Kitobni o'qish: «Шебекинский дневник»

* * *

Предисловие. Дневники человеческого горя и мужества

Ирина Пичугина, выпускница Московского института иностранных языков, давно пишет прозу, стихи, острую публицистику. Живет в Шебекино Белгородской области, теперь этот многострадальный город знает вся страна – ведь ВСУ ведёт его регулярный обстрел уже не первый год, рушатся дома, гибнут люди. Такого никто не мог представить даже в годы «холодной войны». Я служил в резидентурах нашей внешней разведки много лет (кстати, среди нас было много украинцев), мы противодействовали США и НАТО, одновременно выявляли бандеровских диверсантов, которых западные спецслужбы забрасывали в СССР. Мы пережили «кубинский кризис», мы прошли через многие грозные события, но подобного кровопролития не случалась. Грянула перестройка, распалась Организация Варшавского договора, с благословения Ельцина мы бросились в западные объятия, развалился Советский Союз, наши власти в расчёте на ответную дружбу не только раскрыли секреты контроля над американским посольством в Москве, но и амнистировали осуждённых американских шпионов. США только удивились нашей наивности и нежно улыбнулись в ответ – «политкорректность» подразумевает беззастенчивую ложь. Между тем на Украине при поддержке США нарастало и укреплялось русофобское, бандеровское движение, которое в 2014 году вероломно низвергло законное правительство, упразднило нейтралитет страны и нацелило на вступление в «миролюбивое» НАТО. И вот перед нами дневники Ирины Пичугиной.

«Февраль 2022 года.

Бах-бах-бабах!!!

Сердце оборвалось.

Мы вскочили, спросонья не понимая, что происходит. Уши лопались от гула и мощных всплесков звука.

Как по команде мы ринулись к тёмному окну.

– Что это? Война, что ли?

– Да… война.

Огненный вал гремел всё утро.

В Таволжанке на фоне предутреннего зимнего неба светили отблески пламени – из Мурома била артиллерия. Так в 5:30 утра 24 февраля 2022 года на наших глазах перевернулась ещё одна страница Истории.

Россия восстала.

И пусть у людей дрожали руки, а внутренности перекручивались узлом от волнения, но у всех было общее – душевный подъём!

– Началось… Наконец-то!»

Это динамичный стиль Ирины Пичугиной. У вас не забилось сердце? Вам не больно?

Отнюдь не все русские люди почуяли зловредность майдана, но и не всех осчастливили печеньки, которыми госдеповка Нуланд угощала майдановцев. По сути, это было начало войны Украины и НАТО с Россией, а ещё точнее, войны на истребление всей русской цивилизации. Ах эти жаркие объятия США, в которые мы вляпались! Ах эта русская доверчивость…

А вот записки Пичугиной уже спустя несколько лет – 1 августа 2024 года, они похожи на отчёт военного корреспондента: «Сегодня в дополнение ко вчерашнему мощная атака дронов ВСУ по району Мелкопа, Вознесеновка, в Шебекино БПЛА сбросил взрывное устройство на частный дом – выбиты окна, повреждена стена надворной постройки и посечён забор. В селе Нежеголь Шебекинского городского округа два FPV-дрона атаковали два дома – выбиты окна, пробита кровля. В селе Илек-Пеньковка Краснояружского района от взрывного устройства дрона загорелся частный дом. Пожарные оперативно ликвидировали возгорание…». Записки Пичугиной лаконичны и живописны. Это боль всех мирных жителей Белгородчины, живущих в постоянном напряжении, каждый день наблюдающих взрывы и смерть.

Близится развязка. Наши люди снова спокойно займутся мирным трудом, будут петь и веселиться за столом, поведут в садики своих детей. И не забудут страданий Шебекино и всего Белогорья. Летопись этого людского горя, как показания на Нюрнбергском процессе, станет грозным свидетельством преступлений бандеровской клики и обезумевшей американско-европейской элиты.

Михаил Любимов,

писатель, ветеран Службы внешней разведки.

1 августа 2024 года

Вступительное слово от С. А. Бережного

Книга «Шебекинский дневник» выстраданная, пронизанная болью и состраданием. Книга правдивая, искренняя, честная. Книга очевидца. Книга, обжигающая своим накалом. Её по праву следует ставить в один ряд с книгами блокадников. Книга как приговор украинским нацистам, киевской власти, войне. Книга, которая должна изучаться в школе как учебник современной истории России.

Ирина Николаевна в литературе не новичок. Пишет стихи, художественную прозу, публицистику. Публиковалась в региональных и московских изданиях, а за «Дневник» «боролись» несколько известных столичных издательств. Выбор пал на «Яузу» – русское что-то в самом названии, коренное, из веков седых, зовущее.

Как так получилось, что зазвучали в литературе имена непрофессиональных писателей? Причём не только в нашей области. А всё потому, что людям есть что сказать и рассказать, есть о чём поведать и поделиться. И прав Лихачёв, сказав, что писатель – это не профессия, это – судьба.

Вот и поведала о судьбе своей и своих земляков Ирина Николаевна, разделив судьбу России и её народа. Это её гражданский подвиг, подвиг русского писателя. Ну, а чтобы быть русским писателем, совсем не обязательно раствориться в организационно оформленной писательской среде.

В добрый путь, Ирина Николаевна Пичугина, вашему «Шебекинскому дневнику» к сердцу читателя.

Сергей Александрович Бережной – член Союза писателей России, редактор альманаха «Пересвет». Лауреат Большой литературной премии России (2016), лауреат литературной премии «Имперская культура», лауреат премии «Прохоровское поле», лауреат литературной премии им. Генералиссимуса А. В. Суворова, лауреат литературной премии «Щит и меч Отечества».

Вступительное слово от А. Фефелова

Ирина Николаевна Пичугина начала сотрудничать с газетой «Завтра» в июле 2020 года. Тогда ее интересовала литература прошлых лет, особенно древне-японская; природа в ботаническом смысле и отраженная в литературе; история, в том числе история промышленности, поскольку ее отец был директором крупного предприятия.

Ирина Николаевна – поэт и исследователь творчества писателей, артистов и художников, её эссе не раз публиковались в газете «Завтра».

В те годы я не особо обращал внимания на то, что живет и работает Ирина Николаевна в Белгородской области. И вот 24 февраля 2022 года… Зазвучало в тревожных военных сводках название города Шебекино. Как там Ирина? Письма от нее – без всякой паники, а потом и первые записи в электронном «Дневнике СВО».

В газете «Завтра» стали появляться фрагменты этого уникального дневника, иногда с иллюстрациями, представляющими собой фотографии прифронтового Шебекино, сделанные автором.

Надеюсь, что книга Ирины Пичугиной дойдет до широкого читателя, ибо «Шебекинский дневник» – это не только документ, но и пропитанное яркими образами литературное произведение о мыслях, чувствах и повседневности людей, рядом с которыми ежедневно рвутся снаряды, но они всё равно продолжают выполнять свой долг.

Андрей Фефелов, главный редактор портала «Завтра.ру»

Вступление. Шебекино не склоняется!

Тысячу лет тому назад в древней Японии, в стране Ямато, дамы изобрели особый жанр записок – «никки». В них кричала кукушка, страдали влюблённые, но и резко, горько звучали отклики на первые кровавые события, вылившиеся впоследствии в страшную резню японского самурайского Средневековья. Дневники «никки» писались лукаво – как бы «только для себя», но на деле их сразу и широко распространяли в списках по всей столице. Так что столбцы «каны», японского женского письма, всегда писались с оглядкой и обязательным расчётом на широкий круг читателя. Не так ли и теперь, когда роль кисти и листа рисовой бумаги исполняет клавиатура компьютера? Как много появилось в Сети дневниковых записей, подобных древним «никки», в том числе и на страницах «ВКонтакте».

Вот и теперь перед вами текст современных «никки» – моего электронного дневника переживаний и наблюдений, испытаний на прочность и стойкость, выпавших на долю населения российского приграничья в Белгородской области с начала СВО, включая рвущее душу лето 2023 года.

Пушки у краеведческого музея Шебекино

А конкретно – это записки о нас, жителях города Шебекино, где сегодня на дорогах ревут танки, гремят взрывы и тяжёлой поступью идёт такая особая война. Она ревёт и колышется, как океан. У неё есть приливы и отливы. Только они кровавы и неравномерны, несут не йодистое дыхание безбрежных водных просторов, а пороховой смрад дымных взрывов. Это не проявление жизни планеты, а попытка смерти воцариться на планетарном престоле.

Смерть бывает разная – отца, матери, не приведи Бог, ребёнка. Но может быть и смерть предприятия, завода, промышленности. Смерть целого города.

Вот именно в эту цель и бил враг. Ему было нужно превратить мой город Шебекино в призрак. Но навстречу ему встала вся Россия. Так бывало не раз. Так вышло и теперь.

Февраль 2022 года

Бах-бах-бабах!!!

Сердце оборвалось.

Мы вскочили, спросонья не понимая, что происходит. Уши лопались от гула и мощных всплесков звука.

Как по команде мы ринулись к тёмному окну.

– Что это? Война, что ли?

– Да… война.

Огненный вал гремел всё утро.

В Таволжанке на фоне предутреннего зимнего неба светили отблески пламени – из Мурома била артиллерия. Так в 5:30 утра 24 февраля 2022 года на наших глазах перевернулась ещё одна страница Истории.

Россия восстала.

И пусть у людей дрожали руки, а внутренности перекручивались узлом от волнения, но у всех было общее – душевный подъём!

– Началось… Наконец-то!

Наклонившись к земле, принюхиваясь, как гончие, идущие по следу, низко-низко, парами ползли «вертушки», выше – рвали небо «грачи». В воздухе висел непрекращающийся гул, рёв моторов военной техники, неудержимо стремящейся на запад.

– Как думаешь, СВО – это надолго?

– Может, пару месяцев? Посмотрим…

А февраль катит, рычит и ведёт нас военными новостями туда, в глубь той, родной нам земли, которая вдруг отказалась от старинного родства, а сыны её восемь лет убивали своих братьев только за то, что те хотели думать, жить и говорить по-русски.

Испытали ли мы, жители приграничья, шок от начала спецоперации? Да, и в полной мере. Но точно такое же неверие собственным глазам было в конце 1990-х годов, когда мы поехали в командировку в Киев и нас остановил первый в нашей общей, союзной и братской жизни пограничный шлагбаум.

– Зачем? Мы же одна земля, один народ!

– Нет. Вы ошибаетесь.

То было на иной планете, в ином мире.

А в этом – границы, таможенники, досмотры, враждебные острые взгляды… Рознь, перераставшая во вражду.

Тот сильнейший шок от ясного осознания новой непоправимой, невозможной и уродливой действительности, хлынувшей в Киев с Запада, остался с нами на всю жизнь. И вот теперь воздаяние бывшей УССР за отказ от корней и общей Родины – специальная военная операция, СВО.

Военные действия ни на минуту не давали забыть о себе залпами, полётами вертолётов с белгородских площадок, рёвом военных самолётов, сводками МО РФ и… слухами.

Как ни скрывай, но молва приливами доносит то, что недосказано.

Вот перепуганная знакомая рассказывает о тяжёлом ранении своего племянника, участника десанта в аэропорту «Гостомель» (он же Антонов) под Киевом. По её словам, выброска нашего десанта вначале прошла плохо. Верить ей? Или нет?

Официально много говорят о потрясающем героизме наших десантников, совсем не говорят о потерях.

Слухи, слухи везде.

В белгородские или шебекинские интернет-группы хоть не заходи – в «комментах» сплошные провокаторы «с той» стороны, работают «на панику». Этих можно игнорировать, но как не среагировать на сообщения наших военкоров с фронта о несколько «странном» проведении спецоперации?

Страшно, обрываешь свои мысли…

Белгород и Шебекино полны военной техники, идущей на запад. Но теперь есть и встречное движение: то потрепанный фургон со следами пуль в тенте, с разбитым или отсутствующим лобовым стеклом, то «подраненный» танк или БМП на платформе военного тягача, то повидавшая виды спецтехника. Зато темпы продвижения наших войск завораживают и вселяют уверенность, что СВО всё же завершится за пару месяцев. На работе, на улицах, при встречах – разговоры «об этом».

Тревожные и ждущие глаза.

Область кипит рабочей энергией, а земля гудит от автоколонн.

…Зима и не думает заканчиваться. Кажется, что весны не будет: снег, наст, морозное серое небо. Для наших ребят это хорошо, военкоры пишут – чем дольше не будет листвы, «зелёнки», тем проще вести военные действия. Господи, храни наших ребят, а весна… да пусть совсем не приходит!

Весна 2022 года

Весна запоздала на месяц, но всё же явилась, начала свою генеральную уборку после долгой зимы, включила на полную мощь солнышко, просушила природу после распутицы.

И загудел, задул шквальный ветер!

Ветер событий!

Каждым утром мы спешим узнать из сводок МО РФ, что произошло, пока мы спали.

Как дела на фронте? Горячий обмен новостями, перезвон с друзьями и знакомыми.

Весна засучила рукава и стала наполнять небо водой. Тучи, налитые гневом, грозящие и страшные, набежали отовсюду, со всех сторон. Мы чаёвничали на кухне, вдруг длительный и страшный разрыв прямо над нашей крышей заставил нас пролить чай.

– Прямо тут сбили? Над нами?

– Это гром! Гром, понимаешь? Первая в этом году гроза!

Мы и забыли уже, что на свете есть что-то кроме работы ПВО и артиллерии. А эта работа становится напряжённее с каждым днём.

Но есть и промахи.

Первого апреля два украинских вертолёта Ми-24 на предельно малых высотах прокрались через Белгород и нанесли удар по нефтебазе.

Попали по цистернам, начался крупный пожар. Пламя, облака дыма, безмерное удивление в Сети: как такое возможно?

Как допустили?

Ведь вертолёты летели ночью, могли произвести залп и по спящим белгородским высоткам.

Ми-24 стали обычным явлением для любого жителя Шебекино и Белгорода. Стоят на вооружении нашей армии и летают парами ежедневно: туда и обратно. После залёта вражеских винтокрылых машин мы стали чаще спрашивать себя – вон летит всего один вертолёт, низко летит… Куда бы позвонить, сообщить, что он пролетел сейчас над нами, может, это не наш вертолёт?

Как проявить гражданскую сознательность?

Собирать для передовой одежду, еду, деньги на недостающее обмундирование наших бойцов!

В белгородских и шебекинских пабликах пользователи постоянно выкладывают небо.

Небо со спутными следами ракет ПВО, сбивших то, что могло бы причинить вред нашим городам. Особенно эмоционально написала одна жительница Белгорода: «Прямо перед глазами, когда стояла на балконе, летело ПВО. Мы просто в шоке от увиденного, такой яркий свет, и через 20 секунд взрыв.

Так что ясного неба, верного глаза и твёрдой руки мужественным защитникам нашего российского неба!»

Дошло до того, что фото обыкновенной мирной радуги вызвало неистовый восторг.

Постепенно люди устали бояться.

Стало приходить осознание необходимости достойно пройти испытание. Люди больше заговорили о Родине.

Апрель 2022 года

Неожиданно для нас объявлена «перегруппировка» наших войск, их уход из-под Киева, Чернигова и Сум. Это не может не отразиться на общем состоянии духа жителей Белгородской области.

Все потрясены и раздосадованы.

«Тролли» в сетях ликуют.

А объездная трасса у Шебекино по ночам опять полна рёва моторов, гудения шин и лязганья гусениц.

Перебрасывается техника.

Перегруппировка?

Отступление?

Ошибки планирования хода СВО?

Неоправданные надежды на переход части ВСУ на сторону РФ?

Что бы то ни было, но на душе тяжело.

Приграничные сёла Шебекинского района одно за другим стали подвергаться миномётным обстрелам. Есть жертвы среди мирных жителей, разрушены или повреждены дома. Губернатор Гладков объявил временную эвакуацию жителей этих сёл.

Как изменилась наша городская больница! Все въезды закрыты, стоят шлагбаумы с патрулём. Во дворе раскинулись палатки военного госпиталя, в гражданской больнице принимают военврачи.

И «скорые»…

По улицам Шебекино, по объездной трассе к Белгороду – всюду спешат-летят машины. С сиренами и без, гражданские, военные, просто «буханки» защитного цвета с красным крестом на боку. Перекрестишь их вослед…

В начале апреля состоялся первый обмен военнопленными. В день их прибытия в белгородское лечебное учреждение медсёстры не могли сдерживать себя – так страшны были загноившиеся раны, следы бесчеловечных пыток в украинском плену. Медсестрички старались «держать лицо» перед молодыми солдатиками, а когда было невмоготу, выскакивали в коридор, чтобы там в одиночестве захлебнуться рыданиями от ужаса.

Украинцы… Что с вами сделалось, дети советских людей, потомки героических советских солдат, победивших фашистов в их логове? Что за мрак опустился на западный край России? Насколько далеко ушли вы от общей морали и духовных ценностей, что объединяли нас многие века.

Да, вы – солдаты, как и мы.

Но есть отличие.

Кроется оно в теперешней духовной пропасти между нами и выплывает мерзкими клубами морока бесконечных фейков, вонью брошенных после боя трупов ваших солдат, забирать которые вы не желаете, грохотом «арты», уничтожающей оставленные вами мирные посёлки, ошеломлением ребёнка, мать которого застрелила на его глазах женщина-снайпер ВСУ. А через мгновение и дитя получит от этого чудовища пулю в лицо… Таковы теперь ваши приёмы ведения войн как будто на чужой, а не своей территории – прикрываться не чужим, а своим народом. Приёмы, внедрённые в сознание мировыми сатанистами, получившими эту бедную землю у края большой Руси для кошмарных экспериментов над единым в прошлом русским народом…

Так в стеснении сердца прошёл апрель.

Однажды в начале мая я стала свидетелем небесной баталии.

Маленький Серёжа гулял в саду.

Вдруг дом потряс страшный звук…

Взрыва?

Входная дверь заходила ходуном. Я выскочила забрать мальчика в дом, да не успела. Успела только обнять его, прижать к себе, как другой страшный «бабах» обрушил мир. Я ждала фонтана поднятой земли, осколков кирпича, упавшей на меня темноты, но ничего этого не случилось. А тем временем в небе было всё: и полёт ракеты, оборвавшей этим «бабахом» продвижение чего-то, мне неизвестного, и движение к Харькову самолёта, отстреливающего тепловые ловушки, и странный, зависший прямо над нами, сверкающий в лучах солнца объект.

Беспилотник?

Он повисел-повисел над нами, оцепеневшими от увиденного, и медленно, «с достоинством» удалился в сторону Белгорода.

Лето 2022 года

Леса в полной мере оделись в листву.

Для пехоты пришла трудная пора, уже и рядом ничего не видно, а что там за этими кустами? Всё чаще к нам привозят раненых бойцов, попавших под огонь украинских ДРГ.

А тут 3 июля обломками одной из трёх сбитых ракет ВСУ разрушен частный дом в центре Белгорода. Страшная ирония судьбы заключалась в том, что это была семья беженцев из Харькова, беженцев от войны. А теперь все пять человек погибли. В соседних высотках повылетали стёкла.

Жители Белгорода в шоке.

Проезжаешь мимо этого уголка города: чёрное пепелище – как чёрная дыра.

Идут ежедневные сообщения о миномётных обстрелах приграничных сёл нашей области. Понемногу люди стали отъезжать «до конца лета», «на отдых». Но на городских транспортных пробках их отъезд никак не сказывается.

