Kitobni o'qish: «Сласти-мордасти. Потрясающие истории любви и восхитительные рецепты сладкой выпечки»

© Инна Метельская-Шереметьева, текст, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Сласти-мордасти

Любовь, представленная небольшими рассказами в этой книге, многогранна… Это и «когда ты еще не ушел, а я уже скучаю», – по меткой формулировке Франсуазы Саган. Или когда «достаточно одной ее улыбки, чтобы тоска и депрессия навсегда покинули мою жизнь», – по утверждению Чарли Чаплина. Или, как сказал Наполеон, «только ради любви и стоило появиться на свет, ибо она и есть сама жизнь»…

Мы собрали для вас много историй любви. Историй и рецептов. Потому что, когда мы счастливы, когда любим и любимы – самое трогательное, самое лучшее угощение, которое хочется передать возлюбленному из сердца в сердце, из души в душу – кусочек невыразимой нежной сладости, которой они переполнены.

Об этом знали древние, об этом даже писали философские трактаты, на сладких эссенциях и медовых десертах готовили приворотное зелье. Конечно, ведь любовь – это непреодолимое желание сделать человека, который рядом с тобой, счастливым.

Дорогие наши читатели, мы с вами знаем, что любовь – основа мира. Даже если вы сейчас одиноки, верьте, что в один прекрасный момент в вашу жизнь ворвется она, любовь, которая, захлестнув с головой, подарит вам второе дыхание. Никогда не теряйте веры в любовь. Каждый из нас рожден для того, чтобы любить, дарить счастье, заботу, ласку другому. А рецепты домашних кондитерских «эликсиров любви» мы для вас приготовили.

И даже если случится разлука, если любовь загрустит и заплачет, утолите эти приступы отчаяния рукотворной сладостью. А лучше будьте вместе и придумайте с близким человеком для вашей любви собственный символ – ваш фирменный сладкий десерт. Любите и будьте любимы!!!

Ялтинский торт «Подсолнух»

Украинская поэтесса Леся Украинка (настоящее имя Лариса Петровна Косач) родилась 13 февраля 1871 года в семье помещика. У нее были весьма своеобразные родители: батюшка – знатный барин, весельчак, балагур, эстет, гурман; и мама – весьма умная, но очень строгая женщина. Оба по-своему обожали Лесю. Мать занималась ее образованием по собственной методике, а отец учил дочь музыке и живописи и был безмерно счастлив, когда она в пять лет сочинила небольшую музыкальную пьесу. Родители уже грезили о том, как их дочь покорит лучшие музыкальные салоны, а то и сцены всех столиц Российской империи, но в десять лет Лесе поставили смертельный для того времени диагноз – туберкулез костей.

Ребенку предписали строжайший постельный режим, все остальные занятия (в том числе и музыкой) жестко ограничили. Но девочка нашла выход. Она увлеклась литературой и иностранными языками, выучив их ровно десять. И все это она успела сделать до своего шестнадцатого дня рождения!

Леся иногда показывалась на светских раутах и мужественно скрывала страшные боли: хрупкая, почти прозрачная, невероятно утонченная и очень красивая юная поэтесса была тайной любовью многих своих ровесников. Она писала приятные и мелодичные стихи о родной природе и шутила, что горюет лишь о том, что не знает слов любви, ибо чувство сие ей неизвестно…

И вот все случилось. Они встретились в Ялте в 1897 году, куда в то время со всей империи приезжали знатные, образованные, но больные люди «на крымский воздух». Ему, ее избраннику, было 27 лет, он чем-то неуловимо напоминал саму Лесю: возможно, особой утонченной деликатностью, или тщательно скрываемыми страданиями, или огромными фиалковыми глазами (у Леси глаза были васильковыми), или прозрачностью матовой кожи. Русоволосого красавца звали Сергей Мержинский, он был пламенным революционером, основателем политических кружков Киева, организатором I съезда РСДРП и немножко поэтом. Встреча, кстати, не была случайной. Поехать полечиться в Ялту и познакомиться с талантливой поэтессой Ларисой Косач рекомендовал Сергею его друг и соратник по партии, сам тайно влюбленный в Лесю.

Сергей влюбился в девушку с первого взгляда, хотя сам он ей вначале «не показался». «Все время жалуется мне, что из его комнаты не видно моря и что комары его кусают», – писала Леся маменьке. Сама же Леся к этому времени была слаба настолько, что подняться от пляжа до дома без того, чтобы прямо в нарядном платье не прилечь на тротуар отдохнуть, уже не могла. Поневоле приходилась полагаться на слабую, но все-таки мужскую руку нового знакомого. Ему первому прочла она пьесу «Голубая роза», ему единственному впервые в жизни собственноручно испекла домашний тортик «Соняшник» (Подсолнух), придуманный ею же.

Но осенью Мержинский уехал, а Леся осталась в Крыму еще на год. К зиме Ялта опустела. Больной девушке становилось все хуже: болели не только кости – появились нервные приступы и крапивница из-за прежде любимых продуктов. Письма от Сергея приходили редко, дружба стала угасать.

В 1899 году Леся вернулась домой. Вскоре к ней приехал и Мержинский. Он страстно желал увидеть любимую, но Леся казалась холодной. На самом деле она думала о другом: о предстоящей операции, которая, как хотелось верить, вернет ей здоровье и даст новые силы. Спустя две недели несчастный влюбленный покинул Гадяч. А после его отъезда Леся написала стихотворение «Прервалась, не закончившись, беседа…» и посвятила его Сергею. Она знала, как ей дорог и близок этот осторожный, все понимающий мужчина, но открыть ему свои чувства пока не могла.

Оперировали Лесю в Берлине. Вместе с очагами инфекции у молодой женщины была удалена большая часть сустава бедра. Когда Леся вернулась на Украину, на своем столе она нашла подарок от Сергея – небольшой томик сочинений Гейне с милым посвящением сердечному другу… Леся мучительно старалась погасить в себе любовь, поскольку понимала, что будущего у них нет, что она не имеет права выходить замуж и иметь детей. Сергей, будучи тоже неизлечимо больным, также отчетливо понимал это.

Влюбленные встретились в Киеве и растерялись, увидев друг друга. Это был рубеж нового века, Сергей стремительно угасал, Леся еще старалась держаться, но их разговорам мешали слезы. Сергей не выдержал такой пытки и уехал в Минск, где ему решительно нечего было делать. Леся поняла, что он уехал умирать, и именно в этот момент душа ее взорвалась с искрами и треском рванувшей гранаты неимоверной силы и мощи: «Мой друг, любимый мой друг, сотворенный для меня. Как же можно, чтобы я жила сама, теперь, когда я знаю другую жизнь?.. Я видела тебя и раньше, но теперь я иду к тебе со всей душой, как ребенок идет в объятия того, кто его жалеет… Это ничего, что ты меня не обнимал никогда, это ничего, что между нами не было поцелуев… Только с тобой я не одна. Только с тобой я не на чужбине…», – писала она ему.

Леся продолжала писать стихи, и теперь почти все они были посвящены Сергею. «Таких глаз у людей не бывает, – говорила Леся. – Эти глаза из других миров…». Леся приехала к Сергею в Минск вместе с его тетками и старательно ухаживала за ним. «Мама! Жизнь моя здесь трагична, – писала она. – Мой друг говорит, как мы поедем за границу, в Швейцарию, как будет замечательно встретить там весну. А я весны боюсь, так боюсь, как… Того, чего не могу назвать».

В ночь на 18 января 1901 года Леся Украинка создала один из великолепнейших лирических шедевров о жертвенности и любви. «Одержимая» до сих пор заставляет читателя переживать то, что чувствовала эти два страшных месяца рядом с возлюбленным Леся. «Я не покину его, как покинули его другие друзья, – писала своим родным поэтесса. – Я с ним останусь столько, сколько этого будет нужно».

Пережив зиму, Сергей умер 3 марта 1901 года на руках у любимой подруги.

Леся до конца своей жизни сохранила любовь к Мержинскому. И даже потом, когда вышла замуж за другого преданного ей мужчину, она не переставала вспоминать о бывшем возлюбленном, покинувшем этот мир раньше ее самой.

Говорят, что в тетрадях Леси сохранился рецепт того самого девичьего тортика, сотворенного ею во имя любви, уже существовавшей, но еще не выпущенной к солнцу, – «Подсолнух». Испеките его, и пусть он вас согреет своим рыжим солнышком!

Для теста

• 6 яиц

• 1 стакан сахара

• 1 стакан пшеничной муки

• 1 ч.л. разрыхлителя

Для крема

• 300 г очищенных семечек подсолнуха

• 3 ст.л. сливочного масла

• 4 ст.л. сахара

• 350 г сливочного масла

• 1 банка вареной сгущенки (у Леси в рецепте были расплавленные ириски)

Для слоя из печенья

• 1 большая упаковка песочного печенья (курабье)

• 50 г крепкого алкоголя или ликера

Приготовить тесто. Соединить все его ингредиенты и взбить. Влить в форму для выпечки.

Выпекать в течение 35 минут при 175–180 °C. Охладить. Разрезать на 2 равные части.

Приготовить крем. Семечки пожарить 5–6 минут в сливочном масле на сковороде, постоянно помешивая. За 2 минуты до окончания жарки всыпать сахар. Дать остыть.

Масло растереть, добавляя вареную сгущенку. Всыпать семечки и перемешать.

Печенье достаточно сильно увлажнить ликером.

Сборка: слой бисквита, половина крема, слой бисквита, половина крема, печенье, хорошо смоченное в ликере, по желанию сверху торт можно покрыть глазурью из белого шоколада.

Творожник «Анри»

Анри Матисс родился в волшебную новогоднюю ночь 31 декабря 1869 года в семье дамской модистки. Мама трудилась на дому, поэтому первое, что увидел Анри, были тысячи ярчайших лоскутков, ленточек, перьев, бантов и шляпок, разбросанных по всему дому. Этот волшебный блестящий и радостный цветной мир во многом определит живопись будущего гения.

На удивление всем, Анри рос крайне серьезным мальчиком и мечтал о профессии адвоката. Поступив на юридический факультет университета, юноша вплотную приблизился к своей мечте, но… внезапно заболел живописью. Он бросил университет, удрал в Париж и легко поступил в школу изящных искусств. Хотя, скорее всего, Анри остался бы одним из тысяч незаметных художников Франции, если бы не встреча с русским коллекционером Сергеем Щукиным, который влюбился в картины Матисса и стал десятками скупать его полотна для российской знати. Наконец, по многочисленным просьбам российских поклонников, Щукин пригласил в 1911 году Матисса в Россию.

«Э… да в этом рыжебородом румяном французике из Бордо нет ничего изысканного, – вынесла вердикт московская элита, – нет шарма, нет искры, да к тому же он скучно женат и многодетен». Знать потеряла к Матиссу интерес, и он вернулся во Францию. Но вернулся не один. Вслед за Анри в Париж эмигрировала сибирячка Лидия Дилекторская, ставшая на двадцать два года любимой музой и натурщицей великого художника. Матисс считал ее идеалом: высокая статная блондинка с совершенными формами и бездонными голубыми глазами.

Дилекторская пришла в дом Матиссов сиделкой для больной Амели, жены художника. Ей тогда было чуть больше двадцати. А за плечами уже прошла целая жизнь: голодная Сибирь, скитания по Маньчжурии, неудачное замужество и, наконец, дом Матисса, в котором она оставалась долгих двадцать лет.

Женщина признавалась, что влюбилась в Матисса с первой секунды. Он же, обожавший темпераментных цыганок и испанок, лишь смотрел на нее внимательным, тяжелым, раздевающим взглядом: «Совершенная, как Богиня. Но бела, слишком бела для меня. Бела, как мой любимый творожник, который она научилась стряпать в своей Сибири». И, тем не менее, Матисс рискнул и написал свое самое темпераментное полотно «Танец», для которого позировала Лидия. Успех был ошеломительным. Многочисленные друзья художника, приходившие в семью, замечали, с каким восторгом и обожанием смотрит девушка на своего патрона. Но их удивляла и очевидная сердечность, которую чета Матиссов испытывала к сиделке и натурщице.

Что происходило в те долгие часы, когда мэтр и Лидия оставались наедине в мастерской, не знает никто. Но русская эмигрантка утверждала, что сердечная дружба никогда не переросла в нечто большее. Великий же француз, не скрывая привязанности к Лидии, признавался, что садился за писание ее портретов каждый раз, когда начинал скучать, впадать в дикую меланхолию и депрессию. «Она или готовит мне десерт, который по наивности назвала моим именем, или часами выслушивает мое брюзжание, как терпеливая кошка, которая лежит на коленях хозяина, а он ее гладит за ушком».

