Kitobni o'qish: «Страшная тайна подземелья»

Глава 1. Старая тайна и очень вредная ябеда

«В одном большом-большом городе, в большом-большом доме жила маленькая-маленькая девочка Маша.

Мама всегда ей говорила:

– Никогда не ходи по чёрной-чёрной лестнице, не открывай чёрную-чёрную дверь и не спускайся в чёрный-пречёрный подвал. Там живёт чёрная-чёрная тень, от которой нет спасения. На неё нельзя смотреть, потому что, как только взглянешь один раз, тут тебе и конец.

Девочка была очень послушная. Она всегда переходила улицу только на зелёный свет, с чужими не разговаривала. Но однажды пошла она за хлебом, а когда возвращалась домой, увидела чёрную-чёрную тень. Увидела – и пропала. Только авоська с хлебом осталась…»

Витька Жуков, упитанный мальчик со светлыми волосами, оглядел притихших ребят и вдруг заверещал, указывая куда-то вбок грязным пальцем с обгрызенным ногтем:

– А-а-а, кто это?!

Тут уж, конечно, заорали все. Стайка школьников брызнула в разные стороны, словно воробьи, вспугнутые кошкой. Витька, поддавшись общему страху, тоже понёсся быстрее ветра.

– Что там было-то? – запыхавшись, спросил его Дима – лучший друг, одноклассник и сосед.

Мальчишки, скорчившись, сидели под огромным кустом сирени.

– Ничего не было, – отмахнулся Витька. – А чего вы заорали?

– Так ты первый начал!

– Ну, я пошутил.

– Пошутил он, – Дима выразительно покрутил пальцем у виска. – Да я чуть не умер от страха.

– А ты, Акимов, психику тренируй, – посоветовал друг и подмигнул. – Выходим. Ложная тревога.

– Я б тебе как врезал, – проворчал Дима.

– Ну врежь.

– Неохота. А ты эту историю откуда вообще знаешь?

– От старших слышал, – Витька пошуршал рукой в кармане и выудил леденец. – Угощайся.

– Просто мне кажется, я тоже что-то такое слышал, – задумчиво протянул Дима, зашуршав угощением.

Дима Акимов, тощий, лопоухий, коротко стриженный, был похож на большеглазого воробушка. Друг Витька рядом с ним выглядел как Винни-Пух – лобастый, упитанный, да ещё и выше на целую голову. В их тандеме Жуков по прозвищу Жук был кулаками, а Дима – мозгом.

– Димон, это всё сказки, – убеждённо сказал Витька. – Нет ничего такого.

– Ладно, давай, я домой пойду, – рассеянно махнул рукой Дима, думая о чём-то своём.

* * *

– Дима-а-а, мой руки, иди есть, – позвала с кухни бабушка.

– А что на обед? – бдительно уточнил внук.

– Щи. Они полезные.

– Всё полезное – невкусно, – пробормотал Дима, трагически сморщившись. – А можно мне без капусты? И без морковки.

– Да ты и так худющий, – хлопнула себя по бокам бабушка. – Ешь что дают! Не будешь есть – не вырастешь.

– Бабуль, я спросить хотел, – Дима послушно уселся за стол и пошлёпал в тарелке ложкой. Капуста плавала противными ленточками, создавая густую овощную кашу. Ну и как такое есть? – А ты слышала историю про девочку, которая ушла за хлебом и пропала?

Бабушка почему-то продолжала молча хлопотать у плиты.

– Бабуля! – крикнул Дима так, что даже тарелки в сушилке жалобно звякнули.

– Как дам сейчас половником в лоб, – повернулась бабушка. – Ты чего орёшь?

– Я запереживал, что ты оглохла. Про девочку, спрашиваю, слышала?

– Слышала-слышала, – бабушка как-то странно на него взглянула. – А ты про это откуда знаешь?

– Да во дворе рассказывали.

– Что рассказывали? – бабушка так разволновалась, что покраснела и начала протирать передником очки, часто и беспомощно моргая.