ДРГ ВСУ стали смелее, подходят прямо к нашей границе. Шебекино «прославилось» теперь не только макаронными изделиями, «такими, с птичкой». К сожалению, наш город и окрестности понемногу стали местом бесконечных бомбёжек со стороны ВСУ, только ювелирная работа нашего ПВО не допустила пока массовых разрушений и жертв. Обычными стали сообщения то об обстрелянном таможенном пункте, что в километре от нас, то о миномётных обстрелах уже напрямую предместий Шебекино. Наша знакомая, работающая медсестрой в шебекинском доме для престарелых, расположенном в лесном массиве, рассказывала, как среди бела дня их обстрелял «блуждающий миномёт» ВСУ. От осколочных ран погибла женщина. Зданию нанесён значительный ущерб. Медперсонал проявил усердие и расторопность, сумел быстро эвакуировать стариков. После этого дом престарелых был расформирован, дедушек и бабушек развезли кого куда.

Похожая история и в Белгороде: ВСУ обстреляли госпиталь для ветеранов и детей войны. Хорошо, что все ракеты нашему ПВО удалось сбить.

Более всего тревожат разговоры о «дырах» на нашей границе.

Но как-то незаметно приграничье наполнилось регулярными войсками, расположившимися по границе области. Беда в том, что их позиции возникли спонтанно, не оборудованы. Вот и возят туда местные жители ежедневно обеды, одежду, печки, металлическую посуду, поддоны, чтобы закрыть сырую землю в землянках, да мало ли что ещё нужно для жизни. Трудовой десант жителей выходит на лесозаготовки для блиндажей, стен укрытий. Крупные собственники и колхозы (да, у нас в Белгородской области ещё сохранилась эта форма хозяйствования) берут на содержание целые батальоны, отдельные фермеры – военные подразделения помельче. А частные лица – делают кто что может. Наше предприятие выделяет деньги на закупку необходимого «нашим солдатам», многое закупаем для них сами.

Каждый день над домом пролетает четвёрка «грачей».

На фронт и обратно.

Они движутся на малой высоте, так, чтобы вражеская ПВО их не заметила. В самый первый их полёт они шли много ниже. Я этот проход запомнила на всю жизнь.

Мы с детьми были дома.

Рёв и гром возникли грозно и внезапно, от грохота сознание на секунду отключилось, зато в желудок холодным комом упало твёрдое убеждение, что теперь – точно всё.

И это конец.

Но накал звука упал, рёв отдалился, а мы, подскочив к окну, в деталях разглядели родного шаловливого «грача», прошедшего так низко, чуть не по нашей крыше. Торопливо перекрестив его, мы облегчённо вздохнули: наши.

Вести с фронта идут противоречивые.

Неожиданно разлетелась молва: наш городской градоначальник Жданов В. Н. велел рыть окопы на подступах к Шебекино. Все встревожились, было даже какое-то разбирательство «наверху» по этому поводу. Горожане ездили смотреть эти пресловутые окопы, однако постепенно привыкли, и работа продолжилась. Теперь Шебекино окопано со стороны границы и на пути к Белгороду. На трассе даже дежурят бронетранспортёры, в лесной засаде видна башня танка.

Неужели всё так плохо?

Или это правильные меры предосторожности?

Сознание всё ещё с трудом принимает реалии войны.

Так прошло лето.

Осень 2022 года

Тихо и нежно кружит лист. Светится берёзовое золото, звенят мониста и запястья осени. Только она нервно вздрагивает от очередного раската.

Война тут рядом.

Всего один шаг…

1 сентября

Дети идут в школу.

Везде торжественные линейки. Растерянные от новизны малыши с цветами, сдержанные и важные старшеклассники с сияющими от радости встречи глазами. А в конце школьного двора дежурит армейский патруль с автоматами при полной боевой выкладке. На торжественной линейке нет-нет да и обшаришь глазами небо над головой – не мелькнёт ли вражеский коптер. Но там только радостно плещут крыльями голуби.

Жизнь входит в привычную колею: уроки, кружки, музыкальные школы, городские праздники.

К работе ПВО и бесконечным обстрелам, к нашему счастью, пока своей цели не достигающим, жители Шебекино уже притерпелись. На берегу реки Нежеголь есть потрясающий парк с игровыми и спортивными площадками – любимое место отдыха всего города. Каждый вечер там гуляют горожане с детьми. И «бабахи» в небе уже никого не пугают: у всех наступило состояние бравады, когда море по колено.

…И вдруг ужасные известия об отступлении наших войск тут, прямо у нас под боком! Оставлены Купянск, Изюм, Волчанск! Волчанск для Шебекино – город не чужой.

Сколько там друзей, родственников!

Это полностью русский город.

Сразу вспоминаю рассказ сотрудницы нашего предприятия о её последней перед началом СВО поездке в Волчанск. «Я пришла на рынок, там знакомая торгует. Я стала ей рассказывать что-то, вдруг она изменилась в лице и прошипела: «Замолчи немедленно!» И сама замолчала. Я повернулась и увидела, как по базару медленно и угрожающе движется группа юнцов в чёрном с дубинками в руках.

Рынок замер.

Все разговоры прекратились. Когда они прошли, знакомая сказала: «Это западэнцы, если услышат русскую речь – забьют».

И вот теперь Волчанск оставлен, а Шебекино в одну ночь наполнилось несчастными, потерянными людьми.

Какое тяжёлое слово – «беженцы»!

Оно в один миг вырывает тебя из привычного круга жизни, лишает имущества, прав, счастья…

Но сохраняет жизнь.

Администрация нашей области среагировала мгновенно: лагерь беженцев развезён в пункты временного проживания за сутки. Причиной такой скорости мы считаем мстительность руководства ВСУ. Ранее в Шебекино был фильтрационный лагерь для украинских военнопленных. Но всё лето по нему прицельно стреляли свои же. В результате лагерь был перенесён подальше от границы. А по стихийному «городку» русских беженцев из оставленных нашими войсками городов ВСУ ударили бы непременно. Но не успели – «городок» исчез.

…Пришёл октябрь с его страшными миномётными обстрелами ВСУ, разрушением наших предприятий и подстанций, пожарами, гибелью людей, оповещёниями о минах-«лепестках», телефонными рассылками об обстрелах. Теперь уже и нам приходится иногда спускаться в подвал.

Валуйки также несут весьма значительные потери, приграничные сёла уже полностью в руинах.

Возвращаться их жителям некуда.

Наш губернатор издал указ о жёлтом уровне опасности в области. Это значит, что занятий в школах не будет. Все дети, да и учителя, с трудом переходят на дистанционное обучение.

Предприятия не останавливаются.

Хоть и выходить на работу страшно. Особенно если крупный лакокрасочный завод на твоих глазах разбомблён, а огонь пожрал всё, что было на производственной площадке. Дым от пожара закрыл полнеба и был виден на 40 километров!

Противопехотный фугас с поражающими элементами дротиками.

Враг прицельно бьёт по подстанциям города и иным городским объектам.

Вот тут невозможно не сказать благодарственное слово нашему коммунальному хозяйству. Все аварии, последствия всех прилётов залатываются моментально. Электроэнергия, вода, связь – всё восстанавливается в мгновение ока.

Люди не ощущают неудобств.

Виват нашим коммунальщикам!

Но трижды виват нашим бойцам ПВО, делающим всё от них зависящее.

Внутренность снаряда с поражающей частью.

В город и область зачастило высшее руководство страны. Ведь Белгородчина – становой хребет продовольственной безопасности России. Мы горды тем, что доля нашей областной промышленности крайне значима в общем объёме производства. Нельзя же допустить большого оттока населения и обескровливания сельского хозяйства и промышленных предприятий!

Нельзя-то нельзя, да при всём этом в области нет программы эвакуации и переноса производств в случае чрезвычайных ситуаций. А сами чрезвычайные ситуации в России есть: засухи, пожары, наводнения… а теперь и ведение боевых действий. Наше предприятие неоднократно передавало на федеральный уровень свои предложения о необходимости разработки такой программы.

Жёлтый уровень опасности всё длится, настоящих занятий в школах нет, только онлайн. И вот ожидаемый результат: дети начали уезжать от обстрелов в более тихие уголки области или вообще за её пределы.

А что же шебекинцы?

Все жители нашего города и области нашли своё место в СВО. Начальница смены на ночных дежурствах вяжет шерстяные носки солдатам, уже сколько мешков она им передала – её носки ребята расхватывают как горячие пирожки. Соседка с невесткой ежедневно варят и отвозят горячие обеды на передовую. На предприятиях покупают для фронта необходимые предметы быта, детали обмундирования. Один наш знакомый мастерит печки для солдат.

Помогают все.

И наша семья, конечно.

Во время первого миномётного обстрела Шебекино первая горькая мысль была о моей 86-летней матери. Дочь пограничника, она в 1941 году в числе первых узнала огонь и натиск фашистских войск на границе в Бессарабии, и вот опять, в 2022 году, фашист прицельно стреляет по ней! За её домом – подстанция, а враг шлёт мины прямо туда!

Срочно забираем её.

Да, приходится признавать: детей и стариков надо отправлять в эвакуацию. Знакомые в Курске готовы помочь.

В темноте ноября мы вышли на прогулку.

От домов отъезжают нагруженные легковые.

Родители вывозят детей к родным, знакомым…

Подальше от Шебекино.

В воздухе давно висит гул, как от взлетающего самолёта, но не может же он взлетать бесконечно. Оказывается, это из огромной трубы газопровода, повреждённой миной ВСУ, гудит и ревёт, вырываясь столбом, пламя – горит газ.

Вот ночью в небе над лесом повисло переливающееся облако фейерверка, только это не фейерверк и не осветительный снаряд «люстра» – это фосфорный зажигательный боеприпас, запущенный с «той стороны» в поисках расположений наших частей. Лес там выгорел, еле потушили.

Небо внезапно закрыло облако дыма, на горизонте пожар. Гудят пожарные машины.

Куда теперь били, что горит?

Ага, пикапы ВСУ, оснащённые миномётами, нашим разведчикам удалось засечь, а артиллерии – уничтожить.

…А с фронта всё текут тревожные известия о концентрации сил ВСУ в Харьковской области. То их оттягивают под Соледар, то вновь они оказываются под Харьковом.

Наши ребята держат удар и даже продвигаются вперёд. С Богом!

И снова февраль, но уже нового, 2023 года

Область живёт и работает на совесть, потихоньку перестроившись на военные рельсы.

«Вагнеровцы» организовали обучение отрядов теробороны.

Расслабляться нельзя.

Люди посуровели, постепенно до каждого стало доходить, что это противостояние никого не обойдёт стороной.

В этом плане нам, жителям Белгородской области, понятнее – мы наблюдали военные действия с самого их начала. А вот как объяснить всё это жителю, скажем, Нижнего Новгорода? Поэтесса-песенник, дама-бард на своей страничке в ВК пишет, что точно не знает, какое событие 2022 года может она назвать главным.

Наверное, тот концерт, где её приняли лучше всего.

И не поспоришь, для неё, не видящей и не слышащей войны, главное – её личная жизнь.

Как достучаться до каждого из тех, для которого СВО – только набор букв, аббревиатура досадного обстоятельства, «мешающего» ему лично?

Как показать ему его уязвимость без защиты государства, того самого, которое он привык критиковать?

Как помочь ему увидеть, что без стойкости наших солдат, без таланта наших инженеров и конструкторов, без грамотного руководства страной его личная жизнь может пойти под откос? И не будет ни концертов, ни зрителей, ни песен, да, на русском языке, ни его самого, увы.

7 февраля 2023 года президент США Байден привёл мир в трепет, словесно почти признав, что США в состоянии войны с Россией.

И нам не отвернуть.

И чем скорее это осознает каждый россиянин, тем мы крепче.

Для жителей исконно русского города Шебекино, его пригорода Новой Таволжанки, посёлка Муром и ряда других населённых пунктов Белгородской области СВО уже стала полномасштабной войной – сродни Великой Отечественной, разрушавшей и изгонявшей жителей из их городов, лишавшей людей даже крох их имущества, дарившей только слёзы и бессильные проклятия врагу, разрушившему их жизнь.

Дневниковые записи

1 июня 2023 года

Три утра – посыпались «Грады»! Страшная канонада бьёт по нервам и ушам. Хочется бежать одновременно во все стороны.

Хватаю смартфон: что там? В глаза лезет оповещёние «километровыми» буквами: «ШЕБЕКИНО, В УКРЫТИЯ!!!»

Бодрящий утренний ветерок обвевает посветлевшие края неба. На горизонте с Устинского холма красиво взмывают кверху красные чёрточки – это наша ПВО.

Но как её мало…

Стены резонируют в такт ударам ВСУ.

Таков приграничный рассвет в Шебекино, Таволжанке, Графовке, Архангельском…

Три последних дня мая ВСУ страшно обстреливали город и район. Тогда же городская администрация Шебекино спешно расформировала городскую больницу и больницу в Новой Таволжанке: лежачих вывезли в Белгород, остальных отпустили домой.

Сегодня, в ночь на 1 июня, начался огненный вал со стороны ВСУ. Он длился с трёх ночи до девяти утра практически безостановочно. Потом весь день снаряды валились на Шебекино, иногда с перерывами в четверть часа. Под шквальным огнём жители бежали из города, прихватив только самое необходимое, да часто и без него. Из пригорода – Новой Таволжанки – слышны автоматные и пулемётные очереди, там идёт страшный бой.

Об угрозе нападения на город и районы было известно всей стране заранее. Военкоры долго и много кричали про это.

К чести белгородской областной и городской шебекинской администраций, следует отметить:

– заблаговременно были определены места возможного размещёния беженцев из Шебекино и района;

– проведены тренировочные мероприятия по обеспечению транспортом для вывоза людей;

– в ходе тренировок колонны автобусов выезжали на места возможных сборов;

– была налажена и опробована система оповещёния об опасности обстрела;

– были обобщены данные предприятий по их работникам в случае эвакуации;

– проведены мероприятия теробороны по организации патрулей.

Вся эта и другие подготовительные работы позволили городу эвакуироваться под мощным обстрелом всего за несколько часов.

В этот день смерти жителей удалось избежать.

Но всё равно наш многострадальный город Шебекино враги застали врасплох.

Предприятия своевременно не эвакуировались на безопасное расстояние, заблаговременно не увезли компьютеры и документацию. Даже администрация вывозила свои архивы уже под огнём противника.

В результате обстрелов первого июня один из лучших и богатых малых городов России, с бассейнами, ледовой ареной, дворцами культуры, школами искусств, множеством спортивных сооружений, новыми великолепно оборудованными парками и игровыми площадками для любого возраста, оказался значительно повреждён.

ВСУ «Градами» били по центру города.

Разрушены и повреждены многие строения, в том числе жилые дома. Выбиты окна и балконные двери, посечены фасады, крыши.

Разрушены офисные и торговые площадки.

Сгорели несколько магазинов и самое большое общежитие в центре города. Дороги и замощенные плиткой тротуары разворочены.

Прямо с утра город закрыт для въезда.

Предприятия, естественно, не работают.

Интернета, электроэнергии и водоснабжения в городе и районах нет. Все четыре подстанции разбиты.

Растерянные и обескураженные люди в недоумении смотрят из Белгорода в сторону своего города, откуда слышны взрывы и видны дымы пожаров. Там погибают их кров, их работа и привычный быт.

Люди пишут друг другу в сети «ВКонтакте».

«Мой родной, любимый, самый красивый город Шебекино Белгородской области, РФ, численностью в сорок тысяч мирных, отзывчивых, смелых и отважных людей, которые, несмотря на все тяготы приграничной жизни, не сломались, а стояли и стоят до последнего за нашу родную землю, за наш дом. С октября прошлого года город был под постоянным обстрелом со стороны ВСУ, дети прошли год дистанционного обучения, родители жили в постоянном страхе за своих детей, находясь на работе, переживали за то, куда прилетит и чем это может обернуться, гибли люди, дети… Малыши в возрасте даже пяти лет уже могут различить:

– Это наши работают!

– Это прилёты!

Шебекино. Дом после попадания и пожара

Жизнь от СМС РЧС «Обстрел города Шебекино»… укрытие… звуки прилётов… выдох… тишина… до нового СМС-оповещёния – и так по кругу…

Несмотря на это, мы верили, что всё будет хорошо и в скором времени и с победой мы будем жить как раньше… Но… В один миг всё изменилось, мир рухнул.

Жизнь разделилась на до и после».

«Я жительница города Шебекино. Моя семья в один миг потеряла всё. Плачу день и ночь. Я понимаю, что я не одна такая, но всё, нервы сдали. Слежу за всеми новостями, что касаемо нашего городского округа. В Новой Таволжанке у меня была любимая работа в больнице. Теперь и работы нет, а в Шебекино мы с семьёй жили. Хочется, чтобы нас услышали и спасли».

2 июня

Белгород и окрестности переполнены беженцами.

Известия неутешительные.

А изгнанные из своих домов жители города ночуют в безбрежных пространствах спортивных комплексов, теперь уставленных рядами походных кроватей. Люди раздавлены мыслями и впечатлениями дня, прошедшего, прокатившегося своей немыслимой тяжестью прямо по ним.

Ночь-другая…

А дальше?

Где жить?

Чем жить, если вдруг возвращаться окажется некуда?

Эти страшные мысли душат и не дают уснуть…

Дети плачут, их семьи отпраздновали Международный день защиты детей от безумства взрослых переселением под бесконечность и гулкость сводов «Белгород Арены». «Арена», какое слово… в нём – толпы римлян, в нём – рёв диких зверей, крики гладиаторов, кровь дымится на песке… История любит вить круги спирали, время от времени возвращаясь в одну и ту же точку, но на новом технологическом уровне.

За каждым из нас стоят свои истории: история жизни, история любви или ненависти, поворотные точки истории определяют жизни целых городов или стран. Не вспомнить ли сейчас об истории города Шебекино, в час, когда все жители его покинули, а сам город корчится в огне и разрушениях… Если постигнет его горькая участь древнерусского города Козельска, кто расскажет тогда, что за город такой был – Шебекино?

Гоню от себя прочь эти мысли, нет, наш город не погибнет, этому не бывать, потеря будет огромной для всей России!

Ведь Шебекино – не просто один из малых городов.

При своих размерах он умудрился стать значимым промышленным центром. Случилось это в самом конце 19-го – начале 20 века. С гордостью думаю о том, что сегодня это город многочисленных и уникальных заводов, обладающих сложными технологиями, как созданных за последние годы трудом и умом, энергией и любовью жителей, так и сохранённых ещё со времён СССР, как, например, завод «Пигмент», ранее входивший в концерн «Кожобувь» и построенный ещё моим отцом.

Но стоят ещё заводы, которые в давней дали построили ещё дореволюционные промышленники, вестфальские аристократы Ребиндеры.

А за стойкостью и упрямством, за трудолюбием и верностью традициям жителей Шебекино ведь тоже стоит она – История!

Ранее, ещё при отце Петра Первого Алексее Михайловиче (Тишайшем), наши места были как бы серой зоной между государством Российским и русскими областями на краю Руси, оккупированными Речью Посполитой. Это время прекрасно описано Гоголем, а ещё интереснее и, честно сказать, невыносимее – в исторических трудах Н. И. Костомарова. Представленные историком картины жизни малороссов под поляками расцвечены упоминанием о том, что высокомерная шляхта повсеместно отдавала земли и сёла под управление иноверцев. Н. И. Костомаров перечисляет притеснения, осуществляемые управляющими для выжимания из крестьян податей, оброков, взимания недоимок. Все меры были религиозного толка. Управляющие издавали запрет на венчание, крещёние младенцев, отпевание и захоронение…

А если от тяжести жизни дети мёрли в сёлах как мухи?

А если венчание запрещали из-за недоимок?

А если в низких и тёмных избах крестьян летом лежали неотпетые усопшие, которых было запрещёно хоронить?

Неудивительно, что случались восстания.

Жуткие и дикие восстания гайдамаков и не менее жуткие и дикие их подавления поляками. Причём и те и другие изощрялись в пытках противника своего.

Гетман Богдан Хмельницкий провёл формальное воссоединение подвластных и признающих его областей Малороссии с Великороссией в лице посла царя Алексея Михайловича именно здесь, между современными Белгородом и Шебекино.

