Kitobni o'qish: «Жизнь Евы. Город, в котором нас нет»
Илона Завадская
ЖИЗНЬ ЕВЫ.
Город, в котором нас нет
Ева – происходит от древнегреческого Εὔα, Εὔγα, из еврейского חַוָּה (havah) «жизнь, живущая, дающая жизнь». Русское Ева – через древнерусское, старославянское Ѥвга.
*****
Любовь не существует без страданий,
Она тогда, увы, не в полной мере,
Но после слёз, немыслимых желаний
Забрезжит счастья незабвенный берег.
К чему тогда живут в тебе сомненья?
Поверь в мечту и прошлое забудь.
Делите вместе каждое мгновенье,
Откройте свой неповторимый путь!
Пока в душе жива ещё надежда,
Ты видишь только милые черты,
Дари ей нежность ласково, как прежде,
К ногам охапкой поднеси цветы.
И прочь уйдут тревоги и разлуки,
Когда с тобой навек родные руки.
*****
Эльза Фридриховна, не торопясь, возвращалась с праздничной службы. У неё сегодня страшно болели ноги, но она не могла пропустить такое событие. Женщина с самого детства очень любила этот праздник. Она помнила, как папа баловал свою маленькую Эльзочку и делал той незатейливые подарочки. А потом началась война, папу на фронт не взяли - его признали врагом народа. Больше Эльза отца не видела, она очень плохо помнила папу, как и маленького Эдика. Он совсем недолго прожил после ареста отца.
В их село Губернское стало приезжать много беженцев, их расселяли по квартирам местных немцев. Село до войны было очень богатое, чистое. В юности Эльза познакомилась с Мироненко Николаем. Очень быстро у них завязались отношения, и вскоре молодые люди поженились. Микола, как его называли близкие, не был романтичным, не дарил ожидаемых цветов, конфет или полушалков, как парни Эльзиных подружек. После рождения Артура муж начал прикладываться к бутылочке, и первый раз ударил жену, когда та ждала дочь. И через два года после её рождения, женщина подумала, что супруг не изменится, и развелась с ним. Мама помогала Эльзе, но через год её не стало. Молодая женщина осталась одна с двумя детьми на руках. Замуж она так больше и не вышла, полностью посвятив себя детям. Дальнейшего образования после окончания восьмилетки Эльза не получила, но зато была знатной хозяйкой, готовила штрудли, куху, лапшу, консервировала выращенный урожай. Идеальный порядок был что в доме, что на приусадебном участке.
Сын Артур учиться не любил, и частенько получал от матери взбучку, после восьмого класса поступил в ПТУ на слесаря. Дочь тоже не стала оканчивать десять классов и поступила в техникум, после окончания которого стала бухгалтером. Личная жизнь у Эльзиных детей тоже как-то не сложилась: Наталья была второй раз замужем, а Артур, вообще, не сошёлся уже с двумя жёнами. Эльза не защищала сына, но и не торопилась его обвинять. И вот теперь, когда он показал матери понравившуюся ему женщину, та одобрила его выбор, и очень надеялась, что может хоть на этот раз у сына всё сложится.
*****
В первый же воскресный день после возвращения из столицы Артура радостно поздравляли прихожане, одобряли его выбор, объясняя, что совершение таинства венчания в такой день - великое благо.
- Спасибо, братья и сестры, - улыбался в ответ дьякон, - но я ещё только сделал предложение и даже не получил согласия невесты.
- Да разве она откажет такому мужчине? - решили поддержать его верующие.
К Еве тоже подошли несколько женщин и поздравили её с помолвкой. Девушка вежливо поблагодарила их, не желая ничего объяснять, а сама подумала, до чего же быстро распространяются слухи (верующие ещё называются). Сама девушка не знала, как ей поступить. Артур предложил познакомиться с его матерью. Ковальская подумала, да и родители посоветовали, что это нужно в любом случае сделать, а там видно будет. И она решила пригласить её и своих родителей к себе на обед.