– Ну что она ушла за хлебом и пропала. Про чёрную-чёрную…

– Замолчи! – крикнула бабушка. – И историю эту забудь! Тебе говорили к подвалу никогда не спускаться?

– Ну?

– Вот и всё. Не ходи туда. А историю эту забудь, не повторяй, не то беду накличешь.

После подозрительного обеда Диму во дворе встретил на удивление тихий Жук.

– Димон, я тут у своего деда про ту девочку спросил, – осторожно сказал Витька. – Дед что-то так раскричался, а потом стал за сердце хвататься и лекарство побежал пить. Не нравится мне это.

– Ха, ты бы видел, что с моей бабушкой было, когда я у неё про чёрную-чёрную тень спросил. Она мне раз десять про подвал повторила, велела даже близко к нему не подходить.

– Да? – азартно заблестели глаза у Витьки. – Так надо проверить. Что-то здесь нечисто.

– Да ну, я обещал. И вообще – сначала надо выяснить, что именно нечисто, а потом уже лезть.

– Так давай выясним. Пошли посмотрим. Нам же что запретили? К двери подходить! А про окно никто не говорил! За углом есть маленькое-маленькое окошечко с решёткой. Мы только одним глазком. Ну ты что, трус?

Это был са-а-амый верный приём. Как только мальчишке говорят эти волшебные слова, он тут же готов совершить любую глупость, лишь бы доказать: нет, не трус. А насколько проще было бы ответить, что, мол, я не трус, а просто осторожный. Или, например, умный.

Вот если бы Дима Акимов так ответил, ничего бы не случилось. Но, видимо, он был недостаточно умным, так как всё же купился на это подначивание.

И сделал первый шаг к страшной истории, которой могло бы не быть.

* * *

Крохотное узкое окошко, забранное ржавой решёткой, хищно топорщилось осколками мутного стекла. В пробитой прорехе зияла густая, непроницаемая тьма.

– Что-то не видно ничего, – разочарованно протянул Дима.

– Надо, чтобы глаза привыкли, – со знанием дела сообщил Жуков.

– А что мы хотим найти?

– Не знаю. Девочку, наверное, или то, что скрывают взрослые.

– Девочка давно бы уже на помощь позвала за столько лет-то, – резонно возразил Дима. – Да и наверняка там её искали, когда она пропала. Тут не в девочке дело. Мне кажется, есть какая-то страшная тайна, которую от нас скрывают.

– Ясное дело. Ты б видел, какое у моего деда лицо было, когда я спросил. Ну-ка, подвинься, слепой! Дай я.

Витька, сопя, пристроился рядом и тоже начал напряжённо вглядываться в темноту.

– Вон вроде что-то есть? – неожиданно сказал Дима.

– Где? – Жуков приник к решётке, просунув курносый нос между прутьями.

– Вроде как в углу справа, – неуверенно ответил Дима. – Мне показалось.

– Да какой угол? В этой темнотище ни углов, ни стен. Там, может, бесконечность без конца и края. Вот взрослые от нас и скрывают, чтобы мы туда не лазили. Небось, и дна, в смысле – пола, у этого подвала нет.

– Думаешь? – напряжённо заморгал Дима и начал ещё внимательнее таращиться, нервно сглатывая. Руки вспотели и дрожали.

– Давай камень бросим, – предложил Жуков.

– А вдруг что-нибудь случится? Страшное!

– Да вон дырка же в стекле. Значит, бросали уже! – пожал плечами Витька и, недолго раздумывая, подобрал небольшой камушек, валявшийся рядом. – Мы аккуратно, – он прицелился и швырнул находку в отверстие.

Но звука падения они так и не расслышали. То ли помешали машины, пролетавшие за домом по проспекту, то ли вредная болонка, которая вечно лаяла по делу и без, то ли там правда не было никакого пола.

– Представляешь, а если та девочка бросала до нас камень? И вот поэтому она и пропала, – внезапно предположил Дима, взмокнув от страшного предчувствия.

– Что там? – гаркнул над мальчишками противный девчачий голос.

Друзья с воплем отпрянули от решётки и бросились наутёк.