Со временем все домашние хлопоты (от готовки, уборки до ведения домашней бухгалтерии и т. п.) незаметно легли на плечи Лидии. Она стала частью семьи, имея за душой лишь несколько десятков собственных портретов, которые дарил ей Анри, считая, что она сможет их в старости выгодно продать.

В 1941 году, в разгар войны, Матисс серьезно заболел. По настоянию Лидии, которая подняла на ноги весь оккупированный Париж, Матиссу была сделана срочная тяжелейшая операция. Она выхаживала его долгих тринадцать месяцев, кормя с ложечки и протирая душистой «ванильной» водой, которую варила сама. Анри выздоровел и снова принялся за работу.

Его не стало в 1954 году, в возрасте 85 лет. Он умер на руках у дочери, но последние его слова были обращены к Лидии: «Она научила меня любить жизнь и чувствовать во всем прекрасное. Цветы цветут повсюду для всех, кто только хочет их видеть».

Не желая становиться объектом досужих сплетен и объективов папарацци, Лидия после смерти любимого человека решает вернуться в теперь уже советскую Россию. Ее отговаривают все: опасно, смертельно опасно! Но Дилекторская непреклонна: «У меня есть охранная грамота от Бога». Она возвращается в Москву и передает все картины Матисса, которые у нее есть, советским музеям. А своей соседке по коммунальной квартире, которая в то время работала начальником цеха на одной кондитерской фабрике, Лидия дарит рецепт своего знаменитого десерта «Анри», который начинает продаваться в московских кулинариях под названием «Французский творожник».

Чтобы вы повторили дома это парижско-русское чудо, вам потребуется форма 26 см диаметром, а также следующие ингредиенты:

Для теста

• 3 яичных желтка

• 125 г сахара

• 300 г пшеничной муки

• 1 ст.л. крошек из сдобного печенья

• ½ пачки маргарина

• 4 ст.л. сметаны

Для творожной массы

• 2 яичных белка

• 2 яичных желтка

• 150 г сахара

• 600 г творога, прокрученного на мясорубке

• 75 г черного горького шоколада

• 1 ст.л. какао-порошка

• 2–3 ст.л. манной крупы

• 1 пакетик ванильного сахара

• 100 г растопленного сливочного масла

• Сок ½ апельсина

• Тертая цедра 1 лимона и ½ апельсина

Желтки для теста взбить с сахаром, муку и печенье растереть в крошку с маргарином. Добавить сметану, замесить тесто, положить в холодильник на 20 минут.

Форму выстелить пергаментной бумагой. Дно и бортики выложить тестом (1/4 теста оставить в морозильнике, чтобы подмерзло).

Приготовить творожную массу. Взбить белки. Растереть желтки с сахаром. Творог разделить пополам. В одну часть творога добавить 75 г растопленного черного шоколада и какао-порошок, а также растертые желтки и 1 ст.л. манки.

Во вторую часть творога добавить ваниль, взбитые белки и 1 ст.л. манной крупы.

Выложить на тесто шоколадную творожную массу, сверху – белую. Натереть сверху тесто из морозильника, сбрызнуть топпинг апельсиновым соком, посыпать цедрой и выпекать при 170 °C примерно 1 час.

Остудить в духовке в форме до полного остывания. Поместить форму с творожником в холодильник и оставить на ночь.

Утром подать любимым с горячим кофе с молоком и шариком мороженого. Так, как много лет Лидия подавала этот творожник Матиссу.

Рулет «Альмар»

Рецепт этого рулета «завернул и хорошенько пропек» судьбы десятков величайших людей прошлого века, поэтому он тоже заслуживает того, чтобы войти в историю самостоятельной единицей. Итак, речь пойдет об Альберте Эйнштейне, выдающемся физике ХХ века, о гениальном русском скульпторе Коненкове, о советской Мата Хари – Маргарите Коненковой, ну и, конечно же, о роковых страстях…

Мало кто знает, что любимая женщина Альберта Эйнштейна, о романе с которой знали немногие, была советской подданной. Эту тайну хранили и в КГБ СССР, и в американском ЦРУ. И только совсем недавно, благодаря личному архиву Коненковых, который был выставлен на аукционе «Сотбис», завеса тайны приоткрылась…

В начале ХХ века скульптор Коненков был известен и популярен в России и даже на Западе, где ему присвоили имя «русского Родена», но еще более мужа была знаменита его супруга – красавица Маргарита, ставшая (по слухам) прообразом Маргариты булгаковской. Она была волшебно, невыносимо красива и бесконечно очаровательна. У нее были идеальная фигура, точеная талия, безупречная грудь, роскошные волосы и очень длинные тонкие пальцы, которыми Марго постоянно перебирала шелковую шерстку ручных крыс, с которыми никогда не расставалась. Женщина прекрасно знала силу своего обаяния и пользовалась им, привязывая к себе мужчин буквально с первой секунды знакомства. Уже будучи женой Коненкова, Маргарита заводила романы с известнейшими представителями искусства, музыки, литературы, политики. Сергей Рахманинов, Сергей Есенин, Лев Троцкий, Федор Шаляпин – вот совсем не полный список поклонников Маргариты, которым она отвечала взаимностью. Несомненно, что супруга скульптора была искушена в любовных делах.

В 1923 году Коненкова отправляют на выставку в США, где он решает остаться вместе с супругой. Скандал? Позор? Диссидентство? Однако бывший советский разведчик Павел Судоплатов в 1995 году заявит, что «Маргарита Коненкова числилась в кадрах советской разведки под агентурной кличкой Лукас и выполняла задачу по “оказанию влияния” на американских ученых, участвовавших в создании атомной бомбы».

Альберт Эйнштейн напрямую в создании бомбы не участвовал. Тем не менее в 1935 году он чудесным образом вдруг появился в мастерской Коненкова, которому правительство США заказало изготовление портретного бюста великого ученого. Мировая знаменитость понравилась скульптору, он заметил, что Эйнштейн был невероятно скромным человеком, который утверждал, что замечательна в нем лишь его легендарная пышная, неукротимая шевелюра… Два гения подружились. Скульптор изредка стал наведываться в Принстон, в университет к старине Альберту. Зато его супруга ездила туда каждую неделю. И вот уже все вокруг стали поговаривать о том, что между женой скульптора и ученым, вероятно, зреют какие-то отношения.

Только представьте, если в России, в бедности и относительной скромности серых унылых платьев советского быта Марго сражала всех наповал, то каким же экзотическим цветком она стала в Америке, где могла себе позволить самые роскошные и дорогие наряды, пенные кружева, серебряные чулки-паутинки, загадочную перламутровую пудру и помаду…

В 1936 году умерла жена Альберта Эйнштейна, и для физика не стало никаких преград, чтобы отдаться вспыхнувшей в нем страсти со всем отчаяньем впервые влюбленного гения. То, что Альберт и Марго стали любовниками, знали, кажется, уже даже все принстонские коты… Физик придумал особый шифр для письма, к которому влюбленные прибегали при переписке. Сергей Коненков, безусловно, тоже все знал, страдал, но не мог ни разлюбить жену, ни даже обидеться на ставшего ему настоящим другом Альберта.

Парочка сняла себе уютную комнату, которую назвала «гнездышком», а Маргарита, чтобы не тратить время на походы в рестораны и не отрывать себя от любимого, даже впервые в жизни стала готовить, изобретя вместе с физиком сладкий сдобный маковый рулет «Альмар». Впрочем, «альмаром» (Альбертом и Маргаритой) они называли любую объединяющую их вещь или предмет. У них были любимые лавочки-альмары, цветы-альмары, духи-альмары и даже кинофильмы-альмары.

Через три года встречи урывками перестали устраивать обезумевших «альмаров», и Эйнштейн решился на обман. Он написал Коненкову письмо, к которому приложил кучу медицинских справок, якобы полученных им у университетских медиков, в которых было написано, что Маргарита тяжело больна и нуждается в срочном отъезде на курорт Саран-Лейк для поправки здоровья. Это был любимый курорт физика. Наивный скульптор потребовал, чтобы супруга незамедлительно отправилась на лечение!

В домике у волшебного озера влюбленным теперь никто не мешал. Марго пару раз в году наведывалась к мужу в столицу, а все остальное время слала ему нежные сюсюкающие письма, которые Коненкова устраивали лишь потому, что он смертельно боялся потерять жену. Конечно, он все знал об измене. Но скандал устроил лишь в 1945 году, когда скульптора внезапно вызвали на родину, объявив, что диссидентство ему простили. Некоторые друзья семьи утверждали, что прилюдный скандал «рогоносец» закатил лишь для того, чтобы дать возможность Марго остаться в Америке с любимым. Знавший об измене, он не знал, что живет не с роковой красавицей, а со шпионкой по кличке Лукас…

Чета отбыла на родину на отдельном пароходе, который прислал сам Сталин. Перед разлукой убитый горем физик за баснословные деньги купил золотые часы и подарил их возлюбленной. «Теперь для меня время будет идти в обратном порядке», – сказал он ей. По приказу Сталина скульптору выделили отдельную огромную мастерскую в районе Пушкинской площади. Так в СССР еще не принимали ни одного деятеля искусства.

Марго же с головой ушла в новую жизнь. Но это была совсем иная жизнь. Она сутками не выходила из дома, стояла у плиты и пекла для друзей странные рулеты «альмары». Ни политика, ни работа ее больше не интересовали. Она долго и мучительно переживала разлуку с любимым человеком, зная, что никогда больше не вернется в далекую страну, где была по-настоящему счастлива. И только письма, приходившие на знакомом и понятном ей птичьем языке, как-то скрашивали существование бывшей светской львицы. «Любимая! Я совершенно запустил волосы, они выпадают с непостижимой скоростью. Скоро ничего не останется. Гнездышко тоже выглядит заброшенно и обреченно. И я отдал бы оставшиеся дни жизни, чтобы поклевать с твоей ладони крошки любимого пирога». Переписка бывших любовников продолжалась десять лет, вплоть до весны 1955 года, когда великого Альберта Эйнштейна не стало. А в 1971 году ушел из жизни и великий скульптор.

Марго совсем перестала выходить на улицу, взяв себе домработницу и отказавшись даже от визитов друзей. Наглая деревенская баба, попав в столицу и убедившись в полной беспомощности американской «барыни», с садистским наслаждением принялась издеваться над располневшей и впавшей в депрессию бывшей красавицей. Она кормила ее лишь черным хлебом с селедкой, стригла клоками портновскими ножницами все еще роскошные волосы, портила вещи, отрезала рукава у норковых шуб и ломала броши. К великому счастью, домработницу совсем не интересовали шкатулки с письмами и бумагами, потому-то они и уцелели. Правда, рецепт «Альмара» наглая баба унесла с кухни и отправила его в редакцию журнала «Работница», за что и получила второе место и три рубля премии…

Умерла Маргарита Коненкова в 1980 году от истощения. Но она была бы счастлива там, на небесах, если бы знала, что ее любимый «Альмар» продолжают печь ее землячки в память о ней, о ее любимом Альберте, во имя любви и для любимых.

Для опары

• 30 г дрожжей, обязательно свежих

• 2 ч.л. пшеничной муки

• 1 ч.л. сахара

• 60 мл теплой воды

Для теста

• 2 яйца

• 500 г пшеничной муки

• 3 ст.л. сливок

• 20 г сахара

• 60 г сливочного масла

Для начинки

• 200 г молотого мака

• 60 г сахара

• 100 г сливочного масла

• 50 г изюма

• 50 г измельченного миндаля

• яйцо или яичный желток для смазывания

Сделать опару. Дрожжи соединить с мукой, добавить сахар и теплую воду. Перемешать и оставить в теплом месте. Опара должна подойти.

Приготовить тесто. Добавить к опаре яйца, просеянную муку, сливки, сахар и растопленное сливочное масло. Замесить тесто и дождаться, когда оно подойдет, примерно через 1 час.

Для начинки молотый мак соединить со взбитой добела смесью сахара и масла, изюмом и молотым миндалем, вымешать до однородности. Раскатать тесто в прямоугольный пласт толщиной примерно 5 мм.

Распределить по тесту приготовленную начинку. Свернуть рулетом и выложить на противень, выстеленный пекарской бумагой, швом вниз.

Смазать рулет взбитым яйцом или желтком и поместить в духовку, разогретую до 175 °C. Через 40 минут рулет готов!

Кассата «Паганини»

Рецепт именно этой кассаты я узнала не на Сицилии, откуда она родом, а в Турине, где в некоторых ресторанчиках ее именуют еще кассата «Паганини-Боргезе». Заинтересовавшись тем, почему знаменитая сицилийская пасхальная выпечка носит имя самой скандальной любовной пары в истории Европы, я услышала легенду, которую сейчас вам и расскажу. Верить ей или нет – не знаю. Решайте сами.

