часовые – рабочие, которые их охраняли. В назначенную ночь, когда арестованные легли спать одетыми, никто не попытался их освободить. Царская семья так и не узнала, что никаких «верных офицеров» не было, записки писали чекисты, чтобы доказать, что бывший император и императрица с детьми готовятся бежать.

Жизнь арестованных полностью контролировалась Уральским областным Советом рабочих и солдатских депутатов. Даже мелкие вопросы решал только областной Совет. Вся переписка Царской семьи тоже шла через него. Проворовавшийся комендант А.Д. Авдеев и его люди были уволены, новым комендантом стал чекист Я.М. Юровский, которые еще сильнее ужесточил режим содержания арестованных. Он запретил насельницам Ново-Тихвинского монастыря передавать Царской семье продукты. Посты охраны в Ипатьевском доме заняли чекисты и бывшие австро-венгерские военнопленные, которым было строжайше запрещено общаться с Царской семьей. Юровский изъял у арестованных все ценные вещи, описал и унес с собой.

Неожиданно охранники увели доктора Боткина. У Государыни случилась истерика, она не представляла, как они смогут обойтись без врача, когда так болен цесаревич. Никто из тех, кого уводили красноармейцы, назад к Царской семье не возвращался, однако доктора Боткина неожиданно для всех привели назад. Врач вел себя странно, заговаривался, писал какое-то длинное письмо своим детям. Доподлинно не известно, сказал ли доктор Боткин кому-то из заключенных, что чекисты ему предлагали не возвращаться в дом Ипатьева, работать в госпитале для красноармейцев, прямо заявив, что «судьба Романовых уже решена». Доктор Боткин отказался покинуть Царскую семью. И вернувшись к ней, начал писать прощальное письмо своим детям.

К середине июля жизнь Царской семьи в доме Ипатьева стала совсем невыносимой, полной тоски и неясных предчувствий. В гостиной, где заключенные собрали все иконы, которые привезли с собой, они каждый день устраивали домашнюю службу. По вечерам Государь читал духовные книги, которых у Александры Федоровны был целый чемодан. Часто Государыня с цесаревнами пели молитвы, их голоса наполняли притихший дом.

Утром в воскресенье 14 (1) июля Юровский вдруг объявил Царской семье, что к ним придет священник, служить обедницу. Священник потом вспоминал (он служил для заключенных в доме Ипатьева во второй раз), что Царская семья вела себя странно, ему показалось, что у них что-то случилось.

В понедельник 15 (2) июля Юровский привел нескольких уборщиц, которые во всем доме навели порядок, вымыли полы, им помогали цесаревны.

Во вторник 16 (3) июля неожиданно монахини принесли целую корзину яиц, пятьдесят штук. Юровский сказал, что это для больного цесаревича.

В ночь на 17 (4) июля Юровский разбудил доктора Боткина, попросив его сообщить Государю, что Царская семья и слуги должны срочно собраться, взять только самые необходимые вещи, так как их должны срочно увезти.

Около 3 часов ночи 17 (4) июля арестованные, по приказу Юровского, спустились в подвальную комнату в доме инженера Ипатьева. Государь нес спящего сына на руках. За ним шли полусонные цесаревны с Государыней и рядом их верные слуги. В пустую комнату по просьбе Государыни принесли два стула, на один из которых император посадил цесаревича, на другой села императрица.

Расстрельная команда под руководством чекиста Юровского открыла огонь, убийцы распределили заранее, кто в кого будет стрелять. Императора убил лично Юровский, он же стрелял в цесаревича, но не убил его сразу, подошел к стонавшему мальчику, лежавшему в луже крови, и добил выстрелом в голову. Сразу погибла Александра Федоровна. Потом убили старших цесаревен – Ольгу Николаевну и Татьяну Николаевну. Цесаревны, в корсеты которых были зашиты драгоценности, умерли не сразу. Пули отскакивали. Мария Николаевна успела добежать к двери, ее добили там. Громко кричала Анастасия Николаевна, ее из царских дочерей убили последней. Погибли доктор Евгений Сергеевич Боткин, царский повар Иван Михайлович Харитонов, камердинер Алоизий (Алексей) Егорович Трупп, горничная императрицы Анна Степановна Демидова, которую убили последней – закололи штыками.

На момент гибели императору Николаю II было 50 лет, императрице Александре Федоровне – 46 лет, великой княжне Ольге Николаевне – 22 года, великой княжне Татьяне Николаевне – 21 год, великой княжне Марии Николаевне – 19 лет, великой княжне Анастасии Николаевне – 17 лет, цесаревичу наследнику российского престола Алексею Николаевичу – 13 лет (через две недели ему бы исполнилось 14).

Император и императрица были женаты без малого 24 года, воспитывали четырех дочерей и сына, и в последний день своей жизни были так же близки и так же любили друг друга, как и в день своего венчания.

Часть 2. Великая княжна Ольга Николаевна

Практически с первых дней после венчания 14 ноября 1894 года императора Николая II и тогда еще великой княжны Александры Федоровны все их родственники и близкие Царской семье люди ожидали сообщения о беременности молодой царицы, стараясь увидеть в ее состоянии признаки желанной новости. Вот что записал великий князь Константин Константинович в своем дневнике через месяц после свадьбы Августейшей семьи: «Молодой императрице опять сделалось дурно в церкви. Если это происходит от причины, желанной всей Россией, то слава Богу!»

Ожидание родственников и верноподданных вскоре оправдались. Вначале Царская семья тщательно скрывала новость о беременности Государыни. В первую очередь на этом настаивала будущая мать. Сохранилось письмо Александры Федоровны брату Эрнсту Людвигу, в котором она признается ему, что подозревает, что беременна, но просит держать это в тайне. Письмо было написано в конце февраля 1895 года, счастливая Государыня писала: «О, просто не могу в это поверить, это было бы слишком хорошо и слишком большое счастье».

Беременность у Государыни была трудной, она постоянно чувствовала слабость, ее часто мучил сильный токсикоз. Ела она с трудом, мучила тошнота. Очень часто Александра Федоровна целыми днями оставалась в постели.

Летом 1895 года Царская семья переехала на Нижнюю дачу в Петергоф, в тихую, небольшую виллу на берегу моря. В тот год летние месяцы выдались необыкновенно жаркими, а на морском воздухе в доме с видом на Финский залив в окружении густого парка Государыне легче дышалось, проще было переносить тяжелую беременность.

Все теплое время – с июня по сентябрь – Царская семья жила в Петергофе в уединении и покое. Александра Федоровна много гуляла, сама шила и вязала для будущего малыша одежду. А ребенок все больше давал о себе знать, активно напоминая о себе движением в животе матери. Александра Федоровна писала брату Эрнсту Людвигу в июле: «Моя крошка иногда прыгает, как сумасшедшая, и от этого у меня начинает кружиться голова, а во время ходьбы время от времени делает толчки». Государыне в это время было 22 года, и будущее материнство казалось ей беспредельным счастьем, которым она делилась в письмах с братом: «Какая это, должно быть, радость – иметь собственного маленького сладкого крошку. Я с огромным нетерпением ожидаю тот момент, когда Бог даст нам нашего – это будет такое счастье и для моего дорогого Ники».

В конце августа Царская семья переехала из Петергофа в Царское Село в специально отремонтированный и обустроенный к рождению ребенка Александровский дворец. Неожиданно в сентябре у Государыни случился острый приступ боли в животе. В Царское Село вызвали придворную акушерку госпожу Е.К. Гюнст и самого известного гинеколога России – Д.О. Отта. Приступ прошел без последствий.

В формулярном списке Дмитрия Оскаровича Отта на 1 декабря 1895 года были зафиксированы следующие должности и звания: «директор Повивального института, лейб-акушер Двора Его Императорского Величества, консультант и почетный профессор по женским болезням при Клиническом институте великой княгини Елены Павловны, доктор медицины, действительный статский советник».

Происходившая из семьи обрусевших немцев Евгения Конрадовна Гюнст была известной в Санкт-Петербурге акушеркой, которую часто приглашали для принятия родов в высокопоставленных семьях не только в России, но и в европейских королевских Домах.

Рождение первенца в Царской семье сначала ожидали в середине октября. К этому времени из Москвы в Царское Село приехала сестра Государыни, супруга великого князя Сергея Александровича – великая княгиня Елизавета Федоровна (Элла). Она отправляла в Англию их с Александрой Федоровной бабушке – королеве Виктории, которая волновалась о здоровье беременной внучки, успокаивающие послания. Радуясь хорошему состоянию сестры, писала, что та «весела, совсем как ребенок», «лицо округлилось, и цвет лица такой здоровый». Молодая императрица к тому времени чувствовала себя лучше, чем вначале беременности.

Государь старался постоянно находиться рядом с женой, очень волнуясь о ней. В это время он часто писал матери – вдовствующей императрице Марии Федоровне – о состоянии жены. Сообщал ей в письмах все новости: «Детка сместилась ниже, и от этого ей очень неудобно, бедняжке!»

Ребенок был очень большой, перед родами Государыня с трудом могла двигаться, ее мучили боли в спине и ногах, большую часть времени она лежала. «Ребенок все никак не родится – уже на подходе, но пока не желает появляться», – жаловалась Александра Федоровна в письме брату Эрнсту. В Александровском дворце теперь постоянно дежурили доктор Отт и Евгения Гюнст. Первоначально планировалось, что первые роды молодой императрицы Александры Федоровны должны пройти в Зимнем дворце в Санкт-Петербурге. Именно там готовили все для этого необходимое. Но потом от этого плана отказались.

Цесаревна Ольга Николаевна родилась в Царском Селе в Александровском дворце 3 ноября 1895 года. В час ночи у императрицы начались схватки. Всю ночь Александра Федоровна не спала, мучаясь от боли. Утром она не смогла подняться с постели, провела целый день в кровати, страдая от сильных схваток. Император не находил себе места, видя, как тяжело его жене. В Александровском дворце роженице помогали родная сестра императрицы Елизавета Федоровна и свекровь вдовствующая императрица Мария Федоровна. Они вдвоем всячески поддерживали венценосную роженицу и беспокоившегося о ней императора. Обе осторожно растирали Государыне спину и ноги, что помогало ей расслабиться. Вдовствующая императрица много и горячо молилась.

Роды были тяжелыми. Пришлось применить хлороформ и для извлечения плода использовать щипцы. Елизавета Федоровна вспоминала, что малышка оказалась огромной, но Государыня была отважна и терпелива.