– Дураки ненормальные! – Нинка Уткина, одноклассница, ябеда и просто вредная девица, догнала их уже у детской площадки. – Вы чего орёте?

– Не твоё дело!

– Моё! Я чуть заикаться не начала, когда вы завопили! – она даже ногой от злости топнула. – Я знаю, что вы делали! И всё в школе расскажу.

– И что мы делали? – нехорошо прищурился Витька.

Уткину он терпеть не мог. Она вечно во всё совала свой нос и, чуть что, жаловалась.

– Гадости, разумеется! – ни секунды не сомневаясь, убеждённо заявила Нина. Она теребила в руках длинную пушистую косичку и подозрительно поглядывала на приятелей.

– И какие именно? – не унимался Жуков.

Какие именно гадости они там делали, Нина не видела. Но в том, что уж точно ничего хорошего эти двое затевать не могли, была уверена.

– Какие надо, – туманно огрызнулась она. – И вообще, к подвалу подходить нельзя.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дима. – А тебе это кто сказал?

– Да про это все знают. Чего привязались? Нельзя – и точка. Он людей жрёт! – выпалила Уткина и испуганно прикусила язык.

О том, что подвал жрёт людей, рассказывала ей мама. Но строго-настрого запретила это где-то повторять.

– Вот, – Дима повернулся к Жукову. – Ещё одна версия.

– А я думаю, что это всё враки, – пожала плечами Нина. – Просто там крысы и грязно, вот взрослые и не хотят, чтобы мы туда лазили.

– Да, Уткина, враки. Ты иди, иди.

– А чего ты меня гонишь? – насторожилась Нина. – Вы туда опять вернётесь?

– С чего бы это? Мы домой идём, – Жуков мельком глянул на подвал. Вообще-то он собирался вернуться, но от чёрного окна веяло таким холодным ужасом, что Витька передумал. – У меня игра новая. Пока, Уткина! До завтра.

Он схватил удивлённого друга за руку и потащил за собой.

Нинка пожала плечами, хмыкнула и тоже отправилась по своим делам.

Чернота за ржавой решёткой шевельнулась, хищно чавкнув. Но этого уже никто не увидел.

Глава 2. Кошмарная ночь и таинственное послание

Нина Уткина жила с ребятами в одном подъезде. Её квартира находилась на первом этаже, а они жили чуть выше. Девочкой Уткина была бдительной и недоверчивой. От мальчишек она ждала только пакостей, поэтому считала своим долгом следить за хулиганами. И вовсе не для того, чтобы ябедничать. Ябедничать ей приходилось по необходимости, ведь её они не слушались, а взрослых слушались. Таким образом Нина уберегала мальчиков от всевозможных несчастий. Она-то прекрасно знала, какие дикие вещи приходят иногда в голову этим ненормальным! Одна только проверка крепости льда на речке могла стоить им жизни. И ведь даже спасибо не сказали, когда взрослые под предводительством Нины принеслись на берег и, наорав, поволокли юных исследователей домой. Жуков и вовсе пообещал её побить. Правда, не побил, но это сути дела не меняло.

Не поленившись, бдительная Уткина поднялась на третий этаж и приникла ухом к двери Витькиной квартиры. За дверью раздавались радостные вопли.

– Играют, – удовлетворённо констатировала Нина. – Ну и молодцы.

Она улыбнулась и пошла домой.

* * *

– Дима-а-а, давай спать, – сердито сказала мама. – Сколько можно? Завтра в школу рано вставать, а ты ходишь и ходишь!

Мальчик поджал губы и виновато пожал плечами. Он действительно «ходил и ходил». Почитал, поел, потом попил и снова поел. Есть не хотелось, но почему-то идти в свою комнату спать хотелось ещё меньше. Нет, обычно так и бывало, он до последнего оттягивал этот момент, потому что спать было неохота. Но сегодня в воздухе зависло что-то другое, тревожное. Даже не столько тревожное, сколько просто было страшно выключить свет и остаться одному.

В темноте!

Темноты Дима Акимов не боялся. Настоящие мальчишки вообще не трусят. Но вот именно этим вечером что-то было не так.