По местной легенде, под дубом состоялось это действо.

Русский царь тогда отдал земли от Шебекино до Уразово казакам – приближённым Богдана Хмельницкого. Вот и поселились они со своими семьями в полумесяце Шебекино – Уразово. Там живут их потомки до сих пор.

В Шебекино есть район, называемый Устинка. Там жили вольные казаки и никогда-никогда не было крепостного права. Такие заповедные места есть по всему полумесяцу. Вот оттуда и происходит своенравный и свободолюбивый дух местных жителей, никогда не знавших крепостничества.

А дуб тот вековой до сих пор стоит в местечке Дубовое.

Отцами же промышленности Шебекино стали бароны Ребиндеры.

Случилось так, что Белгород, Курск, Орёл, Тула все вместе составили крепкий исторический куст, родивший и титанов литературы, и промышленников. С Шебекино же накрепко оказались связаны бароны Ребиндеры.

В Шебекино Ребиндеры жили постоянно. Это им город обязан сахарным, винокуренным и кирпичным заводами, механическими мастерскими и водяной мельницей. В 1905–1915 годах Александр Александрович Ребиндер открыл здесь электростанцию, скотобойню, кожевенный завод и ветеринарную бактериологическую лабораторию. Ребиндеры строили школы для детей рабочих (ПТУ в нашем понимании), крепкие кирпичные общежития и многоквартирные дома с паровым отоплением для рабочих своих заводов и фабрик. Возводили огромные светлые цеха. Освещались цеха самым прогрессивным на то время способом, через гребенчатые стеклянные потолки, особым образом сконструированные. Архитектура центрального здания завода выполнена в английском стиле. Интересно, что и в центре города Курска можно увидеть подобные строения постройки 1914 года, исполненные в том же ключе.

Рядом с центральным зданием завода стоит бывшее заводоуправление. Там же на площади скромно примостилась круглая усыпальница семьи Ребиндеров. Далее – их бывший дом, в отличие от величественного завода, ничего особенного из себя не представляющий – простой двухэтажный особняк без архитектурных излишеств. Перед ним – сквер, откуда сегодня взирает на город современная статуя статского советника, предводителя дворянства Волчанского уезда, совладельца Шебекинского имения в 1892–1918 годах А. А. Ребиндера. Душа Александра Александровича никогда не покидала здешних пределов. Это с его молчаливого благословения Шебекино всегда было и есть большой букет промышленных производств разной величины и сложности.

Памятник Ребиндеру А. А. на Московской площади Шебекино.

Огромное центральное здание завода не избежало, как и всё в этом мире, воздействия всепожирающего времени. Но благородная красота архитектуры впечатляет и сегодня. Гордо высятся руины, возвещающие, как крейсер «Варяг»:

«Погибаю, но не сдаюсь».

Не таков ли девиз всего Шебекино сегодня?

Однако, если подумать, сколь горька судьба А. А. Ребиндера. Он не эмигрировал, остался тут, рядом со своими производствами и рабочими заводов. Он не допускал и мысли, что по отношению к нему может быть проявлена чёрная неблагодарность.

И, по сути, был прав. Нигде в окрестностях не нашлось низкой души, согласившейся бы расстрелять его. Но, к сожалению, из Харькова была доставлена чужая расстрельная команда…

А в советское время город опять оказался в эпицентре промышленной революции. Сюда переместили всю тяжесть химической промышленности области. Здесь в последние годы советской власти был построен новейший химический завод-гигант. Все стиральные порошки, всякие «Тайды» и «Ариэли», долгое время брали концентрат, вырабатывавшийся на этом заводе. Было у завода и второе предназначение.

Здание механического завода Ребиндеров. Руины.

Оборонное.

Рядом с химзаводом в Шебекино функционировал единственный в СССР Институт исследований поверхностно-активных вещёств (ВНИИПАВ).

Оба – и гигант химзавод, и институт – пали жертвой перевода промышленности на капиталистические рельсы, и с ними погибли ещё несколько советских заводов и производств города.

Однако город Шебекино остался важным промышленным центром.

Вопрос о безработице тут никогда не стоял. Скорее – наоборот, рабочие руки всегда были тут в дефиците.

И вот теперь… город-призрак.

Обезлюдевший.

Истерзанный.

Под ногами хрустит битое оконное стекло, чернеют провалы пробитых стен, пахнет гарью…

Звуки стрельбы… Всё в дыму…

Ночью с трёх часов опять по городу сериями били враги. «Град» сыпался градом на руки улиц, раскинутых, как на кресте, принимающих людскую злобу и безумие ненависти к нашей русской жизни, отторгающей навязываемый Западом кошмар и рабство.

Идёт бой на границе, а граница – всего в одном-двух километрах… Идёт бой, слышны автоматные очереди.

Пошла вторая волна мощного натиска врага!

3 июня

Порядок в закрытом городе поддерживают и отряды казаков, ведь Шебекино – казачий край. В школах есть казачьи классы, где знакомятся со старинным бытом казаков, поют песни, ездят на экскурсии… Не буду писать в прошедшем времени, верю, что пройдёт немного времени – и всё вернётся на круги своя.

В городе действуют охранные организации, государственные и ЧОПы.

Принимаются меры против возможного мародёрства.

От въезда в город до здания администрации город сильно покалечен. Дальше разрушений пока меньше.

К сожалению, вода даётся эпизодически, электроэнергия пока не восстановлена.

Но пожарные расчёты действуют.

В момент эвакуации я сама видела массу пожарных машин на подъезде к городу.

Знаю я о тех, кто не захотел бросить жильё, хозяйство. Все эти страшные дни и ночи они пережили под огненным дождём из «Градов», но если возникает связь, они пишут о себе бодро.

Потомков казаков не сломить!

Чуть канонада утихнет, они спешат сделать необходимое, помочь соседу да и просто чужим людям, попавшим в затруднительное положение.

А пока…

Пока с арен спортивных сооружений моих земляков переводят в общежития. А легко ли расселить за пару дней целый город и пригороды?

Примерно шестьдесят тысяч человек!

Областная администрация изыскивает способы отправки детей в оздоровительные лагеря других областей на это тяжёлое время. И ждёт…

Ждём и мы, простые люди…

Ждём, когда военные устранят угрозу обстрела из РСЗО и артиллерии, когда мы сможем вернуться домой и начать восстанавливать наш город для новой жизни в нём, для работы, для наших детей.

Ждём…

Но эскалация пока нарастает. К вечеру официально объявили о том, что закрыты дороги до 30 июня.

Город закрыт и запечатан семью печатями.

Люди в большинстве своём бежали из дома второпях, иные даже без документов, не говоря уж о вещах…

Более всего ситуация в Шебекино напоминает недоброй памяти Чернобыль.

Тогда было так же.

На полуслове, полувздохе, не досказав, не доделав, жители, как пчелиный рой, вылетели из родных стен и замерли, собравшись в гудящую массу в местах временного размещёния… в растерянности всем сердцем своим чая, ожидая сигнала к возврату назад, на своё место, в свой дом…

Но дома и клумбы, парки и предприятия, сады и огороды враг безжалостно сносит с лица земли градом своей ненависти.

Разрушают заводы и цеха, сельскохозяйственные и промышленные производства. Разрушены два предприятия по синтезу лаков, завод кормов для животных, уникальный завод по выращиванию искусственных драгоценных камней, пострадал механический завод, маслозавод…

Для справки: Шебекинский машиностроительный завод делает нужные всей стране газовые мини-котельные, есть предприятие, производящее узлы и агрегаты для современных атомных электростанций, в частности – для строящейся в Турции в местечке Аккую.

Но на маслозаводе без электроэнергии скисают сотни тонн молока и готовой молочной продукции, в колбасных цехах испортились десятки тонн мяса и готовых колбас, на других заводах грустно стоят штабеля подготовленной к отгрузке продукции.

Предприятия замерли на полуцикле.

Гибнут под обстрелами, без воды и электричества, птицефермы и объекты животноводства.

А ведь сельхозпроизводство в нашей области и переработка его результатов в продукты питания кормят… да, кормили раньше, до этой недели… треть России. Мясо птицы и крупного рогатого скота, молочные продукты, продукты рыбоводства, мучные изделия, макароны, растительные масла… всего не перечислить. Однажды, будучи в гостях в Москве, мы пошли в ближайший магазин и купили там еды, каждого продукта по упаковке. Наши друзья удивились – зачем это. А мы ответили: «Посмотрите на место изготовления – всё это шебекинское производство! И масло, и сыр, и колбаса, и курица, и свинина, и макароны, и многое другое. Весь ваш московский магазин заполнен нашей шебекинской продукцией. Вот так-то».

Это было…

А как будет теперь, когда Шебекино – запретный город, который ВСУ так усиленно старается сровнять с землёй?

4 июня

Вчера, 3 июня, был сильный обстрел через Шебекино – уже ближе к Белгороду – поселения Маслова Пристань. Там громыхало всю вторую половину дня, были видны дымы, шла информация о разрушениях, гибели жителей, ранениях.

От Белгорода до Шебекино около 30 километров. Посёлок же Маслова Пристань к Белгороду ещё ближе… на полпути.

Война шагает уже по нашей, российской территории.

Да, нога врага на неё ещё не ступила, но методы ведения боевых действий приводят к необратимым для граждан последствиям. И ещё вызывает массу вопросов отсутствие правовой базы для теробороны. Тероборона – она вроде и есть, а фактически у людей имеется только форма одежды, и всё. Этим не повоюешь, не защитишь свой дом. Когда террористы ВСУ вошли в Грайворон, они убили нашего тероборонщика только за то, что у него дома висела форма. Защититься он не мог, оружия у него не было.

Странно это, когда враг уже не у ворот, а просто выгнал тебя из твоего дома.

Официально опубликован список многоквартирных домов города Шебекино, пострадавших от обстрелов.

Он огромен и ужасает.

Но самое страшное, что он постоянно дополняется новыми пунктами.

Вчера пострадал Муром Белгородский. Он расположен недалеко от Шебекино. В результате обстрела снаряды ВСУ разбили детсад, школу, магазин и Дом культуры.

Разве всё это – «военные объекты»?

Руководители предприятий города, рискуя попасть под снаряд или мину, изыскивают способы вывоза документации и оргтехники с предприятий, чтобы не обездолить своих эвакуированных работников. Чтобы не были потеряны трудовые книжки работников. Чтобы в спешно найденном прибежище как-то продолжить работу хотя бы бухгалтерии.

Работает ПВО РФ.

Вот уж о ком можно слагать легенды и петь хвалебные оды!

Честь и слава нашей ПВО, полтора года надёжно охраняющей нас!

Для тех, кто не очень в курсе, поясню, что ПВО от мин и артиллерийских снарядов не убережёт. Она сбивает только ракеты и БПЛА противника. И не убережёт вас ПВО от огневого вала, просто не удержит его. Но уже сегодня интенсивность обстрела упала. Хотя как сказать… с 850 снарядов в сутки до 370… Но если поделить количество снарядов на площадь обстрела, то плотность огня будет выше, чем в Мариуполе.

Вот такова она, странная и опасная жизнь исконно русского приграничного города Шебекино.

И Белгород под надёжной защитой, под зонтиком нашей героической ПВО. Так впечатляюще-завораживающа её работа.

…На фоне широченного июньского неба над панорамой окрестностей Белгорода по плавной дуге взмывают одна за одной крупные яркие искры, оставляя за собой витиеватые столбы газов. Миг – и искры пропадают за прозрачной синью неба, как будто голубое одеяло скрывает их от твоих глаз. Ещё миг – и в небе рождается невинное белое облачко, такое крохотное, но оно быстро растёт в размерах, раскрывается, как коробочка хлопчатника, из которой вылезает и вылезает белая вата.

И вот тут, когда твои глаза уже нагляделись на эти безмолвные небесные чудеса, твои барабанные перепонки вдруг лопаются от грохота. Над тобой бахнул уже увиденный тобой чуть раньше взрыв – это звуковая волна отстала от световой. А ещё мгновение погодя из дальнего далека до тебя доходит сильно запоздавшая звуковая волна пуска ракет ПВО.

Кино наоборот.

И так бывает.

Три пуска ПВО – три точных попадания по беспилотникам ВСУ.

Виват нашей ПВО!

5–6 июня

Вечером в Троицу произошло уже прямое вторжение врага на территорию русской области.

Нога его всё же ступила на нашу шебекинскую землю. ДРГ вырусей с очередным буквенным обозначением вошла-таки в пригород Шебекино – Новую Таволжанку. И, взяв в плен около десяти наших бойцов – солдат и офицера, расположилась в церкви.

Бой с этой ДРГ вели в том числе мотострелки и вертолётные группы. Бандиты потребовали, предъявив пленных военнослужащих РФ, чтобы губернатор Гладков приехал забрать их лично… вот прямо в эту церковь и один…

Губернатор резонно отклонил этот провокационный запрос и в свою очередь предложил иное место встречи, куда в указанный промежуток времени, естественно, никто из переговорщиков с той стороны не прибыл. Зато бандиты-террористы выложили второй ролик с издевательскими словами, что в таком случае вынуждены отдать пленных в руки ВСУ… Это действо ДРГ явно имело целью дискредитировать белгородского губернатора в глазах жителей области. Но, как оно и бывает, террористы только показали свою истинную сущность. Горько сожалеем о пленении наших ребят и всем сердцем надеемся на их освобождение!

Только шестого июня в девять вечера поступило сообщение губернатора, что ДРГ полностью изгнана за пределы России.

Мы, жители приграничья, все эти полтора года СВО всеми силами помогали нашим военнослужащим, расположенным вдоль границы. А теперь они, эти военнослужащие, героически отстаивают наш город, нашу область, нашу общую Родину!

Бьются насмерть!

В городе и районах наши эксплуатационщики не успевают исправлять объём нанесённых повреждений. Нет света, воды, связи, интернета в большинстве обстреливаемых районов. Приходят сообщения о выдвижении нам на помощь межрегиональных бригад электриков.

Фронт проходит уже не по границе, а по пригороду Шебекино – Новой Таволжанке.

Пожары. Кругом пожары, горят леса.

Казаки патрулируют город.

Оставшиеся внутри жители сообщают о том, что мародёров пока визуально не наблюдают. Если таковые и имеются, то их действия не носят массовый характер. Уехавшие люди просят оставшихся в городе кинуть еды животным на территориях домовладений, выложить актуальное фото их улиц и домов. Отказов нет.

Лес рядом с моим домом потух сам – много сочной зелени и свежей травы. А вот если бы такой обстрел был в августе, во время иссушающей жары, то последствия были бы ужасающими.

Продолжается вывоз из Шебекино документации и некоторого оборудования предприятий. Вчера опубликовала благодарность городская станция скорой помощи за содействие в вывозе дорогостоящего оборудования и документации… А это уже четвёртый день с момента спешного бегства из Шебекино.

Задаюсь вопросом, почему не намекнули нашей области из центра о необходимости подготовки спешной эвакуации хотя бы документации муниципальных предприятий.

Администрация Белгорода начала отправку наших детей на Южный берег Крыма. Также официально сообщено о выдаче отделением Российского Красного Креста гуманитарной помощи и денежного вспоможения беженцам из Шебекино и районов в размерах от 5 до 15 тысяч рублей. Для жителей Шебекино организована биржа труда, где зарегистрированные в течение двух дней получают работу.

Нельзя не упомянуть о доброте простых жителей Белгорода. Нашему предприятию пришлось искать квартиры для работников, хозяева жилья нам его не сдали, а бесплатно отдали на временное пребывание.

Это удивительно!

Жители Белгорода несут необходимые вещи для беженцев.

Но у всех в душе единое чаяние: пусть прекратится обстрел, чтобы мы, жители брошенных нами городов и поселений, смогли вернуться назад, домой, и восстановить и наладить жизнь свою и города.

Но до этого пока далеко.

Ежедневно на наши улицы и дома враг шлёт до 500 снарядов и ракет, разрушения продолжаются, они колоссальны!

А ночью и утром пошли сообщения о широком наступлении ВСУ по всему фронту: Запорожье, Угледар, фланги Артёмовска…

ВСУ пошло в атаку.

Силы и стойкости, удачи, умных и честных командиров нашим ребятам!

Наша жизнь – и тех, кто помогает, борется, и тех, кто закрыв глаза и уткнув голову в песок, пытается переупрямить реальность, – равно решается теперь на поле боя.

Господи, даруй победу российскому оружию!

7 июня

Как мы устроились?

Все 60 тысяч людей, в один день бежавших из своих домов?

По сообщениям губернатора Гладкова, в Шебекино осталось около 2,7 тысячи человек. В ПВР Белгорода – около 5 тысяч. Подавляющее большинство, около 50 тысяч, живут либо у родственников, либо у знакомых, либо снимают жилье. Цены аренды, например, офисного помещёния в Белгороде для нас, Шебекино и районов, от 500 рублей в день, производственного помещёния – от тысячи.

Работает в чрезвычайном режиме администрация области и городов.

К нашему удивлению, не введён режим ЧС или КТО.

Уже идут седьмые сутки с момента, как производства не работают.

Однако верно и то, что официально эвакуация так и не была объявлена.

Кто мы теперь?

Как нас классифицировать?

Лица, добровольно покинувшие свой родной дом и производства по исключительно личным соображениям? Нас предпочитают именовать по месту нашего жительства – «шебекинцы».

Сегодня мне официально ответили, что статус «беженец» нам не положен.

И въезжать в свой город и в свое жильё – не положено. Проезд закрыт по распоряжению губернатора.

Официально – до конца июня.

Оцепенение от шока прошло.

Люди активно ищут работу в Белгороде или уезжают в белый свет по всей нашей стране.

Уточнены и размеры государственной помощи. Людям с пропиской в Шебекино и пострадавших посёлках положены две выплаты: 10 000 и 50 000 рублей соответственно.

Первую выплату скоро выдадут.

Сроки второй уточняются.

Нас регистрировали в ПВР, волонтёры выдавали гуманитарную помощь. Список продуктовой помощи вывесили в Сети. На официальной странице губернатора Гладкова сказано, что люди (мы) совершенно напрасно создают ажиотаж и приходят рано утром толпами за гуманитаркой. Губернатор лично посетил пункт раздачи (один из четырёх) вечером и лично убедился в том, что полный ассортимент набора имеется всегда, поэтому надеется, что шебекинцы (мы) привыкнут и перестанут создавать очереди.

А пока… Я наблюдала длинный «хвост» из семей в полном составе, пушисто огибающий сквер пункта раздачи, расположенный в центре.

Горькая сухая ирония сквозила во всех сообщениях хозяев и руководителей, вынужденно покинувших своё производство. Брошенные предприятия города и районов разрушаются ежедневным огнём ВСУ.

«Грады» неприятеля летят точно в цель.

А цель у них – разрушить промышленный потенциал Белгородской области. Сегодня, 7 июня, после длительного обстрела мы наблюдали грибообразный чёрный дым, закрывший полнеба, в промышленной зоне Шебекино.

Горели лакокрасочные и химические предприятия.

Одно из этих производств поражено уже в третий раз!

Пропуски на въезд в город для грузовиков оформить сложно. Только с личного разрешения городского главы В. Н. Жданова. Оно и понятно: едва на площадке какого-либо предприятия начинается деятельность – ВСУ бьют туда. Третьего дня при погрузке сырья и продукции на одном из предприятий были ранены четыре человека. Люди вышли на эту погрузку добровольно, но с руководителя ответственность не снимается.

Он за всё отвечает головой.

В прямом смысле.

И за срыв контрактов или графика поставок продукции, произведённой под огнём противника, тоже. Покупатель не принимает в расчёт ситуацию войны и выкатывает претензии, требует со скандалом и нервами, угрожает снять заказ, уйти к другому производителю.