Великая княжна Ольга Николаевна появилась на свет в 9 часов вечера. Измотанный ожиданием и состраданием жене Государь с радостью услышал через закрытую дверь плач своего первого ребенка. Его счастью не было предела, он записал в своем дневнике: «В 9 часов ровно услышали детский писк и все мы вздохнули свободно! Богом нам посланную дочку при молитве мы назвали Ольгой! Когда все волнения прошли, и ужасы кончились, началось просто блаженное состояние при сознании о случившемся! Слава Богу, Аликс перенесла рождение хорошо и чувствовала себя вечером бодрою».

Имя будущему ребенку родители выбирали заранее, было решено, что если родится мальчик, то назовут его Павлом, если девочка – Ольгой. В выборе имен принимала участие будущая бабушка – императрица Мария Федоровна, она имена одобрила.

По одной из легенд: акушерка, увидев густые и темные волосы на головке новорожденной цесаревны, сказала, что девочку ждет счастливая судьба. Ольга Николаевна родилась абсолютно здоровой, весила она 4,5 килограмма и была ростом 55 сантиметров. Счастью молодых родителей не было предела. Император, обычно сдержанно выражавший чувства в своем дневнике, искренне радовался отцовству. 4 ноября – на следующий день после рождения дочери – он записал в дневнике: «Сегодня я присутствовал при ванне нашей дочки. Она – большой ребенок, 10 фунтов весом и 55 сантиметров длины. Почти не верится, что это наше дитя. Боже, что за счастье! Аликс весь день пролежала… она себя чувствовала хорошо, маленькая душка тоже».

Император не мог налюбоваться дорогой малышкой. 6 ноября он снова пишет о ней в дневнике: «Утром любовался нашей прелестной дочкой; она кажется вовсе не новорожденной, потому что такой большой ребенок с покрытой волосами головой».

Новость о рождении дочери в Царской семье мгновенно разнеслась по всему миру. Нужно сказать, несмотря на то, что цесаревна Ольга Николаевна родилась немногим менее чем через год после бракосочетания ее Августейших родителей, по непонятной причине в Европе муссировались слухи, что императрица Александра Федоровна бесплодна. Старшая сестра императрицы великая княгиня Елизавета Федоровна в письме бабушке – королеве Виктории – писала: «Вы знаете об ужасных слухах, которые неизвестно кто распускает, будто Аликс опасно больна и не может иметь детей и что нужны операции».

Одной из первых о появлении на свет правнучки узнала королева Великобритании Виктория, бабушка Александры Федоровны. Император лично сообщил ей радостную новость телеграммой: «Дорогая Аликс только что родила прекрасную огромную дочку, Ольгу. Мою радость не выразить словами. Мать и ребенок чувствуют себя хорошо». В ответ они получили от королевы поздравление.

Августейшие родители от души радовались рождению дочери, не обращая внимания на досужие рассуждения российской и западной прессы, высказывавшей разочарование, что появилась на свет девочка, а не наследник трона. Александра Федоровна о рождении дочери говорила: «Для нас вопрос о поле нашего ребенка не стоит. Наш ребенок – это просто дар Божий».

Доктор Отт и акушерка Гюнст были щедро награждены: врач был «всемилостивейше пожалован в лейб-акушеры Двора Его Императорского Величества с оставлением в занимаемых должностях и званиях», ему вручили золотую табакерку, украшенную драгоценными камнями, и деньги – 10 тысяч рублей; акушерка получила 3 тысячи рублей.

Вместе с Августейшими родителями радовалась вся Россия. О появлении на свет цесаревны сообщили пушечными залпами в столице – 101 выстрел, так по традиции сообщали о рождении в Царской семье девочек. Люди выбежали на улицы и громко считали количество залпов. Повсюду в публичных местах исполнялся гимн России. В храмах служили благодарственные молебны в честь благополучного разрешения царицы от бремени. В честь рождения дочери император объявил амнистию заключенным, осужденным по политическим статьям и религиозным, были уменьшены сроки уголовным преступникам. 5 ноября в Санкт-Петербурге был объявлен царский манифест по случаю рождения великой княжны Ольги Николаевны: «Поскольку мы считаем это прибавление Императорского дома знаком благословения, который дарован нашему дому и Империи, мы уведомляем об этом радостном событии всех наших верноподданных. Вознесем же наши общие горячие молитвы к Всевышнему, чтобы вновь родившаяся княжна росла в счастье и благополучии».

Великая княжна Ольга Николаевна была крещена в возрасте 11 дней – 14 ноября 1895 года – в церкви Царскосельского дворца. Церемонию крещения провел придворный протопресвитер и духовник Их Императорских Величеств И.Л. Янышев. Известный богослов, писатель, проповедник – отец Иоанн был духовником Царской семьи с 1883 по 1910 год, до самой своей смерти. 14 ноября было особым днем для Царской семьи, это день рождения любимой матери Государя – вдовствующей императрицы Марии Федоровны, в день крестин внучки ей исполнилось 48 лет. Так же 14 ноября в 1894 году, ровно за год до крещения цесаревны Ольги Николаевны, состоялось венчание ее родителей – императора Николая Александровича и великой княжны Александры Федоровны. Теперь же к двум праздничным датам 14 ноября прибавлялась третья – крестины великой княжны Ольги Николаевны.

Восприемниками или, как говорят в России, крестными родителями цесаревны стали семь человек, в том числе и королева Великобритании Виктория. На церемонии всех крестных матерей представляла мать императора – вдовствующая императрица Мария Федоровна, а отцов – дядя Государя великий князь Владимир Александрович. Последний – третий сын императора Александра II, член Государственного совета, сенатор, боевой генерал, герой Русско-турецкой войны 1877–1878 годов, награжденный за храбрость боевыми наградами, командующий войсками Гвардии – был особенно уважаемым в стране человеком. В начале царствования император Николай II прислушивался к советам опытного в государственных делах дяди. Именно его Государь выбрал восприемником для своей первой дочери.

Цесаревну везли в домовую церковь Большого Царскосельского дворца – церковь Воскресения Христова – в специальной золоченой карете, запряженной шестеркой белых лошадей. Карету сопровождал эскорт из казаков Собственного Его Величества конвоя. Вот что писал об этом в своем дневнике Государь: «Утро было светлое и вполне праздничное. В 10 3/4 нашу дочку повезли в золотой карете в Большой дв[орец]. Из серебряной залы началось шествие в церковь; я шел с Мама – княг[иня] М.М. Голицына несла дочку. Сидел один в комнате за церковью, пока происходило крещение. Все обошлось хорошо и маленькая душка вела себя, оказывается, примерно. Обедня окончилась в 1 1/2, а вернулись мы домой только в 2 ч[аса]. Обняв Аликс, сел за семейный завтрак». По традиции родители не принимали участие в крещении ребенка, и для Царской семьи не делали исключения.

На церемонии крещения присутствовали практически все великие князья и княгини – родственники Августейшей семьи, члены Святейшего синода, дипломаты и представители иностранных держав, высокопоставленные сановники. Все гости прибыли в парадных мундирах, духовенство – в полном парадном облачении.

Церемония началась с торжественного шествия по дворцовым залам Екатерининского дворца к домовой церкви. К купели на подушке из золотой парчи цесаревну несла статс-дама княгиня Мария Михайловна Голицына. Согласно требованиям церемониала на ней было русское придворное платье, кокошник с нашитыми бриллиантами, перекрытый фатой. По традиции новорожденную покрыли парчовым покрывалом, прикрепленным к плечам и груди статс-дамы. Подушку и покрывало придерживали двое знатных придворных. Цесаревну одели в крестильную рубашку ее отца – императора Николая Александровича.

Маленькая цесаревна вела себя тихо, была спокойна, не плакала, когда ее, согласно обряду, три раза окунали в купель. После чего Ольгу Николаевну переодели в сухую одежду и передали крестной матери – императрице Марии Федоровне. Состоялось миропомазание, священник крошечной великой княжне крестообразно помазал елеем лоб, глаза, нос, рот, уши, грудь, руки и ноги. Потом крестная мать в сопровождении крестного отца три раза с цесаревной на руках обошла купель.

Церемония таинства крещения в пышном храме Большого Царскосельского дворца закончилась причащением царственного младенца. После этого бабушка, крестная мать Мария Федоровна, положила на одеяльце, в которое завернули крошечную цесаревну, знаки ордена Святой Екатерины: бриллиантовую звезду, знак ордена и ленту.

Для новорожденной цесаревны был собран целый штат русских нянь и их помощниц. Но главную няню, которая должна была руководить работой в детской, искали за границей. По традиции к детям в Царскую семью нянь приглашали из европейских стран. Королева Виктория, как прабабушка и крестная мать новорожденной, считала своим долгом найти в Англии для цесаревны самую лучшую няню. В декабре 1895 года в Царское Село прибыла очень опытная няня, отобранная королевой. Ею стала заслуженная английская воспитательница – миссис Инмен. В ее обязанности входило общее руководство детской, в ее подчинение перешли все русские няни. Прибытие миссис Инмен в Царской семье ждали с опаской, зная о строгости правил английского воспитания. Государь с сожалением писал в дневнике, что новая няня точно переведет ребенка в специально отведенные комнаты на втором этаже Александровского дворца – «нашей дочке придется переехать наверх, что довольно скучно и жаль». И ему уже заранее было обидно, что любимая дочь, которая оставалась рядом с ним и Государыней на первом этаже, где он мог сколько угодно долго наблюдать за нею, играть с малышкой, теперь будет под строгим контролем чужого семье человека.

С еще большим сомнением ожидала приезда английской няни Государыня, которая вопреки всем традициям «отстраненного воспитания» детей, сложившимся при русских и европейских дворах, мечтала стать настоящей матерью. Она не только хотела кормить дочь грудью, но сама собиралась купать ее, одевать, следить за состоянием ее здоровья.

Новая няня сразу не понравилась императорской чете. Государь писал брату о миссис Инмен: «В ее лице есть что-то тяжелое и неприятное, и, похоже, она женщина упрямая». Понятно, что с первого дня появления миссис Инмен у нее возникли проблемы и глубокое непонимание с царственными родителями. Конфликты случались постоянно, строгая няня не могла понять желание Государя и Государыни вникать во все тонкости ухода за их дочерью. Заслуженная английская няня стала устраивать свои порядки в детской. Государь упоминает об этом в одном из писем: «Она уже решила, что нашей дочери не хватает комнат и что, по ее мнению, Аликс слишком часто появляется в детской». В итоге уже весной 1896 года «несносная» миссис Инмен была уволена. 29 апреля Государь с радостью писал в дневнике: «Мы очень рады, что, наконец, отделались от нее».