– Не надо было к подвалу ходить, – пробормотал он.

– Что? – насторожилась мама.

– Ничего-ничего, – торопливо пробормотал Дима. – Я спать иду.

– Ну наконец-то, – мама чмокнула его в макушку. – А то бродишь, как медведь-шатун зимой. Спокойной ночи.

– Ага, спокойной… – рассеянно отозвался мальчик. Что-то ему подсказывало, что ночь спокойной не будет.

Весёленькая занавеска в клеточку плавно вздувалась и опадала.

– Сквозняк, – стиснув зубы, прошептал Дима и быстро закрыл форточку.

Сердце бухало как бешеное.

– Я не боюсь, не боюсь. Ничего не случится, – неуверенно буркнул мальчик и оглядел комнату. При свете лампы всё было в порядке. Но кто ж его знает, что будет, если свет выключить.

Он на всякий случай открыл шкаф, заглянул под кровать, исследовал подоконник и даже высунулся в окно, чтобы убедиться, что с той стороны никого нет.

Убедился. Но легче не стало.

– Ерунда это всё, – громко сказал Дима и нарочито бодро подошёл к выключателю. Чуть-чуть подумав, широко открыл дверь и проверил коридор. Пусто. Где-то далеко, у родителей, работает телевизор. В кухне по телефону разговаривает бабушка. Всё спокойно, ничего экстраординарного. Ещё раз обведя внимательным взглядом комнату, он хмыкнул и выключил свет.

Одним гигантским прыжком преодолев расстояние до кровати, Дима рухнул на матрас и завернулся в одеяло, мысленно похвалив себя. Если бы он так на физкультуре сиганул, пятёрка была бы обеспечена. Но когда надо – так не прыгается, а когда не надо – пожалуйста.

Сначала всё было в порядке. И мальчик, кажется, даже начал засыпать. Как вдруг в окне появилась странная тень. Она колыхалась, словно гигантская медуза, заползая в открытую форточку.

– Я же закрывал, точно помню, – оцепенел от ужаса Дима.

Тень уже струилась по подоконнику, свисая вниз.

Надо было орать, звать на помощь, но голос пропал. Бедный Дима только таращился на извивающиеся полосы и судорожно соображал, что делать. Соображалка не работала. Прямо как на контрольной или когда стих у доски рассказываешь. Вот, казалось бы, только что всё знал, и нате вам – в голове пусто и гулко, как в школьном коридоре во время урока.

Тень вдруг вспыхнула чёрным огнём, и жадные языки хищного пламени побежали к Диминой кровати.

Мальчик повернул голову к двери. Дверь оказалась закрыта. Но он же сам её открывал! Этого не могло быть! Как, собственно, и не могло быть чёрного пламени. Дима, окаменев, ждал, что будет дальше.

Но дальше ничего не случилось.

Когда мальчику надоело ждать, он пугливо вытянул шею и посмотрел вниз. Пусто. Не было даже следа от только что бушевавшего пожара на полу. Ничего не было!

Поморгав, Дмитрий почесал сначала макушку, потом нос, после чего дотянулся до стола, взял карандаш и осторожно бросил его на пол. Карандаш покатился и исчез под кроватью. То ли мальчику показалось, то ли откуда-то снизу раздался хищный хруст, словно кто-то клыкастый немедленно сожрал свою добычу. Второй раз проверять он не рискнул. Зажав в кулачке стащенную со стола железную линейку, Дима привалился к стене и начал следить за комнатой. Иногда ему казалось, что в темноте что-то проползало по лежавшим на полу полосам уличного света. Словно поблёскивающая лаковыми боками жирная змея. Наверное, в какой-то момент бдительный Дима всё же заснул, так как проснулся от того, что лежал на подушке, впечатавшись щекой в ту самую железную линейку.

* * *

До каникул оставалось всего ничего, учёба в голову не лезла абсолютно, зато буквально из всех щелей клубились разнообразные странности. Словно мальчишки разбудили нечто неведомое, что теперь никак не могло успокоиться.