Страна живёт в условиях СВО, значит – мира на всей своей территории. Везде, кроме Белгородской области.

Да и там ЧС не введён.

Вот и лютует среднестатистический покупатель шебекинской продукции, искренне не понимая, отчего бы нам не укладываться в оговорённые сроки. Непорядок же!

Непорядочно с нашей, шебекинской, стороны!

А без электричества и воды в оставленном городе происходят ужасные вещи. Холодильники разморозились.

Хозяева несчастных магазинов раздают продукты всем желающим бесплатно, лишь бы не пропали даром. Молоко, молочные продукты, колбасы, мясо…

Не спасти.

Не покрыть колоссальные убытки.

8 июня

Очень личное.

Прошла неделя с того момента, как мы покинули свой дом. Собственно, мы с мужем не бежали, даже не «планомерно отступали на заранее подготовленные позиции», а просто после бессонной ночи жуткого обстрела, сполоснув лицо и «тяпнув кофейку», поехали в областную налоговую, согласно предварительной записи, решать производственные вопросы. Мы были абсолютно уверены, что едем туда – и сразу назад!

А как иначе, если наше родное производство не хуже малого дитятки ежесекундно требует родительского догляду?

Заказы.

Их исполнение по графику.

Отгрузка.

Уже около года мы работаем в условиях обстрелов из миномётов и ствольной артиллерии ВСУ. Знаете, даже притерпелись как-то. Прятались в лаборатории и в коридоре первого этажа, успокаивали друг друга.

Первого июня по пути следования в Белгород мы видели бесконечные армейские посты, толпы людей на обочине, автобусы, поданные под выезд, море припаркованных вдоль дороги личных автомобилей.

– Скажите, назад нас запустят?

– Проезжай, не мешай!

Так мы уехали в налоговую, но оказались в эвакуации под Белгородом.

Первые два дня сидели в растерянности, ожидали изменений к лучшему. Судорожно «листая» смартфон, напряжённо искали, что происходит там у нас, связывались в чатах с такими же, как мы.

И вот теперь, когда количество ежедневно отправляемых ВСУ на Шебекино снарядов и ракет упало всего до каких-то 370 (это горький сарказм), мы решили, что надо ехать, хоть какие вещи собрать, глянуть на производство.

Утро было нарядным.

«Партизанские тропы» очаровывали воистину шишкинскими пейзажами. Эти пути проторили по просёлкам те, кто, как и мы, выехали 1 июня с одним только паспортом и надеждой «вернуться к вечеру».

Белгородская область, если кто не в курсе, называется «вторая Швейцария». Особенно хороши окрестности Масловой Пристани и Разумного.

Поражают живописные виды высоких и округлых меловых холмов на фоне озёр и широкого моря-водохранилища, кругом стоят хвойные леса, тихие заводи с высоченными тростниками, затоны, чайки, серые цапли перечёркивают небо. И над всей этой красотой нежная синь, тишина, умиротворённость раннего лета.

Как будто и нет рядом взрывов, смертей, бед.

Едем дальше.

Цветёт придорожная акация. Дорога из Шебекино в Белгород 1 июня 2023 года

Перед Шебекино леса и шоссе заволокло густым белым дымом.

Ничего не видно, как в тумане.

Только такая гарь, что еле вдыхаешь.

Горят леса, подожжённые снарядами ВСУ, горит городская свалка, удушая своим запахом.

Вдалеке быстрыми сериями слышны взрывы вражеских РСЗО.

Вот и наступил он, этот момент, когда выбора нет и остаётся только одно – скрепя сердце и положившись на русский «авось», пройти через это испытание огнём.

И там – как выйдет.

Вперёд!

Наша машина рванулась навстречу судьбе… Въехали в город, пролетели повороты, быстро занырнули в свой жилой массив…

Однако… Как тут попортили фасады домов… А вон оторвало часть крыши, развалило пролёт забора, вспахало асфальт.

У ворот нашего дома, прямо у калитки валяются оторванные ветки туй и цветущей розовой акации, выбита одна из железных пластин ворот. Саркастически думаю: пробитые осколками ворота теперь напоминают только дуршлаг.

…Снаряд разорвался прямо у нас в саду, возле дома.

Крона большой шелковицы рухнула на дорожку густым шатром – не пройти. Земля выгорела, местами спеклась.

В полёте снаряд ударил толстенный ствол древовидного можжевельника – переломившись, тот рухнул. В ужасе считаю потери: около пятнадцати взрослых деревьев лишилось крон или погибло. Садовую решётку забросило на сосну у забора. Вся эта часть сада испещрена ямами от крупных осколков. Теплица разбита.

Но поразительным и нелепым контрастом выжженной части сада наивно цветут нетронутые клумбы с разноцветными лилиями и лилейниками, они как будто вовсе не заметили взрыва…

Взорванный сад. Очень личное

Чудеса!

Оглушённые, мы вошли в дом.

Побиты окна.

Попорчена крыша.

Дом пропах порохом.

12–13 июня

Вчера, 12 июня, уже на полном серьёзе заподозрила, что человечество овладело климатическим оружием. А как иначе объяснить, что после зноя, достойного Сахары, над нашей областью сегодня весь день, куда ни глянь, висит белое молоко холодного и мокрого тумана, а температура воздуха упала с 30 градусов жары до 5–9 просто тепла? Сутки свистал разбойный вихрь, внося в разбережённую душу нотки безнадёжности.

Двое суток у нас в городе было относительно тихо, не 500 снарядов и не 300, а всего 10–20 за сутки.

Так тихо, что даже не по себе стало…

Что-то готовят нам укронатовцы?

Губернатор опубликовал предварительные сводки о разрушениях жилфонда. Около 2000 частных домов и три полностью разбитые и сожжённые многоэтажки по Шебекино и району.

Свет, вода – отсутствуют, связь есть, но без нужды телефон никто не включает, по сигналу от него можно, не приведи Господи, получить прилёт себе на голову.

Пошли первые выплаты по 10 000 рублей. Моя мама и тётя, очень пожилые дамы, дети войны, а теперь и старушки войны, получили на карточку выплаты, но все мы остальные – пока нет.

Этой ночью и утром меня опять будили раскаты взрывов, гром орудий, рёв нашей авиации, мягкий рокот «вертушек». По двое звенья вертолётов пробирались к месту пусков ракет. Отстрелявшись, они ползком по кронам деревьев возвращались назад. Но никакой точной информации о состоянии фронта на нашем участке пока нет.

Утро сегодня тихое и солнечное, но неумолимо наступает осознание, что выжидать уже нет смысла. Как сказал нам городской глава: «Это надолго, устраивайте свою жизнь…» Мы строили её десятилетия, налаживали и создавали. А теперь, невзирая на возраст и состояние здоровья, мы, чтобы выжить, должны всё создать заново с «нуля» и за летний период, пока тепло. Подступает отчаяние.

Официально сообщают о ремонтных работах на подстанциях в Шебекино, но если будут новые попадания, всё пойдёт насмарку.

А потом за летним теплом придут осенние дожди и зимние холода. Побитые крыши и окна быстро не восстановить, да и город закрыт. Зимой городское жильё может пропасть без отопления, да и воду из батарей никто не успел слить… разморозятся, если хозяева не подсуетятся вовремя.

А на что жить?

Подавляющее большинство жителей нашего края живёт от огорода.

А огороды теперь заброшены. Поспела клубника, её на удивление много, а собирать страшно – в небе рыскают злые «птички», глаза и когти ВСУ. Вместо помёта они роняют взрывчатые вещёства.

И животные…

Я оставила в саду массу продуктов из размороженных холодильников – всё исчезло.

Люди выпустили за ворота собак и кошек, но те, приученные к сосуществованию рядом с ними – хозяевами, упрямо возвращаются на свой уже давно опустевший двор… Вот и шлют сообщения: «Выпустите Альму, нас нет в Белгороде». – «Да я её уже раз выпускал, она назад залезла!» Соседи кормят тех, о ком знают.

А о ком не знают?

А в квартирах?

Вот убейте, не пойму тех людей (людей?), которые, убегая, не выпустили из квартиры своих питомцев. Лето же, даже попугаи не издохли бы на улице, не говоря о кошках или псах.

Но нет!

Бросили.

А теперь наматывают сопли на кулак и обдают фонтанами слёз в Сети: «Ах, моя кошечка!» Что же ты её с собой не взяла или не выпустила, а жестоко и бездумно заперла в квартире? Даже если ты думала, что уезжаешь на два дня. Не первый день ты жила под обстрелами и понимаешь последствия. А теперь волонтёры бегают по городу и спасают тех, кого ещё можно спасти.

В Масловой Пристани сформировали временный пункт для брошенных собак.

Собрано 150 штук.

А дальше куда?

В Старый Оскол, но нужны деньги…

Всем нужны деньги, 60 000 людей оказались в положении бомжей. Как наладиться?

Мы живём слухами, ибо официальная информация весьма скудная и трудная для осознания. Бюрократический аппарат и не думает ускорять ход своих шестерёнок.

Уже 13 июня. Прошло две недели с момента физического наступления ситуации форс-мажора для предприятий. Но вопрос в ТПП только на проработке. Ещё ни одно шебекинское предприятие не получило эту бумагу, индульгенцию для прикрытия своего зад… ммм… своих финансовых обязательств перед контрагентами, которым посчастливилось не оказаться в зоне боёв.

Семь раз отмерь…

Видимо, отмеривают семьсот семьдесят семь раз, прежде чем отреагировать на быстро меняющуюся ситуацию в приграничье.

Ждём и верим.

Но принимаем доступные нам меры.

P. S. Да, кстати, команда Собчак тоже решила пропиариться на язвах и страданиях нашего города.

14 июня

Вот очередь за гуманитаркой в Белгороде.

Подобных пунктов в Белгороде несколько. Приходить туда и брать необходимое люди могут неограниченное число раз, хотя отстоять очередь довольно трудно. Имеются уже заранее подготовленные наборы, выдающиеся на руки, есть витрины с выложенными товарами, которые можно брать, но не более установленного количества. Если берёшь одно, что-то другое уже нельзя. Выдают две подушки, два полотенца, зубную пасту, шампуни, стиральный порошок, туалетную бумагу, влажные салфетки…

Ассортимент обширен.

Только очереди везде.

Теперь, так говорят, можно приходить в администрацию по месту твоего временного жительства, чтобы не ездить в центр Белгорода, в бесконечную очередь.

Почта тоже перестроилась. На центральном почтамте есть окна «Шебекино». Посылки и корреспонденция приходят теперь туда.

Выплаты по 10 000 уже получили почти все эвакуированные работники нашего предприятия.

Мы с мужем пока нет.

В самом городе Шебекино возникает странное ощущение, знакомое мне по фантастической книжке Юрия Томина, столь любимой мной в детстве, «Шёл по городу волшебник». Красивый город, весь в цветущих клумбах, синее-синее небо, солнце льётся через леденцово-зелёную листву деревьев, воркуют горлицы, чирикают воробьи, ощущение сонного покоя. Но вздрагиваешь от холодного осознания: тут никого нет!

Аура города горька.

Жители ушли, оставив чашки с недопитым кофе на столе, не собрав вещи.

И охватывает жуть.

Пустой город…

Да полно, пустой ли?

Вон во дворе сидят пожилые люди с маленькими собачками.

Они и не думали уезжать.

Пережили здесь дикие обстрелы ВСУ, перемучились, но теперь о них заботятся. Во дворе между домами стоит чистенький белый куб с питьевой водой, волонтёры привозят еду на дом, у них есть списки проживающих в городе. Старичков уговаривают уехать, да куда… кто с собачкой возьмёт?

Знакомые, пожилые супруги, каждое лето жили на даче, теперь туда попал снаряд, дача сгорела, живут в городе. Страшно, да что поделать. Вспоминают:

– Первого июня ещё ночью, темно, взрывы бабахают, смотрим в окно: люди с сумками по улицам идут. Детей, что ли, отправляют? Всё идут и идут… Да нет, они из города уезжают! Родные нам звонят: вы уходите? Да куда нам… Чужие люди на машинах всех вокруг забирают, до Белгорода бесплатно везут. Пальба кругом… бухает… жутко. А мы остались.

Среди кажущегося порядка улиц, наряженных в дивные клумбы, вдруг бьёт по нервам жуткое привидение среди бела дня: высится и щерится обломанными балконами, обгорелыми окнами дом. Осколки рам и стекла с тротуаров уже убраны, через проломы в стенах отчаянно машут шторы, тюли – взывают о помощи. Через пробитую крышу снизу видно голубое летнее небо. А вон ещё… и ещё… А вон вся стена вывернута… обшивка здания вся рябая от пробоин… В центре города снаряды падали кучно.

Опустевший город Шебекино.

Но есть незримые работники – они подметают осколки, вывороченные рамы, шифер, прибирают улицы города.

Город покинут, но не брошен, как не брошены и его оставшиеся жители.

Погибших животных на улице видишь только в частном секторе. Я спрашивала у встретившихся, есть ли теперь запертые в квартирах животные, слышно ли их.

Говорят, нет.

По крайней мере, те дома, что я видела, молчат, те люди, с кем говорила, ничего об этом не знают.

Наша знакомая имеет двух кошек. Убегая из города первого числа, она их не взяла.

А куда?

Куда люди сами-то бегут, кто скажет?

На «Белгород Арену»?

В царство плотно уставленных кроватей?

На следующий день, второго июня, определившись с иным жильём, она вернулась за кошками. Одну взяла, кошка прибежала на зов, а вторая, видимо, до смерти перепуганная взрывами рядом, так в руки и не далась, убегала, пряталась и орала! Теперь знакомая ездит, кормит кошку.

Конечно, люди разные.

Особенно в частном секторе есть и такие, кто не раскрыл вольеры, кто не навещает питомцев.

Кинули умирать…

Но в нашем жилом массиве соседи кормят животных, бросают им еду через забор. Чужие люди переписываются в чате и помогают друг другу, соседям и животным.

Город стоит и жив патриотами.

Они не выпячивают себя, они держатся в тени. Это обычные самоорганизовавшиеся жители Шебекино. В каждый рубежный момент они появляются, скромные и беззаветные патриоты, никогда не бьющие себя в грудь, не изливающие желчь, не призывающие других. Они просто встают и делают то, что должно.

Это они, многократно рискуя собой, помогли другим жителям выехать из города под огневым валом противника. Вывозили на своих автомобилях.

Это они всё время патрулируют город.

Это от них мы узнаём о состоянии своих улиц и домов.

Это они тушат леса. А леса тлеют, тлеет и свалка, заволакивая город удушливым белым облаком.

Это они развозят еду и воду и уговаривают оставшихся уехать.

Это всё они…

Но славы им не видать. Есть слишком много иных, охочих до славы и почестей. А этим, настоящим героям, достаётся опасный труд ради родного города и снисходительное похлопывание по плечу: «Молодец, справился, теперь ступай, иди себе… «

Мне достоверно известно из первых уст, что полиция и вневедомственная охрана ушли из города в ночь на первое июня. Уже третьего июня наше предприятие получило от вневедомственной охраны уведомление об одностороннем, с их стороны, разрыве контракта на охрану нашего предприятия. Полиции с утра первого июня на улицах нет, нам сообщили, что они покинули город. Не было их постов и на шоссе… вплоть до 12 июня.

А 12-го числа пост МВД стал на въезде в Шебекино – на один праздничный день.

Зато волонтёры и тероборонщики на посту ежедневно. Конечно, ведь это их город, город жителей, а не надстройки.

Идут обнадёживающие сообщения о серьёзных работах по восстановлению энергоснабжения города. Тянут высоковольтный кабель. По слухам, в Белгороде был генеральный директор «Россетей». Без электричества город не оживёт. Это всем ясно. Но и без серьёзной защиты починенным, восстановленным коммуникациям не выстоять – будет новый обстрел и новые разрушения, разрывы кабеля.

Тогда, первого числа, наши героические бойцы выстояли, не дали врагу прорваться в наш город. Об этом свидетельствуют рассказы тероборонщиков и волонтёров, наблюдавших за ходом сражения с высоты Заячьих холмов. Они рассказывают, что открывшаяся им ранним утром первого июня картина была эпической. «Насколько хватало глаз – огненные ленты бесконечных взрывов! Наши тоже огрызались. Била арта, пулемёты, автоматы – страшная рубка! Там видно было и работу наших «Солнцепёков», но их быстро разбили попаданиями. Однако же удержали рубеж!»

Сегодня нас пришли защищать и наши чеченские братья.

Спасибо им.

Жители понемногу оживают от стресса, начинают пробираться в город к себе… пока тайными тропами.

Наша сотрудница с упавшим лицом, посеревшая от горя, тусклым голосом рассказывает: «Балконное остекление сметено напрочь. Я думала, хоть окна будут целы. Нет, все разбиты, осколки кухню засыпали, в стенах торчат. Холодильник потёк, столешницу распороло… Ужас, в общем».

Это ещё благополучный дом.

Крыша цела, разрушения исправимы, если сделать их вовремя, не дожидаясь зимы.

Как странно случается на войне…

Осколки летят сверху вниз, однако, встретив сопротивление, меняют направление на строго обратное и летят уже снизу вверх.

Поразительны их следы.

В теплице перемешалось всё: и цветущие помидоры, и битые стёкла стен, и любопытные ветки красной сливы, заглядывающие в пробитую осколком дыру – разузнать, как тут дела, и я сама, разглядывающая эту картину разрушений. А за уцелевшим стеклом теплицы красиво распушились бело-розовые дуги ветвей цветущей кольквиции. Сад принарядился цветами назло смертям и огню врага.

А огороды красны от клубники.

Урожайный год!

Но старалась эта главная ягода года напрасно – дети в эвакуации.

16 июня

Сегодня рубежный день.

Наш город вздрогнул и очнулся – он вышел из медикаментозной комы. Две недели сборная команда энергетиков (на самом деле – кардиохирургов для сердец городов) связывала разорванные линии, подводила новый высоковольтный кабель, заменяла силовые агрегаты на подстанциях, много чего ещё делала, чтобы наш мэр мог просто сказать: «В большей части города свет есть».

Энергетики «Россетей Центр и Поволжье» были им отмечены особо.

Будет свет – будет и жизнь в городе, подадут воду, наладят связь и инет!

А ещё мэр заявил: «Завтра выведу всех: коммунальщиков, наряды полиции, администрацию – на их рабочее место».

И вывел.

Сегодня я с удивлением и трепетом наблюдала, как люди в оранжевых тужурках бензиновыми косами косят обочины дорог и скоростного шоссе, газоны города.

Косят и не боятся прилётов!

В городе стоят полицейские посты.

А я уже было и забыла, как они выглядят.

Оранжевые и весьма ароматные мусорки-машины быстро снуют туда-сюда. Они тщательно очищают город от накопившегося хлама военной жизни.

Город ожил!

По дорогам потёк поток легковушек – всем не терпится узнать, что там дома. На многочисленных постах по трассе из Белгорода в Шебекино пропускают либо по спецпропуску, либо по прописке в Шебекино. Усталые ребята в брониках и с автоматами крутят чёрно-белым жезлом со своим обычным выражением на лице: «Проезжай, не задерживай». Жители едут в город «только глянуть», всего на час-два. Длинные очереди легковушек растянулись по дороге в Шебекино.

Официально город пока закрыт. Мэр планировал до понедельника подготовить город к частичному открытию для жителей.

Частичному – странное выражение.

Но как иначе?

Сильно разбитая, почти полностью уничтоженная инфраструктура города мощного потока возвращающихся жителей не вынесет – рухнет. Постепенно, по мере её восстановления в город вернутся целиком все жители и на постоянное житьё. А пока…

Люди входят в своё оставленное жильё и затыкают нос!

Вонь!

За 16 дней без электричества продукты в квартирах протухли. Холодильники протекли, коричневые лужи почти высохли на полах кухонь.