- Гош, как ты думаешь, насчёт предложения Артура? Соглашаться Еве или нет? – всё пытала мужа Алла Дмитриевна.
- Что за ерунду ты какую-то спрашиваешь? - злился мужчина. - Она уже взрослая, и сама должна принимать такие решения.
Женщина тоже начала закипать: «Я и не говорю, что ты должен решить. Посоветовать-то в конце концов… Своё мнение ты же можешь высказать. Это же наша дочь!»
- Высказать могу, но не мне же с ним жить. Я его и не видел, как что-то можно сказать. Я Еве только добра желаю и очень хочу, чтобы она была счастлива.
*****
Ева к приезду потенциальной свекрови решила приготовить голубцы. Артур по этому случаю сбегал на рынок и принес довольно большой кусок говяжьей вырезки. Знакомство решили приурочить к дню рождения Артура.
- Какой салат приготовим? - поинтересовалась Ева у Шульца.
- Давай оливье, - не задумываясь ответил жених.
- Может, крабовый? Дети его любят, - предложила девушка. - И ингредиенты для него у меня все есть.
- Старшему поколению больше нравится оливье, - настаивал Артур. - А если каких продуктов не хватает, я докуплю.
И он посмотрел на Еву, словно говоря, что всё решено, и разговор на этом окончен.
- Хорошо, - подумала Ковальская, - приготовлю и оливье, и крабовый. Пусть всем будет хорошо.
Артур ещё покрутился на кухне, задумчиво огляделся и произнёс: «Ты предупреди детей, особенно Гошу, чтобы вели себя хорошо за столом, да и вообще при гостях. Мать у меня строгих правил, нас держала в узде».
- Ты хочешь сказать, что у меня дети невоспитанные? – почувствовав в его интонации замечание в свой адрес, оторвалась от мытья посуды Ева. – И гостья у нас будет одна, мои родители для них свои.
- Ты только без обид, - попытался поцеловать её Шульц, но Ева увернулась от запоздалой нежности мужчины.
*****
- Интересно, какая она новая сваха, не такая ли, как прежняя? Или того хуже, - размышляла вслух Алла Дмитриевна, - хотя куда уж хуже. А там кто его знает? Как про мужей говорят в народе – «первый от Бога, второй от людей, а третий от чёрта».
И в своей привычной манере перескакивать с одной темы мгновенно на другую, вводя в недоумение собеседника, глубокомысленно добавила: «Не знаю, что надеть…»
Она с раздражением посмотрела на раскиданный гардероб. Ковальский обнял жену: «Аллочка, ты прекрасна хоть в чём». Супруга с подозрением посмотрела на нежного мужа: «Издеваешься что ли?!»
- Вот здорово! При чём здесь «издеваешься»? Ты для меня самая лучшая женщина на свете, - он поцеловал её в щёку.
- Но кроме тебя я должна хорошо выглядеть и для остальных. Обносилась вся к чёрту, - Ковальская отбросила на диван надоевшее платье.
- Давай купим тебе что-нибудь, - несмело предложил Игорь Янович. – Прямо сейчас пойдём и купим.
- Ты давно в универмаге был? – усмехнулась Алла. – Шаром покати. А если что и есть – то не подходит, то носить невозможно, страх божий! Ещё сама, ко всему, крокодил крокодилом! Да и ладно, плевать, надену, что есть.
Она приценивающе бросила взгляд на одежду и остановилась на чёрном платье с редкими розами, купленном ещё до рождения внуков. Скинув с себя фартук и халат, Алла Дмитриевна, пыхтя нацепила на себя наряд, и принялась критически осматривать себя в большом зеркале шкафа.
- Ну и как тебе? – недовольно оценив своё отражение, уточнила она у мужа.
- Неплохо, - ответил тот, оторвавшись от газеты.