Дима дёргался от любой ерунды и каждую ночь следил за происходящим в комнате. Правда, утром он не мог сказать с уверенностью, действительно ли видел загадочные пятна, щупальца и тени, или вся эта ерунда ему просто приснилась. Витька тоже ходил невыспавшийся и унылый.

– Сегодня сгусток какой-то чёрный, как будто из шнурков шевелящихся, прикатился и сидел всю ночь в углу, на меня пялился, – бубнил угрюмый Жук и тягостно вздыхал. – Я вообще не спал, а когда проснулся…

Дима, пытаясь хоть как-то успокоить и себя, и друга, изо всех сил храбрился и пытался всё переводить в шутку. Вот и сейчас он неуверенно ухмыльнулся и уточнил:

– Так не спал или всё же проснулся?

– Да не знаю я! – выпалил Витя. – Я вообще не удивлюсь, если окажется, что мы сейчас спим и этого разговора нет.

– Угу, и контрольной по математике нет, – фыркнула Уткина, материализовавшись у друзей за спиной.

Оба дружно вздрогнули и раздражённо переглянулись.

Ох уж эта Уткина! Она ходила за ними как привязанная и во всё совала свой любопытный нос.

– Исчезни, – рыкнул Витька.

– А ты проснись, и мы все исчезнем, – язвительно хихикнула Нина и тут же предусмотрительно юркнула прочь, заметив, как Витькины щёки наливаются яростной краснотой.

* * *

Необъяснимые события всё нарастали, словно снежный ком.

Сначала у Димы потерялась сменка. Они в тот день сидели на скамейке и обсуждали свои версии пропажи Маши. Версий был вагон, вплоть до прилёта инопланетян.

Уткина, которая прилипалой везде следовала за друзьями, вставляла свои глупости типа «Маша уехала поступать в артистки, сделала пластическую операцию, и теперь её никто не узнаёт».

– Уткина, ты достала, – периодически напоминал ей Витя.

Но Нина то ли была необидчивой, то ли просто решила их довести до белого каления, но, так или иначе, на выпады в свой адрес реагировала миролюбиво и делала вид, что не понимает ни намёков, ни прямого текста.

Она понимала: ничто не злит раздражённого собеседника сильнее, чем отсутствие возражений и благостная улыбка. Уткина пользовалась этим правилом на полную катушку.

Рюкзаки и мешки с обувью валялись рядом с лавочкой. А потом, когда ребята уже решили расходиться по домам, Диминого мешка в общей куче не оказалось.

Как так-то? Не уполз же он!

Под подозрение первым делом попала Уткина.

– Не надо обвинять бездоказательно, чтобы потом не пришлось извиняться, – нахмурилась она. – Что мне, делать нечего, тапки ваши вонючие прятать?

– Да кто тебя знает, – неопределённо отмахнулся Жуков и решил понаблюдать за вредной девицей.

Но она честно бродила по площадке вместе с ребятами, обшаривая горки, кусты и домики. Мешок обнаружился внезапно, сам собой. Там же, где и пропал. Причём Уткина изумилась так искренне, что либо правда была не в курсе, либо в ней пропадала великая актриса.

* * *

Потом на детской горке, возвышавшейся посреди площадки, были обнаружены странные знаки. Угловатый странный шрифт, который не удалось распознать даже всезнающему интернету. Таких значков просто не существовало в природе.

– Да просто кто-то баловался, – убеждённо заявила Нина. – Такие же хулиганы, как вы, которым лишь бы что-нибудь испортить.

Мальчишки переглянулись. Надпись топорщилась углами и острыми зазубренными концами отдельных букв, словно угрожая. Она не выглядела баловством или белибердой. Скорее это было послание.

– Нам послание, – убитым голосом констатировал Дима. – Не надо было лезть в подвал.

– Так мы и не лезли, – напомнил Витя. – Мы только камушек…

– Вот именно, – прошипел Дима. – И вся эта ерунда как раз после камушка и началась!

– Вы ходили к подвалу? – ахнула Уткина. – Он же людей жрёт! К нему потому и нельзя приближаться, что там живёт древнее зло. Его будить нельзя! А вы, получается, разбудили!