А сколько разбитых окон…

А сколько выгоревших дотла квартир…

С потолка свисает перебитое перекрытие, всё помещёние бывшей квартиры в чёрной копоти. Люди годами покупали и приносили сюда вещи. Теперь лишь чёрные хлопья сажи кругом…

А что делать тем, у кого вместо стен зияют дыры?

Сколько слёз ещё предстоит пролить людям…

Сколько предстоит узнать бед…

Мы едем по городу. Многие окна поставлены на проветривание – значит, хозяева уже были. Встречаем знакомых, обмениваемся приветствиями, говорить не о чём, всё и так ясно.

– Завтра переезжаю домой насовсем. Чинить буду.

Завозят витрины в магазины, будут открывать.

Везде пробитые окна, в окнах острые зубы осколков. Замечаю – пластиковые рамы держатся лучше, а старые деревянные – вылетели вместе с остеклением.

Так везде.

Оконщики озолотятся.

А предприятия? ТПП объявило: за оформление каждого свидетельства о форс-мажоре – по 13 500. И по 2600 – за каждую последующую заверенную копию. А если предприятию помножить эти услуги на число его контрагентов, тут придётся сильно репу чесать: откуда денег теперь взять? Убытки колоссальны.

Производственные циклы разлажены, работники разъехались.

А заказчики?

Они поснимали заказы, поясняя, что своя рубашка ближе к телу.

Налоговые каникулы пока только обсуждаются на федеральном уровне. А платежи – они обязательны. Неважно, что имущество погибло – и вовсе не по вине предприятия, зато налог на имущество остался. Так же, как и все другие налоги.

А что вы хотите?

Не введены ни режим ЧС, ни военное положение, ни режим КТО (контртеррористической операции). Нет надлежащих заключений об уничтожении имущества. Даже если есть заключение СК, страховые риски по договорам не предусматривают уничтожение имущества в результате военных действий или теракта.

Это неумолимый факт.

Страховщики обезопасились, они «в домике». В отличие от нас – производственников.

Наши «домики» порушены.

Да, вот так оно…

Хозяева и руководители предприятий в панике от наступающих последствий и отсутствия страхового покрытия убытков.

Но паника паникой, а плати!

Зарплата – обязательно. Не менее 2/3 от оклада за время вынужденного простоя.

Кредитные выплаты – как и до событий. Изменения только в объёмах кредитования и новых условиях: «Предоставьте отчётность за истекший период и список оставшегося имущества… если осталось… Вы же понимаете, ваш кредитный рейтинг сильно упал… Будем пересматривать…»

Банки тоже только и исключительно о себе.

Да, господа, таков капитализм.

А военные действия продолжаются. Сегодня – как и вчера, как и ранее – опять и снова гремело в Новой Таволжанке. Каждый день публикуется список объектов и жителей, пострадавших от вражеских снарядов. Знакомый из Таволжанки с замиранием в голосе рассказывает о сгоревшей и подбитой технике на границе:

– Какие бои тут были… «Солнцепёки», ну, ТОСочки, ТОС-1А, они тогда нам разбили, много… БТРы везде сгоревшие… страшный огневой вал ВСУ.

Но ведь сдержали натиск врага!

Последние пять дней было относительно тихо… везде тихо… Но сегодня опять гремит.

Что там, на границе, чего ждать нам, жителям приграничья?

Ясно, что это не конец наших бед.

Когда враг назначит продолжение?

По дорогам перемещается автотранспорт МО, фигуры на всемирной шахматной доске перегруппировываются.

18 июня

Уже более недели тот огневой вал ВСУ, что сносил, сметал город и окрестности с лица земли, усох, увял. Для нашего небалованного уха – царит почти тишина.

На выходные мы решили прекратить эпизодические наезды домой – и, наконец, там поселиться.

Дел много.

У всех родных есть холодильники и морозилки. За время с первого июня они успели разморозиться, а с момента экспериментальной подачи электричества – заново замёрзнуть в луже прокисшего сока, ставшего неопрятным льдом. Везде пришлось заново отключать, разгружать, мыть привезённой с собой водой (ведь подачи воды пока нет), выбрасывать всякий ужас. Малоприятная работа, особенно для таких сияющих юным летом выходных.

В саду мы расчистили место прилёта, вынесли тела деревьев, павших смертью храбрых. Они были большие, только втроём и можно поднять. Теперь за нашими пробитыми, прошитыми осколками воротами пугает прохожих гора срубленных осколками хвойников и рябин.

Электроэнергию по городу дают частями. В нашем районе она появилась только к вечеру. Зато уж как мы обрадовались и торжественно выключили генератор, на котором выживали с первого июня. Связь очень плохая, прерывистая, интернета нет вообще – даже и не мечтай.

Сад зарос сорняком. Некоторые колючки стоят наглыми пальмами, всем своим видом предупреждая: «Не подходи!»

Клубника старается вовсю, психотерапевтически наполняя сад и любое помещёние, где стоит в мисочке, радостным и сладким духом своим, обещанием непременной удачи и счастливого исхода дел.

Прямо возле перепелятника устроились две драные приблудные кошки – серая и бывшая белая. Они не выносят друг друга, да куда деваться. Вот и орут, став против друг друга и выгнув спины. Так мерзко воют, как умеют только тревожные сирены. Ставлю кошкам еду, чтобы подсластить жизнь.

Вымотанные примитивными хозяйственными заботами по технологиям прямо-таки пещёрного уровня, отправились назад к сыну, за 15 км от Шебекино в сторону Белгорода. Кстати же, проезжали не окольными путями, а прямо по центру нашего города.

Рапортую.

Ремонт центральных улиц, наиболее пострадавших от обстрелов ВСУ, уже развернулся вовсю. Где мы раньше старались проскочить быстро и в траурном молчании, со щемящим сердцем и затаённым дыханием, там теперь видна бурная и созидательная человеческая активность. Да, в городе пока постоянно не живут, но уже проезд открыт, свободен! Жители наведываются и вычищают свои брошенные в одночасье жилища.

Коммунальщики тоже стараются.

Воды пока нет нигде. Хорошо тому, у кого в частном доме есть скважина и генератор. Остальным приходится возить из Белгорода. А без воды нет ни жизни, ни уборки. Простая истина, да её забыли в наш век высоких технологий.

 
И выходит, без воды
И ни туды и ни сюды!
 

Хоть уже поздний вечер, около девяти, но двери городской администрации распахнуты настежь, люди группами входят и выходят, жестикулируя, оживлённо обсуждая что-то. На стоянке у здания мэрии припарковано целое море автомобилей.

Ремонтники работают!

Поразилась скорости, с которой у некоторых повреждённых жилых домов возвели уже строительные леса для ремонта фасада и окон. В иных местах выстроены высоченные крепостные стены из брикетов и упаковок различных стройматериалов для проводимого городом ремонта.

В Устинке (смотри мой рассказ об истории шебекинского края) кучкуются весёлые стайки старшеклассников, обсуждают реальность намерения губернатора перевести, наконец, обучение в очный формат в новом учебном году.

Дай-то Бог! Кстати, сгоревшая кровля ребиндеровской школы на машзаводе, постоянно пугавшая меня при выезде из города, уже заново перекрыта! Спасибо дежурному и завхозу, которые тогда, во время обстрелов, не побоялись сразу подняться на чердак и затушить пожар в зародыше, а то бы всей красивой и вновь отремонтированной школе была бы крышка. Спасибо и постаравшимся ремонтникам, давшим школе новую кровлю.

Церкви города не пострадали. Как, впрочем, и спортивные сооружения, арены.

Цел и парк у реки, гордость города.

Мне кажется, я догадалась, зачем ВСУ так упорно били по старому центру – улице из двухэтажных домов, построенных ещё военнопленными немцами после Великой Отечественной войны.

Ведь везде, где ни посмотри – в Подмосковье, Свердловской области и вот в Шебекино, по сию пору стоят двухэтажные домики с деревянными перекрытиями – те, что были возведены «на первое время» для советского человека, освободителя Европы от фашистской чумы. Дома эти считались «времянками», но задержались и много после падения СССР. Эти небольшие типовые домики иначе в народе называют «песочными», так как при их строительстве страшно экономили. Цемента после войны не хватало, развалины и ужас царили везде, где проходили бои, какой советский город ни возьми. Вот и строили немцы почти без цемента, из подручных материалов с глиной. Однако ещё до окончания 1945 года СССР счёл себя обязанным в порядке братской помощи дарить: к примеру, Польше – цемент десятками миллионов тонн. Тогда считали, что полякам этот стройматериал безусловно нужнее для восстановления страны.

Вот оно как было…

А сегодня именно поляки в составе ВСУ громят Шебекино и окрестности. Таково их «спасибо» за восстановление Польши?

Ведь в Волчанске и Харькове расположились именно они, НАТО-поляки.

И лупят они не в шутку, а всерьёз по жилью мирных жителей Шебекино, благородные и благодарные «братушки».

Так почему НАТО-поляки из ВСУ избрали своей целью их, эти песочные домики?

На большой площади среди этих домиков расположен мемориал нашим воинам, стелы памяти, памятник Скорбящей матери солдата. Выставлены орудия и танки времён Великой Отечественной.

Вот сюда и били.

По славе нашей.

По памяти.

По сердцу и духу.

Били, но не попали.

В дорогу – попали.

В домики – попали.

В супермаркет – попали.

А в площадь – нет!

И это знак свыше.

Так что на это польское русофобское «антиспасибо» скажем своё:

– Пожалуйста, НАТО-наймиты-поляки.

Только скажем устами нашей артиллерии и РСЗО!

22 июня

Итак, я живу дома, в моём городе, где восстанавливают фасады и общественные здания, где озадаченные производственники смотрят, как им управить и наладить разрушенное и разлаженное. Где решительные мужчины вечером шагают к пляжу в центре города, чтобы смыть с себя в нашей речке Нежеголи пот трудов своих праведных.

Наш благоустроенный пляж… Какой ещё из промышленных городов может похвастать такой пляжно-курортной истомой, истинно крымской атмосферой, как наше Шебекино? Где на улицах и площадях центра офисные дресс-коды органично сочетаются с парео? Когда среди бесконечных пенных розовых кустов города, на фоне арабской вязи прихотливых и нигде не прерывающихся клумб весёлые стайки загорелых красавиц летят на пляж.

Клумбы все на месте и в цвету, а вот красавицы…

Пока город всё ещё пуст, но уже мчат сюда автомобили, шумят машины спецтранспорта, оживает промзона.

А люди?

Многие, очень многие пока напуганы и боятся вернуться, выжидают, чем всё окончится, куда повернёт дышло беспристрастная История.

Тут ещё сообщения о формате учёбы.

В Шебекино решено оставить обучение онлайн, а это «смерти подобно», особенно для малышей. Поэтому школы Белгорода объявили о создании второй смены для детей из Шебекино. Это значит – тотальный переезд шебекинцев в свой город на постоянное жительство пока… ну, вы поняли. Учителя в депрессии.

Шебекино – город клумб. 22 июня 2024 года

Разрушается сложная и стройная система жизни и работы целого города. Когда её удастся переналадить?

Не дожидаясь решений ТПП или администраций различного уровня, некоторые производственники уже оплатили право гордо отсылать свидетельство о форс-мажоре контрагентам, раздражённо спрашивающим: «Ну, что вы там? Когда заказы отошлёте? Или нам заказ снимать?!» – «Ну, вы же понимаете… Да, мы стараемся, машина почти готова, ещё чуть-чуть… Да войдите же вы в положение…»

Не входят.

Не жизнь, а сказка.

Трудус-трудум-труд!

24 июня

Картинка из вчера.

В Шебекино жизнь откровенно и просто быстро налаживается. По скоростному шоссе снуют юркие «газельки» с грузом новеньких сияющих окон на замену выбитым взрывами. Везде видны горы упаковок со строительным материалом. Не успел губернатор сообщить нам, что в городе полному сносу подлежат два безнадёжно сгоревших многоквартирных дома, как, глядите, деловитые ковши экскаваторов уже успели разнести один из них по кирпичикам. Кстати, давно бы пора, очень уж старый дом, ещё немецкой постройки. По груде кирпичей ходит опрятная старушка в домашнем халате, прощается с остатками родных стен.

А в городе в строительные леса уже нарядился не один многоквартирник. Отрадно видеть такую скорость и старание администрации.

Только вот городская канализация подкачала. В смысле – пока ежеминутно качала, ещё держалась, а вот когда город на полмесяца замер, то обмерла и она. С ней такой затор приключился! Теперь посреди главной улицы города вырыт котлован кошмарных размеров – «доктора» в оранжевых спецовках лечат канализацию. «А тут у Вас как? Не болит? Проходимость есть?» Главное – добиться проходимости и избежать проходимцев при освоении ассигнованных госсредств.

Машины, машины… везде потоки машин.

Глядите, молодая пара отдыхает на балконе. Любопытствуют, смотрят вниз, на тротуар, обсаженный нарядными деревьями и клумбами. Вот чего в городе волшебно много, так это клумб! Цветы везде: висячие кашпо на оградах, кашпо на фонарных столбах, рабатки вдоль дорог, роскошные клумбы из роз, многоцветные из петуний, потоки можжевельников струятся по площадям, обтекают почерневшие от пожаров дома.

Вот за магазином «Пятёрочка» торчит высокая обгорелая труба, напоминая жуткие фотодокументы времён Великой Отечественной. Раньше тут радовал взор новенький особняк жёлтого кирпича с коричневой черепичной крышей, стильный и затейливый. Теперь его разрушенный и обгорелый остов пугает. По городу ходят представители администрации, описывают повреждения жилых домов, фотографируют. Ободряют: «Поможем!»

По городу идёт старушка. Идёт тихонько, улыбаясь. Путь её лежит в магазин. Магазин работает, двери открыты. Не пережившим эти ужасы военного времени, не испытавшим придавливающее к земле отчаяние и кошмар обезлюдевшего, молчаливого и расстрелянного города не понять, какой это восторг – довольная старушка неторопливо идёт в магазин.

Прелесть что такое!

Это было вчера.

А ночью нас разбудили многочисленные звонки предупреждений: «Внимание! Опасность гражданской войны и новой интервенции! Coup d’etat! Пригожин идёт на Москву! Уезжайте!»

Наша калитка и записка о восстановлении.

А днём выступил наш губернатор и объявил о новом закрытии Шебекино! Втором.

Уже имени Пригожина.

Военные дела шума не любят.

Ремонт на ул. Ленина, Шебекино

Ещё за два дня до того, как нам официально рассказали о нашем наступлении на Купянск, мы уже знали это и сами. А как не узнать, когда ночной шум объездной всё расскажет тебе о том, сколько и чего проезжает под покровом ласковой июньской тьмы?! А далёкий прибой взрывов почти на грани слышимости услужливо доложил о месте назначения проходящей мимо нас техники. Только вслух рассказать об этом мне тогда показалось неправильным – военные дела!

А в сегодняшнюю ночь обстрелы Шебекино и артдуэли на границе возобновились.

– Куда это?

– Да как бы не к нам на производство!

На фоне предрассветного неба чёрным воздушным шариком взметнулся взрыв, но ветер отнёс-отклонил его, как на верёвочке, сильно влево.

– Нет, это не пожар, это дым от взрыва одного только снаряда.

– И не у нас… А где? Кому горе?

А тут ещё стискивают душу дикие и прямо-таки нереальные известия о «марше справедливости» «вагнеров». Скорее, о демарше.

Интернета почти нет, догадываешься по скудным обрывкам.

Город опять закрывается. Пропуска аннулируются.

До лучших, а не интересных времён.

«Ахмат» уходит?

Из-за Пригожина?

А мы как?

Белгородская область?

Уезжая в очередную эвакуацию, по дороге в Белгород мы едем мимо армейских и полицейских патрулей, мы видим: нам навстречу катится бесконечная колонна пустых автобусов для эвакуации тех жителей Шебекино, у кого нет личного автотранспорта. Зрелище обескураживает – это же наши, это же «вагнера», как же они так? Отчего с нами-то так они? Они что, не понимают последствий своих действий?

Уже в Белгороде, послушав речи Пригожина, решили: не понимают. Наплевать им на Белгородскую область, которую ещё неделю назад Пригожин якобы рвался защитить. Для чего же он рвался? Предательство интересов народа – вот что хуже всего. Ввергание народа в кровь гражданской войны – вот что нельзя оправдать ничем. Игнорирование обязательного последствия любой гражданской войны – интервенции и разрывания территории твоей Родины на куски чужими и хищниками – это не извинишь ничем.

Ничем и никогда!

Но вот оно, происходит сейчас!

А прикрываться «мирняком» – это в какие «справедливые» ворота влезает? Ни в какие. Только в террористические.

А введение режима КТО по пути пригожинского следования? Что же теперь будет?

* * *

Случилось счастье: вечер внёс успокоение и почти умиротворение в ситуацию.

Спасибо причастным – удержали от большей беды.

Но и вопрос к причастным: как довели до этой беды? И остаётся надежда на оздоровление управления при уходе части причастных с арены военных событий. А остальные – остались бы при чести…

Послесловие к событиям этого дня.

Думается, Пригожин искал славы, делая немыслимые по тону заявления в адрес МО РФ. О существе дела я речь не веду, только об уместности и форме его высказываний и видеороликов. Он, вероятно, пал жертвой количества собственных просмотров и «одобрения», поверил, что является эдаким Робином Гудом в сказочной борьбе с «шерифом».

«Экстремисты – сетевые обыватели» орали ему в комментариях: «Да! Вдарь! Так и надо!» Но эти же люди моментально ощутили праведный гнев, но теперь на Пригожина, когда поняли:

Это же нас коснётся!

Нашего мирка и благополучия!

Это что же вышло?

Замутили гражданскую войну?

И нам, обычным гражданам, теперь не увильнуть?

Нет, ребята, такой хоккей нам не нужен!

Вот и превратился «марш справедливости» в марш напрасно пролитой крови наших соколов-авиаторов. Увы, увы, какая трагедия для страны – подобные поборники справедливости.

26 июня

Неожиданные новости: нас свободно запустили в Шебекино и Новую Таволжанку!

Сняты все посты на дорогах, кроме одного, да и тот… ленивый.

Бродят слухи о том, что «за ленточкой» пусто, Волчанск оставлен НАТО-поляками.

Непривычно тихо. Даже странно.

Дали воду, свет. Инет пока страшно медленный и пропадает. Страница «ВКонтакте» почти не грузится, мука сплошная.

Мы приехали домой в сто первый раз и – как всегда – окончательно. До нового аврала.

Надеюсь, мешок с сюрпризами опустел?

Хотя… впервые за два года вчера посмотрела в Белгороде «Вести недели» с Киселёвым. Почти сорок минут он с экрана эмоционально рассказывал мне про вынужденную вероятность и экзистенциальную необходимость нашего превентивного ядерного удара по… далее по списку и по карте.

Оно понятно и проглядывается насквозь.

С февраля 2022 года российские способы сдерживания наших преданных врагов от излишней активности варьируются от «Поберегись! Открыть люки ракетных шахт!» до «Послушайте, да про стремительный ядерный выпад только ленивый не кричит». Мы не повторяемся в изобретении новых точек информационного «ядерного» давления на противника. И я с уважением понимаю: лучше сто раз услышать у Киселёва о возможности превентивного ядерного удара, чем один раз увидеть этот удар своими глазами.

Оно, конечно, правильно.

Воздействовать надо.

Только в процессе этого действа трепещут не только супостаты, но ещё и я, грешная. Вон уже счётчик Гейгера купила. Конечно, это не билет в Турцию за 200 000, но всё же…

А погоды стоят ошеломляющие, безумно капризные: вчера 31 тепла, сегодня только 15 – и холодает. Просто осенний дождь давит на нервы. Сдаётся мне, Зевс-громовержец обменял жилплощадь и переехал с Олимпа на Среднерусскую возвышенность, выражая свою политическую пристрастность привычными ему методами. А если менее витиевато, над нами бушуют не только конвенциональные войны, не только информационные, но и климатические тоже.