Сначала представлю вам главных героев – Никколо Паганини, гениальный скрипач и композитор, человек, поцелованный Богом или проклятый Дьяволом, непревзойденный музыкант всех времен и народов; и Полина Боргезе – родная сестра Наполеона Бонапарта, самая аморальная женщина Франции и Италии, своенравная красавица, любившая в жизни всего три вещи: сладости, мужчин и свое тело.

Однако начнем по порядку. Молодому Наполеону Бонапарту отчаянно не повезло. Он вынужден был взять с собой в Париж свою юную тринадцатилетнюю сестру, справиться с которой родня просто не могла. Девочка была не по годам сексуальна, ослепительно красива, имела вздорный и темпераментный характер, обладала столь упрямым нравом и такой отчаянной решительностью поступать только по-своему, что совсем скоро брат понял: она может ославить его на всю страну. В то время любовные интрижки не были в диковинку, но даже искушенные французы поражались тому, что юная соблазнительница меняет любовников как перчатки, совершенно не стесняется говорить на запретные темы в обществе, точнее, только на них и говорит, запрещая в своем присутствии беседовать о чем-либо еще, кроме достоинств своего тела и особенно пикантных и приятных минутах недавних с ней свиданий. К шестнадцати годам Полина гордилась тем, что из высшей знати страны не переспала всего с тремя мужчинами…

Чаша терпения Наполеона лопнула, и он упросил своего друга, генерала Леклерка, жениться на юной ветренице. Леклерк, одна из жертв красоты Полины, был только счастлив. Молодые незамедлительно обвенчались, а уже через шесть месяцев у них родился мальчик. Чтобы сестра не принялась за старое, Наполеон решил отправить генерала с супругой и младенцем в одну из французских колоний – на Карибы. Полина взбунтовалась, но потом оценила всю пикантность положения: отныне она жила на островах, где полно прекрасных мужчин, свободной любви и возможности купаться в удовольствиях. На островах ей не хватало одного: красивого белья и вкусных десертов.

Однако счастье долго не продлилось. Генерал заболел малярией и вскоре умер. Эксцентричная Полина полностью остригла свои роскошные волосы, превратившись в очаровательного мальчика, похоронила волосы вместе с супругом, пообещала отныне носить только черный цвет, придумала себе новое имя Роза и вернулась в Париж.

Одного случайного замечания «как тебе не идет черное», сказанного Жозефиной, супругой Наполеона, было достаточно, чтобы юная вдова вновь разоделась в шелка и принялась за старое. Но Наполеон был начеку. Обнаружив очередного любовника сестры – князя Камилло Боргезе, 28-летнего владельца огромного состояния, коллекции бриллиантов и роскошной виллы в предместье Рима, – Бонапарт уговаривает его жениться на веселой вдове. Боргезе с восторгом соглашается и буквально осыпает супругу золотом и драгоценностями. Пара живет вместе три года, Полина тайком погуливает, боясь лишиться роскоши, к которой она мгновенно привыкла, но тут, на свою беду, попадает на концерт Никколо Паганини…

А теперь о Никколо. Худой, некрасивый, с восковой желтой кожей, огромными провалами глазниц и прожигающим насквозь взглядом, с пальцами такой длины, которых просто не бывает у обычных людей, с какой-то магнетической харизмой, что заставляла женщин буквально терять сознание от внезапной страсти в присутствии маэстро, Паганини ведет такой же развеселый образ жизни, как и сама Полина. Они словно созданы были друг для друга и в какой-то момент нашлись. Возникла страсть такого накала, что окружающим казалось, будто между любовниками вспыхивают искры и молнии. Князь Боргезе, не выдержав новой открытой измены, уезжает в Париж, замок в Турине остается в полном распоряжении сладкой парочки. Паганини отправляет слуг на Сицилию, чтобы они в огромных количествах привозили кассаты – любимое лакомство его Паолетты, и занимается с ней любовью на «перинах» из сладкой выпечки. Говорят, именно этот факт из жизни музыканта и его любимой в свое время подсказал некоторые сцены режиссеру известного фильма «Девять с половиной недель»…

Паганини в полном восторге от своей новой музы и отныне посвящает лучшие произведения только ей. Кажется, что счастье будет бесконечно долгим, однако на свою беду Паганини знакомит Полину со своим приятелем – рыжеволосым красавцем Бланджини. «С меня довольно кассаты! – заявляет Полина – Теперь я люблю сицилийские апельсины!».

Любовники расстаются, но счастье, обидевшись на них, отворачивается от обоих. У Полины обнаруживают неизвестное заболевание (как потом оказалось, злокачественное), Паганини от отчаяния женится.

Узнав о том, что она, скорее всего, неизлечимо больна, Полина решает взять от жизни все. Она устраивает роскошные балы, заваливает всю знать Турина лучшими десертами и шампанскими винами, привезенными из Франции («Вдруг я завтра умру, а у вас не будет сладкого, чтобы заесть и запить слезы»), снова меняет любовников. Однако болезнь берет свое, начиная уродовать безупречное тело. Полина носит все более закрытые платья, драпирует руки и шею все большим количеством жемчужных ожерелий и браслетов, а мужчин принимает при погашенных свечах…

Но все тщетно. Болезнь наступает, тело и душа больше ничего не чувствуют, и в 1825 году Полина умирает.

О смерти возлюбленной Никколо Паганини узнает уже после похорон и невыносимо страдает. Великий музыкант одержим желанием умереть и быть похороненным рядом с могилой Полины. Вероятно, маэстро потихоньку сходит с ума. Он усыпает ее склеп пирожными и цветами, ночует у подножия надгробной статуи. Возвращает его к жизни лишь новорожденный сын…

Впрочем, Никколо, считавший, что за страсть к Полине бог лишил его разума, проживет еще довольно долго. Хотя конец его жизни и злоключения после смерти войдут в историю, станут основой книг и кинофильмов… А вот кондитеры Турина станут из уст в уста передавать рецепт той самой кассаты, что стала «визитной карточкой» их города благодаря дерзким влюбленным. Они утверждают, что в Турине монахам в Пасху категорически запрещено есть кассату, ибо «монахини предпочитают есть торт, а не молиться». Рискните проверить, так ли это вкусно?

Рецепт простой, но требует некоторых навыков и времени.

Для бисквита

• 3 яйца

• 90 г сахара

• щепотка соли

• 100 г пшеничной муки

• 2 щепотки ванилина

• 1 ч.л. тертой лимонной цедры

Для начинки

• 500 г рикотты

• 100 г сахарной пудры или по вкусу

• щепотка ванилина

• 100 г цукатов

Для глазури и украшения

• 150 г сахарной пудры

• 90 мл воды

• пищевой краситель

• 150–200 г марципана (по желанию)

• 30 г цукатов, фисташек, шоколада, мармелада или конфет

В первую очередь следует приготовить бисквит. Лучше испечь его за сутки до сборки кассаты, так как ему требуется время, чтобы стать плотным и настояться. Для бисквита разделить яйца на белки и желтки в две миски и взбить миксером желтки с половиной сахара до кремообразной массы светло-желтого цвета. Белки с солью взбить отдельно до пены, затем в них постепенно ввести оставшийся сахар и взбить до плотных пиков (сахар должен полностью раствориться).

Теперь обе массы следует соединить. Аккуратно добавить просеянную муку, ванилин, лимонную цедру и осторожно перемешать, чтобы бисквит сохранил свой объем.

Дно формы для выпечки диаметром 20–23 см застелить промасленной бумагой, бортики смазать небольшим количеством масла, присыпать мукой и выложить тесто. Выпекать бисквит в разогретой до 180 °C духовке 25–30 минут. Духовку не открывать до окончания выпечки!!! Пусть и затем бисквит остается в духовке еще сутки, тогда он уплотнится и с ним будет легче работать.

Для начинки рикотту протереть через сито, добавить сахарную пудру, ванилин и цукаты. Все перемешать до однородности и поместить готовую начинку на время в холодильник.

Разрезав бисквит ниткой на два коржа, поместить начинку толстым слоем между коржами, а сверху кассату залить цветной глазурью, приготовленной из сахарной пудры и воды с добавлением пищевого красителя, и украсить марципаном, который можно купить готовым или сделать самостоятельно любым из известных вам способов. Если марципан вы не любите, то подберите для украшения кассаты все, что душе угодно. В качестве наполнителей в начинке можно использовать вместо цукатов фисташки или кусочки черного шоколада.

Торт «Татьяна»

Этот торт придумала или подсмотрела у кого-то, а потом полюбила и назвала своим именем великая русская актриса Татьяна Окуневская. На свете есть не так много женщин, чья жизнь была бы более трагична, чем ее, и в то же время столь насыщенна, интересна, прекрасна. Она родилась до революции, а умерла уже в новом тысячелетии, покорив мужские и женские сердца во всей нашей стране и далеко за ее пределами. «Женщина-праздник», «женщина-улыбка» – так писали об Окуневской газеты, забывая рассказывать читателям о том, что пришлось пережить первой красавице СССР.

Девочка с малых лет проявила недюжинные лидерские качества и фантастическую жизнестойкость, ибо была дочерью не просто врага народа, а белогварцейца, который в Гражданскую войну сражался против большевиков, но затем был «примерно» или «показательно» помилован. Она так отстаивала справедливость, что как-то, повздорив с мальчишками, была выброшена со второго этажа школы, но, к счастью, отделалась лишь легкими ушибами.

Во время учебы в архитектурном институте Татьяну заметили режиссеры и пригласили сниматься в кино. Ей не важна была слава. Ей нужны были деньги, чтобы содержать семью, но к Окуневской мгновенно пришло и то, и другое. А еще первая любовь, да такая стремительная, что семнадцатилетняя Татьяна мгновенно вышла замуж за студента киновуза Диму Варламова. Опыт оказался печальным. Красавец-баламут Варламов с первых же месяцев семейной жизни начал изменять Окуневской, пить в компаниях, не ночевать дома, а по утрам с похмелья избивать юную супругу. Таня терпела весь этот ужас, ибо ждала ребенка, но, родив дочь, тут же ушла из дома.

В 1937 году власти вдоволь наигрались с «прощенным белогвардейцем Окуневским», арестовали и практически сразу расстреляли отца Татьяны. Ее саму выгнали из театра, запретили сниматься в кино, и если бы писатель Борис Горбатов не предложил ей руку и сердце, знаменитую актрису и ее семью ждала бы просто голодная смерть.

Московские легенды гласят, что главным поклонником и одновременно злым гением Окуневской был Лаврентий Берия. Что он однажды вызвал ее к себе на допрос (точнее, на любовное свидание), но получил яростный отпор со стороны Татьяны. Она никогда не рассказывала, каким чудом в ту страшную ночь покинула Кремль живой и невредимой, зато последствия своего отказа потом испытывала еще долго. Берии был нужен только повод. И он ему представился. Лаврентий ничего не мог сделать Окуневской, пока шла война, а актриса месяцами пропадала на передовой с концертными бригадами, снималась в патриотических кинофильмах и являлась кумиром миллионов советских солдат, женщин-солдаток, вдов и матерей героев.

Но тут случилась командировка в Белград и судьбоносная встреча с югославским маршалом (а потом президентом Югославии) Иосипом Броз Тито…

Шел постпобедный, триумфальный, тяжелый, но светлый 1946 год. Группа советских кинематографистов, в числе которых была и Окуневская, отправилась в турне по европейским странам с фильмом «Ночь над Белградом».

– Господжо Танья, сегодня в вашу честь наш маршал дает званый ужин! – сообщили Окуневской в Белграде. – Яки цвете господжо воле?

– Какие я предпочитаю цветы? Любые. Но обязательно свежие, со сладким вкусным ароматом. Я цветы ем носом! – расхохоталась Окуневская.

Иосип преподнес ей вечером букет восхитительных чайных роз, на которых еще не высохла роса. Он пригласил ее на вальс и, запинаясь от волнения, на чистом русском языке сказал: «Мне пятьдесят лет. Я люблю тебя очень давно. И я уже сегодня позвал бы тебя замуж, но моя родина и моя партия сейчас плохо смотрят на браки с иностранками. Даже если это иностранки из СССР. Но потом мы обязательно поженимся!»

– Потом – суп с котом! – ответила Окуневская, которой тоже очень приглянулся смуглый, моложавый, смешливый и темпераментный маршал.

В то время о Тито ходили легенды. Он был всегда с иголочки одет и безупречно галантен. У него было несколько жен (в том числе одна русского происхождения) и десяток любовниц, исключительно самых знаменитых и даже титулованных европеек (одной из его пассий была Лоллобриджида).

– Останься! Я подарю тебе виллу! Я построю для тебя киностудию и назову ее твоим именем!

– Потом – суп с котом! Кстати, у вас такой же длинный нос, как у Сирано! Вам не говорили? – смеясь, повторила Окуневская и улетела в Москву.