– Ты чего несёшь, это антинаучно, – хмыкнул Витя, отчаянно храбрясь. – Кто тебе про древнее зло сказал? Сказок начиталась?

– Я умею слушать и запоминать информацию, – высокомерно отчеканила девочка. – Если опираться на факты, то была Маша, она пропала, её так и не нашли. Все следы вели в подвал.

– Какие ещё следы? – недовольно протянул Витя, изо всех сил скрывая азартный блеск в глазах.

– Взрослые говорили, что её с собаками искали. Собаки доходили до подвала и начинали выть у входа. Внутрь боялись заходить. Это бабушка рассказывала, она тогда маленькой была.

– Бред, – убеждённо заявил Витя, отчаянно семафоря глазами и о чём-то сигнализируя Диме всей физиономией.

Понять, что означал скошенный набок рот, съехавшиеся в печальный домик брови и поочерёдно моргающие глаза, было совершенно невозможно. Поэтому Дима вытаращился на друга и выразительно пожал плечами.

– Он тебе хочет что-то сказать, но только без меня, – со вздохом пояснила догадливая Уткина. И тут же добавила: – Но я не уйду, даже не надейтесь, вы без меня во что-нибудь вляпаетесь! Я вообще расскажу, что вы в подвал ходили!

– Ябеда, – рявкнул Витя. – Мы не ходили. А все эти слухи про Машу вполне объяснимы. Когда люди не могут чего-то понять, они начинают придумывать всякие небылицы.

– Как вы, – кивнула Нина. – Тоже сидите тут и придумываете.

Она прищурилась и уселась на лавочке поплотнее, словно ждала, что её будут стаскивать с насиженного места.

– Я есть хочу. Всем пока, – неожиданно заявил Дима и подмигнул Витьке.

В конце концов, люди придумали телефон. Можно было созвониться и спокойно поговорить без этой ябеды.

Теперь уже настала Витькина очередь таращить глаза. Но Дима лишь встал, махнул рукой и быстро убежал в подъезд.

– Странный какой. Задумал что-то, – убеждённо констатировала Нина и подозрительно зыркнула на Жукова.

– Да ну тебя, – поморщился Витька и тоже пошёл домой.

Девочка поплелась следом.

– Чего ты за мной ходишь? – разозлился Витя. – Прилипала!

– Мы вообще-то в одном подъезде живём, – хихикнула Нина, отбросив пушистую косу за спину и нахально уставившись на одноклассника.

– Влюбилась, – понимающе кивнул Жуков.

Судя по изумлённо округлившимся глазам Уткиной, он не угадал.

Ну и ладно. Пускай ходит. Дополнительный источник информации в этой странной ситуации им точно не помешает.

– Всего тебе хорошего, Уткина, – неожиданно вежливо объявил Виктор и даже изобразил нечто вроде галантного поклона. После чего вломился в подъезд, захлопнув перед оторопевшей Ниной дверь. В кармане у него уже нетерпеливо вибрировал телефон.

Глава 3. След монстра и чёрная дверь

– Витька, – почему-то шёпотом заговорил Дима. – Следы! Она говорила про следы! Я понял, что надо сделать. Я рассыплю мел в комнате и посмотрю, действительно ли кто-то приходит ко мне ночью. И если приходит, то куда потом уходит! По следам я всё пойму.

– Не ты, а мы. А мел где возьмёшь?

Идея Вите понравилась. Как он сам не догадался? Очевидно же. Чем гадать и придумывать всякое, надо было давно ловушки поставить для этих подвальных гостей.

– У меня антистресс есть. Такая штука, которую мять можно. Так там, представляешь, меловой порошок внутри, целая куча. Я его однажды до того докрутил, что порвал, а оттуда ка-а-а-ак сыпануло!

– Понял. У меня похожий есть. Только это не мел, а тальк. Лучше муку тогда насыпать, тальк, скорее всего, к ногам не прилипает. Кстати, тебе же потом влетит за грязный пол. Моя мама точно не обрадовалась бы, если б я такое сделал.