- Кто б сомневался в твоём ответе, - возмутилась Ковальская. – А, по-моему, точно крокодил. Глядеть страшно!
*****
Эльза Фридриховна собиралась в дорогу, она тоже очень волновалась, но к своему гардеробу женщина не была столь категорична. Эльза никогда не считала себя модницей и была уверена в том, что главное в одежде - это чисто, выглажено, удобно и аккуратно. Надев юбку, светлую блузку, а поверх неё шерстяную кофту, она повязала шаль и, положив в сумку гостинцы, отправилась в гости. Тяжёлая поклажа оттягивала руки, и Эльза время от времени останавливалась, чтобы успокоить сбившееся дыхание и колотящееся от нагрузки и волнения сердце. Погода радовала наступившей весной и ярким солнцем. Женщина хотела надеяться, что теперь у сына всё сложится хорошо. Она верила в судьбу и счастливую примету, которая нашёптывала ей это щебетаньем милых птах с ветвей распускающихся деревьев. Доковыляв до автостанции, Эльза Фридриховна с удовольствием заметила свой автобус. Она зашла в здание, купила билет и облегчённо уселась в салон и, несмотря на все увещевания водителя поставить сумку в багажный отсек, упрямо поставила её себе под ноги.
- Женщина, ну неудобно же, - укорял её молодой шофёр, - убрали бы багаж и сидели бы себе, как королева.
- Спасибо, сыночек, только у меня там гостинцы для родных, а банки стеклянные, вдруг побьются, - улыбнулась в ответ Шульц.
- Ну, как говорится, хозяин – барин. Наше дело предложить, а ваше отказаться, - пошутил парнишка и пошёл усаживаться за «баранку».
Эльза Фридриховна напряжённо всматривалась вдаль, ехать было недолго (часа полтора), и, помолившись она постаралась настроить себя на положительный лад. В памяти снова всплыли воспоминания детства, потом юности, рождение детей, их взросление…
*****
Артур нервно курил у входа в автовокзал, выбросив окурок в урну, он подошёл к окошку и поинтересовался у кассира, не опаздывает ли автобус из Андреевки.
- Всё по расписанию, молодой человек, - кокетливо улыбнулась мужчине пышная блондинка средних лет.
- Мать встречаю, она у меня сама первый раз едет, - тоже улыбнувшись, объяснил Шульц, - вот с невестой и сватами познакомить её хочу.
Кассирша сразу же потеряла интерес к собеседнику и нарочито строго попросила не задерживать очередь и отойти в сторонку.
Шульц увидел мать, осторожно спускающуюся со ступенек подошедшего «ПАЗика». Он подбежал к ней и окликнул.
- Сыночек, - обрадовалась женщина и хотела его поцеловать.
- Подожди-подожди, давай сумку, - он помог ей спуститься со ступенек и взял баул.
- Далеко идти? – снизу вверх посмотрела на него мать.
- Не очень, ты чего нагрузилась-то так? – упрекнул её сын.
- Так всех же надо уважить, как без этого? – недоумённо проговорила Эльза Фридриховна.
- Ну хорошо, пошли, все уже там.
- Волнуюсь, - призналась женщина. – Посмотри, как я выгляжу?
Шульц удивлённо глянул на мать и хмыкнул: «Нормально. Чего ты так переживаешь? Не пойму».
*****
Пока Артур ходил встречать мать, Алла Дмитриевна спросила мужа: «Ну и как он тебе?»
- Так пока ничего не могу сказать, а внешне на дядю Славу Шиманского похож, такой же высокий и худой, - ответил Ковальский.
Вацлав Шиманский был двоюродным братом отца Игоря, Яна Феликсовича. Они с детства росли и воспитывались вместе; эта троица, включая старшего брата Яна, Павла, были не разлей вода.