Два года подряд, выходя на поклоны после спектакля «Сирано де Бержерак», Окуневская получала огромную охапку багряно-черных роз с одной и той же белоснежной карточкой, на которой было написано два слова: «Твой Тито».

В 1948 году, став уже президентом Югославии, Тито делает все возможное и невозможное, чтобы организовать гастроли театра «Ленком» в Белграде. Он не скрывает от Берии, который должен подписать разрешение, что хочет сделать предложение Окуневской. «Театр полетит на гастроли, – сообщают актрисе, – если не полетите вы!» Она решает остаться, чтобы друзья смогли увидеть мир. В ту же осень Окуневскую арестовывают за агитацию и пропаганду и после года одиночной камеры в тюрьме, где великую советскую кинодиву подвергают всяческим пыткам и унижениям, народной артистке СССР дают десять лет лагерей в казахском Джесказгане.

Больше пяти лет Татьяна Окуневская провела в лагерях, выполняя самые тяжелые работы, терпя голод и жестокость, не надеясь выйти на свободу живой… Ее переводили из лагеря в лагерь, ужасы которых так и не смогли сломить ее гордый и сильный характер. После смерти Сталина, холодным летом 1954-го, Окуневскую амнистировали, и то лишь потому, что все доктора, которые наблюдали заключенных, вынесли однозначный вердикт – «ей не выжить!». У Татьяны были такие колоссальные проблемы со здоровьем, что уже даже московские цивильные медики категорически запрещали ей принимать любые лекарства, ибо каждый препарат мог спровоцировать обострение любого иного заболевания.

– Ну, значит, буду есть хлеб и сахар, – отшучивалась несломленная Окуневская. – А если надоест – придумаю торт имени самой себя и стану печь его каждый день!

Татьяна вернулась в родной «Ленком» и даже на родной «Мосфильм». Однако отныне ей давали возможность играть только отрицательных персонажей. Хорошим тоном считались и насмешки над бывшей всенародной любимицей.

– Черт подери! Попроситься, что ли, обратно в лагерь? – иронизировала над своей судьбиной Таня в разговорах с дочерью. А потом надевала на безукоризненно красивое лицо дежурную улыбку и выходила в мир…

С президентом Югославии они больше никогда не встретились. Замуж Окуневская тоже больше не выходила. «От меня, как от Христа, трижды отреклись: два случайных мужа и один не случайный, но сильно платонический любимый», – шутила она и пекла для друзей торты.

Гениальная русская актриса встретила новое тысячелетие и ушла на радугу, оставив нам здесь, на земле, десятки великолепных женских ролей и смешной рецепт торта своего имени. Смешной – исключительно по ее формулировке. Торт просто великолепен! Убедитесь сами.

Для теста

• 250 г меда

• 150 г сахара

• 1 яйцо

• 5 ст.л. сливок

• 80 г сливочного масла

• 1 ч.л. гашенной лимоном соды

• ½ ч.л. молотой корицы

• 600 г пшеничной муки

Для пропитки

• 30 г сливочного масла

• 100 г сахара

• 100 г брусники, клюквы или черной смородины

Для крема

• 50 мл воды

• 1 стакан сахара

• 250 г нежирных сливок

• 5 ст.л. манной крупы

• 250 г сливочного масла

• ¼ ч.л. ванилина

• 1 лимон

Приготовить тесто. В алюминиевой кастрюле смешать все ингредиенты, кроме муки. Для равномерного смешивания мед должен быть жидким, а масло – подтаявшим. После смешивания кастрюлю нужно поставить на огонь и добиться устойчивого кипения при постоянном помешивании. Когда масса станет пышной и поднимется пенной шапкой, огонь выключить, а в остывшую массу добавить просеянную муку. Тесто месится легко и получается гладким и эластичным.

Разделить тесто на 5 частей, каждый шар завернуть в пищевую пленку и убрать в холодильник.

Пока тесто остывает, приготовить пропитку. В сковороде нагреть сливочное масло, добавить сахар и измельченные блендером ягоды. Довести до кипения, варить 1 минуту и выключить огонь.

Приготовить крем*. В воде в кастрюльке растворить сахар, довести до кипения. Как только сироп закипит, влить сливки и довести до кипения. Помешивая, всыпать из стаканчика отмеренные 5 столовых ложек (без горки) манной крупы. Довести до кипения и варить до загустения. В чуть теплую кашу добавить сливочное масло, ванилин и взбить миксером в пышный крем. Лимон разрезать, удалить косточки и прокрутить через мясорубку вместе с кожурой. Добавить прокрученный лимон в крем и взбить миксером все еще раз.

Разогреть духовку до 180 °C. Пергамент смазать сливочным маслом и раскатать на нем пласт из 1 куска теста. Вырезать по трафарету круг или прямоугольник. Выпекать коржи поочередно не более 6–7 минут. Остудить.

Начинаем собирать торт. Первый корж смазать кремом, накрыть его следующим коржом и обильно смазать ягодной пропиткой. Далее поместить еще один корж, на него – крем, затем корж с пропиткой, последний корж и крем.

Верх торта Окуневская украшала испекшимися и поломанными в крошку обрезками от коржей. Но можно по вкусу украсить торт орехами, или шоколадом, или и тем и другим. Вкусно будет в любом случае!

*Окуневская очень любила московские сливки в треугольных пакетиках, 10 % жирности. После лагерей она мечтала о манной каше на таких сливках, поэтому и придумала с ними крем.

Яблочный пирог «Черная роза»

Почему мы все так ждем любви? Почему грезим о ней? Наверное, потому, что яркие, пламенные мгновения подлинного счастья высокой и светлой любви могут перевесить все остальные спокойные годы жизни и даже поддержать на своих крыльях в дни испытаний и печали. Все цитируют Шекспира с его «нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Мне кажется, в России есть еще более красивая и трагическая история, о которой наверняка хоть краешком уха, но слышал каждый. Я имею в виду историю любви нашего прославленного поэта, драматурга и дипломата Александра Грибоедова и его юной супруги, его Ангела и его Черной Розы – Нины Чавчавадзе. Их счастье длилось всего несколько месяцев, но стало легендой и в нашей стране, и в Грузии и даже в Тегеране. Давайте вместе с вами прикоснемся к этому великому и святому огню вечной любви!

Отец Нины – тифлисский аристократ Сандро Чавчавадзе – и его русский тезка Александр Грибоедов дружили с молодости. Грибоедов даже учил крошечную Нино игре на фортепиано, хохоча над забавными проделками очаровательной малышки, которая приходила на его уроки с куклами в обнимку. Затем пути друзей разошлись на долгое десятилетие, и лишь в 33 года, в возрасте Христа, молодой дипломат и поэт Грибоедов вновь оказался в Тифлисе, где первым же его визитом стал приход в дом приятеля.

Здесь необходима небольшая ремарка о том, что к своему возрасту Грибоедов, вдоволь «накушавшись» столичных нравов и Москвы и Санкт-Петербурга, полностью разуверился в знатных красавицах, не без оснований полагая, что их ум – это, скорее, колкое остроумие, их чувства – стремление к выгодному браку, их восприятие мира – калейдоскоп ярких картинок, который изменчив и необъясним, точнее, объясним сиюминутностью, модой или голым расчетом, а их красота – плод трудов модисток и всевозможных дамских уловок вроде помад, румян и белил. Поэтому, когда Александр звонил в колокольчик двери тифлисского князя, он думал о чем угодно, но только не о том, что столкнется на пороге с юным кареглазым ангелом, чью осиную талию можно было охватить двумя ладонями, чьи персиковые щеки не знали иных притираний, кроме родниковой воды, а огромные ланьи глаза сияли такой чистотой и проницательностью, что столичный циник просто оцепенел.

Грибоедова пригласили к чаю и усадили за стол напротив юной красавицы.

– Угощайся, друг мой Александр! Это «Черная роза» – пирог из яблок нашего сада. Нина сама его испекла.

У Грибоедова двоилось в глазах. Темные лепестки пышного пирога благоухали ванилью и корицей, но еще острее он чувствовал свежий яблочный аромат самой Нины, сидевшей на расстоянии вытянутой руки от него.

– Нина! Я могу с вами поговорить?! – внезапно воскликнул дипломат и сломя голову выбежал из столовой в кабинет отца Нины. Девушка послушно последовала за ним. «Мы вошли в комнату, щеки у меня разгорелись… Не помню, что начал ей говорить, и все живее, живее. Она заплакала, засмеялась, и я поцеловал ее…» – напишет спустя два дня Грибоедов в письме к своему другу.

Подготовка к свадьбе и само венчание состоялись скоропалительно. О свадьбе первой тифлисской красавицы и московского дипломата говорил весь город. Но медлить было нельзя. Через месяц Грибоедову было предписано вернуться в Персию, где обстановка становилась слишком напряженной.

Нина, не верящая в приметы, мечтающая о долгом и безграничном счастье с человеком, которого она боготворила с детства, а полюбила с первого взрослого осознанного взгляда и поцелуя, лишь рассмеялась, когда в церкви на венчании Грибоедов уронил свое обручальное кольцо и вздох суеверных прихожан пронесся под сводами храма Сиони: «К несчастью, к несчастью…»

– Не верь ничему, любимый! Твои стихи и моя любовь переживут столетия! – сказала мужу юная супруга. Ее слова тоже оказались пророческими.

Сказочный медовый месяц молодожены провели в родовом имении князя в Цинандали. Буквально в первую же брачную ночь случилось и великое чудо зачатия новой жизни. «Ангел мой, Роза моя черная, – повторял счастливый Грибоедов, – я знаю, что под твоим сердечком уже теплится жизнь моего сына, уже бьется его благородное сердце. Сохрани себя и его во имя всего святого!». Дипломат всячески отговаривал Нину от поездки в Тегеран.

– Нет, – твердо ответила девушка, – отныне где ты, там и я!

Грибоедов вынужден был согласиться. Единственное послабление, которое он выторговал у преданной жены, – ее согласие поселиться вдали от столичной русской миссии, чтобы не подвергать себя лишней опасности. Обстановка в Персии была накалена до предела, но от русских дипломатов император требовал жестко стоять на своих позициях и не уступать ни в чем. Буквально через неделю после прибытия Грибоедова в Тегеран вспыхнул бунт, восставшие ворвались в русскую миссию и уничтожили, вырезали всех ее сотрудников. Грибоедов с саблей наголо сражался до последнего вздоха. Но силы были неравны, и почуявшая запах крови толпа, изуродовав тело Грибоедова, изрубив его ятаганами, дико и победно вопя, еще неделю таскала на веревке останки поэта по всему Тегерану.

Друзья Грибоедова, беспокоясь о здоровье Нины, которая действительно ждала ребенка, скрывали от нее правду о гибели мужа. Они всячески убеждали ее уехать в Тифлис, объясняя, что Александр в плену, тяжело болен и присутствие Нины может спровоцировать бунтовщиков на самые крайние меры. Нина была вынуждена уступить.

Трясясь в ползущем по горам обозном поезде, Нина случайно подслушала беседу жен других дипломатов о том, что в поезде едет не только Нино, но и истерзанные останки ее супруга, и таким образом узнала страшную правду. Эта новость вызвала трагические преждевременные роды. Нина успела окрестить младенца, который прожил всего час, Александром, и с той самой минуты уже более никогда не снимала траурных одеяний. Имя Ангел, которым называли ее в Тифлисе, прочно заменило имя Черная роза.

Нина воздвигла памятник Александру Грибоедову на горе Мтацминда – пьедестал из черного мрамора и изваяние плачущей вдовы, охватившей руками крест, с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?» Говорят, поэт Александр Сергеевич Пушкин посетил еще свежую могилу Грибоедова и преклонил пред ней колени, а когда встал, на его глазах блестели слезы.

Сама же Нино Грибоедова стала для десятков поколений и русских, и грузин символом неумирающей любви. Она занялась благотворительностью, была деятельна и активна, и, говорят, стала еще красивее. Предложения руки и сердца сыпались на нее от самых благородных и титулованных мужчин Российской империи и европейских стран. Но все было тщетно. Нина оставалась верна любимому до самого своего последнего вздоха. В знак признательности к тем, кто пытался завоевать ее сердце, но потерпел фиаско, Нина передавала серебряное блюдо с «Черной розой» – тем самым яблочным пирогом, который ознаменовал для нее встречу с мужем – символом вечной любви!

Обязательно испеките этот легендарный пирог и вы. Утонченная яблочная кислинка, румяная корочка, напоминающая розу, и нежные, тающие во рту кусочки – вот что у вас должно получится в результате.

Для теста

• 2 кислых яблока

• немного лимонного сока

• 3 яйца

• щепотка соли

• 200 г сахара

• 150 г сметаны

• 80 г растительного масла + для смазывания

• 1 ч.л. ванильного сахара

• 250 г пшеничной муки

• 10 г разрыхлителя теста

Для украшения

• 4 яблока обязательно с темно-красной кожурой

• сахарная пудра по желанию

Два кислых яблока очистить от кожуры и сердцевины, нарезать мелкими кубиками – их мы будем добавлять в тесто. Отправить их в миску и полить лимонным соком, чтобы не потемнели.

