Kitobni o'qish: «Джон Хоуп – охотник на призраков. «Дело о Безмолвной роще»»

На улице бушевала страшная гроза. Деревья, словно соломинки, гнулись под напором свирепого ветра. Молнии беспрерывно сверкали одна за другой, а грохотание грома превратилось в сплошной гул. К этому описанию непогоды стоит добавить стену из дождя, превратившую улицы Лондона в самые настоящие водные каналы, и вы поймете наше решение остаться на ночь в доме № 484 по Кинг Роуд. На этот раз мы собрались там вновь, получив долгожданную открытку с приглашением от Джона Хоупа, твердо соблюдавшего традицию в память о покойном Дэне Райтмане – основателе нашего маленького клуба.

Обменявшись рукопожатиями, мы, по обычаю, сытно пообедали, а затем, раскурив трубки, принялись внимательно слушать очередную историю о приключениях выдающегося охотника за сверхъестественным злом. Несмотря на юный для такого опасного дела возраст, Джон Хоуп уже зарекомендовал себя как успешный детектив, обладающий острым умом, крепкой памятью и железной волей.

Дело о Кровавой лестнице было захватывающим и весьма увлекательным повествованием, но о нем я поведаю в следующий раз, ибо в ту ночь была рассказана еще одна история, которая заслуживает вашего внимания. Как я уже сказал выше, из-за ненастья мы не смогли разойтись по домам как обычно, а потому решили скоротать время за обсуждением известных нам разновидностей сущностей из Извне.

– Я считаю, что бесконечной вариации проявлений Сил нет, а есть лишь их ограниченное число, – настаивал профессор Аркрайт. Этот седовласый старец, несмотря на свои годы, был полон ученого энтузиазма и жизненной энергии. Вот и сейчас, дискутируя с Джексоном – другим основателем клуба "Райтман", он активно жестикулировал и с небывалым рвением приводил свои доводы.

– В своих психоэманационных формированиях, – продолжал профессор, расхаживая по гостиной, – в нашем материальном мире существа из иного мира придерживаются определенных правил, что говорит о фундаментальных законах, касающихся существования этих сил в нашей реальности. Так, Сайян не может овладеть чем-то живым, но может изменить, исказить облик нематериальных предметов, что впоследствии приводит к полному их слиянию с ней. Условно назовем это болезнью, порчей неодушевленных предметов. Однако Сайян может быть опасна и для людей, потому что крайне негативно влияет на духовную проекцию человека и подвергает её такой же порче. Этот, на первый взгляд, парадокс отлично объясняется профессором Гардерсом в его монографии о природе Сайян.

– А как быть с другой формой – Аэльян? – спросил Джессоп, вытряхивая пепел из трубки. – Разве ее в свое время не причислили к иной силе, отличной от чудовищ Извне?

– Этот вердикт, уважаемый коллега, я считаю ошибочным! – с победоносным видом заявил седой профессор.

Мы все улыбнулись. В эти моменты Аркрайт выглядел, как озорной мальчишка, который получил возможность доказать взрослым, что они не правы. Джессоп притворно закатил глаза, но сделал это так, чтобы сей жест не заметил профессор, иначе беды не миновать.

– Аэльян – форма менее опасная, да! – уверенно продолжил наш друг. – Она обычно представляет собой сгусток эфира и похожа на тень, которая может вводить нас в заблуждение, способствовать усилению отрицательных эмоций, но не проявлять откровенной враждебности. Именно по этой причине мы и считали ее представителем иной силы – нейтральной по отношению к человеку. Но мои наблюдения говорят об обратном.

Профессор направился к одному из шкафов, заставленных книгами и рукописными текстами, и после недолгих поисков достал журнал, в котором записывал свои наблюдения.

– Так, где же это?.. А, нашел, – Аркрайт поправил очки и принялся менторским тоном подкреплять свою теорию фактами. – Так вот. За последние десять лет стараниями клуба было раскрыто 54 дела, носящих, несомненно, сверхъестественный характер. Из них 15 дел касались проявления Аэльян, 15 – Сайян, а еще 22 относились к Мальсан, т.е. совокупности проклятий и одушевленного насилия, в просторечье именуемыми привидениями. Оставшиеся 2 дела можно отнести к самой опасной из известных форм проявления зла – Шаийрракх. Когда я стал классифицировать и упорядочивать списки завершенных расследований, то заметил странное совпадение в количестве зафиксированных двух форм явления сил извне. Может кто-то и посчитает это совпадением, – Аркрайт хмуро посмотрел из-под очков на нас, слушавших профессора с недостаточным, по его мнению, интересом, – но я вижу здесь закономерность. А подтверждается она еще одним фактом, а именно: обе эти силы проявлялись с определенными промежутками в одних и тех же местах.

– То есть, вы хотите сказать, что обе эти проекции зла неразрывно связаны? – уже более заинтересованно спросил Джон Хоуп.

– Вы правы, именно это я и хочу сказать. Каждое дело клуба во всех этих местах начиналось именно с форм Аэльян. Порой мы находили источники, послужившие причиной разрыва барьеров между нашими мирами, а порой нет. Но что любопытно: вне зависимости от результатов наших расследований, спустя определенное время в этих местах наблюдались происшествия, связанные уже с Сайян. Обычно период между проявлением этих двух форм составляет 5-7 лет, хотя были и исключения.

– В таком случае, если ваши доводы верны, профессор, нам необходимо более тщательно разобраться с остальными делами, связанными в последнее время именно с Аэльян, – заявил Тейлор.

Этот крепкий, неподвластный возрасту мужчина был достаточно обеспеченным человеком и видной фигурой в деловых кругах Лондона. Благодаря его поддержке клуб "Райтман" обзавелся не только крепкими и обширными связями по всему миру, но и богатой коллекцией по эзотерике и мифологии.

– Это поможет нам гораздо быстрее обнаружить и устранить очаги проявления более опасных сил, – продолжал он, зажигая новую сигару. – Но у меня есть вопрос: а не может ли Сайян быть такой же промежуточной стадией, как и Аэльян? Что это лишь часть цикла, в конце которого может появиться нечто более опасное, скажем, Шайрракх?

Аркрайт некоторое время обдумывал вопрос.

– К сожалению, у нас недостаточно информации, чтобы утверждать это однозначно, но допустить такое вполне возможно. Как возможно и то, что Мальсан относится к некоей промежуточной стадии между Аэльян и Сайян. Это, конечно, спорное утверждение, ведь каждый случай уникален и отличается по своей силе. Однако если упустить из виду проявление Сайян, то это, вполне может привести к ужасному финалу: Шайрракх прорвется в наш мир.

– Думается мне, профессор, что Сайян не предпоследняя стадия, – заговорил молчавший все это время Джон. – Ваше утверждение выглядит вполне рабочей гипотезой, которая показывает, что все эти проявления можно сравнить с болезнью: с периодом ее инкубации и стадиями развития. Но в своих расчетах вы упустили еще одну форму.

Мы все в изумлении уставились на него.

– Еще одну? – от удивления Аркрайт даже застыл. – Но ведь за все время наших расследований мы не заметили в них принципиальных отличий! Когда вы с ней повстречались?

– Четыре года назад, – Джон устроился поудобнее и зажег трубку. Это было знаком для всех, что он собирается начать увлекательное повествование. Мы все расселись по креслам и принялись слушать.

– Все началось с одного дела. Тогда мне еще не было известно о существовании данного клуба. Я лишь сотрудничал с Дэном Райтманом и помогал ему в поимке и изгнании сил зла. Однажды он попросил помочь ему в расследовании дела о Живом саде. Это происходило в Левенс Холл, что в графстве Уэстморленд. Очень живописное место, скажу я вам. На пологом холме, ограниченном с северной стороны рекой Кент и несколькими рощами с южной, расположился огромный особняк (он был построен еще в 13 веке). Его бывший владелец, Чарльз Бомон, являлся потомком француза Гийома Бомона, создавшего известный на сегодняшний день всему миру сад, что примыкает непосредственно к усадьбе.

Я так понимаю, Дэн не рассказывал об этой истории, поскольку тогда, в ходе нашего расследования, мы слишком поздно выявили опасную и уже окрепшую форму Сайян. Несколько садовников погибли при жутких обстоятельствах прежде, чем мы смогли искоренить эту заразу и спасти прекрасные растения (труды не одного поколения садовников) от неминуемой гибели. Тогда мы посчитали, что с опасностью было покончено. И вот спустя два года я получаю письмо от Чарльза Бомона с просьбой безотлагательно приехать к нему в усадьбу и спасти от вновь нависшей беды. И так как у меня в памяти были еще свежи жуткие подробности той страшной ночи, которая чуть не стоила нам всем жизни, я, не мешкая, взял билет на ближайший поезд до Кендала.

На вокзале меня уже ждал экипаж. Кучер был осведомлен обо мне и через несколько минут, когда я уже читал письмо от Бомона, вез меня в одно из красивейших мест на земле.

Вот это послание.

«Уважаемый мистер Хоуп!

Я чрезвычайно рад нашей предстоящей встрече, хотя причину ее вряд ли назовешь приятной. Выражаю свои глубокие соболезнования по поводу кончины Дэна Райтмана. Это горькая потеря для всех нас, но я все-таки вынужден в такое тяжелое для вас время обратиться за помощью. В прошлый раз вы уже помогли избавить мои сады от твари, что губила их и насылала кошмары на нас. Прошло три года и все, казалось бы, осталось позади. Мне удалось разбить новый, в виде шахматных фигур, сад, привлечь спонсоров и новых посетителей. В преддверии конкурса и борьбы за титул самого красивого сада Англии я решил создать новый участок, посвященный мифам и темным легендам из разных уголков мира.

Для этого я пригласил специалиста по оккультным знаниям. О чем только я не услышал от него! Всевозможные чудовища, злобные духи, демоны, одержимые, ужасные божества… Всего этого с лихвой хватило бы, чтобы испугать даже такого человека, как я, мистер Джон. И тем не менее, после консультации с эзотериком и обсуждения с садовниками я создал план нового участка, и дело оставалось лишь за реализацией проекта. Новый сад должен был расположиться к востоку от поместья, между рекой Кент и дорогой на Хелсингтон.

Там росла небольшая роща, состоящая в основном из старых и больных деревьев. После частичной вырубки и укрепления грунта площадку должны были привести в порядок. Затем из оставшихся деревьев и привезенных растений началось бы создание сада «Ужасы народов мира». Однако планы стали неожиданно меняться уже на первом этапе.

Началось с того, что вырубка продвигалась непозволительно медленно. Инструменты ломались о корни деревьев, а сами растения, казалось, упирались, сопротивлялись и не поддавались дровосекам. Затем стали происходить странные и даже пугающие вещи: на четвертый день после начала работ наши места покинули все птицы и животные. Я сам видел, как лиса бежала бок о бок с зайцем, а хищные птицы летели, не обращая внимания на своих потенциальных жертв. Рабочие, которые наблюдали это необычное явление, крестились и в ужасе говорили о том, что место проклято. Некоторые просто всё бросили и убежали. Остальных я с огромным трудом уговорил остаться, пообещав заплатить им не только премию в тройном размере, но и деньги, причитавшиеся беглецам. На какое-то время вырубка продолжилась. Но пять дней назад пропал один из лесорубов.

Он, как сообщили мне его напарники, углубился в рощу, но так и не вышел. День поисков не дал результатов. Тем временем ситуация начала усугубляться. На месте вырубки возникла странная тишина, а рабочие стали жаловаться на ужасную головную боль и кошмары, донимавшие их ночью. А деревья… Люди говорили мне о том, что с ними творилось что-то неладное, но тогда я не до конца осознавал всю суть происходящего. Приехав на место вырубки, я и сам ощутил некую тяжесть. Мне было трудно дышать, словно легким не хватало воздуха. Это место угнетало, оно как будто было пропитано злом. Как бы мне ни хотелось завершить проект, я понимал, что, если продолжу, то рискую потерять не только деньги, но и, возможно, жизнь. Дальнейшие события только подтвердили правдивость моих предположений. На следующее утро пропал еще один рабочий. Его друг, Сэм, покрытый грязью, прибежал ко мне и, крича и заикаясь, сообщил о том, что его друга будто бы утащило дерево.

Честно признаюсь, я до последнего отказывался в это поверить, даже после всего увиденного в компании с Дэном Райтманом и вами, мистер Хоуп. Но хоть мой разум и протестовал, я все равно захотел расследовать происшествие лично. Отобрав самых крепких и храбрых парней, я и мой дворецкий, Вильгельм, во всеоружии углубились в эту ужасную чащу.