Миссис Инмен сменила новая профессиональная английская няня – миссис Костер. Но снова на недолгое время. Какое-то время нянями руководила сама Государыня, пока в 1898 году на службу не была принята ирландка Маргаретта Игер, которая проработала в Царской семье шесть лет. Милая, славная Маргаретта искренне любила детей, была уравновешенной и доброй. И после возвращения в Англию она сохраняла о Царской семье самые хорошие воспоминания, скучала о детях и даже позже переписывалась со старшими цесаревнами. Но какие бы няни ни работали в детской, Государыня сама руководила тем, как следует ухаживать за ее дочерью. К примеру, она отдала распоряжение, чтобы цесаревне каждое утро делали солевые ванны. Объясняя это свое желание, Государыня писала: «…Поскольку я хочу, чтобы она была как можно сильнее, чтобы носить такое пухлое тело». Малышка в младенчестве была достаточно упитанной.

Государыня решила сама кормить дочь грудью, что с жаром обсуждалось в обществе и в прессе не только в России, но и за рубежом. Об этом писали в газетах, горячо обсуждая, правильно так поступать царице или нет. В королевских домах не было принято, чтобы Августейшие матери кормили грудью своих детей, для этого существовали кормилицы. Но Александра Федоровна твердо решила сама кормить новорожденную дочь, и никто не мог отговорить ее. В обществе шушукались, знатные особы «были шокированы», ни одна светская дама не кормила грудью своих детей. Государь полностью поддержал жену, он писал в письме королеве Виктории, которая пыталась отговорить внучку от этого шага, что кормление грудью – «это самое естественное, что может сделать мать, и я думаю, что это превосходный пример!». В конце концов на всякий случай кормилицу для юной цесаревны все же нашли. Отбор состоялся самый серьезный. Множество женщин из разных концов России рассматривали в качестве кандидаток на эту почетную должность. Все они были крестьянки с безупречным здоровьем, которое проверяли врачи. Также обязательно брали на анализ молоко. Кандидатки должны были иметь не менее двух детей и не более четырех. Почему-то отдавалось предпочтение женщинам со смуглой кожей. Однако маленькая цесаревна неохотно брала материнскую грудь. В итоге ее в основном кормила грудью все же кормилица. Государь писал об этой истории так: «Окончилось тем, что Аликс очень удачно стала кормить сына кормилицы, а последняя давала молоко Ольге! Пресмешно!» Великую княжну Ольгу Николаевну кормила крестьянка Ксения Антоновна Воронцова, которой было на тот момент 22 года. Государыня часто и сама кормила дочь, но в основном получалось, что ее молоко доставалось сыну кормилицы. Впоследствии Ксении Антоновне, которая работала в Царской семье до лета 1896 года, установили пожизненную пенсию, и сам император стал крестным отцом ее следующего ребенка.

Маленькая великая княжна была очаровательная, пухленькая, улыбчивая, совершенно не капризная – она сразу очаровывала всех, кто видел ее впервые. Царственные родители обожали свое сокровище. Государь описывал в дневнике все подвиги малышки: когда у нее появлялись зубы, как спокойно она спала ночью, как хорошо кушала, как ее в четырехмесячном возрасте стали переодевать в короткие платьица. Отец отмечал, когда дочь причащали или когда им с женой выпадала возможность погулять в парке с малышкой, которая спала в коляске. Счастливая государыня полностью растворилась в материнстве, отдавая себя воспитанию дочери.

К сожалению, из-за коронации, которая потребовала переезда Царской семьи сначала в Петербург, потом в Москву, и множества дел, связанных с подготовкой этого важного события, Государыня с печалью вынуждена была отказаться от грудного вскармливания дочери. Она писала брату Эрнсту Людвигу, что ей грустно отказываться от кормления дочери грудью, потому что это ей очень понравилось.

Собравшиеся на коронацию, которая состоялась 14 мая 1896 года в Москве, родственники императора и императрицы со всей Европы отмечали цветущий вид Государыни, материнство ее преобразило. Ее сестра принцесса Виктория Баттенберг писала королеве Виктории: «Аликс так хорошо выглядит и так счастлива, совсем другой человек, и превратилась в крупную, красивую женщину с румянцем на щеках и широкими плечами».

У всех, кто видел юную цесаревну Ольгу Николаевну, она вызывала восторг. Та же принцесса Виктория Баттенберг писала о малышке: «…Прекрасное и очень умное создание. Она особенно любит Орчи и широко улыбается всякий раз, когда видит ее». Мисс Орчи – старая няня самой Александры Федоровны, которая с детства с любовью заботилась о ней. Государыня привезла ее с собой в Россию. Мисс Орчи очень надеялась, что ее назначат няней и к цесаревне Ольге Николаевне, но возраст помешал бы ей исполнять трудные обязанности ухода за ребенком. Миссис Орчи сердечно полюбила крошку, часто помогала няням в детской, и маленькая великая княжна платила ей искренней привязанностью.

Ольга Николаевна подрастала, радуя родителей, которые с удовольствием делились в письмах новостями о ребенке с родными Александры Федоровны. Больше всех хотела увидеть правнучку бабушка императрицы – королева Виктория. Наконец, в начале сентября, когда цесаревне Ольге Николаевне исполнилось десять месяцев, Царская семья решилась на путешествие в Великобританию. Встреча с английскими родственниками состоялась в замке Балморал в Шотландии.

Августейшая семья прибыла 9 сентября на яхте в порт Лейт, где их радостно встречали горожане, дальше дорогу продолжили на поезде. В течение всей поездки к королевскому замку шотландцы в килтах приветствовали русского императора с императрицей и их маленькую дочь, национальные мелодии исполняли целые ансамбли волынщиков, на холмах горели костры, в знак гостеприимства вдоль железной дороги стояли местные жители с зажженными факелами. Для Ольги Николаевны и ее нянь в поезде был специально выделен отдельный вагон.

В замке Балморал Царскую семью встретила лично королева в окружении родственников и придворных. В центре всеобщего внимания оказалась, конечно, маленькая цесаревна. Прабабушка была очарована. Королева писала старшей дочери: «Ребенок чудесный!» Восхищались малюткой и при английском Дворе. Одна из придворных дам писала, что милая великая княжна прелестный ребенок, какого редко увидишь, что она веселая, улыбчивая, искрится счастьем и энергией. Королеве Виктории так понравилась правнучка, что она даже приходила посмотреть, как вечером малышка принимает ванну. Об этом случае с удивлением писали в английских газетах, потому как этот поступок королевы был исключительным при строгом этикете чопорного Королевского двора.

Именно в гостях у прабабушки великая княжна сделала свои первые шаги. Говорят, что помогал ей учиться ходить сын герцога Йоркского – ее двоюродный брат, которому тогда было чуть больше двух лет (будущий король Эдуард VIII). К моменту отъезда Царской семьи из Шотландии юная Ольга Николаевна смогла, держась за руку брата, полностью пройти гостиную замка. Королева Виктория, наблюдая за детьми, сказала: «Это симпатичная парочка!» В английских газетах из-за этой фразы поднялась шумиха. Журналисты обсуждали: а не означают ли эти слова, что состоялась неофициальная помолвка детей.

Царская семья пробыла в Шотландии совсем недолго, и уже 21 сентября император с императрицей снова отправились в дорогу. Теперь их ждал официальный визит во Францию. Снова на своей яхте Августейшая чета пересекла Ла-Манш, путешествие из приморского Шербура до Парижа вылилось в праздник, везде императора и императрицу России приветствовали толпы французов. Государь 24 сентября 1896 года записал в дневнике, что встреча населением Парижа была «задушевна и трогательна».

В Париже в честь русской императорской четы президент Феликс Фор устроил великолепный прием. С самого начала особенное внимание французской публики было приковано к юной великой княжне Ольге Николаевне. Везде продавались сувениры с ее изображением, восторженная публика приветствовала появление цесаревны радостными криками: «Да здравствует царевна!» Везде звучала полька «Для великой княжны Ольги», которая была специально написана к приезду Царской семьи. Газеты с умилением писали, что очень трогательно видеть, как сильно Царская семья любит свою дочь, даже привезла малышку во Францию во время официального визита!

Государыня, находясь в Европе, конечно, очень хотела увидеться со своим любимым братом Эрнстом Людвигом, с которым постоянно переписывалась. Александра Федоровна всегда была по-особенному близка с братом. Тем более что в это время у великого герцога с женой тоже росла первая дочь Елизавета, которой едва исполнился год. Практически весть октябрь Царская семья гостила у брата Александры Федоровны в Дармштадте. В Россию вернулись на царском поезде ко дню рождения Ольги Николаевны. Первый год ее рождения был торжественно отмечен в Царском Селе. 3 ноября 1896 года Государь писал в дневнике: «Первая годовщина счастливого события рождения нашей маленькой душки! Много было пережито в этот день год тому назад! Да благословит ее Господь здоровьем, на радость и счастье нам! В 11 час. поехали к обедне – радостные помолиться в такой день».

Нужно сказать, что к моменту возвращения Царской семьи из европейского турне в Россию великая княжна Ольга Николаевна была, наверное, самым популярным Августейшим ребенком в мире, о ней постоянно писали газеты буквально всех стран. Говорили, что она необыкновенно богата, что ее отец русский император положил на ее личные счета в банках баснословные суммы. Безусловно, император, думая о будущем своей дочери, действительно обеспечил личное состояние великой княжны, открыв на ее имя счета в французских банках. Но положены были туда совсем не фантастические суммы, не миллионы, о которых писала пресса. Журналисты фантазировали, что спит цесаревна в перламутровой колыбели, что ей закалывают подгузники золотыми булавками, украшенными жемчугом.

Великая княжна подрастала и так же, как все дети, иногда болела. 10 ноября 1896 года в дневнике Государь записал: «Дочка спала лучше эту ночь и жар был меньше чем вчера». И на следующий день обеспокоенный здоровьем ребенка отец радостно записывает хорошую новость: «Дочка, слава Богу, себя чувствует хорошо, жар больше не возобновлялся».