Ибо крайности смущают.

Это что же получается: одна сторона давит жарой, другая повелевает тучами? Чего стоит только опоздавшая на полтора месяца весна 2022 года, когда все первоцветы выскочили без учёта очерёдности и срока цветения.

– Скорее, кто пострел-поспел, тот и молодец!

Все поспели. В смысле – успели заложить луковицы на этот, 2023 год.

А в сетевых комментариях шебекинцев сквозит неуверенность: «Квартира с побитыми окнами, даже стенами, работу раздолбали… Что дальше?»

По словам губернатора, 98 предприятий погублено. Многие люди на перепутье. Одно дело перетерпеть личные неудобства, даже беды, зная: заводская труба крепка и надёжна – заработаешь себе на жизнь. А если труба рухнула? Предстоящие осень и зима выглядят серьёзным испытанием для населения нашего города, да и для города в целом.

Хотя новости о Купянске воодушевляют.

Мы верим, что наконец удаётся отодвинуть врага от наших границ и от досягаемости ударов по нашим населённым пунктам.

Наше предприятие пока работает.

Как открылись и работают магазины и аптеки города. Жизнь быстро берёт своё… и отдаёт людям:

– Всё не так плохо, взбодритесь!

4–5 июля

Ох и угораздило же меня родиться 4 июля, прямо в особый день этой самой Америки.

Так я и ждала подвоха со стороны ВСУ.

Ждала и дождалась.

Началось, не успели мы вернуться из Белгорода, где родные самозабвенно чествовали меня в редкие перерывы между возбуждёнными рассказами.

– А у нас ка-ак бомбанёт!

– А у меня в саду сапёры откопали в воронке двигатель от гадины-градины!

– Подумаешь, двигатель! На работе ребята притащили целый корпус от снаряда «Града!»

Все эти откровения типа «А у нас в квартире газ, а у вас? – А у нас водопровод, вот!» сопровождались взрывами громко-весёлого нервного хохота. Так у нас в России принято – весело изумляться ужасам.

Уже стемнело, когда мы ехали по нашей объездной. Освещёние дороги выключили, потому что на дороге двигалось то, что разглядывать или, паче чаяния, фотографировать строго воспрещается.

– Это что?

– …!

– А это?

– Помолчи! Дай посмотреть.

Доехали. Благо наш дом рядом, рукой подать… в двух шагах… Это-то и вызывает…

А потом началось.

Увертюра.

Арта бьёт с обеих сторон.

– Да и близко же… Летит недалеко, только пуск – сразу и взрыв.

– Да, видно, они опять прямо к нам подобрались. Рукой подать.

– Всё заново?

А потом вступили вертолёты. Попарно, как в балете. Рокот всё ближе, ближе, громко… И – шшшу-ух! Закладывает уши. А потом: бум-бум-бум…

Долбят совсем рядом.

Новый подлёт и пуск.

– А это уже авиация…

Ровный гул в небе… напряжённая тишина… У-ум, у- ум, у-ум! Глухие взрывы в ночи. Там, «за ленточкой», наши обрабатывают противника солидно и обстоятельно.

– Знаешь, верно, я чаю слишком много выпила, не засыпается. Но чай был отменный!

– Да, розмарин в чае – хорошо, там ещё и душица была. Надо запомнить рецепт.

– Спи.

– Не спится.

В лесу воет собака. Её хозяева уехали, она приходит поесть, но опять убегает в лес и воет, воет… прямо шебекинская собака Баскервилей.

– Вот так и знала, на этот проклятый День независимости США (От чего? От всего порядочного и человеческого?) ВСУ новый «наступ» организуют. Заокеанским господам и дамам на потеху. Прямо хоть паспорт теряй и иную дату себе в виде рождения сочиняй – эту-то они изгадили!

– Спи уже.

А как уснуть? В город вернулось всего десять процентов жителей. Остальные боятся. Сама лично многих опрашивала. Не верят в возможность окончательного и безопасного возвращения.

На дороге стоит сборный пост.

В том числе и с шевроном «Ахмата».

Но удержат ли в этот, новый раз?

Дети больше не могут просто терять время на «дистанте», мало чему учась. Родители поняли, что в новом году очное обучение за пределами возможного, ищут, где учиться детям, куда переехать на новый учебный год.

А ЦИПСО в белгородских пабликах льют масло в огонь, разгоняя недовольство комментаторов и читателей действиями белгородской администрации: «Вот, мой дом разбомбили аж почти месяц назад! Дожди, а крышу не починили! Куда смотрит правительство!»

А ничего, что ремонтники тоже люди? Что весь этот месяц Шебекино было закрыто аж два (спасибо Пригожину) раза?

Ремонт идёт. Или ползёт?

Начальственные головы летят… слетают с мест обитания.

Но Гарри Поттер с его волшебной палочкой устраиваться ремонтником на работу в Шебекино пока не спешит.

Странно, но факт.

Вот и чинят, хоть в авральном режиме, но средствами и в срок, доступный человеку, а не магу.

* * *

А утром…

– Что, опять вещи хватать – и в машину?

Прилёты… прилёты… уши закладывает от воздушных волн.

Бьют рядом. Новая Таволжанка?

Известий нет. Да и откуда?

Вот и гадаешь, куда бьют на этот раз.

В ТГ говорят о попытке очередного наступления ВСУ. Неуспешной попытке.

А прилёт звучит, как будто кто-то уронил охапку дров у печки.

Раз-тах-тах!

Вот и наши проснулись и отвечают!

Ночью объездная гудела как никогда.

Шло что-то очень тяжёлое.

Мощно и упрямо ползло туда… туда.

Возник и новый для уха гром нашего пуска – незнакомый и внушительный гул, затем грохот.

Идёт война. Проходит рядом, задевая тебя рукой на ходу: ты не в партере, ты участник действа, не спи.

Гремит.

Ловишь слухом звучание и трактуешь происходящее. А точно узнаешь много позже, дай Бог – не слишком поздно.

А на остатках дерева шелковицы, крону которого почти полностью снесло «Градом», который день резвится и угощается большой пёстрый дятел.

Пахнет дымом и порохами.

Идёт бой за жизнь.

А та катит своим чередом.

6 июля

Всю ночь и утро шёл бой. Тяжёлые взрывы сотрясали окрестности.

Весь день было тихо, но в семь вечера на нас посыпалось… «Градом», скорее всего.

ПВО отреагировала достойно. В воздухе раздалось: пах-пах-пах-пах! Скорострельно.

Внушительно.

Наводя ужас.

Ходуном заходили стеклопакеты, уши закладывало, как при воздушных ямах на самолёте, в доме что-то хлопнуло, не выдержав напора звукового цунами.

А на вечерней нежной голубизне предзакатного неба появились белые облачка, моментально разрастаясь из малой точки в пушистые комки облачной ваты, быстро расплывающиеся, размазывающиеся по небосклону.

Снизу вверх, как волнистые стебли, к облачкам изящно протянулись спутные следы ракет нашей ПВО. С удивлением я насчитала одновременно 11 облачков. Вот сколько попаданий по противнику разом!

И под Белгородом ПВО тогда же нарисовало подобную воздушную картину.

Это был массированный налёт БПЛА ВСУ на нашу область.

* * *

После вчерашнего воздушного налёта на нас сегодня в ясном небе с рассвета висит стрёкот – это уже наш БПЛА. Он мониторит и целеуказует нашим.

Вид из моего окна на 11 уничтоженных снарядов в небе. Окно по военному времени заклеено.

Бой уже отошёл подальше – снаряд из «Мсты» летит до разрыва уже минуту двадцать секунд – не 45 секунд, как раньше, весной.

Вот меня спугнули с балкона: сзади надвинулся, нарастая, угрожающий рокот вертолёта…

Пах-пах!

Чуть не уронила телефон, метнулась в комнату в поисках крепких стен, защиты.

Но этот манёвр исполнили наши вертушки, выпустив ракеты туда – «за ленточку».

Возвращаюсь на исходные позиции в поисках сети.

Так, о чём это я?

… Да, я вижу, какие усилия прикладывают все ветви власти государства, в какую корзинку сплетаются, чтобы наш город сохранился. Чтобы жители не разбрелись по свету в поисках лучшей (более спокойной) доли.

Но сколь велики потери, ущерб от прошлых сражений.

Интернет в городе очень плох.

Практически нет его.

Я выискиваю точки повыше, набиваю тексты в смарте пальчиком, вися вниз головой, как попугай на ветке.

Шучу, конечно, но не слишком-то. Наша специализированная фирма «Комета» получила приказ заниматься только предприятиями, чтобы скорее заработала промышленность. А в городе и окрестностях оптоволоконных и иных кабелей перебито ужасно много. Коммуникации все в плохом состоянии.

Ничего онлайн пока не происходит: ни платежи, ни бухгалтерия, ни письма. Это реально проблема.

Раздача интернета у нас сродни раздаче воды в пустыне.

Пока.

Кстати, о воде.

Её тоже мало.

Горводоканал не оправился от разрушений и пока не работает на полную мощь. Так, краны едва сочатся струйкой желанной влаги.

Хорошо, что энергетики оказались на высоте.

Межрегиональный их десант работает на славу!

Спасибо!

Ремонтники заняты кровлей и окнами города – это для жизни первично.

Но объёмы разрушений колоссальны! Не представляю, сколько потребуется времени для приведения города в исходное состояние. А получится ли это вообще? Когда? И какими силами?

Я имею в виду людей.

Люди подобны рассаде. Если она молодая, маленькая – растения приживаются быстро. Но взрослые деревья или перестоявшая рассада не приживаются или болеют долго. Это я к тому, что вынужденные беженцы-переселенцы из областей Украины, вошедших в состав РФ в том году, до сих пор предпочитают жить в различных ПВРах на всём готовом и не очень приветствуют попытки властей ассимилировать их в обычную жизнь обычного гражданина. Они уже «перестояли» и не желают прилагать усилия, приживаться на новом месте. У них произошёл слом психики, и выправить её сложно. Вот и идут сообщения от обиженных жителей Шебекино, что «херсонцы вон живут в санаториях уже почти год! А нас-то гонят».

Думаю, ожёгшись на прежних ситуациях с беженцами, власти в нашем случае стараются не допустить превращения жителей и работников в безвольных, но капризных иждивенцев, вечно всем недовольных.

А процесс ведь уже пошёл.

Да.

По моим наблюдениям, эвакуированные жители нашего города и районов базово делятся на три категории.

Первая – те, кому просто стыдно стоять в многочасовых очередях за гуманитарной помощью, и достаток позволяет им жить за свой счёт, принимая только выплаты от государства на карточку. По 60 000 на каждого человека. Плюс ещё возможные выплаты от Красного Креста. Но это тоже не все захотели оформлять.

Вторая – те, кто оказался в реально бедственном положении и кому без гуманитарной помощи не выжить.

Третья – те, которые…

Но об этих скажу особо. Люди из третьей группы вполне себе обеспечены, имеют накопления или постоянные выплаты зарплаты или пенсии. Но психологически они подвержены тяжёлому недугу «халявы». Просто не могут пройти мимо бесплатных раздач.

К примеру, работник суда – временно размещёна с семьёй в хорошем общежитии ВУЗа Белгорода, получает от государства выплаты и зарплату за время вынужденного простоя, её обеспечивают ежедневным трёхразовым питанием, выдают положенные выплаты на членов семьи.

Что же наша героиня? Ежедневно ходит с дочерью-студенткой по местам выдачи гуманитарной помощи, сметая всё, что позволено получить или выбрать.

Так продолжалось до тех пор, пока губернатор не постановил проверять паспорт и место временной регистрации беженцев. Лицам, обеспеченным жильём и питанием за счёт государства (как в этом случае), теперь разрешено получать гуманитарную помощь только по установленным дням и только ограниченное число раз. Но к тому времени та, о ком я рассказываю, уже успела накопить баулы одежды, средств личной гигиены, круп и прочего. Достаточно, чтобы заполнить грузовое такси. Почему такси? Потому что временно эвакуированным предложено в кратчайшие сроки вернуться домой и освободить общежития для подготовки к заезду учащихся в новом учебном году.

Думается, лиц, принадлежащих к описанной выше третьей группе, оказалось достаточно. Таким образом, «гуманитарка», как мне кажется, сконцентрировалась в руках определённой категории граждан-«халявщиков» независимо от реальных нужд.

При прежнем государственном экономическом строе тут бы занялись воспитанием подобных граждан, был бы задействован коллектив как зеркало совести каждого его члена и арбитр поведения. Но при существующем… ммм… олигархическом капитализме о воспитании и воззваниях к совести отдельных граждан (смешно даже писать это) речь не идёт в принципе. Поэтому задействованы законодательные и запретительные меры.

Нельзя! Накажу!

Как-то однобоко, одноруко, не находите?

А люди, реально нуждающиеся в помощи, вдруг стали объектом насмешливого презрения служащих пунктов выдачи помощи.

Почему?

Да потому что работники этих пунктов стали принимать за бессовестных «халявщиков» всех посетителей поголовно. Не разбирая, доводя истинно обездоленных до слёз.

Но довольно о грустном.

Те жители Шебекино, кто вчера ещё наотрез отказывался возвращаться, мотивируя страхом налётов ВСУ, сегодня уже в городе и работают.

Вспоминаю, как девушка, начальник смены синтеза лака, приходила в дирекцию и просто плакала:

– Я же не мальчик, я девочка! Мне страшно ночами в смене, тут так стреляют!

Она уехала, убежала из города ничуть не раньше остальных – первого июня. И отказывалась возвращаться.

Но поглядите, сегодня она со своей сменой бодро ведёт синтез, не обращая внимания на звуки боя, идущего практически рядом.

Вот что такое коллектив!

С ним и горе послаще, и страх не так пугает! Шуткой перемогают испуг, работа останавливает выбросы излишних эмоций и возвращает на эту грешную землю из мистических эмпиреев «а ведь могло бы случиться».

Так ведь пока Бог миловал?

Будет Его воля, и дальше всё наладится.

Люди – это выросшие дети.

Они так же должны иметь опору в лице… Вспомните фразу: «Ты наш отец, мы твои дети!» Так ведь испокон веку говаривали на Руси? «Отец» менялся, но шаблон… неизменен.

Вот и сегодня директор, руководитель опять стал опорой, в том числе и психологической, своим «малым взрослым чадушкам», испуганным и жаждущим ободрения, утешения, верящим его слову, потому что он их никогда ещё не обманывал и говорил горькую, но правду, стоял и стоять будет рядом с ними во всех передрягах этого непростого времени. «Ты наш отец, мы твои дети!»

Наши деды и отцы были красными командирами, учителями и красными директорами. Они оставили нам науку о жизни в коллективе. Теперь, думается, настало время вспомнить о Макаренко и тех психологических открытиях и приёмах, что позволили сплотить и обновить подростков, обожжённых гражданской войной.

Но начинать следует, как всегда, с себя.

8 июля

До полуночи с 7 по 8 июля над городом и окрестностями его, над холмами и чащами, над узкой и красивой лентой речки Нежеголи, над почти созревшими полями и ночными дорогами, по которым ехали куда-то тёмными громадами машины скрытного защитного цвета, бушевала электрическая буря. Всполохи на небе заставляли вздрагивать. Извивистые, как кардиограммы, молнии вспарывали темноту. Осердившись, рычал и грозил гром, долго не успокаивался, всё басил и пугал, раз за разом всё громче и настырнее.

Увы, в эту ночь, на 8 июля, в день любви и крепкой семьи, о наши границы опять бился прилив войны. Немалые и разномастные силы ВСУ выпускали щупальца ДРГ различных видов и составов для создания паники, для дестабилизации, для нашей беды. Для того, для чего жестокий подросток засовывает прутик в муравейник и смотрит со злым удовлетворением, как муравьи в ужасе мечутся туда-сюда, теряя голову, бесполезно кусают прутик, пытаются починить, исправить ущерб…

Но мы же не муравьи?

Хотя серия пакетов «Град» от ВСУ в 3:30 ночи кого угодно выведет из равновесия.

Пах-пах-пах… И так скорострельно двадцать раз подряд. Вскочив, вернее, взметнувшись на ноги из тёплого, уютного сна, быстро принимаешь решение: нет, пока не у нас. Вихрь взбудораженного ночного воздуха ещё не играет со стеклопакетами, не давит на ушные перепонки.

Пока прятаться рано.

Не успели отзвучать вражеские пуски, как уже стали рваться их снаряды РСЗО.

Бо-ом, бо-ом!

Куда? Куда попали? Хоть и нельзя, и глупо, а мечешься от окна к окну, в тревоге выглядывая, не поднимется ли где клуб чёрно-тревожного дыма. Не твоё ли производство под ударом?

– Вон, смотри, дым! Опять туда, к рынку попали!

Место давно пристреляно врагом. Туда ВСУ швыряли смерть уже несчётное число раз. Видимо, «за ленточкой» есть высота, с которой ВСУ относительно безопасно для себя бьют по нашему городу, по одному направлению, определённому складками местности. Не успели отгреметь взрывы – завыли, застонали тревожные городские сирены.

Значит – плохо, значит – к кому-то пришла беда.

Дымы пожаров и пламя смешались в небе с зарницами.

Слышен громкий и быстрый треск. Так трещат дрова в костре, но этой ночью так корёжится, лопается от огня и температуры шифер крыш. Удивительно, в какую даль ночью доносится звук. И странно сознавать, что обычно умиротворяющее потрескивание костра сейчас означает чужое горе.

Вот спешат пожарные машины.

И в считаные минуты чернота дыма в небе сменяется быстро расползающимся по городу мокрым и белёсым, душащим гарью паром-туманом.

А вдалеке странным отзвуком, эхом разрывов за Заячьей горой, за Устинкой опять загрохотало.

Это раскат летнего грома. Природа поднатужилась и выдавила из глаз несколько слезинок – дождь… Загасить огонь человеческой злобы. Захлопали двери, калитки, заворчали моторы. Люди предутренними тенями опять заскользили в машины и начали быстро отбывать.

Подальше отсюда.

Туда, где можно закрыть глаза, заснуть, не вслушиваясь – далеко ли от твоего ночного ложа упал вражеский снаряд.

На время всё стихло.

16 июля

Сирены.

По дорогам едут машины скорой помощи.

Это значит – идут кровопролитные, тяжёлые бои где-то рядом. Смотришь вослед и беззвучно шепчешь молитву: «Дай им Бог выжить…» Вспоминаешь, как прошлой осенью скорые толпились возле страшного здания, где проводится опознание тел – судмедэкспертиза. Сегодня «скорая» там – нечастый, но, без сомнения, печальный случай.

Вот тебе навстречу движутся армейские грузовики с свеженапиленными досками, а за ними – везут пополнение бойцов. Значит, будут обустраивать ребят как положено.

На днях к нам в Шебекино приезжал калужский губернатор. Защищать белгородскую часть границы заступили теперь его ребята – калужане.

Удачи им.

И нам.

Мы помним, как начался июнь в этом году, как героически сражались тогда наши воины, в том числе десантники-псковитяне, ценой своей жизни сдержав врага, не пустив его в Шебекино, куда ВСУ полагали зайти без особого труда.

Они ошиблись.

И в злобе стали разрушать город, сея ужас и отчаяние.

– Видите, фасад как посечён?

Ты смотришь, пожимаясь от бегущего по спине неприятного холодка, на фасад мастерской, где нет живого места, всё продырявлено осколками.

– А куда упало-то?

– Да вон, сами смотрите, считайте! «Градом» били, целую кассету их к нам запулили.

Считаешь – во дворе перед мастерской около десяти ям от снарядов «Град».

– Это при вас прилетело?

– Нет, слава Богу, мы уже уехали. А вот через забор… Там страсть.