Мы с нескрываемым облегчением вернулись оттуда, хотя напарника Сэма отыскать так и не смогли. Пока мы находились там, успели повидать много такого, о чем я не могу рассказать в этом письме и сообщу только при личной встрече! С нетерпением жду вашего приезда. Мой кучер знает вас и доставит в поместье.

С огромным уважением к Вам, Ваш покорнейший друг

Бомон Ч.

P.S. Будьте осторожны. Кентская дорога нынче опасна. Если что-то случится, ни в коем случае не сходите с нее. Я постараюсь выйти к вам навстречу вместе со своими слугами».

– Следует ли говорить, что письмо вызвало у меня самые мрачные предчувствия. Судя по письму, дела приняли худой поворот еще на момент его написания, а с тех пор прошло уже три дня. Бог знает, какие ужасы творятся там сейчас. И этот постскриптум… Дорога опасна, но при этом с нее нельзя сходить. Почему? О чем же таком не хотел говорить в письме Чарльз?

Тем временем уже вечерело. Погода выдалась облачная, дул пронизывающий холодный ветер. Все говорило о надвигающемся дожде, чему я, если признаться, не был рад. Ибо дождь смывает следы, да и силы зла, как вы знаете, особенно активны в темное и дождливое время. Экипаж уже проехал по мосту через Кент и отправился в деревню Хинкастер. Оттуда, после небольшого отдыха и смены лошадей, мы свернули на запад и поехали по небольшой проселочной дороге через ту самую чащу, о которой с такими подробностями поведал мне мой клиент. Мы сделали такой крюк к югу, поскольку мост через Кент около поместья Левенс Холл еще не был достроен. Сама же роща, действительно, выглядела довольно мрачно. Деревья казались больными, иссохшими, словно их терзала какая-то жуткая зараза. Стволы были перекручены, космы мха, как длинные седые волосы, свисали длинными полосами с веток. Кора у всех деревьев была одинаково пепельного цвета, так что нельзя было отличить один вид растения от другого. Ветки тянулись вверх и там сплетались в сплошную крону, которая почти не пропускала солнечный свет.

Вскоре вокруг стало темно, да так, что на расстоянии пятидесяти метров уже ничего не было видно. Я ощутил какую-то подавленность и, как точно выразился Чарльз, удушье. Лошади уже давно чувствовали что-то неладное. Еще при въезде в рощу они брыкались и испуганно ржали, но кучер кнутом смог заставить их скакать дальше. Сейчас же они неслись по дороге без его понуканий, ибо были чем-то до крайности напуганы. Мы мчались слишком быстро: повозка опасно скрипела и высоко подскакивала на неизвестно откуда взявшихся на дороге корнях. И вдруг она резко остановилась. Меня швырнуло на противоположную сторону повозки. От сильного удара головой о стенку у меня потемнело в глазах, и я чуть не лишился сознания. В ушах стоял гул, сквозь который я смутно различал удаляющееся ржание лошадей и ругань кучера. Внезапно раздался его истошный вопль, который так же неожиданно и резко оборвался. Затем я услышал шелест листвы и треск сухого дерева. Повозку так сильно закачало из стороны в сторону, что я с трудом смог удержаться, чтобы не болтаться, как «цветок» в проруби.

Прекратилась тряска так же внезапно, как и началась. С трудом я выбрался наружу и огляделся. Солнце уже низко висело над горизонтом, а в низинах сгущался туман. Вокруг стояла какая-то неестественная, гнетущая, давящая тишина. Повозка была повреждена в нескольких местах. Передние колеса треснули, дышло лежало в виде кучи обломков. Корпус повозки был весь в земле и в каких-то странных отметинах. Кучера нигде не было, и это внушало тревогу, потому что он не мог просто так внезапно исчезнуть, бросив меня одного. По моему лицу текла кровь. С трудом собравшись, я нашел свою сумку и стал в ней рыться. Вскоре нашел неповрежденный фонарь, предусмотрительно заправленный перед поездкой. Со светом я сразу почувствовал некоторое облегчение и, несмотря на то что тьма продолжала давить со всех сторон, слегка приободрился. Вокруг меня образовалось видимое пространство, и я смог более детально рассмотреть место происшествия.

Повсюду была кровь. На том месте, где сидел кучер, ее было особенно много, и странный след вел в сторону чащи. Что-то утащило беднягу туда за считанные мгновения. Я с ужасом всматривался в кровавые пятна, понимая, что если останусь здесь, то меня постигнет та же участь. Нельзя было мешкать ни секунды. Тьма продолжала сгущаться вокруг все сильнее, туман выползал на дорогу и поднимался все выше. Я торопливо собрал свои вещи и достал еще один фонарь. Свет – наш главный союзник в борьбе с отродьями из Извне! Помните об этом всегда, друзья мои. В самый трудный час свет, огонь, как и подходящие Слова, станут вашим спасением! К сожалению, на тот момент у меня с собой не было компактного электрического пентакля (его я придумал гораздо позднее), зато у Чарльза в поместье имелся его более внушительный аналог. Ведь после того дела он (Чарльз) стал нашим негласным спонсором и помощником. В частности, в своем доме Бомон сделал для нас секретный кабинет, в котором мы с Райтманом устроили хранилище артефактов, тайных оккультных книг, оберегов и других необходимых вещей для борьбы с чудовищами из Внешних сфер. Так что я путешествовал налегке, хотя это и не означало, что я вовсе был безоружен.

Я зажег второй фонарь и поставил его возле себя, создав освещенное пространство. Вокруг была все та же неестественная тишина. Ни звуков сверчков, ни щебетания птиц или даже шелеста листьев. Это место будто поглощало все звуки. Пока была возможность, я достал часть своего рабочего костюма. Он состоял из жилета, расшитого серебряными нитями с изображением охранных знаков Сантама и некоторых других символов из трудов Зигзанда, и легких с ремнями пластин, защищающими руки и ноги. Затем я достал небольшой сверток со знаком Арнт, который считается одним из семи знаков защиты, дарованных самим Стражем – слугой Творца.

Когда все эти торопливые сборы и приготовления были закончены, я забросил сумку на плечо, предварительно прикрепив к ней один из фонарей, в руки взял другой фонарь и трость с острым серебряным наконечником и начертанными на ее древке рунами. С такой экипировкой я почувствовал себя значительно увереннее и отправился в путь, к дому Бомона.

По моим расчетам поместье Чарльза находилось не так уж и далеко, всего-то в нескольких милях. Но в этом жутком, почти с нулевой видимостью месте понять, насколько я близок к цели, было практически невозможно. Я очень аккуратно ступал по дороге, стараясь не создавать шума, хотя такая предосторожность была излишней: звуки моих шагов поглощались надвигающимся со всех сторон густым мраком. Чем дальше я шел, тем плотнее обступали меня корявые, сухие стволы. Ветки без листьев, тонкие и перекрученные, тянулись в сторону дороги и будто вслепую пытались меня поймать. В области затылка я стал ощущать неприятное покалывание.

Было чувство, что кто-то следит за мной. Стараясь не оглядываться, я упрямо шел вперед и в слабом свете фонаря пытался разглядеть дорогу. Сердце бешено колотилось, а страх сковывал движения. Моя душа чувствовала, будто что-то мерзкое и злобное, следит за мной и выжидает, чтобы внезапно наброситься и утащить, как несчастного кучера, в недра чащи. Стиснув зубы, я покрепче сжал трость и, стараясь не поддаваться панике, продолжил движение по теряющейся в тумане дороге.

Через некоторое время краем глаза я заметил какое-то движение справа впереди. Чей-то силуэт отделился от дерева и словно растаял в тумане. Я застыл и попытался разглядеть это что-то, но ничего, как ни старался, не увидел. Что же могло обитать здесь? Это не было похоже на Сайян, как вы могли бы подумать, ибо ей присуще искажение только неживой материи. Жизнь претит ей в качестве сосуда, она желает только пожрать ее и высушить дочиста.

Но что-то там двигалось, и оно было, вне всяких сомнений, очень враждебным. Переложив трость в другую руку, я расстегнул кобуру и вытащил револьвер. Позади меня раздался и сразу же затих громкий треск. Резко повернувшись, я от испуга чуть не выстрелил в сторону звука и только успел заметить нечто стремительно убегающее в чащу. И вновь раздался треск, но уже с противоположной стороны. Медлить было нельзя. Нужно было поскорее убираться отсюда, так как враги окружали меня быстро и ловко, а под покровом ночи могли еще и наброситься. Взяв сумку и прикрепив фонарь к шесту, я побежал трусцой, постоянно озираясь по сторонам.

Словно почуяв, что добыча ускользает, чаща оживилась. Вокруг меня стали раздаваться устрашающие звуки, заметались чьи-то тени, а от ближайшего дерева отделились жуткие силуэты каких-то шестиногих тварей. Они неспешно устремились за мной. Я побежал, да что там – попросту помчался сломя голову! Ужас окончательно овладел мной, и это чуть не стоило мне жизни. В панике я перестал смотреть на дорогу и вскоре, зацепившись за что-то, упал и покатился кубарем. Фонарь на спине разбился – и керосин потек из него тонкой струйкой. Трость отлетела куда-то в сторону вместе со вторым фонарем, и туман мгновенно накрыл их плотным слоем. Все потонуло во мраке, и тогда я услышал вдалеке звуки: визгливый и жуткий то ли лай, то ли вой. От него кровь застыла в жилах и ноги подкосились сами собой. Казалось, что этот вой звучал отовсюду, даже сверху, с деревьев. А еще он быстро приближался.

В такой обстановке необходимо было срочно что-то предпринять, но из-за всепоглощающего страха я с трудом заставил себя даже просто пошевелиться. Но вместе с тем во мне одновременно проснулось и другое чувство – чувство гнева. Ярость от того, что меня, как трусливую крысу, загнали в угол, и что я стану легкой добычей зла, которое столько лет успешно изгонял из разных уголков своей страны и за её пределами. Именно этот гнев и разорвал оковы моего страха. Дыхание стало ровным, мысли перестали путаться. Я быстро вскочил и подбежал к тому месту, куда, предположительно, откатились фонарь и трость. Пошарив по земле в этом холодном и липком тумане, я вскоре нашел то, что искал и отступил обратно к середине дороги. Звуки, хоть и казавшиеся приглушенными в этом царстве мрака и молчания, становились громче, прорываясь сквозь завесу тишины.

А через несколько минут я увидел их. Странные, пугающие, они напоминали скелеты кошек, только были в несколько раз крупнее, и в неровном свете фонаря их кожа (если это можно было так назвать), странно светилась. Перемещаясь, они издавали тихий скрип, как раскачивающиеся на ветру деревья. Их движения были какими-то ломаными, но удивительно быстрыми. Неведомые существа окружали меня. Я ждал, чтобы их собралось как можно больше. Когда их численность достигла около двух дюжин, они достаточно осмелели и созрели для атаки. Синхронно, словно единый организм, эти твари прыгнули на меня.

Молниеносно коснувшись знака Арнт на груди, я громко и отчетливо произнес Слово, которое активирует кратковременную защиту. Огонь в моем фонаре вспыхнул неестественно желтым, ослепительным, как маленькое солнце, светом. Твари, уже почти коснувшись меня, отлетели в разные стороны, будто ударившись о непреодолимый барьер. Случившееся привело их в замешательство. Несколько чудовищ, находившихся ближе всего ко мне в момент срабатывания защиты, погибли, остальные же в спешке отступили в темные заросли. Пока свет горел ярко, я, не мешкая ни секунды, быстро зашагал по дороге. На этот раз я внимательно смотрел себе под ноги и замечал корни деревьев, пытавшиеся вцепиться мне в ногу. Но всякий раз яркий свет отпугивал их.

Все было гораздо хуже, чем я предполагал. Лес был не просто болен, он стал чем-то хищным, злобным, живым. Единым. Не формой Сайян, не Аэльян, а какой-то новой разновидностью. Но на тот момент у меня не было возможности обдумывать этот факт. Необходимо было как можно быстрее добраться до безопасного места и узнать подробности, о которых мистер Бомон умолчал в своем письме.

Тем временем туман поднимался все выше, обступая меня со всех сторон, и лишь свет моего фонаря не позволял ему накрыть меня с головой. Это место всё-таки упорно не желало упускать свою добычу. Вскоре я услышал знакомый треск, к которому примешался и другой звук, напоминающий тяжелый топот. Задрожала земля, и мне стало не по себе. Какая тварь могла так передвигаться? Я достал из кармана специальный наконечник для трости в виде пентакля с вырезанными на нем охранными рунами, вставил его в выемку на конце, а затем, поворотом до щелчка, закрепил. Раз охранное Слово смогли отогнать эту нечисть, то и пентакль сослужит такую же службу.

