Kitobni o'qish: «Подписка»

Глава 1 Неприятности

Хлеб давно ничего не стоил. Но корзина всё равно его не приняла. Мира переложила буханку, решив, что положила её не на ту панель. Корзина отозвалась короткой вибрацией и подсветила хлеб тонкой красной рамкой.

— Продукт не соответствует текущему профилю доступа, — сообщил женский голос. — Выберите подходящий аналог в секторе С.

Голос был спокойный, с лёгкой хрипотцой, которую несколько лет назад контрольная группа признала самой располагающей к доверию. Такая интонация не запрещала. Она словно немного огорчалась вместе с тобой.

Мира снова взяла хлеб. Тёплый, с хрустящей мучной полосой вдоль надреза. Этот сорт они покупали каждую неделю — с тех пор как Ника заявила, что стандартные буханки имеют какой-то затхлый запах сырости.

— Мам, положи обратно.

— Сейчас. Здесь какая-то ошибка.

— Нет здесь ошибки.

Ника сказала это почти беззвучно. В тринадцать лет дети уже умели разговаривать так, чтобы домашний голосовой помощник слышал каждое слово, а стоящий в двух шагах человек — не всегда.

Мира оглянулась. Женщина возле фруктовой стойки поспешно отвернулась и стала с чрезмерным вниманием изучать груши. Пожилой мужчина не отвернулся. Он посмотрел сначала на хлеб, потом на красную рамку, затем на Миру. Не злорадно, но с настороженным любопытством человека, который увидел чужой диагноз и невольно примеряет симптомы на себя.

— В секторе С прекрасный выбор, — снова подсказала корзина. — Все продукты отвечают нормативам полноценного питания.

— Положи, — повторила Ника.

Мира вернула хлеб на полку. Красная рамка погасла.

В секторе С лежали одинаковые прямоугольные буханки длительного хранения. Они действительно были полноценными. Теперь это слово встречалось повсюду. Полноценное питание, полноценное жильё, полноценное базовое образование. Если что-то называли полноценным, большего тебе, как правило, уже не полагалось.

Ещё вчера Мира об этом не думала. Утро накануне началось с опоздания. Ника слишком долго искала планшет с переводом древнего текста, Мира дважды возвращалась за рабочими линзами, а машина вместо короткого пути выбрала маршрут с минимальной вероятностью резкого торможения.

— Нам не нужна вероятность, нам нужно успеть, — сказала Мира.

— Приоритет безопасности установлен вашей семьёй, — напомнила машина.

— Я помню.

На панели появилась мягкая голубая волна. Домашние системы давно перестали отвечать на раздражение раздражением. Они демонстрировали терпение, которое люди иногда путали с превосходством.

На перекрёстке возле школы загорелся разрешающий сигнал. Поток тронулся, и тогда на дорогу вышла пожилая женщина. Она переходила не там, где было предусмотрено разметкой, — на несколько метров дальше. В одной руке складная трость, в другой маленький прозрачный пакет с яблоками. Тара разошлась, одно яблоко выкатилось на полосу, женщина шагнула за ним.

Машина продолжала движение.

— Эй!

Мира ударила ладонью по ручному сенсору. Автомобиль дёрнулся и замер. Яблоко коснулось переднего колеса. Женщина подняла его, посмотрела сквозь лобовое стекло и виновато кивнула.

— Пешеход не находился на разрешённой траектории, — произнесла машина. — Вероятность безопасного продолжения движения составляла восемьдесят девять процентов.

— Она уже была на дороге.

— Фактическая траектория объекта не пересекала линию движения.

— Она не объект.

Ника резко повернулась:

— Мам.

— Что?

— Ничего.

Женщина добралась до тротуара. Мира сняла ручную блокировку.

— Можно не комментировать каждое решение системы? — спросила Ника.