Через забор снаряд «Град» прилетел в дом хозяина мастерской. Страшные погорелые останки красивой некогда усадьбы, к небесам взывает о милости почерневшая от пламени печная труба.

– Да… что тут скажешь…

Беседую с руководителями очень сильно и неоднократно пострадавших предприятий Шебекино.

– Как вы воспользовались возможностью от ТПП получить сертификат о форс-мажоре?

– Да никак. Этот сертификат действует в пределах области для достижения договорённости с банками об отсрочке платежей или с контрагентами, расположенными на территории нашей области. А если в договорах в пункте о форс-мажоре не указано, что споры должны решаться в суде именно Белгородской области, то сертификат нашей ТПП о форс-мажоре судами иных областей может быть и не принят.

Тут как получится.

– Как так?

– А ведь военное положение не введено, как не введён и режим КТО или ЧП. Поэтому везде в стране действуют законы мирного времени. А в «лирику» в бизнесе впадать не принято. Личная прибыль превыше всего. Без сантиментов, что кого-то там разбомбили.

Есть договор – исполняй. Или плати неустойку.

Да, люди разные. Сразу вспоминаю об одной фирме, которая сняла у нас свой проплаченный заказ сразу, третьего июля, как только пошли сообщения о нашей эвакуации из города. Да не просто сняла заказ, а стала грубо требовать предоплату назад, невзирая на отсутствие у нас на тот момент офиса, на то, что наши бухгалтеры в панике разбежались, что на эту предоплату наше предприятие уже закупило сырьё для исполнения их заказа. Мы уговаривали подождать, дать время осмотреться, как-то уладить дело.

Ни в какую.

Наше многолетнее доброе сотрудничество не удержало эту фирму от неприличной истерики в момент нашей беды.

Продолжаю беседу.

– А как же вы? У вас же склады с дорогостоящим сырьём разбили, пожар был страшный, дым во всё небо…

– А никак. За уничтоженное сырьё мы всё равно обязаны поставщику выплатить и в срок. Мы же филиал, а головное предприятие в Москве, а там этого «террористического акта первого июня» не было. Юридические лица Москвы под получение белгородского сертификата не попадают. Вот и платим.

Всем платим как всегда.

– А налоги?

Это вопрос уже руководителю исконно шебекинского предприятия, трижды (!) пострадавшего от обстрелов.

– Платим. Как минимум 70 процентов от всех налогов в совокупности мы обязаны отчислять. Вот и платим. И ещё 2/3 от зарплаты мы тоже обязаны перечислять, перечисляем.

– А помощь от государства есть? У вас же вместо производственной просто выжженная площадка!

– Есть. Нам указали официального оценщика и после оценки выплатили нам до 40 процентов от определённой им стоимости. Надо сказать, оценка была справедливая, не такая заниженная, как при оформлении банковского кредита. Только…

– Что только?

– Только нам перечислили сразу. После первого разрушения. Мы сразу и начали восстанавливать мощности, вложились в ремонт. А тут к нам второе попадание… и ещё потом третье… Но мы наняли монтажников и всё равно восстановимся! Наши покупатели помогли нам рассчитаться с нашими поставщиками – выплатили нам в срок. Ничего! Главное, чтобы больше такого не повторилось.

Да, это главное! Главное, чтобы не повторилось. Чтобы одним недобрым утром, днём или вечером жизнь восстановленного города не прервалась грохотом, взрывами, пожарами.

Но пока мы в Шебекино вернулись к более-менее привычному нам порядку вещёй.

А именно: обстрелы ВСУ ежедневные, но точечные; ювелирная работа нашей замечательной ПВО; наши ответные залпы, бьющие по барабанным перепонкам, заставляющие непроизвольно подпрыгивать, но и дающие уверенность в завтрашнем дне.

Школа.

Вот где самый ужас.

Как учиться детям?

По постановлению губернатора в двадцатикилометровой зоне приграничья очного обучения не будет. Взамен сегодня проходят опросы родителей: кто согласен на то, чтобы ребёнка государство отвозило в Белгород на автобусе, где в разных школах будет организована вторая смена, возможно, что и с шебекинским классным руководителем?

Достаточно, однако, спорный опрос. К примеру, всем известно, что открытая часть шоссе из Шебекино до Белгорода в районе Масловой Пристани уже чётко пристреляна ВСУ. Время движения школьного автобуса явно не будет секретом ни для кого. Дальше и размышлять-то не хочется. Особенно в свете того, что сам губернатор мотивирует сегодня закрытие ПВРов в Белгороде тем, что невозможно обеспечить полную безопасность проживающим там шебекинцам и жителям районов. Положим, тут он просто применяет из известной пары не «пряник». Но всё же…

Хотя автобус – цель юркая, не то что наши огромные шебекинские или новотаволжанские школы.

Может быть, это и правильное решение.

Каждый думает сам.

Но многие семьи с детьми просто на время перебрались в более спокойные районы нашей области. К родственникам, друзьям, на съёмные квартиры. Пока.

Там видно будет.

А дети хоть в школу походят.

Как исполняет администрация взятые на себя обязательства по восстановлению разрушений? Нам, например, быстро и качественно вставили окна, восстановили перебитый оптоволоконный кабель интернета. На улице горят фонари, производится ремонт дорожного полотна. Прошло всего полтора месяца, но вот, жизнь налаживается. А недавно многим, да и мне, казалось, что катастрофа в жизни неминуема, что прошлого не вернуть, не восстановить.

А вот восстанавливается.

Сегодня к нам приходят гуманитарные грузы со всей России. Их распределяют по наиболее пострадавшим районам. Проходят в Шебекино и встречи В. В. Гладкова с губернаторами тех областей, которые эту помощь отправляют. События бурлят, жизнь города восстаёт из небытия. Вот недавно пришли ещё сорок тонн гуманитарки для пострадавших приграничных сёл. Привозят стройматериалы, одежду, питание.

Наш губернатор В. В. Гладков применил занятную практику: ответственность за восстановление отдельных домов Шебекино возложена на глав районов области. Теперь каждый район Белгородской области курирует и ведёт отведённые ему восстановительные работы в нашем городе, а жильцы восстанавливаемых домов, в свою очередь, контролируют качество строительства. Ремонтируют и доглядывают, как говорится, всем миром.

Полетели первые ласточки оживления промышленности. В местных шебекинских пабликах стали размещать объявления о найме на работу. Каждую неделю открываются всё новые магазины, отделения почты, авторемонтные мастерские.

И люди поверили.

Соседи возобновили стройку нового дома, не боятся, значит, вкладывать деньги, а могли бы прекратить, у них только котлован был вырыт.

Однако строят.

Заливают фундамент.

Везут кирпичи.

На улицах теперь достаточно многолюдно. Горожане гуляют в парках. Погода холодновата, дожди и грозы, а так и пляжи снова были бы полны.

* * *

«Ведётся обстрел Шебекино. Спуститесь в подвал».

Это, пока я писала свой дневник, в городе опять загремели взрывы в районе химзавода и многострадального нашего рынка. Взвыли тревожные сирены. Похоже, опять ВСУ бьют «Градами». Вчера нам показалось, в район защищающего нас дальнобойного орудия был прилёт. Судя по всему, может, и «Хаймерсом». Пуска, пролёта снаряда слышно не было, сразу взрыв.

Вот ВСУ сегодня и разрезвились, не ожидают от нас ответа.

Пошли звонки тревожащихся: как вы там?

Держим себя в руках, вот как.

Жизнь на границе расслабления не допускает.

* * *

Сейчас пришло сообщение, что при сегодняшнем обстреле ВСУ нашего города погибла женщина, которая ехала на велосипеде. Какое непоправимое горе!

* * *

А на фронте…

«Бойцы Армии России наступают на Купянск, прорывая оборону ВСУ у Лимана Первого в Харьковской области.

В районе Лиман Первый – Синьковка – Масютовка на протяжении вчерашнего дня шли тяжелейшие бои, передают бойцы с места».

17 июля

Мир тебе, край округлых меловых холмов, акварельно разрисованных диво-цветами по яркой зелени трав. Тебе, край весёлых речек и тёмных озёр – обиталищ белых целеустремлённых чаек и серых степенных цапель. Тишины тебе и ослепительно синего неба, немыслимых алых зорь, бесконечных яблоневых садов и пшеничных полей, шишкинских сосновых боров и левитанской берёзовой осени. Пусть тебе светит не одно, а сотни тысяч солнышек, когда дружные подсолнечники доверчиво сияют улыбчивыми личиками.

Ибо ты – край умиротворённого труда человека, создающего и строящего, умеющего жить и давать жить другому – ближнему своему, да и дальнему тоже. Ты – край звенящего детского смеха и огневых казацких песен.

Мир тебе, Шебекино.

Между тем администрация области и города продолжает делать всё возможное. С 14 июля принят указ о выплатах при гибели или ранении на строительстве фортификационных сооружений, соответственно пять и три миллиона рублей. Быстро и в срок идут выплаты каждому жителю пострадавших районов, ускоренно проводится реконструкция разрушенного жилья.

Российский Красный Крест не прекращает свою работу. Недавно он направил в Белгородскую область гуманитарную помощь ещё для 1000 беженцев и переселенцев. Привезли более 13,5 тонн бутилированной питьевой воды, 1000 наборов постельных принадлежностей. «От жителей 47 населённых пунктов Белгородской области принято 11 879 заявлений на материальную помощь, 8 946 семей уже получили денежную выплату от Российского Красного Креста», – прокомментировала председатель Белгородского регионального отделения РКК Нина Ушакова.

И уже городские коммуникации города Шебекино работают. В разной степени готовности или исправности, но работают!

Дома все в строительных лесах. Кровлю, окна, стены ремонтные бригады восстанавливают просто стремительно. Посмотрите, раны улиц затягиваются прямо на глазах! Каждый день город изменяется к лучшему. На многострадальной центральной улице города дома щеголяют в свежей богатой шубе из коричневого утеплителя. Если восстанавливать, чего же мелочиться? И вставляют окна, утепляют стены, фасады, наряжают крыши в модный цвет металлочерепицы – пусть будут как новые эти старые дома! Придумали даже, как менять плиты перекрытий, если старые повреждены снарядами.

21 частный дом в городе и 57 частных домов в Новой Таволжанке нельзя восстановить после разрушений из-за обстрелов. Дома эти подлежат только сносу. Ключи от нового жилья в Старом Осколе 22 июня вручены тем, кто совсем остался без дома в результате регулярных обстрелов. Это семьи из Белгородского, Волоконовского, Краснояружского районов, Валуйского и Шебекинского городских округов. Новые квартиры люди получили благодаря поручению президента России. Белгородской области выделили федеральную поддержку в размере 9,4 млрд рублей.

Ремонт крыши и перекрытий в Шебекино

Рядом с многоквартирными домами устроена вся необходимая инфраструктура, расположены школы и детские сады, в которые смогут ходить вынужденные переехать дети.

В Шебекино пострадало более 50 многоквартирных домов. Так что работы много. По городу ходят представители администрации, описывают повреждения. Работает уличное освещёние и светофоры. И магазины, и аптеки, автобусные маршруты и больница – всё ожило и предлагает свои услуги вернувшимся. А ведь прошло всего полтора месяца с момента тотального «библейского» исхода горожан из Шебекино. Минуло только три недели с момента открытия города.

Но кипит, кипит работа!

Выходя на работу, мы вдруг увидели на калитке объявление: «Уважаемые жильцы! В вашем доме проводится ремонт…»

Нас не бросили. К нам пришли ремонтники, будут чинить последствия обстрелов. Как в повести Гайдара, что мы читали в тёплом советском детстве, на наших воротах современный Тимур нарисовал свою «красную звезду» – знак, что тут живут люди, пострадавшие от войны, и им нужна помощь.

Его помощь и его команды ремонтников.

– А когда сделаете?

– Сроку нам дано до следующей пятницы.

– Так скоро?

– У нас строго…

– А сколько…

– А нисколько, мы всё сами.

Позвонили в нашу IT-фирму «Комета», раздающую интернет. Несколько лет назад они подвели нам оптоволоконный кабель. Но превратности войны взяли дело в свои руки. Отрикошетив от дерева, снаряд ВСУ попал в то место, где проходил этот кабель, и теперь в глубокой яме торчит лишь обрубок оптоволоконника.

– Добрый день, простите, у нас вот такое случилось…

– Да, мы починим.

– А когда сможете подойти?

– Да на той неделе. У нас есть специалист по замене.

– А сколько…

– Нет-нет, это всё за наш счёт.

Вот тут мы онемели… На такое мы и рассчитывать не смели, всё же не вода, не свет… баловство, интернет! Неужели бесплатно? А ведь так.

А вечером на нашей улице дали фонарное освещёние. Ряд стройных фонарей засиял, будто и нет войны.

– Ой, звони им скорее!

– Уже звоню.

Дело в том, что два последних фонаря были поставлены позже всех остальных и подключены не подземным кабелем, а воздушкой, как встарь. Когда по нашей улице прицельно били, ВСУ умудрились осколком точнёхонько попасть и перебить эту ничтожную нить. А оба перебитые конца опасно упали на землю. А сейчас дали ток, и человек ли, зверь, наступивший, коснувшийся оголённого провода под напряжением, рискует! Не успели позвонить, как вот она – машина электриков. Менее получаса прошло – вот и закончена починка нашей линии фонарей.

Интересно, из какой области России эта бригада электриков? Кому адресовать наши благодарности?

Люди, кровь города, возвращаются, наполняют его улицы важной суетой жизни. Они восстанавливают потерянный строй и лад, а в отдалении рычат и ворочаются гулкие громы артперестрелок.

Граница – вот она.

Люди бесстрашны?

Нет.

Страх есть.

Многие предпочли пока оставаться в местах временного размещёния.

И – да. Пока они оказываются правы в своих опасениях. Каждый день наш губернатор сообщает об обстрелах за истекшие сутки.

Иногда снова становится страшно.

20 июля

Всё ждала – не покажется ли знакомый чёрный кот, соседский Мурзик.

Нет.

Видно, лихая судьба постигла старого знакомца. В память о нём написала «эллегию».

Я и мои кошки. Истории военного времени

На дорожке валяются ветви сосны, сбритые осколками прилетевшего снаряда. Пахнет горьким дымом, кусты и деревья обгорели.

Гляжу на полысевшую сосну, на завал из срубленных деревьев вокруг и вспоминаю…

…Как всего около двух месяцев тому назад, в последних числах мая, на этих сосновых ветвях вальяжно свил себе гнездо…

Но, впрочем, обо всём по порядку.

В мае 2023 года шквальные обстрелы нашего города Шебекино артиллерией и РСЗО Украины перемежались уже и ночными автоматными перестрелками, случающимися теперь совсем рядом. Проснёшься эдак часа в два-три ночи, напряжённо вслушиваешься – гадаешь, что там на границе происходит? На фронте, который всего-то в километре от твоей сонной постели… от твоего уюта и размеренного быта… от твоего сада и… леса.

Да, лес вокруг.

Тёмной стеной нависает он над нами.

Лес начинается почти у наших ворот и идёт, идёт, перешагивает через речку-милашку, всю в белых и жёлтых кувшинках, шагает по холмам, низинам… И соснячки, и дубравы, и березняк…

Кто же сегодня пробирается тропами и по буеракам? Под чьей ногой хрустнул сучок?

Кого скрывает густая хвоя и новенькая, цвета майской зелени листва леса?

Не знаю я о том, зато знаю о сообщениях, что рядом скопились многие силы озверевших нацбатов «неньки» и наёмников из числа ошалевших от русофобии поляков, вышвырнутых из ВС США наркоманов и иных. По рассказам, они уже в сопредельном Волчанске, городе-близнеце Шебекино. Трудно удержаться и отогнать мысли о недавнем набеге ДРГ на Грайворон. Страшно подумать о цинично издевающихся вырусях ВСУ…

В общем, лесное соседство впервые показалось не благом, не манной небесной, а неудобством, вызывающим опасение, особенно на фоне бьющих по нервам ночных автоматных очередей в темноте.

Ночь, полная темень за окнами…

– Слушай, к нам через забор лезут…

– Смотри ты, вон фонариком второй светит…

– Уже у нас под балконом… Кто это?

– Темно, не видно… Знаешь, я сейчас пальну!

– Погоди, погоди…

Но он уже схватил карабин…

И что же? В этот момент в саду раздался приглушённый уютно-культурный женский голосок:

– Мурзя, Мурзенька, ты где, малыш? Игорёк, свети на сосну – он там, кажется…

Соседка ищет в нашем саду своего кота… Вот прямо сейчас и ищет! Гротеск какой-то!

Муж заорал, выпуская злое напряжение последних секунд:

– Вы что, там кошку ищете?

А в ответ вежливое и недоумённое:

– Простите, у меня Мурзенька убежал… К вам заскочил.

– Значит, – ехидничает муж, – вы тёмной ночью ищете чёрную кошку?

– Ой, да! Вы его знаете, Мурзю? Он такой чёрный, и у него зелёный ошейничек от блох… Я сыночке сказала мне посветить и к вам через забор, извините, перелезла, он же у вас, Мурзя. Вон он – вон, видите, зелёным ошейничек светится! Вон, на нижней ветке! Кис-кис-кис, Мурзинька, мальчик, иди к мамочке!

Чтобы не вышло чего ещё более непредвиденного, я крепко ухватила мужа за руку:

– Держи себя в руках…

– Правильно, и ты меня попридержи, а то я ей сейчас могу накостылять… умнице!

А снизу женщина озабоченно поинтересовалась:

– Ой, а вы, мужчина, мне не поможете котика с сосны снять, видите, он сам не может, бедненький…

– Нет!!! Вы что, хотите, чтобы я в три ночи за чёрными кошками по соснам лазил? Идите домой подобру-поздорову, будем утром разбираться! Всё. Через калитку идите, не по заборам… ночами, понимаешь!

Грустно вздыхая, дама удалилась.

Возмущение от происшествия как-то полностью притушило впечатление и от автоматных очередей, и от громких раскатов взрывов невдалеке.

– Вот… чудачка, ты подумай! Нет, ну ты просто подумай, кошку ей ночами с деревьев снимай! Урожай, понимаешь, шишек принимай себе… на голову…

– Ладно, угомонись, спи, завтра вставать рано.

– И тут ещё эти громыхают! Да заткнитесь вы все!

Странно, но все заткнулись.

Утром, когда озорные майские зайчики пробрались меж штор, я подумала:

– Что там Мурзик?

Утренний холодок, весёлое разноцветие аквилегий у дома, яркие полосатые розетки хост, прозрачная вязь молоденьких листьев шелковицы, свист и щебет. Радость и зелёный огонь весны!

А за калиткой уже маялась дама-кошатница:

– Доброе утро, а лестница у вас есть?

– Да к чему же лестница?

– А как Мурзю достать?

Я поглядела вверх.

Невысоко, на самой нижней ветке сосны, прямо на пушистой подушке из игл дремал, свернувшись в клубочек, чёрный котик с зелёным ошейником.

– Не нужна нам лестница, так достану.

– Вы что, – испугалась дама, голос прямо задрожал на истеричной нотке, – его стряхнуть хотите? Ой, не дёргайте за ветку, не надо, он убьётся!

Да знаю я этих кошек, они ленивые и настырные. Помню, мой таец Санёк тоже на дереве сидел и всем своим видом показывал, мол, какой он несчастный, снимите его, спасите, ну, будьте людьми! Но тогда это был дуб, и сидел Санёк очень высоко – не залезть ни мне, ни детям. Битых три часа мы изыскивали способы снять кота с дерева. Идиоты.

Кота.

С дерева.

Потом мы отчаялись и направились через лес к ближайшему жилью.

Увидев, что театр одного кота окончен, Санёк разочарованно вздохнул, «пожал плечами», мол, что с них взять, шуток не понимают. После спокойненько слез сам и вприпрыжку помчался нас догонять:

– Ну что, к дому уже?