Вскоре дорога начала подниматься вверх и поворачивать направо. По моим воспоминаниям, это было хорошим знаком, потому что неподалеку от поворота находился перекресток, от которого было уже рукой подать до поместья. Однако странным для меня стал тот факт, что в прошлый раз, когда я был здесь, лес так далеко не простирался. Он тянулся около мили по обе стороны вдоль дороги и заканчивался задолго до того, как я подъезжал к перекрестку. Значит, многое изменилось с тех пор. Я пошел еще быстрее, не забывая смотреть себе под ноги и глядеть по сторонам. Странного топота и скрипа уже не было слышно. Возможно, враги прекратили погоню, но я уже не верил, что этот лес так просто отпустит меня.

Впереди забрезжил слабый красноватый отблеск. Выход из леса! На душе стало легче от мысли, что существует граница этого жуткого места. На радостях я утратил бдительность, чего, конечно, не следовало делать. У самой кромки чащи, откуда-то сверху, донесся слабый скрип, и я в последний момент успел увернуться от набросившегося из засады монстра, что все это время сидел не шелохнувшись. Он рухнул рядом со мной в виде кучи обломков, а затем резко выпрямился. Признаюсь, вид у него был настолько омерзительный, что я не смог сдержать крика, невольно вырвавшегося из моей груди. Это чудовище чем-то отдаленно напоминало человека. Вблизи можно было рассмотреть его покрытые корой и мхом конечности, кости черепа, увитые плющом, а также гнилые человеческие внутренности, которые не вываливались лишь благодаря густым корням, жадно вгрызающимся в эти остатки плоти. Его руки-лапы заканчивались пальцами с острыми длинными когтями, а из-под густых косм мха, заменявших существу волосы, на меня смотрели два злобных светящихся глаза.

Выпрямившись, чудовище взмахнуло своими длинными лапами и попыталось зацепить меня. Отскочив в сторону, я поудобнее перехватил трость и поворотом механизма внутри удлинил ее так, что теперь она превратилась в самое настоящее копье с необычным наконечником в виде пентакля. Им-то я и попытался достать до предположительно уязвимых мест этого порождения зла. Тварь, несмотря на свои габариты, довольно ловко уклонялась от моих атак, но все же мне удалось ее задеть. Раздалось злобное шипение, и монстр, судорожно задергавшись, издал скрипучий крик, похожий на стремительное перекатывание камней и дерева.

В этот момент руны наконечника засветились красным цветом, и от них стал исходить такой жар, что трость почернела. Что ж, было приятно осознать, что знаки Сантама оказались губительными и для этой формы темных сил. Однако мой враг явно лишь тянул время. Он больше не пытался захватить меня, а лишь кружил и выжидал чего-то. Как только я пытался его обойти, он тут же преграждал мне путь и старался задеть. Нетрудно было догадаться, что вскоре к нему придет помощь и тогда мне точно будет несдобровать. В отдалении уже были слышны характерные визги и скрипы, а деревья вокруг меня стали сильнее дрожать и раскачивать ветвями.

Отвлекающим ударом трости я вынудил врага отпрыгнуть вправо, а сам тем временем с размаху швырнул в него фонарь. Он попал точно в цель и разбился. Мгновенно вспыхнувший огонь охватил и стал жадно пожирать верхнюю часть торса чудовища. Мох и кора, что заменяла кожу этому созданию, издавали жуткий запах и превращались в хлопья седого пепла. Чудовище истошно завопило, заметалось из стороны в сторону и, размахивая своими лапами, попыталось сбить пламя. Я хотел отступить к дороге, но монстр случайно загородил путь, и мне пришлось виртуозно лавировать, чтобы он попросту не раздавил меня.

Вскоре окончательно обезумев от боли и страха, тварь отступила вглубь чащи. Путь был свободен! Не мешкая больше ни секунды, я со всех ног помчался в сторону слабо мерцающего света и по истечении минут пятнадцати отчаянного бега оказался уже достаточно далеко от проклятого места. После темноты, удушливого мрака, холодного липкого тумана и орд ужасных тварей было безумно приятно ощутить свежее дуновение ветра и увидеть багряные отблески последних лучей заходящего солнца.

Впереди, где-то в полукилометре от себя я увидел каменную ограду, окружавшую поместье Левенс Холл и его сады. Необычным было то, что вся она была обвешана горящими факелами и лампами, а по ее периметру ощетинился настоящий лес кольев. Земля вокруг была изрытая и влажная, как после дождя. Меня охватило мрачное предчувствие. Я с осторожностью направился к усадьбе и снова почувствовал наступление гнетущей тишины. Я полагал, что, упустив меня из своих цепких лап, лес должен был потерять ко мне всякий интерес, однако это оказалось не совсем так. Обернувшись, я заметил светящиеся точки. Глаза! Множество глаз, полных ненависти и злобы, взирающих с ветвей. Такая орда могла запросто разорвать меня на кусочки, несмотря на все мои обереги. Но твари почему-то просто неотрывно смотрели на меня и чего-то ждали, ждали… И тут меня осенило: закат! Солнце уже почти опустилось за линию горизонта, тени удлинились, а тьма уже почти вплотную приблизилась ко мне.

Тем временем над оградой показались люди. Заметив меня, они начали активно жестикулировать и что-то кричать. Поднявшийся со стороны леса ветер заглушал их слова, но это не помешало мне понять, что, если я не потороплюсь, случится что-то ужасное. Я со всех ног помчался к укрепленным воротам, к которым сверху уже спустилось несколько человек с факелами и топорами. Они поторапливали меня криками, но выйти за ограду из кольев и света не рискнули.

В это время солнце зашло – и тьма вступила в свои права. Земля под ногами тут же задрожала и вздыбилась буграми. Люди подбадривали меня и призывали бежать еще быстрее, предупреждая об опасности сзади. Лесные твари с резвостью, которой позавидовали бы скаковые лошади, ринулись за мной. Вот же дрянь! Не хватало еще, чтобы после всего, что я сегодня пережил, меня в итоге утащило какое-то подземное отродье. В этот момент я побежал так, как никогда в своей жизни. Думаю, что мировой рекорд по скорости на коротких дистанциях я тогда побил с лихвой.

Расстояние до спасительной границы сокращалось, как между мной, так и неведомыми охотниками. Последним рывком я успел буквально прыгнуть в руки людей, которые быстро оттащили меня подальше в сторону ворот. Бугры остановились почти у самой кромки света. Из-под земли показались жуткие безглазые морды с множеством жвал и открытыми пастями, усеянными несколькими рядами зубов. Твари издали злобное шипение и нырнули обратно под землю.

Я настолько вымотался после этой гонки со смертью, что мог сохранять вертикальное положение только при поддержке двух человек. В глазах у меня двоилось, а легкие так и норовили вырваться наружу. Придя в норму через некоторое время, я все же смог поговорить со своими спасителями.

– Благодарю вас. Признаюсь, я уже и не надеялся добраться живым до поместья.

– Ох, сэр, право, вы родились в рубашке. Выйти из леса живым да целёхоньким? Мы уже отчаялись дождаться помощи!

– Помощи? – спросил я, – Чарльз Бомон запросил помощи?

– Уже вторая неделя пошла, как мы окружены, сэр.

– Минутку, – я пытался собраться с мыслями, – я не совсем вас понял. Вторая неделя? Но ведь письмо пришло ко мне только два дня назад. В нем сэр Чарльз просил меня помочь в расследовании дела. Почему он не сообщил мне, что здесь все намного хуже?

Все вокруг замолчали и смутились при моих словах, а мужчина, с виду дровосек, что вел со мной диалог, как-то странно на меня посмотрел.

– Значит, вы не в курсе, сэр? – тихо произнес он.

– В курсе чего? Слушайте, я устал, меня уже трижды чуть не сожрали чудовища, весь лес стал опасным живым существом и с таким я сталкиваюсь впервые. Может, вы все же соизволите мне объяснить, что тут происходит!? И где, черт возьми, сэр Чарльз?

Никто не ответил, и только мой собеседник подошел поближе и сказал:

– Пройдемте со мной, сэр. Я отведу вас к дворецкому.

Человек отворил ворота и поманил меня за собой. Я вошел во внутренний двор усадьбы. Некогда прекрасное место превратилось в настоящий военный лагерь. Повсюду были разбиты палатки, возле которых сновали женщины, мужчины и даже дети. Каждый из них был занят каким-то своим делом: кто-то изготавливал колья, кто-то готовил еду, убирал мусор, заправлял маслом фонари или зажигал новые факелы взамен сгоревших. Сады отсюда не были видны, но по особо укрепленной ограде с западной стороны поместья стало понятно, что там вновь опасно. Вскоре из-за туч выглянула луна, и в ее свете можно было заметить верхушки декоративных деревьев, превратившихся в гротескные и уродливые очертания. Однако толком ничего нельзя было рассмотреть, поэтому я просто проследовал за своим проводником через лагерь.

Увиденное зрелище повергло меня в шок. Этот лагерь выглядел по-настоящему обжитым. Знаете, всегда можно понять ту неуловимую разницу между новым и тем, что уже функционирует довольно длительное время. И вот здесь всё говорило о том, что люди так живут давно, гораздо дольше, чем пару дней. Вскоре мы подошли к парадному входу дома. Он был дополнительно укреплен крепкими досками, а портик был окружен оградой. Здесь несли караул четверо крепких парней, вооруженных дубинками, топорами и ружьями. Охрана окинула меня мимолетным взглядом. Мой проводник (его звали Сэм, тот самый, чьего друга утащило нечто) постучал четыре раза.

Дверь открылась и двое лакеев, с осунувшимися лицами и в помятых одеждах, устало, но учтиво предложили следовать за ними. Мы поднялись по винтовой лестнице на третий этаж и вошли в просторную мансарду. Почти все помещение было заставлено массивными старинными комодами, в которых хранилось что-то наподобие картотеки. В дальнем углу стоял широкий письменный стол, а позади него виднелось огромное, от пола до потолка, окно. Вот за тем столом и сидел Вильгельм – верный дворецкий Чарльза. Я помнил его. В свои довольно немолодые годы он все еще выглядел крепким мужчиной. Почтенный возраст не сгорбил его, а старость не ослабила руки. Орлиный профиль и волевой подбородок только подчеркивали его властную и сильную натуру. Но видно было, что даже для него последние события не прошли бесследно. Лицо осунулось, под глазами появились синие круги, а в глазах застыла накопившаяся усталость. Несмотря на это, Вильгельм продолжал отдавать распоряжения приходившим и уходившим слугам.

Увидев меня, он встал из-за стола и крепко пожал мою руку. Хватка оказалась железной. Так как он помнил меня еще по прошлому делу, а также учитывая некоторые другие обстоятельства, мы обошлись без лишних церемоний. Отпустив Сэма, Вильгельм предложил мне чаю с молоком. Сделав пару глотков горячего напитка, я немного расслабился, но на душе все-таки было тяжело.

– Вильгельм, дружище, – нарушил я тишину. – Скажи мне правду. Я уже здесь добрых полчаса, но до сих пор не понимаю, что происходит. Судя по письму, доставленному мне от мистера Чарльза, вашим бедам от силы неделя, тогда как твои слуги и, в частности, Билл говорят о том, что вы уже почти месяц находитесь в ужасном положении.

– Все верно, Джон. Действительно, прошел месяц с того момента, когда это началось. Сначала пропадали люди, работавшие в лесу, а затем… Затем все стало гораздо хуже.

– Чарльз что-то хотел мне сказать. В письме он упомянул о неких странных вещах, которые он не может доверить бумаге и обещал лично при встрече все разъяснить. Скажи мне, где он сейчас?

– Мой хозяин не сможет тебя принять, Джон, – мрачно ответил Вильгельм.

У меня пробежали мурашки по спине. Недобрые предчувствия снова нахлынули, но все же маленькая надежда еще теплилась во мне.

– Что с ним, Вильгельм? Где сэр Чарльз Бомон!?

– Он мертв, старина. Уже неделю как.

Я сидел ошеломленный и подавленный, не в силах поверить в его гибель. Все мои надежды, планы, потраченные усилия пошли прахом. Я рухнул в стоящее неподалеку кресло, и какое-то время мы с дворецким просто молчали. Тишину нарушал только мерный стук часов и людская суматоха снаружи. Затем, собравшись, наконец, с мыслями, я спросил:

– Как это произошло?

Вильгельм ничего не ответил. Казалось, что он был погружен в свои раздумья. И когда я уже решил, что он не хочет отвечать, тот достал трубку с позолоченным мундштуком и набил ее табаком. Я последовал его примеру, и вскоре вся комната наполнилась клубами табачного дыма, а новый невольный глава поместья начал свое повествование.