Приготовить тесто. В миску разбить яйца, всыпать соль и сахар, взбить миксером до пышной пены. Добавить сметану, растительное масло и ванильный сахар, снова взбить. Просеять в миску муку с разрыхлителем, вымешать сначала лопаточкой, а потом миксером. Тесто получается по консистенции как густая сметана. Добавить в тесто нарезанные яблоки, хорошенько вымешать.

Дно и бортики формы промазать растительным маслом без запаха или сливочным маслом и выложить в форму тесто. Тесто разровнять и подготовить остальные яблоки для украшения пирога.

Для этого яблоки разрезать пополам, вырезать сердцевину и нашинковать половинки на терке с одним лезвием или нарезать очень острым ножом так, чтобы получились очень тонкие дольки. Кожуру не срезать!

Тонкие дольки уложить по кругу в тесто, начиная от краев формы к середине, кожурой вверх, чтобы дольки слегка заходили друг на друга, и немного вдавливать их в тесто. Когда все дольки уложены, сверху пирог становится похожим на розу!

Еще раз надавить на дольки, чтобы они поглубже вошли в тесто, а сверху посыпать сахарной пудрой для образования сладкой румяной корочки на пироге (по желанию).

Пирог отправить в разогретую до 180 °C духовку на 1 час.

Торт «Лунная соната»

У этого торта много вариантов и много имен. В Вене его именуют «Венским медовым», в Бонне – «Лунной cонатой» (Mondscheinsonate), в России времен СССР почему-то прозвали «Рыжиком», хотя в Российской империи называли «Императорской ладьей». Но мы с вами договорились, что будем говорить о тортах-легендах, поэтому остановимся на названии «Лунная соната» и истории любви великого Бетховена.

Отец маленького Людвига, грубый и деспотичный человек, тем не менее обладал идеальным слухом… Он повсюду «слышал», как звенят золотые монеты. Поэтому дар своего сына он распознал моментально и решил его использовать на полную катушку. Маленький мальчик с трех лет сутками просиживал за клавесином или простаивал у органных труб, зато уже в восемь лет, к вящей радости папеньки, дал свой первый концерт и получил первый гонорар. У Бетховена не было детства. И если бы он любил музыку чуть меньше, чем отмерил ему этой любви Господь, Бетховен бы стал не просто угрюмым мизантропом, а вообще покончил бы с собой… Красивые, мужественные, чуть грубоватые черты лица, породистая грива пышных волос, худощавая фигура с идеально ровной осанкой, пытливый ум, замкнутость и непревзойденная музыкальная одаренность – вот что являл собой Бетховен в возрасте семнадцати лет. И если бы не наставник, Кристиан Готлиб Нефе, который вопреки всему (и самому юноше тоже) воспитывал в нем чувство прекрасного, восторженность, умение чувствовать и понимать природу, людей и искусство, то, вероятно, мир лишился бы почти 90 процентов того музыкального наследия, которое было создано великим композитором.

Наставник угощал Людвига лунно-желтым венским медовым пирогом и рассказывал, рассказывал, рассказывал юноше о том, как прекрасен мир и как восхитительна Вена.

Именно туда и отправился Бетховен в 1787 году. Прекрасная Вена – город театров и соборов, уличных оркестров и любовных серенад под окнами – покорила сердце юного гения. Но годы безрадостного детства, прошедшие в заточении сырой музыкальной комнаты и ревущих органных труб кафедрального собора, не прошли даром. Бетховен начал стремительно терять слух. Он почти полностью оглох к 1800 году, но Фортуна чуть замедлила развитие болезни, чтобы дать Бетховену услыхать главный зов и голос жизни – голос Любви.

С Джульеттой Гвиччарди, юной итальянской аристократкой, столь же прекрасной, сколь и ветреной, Бетховен познакомился на одной из дружеских вечеринок, проходившей в венской кондитерской, где европейская богемная молодежь говорила исключительно о литературе, музыке или живописи, наслаждаясь зимним вином из подснежного винограда и сладкой выпечкой. Самому старшему – Бетховену – было тридцать. Самой юной – Джульетте – едва исполнилось шестнадцать. Людвиг влюбился моментально, пылко и страстно. Он на какое-то время даже поверил, что к нему возвращается слух. «Боже мой! Как я счастлив! Я хочу, я могу обнять весь мир. И даже луну с неба я готов бросить к ее ногам!» – писал Людвиг своему наставнику. Бетховен учил Джульетту игре на фортепиано, она с трогательной наивностью вышивала ему батистовые рубашки.

Позже Бетховен признается, что зря взял на себя роль учителя. Ибо Музыку он любил не меньше чем Джульетту, а посему, когда последняя ленилась или фальшивила, Бетховен превращался в Зевса-Громовержца, рвал на клочки толстые нотные тетради и крушил резные дубовые табуреты.

Они встречались и приватно. Но чаще всего юная ветреница заманивала Бетховена все в ту же кондитерскую, где, спустя шесть месяцев после начала бурного романа, Бетховен начал вечерами исполнять друзьям свою сладкую сонату, посвященную Джульетте (случайно ли, нет ли, но после смерти композитора ее тоже назовут Mondscheinsonate – «Лунной сонатой» – как известную и любимую им выпечку). Однако те, кто хорошо разбирается в музыке, знают, что «Лунная соната», начинающаяся волшебными нежными переливами, становится в своем развитии тревожной, звенящей, дрожащей, вызывающей слезы, катарсисной… И это не случайно. Джульетта легко изменила гениальному Бетховену с юным графом Робертом фон Галленбергом. И не просто изменила, а выскочила за него замуж, успев рассказать друзьям и знакомым по всей Вене, что ее новый возлюбленный – гениален, а старый Бетховен уже исписался…

Один поступок любимой глубоко ранил композитора, второй – просто добил его. Он дописывал свою сонату в состоянии бессильной ярости и сильнейшей обиды: теперь слух окончательно покинул его. Бетховен во второй раз в жизни задумывается о самоубийстве. И единственной музой, единственным божеством, удерживающим его от рокового шага, становится Музыка.

Бетховен пишет свои самые великие произведения и исполняет их по памяти. Он не слышит совсем ничего.

Джульетта возникнет в жизни композитора еще один раз, когда спустя несколько лет приедет в Вену практически нищей и раздавленной жизнью. Она будет умолять бывшего любимого простить ее и попросит денег для того, чтобы прокормить детей и мужа. Людвиг напишет свою знаменитую записку: «Я сейчас очень любим ею и более чем когда-либо являюсь ее мужем…», выделит Джульетте огромную сумму и… попросит навсегда исчезнуть из его жизни.

После его смерти в ящике письменного стола найдут письмо «К бессмертной возлюбленной»: «Мой ангел, мое все, мое я… Что за жизнь! Без тебя! Так близко! Так далеко! Какая тоска и слезы по тебе – тебе – тебе, моя жизнь, мое все…». А «Лунная соната» будет все так же звучать, отдаваясь сладкой болью влюбленных всех времен и всех континентов. И сладкая нежность венской выпечки, та же «Лунная соната», будет таять медовой горечью во рту…

Для теста

• 3 яйца

• 200 г (около 1 стакана) сахара

• 100 г сливочного масла

• 3 ст.л. меда

• 2 ч.л. без горки пищевой соды

• 450 г (около 3 стаканов) пшеничной муки

Для крема¹

• 100 г сливочного масла

• 150–200 г сгущенного молока (можно вареного)

• 400 г сметаны 20 % жирности

Для теста взбить яйца с сахаром до полного растворения крупинок (на полной скорости миксера это занимает 6–10 минут). Содержимое чаши увеличится в объеме примерно вдвое, станет пышным и воздушным.

Нарезать масло на небольшие кусочки и поместить в миске на водяную баню. Периодически помешивать массу по мере ее таяния. Добавить мед и пищевую соду (гасить ее уксусом не нужно, у меда высокая кислотность). Снять миску с водяной бани, влить взбитые яйца. Осторожно перемешать. Вернуть будущее медовое тесто обратно на плиту (на водяную баню или на медленный огонь).

Всю муку просеять в глубокую миску. Всыпать треть в миску с жидкими ингредиентами и перемешать лопаткой до однородности. Добавить еще примерно 1 стакан муки и снова перемешать. Держать тесто на плите, пока оно не приобретет интенсивный карамельный оттенок, потом сразу же снять массу с огня и дать ей остыть в течение 7–10 минут. Всыпать оставшуюся муку и замесить медовое тесто. Оно получится гладким, мягким, податливым, не липнущим к рукам.

Скатать тесто в колбаску и разделить на 12 частей. Каждый кусочек тонко раскатать. Из каждого пласта вырезать круглую или прямоугольную заготовку для коржа.

Выложить коржи на противень, застеленный промасленным пергаментом. Выпекать в разогретой до 180 °C духовке 5–6 минут. Не передержите коржи, иначе торт станет жестким и плохо пропитается. Как только тесто станет темнеть, достать коржи из духовки. Горячие коржи будут мягкими, гнущимися, но, когда остынут, чуть затвердеют.

Обрезки теста тоже выложить на противень и отправить в духовку. Выпекать чуть дольше, чтобы тесто стало хрустящим – оно понадобится для классического оформления торта посыпкой.

Приготовить крем. Масло предварительно размягчить и взбить миксером до пышности. Затем постепенно ввести сгущенное молоко и сметану.

Остывшие коржи хорошо промазать кремом, не забывая смазывать и бока торта. Подрумяненные обрезки поломать руками и раскатать скалкой в крошку.

Посыпать торт «лунной» желтой крошкой и дать ему постоять при комнатной температуре 1 час. Затем убрать в холод на 8–12 часов. В итоге вы получите очень нежный, мягкий, бархатистый венский медовый торт, знаменитую «Лунную сонату».

Торт «Вишневый сад»

Я не знаю, правдива или нет эта история, но говорят, что двухметровый красавиц, душка и щеголь Антон Павлович Чехов, которого довольно долго связывал любовный роман с замужней писательницей Лидией Авиловой, очень удачно камуфлировал свой с ней адюльтер. Так, «Чайку» он написал, чтобы ответить на любовную записку Авиловой. Только шифр Нины Заречной в пьесе на медальоне звучал как «Если вам понадобится моя жизнь – придите и возьмите ее», а Авиловой Чехов зашифровал строчку из ее же романа: «Негоже приличной барышне появляться без жениха в маскарадах»…

Во время их разрыва (очередного) и в промежутках между своими другими увлечениями Чехов, соскучившийся по любовнице, пишет «Вишневый сад», намекая на тот десерт, который они ели в Ялте, не смея приблизиться друг к другу (оба были со спутниками), но поедая не столько пирожное, сколько глазами друг друга…

После выхода пьесы Авилова успела на секунду войти в вагон поезда, увозившего Чехова из Москвы, и оставить у его закрытого купе коробочку с «Вишневым садом»…

Давайте же и мы испечем это пьянящее любовное лакомство…

Для маринованной вишни

• около 1 кг свежей или замороженной вишни

• коньяк или бренди по вкусу

Для крема

• 800 г сметаны

• 1 стакан сахара

Для теста

• 5 г разрыхлителя

• 200 г сметаны

• 200 г сливочного масла

• 1 стакан сахара

• 500 г пшеничной муки

• 5 г соли

Для начинки и украшения

• маринованная вишня по вкусу

• сахар для посыпки вишни

• хлопья миндаля для украшения (по желанию)

Предварительно свежую или замороженную вишню без косточек нужно замариновать в коньяке. Что не пойдет в торт – то съедим так… Вишню держать в коньяке 1–3 суток.

Сметану для приготовления крема выложить в дуршлаг на марлю и оставить отстаиваться минимум 6 часов.

Для теста разрыхлитель всыпать в сметану. В масло всыпать сахар, влить сметану с разрыхлителем и взбить с помощью миксера. Далее замешать тесто, добавляя хорошо просеянную пшеничную муку с солью.

Разделить тесто на 15 частей, каждый колобок завернуть в пищевую пленку и отправить в холод на 3 часа.

По истечении указанного времени раскатать каждый кусок теста в длинный прямоугольник (примерно 25×10 см) и на его центр длинной полосой от начала прямоугольника до конца выложить вишню, отжатую от коньяка. Посыпать ягоды сахаром, свернуть в трубочки. Прямоугольники должны быть одной длины!

Поместить противень с трубочками в разогретую до 190 °C духовку и выпекать 25 минут.

Для крема густую сметану взбить с сахаром (хотя нежнее будет с сахарной пудрой и ванилью).