Августейшие родители по-прежнему много времени проводили рядом с дочерью. Государь писал в дневнике 20 ноября 1896 года, что они с женой «днем долго играли наверху с дочкой в ее манеже, показывали ее Ксении [родной сестре Государя]».

Зимой Царская семья жила в Петербурге в Зимнем дворце. В одном из писем этого периода Александра Федоровна пишет своему брату Эрнсту Людвигу о подрастающей Ольге Николаевне: «Малышка растет и пытается разговаривать, прекрасный воздух придает ее щекам приятный румянец. Она, как яркий маленький солнечный лучик, всегда весела и улыбчива». В конце весны Царская семья переехала в летнюю резиденцию – в Петергоф, где вскоре у Ольги Николаевны появилась на свет сестра – Татьяна.

В августе 1897 года в Россию с официальным визитом прибыл президент Франции Феликс Фор. Президент навестил свою «старую знакомую» – великую княжну Ольгу Николаевну. Он долго и с удовольствием качал ее на коленях, как написали газеты: «Дольше, чем было положено по протоколу». И преподнес юной цесаревне дорогой подарок, который специально изготовили для нее в Париже: в изящном кожаном чемодане с гербом Ольги Николаевны и ее инициалами лежали три прелестные куклы. Для одной из них приготовили полный гардероб: платья, белье, шляпки, обувь, принадлежности для туалетного столика. Все было сделано очень искусно, в лучших французских традициях. Хороши были наряды всех кукол, украшенные прекрасными ручной работы кружевами. Одна из кукол, когда нажимали на кнопку у нее на груди, открывала рот и говорила по-французски: «Добрый день, моя дорогая мамочка! Хорошо ли ты спала сегодня?» Малышке подарок очень понравился.

Третьего ноября 1897 года Царская семья торжественно отметила второй день рождения великой княжны Ольги Николаевны. В это время в России гостила английская кузина Александры Федоровны – принцесса Тора (Елена Виктория) Шлезвиг-Гольштинская, дочь принцессы Елены, тети Государыни. Именно из ее письма королеве Виктории можно узнать, как именно проходил в Августейшей семье этот праздник. Она описывает, что утром состоялась церковная служба, на которую взрослые взяли с собой и маленькую цесаревну. Малышка вела себя примерно, внимательно за всем наблюдала, слушала пение. И вызвала умиление у всех присутствующих тем, что попыталась подпевать церковному хору. Днем состоялось торжественное открытие учрежденного в честь дня рождения Ольги Николаевны приюта, который был рассчитан на 180 сирот в возрасте от 6 до 15 лет. Деньги на создание этого заведения выделила Александра Федоровна из личных средств.

Цесаревна Ольга Николаевна по всеобщему мнению росла умненькой и была развита не по годам. В два года она хорошо разговаривала, причем сразу на двух языках. Государь писал матери в ноябре 1897 года: «Наши дочки растут, превращаясь в восхитительных счастливых маленьких девочек. Ольга разговаривает и по-русски, и по-английски и обожает свою маленькую сестру».

Княгиня Мария Барятинская вспоминала о встрече в Царском Селе с Государыней и юной цесаревной Ольгой Николаевной: «Маленькая Ольга была с ней [Государыней] рядом, и, увидев меня, она спросила по-английски: “Кто вы?” Я ответила: “Я – княгиня Барятинская!” “Ах, этого не может быть, – сказала она, – у нас уже есть одна!” Маленькая леди смотрела на меня с видом полного изумления, а затем, прижавшись ближе к матери, она стала поправлять свои туфли, которые, как я могла заметить, были новыми. “Новые туфли, – сказала она. – Тебе они нравятся?” И все это по-английски».

Зимой жизнь в Александровском дворце шла спокойно, в привычно заведенном распорядке, великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна подрастали, радуя окружающих. Августейшие родители по-прежнему часто бывали в детской на втором «детском этаже» или девочки проводили с ними много времени в гостиных императрицы на первом «взрослом» этаже дворца. Идиллия продолжалась до февраля 1898 года, когда тяжело заболела корью Государыня. Болезнь протекала в острой форме. Почти два месяца Александра Федоровна провела в постели. Государь записал 6 февраля в дневнике: «Теперь многие будут бояться нас видеть… Вечером у Аликс была температура 38,9°». В следующие дни у Александры Федоровны температура поднималась до 40°, была опасность развития пневмонии. Государь много времени проводил в спальне больной. После болезни весной и летом Государыня долго восстанавливала здоровье.

В начале сентября 1898 года Царская семья отправилась на отдых в Ливадию. Тихая безмятежная жизнь в Крыму – купания, прогулки, размеренный режим – прекрасно действовала на здоровье Государыни. На прогулки в экипажах брали и великую княжну Ольгу Николаевну, одетая в простые белые платьица милая, улыбчивая цесаревна неизменно привлекала внимание публики, все умилялись, видя очаровательную малышку.

Известный французский литературовед Гюстав Лансон, который в это время преподавал французский язык детям из великокняжеских семей, вспоминал, какой забавной в это время была Ольга Николаевна, и в то же время с каким достоинством, согласно своему положению, она себя вела: «Здесь я часто вижу маленькую великую княжну Ольгу; этот милый трехлетний ребенок уже умеет держать себя согласно своему положению. Ее учат быть любезною и предупредительною со всеми: если она завидит меня издалека, то уже бежит мне навстречу с поднятою выше головки ручкой, которую я всегда почтительно целую».

Осенью в Крыму стало известно, что Государыня ждет третьего ребенка, чтобы облегчить ей беременность, было решено остаться в Ливадии до зимы. Царская семья вернулась домой в Александровский дворец уже перед Рождеством – 16 декабря. В конце весны 1899 года Царская семья, как обычно, переехала в Петергоф, в середине июня у Ольги Николаевны появилась вторая сестра – Мария.

1900 год оказался для Царской семьи сложным, полным тревог. Весной в любимом Петергофе вместо спокойных тихих дней отдыха случилось несчастье. Неожиданно тяжело заболела Ольга Николаевна. В конце мая пятилетняя цесаревна почувствовала недомогание, которое быстро прогрессировало, поднялась высокая температура, доктора поставили диагноз – брюшной тиф. Как случилось заражение великой княжны этой страшной болезнью, никто не понимал. Петергоф с его строжайшей охраной и прекрасно организованной жизнью Двора, где были до мельчайших подробностей отработаны правила, казался самым безопасным местом в империи. И вдруг такая страшная болезнь.

Ольгу Николаевну сразу поселили отдельно от младших сестер. Хорошо изолированная от остальных помещений комната нашлась только под самой крышей дома. Май и июнь в том году выдались очень теплыми. И малышка страдала не только от тяжело протекавшей болезни, но и от жары, проникавшей в комнату от раскаленной крыши. Государыня большую часть дня находилась с больной дочерью, тяжелое состояние которой облегчала нежная материнская забота. Александра Федоровна, которую часто из-за болей в спине и ногах возили на кресле с колесами, была вынуждена подниматься по крутой лестнице под крышу дома, что было для нее каждый раз настоящим испытанием. Но она считала, что обязана находиться рядом с больной дочерью, которая не отпускала ее от себя. В те дни Государыня писала: «Сердце разрывается при виде больного ребенка, это очень больно, – храни ее Бог». Как настоящая любящая мать, императрица исполняла свой материнский долг без сомнений, не обращая внимания на недовольство высшего общества, считавшего, что она мало уделяет внимания свету, а все свое время отдает семье. Слова Александры Федоровны понятны любой матери, у которой когда-нибудь опасно болел ребенок: «Ей нравится, когда я с нею, и поэтому я провожу у нее все время, быть с ней для меня удовольствие».

Пятилетняя цесаревна болела больше месяца, сильно похудела и стала очень слабой, бледной. Ее длинные красивые русые волосы были такими ломкими, что начали выпадать. Их пришлось коротко подстричь. Ольга Николаевна так изменилась, что когда ей, наконец, врачи разрешили вернуться к обычной жизни, четырехлетняя Татьяна Николаевна, не узнав сестру, увидев ее, громко расплакалась.

К концу лета Царская семья уехала в Крым. Нужно было восстановить здоровье ослабленной тифом Ольги Николаевны, в отдыхе остро нуждалась и Государыня, уставшая от забот по уходу за больной дочерью и волнений о ее здоровье. Южный берег Крыма, как всегда, оказался лучшим из лекарств. Цесаревны много купались в теплом, ласковом море, весело возились на берегу. Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне совсем не нужны были еще какие-то подруги. Родители с радостью замечали, что девочки отлично ладят друг с другом, могут часами играть вдвоем. Долгие теплые вечера Царская семья проводила на веранде, которую наполняли дивные запахи растущих неподалеку цветов. Очарование южной природы, прогулки на экипажах в горы, свежие вкусные овощи и фрукты – это было лучшее время года.

В конце октября брюшным тифом заболел Государь. Болезнь протекала тяжело, весь ноябрь врачи опасались за жизнь императора, в газетах каждый день публиковали бюллетени о его здоровье.

Во время болезни государя в Царской семье и правящих кругах невольно возник вопрос о возможном изменении закона о престолонаследии, по которому наследник мог быть только мужского пола. Государственные мужи обсуждали: есть ли возможность на основании Законов Российской империи объявить наследницей престола великую княжну Ольгу Николаевну. Планам изменить закон не суждено было осуществиться. Но само обсуждение возможности восхождения на трон старшей цесаревны навсегда осталось в истории. И заставляло современников по-особенному относиться к великой княжне Ольге Николаевне.

Черноморское побережье Августейшая семья покинула только 9 января 1901 года, после полного выздоровления императора. Это был единственный случай, когда Царская семья встречала Рождество и Новый год в Крыму.

Из Англии 22 января 1901 года пришла скорбная весть – умерла королева, любимая бабушка Александры Федоровны, воспитавшая ее после смерти матери. Для Государыни, как и для всей Царской семьи, это был серьезный удар, потеря очень близкого человека, всегда заботившегося обо всех родных. Императрице врачи не разрешили ехать на похороны, так как она была беременна и, с их точки зрения, была не в состоянии перенести долгий путь, который мог оказаться опасным для ребенка. 4 июня 1901 года у Ольги Николаевны появилась еще одна сестра – Анастасия.