– Что ж … После того, как сэр Чарльз отправил вам письмо, он позвал меня, главного садовника Джека, лесничего Джонатана, а также нескольких самых доверенных лиц из прислуги в свой кабинет. В одном из книжных шкафов, как оказалось, находился потайной замок. Сэр Чарльз открыл его, и часть стены вместе с гарнитуром бесшумно отъехала в сторону. Нашему взору открылась узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вверх.

Поднявшись по ней, мы попали в замурованную часть мансарды без окон. В этом небольшом помещении хранились всякие диковинные вещи и книги, которые, по словам хозяина, должны были помочь нам в борьбе со сверхъестественным злом. Но мы тогда еще не понимали, что оно уже раскинуло свои сети и взяло нас под свой полный контроль. Некоторые семьи из прислуги и гостей спешно покидали дом в экипажах либо пешим ходом, но, учитывая отсутствие каких-либо мрачных слухов за пределами Левенс Холл и исходя из вашего неведения, мистер Джон, я теперь смело могу заявить, что они стали жертвами сил тьмы.

Господин Чарльз тоже догадывался об этом. Ведь после тех жутких событий, когда вы и Дэн Райтман спасли жизнь многим людям и избавили наши сады от ужасного монстра, он всерьез занялся изучением оккультизма. Приглашение им видного специалиста в области мистики, якобы для консультации по оформлению сада, было лишь предлогом. О да, я в этом уверен, Джон. Они вели переговоры о какой-то подготовке, но о чем именно шла речь, я, к моему сожалению, не смог узнать. Каждый раз при моем появлении хозяин и его таинственный гость замолкали и возобновляли беседу только после моего ухода. Я, к своему стыду, как какая-нибудь падкая до сплетен горничная, даже попытался подслушать их разговор за дверью, но они всегда беседовали очень тихо. Вскоре тот гость уехал, а Чарльз несколько дней занимался своими делами и никого не впускал к себе в кабинет. Двери крепко запирал и даже еду приказал оставлять у входа.

Все будничные дела он оставил на мое попечение. Со временем хозяин все реже спускался вниз и выглядел очень задумчивым. Признаться, я стал сильно переживать за него. Он мало ел и спал, даже не уделял должного внимания своему внешнему виду. Я попытался было его вразумить, но куда там. Чарльза, если тот загорался какой-то идеей, даже паровоз не сдвинул бы с пути. Он ведь упрямый был, человек дела.

Вскоре, однако, все вернулось на круги своя. Он вышел из своего добровольного заточения, стал снова управлять поместьем и принял активное участие в подготовке к конкурсу декоративных садов Англии за звание лучшего. Что из этого вышло – вы уже знаете. Как только начались подготовительные работы в роще, все изменилось. Именно господин Бомон первым понял, что суеверные слухи, гулявшие среди людей после череды жутких и трагических событий, оказались гораздо ближе к истине, чем предполагали другие. Он написал письмо вам и отправил срочным экипажем в Кендал. Затем, как я уже сказал ранее, он поведал мне и немногим доверенным людям о том самом секретном проекте, над которым трудился недавно целые дни напролет.

Книги были бесполезными для нас, поскольку многие не умели читать и писать, а те, кто все-таки мог, не понимал ни слова из написанного в этих странных фолиантах с мрачными иллюстрациями. Кстати, некоторые из книг были переплетены в нечто, до ужаса напоминавшее человеческую кожу. Я с содроганием прикасался к этим книгам, тогда как хозяин довольно спокойно их листал и искал нужные инструкции. Каждому из нас были розданы целые горсти амулетов в виде пятиконечных звезд с какими-то символами на каждом луче с приказом снабдить ими каждого оставшегося в поместье человека.

Помимо нательных амулетов, здесь хранились емкости с неизвестным мне маслом, святая вода в бутылях, крепкие металлические трости с выгравированными на них рисунками и знаками, маленькие арбалеты со стрелами, смоченными в какой-то пахучей жидкости, а еще странное устройство, которое сэр Чарльз назвал электрическим пентаклем. Нашлись даже легкие кожаные доспехи, также полностью исчерченные какими-то знаками. В общем, это был целый арсенал для борьбы с нечистью. Признаться, это зрелище одновременно удивило и приободрило нас. Теперь мы чувствовали себя защищенными.

Работа закипела. Очень сдержанно и аккуратно мы донесли до прислуги и гостей весть о том, что ситуация очень серьезная и время для бегства уже упущено. Как и я, сэр Бомон был твердо уверен в том, что уехавшие раньше люди не добрались до ближайших населенных пунктов. Лесные кущи окружали Левенс Холл со всех сторон, и выбраться можно было лишь по единственной дороге, что связывала Хевершам на юге и Кендал на севере, однако мост еще не достроили, а река в этом месте глубокая, да и течение быстрое и коварное. По ней, конечно, можно было добраться до Хелсингтона, но не было лодок, а после прекращения всяких работ в злополучной роще никто не осмеливался покидать пределов поместья.

Исчезновение людей, неудавшиеся поиски напарника Сэма и жуткая, изменившаяся до неузнаваемости роща сильно напугали всех нас. Днем мы активно занимались приготовлениями по укреплению границ Левенс Холла, а ночью укрывались в стенах поместья и дежурили по очереди у всех окон и дверей. Там, снаружи, с наступлением темноты, происходило нечто жуткое. Чарльз сообщил мне, Джеку и Джонатану, что опасность будет нарастать с каждой ночью и что перед вашим приходом нам следует укрепить поместье, чтобы быть готовым встречать вас у восточной границы леса. Распределив людей по бригадам, мы принялись создавать из красивейшего места в Англии самую настоящую крепость. Все окна и двери в поместье были укреплены деревянными щитами с нанесенными на них рунами. Вокруг главного дома мы возвели небольшую, но крепкую изгородь и расставили фонари, заправленные тем самым таинственным маслом. Чарльз не рассказывал о его составе, а только заметил, что свет этих фонарей поможет нам уберечься от ночных страхов.

Живые изгороди послужили нам дополнительной защитой. По периметру также были воткнуты колья и расставлены фонари. Чарльз отобрал несколько людей из прислуги, которые обладали навыком рисования, поручив им расписать дома и стены первой линии обороны особыми охранными знаками. Несколько людей отправились развешивать вокруг дома амулеты и приводить в порядок оружие из потайного арсенала. Из отдельно стоявших складов непосредственно в поместье были переправлены все запасы еды и питья. Прислуга покинула свои дома, располагавшиеся у восточной границы Левенс Холл, и разбила палатки во внутреннем дворе поместья. Работы было еще очень много, люди выбивались из сил, но никто не роптал. Все прекрасно понимали, что от этого зависит их жизнь. Да, сэр Бомон многого не рассказал им, но и так было ясно, что зло из страшных ночных баек не миф, а реальность, и оно лишь выжидает время.

Это случилось на десятую ночь с момента первого происшествия. Мы обсуждали с хозяином план возведения второго кольца защиты, когда снаружи раздалось ужасное рычание и истошные крики людей. Схватив оружие, мы выбежали на улицу. Нашему взору предстало страшное зрелище. Земля была залита кровью и устлана телами погибших. Рядом с ними сновали необычные ужасные твари, внешний вид которых не поддается описанию. Это было нечто, слепленное из обломков деревьев, комьев земли, камней, с огромными когтями и клыками. Были и другие твари, поменьше, внешне смахивавшие на скелеты зверей и издававшие скрипящие звуки. Сметая все на своем пути, эти чудовища в считанные мгновения разрывали несчастных на куски. Однако в некоторых местах наши люди смогли организоваться и дать отпор.

Мы же с Чарльзом поспешили к южному выходу, где не светил ни один фонарь. Оказавшись на месте, поняли, что именно здесь и случился прорыв: фонари были повалены и разбиты, земля вокруг испещрена бороздами и усеяна останками человеческих тел. По-видимому, что-то огромное появилось из-под земли и смело нашу линию обороны. Сэр Бомон оставил меня восстанавливать защитное кольцо, а сам достал причудливое оружие, смахивавшее на плеть. Вот только на концах ремней были прикреплены лезвия в виде пятиконечных звезд. В то же время со стороны леса раздался приглушенный скрип. Я только успел заметить какое-то смутное движение, как удар чудовищный силы отбросил меня в сторону. Пролетев несколько метров, я упал на землю. От сильного удара в голове зазвенело, а грудь словно сдавило тисками.

В то же мгновение какая-то ужасная тень нависла надо мной. Я увидел огромные, с мою руку, когти и уже мысленно попрощался с жизнью, как вдруг раздался свист, а затем удар с громким хлопком. Тень отскочила в сторону и заскрипела. Это был странный звук. Так могло бы стонать дерево, будь у него глотка. Я с удивлением наблюдал за тем, как хозяин, нисколько не боясь стоящего перед ним чудовища, хлестал его, как воришку, пойманного с поличным. После каждого точного удара этого диковинного оружия раздавался хлопок, сыпались искры, а монстр отступал все дальше и дальше от нас.

Наконец, чудовище вовсе ретировалось. Сэр Бомон помог мне встать, а затем поспешил на помощь к оставшимся в живых людям. Довольно быстро я пришел в себя и также присоединился к бою. Спустя пару часов мы смогли полностью отразить ночное нападение и заняться восстановлением ограждений. В ту ночь мы потеряли убитыми почти две дюжины людей, еще с десяток было ранено. В живых оставалось около восьмидесяти человек, среди которых годных к бою была от силы половина. Стоит ли говорить, что людьми овладел ужас и чувство безысходности. Многие не верили в то, что они смогут пережить следующую ночь. Но Чарльз не падал духом. Он заверил всех нас, что помощь уже близко и наша задача – продержаться до ее прихода.

Люди несколько успокоились, и мы смогли начать восстановительные работы. Тела погибших были должным образом погребены, посты вокруг поместья укреплены, вахты удвоены. Всех неспособных сражаться Чарльз распорядился расселить в самом поместье, а в палатках оставить лишь крепких здоровых мужчин. Из потайной части мансарды были вынесены все припасы и боевое снаряжение, а хозяин принялся за реализацию грандиозного плана, а именно: окружением здания большим электрическим пентаклем. Из ваших с ним разговоров, сэр Джон, мой хозяин узнал о сильнейших защитных свойствах этого чуда техники, а потому не поскупился на средства и еще раньше заказал для себя это изобретение научной мысли! Боюсь даже представить, сколько денег ушло на все это. Ведь нужно было не только изготовить столь сложный прибор, но и тайно доставить его сюда, в Левенс Холл.

И вот мы приступили к его сборке. Справившись с этим кропотливым делом, мы подключили пентакль к огромным батареям и проверили его работоспособность. Теперь, в случае смертельной опасности, у нас была возможность пустить в ход это грозное оружие. Не далее, как на следующую ночь нам пришлось им воспользоваться в полной мере, ибо подземные чудовища, которые преследовали вас, Джон, окружили наше поместье и предприняли не одну попытку повторить прорыв защитной линии. Однако Пентакль работал, как должно, и больше ни одна лесная мерзость не смогла пересечь эту границу.

Чарльз, убедившись, что поместье сможет продержаться в случае его отсутствия, захотел осуществить еще более дерзкий план: прорваться сквозь зловещую рощу и добраться до Кендала, поскольку не был уверен в том, что письмо вам доставлено. Для такого опасного и крайне рискованного предприятия необходимо было тщательно подготовиться и найти добровольцев. Я вызвался первым, поскольку не мог бросить своего хозяина. Однако сэр Чарльз строго-настрого приказал мне оставаться в поместье и ожидать его возвращения. Взяв с собой нескольких крепких слуг, он вошел в проклятую рощу… Больше мы их не видели…

Вильгельм замолчал, и в комнате вновь воцарилась тишина. Клубы табачного дыма окутали помещение тяжелым саваном, как будто отражавшим наш настрой. Время уже шло к полуночи, и мой план откладывался до утра, поскольку соваться в проклятую рощу сейчас было бы чистым самоубийством. (Как известно, силы зла наиболее активны в ночное время, хотя существуют и обратные случаи, как это было в деле об Исчезающем сервизе или в расследовании Призрачной лихорадки). Оставшееся время я решил потратить на отдых, поскольку предыдущие события: отчаянная борьба за собственную жизнь и известие о гибели Чарльза – вконец опустошили меня. Вильгельм, видя мое состояние, распорядился отвести меня в комнату для гостей, принести горячей воды и еды, оставив на утро решение всех дальнейших вопросов.