Выложить на блюдо 5 трубочек – это нижний ярус. Смазать кремом, далее выложить ряд из 4, потом 3, потом 2 трубочек и верхушку – 1 трубочку. Все промазывать кремом, им же смазать и пирамиду снаружи.

Если у вас есть хлопья миндаля, можно посыпать торт ими. Если нет – и ладно. Подают этот десерт с рюмочкой того самого коньяка, в котором настаивалась вишня, и чашечкой крепко заваренного черного бархатного чая…

Торт «Челита»

Этот одна из немногих счастливых историй любви, которая может стать прекрасным десертом и для вас, дорогие мои, если вы отчаялись, перестали верить в чудо, опустили руки-крылья и решили, что все сласти-мордасти давным-давно миновали.

Речь идет о Клавдии Шульженко и ее любимом супруге – Георгии Епифанове – загадочном Г. Е. Ну и, конечно, о «Челите» – прекрасном домашнем торте, который Георгий Кузьмич придумал вместе со своей мамой, усовершенствовал вместе с Клавдией Ивановной и пек всегда в один и тот же день – 21 июля, в день их знакомства.

А началась история в 1940-м довоенном году, когда Епифанов, выпускник операторского факультета института кинематографии, впервые услышал на грампластинке звонкий девичий голос, исполнявший задорную «Челиту». Помните?

 
Ай, ай, я-яй!
Что за девчонка!
На все тотчас же
Сыщет ответ,
Всегда смеется звонко!
Ай, ай, я-яй!
Зря не ищи ты —
В деревне нашей,
Право же, нет
Другой такой Челиты!
 

Георгий мог слушать эту пластинку бесконечно. Еще не видя исполнительницы, он уже любил ее. Все тяжелейшие годы войны, которые Шульженко провела в составе полевой концертной бригады практически на передовой, а Епифанов стал кавалером трех орденов Красной Звезды, ордена Отечественной войны и множества медалей, Георгий как зеницу ока хранил пластинку с веселым, жизнеутверждающим, всепобеждающим голосом любимой.

А после войны, когда Клавдия Ивановна переживала не самые простые времена брака с Коралли, его измену, воспитывала сына, рожденного в этом браке, а потом пыталась выжить и выстоять в схватке с соседями по коммуналке, ненавидевшими и унижающими ее от какой-то мещанской зависти (Коралли уже оставил семью), почти каждый месяц она получала открытки с самыми теплыми пожеланиями и одной и той же подписью «Г.Е.». Даже циник Коралли, уходя от Шульженко, посоветовал ей не выбрасывать «эти безделицы», присланные из разных уголков нашей родины (от Камчатки и Владивостока до Калининграда и Москвы), ибо было в теплых строчках, адресованных Клавдии, что-то такое высокое и чистое, что не хотелось ни трогать, ни пачкать.

Одиннадцать лет приходили эти письма. И только в 1956 году, благодаря вмешательству общих знакомых, Епифанов получил шанс познакомиться с Шульженко лично. Мама его очень волновалась. Она испекла их любимый торт «Челита», выбрала самую красивую сорочку, собрала очень трогательный букет… Епифанов, которому через месяц должно было исполниться тридцать восемь лет, герой-фронтовик, побывавший во многих переделках за свою нелегкую жизнь кинооператора, приедет под балкон дома отдыха, где находилась Шульженко, вместе со своим другом-профессором и его женой, в обнимку с букетом и тортом, но так и не рискнет подойти к Клавдии Ивановне, спрятавшись в тени дерева. Зато выручат друзья… Профессор прокричит под балконом: «Клавдия Ивановна, я люблю вас больше жизни!», а его супруга, ворвавшись в номер Шульженко и уронив торт, скажет: «Клавусь, ну ты что? Там же мы тебе привезли Георгия Епифанова!». «Г.Е.?!» – уточнит Шульженко и тоже спрячется в ванной… И все-таки через неделю, аккурат 21 июля, судьбоносная встреча состоится. Снова будет сладкая «Челита», очень земное, домашнее общение и странный вопрос, который задаст Епифанову Клавдия, когда гости соберутся уезжать: «Георгий, а можно мне с вами? Довезете меня до дома?».

Конечно же, «Г.Е.» прекрасно знал адрес, по которому регулярно слал открытки все 11 лет. Он лишь молил бога о том, чтобы дорога была длинной-длинной, а машина сломалась где-то по пути. Выходя у своего подъезда, Шульженко забрала коробочку с «Челитой» и сказала:

– Приглашаю на чаепитие, Жорж. Решайтесь! Или сейчас, или никогда!

И Епифанов остался. Остался на долгие сорок лет. До самого последнего часа.

Когда они встретились, ей было пятьдесят, а ему только тридцать восемь. Но Георгий Кузьмич всегда говорил, что видит и слышит рядом с собой маленькую девочку, свою Челиту, которую нужно оберегать и защищать. Несмотря на разницу в возрасте и пересуды за спиной, они были очень счастливы. И теперь уже Клавдия Ивановна писала ему из всех городов и весей трогательные письма, короткие смешные записки, слала весточки всегда, когда только была возможность обнаружить почтовый ящик. «…Последние лучи заходящего солнца в золотой осени всегда особенно горячи и до терпкости знойны. Знай, мой родной, …что у тебя есть женщина и друг, которая всегда тебя ждет, и будет ждать, и когда бы ты ни пришел, мы забудем о времени и обо всем…». «Мой родной, любимый Жорж! Ты вошел в мою жизнь, когда она потеряла для меня смысл и интерес. Ты вдохнул в меня жизнь. 21 июля 1956 года, когда мы встретились, – великий день для меня, день моего второго рождения для любви. Сколько мне осталось – все твое».

А вот и рецепт бесконечного счастья от великих Г.Е и его К.Ш.

Для теста

• 4 яйца

• 1½ стакана сахара

• 200 г сливочного масла

• 200 г сметаны

• 1 ч.л. пищевой соды

• 2 стакана пшеничной муки

• 1 стакан дробленых грецких орехов

• 1 стакан изюма

• 2 ст.л. какао-порошка

Для крема

• 200 г сливочного масла

• 1 банка вареной сгущенки

• сок и цедра ½ лимона

Для украшения

• 90 г шоколада (по желанию)

Приготовить тесто для коржей: взбить яйца с сахаром, добавить размягченное сливочное масло и сметану, затем соду и муку. Замешать тесто.

Разделить тесто на 3 части, в каждую дополнительно добавить по одному ингредиенту: орехи, изюм, какао. Каждую часть теста тщательно перемешать и отправить выпекаться в духовку при 180 °C на 40–45 минут.

Готовые коржи остудить и выровнять, обрезав по краю.

Приготовить крем: взбить миксером размягченное сливочное масло с вареной сгущенкой. По чайной ложке вмешать в крем лимонный сок. В самом конце всыпать измельченную лимонную цедру.

Коржи, бока и верх торта смазать кремом. Бока обсыпать измельченными обрезками коржей. При желании торт можно украсить растопленным шоколадом.

Шоколадный торт с орехами

О любви Владимира Маяковского к Лиле Брик все помнят по двум причинам: с одной стороны, это была действительно великая любовь великого поэта; с другой, Лиля Брик со временем превратила статус любимой женщины Маяковского в профессию. И уже никому не давала забыть об их странных и порой безумных отношениях семьи «на троих» (ведь Брик любила мужа); о букетике из двух рыжих морковок в голодной Москве; о драгоценном автографе Блока на только что отпечатанной тонкой книжечке стихов; о рецепте шоколадно-орехового пирожного, который Маяковский сочинил в стихах, колдуя в смешном фартуке у плиты – обо всех иных чудесах, которые он подарил ей.

А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли. Но мне, несмотря на то, что я предложу вам рецепт «бриковского пирожного», хочется рассказать о наиболее возвышенном и почти платоническом чувстве Маяковского к Татьяне Яковлевой.

Они познакомились в Париже. Она была – шарм и изысканность, он – напор, мощь и гротеск. Она пахла нежными фиалками, он смазывал волосы терпкими и страстными пачулями. Татьяна любила стихи Тютчева, Маяковский терпеть не мог все эти «сопли в сахаре». Они даже в обычной жизни, где нет стихов, не находили общего языка. Тем не менее Владимир Владимирович влюбился как институтка (по его собственным словам). Он страдал, ревновал, даже плакал, он впервые в жизни пытался достучаться до женского сердца, но Татьяна оставалась холодна и неприступна.

Маяковский уехал в Москву, оставив потомкам волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой»:

 
Страсти корь
сойдет коростой,
но радость
неиссыхаемая,
буду долго,
буду просто
разговаривать стихами я.
 

А Татьяне остались цветы. Или, вернее, – Его Цветы! Да-да! На этот счет существует очень красивая легенда, которая, возможно, и не соответствует действительности, но в которую хочется верить всем, кто имел счастье (или несчастье) любить по-маяковски – страстно и безоглядно.

Говорят, что весь свой огромный гонорар за парижские гастроли Маяковский оставил в Париже, в банке, распорядившись, чтобы три раза в неделю Татьяне приносили по букету самых дорогих и необыкновенных цветов «от Маяковского», – таких, которые обожала она, но не понимал сам поэт (Татьяна однажды высмеяла его за «банальные» розы). Банкиры строго следовали распоряжению, оставленному вкладчиком. И даже после смерти поэта в 1930 году, известие о которой непостижимым образом взволновало и расстроило холодную Татьяну, цветы продолжали регулярно поступать в любое время года с одной и той же запиской… В годы Второй мировой войны в оккупированном немцами Париже Татьяна Яковлева выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. И любовь Маяковского победила еще одну смерть – она не дала погибнуть от голода самой Татьяне.

Последний букет «от Маяковского» парижский банк положил на могилу Татьяны Яковлевой в день ее похорон много лет спустя после войны… В любом случае, даже если история эта всего лишь легенда, – это была Любовь, пережившая и победившая Смерть, это была любовь, растворенная в цветах и единственном стихотворении.

А теперь «бриковские пирожные», которые мне почему-то хочется назвать просто шоколадно-ореховым тортом.

Для теста

• 200 г пшеничной муки

• 4 ч.л. какао-порошка

• 1 ч.л. с горкой разрыхлителя теста (или ⅔ ч.л. пищевой соды)

• 4 яйца

• 200 г сахара

• 4 ст.л. сметаны

Для крема

• 180 г сливочного масла

• 3 ч.л. какао-порошка

• 1 банка вареной сгущенки

Дополнительно

• орехи по вкусу

• любая пропитка по вкусу (Маяковский использовал обычную воду с вареньем)

Приготовить тесто. Муку перемешать с какао-порошком и разрыхлителем. Яйца взбить с сахаром, добавить сметану и снова взбить. Просеять мучную смесь в яично-сметанную и взбить до пышности.

Форму диаметром примерно 20 см смазать маслом (только дно) или застелить пергаментом. Влить тесто. Выпекать в духовке при 180 °C примерно 30 минут. Проверить зубочисткой на сухость.

Для крема взбить масло (не слишком мягкое) с какао-порошком и сгущенкой.

Орехи поджарить и порубить. Готовый бисквит достать из формы, остудить, разрезать на 2–3 коржа. Пропитать, смазать кремом и обсыпать орехами каждый корж и бока торта. Дать пропитаться минимум 3 часа и подавать, разрезав на пирожные.

Торт Сrème sure sucrée («Моя сладкая сметанка», или «Тающее чудо»)

Эта яркая и короткая, полная несказанной нежности и романтики история началась в Париже. И у нее были свои главные герои – Эдит Пиаф (ВЕЛИКАЯ Эдит Пиаф) и Марсель Сердан (знаменитый боксер, титулованный атлет, «бомбардир из Марокко»).

Если судьба бы тебя у меня забрала,

Если б ты умер или уплыл далеко,

Зачем мне знать, что любима была глубоко,

Ведь в этот миг я бы уже умерла…

Эдит исполнила свой коронный «Гимн любви» на вечеринке у друзей в Париже, и в этот момент ей представили Марселя – «нашу национальную гордость, бомбардира из Марокко, Марселя Сердана». Эдит засмеялась и продолжила знакомство сама, словами: «А это просто певица, нет, не просто певица, а наша Великая Национальная Певица, гордость Франции – Эдит Пиаф». Красавиц Марсель покраснел до слез, коротко откланялся и ушел с вечеринки. Эдит затем напишет, что своей выходкой украла у Любви три бесконечные недели счастья.

Но три недели спустя, когда Пиаф прилетела в Нью-Йорк с гастролями, в ее отельном номере раздался телефонный звонок:

– Добрый вечер, мадам! Вы, вероятно, меня не помните? Я Марсель Сердан. Нас недавно с вами представили друг другу…

– А… Национальная гордость из Марокко? – вновь не удержалась Эдит от колкости, но тут же одернула себя. – Прекрасно помню. Не сердитесь. В моих ста сорока семи сантиметрах роста сто сорок сантиметров колкости и всего семь – нежности.