Так в шесть лет Ольга Николаевна стала старшей сестрой уже трех младших цесаревен. И чем дальше, тем больше ей приходилось привыкать к роли старшего в семье ребенка, обязанного строго выполнять все наставления взрослых и помнить их слова, что она должна понимать, что младшие сестры берут с нее пример. Поэтому ей всегда меньше других детей прощались шалости, Государыня требовала от старшей дочери серьезности, организованности и строгого послушания.

Взрослея, из милого, веселого младенца цесаревна Ольга Николаевна быстро превращалась в славную девочку, в которой уже можно было рассмотреть основные черты характера, а также определенные таланты и склонности. Все близкие и даже люди, видевшие цесаревну редко, отмечали, что она не по годам умна, сообразительна и развивается быстрее, чем дети ее возраста. Рано выяснилось, что у Ольги Николаевны прекрасный слух, ей нравилась музыка и вообще искусство. Натура впечатлительная, ранимая, эмоциональная, она пылко реагировала на обиды, которых другие люди не замечали. Окружающие видели, что ей присуще какое-то особое острое чувство справедливости, и ее сердце абсолютно не приемлет никакой лжи даже в мелочах.

Подруга Государыни Анна Александровна Вырубова вспоминала, как «семилетней девочкой она [Ольга Николаевна] играла со своей кузиной, великой княжной Татьяной, и кузенами, сыновьями великого князя Михаила. Один из мальчиков позволил себе умышленно неправильный ход. Ольга расплакалась и подбежала ко мне со словами: “Знаешь, что он сделал, Аня? Он сказал неправду”».

Ольга росла очень мечтательной, любила фантазировать, постепенно складывался ее сложный духовный мир, в котором ярко отражалось все происходившее вокруг нее. Государыня, описывая игру в слова с дочерью, с удовлетворением писала: «Ольга всегда загадывает слова, связанные с солнцем, облаками, небом, дождем или еще чем-нибудь, имеющим отношение к небесам, объясняя мне, что ей очень нравится думать об этом». В восемь лет цесаревна впервые была на исповеди. Отнеслась к этому серьезно и вдумчиво. А когда через какое-то время умерла ее маленькая кузина Елизавета Гессенская, дочь великого герцога Эрнста Людвига, с которой цесаревна успела подружиться, то Ольга Николаевна очень переживала неожиданный уход подруги. Своей няне Маргаретте Игер она в это время сказала: «Кузина Элла знает: она на небесах, она сидит и разговаривает с Богом, и тот рассказывал ей, как он это сделал и почему».

Когда пришло время Ольге Николаевне получать образование, Государыня сначала сама стала учить дочь английскому и французскому языкам. Преподавать остальные предметы императрице помогала гофлектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, которая в свое время учила русскому языку саму Государыню.

В России все без исключения императоры, их братья и сестры получали только домашнее образование. Александра Федоровна лично руководила образованием своих детей, подбирала штат учителей, вникала в тонкости программы обучения, следила за оценками, иногда и сама присутствовала на уроках. Ориентируясь на программу, принятую в гимназиях, она творчески ее адаптировала для цесаревен, а позже и для цесаревича, с которыми занимался целый штат учителей. И только обучением старшей дочери вначале Государыня занималась лично.

Позже, когда был сформирован коллектив учителей и на втором «детском этаже» подготовили классные комнаты, с Ольгой Николаевной начали заниматься профессиональные преподаватели. Когда подросла Татьяна Николаевна, то они стали учиться вдвоем.

Преподаватели отмечали, что Ольга Николаевна отличалась прекрасными способностями, практически ни по одному предмету у нее не возникало проблем, ее оценки в большинстве были отличными, очень редко она получала четверки. О таких детях говорят «хватает всё на лету». Однако, зная, что ей легко дается учение, цесаревна иногда ленилась. Впрочем, после серьезного разговора с матерью все вновь становилось на свои места и великая княжна снова начинала прилежно заниматься.

Преподаватель французского языка Пьер Жильяр, который со временем стал для Царской семьи близким человеком, так вспоминает свой первый урок в Александровском дворце: «Меня провели во второй этаж, в маленькую комнату с очень скромной обстановкой в английском вкусе. Дверь отворилась, и вошла императрица, держа за руку двух дочерей, Ольгу и Татьяну.

Сказав несколько любезных слов, она заняла место за столом и сделала мне знак сесть против нее; дети поместились по обе стороны. Старшая из великих княжон, Ольга, девочка десяти лет, очень белокурая, с глазами, полными лукавого огонька, с приподнятым слегка носиком, рассматривала меня с выражением, в котором, казалось, было желание с первой же минуты отыскать слабое место, – но от этого ребенка веяло чистотой и правдивостью, которые сразу привлекали к нему симпатии».

На уроках обе старшие цесаревны были внимательны и ответственны, а вот во время перемен, которые длились 10 минут, между уроками, девочки бегали, прыгали, иногда даже по стульям и диванам. Но стоило прийти очередному учителю, проказницы сразу превращались в воспитанных, послушных учениц.

Пьер Жильяр, долго учивший Августейших детей, считал, что Ольга Николаевна была самой талантливой из них. С самого начала занятий он отмечал: «Старшая, великая княжна Ольга Николаевна, была умна и рассудительна» и вспоминал, что когда цесаревна подросла, то стала просить учителя дать почитать ей новые, взрослые книги на французском языке не по программе, потому что, замечает преподаватель, «очень любила читать в часы, свободные от занятий». Вторит похвалам учителя и подруга Государыни Анна Вырубова: «Ольга была, вероятно, наиболее одаренной из царских дочерей. Она совсем неплохо писала стихи, у нее были способности к музыке, она могла играть самые сложные музыкальные пьесы по слуху, ее голос не был сильным, но чистым. Все учителя поражались ее памяти, которую она, конечно, унаследовала от отца. Ничто не могло отвлечь ее, если она была погружена в занятия, но ей достаточно было прочитать урок раз или два, чтобы знать его на память. Как и мать, она была очень религиозна».

С учителями у Ольги Николаевны сложились очень теплые отношения. Сохранились ее письма старшему над всеми учителями, преподавателю русского языка и литературы Петру Васильевичу Петрову, которые она, как и ее сестры и брат, писала ему в детстве из путешествий. Когда Царская семья уезжала, Петр Васильевич в письмах давал советы ученикам, какие книги им стоит прочитать, и объяснял почему. Так как больше всех детей любила чтение Ольга Николаевна, то советы о новых книгах учитель чаще всего давал именно ей. К примеру, 25 августа 1910 года (тогда великой княжне было 14 лет) учитель пишет ей письмо, из которого понятно, что цесаревна на отдыхе в Крыму читала книги классиков русской литературы: «Когда окончите “Войну и мир” Л. Толстого, приступите, пожалуйста, к чтению “Недоросля” Фонвизина, а потом уже к “Мертвым душам” Гоголя. Д.И. [Фонвизин] был по выражению Пушкина не только русский, но “перерусский” человек. В комедии “Недоросль” он в смешном виде изобразил невежество и жестокость тогдашних помещиков».

Согласно сохранившемуся «Расписанию учебных занятий на 1909–1910 учебный год» у Ольги Николаевны каждый день было от четырех до шести уроков. Кроме обычных общеобразовательных предметов она изучала английский, немецкий и французский языки. Обязательным предметом всегда оставалось рисование. Акварели и рисунки великой княжны выполнены на очень высоком уровне. Три раза в неделю по вечерам у цесаревны проходили уроки музыки, которой она занималась серьезно, отлично играла на фортепьяно, хорошо пела. Могла на слух подобрать любую мелодию. На фортепьяно исполняла сложные произведения.

В сохранившемся «Классном журнале великой княжны Ольги Николаевны» (за 1910 год) на страницах, отведенных русской литературе, можно увидеть, например, что 18 ноября на уроке сначала повторяли пройденный материал, затем читали отрывки из «Евгения Онегина» А.С. Пушкина. И цесаревна получила за урок пять баллов. А 3 декабря изучали биографию М.В. Ломоносова, и вновь – оценка «пять». А 10 декабря Ольга Николаевна читала наизусть отрывок из первой главы «Евгения Онегина» – «Мой дядя самых честных правил…». Вновь твердая пятерка. Практически на каждом уроке ей за знания ставили оценки. И почти всегда это были пятерки. Редко четверки. Например, из тринадцати оценок по русской литературе за ноябрь и декабрь 1910 года только две четверки, остальные пятерки.

Учителя детей Царской семьи обязательно в конце учебного года готовили отзыв об успехах каждого из своих учеников, писали перечень того, что они с каждым учеником прошли на занятиях за отчетное время. Ольга Николаевна отлично успевала по всем предметам, можно сказать, что она училась лучше всех своих сестер и брата. Учителя в своих отчетах великую княжну хвалили.

Довольно рано любовь Ольги Николаевны к чтению, к литературе вылилась в желание писать стихи. Цесаревна начала неумело, но старательно сочинять стихотворения: уже в восемь лет она подписывает Государыне открытку ко дню рождения собственным четверостишием – его она назвала «Матери».

С раннего возраста, как только цесаревны могли научиться пользоваться иголкой, Государыня стала учить их разным рукоделиям. Ольга Николаевна, как и все ее сестры, умела шить, вязать, вышивать гладью и бисером, мастерить разные украшения. Но эти занятия она не любила. Часто, когда младшие сестры с матерью вышивали, Ольга Николаевна, уединившись, читала или музицировала. Даже в Крыму среди всеобщего веселья и радостной суеты старшая цесаревна любила одна у моря или в парке часами читать книги.

Интересно, что в мире к старшей дочери Российского императора по-прежнему сохранялся стойкий интерес, теперь он распространялся и на то, как цесаревна учится. Зарубежные газеты писали о цесаревне, как об «очень интересной, с развитым воображением девочке, которая очень любит читать», уточняли, что «стало известно даже о том, что она имеет большие способности к арифметике». В одной из английских газет журналист, после описания достоинств русской старшей великой княжны, задавался вопросом: «Не суждено ли ей [Ольге Николаевне] стать нашей будущей королевой-консортом?»