- А мне сначала он очень понравился. Высокий, в костюме, серьёзный… А сейчас смотрю: сантехник, он и есть сантехник. Как слышу его «лисапет, отдыхнём», вроде в неглупых кругах вращается, надо же прислушиваться, присматриваться, как себя грамотные люди ведут. Я же тоже деревенская девчонка была, а дружила всегда с интеллигентами, пример брала, - говорила Ковальская.
- Мам, может, не это главное. Он меня даже попросил помогать ему с проповедями, поработать над его речью, - вмешалась в разговор Ева.
- Ты же сама любишь подурачиться, - напомнил жене Игорь Янович. – Вон вы как с Ольгой вечно хохотали над своими шуточками.
- Вот именно, подурачиться, почудить, - заметила Алла Дмитриевна, - а он-то с высокой трибуны говорит: «отседова, оттэдова»!
- Давай пока не будем об этом, хотя я сам за грамотную речь…
- Ещё бы, - перебила мужа Алла, - в какой семье воспитывался!
- Уже прийти бы пора, - посмотрела на часы Ева и придирчиво окинула взглядом накрытый стол.
- Хлеба ещё подрежь, - попросила мать, - а так вроде бы всё.
- Идут, - с волнением в голосе произнесла Ева, увидев приближающуюся фигуру Артура с высокой статной женщиной.
Алла Дмитриевна оглядела себя в зеркало и велела дочери: «Иди, открывай!»
Эльза Фридриховна зашла в прихожую и, поздоровавшись со всеми, обняла и поцеловала Еву: «Здравствуй, дочка!» И так это трогательно прозвучало, что девушка чуть не прослезилась (это после презрительного отношения к ней первой свекрови выглядело особенно умиляюще).
*****
- Хорошую, сватья, дочку вырастили, хозяюшку! – одобрительно резюмировала гостья. – А ты, Артурчик, береги такую женщину!
Шульц довольно улыбнулся, обнял девушку и посмотрел на родителей: «Вот как раз об этом мы и хотели поговорить с вами. Я предложил Еве стать моей женой».
Все вопросительно посмотрели на девушку, она ненадолго задумалась и ответила: «Я согласна». Шульцы оба просияли от положительного ответа невесты, Алла Дмитриевна промокнула слезинки в уголках глаз, а Игорь Янович подавил в себе тяжёлый вздох. Жена кротко и строго взглянула на него и толкнула под столом ногой.
- Невеста согласна, Вы, надеюсь, тоже не против? – посмотрел на Ковальских Шульц. – Давайте выпьем за это.
Он взял бутылку шампанского и разлил вино по бокалам.
*****
Проводив родителей, Ева стала прибирать со стола, Артур ей в этом активно помогал. Когда на кухне воцарился идеальный порядок, Ковальская начала устраивать всех на ночлег.
- Баба Эля, - радостно кричал Гошик, - Вы с нами в комнате будете спать?
- Наверное, куда мама скажет, - улыбнулась женщина и улыбнулась, обратившись к будущей снохе. – Какой он компанейский у вас.
- Что есть, то есть, - согласилась Ева. – Я Вам вот тут на диване постелила.
- Спасибо, Евочка, - поблагодарила Эльза Фридриховна и поцеловала её. – Да у вас вся семья общительная, и мне это очень нравится. Вот у меня предыдущие невестки очень молчаливые были. Не хочу про них ничего плохого говорить, но что было, то было. Я сама женщина простая и не люблю скрытных людей. По мне, если человек молчит, то возможно, что-то себе на уме держит. Вот помню, она с Артурчиком поссорится и может неделями не разговаривать. Так Анечка неплохая женщина, но своеобразная, всё сама, вся в себе. А Жанночка брезгливая очень и нас вообще никого знать не хочет, не только сейчас, но и когда в браке была. Да Бог с ними. Я так хочу, чтобы у вас с Артуром всё сложилось. Уж очень ты мне понравилась!
- У меня с бывшей свекровью тоже не сложилось, не знаю, что я делала не так, - разоткровенничалась девушка, - но я сразу ей не понравилась.