– Могу я пригласить вас поужинать?

– Да! Я обожаю мясное, острое и сладкое. Расстарайтесь!

К огромному изумлению Эдит, Марсель привел ее в какую-то забегаловку, где гостям прямо у барной стойки подавали пастрами (дешевую говядину со специями) с пивом. Десертом было приторное мороженое.

– Да вы крохобор, батенька! – снова не удержалась от ехидства Эдит. – Боксерам так мало платят, что они вынуждены экономить на дамах?

– Скажи, что ты хочешь, и ты это получишь! – вспылил обычно сдержанный Марсель. – Мне было просто важно увидеть тебя.

– Я хочу Сrème sure sucrée. Именно это я называю «сладким», а вовсе не ужасное американское мороженое.

Марсель тотчас же пригласил певицу в самый известный в Нью-Йорке парижский ресторан, обронив всего одну лишь фразу:

– Для любящего сердца даже дешевое мороженое – лучший десерт. Для холодного – гора взбитых сливок покажется пресной и жесткой.

Как бы то ни было, а Эдит запомнила эти слова и потом частенько повторяла их сама. Очень быстро они с Марселем стали любовниками. Но любовниками весьма странными. Их очень часто встречали гуляющими в парках и оживленно дискутирующими; они могли провести вечер в публичной библиотеке, читая последние парижские газеты; они заходили в самые дешевые фастфуды или просто ели на улицах то самое мороженое, нимало не заботясь о том, что сладкие капли испортят их дорогие костюмы… Марсель старался не пропускать концерты Эдит (правда, почему-то все время прятался в последних рядах галерки), а сама она ни разу не была на его поединках: «Терпеть не могу мордобой!». Друзья и публика недоумевали: так есть роман или его нет?

– Воробушек, а ты сможешь сегодня прийти на мой поединок? Сегодня бой за звание чемпиона мира…

– А что у нас сегодня? 21 сентября 1948 года? Что ж, я приду. И этот день войдет в историю Франции как день, когда любимица нации лицезрела избиение любимца нации, – пошутила Пиаф.

Но на бой она все-таки пришла. Более того, осознав всю беспощадность профессионального бокса, его кровавую жестокость, Эдит от дикого волнения изорвала в клочья шляпу соседа, а по окончании поединка, когда Марселю триумфально подняли руку, а сам он едва стоял на ногах, пулей выскочила на ринг и принялась вытирать кружевным платком кровь с лица любимого.

Папарацци взвыли от счастья, а репортеры солидных изданий попросили организовать пресс-конференцию, чтобы задать чемпиону вопросы о его любовнице. Пикантность ситуации и суть скандала заключалась в том, что Марсель… был женат.

– Родная, пообещай, что будешь ждать меня у себя дома и не появишься на этой конференции…

Эдит согласилась, запершись в своем отельном номере и заказав из ресторана Сrème sure sucrée.

Пресс-конференция была самой короткой в истории спорта:

– Дамы и господа! – сказал Марсель. – Я люблю Эдит Пиаф. Люблю больше жизни. И мы любовники. Любовники, а не супруги, по той лишь причине, что я женат и у меня в Марокко дети. Но как только я смогу развестись с женой, как только Эдит разрешит мне это сделать, повода для сплетен и пересудов у вас не будет.

Марсель не приехал в этот вечер к Эдит, потому что впервые в жизни он сказал для миллионов читателей газет то, что болело у него последние несколько месяцев: увы, Эдит и мысли не допускала о том, что можно построить свое счастье на чужом несчастье и лишить детей отца.

Утром ни одна газета мира не написала ни единой грязной строчки и не опубликовала ни одной фотографии с боя. А у дверей Эдит обнаружилась огромная корзина цветов с запиской: «От акул пера – женщине, которую любят больше всего на свете».

С этого самого момента пара практически не расставалась. Они вместе вернулись в Париж, вместе отправились в европейское турне. Их глаза светились от счастья, а сердца бились в одном и том же ритме любовной горячки.

В 1949 году Пиаф предложили новые гастроли в Америке, увы, не предложив ничего Сердану. Эдит улетела в Нью-Йорк, но уже через три дня позвонила в Париж:

– Умоляю, прилетай! Я не могу дышать без тебя. Я не могу петь без тебя. Я не могу жить без тебя!

А еще через тридцать минут Сердану принесли телеграмму: «Скучаю!!!!»

И Марсель вылетел в Нью-Йорк тем же вечером, отправив любимой телеграмму: «Лечу!!!». Вылетел тем самым роковым рейсом, которому суждено было разбиться над Атлантикой близ Азорских островов.

Утром, прочитав в газетах о катастрофе и увидев в своей гостиной толпу друзей с заплаканными глазами, Эдит улыбнулась:

– Это розыгрыш, да? Это проверка моих чувств, да? Это ОЧЕНЬ глупая шутка, ребята! Милый, выходи же скорей, я дико соскучилась…

Когда же до Пиаф дошел смысл происходящего и она просто захлебнулась в рыданиях от отчаяния и боли, разрывающей грудь, ее администратор напомнил ей о вечернем концерте и предложил его отменить.

– Нет! Я буду петь. Я буду петь для Марселя. Для него одного.

Эдит Пиаф вынесли на сцену, так как идти она не могла. Зал замер.

– Этот вечер я посвящаю Марселю Сердану. Пожалуйста, не хлопайте. Просто слушайте.

Концерт шел своим чередом. В самом конце, как давно придумала Эдит для своего Марселя, исполнялся гимн Любви:

 
Если судьба бы тебя у меня забрала,
Если б ты умер или уплыл далеко,
Зачем мне знать, что любима была глубоко,
Ведь в этот миг я бы уже умерла…
 

Эдит Пиаф потеряла сознание, не успев допеть последнюю строчку: «Бог соединяет тех, кто любит друг друга»…

После трагической гибели Марселя Пиаф более не хотела ни любви, ни денег. Она жила только ради публики. И щедро занималась благотворительностью. На ее благотворительных концертах обязательно подавали дешевое американское мороженое и изысканный Сrème sure sucrée.

Для теста

• 400 г сметаны

• 2 яйца

• 2 стакана сахара

• 1½ ч.л. пищевой соды, гашенной уксусом

• 2 стакана пшеничной муки

• 2 ст.л. какао-порошка

• сухие ягоды или грецкие орехи по вкусу (по желанию)

Для крема

• 600 г сметаны

• 1 стакан мелкого сахара

• сок ½ лимона

Для глазури

• 2 ст.л. сметаны

• 1½ ст.л. какао-порошка

• 2 ст.л. сливочного масла

• 2 ст.л. сахара

Соединить ингредиенты теста: сметану, яйца, сахар, гашеную соду, дважды просеянную муку. Все тщательно и интенсивно размешать. Разделить тесто на 2 части, в одну часть добавить 2 ст.л. какао-порошка.

Можно добавить по желанию в тесто либо ягоды (только достаточно сухие, вроде вяленой вишни, подсохшей малины или незрелых абрикосов), либо грецкие орехи. Выпекать при 200 °C в течение 20–25 минут.

Приготовить крем. Сметану, сахар и лимонный сок взбить до однородности и полного растворения сахара.

Приготовить глазурь. Все ингредиенты растопить на огне, помешивая, не доводя до кипения.

Промазать остывшие бисквитные коржи кремом и покрыть шоколадной глазурью. Торт получается очень нежным, похожим на мороженое, тающим во рту.

Торт «Опиум»

История любви великого полководца и прекрасной креолки описана в литературных произведениях – от стихотворений и эссе до повестей и пьес, она стала сюжетом нескольких кинолент и вошла в анналы парижского фольклора, а также стала основой легендарного парижского пирожного и даже духов.

Они познакомились, когда Наполеон был еще беден, невзрачен и никому не известен, а Жозефина уже имела статус вдовы, часто меняла любовников, да к тому же была старше будущего мужа на шесть лет. Но словно неведомая сила влекла их друг к другу. Многочисленные признания Наполеона, адресованные Жозефине, свидетельствуют о его искренней любви к ней. Любви, которая забывала все причиненные обиды и прощала многочисленные измены. «Ты одна – счастье и мука жизни моей»; «не прошу у тебя ни вечной любви, ни верности. День, когда ты скажешь: “Я люблю тебя меньше”, будет последним днем моей любви или последним в моей жизни».

Проведя вечер с прекрасной креолкой, Бонапарт был очарован ею на всю оставшуюся жизнь. Слепо влюбленный, он не замечает, что в доме Жозефины Богарне, который стареющая дама содержит в долг, его угощают из глиняных тарелок, а ножка ветхого кресла может в любую минуту подломиться. Он видит не смуглую кожу в сеточке морщинок, а нежную деву с каштановыми волосами и грациозными движениями, мужественную женщину, которая «тянет» двоих детей и нуждается в помощи. Он делает предложение. Ей, бесспорно, приятна любовь дикаря, не замечающего ее недостатков. Его страсть доказывает, что она еще молода и может иметь успех не только у юного Бонапарта. Они стали любовниками, а затем и супругами, изменив на бумаге свой возраст.

В день венчания в марте 1796 года Бонапарт подарил возлюбленной кольцо с сапфиром. Внутри кольца была гравировка: «Это судьба». И вскоре судьба действительно сделала Жозефину императрицей, а Бонапарта – императором. Великий полководец уверенно захватывал весь мир, одерживая одну победу за другой, и из каждого похода отправлял любимой супруге нежные и страстные письма, полные эротических откровений и романтических признаний. Он называл ее «сладким ядом», она его – «опиумом». В честь любимого придворный кондитер Людвиг де Шарло создал одноименное пирожное, который Жозефина назвала «опиумом».

Однако время шло, Наполеон грезил наследниками, а Жозефина не могла забеременеть. Вокруг темпераментной креолки роились толпы поклонников, и вскоре об интрижках и изменах императрицы узнал и сам Наполеон. И тогда Бонапарт решается заключить новый брак с принцессой Австрии Марией-Луизой, чтобы сохранить династию и продлить свой род. В 1809 году Жозефина и Наполеон разводятся. Жозефина сохраняет титул императрицы по настоянию Бонапарта, а также получает Елисейский дворец, Наваррский замок, Мальмезон, три миллиона в год, гербы, эскорт, охрану и все атрибуты царствующей особы.

Но даже после развода император продолжает писать Жозефине нежные письма, полные любви и тепла. Новый брак и появление долгожданного сына не приносят Бонапарту счастья. После разгрома при Ватерлоо император отправляется в ссылку на остров Святой Елены. Жозефине отказывают в возможности сопровождать бывшего супруга, и спустя пару месяцев после отречения Наполеона от власти она умирает. А в 1821 году уходит из жизни и велчайший полководец всех времен и народов Наполеон Бонапарт с именем любимой Жозефины на устах.

По свидетельству очевидцев, рядом с постелью Жозефины и с телом Наполеона были обнаружены белые коробочки, перепачканные кармином помады Жозефины и перевязанные атласными лентами, внутри которых хранились кусочки зачерствевшего пирожного…

Для теста

• 200 г сливочного масла

• 1 стакан сахара

• 4 яичных желтка

• 1½ стакана пшеничной муки

• 2 ст.л. какао-порошка

• 1 ч.л. пищевой соды, гашенной уксусом

Для коржей из безе

• 4 яичных белка

• 1½ стакана сахара

Для крема

• 2 стакана мака

• 1 стакан сахара

• около 1 стакана кипятка

• 500 г сливочного масла

Для шоколадной помадки

• 4 ст.л. сахара

• 3 ст.л. какао-порошка

• 2 ст.л. сепараторной (вывешенной в дуршлаге) сметаны

• 2 ст.л. сливочного масла

Для посыпки

• ⅔ стакана дробленых грецких орехов или миндаля

Приготовить тесто. Сливочное масло растереть с сахаром, затем втереть по одному 4 желтка. Добавить муку, какао-порошок и гашенную уксусом соду. Все вымешать. Тесто должно получиться средней консистенции, не жидкое и не густое.

Испечь из теста 3 коржа в духовке при 180 °C в течение 15–20 минут.

Приготовить меренгу для коржей из безе. Белки взбить с сахаром, отсадить в виде 2 коржей того же размера, что коржи из теста, и испечь: духовку разогреть до 180 °C, поместить меренгу и сразу уменьшить температуру до 120 °C. Печь 1 час 20 минут. Для хорошего результата коржи следует печь отдельно.

Приготовить крем. Мак растереть в ступке, добавить сахар и залить кипятком на глазок, чтобы масса распарилась. Охладить маковую массу до комнатной температуры. Взбить сливочное масло и постепенно вмешать в него маковую массу.

Собрать торт в следующей последовательности: обычный корж + крем + орехи + корж безе + крем + орехи и т. д.