– Послезавтра выходной. Операцию назначаем на утро. Родители будут спать. Я потом успею убрать, – Дима шептал отрывисто и торопливо, словно боясь, что его кто-то подслушивает.

Хотя, если все эти подвальные монстры существуют, то уж подслушать телефонный разговор им раз плюнуть.

Жуков вздохнул и почесал макушку, вспоминая, где у мамы лежит мука. Много – не мало, надо Димке в запас принести. Уж если нужны следы, то они должны быть качественными, чтобы чучело из подвала от них не ушло!

* * *

Утро субботы выдалось солнечным. Будильник у Диминой кровати трещал как ненормальный.

– Получается, я опять заснул, – пробормотал мальчик, нашарив кнопку выключения.

Кажется, ночью по комнате ползало что-то толстое, блестящее, топали тяжёлые шаги, заставлявшие пол натужно скрипеть, а из-под кровати доносилось отвратительное чавканье.

– Приснилось или нет? – Димка моргнул и тут же подлетел, словно пружина.

Он ведь вчера специально рассыпал перед сном муку. И Жуков притащил целый пакет, так что хватило на всю комнату. Они ещё придумали положить на подоконник и у входа мокрую тряпку, чтобы незваные гости предварительно намочили свои лапы, или на чём там они передвигаются.

– К мокрым ногам больше муки пристанет, – сказал Витя. – Ну я так думаю, сам не проверял.

Дима свесился с кровати и оцепенел.

Вся комната была исчерчена следами. Полосы, круги, расплывчатые отпечатки когтистых лап.

– М-м-м-мам-м-мочки м-м-м-мои, – прозаикался мальчик и бросился одеваться, попутно звоня Витьке.

Тот, разумеется, спал и трубку не брал. Когда Дима уже совсем было отчаялся, друг наконец ответил.

– Ы-а-а-а, – донеслось из трубки. И тут же последовало пояснение: – Это я зеваю, не боись. Что у тебя?

– Жесть, – коротко ответил Дима. – Я иду по следам, выходи на лестницу.

Дима жил этажом выше Жукова, поэтому, когда он осторожно, стараясь не наступать на бледные мучные пятна, дотопал до Витькиной квартиры, тот уже аккуратно закрывал дверь.

– Ничего себе, – прошептал Витя, разглядывая громадную мучнистую кляксу на площадке у лифта. Она была едва заметной, но очертания трёх здоровенных пальцев и стопы довольно легко угадывались.

– Может, медведь, – с надеждой предположил Жуков.

Вчерашнюю смелость как ветром сдуло. В подвал отчаянно не хотелось. Особенно если там сидело вот такое, с ногами как у дракона.

– Угу, – мрачно кивнул Дима. – Конечно. Это же логично. У нас тут часто медведи по лестнице туда-сюда ходят. Не зима ведь, проснулись уже.

– Ой-ой, шутник, тоже мне, – проворчал Витя. – А что это вообще такое может быть?

– Лично мне надоело гадать и бояться, – заявил Дима, топая вниз вслед за мучными пятнами. – Я пойду и выясню, а ты как хочешь.

Витька не очень понимал, как именно он хочет, но бросать друга в этой истории было никак нельзя.

– Ясное дело, я с тобой, – вздохнул он. – Просто как-то не по себе. А вдруг оно нас просто сожрёт, и мы даже узнать ничего не успеем. Обидно будет.

Они уже дошли до первого этажа, когда внезапно распахнулась дверь квартиры Нины Уткиной, едва не разбив Витьке лоб, и первоклассная ябеда собственной персоной вылетела на площадку.

– Я всё слышала! – объявила она.

* * *

На самом деле ничего конкретного Нина не услышала, кроме того, что за дверью бубнила эта неугомонная парочка. Она как раз собиралась выйти на спортплощадку, как все приличные люди, которые по утрам в выходные делают зарядку. Приличных людей в такую рань обычно вообще не было, если уж быть честной, зато Нина могла, не стесняясь, обойти все тренажёры и покряхтеть без зрителей.