Лакей проводил меня на второй этаж в комнату, находившуюся прямо под кабинетом Чарльза. Это было просторное и богато украшенное помещение, где обычно располагались великосветские гости и важные персоны. Все в этой комнате носило на себе отпечаток роскоши: паркет из ценной породы красного дерева, шкафы из дуба, книги в дорогих кожаных переплетах, туалетный столик с большим овальным зеркалом в золотой оправе, обитые бархатом кушетки, огромная кровать с парчовой драпировкой. Несколько богато украшенных светильников (в том числе массивная, инкрустированная драгоценностями, трехрожковая газельера¹), стены, покрытые шелковыми обоями, а также несколько столиков из махагона² завершали убранство комнаты.

Вскоре слуги принесли горячую воду. Пока я умывался и приводил себя в порядок, они же подали жареную картошку с бараньей ногой, соус и овощной салат. Поужинав, я сложил свой скромный скарб на одну из кушеток и попытался заснуть. Однако сон долго не приходил. Я все не мог смириться с тем, что Чарльза больше нет, что в этом проклятом месте все идет не так, как должно, что у меня в голове нет четкого представления о происходящем. Часы пробили два пополуночи, когда меня, наконец, одолела дремота.

Проснувшись рано утром и умывшись, я наскоро перекусил и поднялся в кабинет бывшего хозяина поместья. Вильгельм был уже там. Он просматривал отчеты о количестве оставшейся провизии, и вид его был мрачен.

После короткого приветствия дворецкий предложил мне табак (в эти дни сам он курил особенно много, что было несвойственным для него в другое время) и ввел в курс дела.

– Дела плохи, мистер Хоуп.

– Учитывая наше в буквальном смысле осадное положение, другого вердикта я и не ожидал, Вильгельм. Как долго мы сможем продержаться?

– Даже в случае самого экономного расходования провизии у нас есть лишь несколько дней. В поместье много раненых и больных, постоянно нуждающихся в горячей еде и питье. Лекарств тоже почти не осталось, поскольку хозяин не успел отправить людей в Кендал для получения векселя³ на приобретение необходимых товаров. Сэр Чарльз, как вы уже знаете, вложил огромные средства для участия в конкурсе, а потому жил в долг, стараясь не совершать лишних покупок.

– Получается, если мы ничего не предпримем, то через неделю наше положение станет катастрофическим…

– Боюсь, что так, мистер Хоуп.

– А почему вы не покинули поместье вниз по реке? Если я правильно помню, то между домом и рекой нет никакой рощи и дорога открытая.

Вильгельм снова ответил не сразу.

– Мы пытались, Джон. Когда сэр Чарльз не вернулся через три дня, я, скрепя сердце, распорядился построить плот, чтобы несколько человек по реке смогли спуститься до Арнсайда. Памятуя о том, что в светлое время суток чудовища нас не трогали, мы днем занимались постройкой, а ночью стерегли границы поместья. Когда работа была завершена, люди, стараясь не шуметь, медленно отплыли от берега. Однако… Как только они добрались до середины реки, нечто огромное и ужасное перевернуло плот и утащило несчастных на дно. Никто из них не выжил. Ужас и страх овладели нами, стоящими на берегу. Мы даже не помнили, как добежали до поместья, и со стороны, верно, напоминали трусливых зайцев, чудом убежавших от свирепого волка. После того случая мы не выходили за пределы поместья и границы пентакля. Я уже, мистер Хоуп, сомневаюсь, что зло выпустит нас отсюда живыми: оно зорко следит за нами денно и нощно. Вам невероятно повезло добраться сюда живым.

– Одной лишь удачей жизнь не будет спасена, – подумал я, но вслух сказал: – Что ж, тогда план спасения по реке отменяется. На западе простираются сады и лес, как и на востоке, откуда я прибыл. А что на юге?

– Луга, мистер Хоуп. И множество подземных тварей. Видимо, там их логово, но далеко они не уходят от рощи и поместья. Рытвины и борозды заканчиваются примерно в двух милях отсюда. Возможно, есть шанс прорваться с юга, но у нас едва ли половина людей способна сражаться и держать оружие. А с большим обозом мы погибнем там все.

– Значит, нам не остается иного выбора, кроме как напасть самим.

– Напасть? – Вильгельм поперхнулся дымом. – Вы предлагаете нам самим отправиться на растерзание тварям прямо к ним в логово?

– Да, я предлагаю отправиться в логово, и нет, не на растерзание. Я понимаю, что это звучит глупо и что людям страшно. Меня самого переполняет страх, но я привык справляться с ним. К тому же, если мы ничего не предпримем, то погибнем наверняка, а так у нас есть шансы.

– В этом вы правы, мистер Хоуп, но боюсь, что бойцы из нас не самые лучшие. Лишь благодаря электрическому пентаклю и другому снаряжению мы еще живы. А в роще без этой защиты люди вряд ли смогут обуздать свой страх. Я-то готов отправиться с вами в любую минуту, ибо до сих пор корю себя за то, что оставил хозяина, даже несмотря на то, что это был его приказ. Но мне необходимо думать и о других.

– Много людей нам и не нужно, Вильгельм, – сказал я. – Вполне достаточно будет троих, включая меня. Судя по вашему рассказу, для такого рискованного предприятия у нас, благодаря предусмотрительности сэра Чарльза, будет необходимое вооружение. Но перед этим мне надобно осмотреть пентакль. Я удостоверюсь в надежности защитного барьера и совершу другие необходимые приготовления, а вы найдите двух крепких и сильных духом мужчин. Будем выдвигаться рано утром.

Вильгельм хоть и не сразу, но все же согласился с моим предложением. Мы еще около часа просидели в кабинете, составляя план побега из поместья в случае неудачи. Затем я оставил дворецкого с его насущными делами, а сам отправился осматривать периметр. Если Вильгельм прав и в этом месте, подверженном странной временной аномалии, прошло уже больше недели, то защитное устройство работает слишком долго без подпитки и ремонта.

Осмотр я начал с восточной стороны, где находилась мрачная роща и откуда я вчера пришел. Конструкция пентакля выглядела плачевно: металлическая обшивка проржавела и начала сыпаться, некоторые трубки мигали и в любой момент могли погаснуть. Связующие узлы между ними были покрыты землей и слизью (видимо, подземные твари пытались попробовать приборы на вкус, но сила барьера отпугнула их). С северной стороны поместье почти вплотную примыкало к реке, и там электрический пентакль сохранился лучше всего. Памятуя о тех несчастных, что были сожраны неведомой тварью, я все-таки старался держаться подальше от берега. В западной части поместья, где к военному лагерю близко подходили сады, пентакль также был серьезно поврежден. В том же направлении я заметил и странные следы, похожие на вспаханные кривые полосы. Решив вернуться сюда позже, я продолжил осмотр. Южная часть, если учесть факт нахождения там логова подземных тварей, к моему удивлению, пострадала меньше всего. В любом случае необходимо было срочно укрепить нашу оборону, поскольку в течение ночи, судя по донесениям вахтенных, вокруг поместья чудовища заметно активизировались. Было совершенно ясно, что они постараются напасть, как только защита ослабнет окончательно.

К счастью, предусмотрительность и запасливость сэра Чарльза сослужили нам хорошую службу. В потайном помещении, куда меня провел лесничий Джонатан, ставший ныне правой рукой Вильгельма, нашлись новые батареи, достаточно большой запас трубок и набор всех необходимых для ремонта инструментов. Несколько часов я и люди под моим руководством потратили на замену и починку износившихся трубок и узлов крепления, дополнительно закрыв все это стальными пластинами с выгравированными на них защитными рунами Гарантоа.

Закончив работы по восстановлению электрического пентакля, я вернулся в западную часть Левенс Холл, чтобы получше рассмотреть увиденные ранее следы. На этот раз мне показалось, что деревья были гораздо ближе к каменной ограде, чем раньше. Они, кстати, имели такой же, как и в мрачной роще, характерный вид: пепельный цвет и лишенные листьев ветви. Стараясь не приближаться к ним, я подошел к следам и вытащил небольшой стеклянный пузырек, в котором плескалась жидкость синеватого цвета. По словам мистера Гилберта, который ее изобрел, она должна была помочь определить природу злых сил здесь находившихся. А это, как вы понимаете, является одним из важнейших условий в борьбе с ними. Незнание может обернуться фатальной ошибкой, как это чуть не случилось со мной в Оксфорде, при расследовании дела о Монстре в архивах. Так вот, эта жидкость действовала как индикатор при контакте с потусторонней сущностью и, наподобие лакмуса, меняла цвет в зависимости от природы врага. Проблема заключалась в том, что на тот момент я знал природу лишь трех цветов. Так, красный цвет означал присутствие Сайян, желтый и его оттенки получались при контакте с Аэльян, а Мальсан окрашивала жидкость в черный цвет.

Я вылил содержимое пузырька на следы. Жидкость внезапно забурлила, вспенилась, а ее цвет стал… белым! Мрачные предчувствия захлестнули меня. С чем же я имею дело? Что это за сила, которая повелевает живой и мертвой материями и создает из них таких чудовищ? Признаюсь, друзья мои, на миг меня захлестнула волна полной безысходности. Подумалось, что все мои усилия тщетны и я лишь тяну время, пытаясь уйти от неизбежного. Но вместе с тем я решил, что это уже не имеет никакого значения. Ведь с самого рождения я невольно оказался втянут в борьбу со злом, и если мне суждено было погибнуть в те дни, то так тому и быть. Однако перед смертью мне нужно было уничтожить как можно больше этих злобных тварей. Преисполнившись решимости, я вернулся в особняк и приступил к инвентаризации имеющихся запасов оружия. Чарльз Бомон действительно не поскупился на траты, хотя и имел довольно смутные представления об использовании большинства из этих вещей.

Пока слуги по моему приказу выносили оставшееся вооружение во двор, я сверился с некоторыми трудами великого знатока оккультизма Зигзанда и исследователя Монтарье, что хранились в личной библиотеке сэра Чарльза. Я был впечатлен их обширными познаниями в области проклятий и эфирных болезней. Здесь же я нашел и записи сэра Чарльза о его походе в Безмолвную рощу, как он ее назвал. Эти заметки помогли мне наконец-то связать воедино картину происходящих в поместье событий.

То, что творилось в Левенс Холл, нельзя было отнести ни к Сайян и уж тем более к Аэльян. Эти две формы существ из Извне никогда не проявляли себя иначе, как сгустки эфира и мрака. Аэльян крайне редко портила материальные вещи и не могла пробить духовные барьеры даже самого слабого человека. Чаще всего эта форма лишь пугала людей, распространяя вокруг себя ужас и подсознательный страх (хотя бывали и исключения). Сайян же, как вы помните, друзья мои, являет собой куда более опасную форму зла, поскольку, хоть она и не может поработить человека, но в силах исказить неживые предметы и использовать их для своей материализации. Однако любопытен тот факт, что именно в этот момент Сайян не только наиболее опасна, но и наиболее уязвима для большинства охранных рун и оружия. Если вам удастся во время материализации оградить предмет-источник тройной печатью Урташа, а затем очистить его огнем, то Сайян покинет этот мир! Ибо, поселившись в неживом предмете, она становится как бы привязанной к нему и лишается на какое-то время возможности быстрого передвижения.Однако здешние чудовища оказались чем-то иным.

В трудах Монтарье описывалось похожее явление, случившееся в 1631 году недалеко от Бреста⁴. Исследователь с группой солдат был послан кардиналом Ришелье для расследования странного случая. По словам местных жителей, в здешних лесах стало происходить что-то страшное, ибо по дороге на Гийе стали пропадать люди. Кардинал не мог допустить, чтобы в преддверии войны с Англией местные еретики или разбойники помешали планам по укреплению важного военного пункта, а потому приказал любой ценой обезопасить местность. Однако группе Монтарье пришлось столкнуться с чем-то куда более страшным и опасным, чем обыкновенные разбойники. В его труде этой встрече посвящена целая глава, полная ужасных иллюстраций и леденящих кровь подробностей. Однако буду краток и скажу лишь, что в лесах они видели деревья цвета слоновой кости с перекрученными илишенными листьев ветвями, которые непрерывно дрожали и норовили схватить любое живое существо. Очень точное описание того, что я видел сам, когда пробирался с риском для жизни через рощу. А еще в тех записях были смутные упоминания о чудовищах, которые имели сходство со встреченными мною скелетоподобными тварями.

Потеряв почти всех людей, Монтарье с трудом смог выбраться из того ужасного места и запросил помощи. Подоспевшие войска не стали рисковать: они попросту сожгли лес целиком и разбомбили всё из мортир и пушек. Солдаты столь усердно выполнили приказ, что ученый смог найти на пепелище лишь небольшой фрагмент артефакта, который, по его мнению, и был источником всех бед. Но он оказался настолько сильно поврежден, что ничего толком понять было невозможно. Единственной надеждой на получение хоть каких-то сведений были те самые злосчастные еретики. Вскоре отыскали нескольких из них и после основательного допроса, казнили, а тайные логова со всей находившейся там утварью сожгли дотла. Однако Монтарье все-таки успел кое-что разузнать.