Если организацией образования детей в Царской семье занималась государыня, то за их физическим развитием, за занятиями спортом следил Государь, сам прекрасный спортсмен. Именно с отцом они катались на велосипедах, байдарках, коньках, лыжах, играли в теннис, городки, плавали и т. д. Ольга Николаевна прекрасно играла в теннис, часто на корте они тренировались вдвоем с отцом. Со временем она стала играть не хуже императора. Любила цесаревна верховую езду, повзрослев, стала отличной наездницей. Нередко именно Ольгу Николаевну Государь брал с собой на длительные прогулки, которые он всегда любил. И все же, несмотря на занятия спортом и здоровый образ жизни, цесаревна росла достаточно слабым ребенком. Нередко в переписке ее родителей встречаются переживания и тревоги о здоровье старшей дочери: она нередко простужалась и пропускала из-за этого уроки. В сохранившихся классных журналах великой княжны встречаются отметки о пропусках ею занятий по болезни.

Чем старше становилась Ольга Николаевна, тем ярче проявлялся ее пылкий темперамент, временами она могла вспылить из-за какой-нибудь мелочи, могла быть упрямой, непослушной. Обижаясь на близких, даже на мать, по словам Государыни – могла долго «дуться». Александра Федоровна с огромным терпением занималась воспитанием дочери, объясняя ей, почему та неправильно поступает. Государыня, чтобы не ранить самолюбие девочки, делала это очень тактично: не поучала цесаревну в присутствии младших детей и даже не отчитывала ее лично, а писала ей небольшие записки, которые та читала, оставаясь одна.

Вот одно такое послание императрицы дочери: «Моя милая, дорогая девочка, я надеюсь, что все обошлось хорошо. Я так много думала о тебе, моя бедняжка, хорошо зная по опыту, как неприятны бывают такие недоразумения. Чувствуешь себя такой несчастной, когда кто-то на тебя сердится. Мы все должны переносить испытания: и взрослые люди и маленькие дети, Бог преподает нам урок терпения. Я знаю, что для тебя это особенно трудно, так как ты очень глубоко все переживаешь и у тебя горячий нрав. Но ты должна научиться обуздывать свой язык. Быстро помолись, чтобы Бог тебе помог сочувствовать и не думай о себе. Тогда с Божией помощью тебе будет легче терпеть. Да благословит тебя Бог».

Особенно Государыня волновалась, чтобы темперамент Ольги Николаевны не сказался на воспитании младших детей, которые обожали старшую сестру и старались во всем ей подражать. Поэтому Александра Федоровна с тревогой писала старшей дочери: «Да, старайся быть более послушной и не будь чересчур нетерпеливой, не впадай от этого в гнев. Меня это очень расстраивает, ты ведь сейчас совсем большая. Ты видишь, как Анастасия начинает повторять за тобой, Дитя мое». И еще: «Ты бываешь такой милой со мной, будь такой же и с сестрами. Покажи свое любящее сердце». Государыня, понимая, что ее старшая дочь – натура тонкая и глубокая, а ее нервозность – следствие искренности переживаний, от всего сердца хотела, чтобы великая княжна научилась бороться со своими недостатками, и терпеливо помогала ей в этом. В ответ цесаревна с благодарностью писала: «Дорогая мама, мне очень помогает, когда ты пишешь мне, что делать, и тогда я изо всех сил стараюсь так и поступать».

Только в письмах императору Государыня позволяла себе жаловаться на трудный характер старшей дочери в подростковом возрасте. Со временем повзрослевшая цесаревна научилась справляться со своей эмоциональностью, которая стала проявляться в подлинной доброте и внимании к людям.

Августейшие родители старались готовить своих детей к будущей взрослой жизни, заранее понимая, какое место им предстоит занять в государстве, в обществе. Едва Ольге Николаевне исполнилось семь лет, как в дневнике Государя стали появляться записи о том, что на какие-то официальные встречи, смотры, парады он брал с собой юную цесаревну. В это же время великую княжну стали вместе со всеми близкими сажать за общим столом. К этому времени она уже умела себя подобающим образом вести, правильно пользоваться столовыми приборами, поддерживать с гостями милую светскую беседу. Государыня рано стала доверять старшей дочери попечение над младшими детьми. В 1903 году, когда император с императрицей летом уехали в Саров, с дороги она писала Ольге Николаевне, которой было всего восемь лет, – «старайтесь быть золотыми». И просила, чтобы цесаревна обязательно каждый день телеграфировала родителям о том, как поживает сама, как чувствуют себя ее маленькие сестры.

Особое значение Государыня уделяла религиозному воспитанию детей. С младенчества Ольга Николаевна постоянно с родителями посещала храм, причащалась. Среди изучаемых ею предметов был Закон Божий, если посмотреть отчет священника протоиерея Александра Петровича Рождественского о том, что за три года (1904–1906) освоила его ученица, то становится понятным: великая княжна прекрасно знала Священную историю Ветхого и Нового Завета; Евангелие читала по-русски и по-церковнославянски; ею были изучены материалы о православных праздниках, о литургии, об устройстве храмов, богослужениях, таинствах и постах. Кроме того, Александра Федоровна постоянно посылала дочери письма с духовными наставлениями. Так, в 1909 году она писала Ольге Николаевне: «Учись послушанию, пока ты еще мала, и ты приучишься слушаться Бога, когда станешь старше», в другом письме: «Ольга, дорогая, в комнате я или нет, ты всегда должна вести себя одинаково. Это не я за тобой смотрю, а Бог все видит и повсюду слышит, и это Ему мы должны в первую очередь постараться понравиться, делая все, что нужно…» В 1910 году особые наставления цесаревна получает от матери во время поста: «Изо всех сил старайся быть как можно лучше, терпеливее и любезнее во время Святого Поста – серьезно вслушивайся в прекрасные молитвы в церкви».

Когда 30 июля 1904 года в Царской семье родился сын, то на церемонии крещения брата – цесаревича Алексея – юная Ольга Николаевна была назначена одной из его крестных. Великой княжне в ту пору было около девяти лет. Юная княжна отлично справилась со своими важными обязанностями. Ольга Николаевна была одета в роскошное платье в русском национальном стиле, сшитом из голубого атласа, расшитого серебром. Голову ее украшал богатый кокошник, украшенный жемчугом. Ольга Николаевна радостно и гордо улыбалась, держа за уголок подушку, на которой к крещенской купели несла цесаревича Алексея бабушка – вдовствующая императрица Мария Федоровна.

В тот день двоюродный брат великой княжны Иоанн Константинович, восторгаясь прекрасной цесаревной, сказал своей матери: «Я так восхищен ею, что даже не могу выразить словами. Это было как лесной пожар, раздуваемый ветром. Ее волосы развевались, глаза сверкали, ну, я даже не знаю, как это описать!!»

Юность

У великих княжон, а также у девушек из знатных семей Российской империи светская жизнь начиналась в 13–15 лет. Именно в этом возрасте подраставших в семьях высшего общества девочек начинали готовить к выходу в свет. Они впервые появлялись в обществе, но это были не настоящие взрослые, а так называемые «розовые балы» – своего рода смотрины именно для девочек-подростков, на которых они могли научиться вести себя подобающим образом, отточить манеры и мастерство в танцах. В этом возрасте немного менялись их наряды – удлинялись платья и юбки. Конечно, это еще были не длинные платья, как у взрослых девушек, но и не укороченные наряды маленьких девочек. У девушек 13–15 лет из высшего общества еще не было настоящих дорогих украшений, их распущенные по плечам волосы пока не укладывали в прически, но платье по щиколотку уже выдавало их возраст, который стремительно приближался к совершеннолетию. Оно у великих княжон наступало в 16 лет. Тогда каждая великая княжна получала в подарок свои первые настоящие драгоценности, роскошное бальное платье в пол, а ее волосы укладывали в высокую замысловатую прическу. И, как правило, в день шестнадцатилетия в честь именинницы давали настоящий «взрослый» бал. С этого момента считалось, что девушка уже готова выйти замуж. Во всяком случае, ей могли сделать официальное предложение руки и сердца.

Довольно рано, еще в подростковом возрасте, пылкая, эмоциональная, романтичная великая княжна Ольга Николаевна начала обращать внимание на молодых людей противоположного пола, но, как правило, это были не родственники из именитых семейств империи и не представители Европейских владетельных домов. Первые самые невинные вздохи и ласковые взгляды доставались симпатичным офицерам, служившим в Собственном Его Величества конвое или на любимой императорской яхте «Штандарт». О своих увлечениях цесаревна рассказывала матери – от нее у великой княжны не было секретов. Императрица с пониманием относилась к ее чувствам, только предупреждала дочь, чтобы она была осторожна. Вокруг было много недобрых глаз, и Государыня боялась, что откровенное внимание к кому-то Ольги Николаевны могло вызвать сплетни. В 1910 году она писала дочери: «Сейчас, когда ты уже большая девочка, ты всегда должна быть осмотрительной и не показывать своих чувств. Нельзя показывать другим свои чувства, когда эти другие могут счесть их неприличными. Я знаю, что он относится к тебе как к младшей сестре, и он знает, что ты, маленькая великая княжна, не должна относиться к нему иначе. Дорогая, я не могу написать все, на это потребуется слишком много времени, а я не одна. Будь мужественна, приободрись и не позволяй себе так много думать о нем».

Во время отдыха на императорской яхте или в Крыму великих княжон сопровождали на прогулках или становились их партнерами на корте молодые, бравые моряки, вполне естественно, что подрастающая Ольга Николаевна невольно кокетничала с ними. Возникали и невинные привязанности.

Яхта «Штандарт» стала практически вторым домом для Царской семьи. Дети знали всех членов экипажа, многих с детства. Экипаж отвечал глубокой преданностью Царской семье, и так повелось, что к цесаревнам моряки обращались по имени и отчеству, без титулов. На яхте сложилась очень дружественная, почти семейная атмосфера. По вечерам устраивали танцы, слушали музыку, собирались у столов с картами и настольными играми. Участвовали в этих забавах вся Царская семья, члены Свиты и офицеры экипажа. Но если и возникали какие-то симпатии у молодых военных и цесаревен, то они были невинными. Офицеры знали, что такое присяга и честь.

Первое увлечение Ольги Николаевны, на которое обратили внимание сестры и родители, случилось, когда милая юная великая княжна просто краснела и застенчиво вздыхала в присутствии офицера императорской яхты Николая Павловича Саблина. Офицер сопровождал цесаревну на прогулках, заботился о ней на яхте, играл с ней в теннис, но при этом подчеркнуто сохранял дистанцию. Человек взрослый, он был старше великой княжны на 15 лет и служил старшим офицером императорской яхты, был героем Русско-японской войны. До конца своих дней, а умер он в Париже в 1937 году, Николай Павлович Саблин хранил светлую память о Царской семье и о своей службе на яхте «Штандарт» написал воспоминания.