Приготовить шоколадную помадку. Смешать сахар с какао-порошком, густой сметаной и сливочным маслом. Все растереть, прогреть и варить на слабом огне 2–3 минуты.

Готовый торт полить шоколадной помадкой и посыпать орехами.

Домашний торт «Любовь Орлова»

Одна из самых загадочных, романтичных и трагических историй советского кинематографического Олимпа – это история легендарной Любови Орловой и не менее легендарного Григория Александрова. Об этой паре ходило столько мифов и слухов, что рассказ о них занял бы отдельный том. Но мы начнем с того, в чем уверены точно: с рассказа о «вилле» Орловой и ее знаменитом торте «Любовь Орлова». Торт носит имя актрисы, хотя был изготовлен кондитерами Сталина для ее супруга, Александрова.

Но вначале о «вилле». Так именовали в подмосковном поселке дачу звездной четы, проект которой был скопирован с загородного дома Чарли Чаплина. На этой вилле присутствовала и огромная утопленная в пол ванна из мрамора, и роскошный камин с изразцами, и подвесная терраса – зимний сад, и две просторные спальни, разнесенные одна от другой очень далеко.

Да, Орлова любила мужа платонически, по-родственному. После того как ее первого супруга Андрея Берзина смертельно ранили при аресте штыками в супружеской кровати, Любовь Петровна более никогда в жизни не сумела ни с кем разделить супружеское ложе. Она даже самому товарищу Сталину отказала холодно и дерзко, когда вождь народов на одном из приемов пригласил ее погостить в его резиденции. «С удовольствием, – сказала Орлова, – Вот только выслушаю сейчас от вас историю ареста моего супруга, и поедем!». Сталин прервал прием и более не выказывал к Орловой никакого интереса, демонстративно общаясь только с ее вторым мужем – Александровым.

Александров и Орлова – яркие, талантливые, гениальные подранки сталинской репрессивной системы – много лет хранили сокровенные тайны друг друга. Александров, первый брак которого распался из-за его безумной страсти к Сергею Эйзенштейну, воспитывал сына от первого брака – Дугласа. Орлова пасынка не жаловала, ибо был он во времена тяжелых военных и послевоенных пятилеток дрянным и избалованным образчиком «золотой молодежи», и лишь его арест за тунеядство и антисоциальное поведение, тюрьма и последующая женитьба на простой русской девушке Гале (Дуглас к тому времени изменил имя на обычного Васю) как-то примирили мачеху и сына Александрова.

Орлова пользовалась всенародной любовью, купалась в роскоши и богатстве (супруги считались первыми официальными миллионерами Советского Союза), но сама Любовь Петровна любила в жизни всего три вещи: красивые платья, свою работу и домашнюю выпечку, в которой ей приходилось себе часто отказывать, чтобы сохранить фигуру.

Последние годы жизни, когда Александров похоронил сына, впал в депрессию и сплин и почти не хотел и не мог работать, 75-летняя Орлова тянула на себе уже ветшающий дом, содержала внука и сноху Александрова, но хуже всего то, что она не могла обходиться без съемок, а показываться перед публикой с морщинами и сединами ей не хотелось. И тогда Александров решает снять свой последний фильм «Скворец и Лира», в котором Любови Орловой предстоит сыграть 25-летнюю героиню… Что это было – изощренная месть Александрова за свою творческую беспомощность либо, наоборот, лебединая песня любви для Любови – сказать трудно. Но Орлова справилась блестяще. И хотя фильм получился проходным, сама Орлова в нем – гениальная и очевидно молодая.

Сегодня, когда нет уже никого из наследников Александрова (у Орловой не было детей), мы можем просто склонить головы перед мужеством и талантом этой женщины и порадоваться тому, что ее архивы, в том числе и рецепты, сохранились…

Для крема

• 400–500 г жирной сметаны (не менее 30 % жирности)

• 150–200 г сахара

Для теста

• 100 г сливочного масла

• 2 яйца

• 1 банка сгущенного молока

• 120 г пшеничной муки

• ½ ч.л. пищевой соды

• 1 ст.л. какао-порошка

• рафинированное растительное масло для смазывания

Для шоколадного покрытия

• 200 г белого шоколада

Для карамели

• ½ стакана сахара

• 1 ст.л. воды

• 1 ч.л. лимонного сока

Для крема взбить сметану с сахаром. Поместить крем в прохладное место.

Разогреть духовку до 200 °C.

Приготовить тесто. Смешать размягченное масло, яйца, сгущенку и муку, смешанную с содой. Тесто получается по консистенции средне-жидким, как на густые оладьи.

Вылить половину теста (примерно 7 столовых ложек) на противень стандартного размера, застеленный бумагой для выпечки. Противень необходимо предварительно поставить в горячую духовку и нагреть, тогда тесто равномерно растечется. Получится очень тонкий слой – не пугайтесь, корж хорошо поднимется. Но чем тоньше получится корж, тем нежнее будет торт.

В оставшуюся половину теста добавить столовую ложку какао и перемешать.

Как только пласт теста подрумянится, перевернуть его на стол, смазанный растительным маслом без запаха, и снять бумагу. Со второй половиной теста поступить так же. После выпечки каждый корж разрезать на четыре длинные полоски. Средняя ширина каждой полосы составит примерно 7 см. Можно сделать три полосы, тогда они будут примерно по 9 см. Коржи пекутся очень быстро!!!

Смазать кремом первую часть белой ленты, свернуть ее в кольцо, лишнее обрезать. Перенести рулетик на темный корж, проделать ту же операцию. Смысл в том, чтобы чередовать темные кольца со светлыми. Когда рулет станет достаточно большим, поставить его на блюдо «на попа» и продолжать оборачивать вокруг него белые и темные ленты, смазанные сметаной. У нас получается вертикальное чередование.

Далее нужно замерить диаметр получившегося торта, начертить на пергаменте по этому размеру круг. Растопить плитку белого шоколада, сделать белый шоколадный круг, размазывая шоколад по контуру, и дать застыть.

Теперь осталось накрыть шоколадом торт, смазать кремом бока и стыки.

Приготовить карамель. Насыпать в сковороду сахар, влить воду и лимонный сок. Варить карамель до светло-коричневого цвета.

Опускать в карамель вилку и лить с нее «нити» на скалку, обернутую пергаментом, или на любую шумовку, венчик, суповую ложку с гладкой круглой ручкой из нержавейки. Скалку или ложку крутить вокруг своей оси – будут получаться пружинки. Периодически сковороду с застывшей карамелью надо слегка подогревать (огонь не выключать!) и снова паутинить и паутинить. Попробуйте – очень увлекательно. Можно скатать из нитей шарики, можно поместить на округлый предмет (яблоко, например). Карамель боится влаги, поэтому мы ее будем класть на шоколад. Не кладите карамель просто на крем – растает. И еще: карамельные нити можно сделать заранее, сложить на пергамент и поставить в холодное сухое (это важно!) место.

Перед приходом гостей уложите карамельные нити на торт и подавайте. Восхищенные возгласы вам обеспечены!

Сметанный торт «Пушкин»

Писать о любви Пушкина и Гончаровой и легко, и сложно одновременно. С одной стороны, все, даже и не пушкинисты, знают ее в подробностях, с другой стороны, она так быстрокрыла, коротка и трагична, что хочется просто помолчать, сняв шляпу и склонив голову перед памятью великого русского гения. Тем не менее эта семилетняя любовь-свеча была, она сгорела без остатка, украсив и могильный холм поэта, и сотни грустных и красивых сонетов, написанных десятками поэтов всех стран мира в ее честь…

Светский щеголь, любимец дам, ценитель тонких дамских щиколоток и правильных точеных носиков эфиоп Александр Пушкин впервые увидел Гончарову, когда Наталье исполнилось всего шестнадцать лет. Зрелый, юркий, стремительный, невысокий Пушкин встретил на балу нимфу, которая даже в своих бальных туфельках и с прической греческой богини возвышалась над рядом напомаженных голов, скользя рассеянным взглядом огромных глаз испуганной лани в поисках таинственного и прекрасного «далека».

– Позвольте вас пригласить на танец, мадемуазель Совершенство?

Натали опустила глаза с легкой полуулыбкой. С высоты ее 173 сантиметров роста маленький Пушкин казался дерзким и забавным.

– Лучше попросите у моей маменьки разрешения.

– Лучше я попрошу у маменьки вашей руки…

И Пушкин сдержал обещание. Но Гончаровы поэту отказали. Они считали дочь слишком дорогим призом, чтоб отдавать его в руки хоть и модного, и состоятельного, и любимого императором, но всего лишь пиита.

Тем не менее через год Пушкин делает предложение второй раз и получает согласие. К этому времени и сама Натали была уже увлечена Александром. Ее нравились его искрометные шутки, стихи-экспромты, а более всего то, что, полюбив Гончарову, Пушкин абсолютно перестал обращать внимание на самых блистательных придворных красавиц.

И вот дело близится к свадьбе. В храме Большого Вознесения у Никитских Ворот назначен день венчания, кондитерам С. Вольфу и Т. Беранже предписано приехать из Петербурга в Москву, дабы испечь свадебный торт, который сам поэт очень любил и шутливо именовал «Пушкин», а для Натали заказано самое роскошное подвенечное платье из всех, которые видели две столицы.

Но в праздничный день все идет не так… Во время венчания кольцо поэта падает, катится по ковру. Он наклоняется, чтобы поднять его. Гаснет свеча, а с аналоя падают крест и Евангелие. Сколько знаков! Но выбор уже сделан…

За шесть лет, которые супруги прожили вместе, Наталья Николаевна родила мужу четверых детей. Но молодая женщина, которой всего-то исполнилось двадцать четыре года, скучает по светским развлечениям и тому успеху, которым она пользовалась, будучи совсем юной девушкой. Зрелая красота Натали приводит в восторг всю придворную знать мужеского пола, а «старик Пушкин», отметивший 36-летие, страдает и ревнует. И хотя у Александра Сергеевича нет секретов от жены, а у нее – от него (Натали рассказывает ему обо всех ухаживаниях), даже император Николай Павлович вынужден просить поэта последить за супругой. Последней каплей стал пасквиль, который Пушкину вручают однажды утром все его друзья и где поэт именуется рогоносцем. Пасквиль у всех визитеров написан одним и тем же почерком, а виновником унижения поэта назван Жорж Дантес: блестящий офицер, красавец, поэт, да еще и свояк Пушкина.

Пушкин вынужден вызвать Дантеса на дуэль, в ходе которой поэт был смертельно ранен. И все же даже перед смертью истекающий кровью Пушкин говорит любимой Натали: «Ты ни в чем не виновата!». И Наталья Гончарова делает все так, как велел ей умирающий Пушкин: он попросил ее уехать из города, носить два года траур, а после… после выйти замуж за приличного человека ради ее счастья и счастья их детей. Поэт любил свою жену так, что даже будучи на смертном одре, не мог не думать о ее счастье.

Через два дня после похорон поэта, в двух шагах от его дома на Мойке, в кондитерской, принадлежавшей все тем же С. Вольфу и Т. Беранже, за поминальным чаем из мелиссы с крыжовенным вареньем, пастилой из морошки и тортом «Пушкин» друзья поэта услышат новый молодой голос пока еще мало кому известного Мишеля Лермонтова, который будет им читать «На смерть Поэта»…

Для теста

• 400 г сметаны

• 200 г сливочного масла мили маргарина

• 4–4½ стакана пшеничной муки

• 1 стакан сахара

• 1 ч.л. соды

• 2 ст.л. какао-порошка

Для крема и глазури

• 400 г жирной сметаны

• 150 г сахара

• 25 г мелко раздробленного миндаля

• 25 г мелко нарубленных кедровых орешков

• 1 ст.л. лимонной цедры

• ванилин на кончике ножа

Для теста соединить сметану, размягченное масло или маргарин, муку, сахар и соду (можно ее не гасить). Разделить тесто на 2 части, в одну вмешать какао-порошок, по отдельности замесить пышное тесто. Разделить обе части теста пополам, в итоге получится 2 светлые и 2 шоколадные части.

Каждый кусок теста раскатать в круг примерно 25 см в диаметре и выпекать в разогретой до 200 °C духовке 10–12 минут (время зависит от свойств вашей духовки). Испеченные коржи можно подровнять в один размер (например, по лекалу из столовой тарелки).

Для крема и глазури взбить сметану с сахаром, добавить измельченные миндаль и кедровые орешки, еще раз взбить.

Собрать торт, промазывая коржи сметанным кремом.

Оставшуюся часть сметанного крема довести до закипания, проварить при помешивании на слабом огне, добавив лимонную цедру и ванилин.

Аккуратно полить сметанный торт сверху приготовленной глазурью. Через 3–4 часа (или ночь) пропитывания в холодильнике или в погребе торт готов!