Оккультисты дали имя этому злу – Фесайяр. Оно обладало силой, которая могла осквернять живые существа и превращать их в себе подобных. По сути это сравнимо с проказой. Поглотив духовную эссенцию, Фесайяр не останавливается на достигнутом и поглощает уже плоть живого существа, поскольку каждое тело без духовной защиты есть врата для тварей Извне. На вопрос исследователя, почему же они согласились служить этой чужеродной сущности, еретики ответили, что им было дано обещание. К сожалению, большего от них добиться не удалось. Никакие пытки, посулы и угрозы не смогли заставить этих людей раскрыть суть того самого обещания.

О заметке Чарльза могу сказать лишь то, что она была небольшой. В ней он описал болезненный вид деревьев, странное и пугающее затишье и другие признаки, которые я видел сам по пути в Левенс Холл. Однако в конце была еще одна весьма любопытная приписка: «…чем дальше шли в рощу, тем хуже становилась атмосфера. Нам было тяжело дышать, а неестественная тишина давила все сильнее. Мы подошли к тому месту, где предположительно пропал друг Сэма – Билл. Там творились странные вещи. Деревья столь плотно обступили поляну, что к ней нельзя было подобраться. Мы попробовали расчистить проход, но внезапно ветки закачались, как при сильном ветре, а вокруг раздались приглушенные скрипы и шорохи. Деревья стали двигаться, как живые! Мы в ужасе отпрянули и поспешили убраться из того ужасного места. Однако я смог разглядеть среди переплетенных ветвей какой-то красноватый отблеск. Что бы это ни было, разгадка всего этого кошмара должна быть там. И как только поместье будет в безопасности, я непременно вернусь и найду ответы».

Теперь мне хотя бы было известно место, где все это началось. Закончив читать, я стал готовиться к завтрашней вылазке.

День близился к концу, когда ко мне подошел Вильгельм и рабочий Сэм, друг которого погиб в злосчастной роще. Дворецкий заявил, что пойдет со мной, во что бы то ни стало, а Сэм уже давно сам рвался в рощу, чтобы отомстить за Билла. Я пытался отговорить старика, поскольку без него управлять поместьем будет некому, но тот и слушать не захотел. Он оставил вместо себя батлера Уильяма Доджсона с наказом готовиться к прорыву, если мы не вернемся через сутки. И хотя я выразил крайнее недовольство решением Вильгельма, втайне же был очень рад его участию, поскольку он был человеком, на которого можно положиться в трудную минуту. Сэма я не знал, но раз дворецкий ручался за него, то я без колебаний согласился принять его в наш маленький отряд. Когда с выбором участников было покончено, мы приступили к завершающей стадии подготовки. Я приказал своим товарищам подобрать простую, удобную, не стесняющую движений одежду. Так как в предстоящем деле стоило полагаться на ловкость и скорость, мы выбрали три комплекта легких, но прочных доспехов, сшитых из шкуры неизвестного животного, с уже нанесенными на них рунами Сантама и Гарантоа. Облачившись в доспехи, мы устроили небольшой пробный забег и остались довольны результатом: амуниция нисколько не стесняла движений и была не тяжела.

После я раздал всем пояса с множеством карманов и мешочков. Туда мы сложили все самое необходимое, а именно: «шведские спички»⁵, соль, мотки веревок, алюминиевые бомбы, клинки из посеребренной стали, компас, порох и пули, а также особые бомбы, начиненные серебряными осколками. Также я раздал по бутылочке со священным маслом из Иерусалимского храма (к сожалению, секрет изготовления масла утерян, и потому в нашем кругу охотников оно ценится особенно высоко!). Мы смазали им топоры, клинки и пули. Исходя из того, что я прочитал в трудах Монтарье, можно было предположить, что в Роще находятся люди, использующие некий артефакт для ослабления духовных барьеров и впустившие зло в наш мир. Сама эта мысль претила мне, но необходимо было быть готовым к любым ситуациям, а потому я кратко пересказал суть прочитанного труда своим спутникам. На их решимость отправиться со мной это, к счастью, никак не повлияло.

– Не имеет значения, сэр, – сказал Сэм. – Они пожалеют, что на свет родились. А если встречу там кого из мира людского, так тем лучше. Уж я знатно потолкую с ним за Билла.

– Не теряй головы, Сэм, – ответил я. – Мы должны в первую очередь найти и обезвредить источник зла, а только потом гоняться за преступниками. И да, лучше взять их живыми.

– Живыми, сэр? Они же подонки, нелюди! Вы сами видите, во что они превратили рощу. Это из-за них у нас столько раненых и убитых. Их всех надо перестрелять как бешеных собак!

– Успокойся, Сэм. Они получат сполна за то, что совершили, но нам нужно взять хоть кого-то живым и допросить. Такие вещи не происходят случайно. Теперь я уверен, что кто-то намеренно совершил опасный ритуал и выпустил могущественное зло, намереваясь погубить Левенс Холл. На месть это не похоже, слишком сложно. Возможно, это было сделано с некой целью, пока нам неизвестной. И мы также не знаем, это единичный случай или часть какого-то большого плана. Так что постарайтесь взять хоть кого-то живым, если получится, но не рискуйте понапрасну.

Сэм неохотно согласился с моей просьбой. Было видно, как тяжело ему далось это согласие. Вильгельм же поддержал меня, но при этом добавил:

– Сдается мне, мистер Хоуп, что у меня есть предположение касательно личностей наших злодеев.

– Как? Вы знали, кто виновен во всем этом и молчали?

– Нет, не совсем так, мистер Хоуп. Я лишь предполагаю, что знаю, кто это может быть, но у меня нет полной уверенности. Думаю, что в случае поимки кого-то из злодеев я смогу подтвердить или опровергнуть свои предположения.

Мне было любопытно, кого же мог подозревать дворецкий. Учитывая его преданность (а для него каждый посторонний человек был уже потенциально опасным злодеем), можно было с уверенностью сказать лишь одно: список подозреваемых мог быть очень длинным. Однако я не стал расспрашивать подробнее, поскольку время близилось к ночи и нам необходимо было хорошенько отдохнуть перед завтрашним испытанием. К тому же я рассчитывал найти ответы под густыми ветвями в заросшей мхом чаще.

Ночь прошла, на удивление, спокойно. Видимо, отремонтированный пентакль сделал свое дело: твари не смогли приблизиться к поместью, а все люди впервые за долгое время выспались.

Было раннее утро, когда мы выдвинулись из поместья. Люди провожали нас с надеждой и опасением, что мы станем очередными жертвами неведомого зла. Подойдя к воротам, я вручил своим спутникам фонари и маленькие свертки со знаком Арнт, предупредив, что воспользоваться ими можно будет только в самом крайнем случае, когда будет необходима кратковременная и непробиваемая защита.

Как только ворота открылись, я, Сэм и Вильгельм стремглав помчались в сторону леса. Нам необходимо было добежать до него как можно скорее, чтобы опередить подземных тварей. Однако они тоже среагировали достаточно быстро. Услышав сзади предупреждающие крики, я оглянулся. С юга наперерез нам быстро приближались характерные земляные холмики. До рощи оставалось около четырехсот ярдов⁶, а наши преследователи уже наполовину сократили расстояние. Осознав, что нам не успеть добраться до цели, я приказал остановиться и приготовиться к бою. Чудовища, словно удивившись такому решению, тоже замедлили ход, а затем внезапно вынырнули из-под земли и устремились в нашу сторону! Их вид был омерзителен и ужасен одновременно: огромные сегментированные тела были покрыты панцирем, безглазые морды с множеством жвал вертелись из стороны в сторону, словно выискивая нас по запаху.

Проворно перебирая многочисленными лапами, монстры стремительно сокращали расстояние, бывшее между нами. Повинуясь моему распоряжению, Вильгельм и Сэм достали бомбы с серебряными осколками и стали ждать. Это было непросто, скажу я вам: удержаться и не бросить их тут же в приближающихся, словно возникших из ночных кошмаров, чудовищ! Однако перед лицом опасности инстинкт самосохранения дал о себе знать и наши нервы оказались гораздо крепче, чем мы могли себе представить. Когда расстояние сократилось ярдов до тридцати, по моей команде в воздух взлетели три бомбы. Они оказались в центре этого отвратительного кластера и взорвались с оглушительным треском, который тут же потонул в противном визге. Нескольких тварей разнесло на куски, а остальные, изрешеченные осколками, метались в агонии. От звуков их предсмертных стенаний у нас ужасно разболелись головы. Пошатываясь и прикрывая уши, мы вновь побежали к своей цели. К счастью, больше никто нас не преследовал, а потому мы довольно быстро добрались до увешанных мхом деревьев, вошли в рощу и… практически сразу оказались в полном безмолвии, будто звуки внешнего мира разом отсекли невидимым ножом.

Неимоверная духота, полумрак и гнетущая тишина – вот то, что сразу окружило нас там. Тяжело дыша и обливаясь потом, мы стали шаг за шагом пробираться через густые космы мха и паутины. Ветви деревьев настолько плотно переплелись между собой, что нам приходилось расчищать путь с помощью топоров. Сэм шел впереди, так как знал эту местность; в центре, держа наготове боевую трость, шагал Вильгельм, ну а я замыкал наше маленькое шествие. В затылке вновь появилось неприятное покалывание, а среди деревьев все чаще стали мерещиться жуткие фигуры. Чувство, что за нами следят, усиливалось с каждой минутой.

Чем ближе мы были к цели, тем больше признаков скверны наблюдалось вокруг. Некоторые деревья потеряли все ветви и скорчились в каких-то невероятных позах. Их стволы влажно поблескивали и сочились жидкостью, до ужаса напоминавшей кровь. Тут и там попадались обтянутые кожей скелеты животных, не успевших сбежать из этого страшного места. Мы старательно обходили их стороной, поскольку они напоминали тех тварей, которые напали на лагерь и на меня во время похода через рощу. В какой-то момент мне показалось, что ближайшее к нам существо вздрогнуло, но я списал это на игру воображения. Неестественная тишина и пугающий вид деревьев действовали на нас угнетающе. Казалось, что здесь, в этих проклятых Богом местах, мы бродим уже целую вечность.

Однако через какое-то время впереди забрезжил тусклый красноватый свет. Ускорив шаг, мы довольно быстро оказались у границы большой поляны. То, что мы там увидели, потрясло нас до глубины души. (Признаться, я до сих пор нередко просыпаюсь в холодном поту от кошмаров, снящихся мне после этого). Вся поляна была залита странным, розоватого цвета веществом, которого становилось все больше и больше по мере продвижения к центру. Оно отвратительно чавкало и пружинило у нас под ногами. Тут и там, частично скрытые субстанцией, еще виднелись следы прошлой вырубки: инструменты, охапки дров, а также небольшая обвалившаяся пилорама. Граничащие с этим местом деревья окончательно утратили свой первоначальный облик и походили на огромные волдыри. Они пульсировали и переливались жутковатым светом, а с их ветвей свисали странные и время от времени вздрагивавшие плоды. И все та же тишина и полное безмолвие. Не было никакого намека на присутствие живых птиц, зверей или хотя бы насекомых. Думаю, излишне говорить, в каком состоянии мы пребывали. Сэм, прежде настроенный решительно, выглядел напуганным, хотя и старался не показывать этого. Мы пробирались к видневшемуся в центре поляны какому-то возвышению. Именно оттуда исходил таинственный красный свет.

Подойдя достаточно близко, мы смогли рассмотреть источник свечения. Это была небольшая, около двух футов⁷, статуэтка, вылепленная из странного материала (внешне напоминавшего гипс), и вызывавшая какое-то подсознательное отвращение. Фигурка была пронизана ярко алыми прожилками, из которых и исходил свет. Она представляла собой человека, облик которого вызвал у нас смутные подозрения, однако в это же время что-то в нем было абсолютно неправильным. Я не знаю, как передать словами это ощущение, ибо все увиденное находилось за гранью человеческого понимания. Вокруг постамента были нарисованы руны, а точнее – одна, но начертанная много раз так, чтобы образовался круг. Я уже видел этот символ, но не мог вспомнить где, хотя и так было ясно, что это печать зла. Каждая линия этой руны была не цельной, а изломанной и изогнутой, что напрямую было запрещено практикой создания защитных знаков, ибо это превращало охранный барьер во врата (двери), через которые твари Извне могли пробраться в наш мир.