Так что больше я на эту кошачью удочку не ловлюсь.

Коты – от рождения верхолазы. Раньше у электромонтёров были железные скобы на обуви для подъёма на деревянные столбы, назывались эти скобы «кошачьи когти» – или просто «кошки».

Не зря, наверное?

Я решительно подёргала за хвою кошачьей лежанки:

– Вставай, соня, и быстро слезай, домой пора, хозяйка твоя извелась до края.

– Ой, не трясите ветку! Ой, упадёт!

– Упадёт? Уважаемая, это кот. Причём ваш. А вы его совсем не знаете. Вот почему он ко мне сбежал? Может быть, дома его залюбили, ограничениями замучили? А у меня – сад, полёвки, бабочки – лови не хочу! Полная свобода кошачьей жизни. Я его, вашего кота, уже не первый раз вижу, нравится ему тут, понимаю.

– А ну, слазь, гадость такая… в смысле – радость, конечно!

Я сильно рванула ветку.

Кот, поняв, что хитрость его раскусили, нехотя, задом, но весьма ловко стёк на землю по стволу и прыснул в глубь моего утреннего сада, подальше от любвеобильной хозяйки.

К вольной жизни!

К свету!

К новым приключениям!

А огорчённая хозяйка горестно вздохнула и поплелась восвояси.

Как потом оказалось, к новым и абсолютно непрошеным событиям страшного июня 2023 года, когда она вместе со всем городом бежала прочь от воя снарядов, от взрывов и огня, от лопнувших оконных стёкол и ужаса, нависшего в одночасье над нами, шебекинцами.

Но тем утром я смотрела ей вослед, и моё раздражение от неуместности её ночного вторжения к нам исчезло, вдруг растаяло, уступив место пониманию и сочувствию.

И уже виделся мне не тёплый сиреневый май, а снег и яркий бесконечно морозный уральский день.

…Возле маленькой булочной Свердловска на январской хрустящей белизне среди высоченных сугробов стоит лошадь, впряжённая в сани. С саней двое работников споро сгружают открытые лотки с тёплым ещё хлебом и булками.

У лошади на морде навязан мешок с овсом… это торба… да?

У лошади от морды валит пар, он сразу превращается в иней. Поэтому голова лошади обрамлена белой игольчатой «шкиперской» бородкой…

Лошадь смачно жуёт, изредка прядая ушами. Косит на меня карим глазом.

А мне восемь лет. Я замерла на месте и зачарованно смотрю на это чудо чудное, диво дивное, забыв обо всём на свете, о том, что мама не велела задерживаться, а велела сразу бежать из школы домой.

Он пришёл и сел прямо на снег в этот сильный мороз.

Он устроился под мордой лошади и смотрел, как она жуёт.

Он был большой и прекрасный.

Главное, Он был ничей. Сразу подошёл ко мне на зов, принял кусочек школьной булки и побежал за мной. Вошли в подъезд. Мне даже не пришлось его уговаривать подниматься по лестнице. Он даже сам бежал впереди, иногда вопросительно оглядываясь: выше? Я открыла дверь своим ключом, и мы вошли. Мой обед он «уговорил» в два счёта. Я устроила его на единственное тёплое место в «хрущёвке» – на батарею, сама села рядом, на пол. Гладила… Он начал петь мне песни. Я слушала-слушала… и заснула.

Проснулась уже на кровати. Было темно. Я вскочила. На кухне горел свет, и мама рассказывала что-то папе. Слышался её возбуждённый быстрый говор:

– И ты представляешь, грязный, одноглазый… весь в лишаях! И она с ним в обнимку!

…Я побежала на кухню.

– Где Он?

– Кто?

– Он! Мой Кот!

– Это тебе приснилось… Ты заснула у батареи, я тебя перенесла на кровать…

А потом прошло время. Я выучилась и вышла замуж. И вот однажды…

Однажды мой маленький сын сказал:

– Мне подарили котёнка.

И вытащил из-за пазухи светленький комочек.

– Это кошечка.

– Девочка?

Мне представились ободранные занавески, шерсть на диване, креслах и в постели, даже в котлетах и супе. Жуткие будни с ордами орущих подзаборных котов, осаждающих и дерущих когтями мою дверь, требующих даму их котовьего сердца выйти. И её сумасшедшие, постыдно-эротические вопли, бешеные глаза… И я твёрдо сказала:

– Как назовём?

Однажды через месяц наша О-Сан (я тогда увлекалась романами древних японцев) сидела на ковре и вылизывалась на весеннем солнышке.

И вдруг до меня дошла одна особенность её анатомии!

– О-Сан! Ты что? Мальчик? – от шока я просто осела на пол…

Недоумевая, чем она (он теперь!) вызвала такие сильные эмоции, бывшая О-Сан (теперь просто Санёк) подбежала ко мне, заглядывала в глаза…

Так мы и узнали, что наш котёнок – мальчик. Драчливый и преданный таец. С положенными заломами на хвосте и собачьим сердцем. Тайские кошки – мы ошибочно зовём их «сиамы» – вследствие близкородственного скрещивания имеют поголовно заломы на хвосте. И слабое здоровье. В тайских преданиях, кстати, эти заломы хвостов королевских кошек (тоже не имевших свежей крови, так как проживали во дворце крайне закрыто, замкнуто) объясняются легендой о принцессе, ходившей купаться вместе с преданной кошкой. Как повествует легенда, однажды кошечка сронила кольца принцессы, которые та нанизала любимице на хвост перед королевским купанием. Но ничего, на следующий раз принцесса просто завязала кошке хвост узлом, и кольца более не падали. Плачьте или смейтесь этой святой простоте легенды, а все мурлыки-тайцы в память об этом событии теперь поголовно щеголяют заломами.

Много лет жил наш кот с нами. И вышло так, что в нашей семье он стал самым взрослым. И хозяином.

Он переезжал вместе с нами, по-своему уговаривая нашего пса, что ничего, приживёмся и на новом месте.

Он гулял с нами по лесам, как собака, слушался команд, бежал рядом. Он утешал меня в тяжёлые, страшные годы межвременья, когда моя страна пыталась выжить в угаре разграбления её пришлыми и дикими насильниками, уговаривал не падать духом, уверял, что всё непременно образуется… Он потратил много сил, чтобы создавать уют и радость в его доме, где он безусловно был «старшим».

Но ничто не вечно под луной. И приходят старинные строки древнего японского поэта Сайгё:

 
«Нетленное имя!
Вот всё, что ты на земле
Сберёг и оставил.
Сухие стебли травы —
Единственный памятный дар…»
 

Сухие стебли травы шумят под берёзой.

И стоит под ней странный черный камень, загадочный, как и твои глубокие зрачки, уводящие в глубь Вселенной, мой Кот.

И теперь, в прифронтовом Шебекино, сотрясаемом ударами снарядов ВСУ, я глядела вослед соседке и думала, что война – она для всех. И для тех, кто безраздельно доверился нам, – тоже.

А потом навалился июньский день, когда весь город, как отроившийся пчелиный рой, снялся с места и, несомый жгучими вихрями войны, смятенно вылетел из родных стен. Город смотрел нам вослед, вздрагивая и покачиваясь стенами под огненными смерчами, бьющими с западной стороны. Почти на месяц единственными обитателями города и окрестных сёл стали только кошки, собаки и иная живность. Повезло тем из них, кого хозяева успели выпустить на волю. Многие, слишком многие оказались заперты в четырёх стенах без воды и еды. Наперекор взрывам волонтёры делали, что могли. Но иногда было слишком поздно…

Мы же вернулись в город почти сразу… В нашем саду в наше отсутствие поселились две бывшие хозяйские кошки, промышлявшие мышами-полёвками и тем, что мы им выставляли.

Но Мурзик исчез из моего поля зрения.

Навсегда.

Что стряслось с ним?

Увезла ли его хозяйка в эвакуацию? Умер ли он от тоски, бесцельно слоняясь вокруг родного, но пустого теперь дома? Пал ли лёгкой добычей выпущенных и одичавших от ужаса и голода бывших домашних собак?

Не знаю.

Но более я его не видела.

Увы.

25 июля

Дожди, дожди по всей земле… Холодно для июля в нашем краю. Обстрелы Шебекино и районов идут ежедневно, но за сообщениями о них непременно следуют успокаивающие слова: «Жертв, разрушений – нет». Шебекинская администрация сообщает, что на сегодняшний день «работы ведутся на 116 объектах. Тепловой контур закрыт на 306 объектах, из них на 252 объектах – в 18 многоквартирных домах и 234 ИЖС – собственники дали расписки, что всем довольны».

Шебекино потихоньку возвращается к обычному течению жизни. Но наш пригород Новая Таволжанка в плачевном состоянии. Основная масса жителей возвращаться туда даже и не пробует. Слишком много там разрушений – почти все улицы пугают своим видом. На данный момент в результате обстрелов со стороны ВСУ там выявлено 734 повреждённых объекта, из них 9 многоквартирных домов, 716 частных домов и 9 объектов социальной инфраструктуры. Старший ремонтной бригады, что меняла в моём доме разбитые обстрелом окна, рассказывал мне, что в Новой Таволжанке на улице, которую они ремонтируют, нет почти ни одного целого дома, зрелище просто удручает. А каким процветающим районом была Таволжанка ещё пару месяцев назад! К сожалению, там до сих пор опасно находиться. Обстрелы.

Кстати, думаете, наша Новая Таволжанка – это медвежий угол?

Новая Таволжанка, дом со снесённой снарядом ВСУ крышей.

А вот и нет!

Вспомним, как было раньше. Земли от Тулы до Белгорода были плотно заселены и блистали именами известных писателей, поэтов, композиторов и промышленников.

И какие это были имена: Дитерихсы, Толстые, Ребиндеры, Тургеневы, Шеншины, Боткины и многие другие. Эти семьи были не только знакомы, дружны, но и приходились дальними родственниками друг другу. Жена Л. Н. Толстого была по матери из семьи Дитерихс, поэт А. Фет всю жизнь добивался возвращения себе родовой фамилии Шеншин и женился на Марии Петровне Боткиной, с семьёй которой шебекинские Ребиндеры были тесно связаны.

Глядите, вот мы и добрались до Новой Таволжанки.

Новая Таволжанка начинается прямо на границе города Шебекино, фактически являясь пригородом.

Между этими населёнными пунктами стоит огромный, массивный и солидный сахарный завод, построенный из красного кирпича в одно время и в одном стиле с заводами Ребиндера, что в Курске и Шебекино. До недавнего времени этот завод ещё работал…

А принадлежал он промышленникам-купцам братьям Боткиным. Эта купеческая династия дала России умных, деятельных и мыслящих людей, патриотов, болеющих за свой край.

«Выходец из посадских людей города Торопца Дмитрий Кононович Боткин первым перешёл в Москву, по-видимому, в 1791 году. Его брат Пётр Кононович (1781–1853) – московский купец первой гильдии, пионер чайного дела в России, потомственный почётный гражданин Москвы. Не получив образования, привлекал к себе видных деятелей культуры: А. С. Пушкина, А. В. Кольцова, И. И. Панаева, профессора Т. Н. Грановского. Его старший сын Василий как-то заметил: «Отец при всём невежестве был очень неглуп и, в сущности, добр».

Прямые потомки его стали известными дипломатами, иные – видными меценатами, всем известен светило медицины, терапевт, исследовавший желтуху и определивший её инфекционную природу, – Сергей Петрович Боткин.

Имя его носит больница в Москве.

Но я веду речь о старших сыновьях Петра Боткина: Дмитрии и Петре. Они стали совладельцами свёкло-сахарного завода в Новой Таволжанке Шебекинского района, основанного в 1890 году.

Боткины приобрели этот завод у Стефана Жуковского в жалком состоянии – он был ветхий, с оборудованием, которое едва работало. Купцы потратили на ремонт и оборудование 60 тысяч рублей, благодаря чему производительность завода увеличилась вдвое – до 200 тонн сахара в сутки, а ещё через пару лет он стал производить почти 500 тонн в сутки. В 1907 году Боткины перенесли предприятие на левый берег Северского Донца, и новый завод стал выпускать уже 1000 тонн сахара в сутки.

Боткины, безусловно, были баснословно богаты. Но назвать их бездушными эксплуататорами никак нельзя. Своим рабочим, которые трудились на сахарном заводе, они предоставляли жильё – семейные дома, что-то вроде общежитий – с отличными по тем временам бытовыми условиями, о которых крестьяне не могли и мечтать. Говорят, что при общежитиях были даже бильярдные.

На младшей сестре купцов Боткиных, Марии Петровне, как я уже упоминала, был женат поэт Афанасий Фет, ведший многолетнюю переписку со старшим Боткиным о политике, положении России в мире, конфликтах вокруг России, Польше и поляках, Европе в целом… В автобиографии Фета (см. полное издание в двух томах) мы имеем удовольствие прочитать мнение Боткина обо всём перечисленном, каковое бы не изменилось, случись русскому промышленнику жить в наши дни…

Мир не меняется…

Совсем.

В Новой Таволжанке на средства купцов Боткиных в 1885 году построили кирпичную школу, которую четыре года спустя преобразовали в министерское училище. В школе также было электричество, водопровод и водяное отопление.

Рядом стоит и дом супругов Боткиных.

Многие старинные здания Новой Таволжанки, связанные с деятельностью Боткиных, сохранились до наших дней.

Сохранились и потомки Боткиных.

Ирина Алексеевна Шидловская – прямая правнучка П. Д. Боткина, живет в Париже, раньше она занималась туристическим бизнесом, возила французов на экскурсии в Россию. Ее внук Оливье Сью избрал профессию актера. Приехав четыре года назад в нашу страну, он остался жить в Санкт-Петербурге, женился на русской девушке, у них двое дочек.

Прошли, прошумели годы и события, менялось государственное устройство, но здесь, в тихой Новой Таволжанке, жители преданно берегли память о купцах Боткиных. Чтобы передавать её из поколения в поколение, ежегодно в поселении проводится Боткинский праздник с костюмированными балами, Боткинскими чтениями…

И наблюдает за шумным током толпы, за весельем и радостным волнением сам Дмитрий Петрович Боткин с супругой. Их роли исполняют жители Шебекино или Таволжанки, обладающие наибольшим сходством с портретами наших героев. Несколько лет тому назад, в той, мирной жизни, чести представлять Дмитрия Петровича был удостоен и мой сын.

Родник жизни не утихает…

Простите.

Не могу заставить себя писать в прошедшем времени…

Музыкальная школа Таволжанки воспитала многих лауреатов российских и международных конкурсов. Эта школа богата талантливыми преподавателями, расскажу об одном: Артёменко Виктория Владимировна. Изумительный педагог и человек, несущий факел вдохновения, умеющий зажечь сердца и детей, и взрослых, приобщить их к народной песне и танцу, создавать прекрасные концертные программы и побеждать на всех российских (и не только) конкурсах, она заслужила и народную любовь, и признание. Её ученики и она сама удостоены многих наград, в том числе и губернаторской премии.

Губернаторскую премию за труды в области культуры получила и Екатерина Севергина, прекрасный художник-портретист, признанный в России мастер.

А широко известный своим профессионализмом Таволжанский медицинский центр реабилитации!

А поэты, вдохновлённые родным краем, над которым до недавней поры звучали лишь соловьи!

А многочисленные ярмарки народного искусства, праздники, народные гуляния?

Пришла иная пора. Уютный и ухоженный посёлок с широкими улицами, массой клумб и цветущих скверов стал полем боя.

Жители выехали отсюда в одночасье, как и жители Шебекино.

Дома и производства опустели.

Теперь на всех малых и больших дорогах, тропинках – посты наших ребят, опорники и траншеи. Что сегодня происходит в поселении – об этом говорят фото- и видеоматериалы, снятые рисковым местным жителем, желающим разузнать судьбу своего дома, а заодно и соседнего… а тот оказался полностью уничтожен.

Разбита новая, большая, только что отремонтированная школа…

Административные здания, магазины, иные сооружения..

На Таволжанку ВСУ снаряды сыплют градом… Идут сообщения о сильных разрушениях…

Люди жили здесь до последнего… до первого июня 2023 года.

Теперь они изгнаны из родного дома… рассеяны по городам и весям…

31 июля

Да, пути войны неисповедимы. Мы не знаем, что случится завтра, но сегодня у нас в городе уже можно жить, не опасаясь огненных валов ВСУ: это прямая заслуга наших героических ребят, отодвигающих врага всё дальше от нас. Гул сражения, артиллерии слышится всё глуше, а наша «ответка» всё мощнее. Изменились привычные уху звуки: теперь в ход идут снаряды нашей новой линейки. А с фронта Сватово – Кременная всё едут и едут разнообразные санитарные машины, везущие к нам на спасение и на лечение раненых. И в сердце расцветает горячая благодарность нашим защитникам, не щадящим самой жизни своей, чтобы принести тишину в наш город. Чтобы приблизить Победу!

6–8 августа

Жарко в Новой Таволжанке и Муроме.

Жара в обоих смыслах.

Зной давит.

Тумблер солнышка включён на полную мощность, сушь высасывает последние соки из дубравы. Травы, поднявшиеся на пепелище после пожаров июня и обильных дождей июля, желтеют и становятся сеном прямо на корню. А из голубых глубин всё льёт и льёт жара.

За Шебекино идёт его пригород Новая Таволжанка. А дальше посёлок городского типа Муром. Все эти места осенены благословенными богатствами истории России и СССР. Великолепный боткинский сахарный завод, отремонтированный, оснащённый и расширенный братьями Боткиными в 1904 году, как гласит памятная доска, до сих пор считался важным историческим памятником. Как-то он себя чувствует после огненного вала ВСУ?

Поеду погляжу.

И поехали.

В своё время прямо перед зданием завода купцы Боткины выкопали и забетонировали безупречно круглый пруд с массивными цементными берегами-закрайками. Там были розарии и клумбы. Промышленники дореволюционных времён любили красоту и величавость архитектуры строений, продуманность и эффективность производства и – вот неожиданность – комфорт своих рабочих. Дома выстроены массивно, действительно на века, с затейливыми финтифлюшками фасадов. Они скорее похожи на купеческие палаты. Вот и огромная боткинская школа-крепость для детей рабочих. Это сколько же детей было в Таволжанке до революции, что в наши дни я, проходя по её коридорам, чувствовала себя затерянной в гулкости тишины этого колоссального «замка»?

Ребиндеры, князья Барятинские, купцы Боткины – все строили школы, ремесленные училища, общежития семейного типа… Возводили на века, крепко, не скупясь, так, что и теперь восхищаешься этими постройками. И неизбывная грусть о былом, о количестве народонаселения здесь давит душу.

Июнь и июль сего года тягостным бременем легли на плечи нашей области. Поразительно, но целью артиллерии ВСУ, целью ударов их РСЗО стал и исторический сахарный завод. Прибыв туда, я ужаснулась: с высокой кровли, с центральной башни на асфальтированный подъезд к парадному входу завода градом нападали куски бетона, кирпичи, стёкла от бывшего освещёния цехов, окон…

Какая нагромоздилась куча!

Огромную центральную башню завода просто своротило набок, она держится на честном слове и арматуре, пугая случайного посетителя – меня – возможным и неотвратимым обрушением. Мне вдруг стало не по себе: один сильный порыв ветра, и я окажусь погребённой под тоннами рухнувших обломков былой красы и гордости Таволжанки. Я быстро отступила подальше, к пруду. Опустошение, сродни отчаянию, зашевелилось в душе. Видно, пришло время нам прощаться со славными свидетелями той мощной эпохи, затерявшейся в обманном псевдоисторическом тумане сегодняшнего дня.

Ни ветерка, ни звука.

Тёмная зелёная муть круглого пруда, с крыши осыпается бетонная крошка. Молодые заросли вездесущего американского мусорного клёна.