Государыня в это время в письмах к старшей дочери упоминает некого «Н.П.» и волнуется, что цесаревна так много о нем думает. «Да, Н.П. очень мил. Я не знаю, верующий ли он. Но незачем о нем думать. А то в голову приходят разные глупости и заставляют кого-то краснеть». Вскоре Александра Федоровна снова упоминает таинственного «Н.П.»: «Я знаю, о ком ты думала в вагоне, – не печалься так. Скоро, с Божией помощью, ты его снова увидишь. Не думай слишком много о Н.П. Это тебя расстраивает». Совпадение инициалов неизвестного «Н.П.» и Н.П. Саблина позволяет предположить, возможно, это был именно он. Однако юная Ольга Николаевна достаточно часто испытывала влюбленность. Иногда ей нравились одновременно сразу два молодых офицера, виной тому были ее пылкое воображение и природная романтичность.

Юные великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна, взрослея, понемногу начинали посещать родственников и друзей Царской семьи, Государыня чаще всего не могла сопровождать их из-за проблем со здоровьем или неотложных дел. Весной 1907 года императрица назначила Софью Ивановну Тютчеву, внучку известного русского поэта, на должность фрейлины-гувернантки для своих дочерей. Софья Ивановна помогала девочкам готовить уроки и сопровождала их на прогулках и во время выездов за пределы дворца. Она была она чрезвычайно строга и требовательна, достаточно часто у нее случались конфликты с цесаревнами. От Ольги Николаевны она потребовала, чтобы цесаревна, которая имела влияние на младших сестер, убедила их слушаться и не озорничать. На что великая княжна ей ответила: «Нет, тогда мне пришлось бы всегда вести себя хорошо, а это невозможно!»

Также девочки часто отправлялись на прогулки вместе с подругой Государыни Анной Вырубовой, которой императрица полностью доверяла. Другой подругой Государыни, которой она без опасения могла вверить своих детей, была Лили Ден – жена офицера Гвардейского экипажа. Лили сразу понравилась детям, веселая и милая, она легко могла присоединиться к их самым безудержным, озорным играм.

Чем старше становились девочки, тем чаще они общались со своими ближайшими родственниками, с тетками – родными сестрами их отца Ольгой Александровной и Ксенией Александровной, а также с бабушкой – вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Бабушка устраивала для них у себя в доме вечера, на которых юные цесаревны могли потанцевать в свое удовольствие. Но особенно цесаревны были близки с Ольгой Александровной, которая в то время не имела своих детей и в племянницах души не чаяла. Позже она вспоминала: «Кто-то должен был находиться рядом с ними, чтобы помочь детям вести себя правильно, вставать, когда необходимо, и приветствовать людей, как это следует делать, или, может быть, еще что-нибудь, за чем стоит приглядеть. В конце концов, стало как-то само собой разумеющимся, что я всегда должна была идти вместе с ними, куда бы они ни направлялись». Ольга Александровна была очень близка со своей старшей племянницей и тезкой, которая всего на 13 лет была ее младше. И говорила об отношениях с Ольгой Николаевной так: «Она была похожа на меня по характеру, и, наверное, поэтому мы так хорошо понимали друг друга».

Летом 1909 года Царская семья отправилась на императорской яхте «Штандарт» в Англию, чтобы встретиться с британской Королевской семьей. Встреча состоялась на борту королевской яхты «Виктория и Альберт». Потом смотрели парад и регату, а затем яхты отправились в гавань города Каус. Для старших цесаревен это было настоящее приключение! Еще и потому, что им вдвоем разрешили посетить город Каус. И хотя они были окружены охраной, но смогли прогуляться по главной улице города и прошлись по магазинам. Великим княжнам выдавали 15 рублей в месяц на личные расходы, и Ольга Николаевна смогла на эти деньги купить себе что-то в английских магазинчиках. Ну какое же это было счастье для четырнадцатилетней цесаревны, которой в России охрана не позволяла без предварительной подготовки и всяческих проверок, которые часто занимали около двух недель, посещать общественные места. А в магазинах и на базарах цесаревны бывали только в Крыму.

Две очаровательные цесаревны гуляли по улицам английского городка. Публика радостно приветствовала великих княжон, одетых в одинаковые элегантные серые костюмы и соломенные шляпки. Три часа цесаревны гуляли по городу, к концу прогулки их сопровождала уже большая толпа. Великие княжны осмотрели местный старинный храм, в котором когда-то молилась их бабушка.

В магазинчиках цесаревны купили много открыток с местными видами и фотографиями английской Королевской семьи, в ювелирной лавке выбрали какие-то милые безделушки, а в аптеке приобрели духи. Девушки с удовольствием говорили с хозяевами магазинов по-английски. Великие княжны были веселы, переговаривались между собой и смеялись. «Таймс» позже писала, что цесаревны «держали себя с полным самообладанием, улыбаясь, когда кто-нибудь из поклонников устраивал им шумное приветствие».

Следующим летом в 1910 году Государыня решила пройти курс лечения на знаменитом курорте в Бад-Наухайме у себя на родине в Гессен-Дармштадте. Царская семья поселилась в соседнем с курортом городе Фридберге. Инкогнито Ольга Николаевна с Татьяной Николаевной смогли прогуливаться по улицам города, тратить свои карманные деньги в местных магазинах.

Осенью 1910 года, когда Царская семья вернулась в Царское Село, Августейшие родители решили, что детям пора почаще появляться в обществе, особенно старшей дочери, которой в ноябре исполнилось 15 лет. Наступило время Ольге Николаевне принимать участие в светских развлечениях зимнего сезона. В январе 1911 года Государь вместе с дочерью посетил постановку оперы М.П. Мусоргского «Борис Годунов», главную партию в которой исполнял знаменитый бас Ф.И. Шаляпин. В следующем месяце уже с обеими старшими цесаревнами император слушал оперу «Евгений Онегин» П.И. Чайковского, а вскоре, уже вместе со всеми четырьмя дочерями, смотрел балет «Спящая красавица». А на следующее мероприятие – концерт оркестра балалаечников – Государь привез уже всех пятерых детей.

Пятнадцатилетняя Ольга Николаевна зимой 1911 года начала меняться на глазах, превращаясь из нескладного подростка в красивую девушку. На концерте балалаечников публике особенно это стало заметно. Цесаревна надела белое платье, на шее у нее висела нитка мелкого жемчуга. Светлые волосы красивыми прядями опускались на плечи. В зале цесаревна появилась с букетом фиалок в руках. Все заметили ее девичье очарование. Концерт очень понравился Царской семье и всем зрителям. Люди в зале не могли поверить своим глазам, наблюдая за царскими детьми, которые все же достаточно редко появлялись на публике.

Еще летом 1909 года Государь назначил цесаревну шефом 3-го гусарского Елисаветградского полка. Цесаревна была очень этим горда и чрезвычайно серьезно относилась к своей почетной должности. Ей сшили полковую форму, которую она с удовольствием носила: прекрасная наездница, в гусарской форме в боковом седле великая княжна смотрелась потрясающе. Но это была не просто почетная должность, великая княжна принимала участие в жизни полка, в важных мероприятиях, знала многих офицеров. Она присутствовала при смотрах своего полка.

Весной 1911 года Ольга Николаевна участвовала в очередном военном смотре полка. Нужно сказать, что, так как цесаревне вскоре должно было исполниться 16 лет, то при европейских Дворах начали всерьез присматриваться к ней как к потенциальной невесте. На военные смотры русской армии в качестве наблюдателя из Англии прибыл внук королевы Виктории неженатый принц Артур Коннаутский. Говорили, что на самом деле он приехал познакомиться с Ольгой Николаевной. Но данное знакомство продолжения не имело, остается только предполагать, что молодые люди не понравились друг другу.

В начале сентября 1911 года состоялось важное событие в светской жизни страны: старший сын великого князя Константина Константиновича князь Императорской крови Иоанн Константинович, еще один неудачливый претендент на руку Ольги Николаевны, женился на сербской королевне Елене, дочери короля Петра I Карагеоргиевича. Когда-то ребенком влюбившийся в нее на крещении цесаревича Алексея в 1904 году, он в 1909 году посетил Царскую семью в Крыму, где признался императору и императрице в своих чувствах к тогда еще четырнадцатилетней великой княжне. Удивленный Государь ответил, что цесаревна слишком молода для брака. Несчастному влюбленному пришлось уехать домой ни с чем. Безутешный, он с печалью сказал своему отцу: «Они не позволят мне жениться на Ольге Николаевне». Но со временем Иоанн Константинович утешился, нашел невесту королевских кровей, на его свадьбе присутствовала вся Царская семья. И цесаревны в роскошных платьях в русском стиле, в белых с розовыми цветами, и в красивых кокошниках были чудо как хороши и милы.

Как расцветает бутон, так великая княжна Ольга Николаевна изменилась буквально в одночасье. Еще вчера это была милая девочка-подросток, по общему мнению, славная, но некрасивая, и вдруг в одно лето цесаревна превратилась в красавицу! К своему совершеннолетию великая княжна стала очаровательной девушкой. Свидетелем этого превращения стал ее учитель Пьер Жильяр, который летом 1911 года уехал в отпуск на родину в Швейцарию, а когда вернулся в Царское Село, то не узнал свою подопечную. Перед ним предстала девушка одного с ним роста, элегантная, красивая, но слегка смущенная своим собственным преображением. Она краснела, глядя на своего достаточно молодого учителя, можно только догадываться, каким восхищенным был его взгляд.

В конце лета Царская семья впервые отдыхала в только что построенном дворце в Ливадии. Роскошный дворец был прекрасен: сияющий белизной среди зелени парков, со светлыми комнатами, буквально наполненными солнечными лучами, с удобными балконами, с которых открывались завораживающие виды на море или горы, с уютным внутренним двориком, украшенным клубами роскошных роз, с галереей и лавочками. Кроме того, новый дворец оказался чрезвычайно удобным, подогреваемые полы в комнатах и залах, электрические лифты для подъема на верхние этажи, телефонная связь в каждой комнате, холодильники на кухне, в общем, в нем оказались все, какие были в то время, технические и градостроительные новинки.