Пока я осматривал этот мерзкий источник скверны (ничем другим эта статуэтка и не могла быть), Сэм и Вильгельм отошли чуть подальше и наткнулись на покрытые все той же вязкой субстанцией холмики. Неожиданно я услышал приглушенный вопль дворецкого и, забыв обо всем, помчался на помощь. Добежав до Вильгельма, я застал его на коленях, плачущего и заламывающего руки около одного из таких холмиков. Подойдя поближе, я с ужасом и горечью понял, что это… Некоторые тела лежали отдельно друг от друга, а некоторые были свалены в одну большую кучу. Останки Чарльза Бомона было трудно опознать, но перстень с фамильным гербом Левенс Холл на гниющем пальце не оставлял никаких сомнений в том, кто это был при жизни. Ком подкатил к горлу, а тоска сжала сердце. Сэр Чарльз всегда был учтив и добр со мной и Дэном Райтманом, он был человеком с чистой душой, а сейчас стал всего лишь добычей этой проклятой рощи. Повинуясь внезапному порыву, я достал алюминиевую бомбу, поджег ее с помощью спичек и бросил на самую большую кучу останков… Яркая вспышка на миг ослепила нас, а поднявшееся яростное пламя стремительно ухватило свою добычу. И в этот момент произошло следующее.

Как только бомба взорвалась, роща тут же оглушила нас раскатистым воем. Деревья закачались и стали корчиться, будто от боли. Розоватая масса под нами заколыхалась, словно огонь причинил ей неимоверные страдания. В страхе и смятении мы попятились, и тут Сэм, вскрикнув, схватился за ногу и упал. Мы уловили запоздавший и несколько приглушенный звук выстрела, потом еще один: около моего уха пролетела пуля. Не осознавая до конца, что делаю, я рывком отбросил Вильгельма в сторону и, пригибаясь, подбежал к Сэму. Тот ухватился руками за изгиб колена, куда попала пуля и откуда хлестала кровь. Из-за охватившего поляну буйства и хаоса почти не было слышно его стонов. С этой позиции я не мог заметить стрелка, но нетрудно было догадаться, что он находится в той стороне, откуда мы пришли.

Пригибаясь к земле, я схватил Сэма за ворот рубашки и спешно потащил к тому месту, где оставил Вильгельма. Старик смог, наконец, совладать с собой и теперь прикрывал нас, стреляя наугад. Его военное прошлое все же дало о себе знать. Справа от нас, между деревьями, сверкнула вспышка – и розовая масса взорвалась фонтанчиком в метре от меня. Дворецкий среагировал мгновенно. Его выстрел достиг цели, потому что мы услышали звук, похожий на вскрик, а затем какая-то тень метнулась и пропала из виду. Все это словно послужило сигналом к действию: со всех сторон к нам устремились всевозможные твари. Я только успел схватиться за оружие, как что-то сбило меня с ног. Жестко приземлившись неподалеку от статуэтки, я на короткое время оказался дезориентированным. Словно сквозь вату я слышал душераздирающие крики Сэма, которого, похоже, схватили чудовища. Я с трудом встал на ноги. В глазах все двоилось и расплывалось. Будто сквозь пелену я видел, что какие-то жутковатые фигуры тащат Сэма в рощу. Я попытался их догнать, но путь мне преградила огромная безголовая фигура с четырьмя лапами, заканчивающимися отвратительными присосками с жалами. Чудовище уже было готово броситься на меня, но точные выстрелы Вильгельма заставили его изменить свои планы. Благодаря этому краткому мигу я смог прийти в себя и уже в следующий момент сам безжалостно набросился на врага. Охранные руны на моих доспехах отпугивали чудовищ поменьше, а крупных я легко разрубал на куски топором, острие которого было предусмотрительно смазано священным маслом. Четырехлапого монстра я лишил всех конечностей, а после этого ринулся в сторону, куда утащили нашего несчастного Сэма.

Его разорванное на части тело я обнаружил у самой границы поляны. И тут я сорвался. Да, друзья мои, я полностью утратил контроль над своими действиями. Мне смутно припоминаются дальнейшие события, ибо в состоянии буйства детали не запоминаются, разум дремлет, уступая место первобытным инстинктам. Я разил чудовищ направо и налево, обсыпал их солью, тем самым обездвиживая, после чего поджигал и хохотал, как сумасшедший, слыша их пронзительные вопли. В тот миг я и сам мало чем отличался от них. Смерть Чарльза и Сэма, давняя ненависть к злу, отравляющему наш мир – все это на время разрушило во мне барьеры человечности. Не знаю, что в итоге случилось бы со мной, если бы не Вильгельм, который смог остановить и образумить меня. Придя в себя, я с содроганием заметил, что с ног до головы измазан вонючей жидкостью, заменявшей тварям кровь. Вокруг меня валялись искромсанные останки чудовищ. В некоторых местах объятая пламенем поляна пожирала и их, и уродливые деревья. Последние лопались от жара с каким-то особым противным и пронзительным писком, разбрызгивая вокруг настоящую кровь.

Оглядевшись по сторонам и немного отдышавшись, мы с Вильгельмом осторожно пошли туда, откуда, предположительно, стрелял незнакомец, и вскоре увидели брошенный там револьвер, пятна крови и кожаную перчатку с гербовым тиснением (по-видимому, Вильгельму удалось ранить неприятеля в руку). Символ на гербе был точно таким, как и тот, что был нарисован у основания статуи.

Времени на обдумывание сего факта не было, поскольку вдруг резко похолодало, и вернулась та самая неестественная тишина, а из статуи стал расползаться красный туман. Он клубился и извивался, принимая причудливые очертания людей, животных, насекомых и даже растений (судя по всему того, что эта сущность уже успела поглотить). Это и был ужасный Фесайяр! Когда он приблизился к нам, я ощутил исходящие от него эманации зла. Ощутил не телом, а душой. Внезапно из тумана возникли десятки отростков и щупалец, которые стали хватать и утаскивать останки существ, которых мы уничтожили. Несколько отростков потянулись было и к нам, но боевые трости с наконечниками в виде пентаклей, а также руны на наших доспехах заставили их отпрянуть. И хоть мы были защищены от прямых атак этой сущности, от смертельного холода спасения не было. Я чувствовал, как пальцы рук и ног немеют, а движения становятся все более скованными. Вильгельм выглядел еще хуже. Он тяжело дышал и толком не мог даже пошевелиться. Жизнь и душа словно вытекали из нас и уплывали куда-то вдаль. Местность тоже стала меняться под натиском этой могучей силы. Воздух «зарябил», как водная поверхность. Тут и там стали появляться полупрозрачные неземные ландшафты: это Фесайяр разрывал барьеры между мирами. С той стороны в предвкушении перехода уже столпились целые сонмы чудовищ, которым нет имени и которых невозможно представить даже в самом кошмарном сне. Еще немного времени – и все могло быть потеряно. В этот решающий момент Вильгельм из последних сил рванулся, поднялся и вытащил сверток со знаком Арнт, однако произнести нужные Слова так и не смог. Он упал без сознания, но его порыв словно разорвал мое оцепенение. Пока туман клубился вокруг, убивая холодом и превращая все на своем пути в ту самую розоватую массу, я дрожащими руками вытащил свой сверток и тихим голосом, запинаясь, все-таки произнес нужное Слово. В тот же миг сверток вспыхнул в моих руках ярким солнечным светом, наполнив меня теплом и разорвав ненадолго сжимающееся враждебное кольцо.

Не теряя ни секунды, я побежал к статуэтке и начал рисовать вокруг нее тройную печать Урташа. Пальцы мои предательски дрожали, грозя испортить ритуал, но все прошло благополучно. Надежно оградив этот источник зла, я достал последнюю алюминиевую бомбу и бросил ее прямо в фигурку… Как только она была уничтожена, Фесайяр стал съеживаться, бледнеть, а затем и вовсе исчез. Внеземные ландшафты пропали вместе с отчаянно вопившими чудовищами, будто их засосала огромная воронка. По роще пробежала невидимая энергетическая волна, разорвавшая оковы времени и пространства. Эти ощущения невозможно передать, но я будто в самом деле, на краткий миг, почувствовал ускоренное движение времени, которое возвращалось к своему привычному ходу. От статуэтки не осталось ничего, что можно было исследовать, но я был даже рад этому, поскольку никто другой уже точно не смог бы воспользоваться ею еще раз. Тем временем пришел в себя и Вильгельм. Я оказал ему первую помощь, а затем помог подняться на ноги.

На обратном пути все прошло без приключений. Мы избавились от чувства страха и тревоги, а лес стал наполняться привычными для него звуками: звонким стрекотанием насекомых, веселым щебетанием птиц, робким шумом ветра. Вскоре мы вышли к поместью, где нас уже встречали радостными криками, дружескими объятиями и где уже в полную силу царила атмосфера праздника и радости (энергетическую волну и последовавшие за ней изменения почувствовали и здесь). На какое-то время все позабыли об этикете и приличиях, обнимаясь и пританцовывая друг с другом. Эта картина частично развеяла мои мрачные думы, в которых я пребывал всю обратную дорогу, ибо кончина Сэма и Чарльза терзала мое сердце.

На следующий день отряд, возглавляемый мной и Вильгельмом, отправился в рощу, чтобы доставить останки Чарльза Бомона, Сэма и других пропавших из поместья людей. Позже их похоронили со всеми подобающими почестями. Рощу по приказу Вильгельма, ставшего временным управляющим Левенс Холл, сожгли, а то место посыпали солью. Сады вскоре были приведены в порядок, и я смог наконец-то с чистой совестью покинуть поместье. Перед отъездом у меня состоялся разговор с Вильгельмом. Мы сидели в его кабинете, на время позабыв о незыблемых правилах английского этикета, и просто курили трубки, вспоминая пережитые нами приключения.

– И все же, Вильгельм, не могу не спросить: ты все-таки знаешь, кто тот человек, который стрелял в нас в роще?

– Помните, мистер Хоуп, того эксперта по оккультизму, о котором я вам рассказывал? Этот человек с самой первой встречи показался мне очень подозрительным. Дело в том, что он общался не только с сэром Чарльзом, но и пытался, как бы невзначай, разузнать у прислуги о ситуации в поместье, о связях моего хозяина с Дэном Райтманом и, что самое удивительно, с вами, ибо на тот момент о вас мало кто слышал.

– Обо мне? – удивился я. – А ведь в самом деле любопытно. Кого же могла так заинтересовать моя персона?

– Этого я не могу сказать. Но сие обстоятельство заставило меня более внимательно присматривать за этим человеком, так что я прекрасно запомнил его лицо и одежду. В том числе и перчатки с необычным тиснением.

– Так это его перчатку мы нашли в роще? – удивился я еще больше.

– Именно это я и хочу сказать, мистер Джон.

– Вильгельм, мне нужно срочно возвращаться в Лондон, ибо появились новые, требующие моего присутствия дела, но перед этим я хочу попросить тебя об услуге.

– Разумеется, мистер Хоуп. Я сделаю все, что в моих силах.

– Напиши мне как можно скорее и подробнее обо всем, что сможешь вспомнить о том человеке: внешность, манера поведения, особенности речи и, конечно, то, о чем он говорил с тобой или с прислугой. Отправь письмо по адресу, что оставлю тебе, на имя Абрахама Стэтчера, клерка страховой компании «Болд Степс». На конверте укажи тему «Финансовые вопросы».

– Все будет сделано в соответствии с вашими указаниями, Джон. Но позвольте спросить: неужели кто-то может желать вам зла? Вы же спасаете людей от кошмарных монстров. Неужели их появление в нашем мире кому-то может сыграть на руку?

– Боюсь, я пока не могу ответить на эти вопросы, Вильгельм. Я уже давно подозреваю, что в Англии есть человек или, того хуже, группа лиц, которые напрямую заинтересованы в распространении скверны по всей стране. Мне пока неведомо, с какой целью они это делают, но я постараюсь это выяснить, обещаю тебе. А пока что… давай отдохнем.

На следующее утро я покинул поместье, тепло попрощавшись с его обитателями, и отправился в Лондон.

Джон ненадолго умолк, чтобы вновь зажечь трубку. Мы сидели неподвижно, пребывая в некоей растерянной задумчивости от всего услышанного.

– Вернувшись в Лондон, как вы понимаете, я стал с нетерпением ждать известий от Вильгельма, – продолжил Джон. – Однако письмо так и не пришло ко мне. Через какое-то время я выяснил, что Вильгельм внезапно скончался через день после моего отъезда. Якобы не выдержало сердце, а какой-то конверт, бывший, по словам одного из слуг, у него в кармане, таинственно исчез. Тогда я понял, насколько все серьезно и непросто в этом деле, а потому принял решение на какое-то время покинуть Англию и отправиться в путешествие. Чего я только не увидел за эти годы, друзья мои. Однако об этом я расскажу вам как-нибудь в другой раз, а пока жду ваших вопросов.

– Скажите, Джон, а вы все-таки смогли найти тех, кто причастен к смерти людей в Левенс Холл? – спросил Джессоп.

Хоуп несколько помедлил с ответом, затянувшись в очередной раз ароматным табаком.

– Я пытался это сделать, но всякий раз, когда я был близок к разгадке, на моем пути появлялись непреодолимые препятствия. В конечном итоге мне все-таки удалось напасть на след этой организации, и я могу с уверенностью сказать, что в ней замешаны некоторые высокопоставленные лица. Из-за срочного вызова по Делу о Кровавой лестнице, о котором я поведал вам сегодня в начале встречи, пришлось отложить мое расследование в Кентербери, куда я намерен отправиться в ближайшее время. Судя по донесениям моих осведомителей, некоторые ответы я смогу найти именно там. Надеюсь, что скоро смогу поделиться с вами не только предположениями, но и планами по противостоянию этой таинственной и влиятельной организации. И тогда наш клуб сможет перейти к более активным действиям.

– Джон, а что же все-таки происходило в той роще? Эта сущность – Фесайяр – неужели ей удалось соединить Извне с нашим миром? – спросил Аркрайт.

– Думаю, что так, профессор. Как я понял, данная сущность не может за столь короткое время самостоятельно появиться в нашем мире. Для этого необходим целый ряд определенных условий: ослабление духовных барьеров, многочисленные признаки активности Аэльян и Сайян, либо же наличие опасных артефактов, вроде той статуэтки, бывшей своеобразным маяком для сущностей из Извне. Пользуясь ослаблением барьеров, вызванных влиянием зловещих артефактов, чудовища проникают в наш мир, закрепляются в нем, тем самым все более тесно переплетая между собой два измерения. Именно таким переплетением и можно объяснить неправильный ход времени в Левенс Холл, который восстановился сразу же после уничтожения «маяка». Так вот, постепенно зло оскверняет место настолько, что туда устремляются предвестники владык Извне – Фесайяр. Эти твари есть самое омерзительное, что может появиться в нашем мире. Они поглощают духовную эссенцию человека, а его плоть превращают в массу, из которой создают чудовищ, наподобие тех, которых я видел в роще. Нам повезло столкнуться с этим злом, когда оно было только в начальной стадии развития. У чудовищ еще было недостаточно сил и ресурсов, чтобы создавать и поддерживать жизнь огромного числа монстров. Но стоит Фесайяр окрепнуть, как начнётся сущий кошмар. О том, как мне с коллегой удалось предотвратить его в Калифорнии (Дело о городе-монстре), я расскажу как-нибудь в другой раз.

– А почему эти люди выбрали своей целью рощу именно около Левенс Холл? – задал вопрос Тейлор. – Ведь это же совсем иррационально. Если бы мне, например, захотелось устроить нечто подобное, я выбрал бы место более людное, где Фесайяр, так сказать, есть чем… поживиться.

– Это интересный вопрос, мистер Тейлор. Я и сам еще не вполне знаю на него ответ. Думается, что те люди все-таки до конца не были уверены в успехе мероприятия, а потому решили сначала испытать действие статуэтки-маяка где-нибудь подальше от людных мест. Но все же Левенс Холл был выбран явно неслучайно. Ведь Чарльз Бомон после того случая с Живым садом стал ярым сторонником просвещения в области оккультных знаний: он хотел рассказать жителям нашей страны об угрозе, что нависла над всеми нами. Его выставка должна была стать лишь частью долгосрочного проекта, который был призван показать, насколько ужасной может стать наша реальность, если в нее прорвется зло! Видимо, это и не понравилось кому-то из влиятельных лиц, причастных к культу Извне. Печальные итоги этой истории вам уже известны.

– Сущий кошмар, – сказал я. – Полагаю, сейчас нам всем тоже необходимо быть настороже. Ибо эти люди явно знают о том, что вы состоите в нашем клубе.

– О, разумеется! Они знают. Но я старательно делаю вид, что наши собрания – это всего лишь безобидная забава, целью которой является желание хорошо скоротать время (слушая занимательные истории и куря лучший в Лондоне табак). Что ж, отчасти это правда, особенно насчет табака!

Поднявшись после этих слов с места и посмотрев в окно, Джон Хоуп сказал:

– Светает… Гроза уже прошла, да и я, признаться вам, друзья, что-то немного устал. После этих слов все засобирались по домам. Тепло распрощавшись друг с другом, мы вышли на улицу, омытую дождем и наполненную утренней прохладой и свежестью.

Словарь

Абрахам Стэтчер

Псевдоним Джона Хоупа, который он использует для получения секретных сведений касательно деятельности таинственного культа, добивающегося гегемонии зла в Англии.

Аркрайт

Профессор Лондонского университета, один из основателей клуба «Райтман». Занимается изучением оккультизма и тайных обществ, а так же причинами появления существ из Извне.

Арнт

Охранный знак, причисляемый к Словам. Обладает способностью отразить удар даже таких сил, как Шайрракх. При создании Арнт, как и любое Слово, отнимает у человека много душевных и физических сил, поэтому его готовят заранее перед охотой.

Аэльян

Существа из Извне, одна из самых слабых форм. Проявляет себя в виде тени или сгустка эфира. Не может причинить серьезный вред человеку, однако создает вокруг себя особое поле, которое причиняет сильную головную боль и ослабляет защиту души. Легко изгоняется солью, чесноком, серебром и охранными рунами. Если не изгнать Аэльян, то оно будет осквернять место до тех пор, пока не призовет следующую форму зла – Сайян.

Гарантоа

Охранная руна, усиливающая свойства пентакля. Позволяет защите дольше держаться против могучих форм зла. Бесполезная в борьбе с Мальсан. Гарантоа относится к средним рунам (Слова являются высшими рунами).

Джексон

Член клуба «Райтман», вместе с мастером Гилбертом занимается разработкой и создания новых видов оружия и защиты против сил зла.

Джессоп

Член клуба «Райтман», использующий свои связи в криминальном мире для поиска нужных сведений. Пережил встречу с Шайрракх и с тех пор способен предугадывать их появление.

Дэн Райтман

Легендарный охотник на нечисть и основатель клуба, названный впоследствии в его честь. Предотвратил несколько серьезных вторжений сил из Извне. Единственный человек, которому помог Страж Творца. Первым обнаружил деятельность тайного сообщества в Англии, поклоняющегося злу. Трагически погиб при невыясненных обстоятельствах.

Зигзанд

Один из величайших знатоков оккультизма, автор ряда работ, посвященных описанию форм зла и способам защиты от них. Создатель Средних рун. Предположительно, именно он нашел единственно известное на сегодня Слово Арнт. Жил в 16 веке, точная дата рождения неизвестна. В старости отправился в путешествие к некой таинственной земле в Саргассовом море, краткое описание которой оставил в своих записях. Нанятый им корабль бесследно пропал в тех водах.

Извне

Таинственный и враждебный человеку мир, полный разнообразных форм зла. В трудах Зигзанда описан как изменчивая материя, подернутая рябью, подобная морской. Там же находятся горы и ландшафты, которых не встретить на Земле. Это место полно различными чудовищами и силами, самыми могущественными из которых являются Шайрракх. Аэльян и Сайян также приходят из Извне, тогда как Мальсан существуют исключительно в нашем мире. Извне огражден барьерами, созданными Творцом, через которые не проникнуть злу, если только не будут ослаблены барьеры с другой стороны. Обычно это происходит в местах массовых убийств и насилия. Первый зафиксированный контакт людей с миром Извне был описан египетскими писцами в Книге Мертвых, когда зло прорвалось в материальный мир и погубило множество людей во время битвы при Кадеше в начале 13 века до н.э. Больше всего информации об этом мире содержится в трудах величайшего знатока оккультизма Зигзанда, который, по слухам, лично побывал там и вернулся живым.

Мальсан

Особая форма злых сил, проявление человеческого насилия и материализовавшаяся в месте, где случались особо жестокие или массовые убийства. В простонародье именуются призраками или духами, хотя это не совсем верно, поскольку Мальсан являются скорее ожившей духовной скверной, чем человеческой душой, что не ведает покоя. Иногда в Мальсан действительно превращаются души людей, и эти сущности являются наиболее опасными, так как обладают разумом и сильной волей. Мальсан проявляются по-разному, иной раз выглядя как ожившие людские кошмары. Против этой сущности бесполезны Средние руны и пентакль. Слова, соль, чеснок, серебро и другие народные методы позволяют их ненадолго отпугнуть, но единственным известным способом уничтожить Мальсан является сожжение его в момент материализации.

Монтарье

Один из знатоков оккультизма, живший в 17 веке. Автор ряда работ по эзотерике и мистике. Больше всего известен трудами, посвященным одной из форм зла – Фесайяр.

Пентакль

Один из самых древних и простых охранных знаков, выполненный в виде пятиконечной звезды с соединенными линиями. На пару с солью, серебром и огнем составляет первичный охранный набор. Чаще всего пентакль дополняют и усиливают руной Гарантоа и электричеством (см. Электрический пентакль).

Печать Урташа

Разновидность Средних Рун. Используется для ограждения проклятых предметов, ослабляющих духовную защиту. Разрывает связь между Сайян и оскверненными вещами. Тройная печать позволяет на некоторое время ослабить могучие формы зла (Фесайяр и Шайрракх).

Руны

Охранные знаки, символы, используемые охотниками для отпугивания, изгнания злых сил, либо же для защиты. Руны не обладают магической силой сами по себе, но они позволяют сконцентрировать в себе духовную силу человека, которая и становится барьером на пути чудовищ. Выделяют Средние руны (Сантама, Гарантоа и др.) и Высшие, называемые еще Словами. О последних известно крайне мало. Единственная известная на сегодня Высшая руна – Арнт.

Сайян

Одна из форм злых сил, обитающая в Извне. Выглядит как густой поток тьмы, меняющий свою форму и размеры. Сайян проявляются в местах ослабления духовных барьеров и притягиваются к проклятым предметам. Обычно это специально созданные артефакты в виде неправильных фигур, либо же вещи, оскверненные пролитой кровью жертв. Сайян, притянутые такой вещью, связывают себя с ней, после чего начинают постепенно распространяться и искажать неодушевленные предметы. И хотя эти существа не могут напрямую поглотить духовную эманацию человека, их скверна медленно отравляет и убивает. Особо сильные формы Сайян могут управлять предметами и изменять их, создавая себе тело. Изгнать эту форму можно, опечатав проклятый предмет тройным знаком Урташа.

Сантама

Охранная руна, ослабляющая вокруг себя злые силы. Позволяет сдерживать Сайян и Аэльян продолжительное время. Бесполезная в борьбе с Мальсан и высшими формами зла. Сантама относится к средним рунам.

Слова

Самые могущественные охранные знаки. Символы, предположительно, данные людям посланниками Творца и впоследствии утраченные. На сегодня единственным известным Словом является знак Арнт, который обладает защитными свойствами. Остальные смутно упоминаются в трудах Зигзанда, но даже в его время знаки уже были позабыты или утрачены.

Тейлор

Член клуба «Райтман», аристократ, один и богатейших людей в Англии. Является меценатом клуба и использует свои связи для добычи нужных сведений и артефактов.

Фесайяр

Одна из наиболее опасных форм зла, обитающих в Извне. Считается предвестником высших сил – Шайрракх. Фесайяр выглядит изначально как красный туман, который распространяет вокруг себя скверну и ужасающий холод. Поглотив достаточно жертв, оно трансформируется в ужасную груду плоти и неживой материи, из которой создает новых чудовищ и управляет ими подобно кукловоду.

Шайрракх

Высшая известная форма зла. В условной иерархии чудовищ Извне занимают господствующее положение. Обладают практически безмерным могуществом, однако все же недостаточным для преодоления барьеров, установленных Творцом. В отличие от остальных существ, выглядящих в основном как бесформенные сгустки тьмы, Шайрракх обладают определенными формами. Из трудов Зигзанда известно о нескольких Шайрракх, в частности, о Морхене, Змее, Свинье, Прядильшике, Нетопыре и др.

Электрический пентакль

Усовершенствованная форма пентакля, представленная в виде наборов вакуумных трубок, проводов и генератора с тумблером, сложенных в виде пятиконечной звезды. Сила электричества и сочетание определенных цветов, как считается, позволять усилить защиту против зла, а так же обмануть, привлечь или даже спрятаться от чудовищ. Бесполезен против Мальсан и Шайрракх (последние разрушат такую защиту в считанные минуты).