Жизнь Царской семьи в новом дворце протекала удобно и приятно. Ежедневные прогулки по живописным окрестностям были долгими, чарующими. Ольга Николаевна любила гулять пешком, а еще она любила рисовать в дивном парке, окружавшем дворец, или читать, уединившись на скрытой зеленью лавочке. Взяв мольберт, она проводила за ним целые дни среди густых трав и пышных деревьев. В семье всегда практиковались морские купания, Государыня считала, что детям очень полезны водные процедуры. На пляже цесаревны с цесаревичем могли проводить целые дни.

Император с императрицей и детьми часто навещали родственников, у многих из которых в окрестных имениях были летние резиденции. Те в свою очередь тоже приезжали с визитами к Августейшей семье. Теплые вечера во дворцах в начале осени в Крыму наполнялись музыкой, веселыми разговорами, танцами, столы ломились от изысканных угощений.

Приближался самый важный день 1911 года в жизни Ольги Николаевны. Ее совершеннолетие – 16 лет! К этому празднику готовились вся Царская семья, их родные и все окружение. Приглашение на бал в честь совершеннолетия великой княжны Ольги Николаевны получили родственники и высокопоставленные особы, в это время отдыхавшие в Крыму, члены Свиты Его Величества, офицеры императорской яхты «Штандарт» и офицеры расквартированного неподалеку Крымского конного Государыни императрицы Александры Федоровны полка.

Утром 3 ноября 1911 года родители поздравили любимую дочь с совершеннолетием. Она получила от них в подарок свои первые настоящие драгоценности: два дорогих ожерелья – жемчужное, собранное из крупных, отборных жемчужин, и роскошное бриллиантовое. Плюс еще одним подарком стало драгоценное кольцо.

Вечером на бал стали съезжаться гости, знатные дамы в вечерних платьях сияли россыпями драгоценных украшений – на шеях, пальцах, руках, на платьях и даже в прическах блестели бриллианты. Мужчины в парадных мундирах, украшенных наградами, многие из орденов тоже украшали драгоценные камни. Сиятельная публика с восторгом встречала виновницу торжества.

Ее Императорское Высочество великая княжна Ольга Николаевна появилась в зале Ливадийского дворца во всем великолепии юного очарования. Ольга Николаевна была одета в длинное в пол белое бальное платье из нежного тюля, с высоким воротником. Кружевной лиф и украшенный розами пояс дополняли наряд цесаревны. Ее волосы были собраны в высокую красивую прическу. Цесаревна слегка краснела от волнения, ее глаза блестели от всеобщего внимания и восхищения!

Ужин давали на втором этаже Ливадийского дворца в его главном зале. В 9 часов вечера к столу были приглашены 140 гостей, кандидатуру каждого из которых заранее подробно обсудили. Меню было великолепно, подавались самые изысканные блюда, восхитительно красиво был украшен зал. За каждым стулом гостя стояли богато одетые слуги. Лакеи были одеты в красные с золотом ливреи, на головах у них были шляпы с перьями.

После ужина, уже в танцевальном зале на первом этаже, где для гостей играл оркестр императорской яхты «Штандарт», начались танцы. Гордый своей прекрасной красавицей дочерью император, взяв ее за руку, вывел Ольгу Николаевну в центр зала. Счастливая великая княжна с кавалером открыла вальсом первый бал в своей взрослой жизни. Гости и особенно молодые офицеры, не скрывая восхищения, любовались ее красивым вальсированием. Все присутствующие почтительно расступились, освободив круг для будто порхающей по танцевальному залу пары.

Высокие застекленные двери закрывали зал от уютного внутреннего дворика дворца, в котором цвели множество роз. И когда стеклянные двери, наконец, открыли, то танцевальный зал наполнился дурманящим ароматом роз и морской прохладой.

Подруга императрицы Анна Вырубова с восхищением вспоминала тот бал: «Стеклянные двери во двор распахнулись, музыка невидимого оркестра лилась вместе с запахом роз, как дыхание их собственного дивного аромата. Это был восхитительный вечер, ясный и теплый, и бальные платья, и драгоценности женщин, и блестящие мундиры мужчин вместе представляли собой поразительное зрелище в блеске электрических огней».

Ольга Николаевна была счастлива. Она, не останавливаясь, танцевала с молодыми офицерами. И конечно с человеком, который был назначен главным ее сопровождающим на праздничный вечер, со старшим офицером императорской яхты «Штандарт» Николаем Павловичем Саблиным. Цесаревна была весела и слегка, ну совсем чуточку, захмелела. Впервые им с сестрой Татьяной Николаевной родители разрешили выпить по бокалу шампанского.

Перед сном уставшая великая княжна написала в дневнике: «Я все время танцевала, до часа ночи, и была очень счастлива. Были многие офицеры и дамы. Всем было ужасно весело. Мне 16 лет». Бал в честь совершеннолетия великой княжны Ольги Николаевны в свете единогласно признали главным событием осени 1911 года.

В это время образ очаровательной русской цесаревны все больше будоражил умы принцев – самых завидных и богатых женихов Европы. На южном берегу Крыма в Хараксе в собственной резиденции проводила лето великая княгиня Мария Георгиевна, троюродная сестра Государя, дочь короля Греции. Царская семья довольно часто посещала родственницу, у которой в это время гостил ее брат – двадцатитрехлетний принц Христофор Греческий и Датский. Он однажды признался сестре, что «восхищен великой княжной Ольгой», но не знает – может ли он рассчитывать на ее взаимность? В результате на совете брат с сестрой постановили, что нужно действовать решительно. Принц Христофор выпил виски с содовой для смелости и отправился в Ливадию попытать счастье. Вернулся он ужасно опечаленным, по словам одной из подруг великой княгини, выглядел, «как побитая собака». Император принял Греческого принца любезно. Однако категорически ему отказал, объяснив, что все-таки цесаревна слишком молода, чтобы думать о браке.

Зарубежные газеты постоянно сплетничали, обсуждая кандидатуры возможных женихов для Ольги Николаевны. По утверждению одних газет, Российский император хотел бы отдать свою старшую дочь в жены Сербскому королевичу Георгию, чтобы сохранить дружбу с близкой балканской страной. Другие газеты утверждали, что ничего подобного, совсем скоро будет объявлено о помолвке цесаревны с наследником болгарского престола князем Борисом Тырновским, и это уже решенный вопрос. Но оба предположения не имели под собой никакой почвы. Обе помолвки – это были досужие фантазии журналистов.

В Великобритании, после коронации в июне 1910 года Георга V, любимой темой в светских салонах и обсуждений на страницах газет стали разговоры о том, что теперь самым важным событием для Великобритании будет свадьба наследника престола Эдуарда принца Уэльского, которому тогда исполнилось 17 лет. Для принца уже был составлен список самых лучших и желанных невест из европейских монарших Домов, первой в нем значилась русская цесаревна – великая княжна Ольга Николаевна.

В России в это время в «обществе» было принято считать – об этом судачили газеты, – что цесаревна предпочтет отдать руку и сердце кому-то из молодых великих князей. Правда в этом утверждении состояла в одном – Ольга Николаевна решительно сказала Августейшим родителям, что категорически не хочет покидать Россию. Она желала выйти замуж только за русского. И поэтому, когда стали возникать разговоры о ее возможном замужестве, она напомнила родителям, что они еще в детстве обещали ей, что никогда не выдадут ее замуж без ее согласия. Государыня дочь полностью поддержала, считая, что она имеет полное право на личное счастье. Министр иностранных дел С.Д. Сазонов вспоминал, что императрица однажды сказала: «Господь устроил мою судьбу и послал мне семейное счастье, о котором я и не мечтала. Тем более я считаю себя обязанной предоставить моим дочерям право выйти замуж только за людей, которые внушат им расположение». Государь слишком любил Ольгу Николаевну, чтобы сделать ее несчастной. Разговоры о замужестве совершеннолетней великой княжны в Царской семье на время прекратились. Однако этот вопрос широко обсуждался в политических кругах, в правительстве считали, что с помощью выгодной для страны женитьбы можно решить многие политические проблемы. Поэтому тайные переговоры министры вели с заинтересованными странами.

Подруга императрицы Анна Вырубова вспоминала: «Когда подрастали великие княжны и мы, близкие, думали о их возможных свадьбах. За границу уезжать им не хотелось, дома же женихов не было. С детства мысль о браке волновала великих княжон, так как для них брак был связан с отъездом за границу. Особенно же великая княжна Ольга Николаевна и слышать не хотела об отъезде из родины. Вопрос этот был больным местом для нее, и она почти враждебно относилась к иностранным женихам».

Когда на императорской яхте «Штандарт» отмечали именины Ольги Николаевны, среди множества подарков оказался портрет английского принца Эдуарда, фотография была вырезана из газеты или журнала и вставлена в рамку, цесаревна только посмеялась над прозрачным намеком. А вот Татьяне Николаевне было очень обидно за сестру, она возмущалась вульгарным и неуместным подарком неизвестного лица. Так и осталось загадкой, кто подарил великой княжне этот портрет.

С самого детства родственники, ближайшее окружение Царской семьи, члены Свиты и придворные считали, что Ольга Николаевна очень похожа внешностью, характером, темпераментом на Государя. Многие так и говорили о ней – это «отцовская дочь». Цесаревна своего венценосного отца боготворила, как писал воспитатель цесаревича Пьер Жильяр: «Их отношения с Государем были прелестны. Государь для дочери был одновременно царем, отцом и товарищем». Отношение Ольги Николаевны к отцу «переходило от религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы».

Пьеру Жильяру вторят многие близкие Царской семье люди. Баронесса М.К. Дитерихс вспоминала: «Ольга Николаевна была очень предана своему отцу. Она безгранично его любила». Замечает, что старшая дочь больше других детей была похожа на отца, учитель английского языка Сидней Гиббс, по его словам, «ее моральный облик напоминал мне ее отца, которого она любила больше всего на свете. Она была по-настоящему верующей». Игумен Серафим (Кузнецов) писал, что «характер ее [Ольги Николаевны] мягкой и доброй души был более похож на характер отца; также и наружным своим видом она больше походила на отца, чем мать. Это была дочь отца». Внешность Ольги Николаевны подруга Государыни Анна Вырубова описывала так: «У нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, походивший на Государев». Окружающие замечали, что и во всем ее облике легко было увидеть черты, которые она унаследовала от отца. «Ольга Николаевна улыбалась так же хорошо, как Государь», – вспоминал Ялтинский градоначальник генерал А.И. Спиридович.

Bepul matn qismi tugad.