Ева резко замолчала и грустно взглянула на женщину. Та тепло посмотрела на неё и крепко прижала к себе. И девушке так стало хорошо и спокойно, что она даже перестала сомневаться в своем решении стать женой Шульца.
*****
- Ева, ты не очень торопишься в своём решении? – взволнованно говорила в телефонную трубку Люда – дочь Эмилии Карловны. – Ты ведь с ним совсем мало знакома, поживите пока, расписываться-то зачем так быстро?
- Он настаивает, документы в Германию подавать надо на всю семью. Мама его уже сдала, а мы пойдём, как воссоединение семьи, - объясняла Ковальская.
- Ну ты, смотрю, всё уже решила, - отрешённо проговорила Людмила. – Приходи, посидим, поговорим.
- Не знаю, надо у Артура спросить…
- Он тебе пока ещё не муж, - напомнила Люда.
- Всё равно, живём же мы вместе, - объяснила ей Ева.
Положив трубку, Людмила набрала номер матери. Та оказалась дома. Дочь редко советовалась с мамой, но тут ей очень захотелось поговорить с ней.
- Мам, привет! Сейчас Ева мне звонила. Мы с ней редко общаемся, а тут… Мне, кажется, её что-то гложет.
Эмилия Карловна внимательно, не перебивая, слушала дочь.
- Ты знаешь этого Артура? Ева говорит, словно зомбированная им, - тревожилась Люда.
- Хельга его знает, он какой-то дьякон или проповедник. Она говорит, что хороший человек, - не особо уверенно объясняла Ярмак.
- А ты не думаешь, что Ева просто хочет заглушить боль, заполнить пустоту?
- Не знаю, Люда… Она умная девушка. Вряд ли... И вообще, нельзя же всем не доверять, - ещё не увереннее произнесла Эмилия Карловна.
- Мама, я смотрю на тебя и думаю, с кем я разговариваю? Ты ещё наивнее Евы, - раздражённо произнесла Людмила.
- Как ты с матерью разговариваешь?! – обиженно заявила Ярмак. – Тебе не стыдно?
- Всё, мама, пока, - Люда положила трубку.
Эмилия Карловна прошла из прихожей в комнату, взглянула на часы, стоящие на тумбочке, и торопливо включила телевизор. Скоро должна была начаться очередная серия «Тропиканки». Женщина присела на диван и смахнула нахлынувшие слёзы: «Ну что же это такое? Сын совсем отдалился от неё после женитьбы, стал чужим; а дочь, как и отец, так может резануть по сердцу, что терпеть невозможно. Это же надо, назвать мать инфантильной! На самом деле, она очень желала счастья Еве. Но зачем лезть в жизнь к чужому человеку? Она взрослый человек и сама решит, как ей лучше.
*****
- Мы же с тобой договаривались сделать только оливье, - вспомнил на следующий день, проводив мать, Артур, с упрёком глядя на Еву.
- Ничего страшного, мне это было несложно, - улыбнулась Ковальская. – Зато все были довольны: и взрослые, и дети.
- Всем мил не будешь никогда, - продолжал возражать Шульц. – В первую очередь нужно думать о себе. Даже в молитвах мы просим сначала за себя.
- Своя рубашка ближе к телу? – сыронизировала девушка.
- Не богохульствуй, - нахмурился мужчина.
- В чём же интересно? И что-то я замечаю у нас слишком много разногласий, Артур. Может быть, это предостережение для нас, - пытливо произнесла Ева.
Шульц, будто опомнившись, обнял её: «Прости, я погорячился. Думаю, мы оба вспылили. Прости».
Уже лёжа в постели, Ева в очередной раз задумалась о необходимости предстоящего замужества: «Нужно ли мне это? Насколько комфортно будет моим детям в этой новой жизни? Где ответ?» Почти до самого рассвета девушка прокрутилась с боку на бок, переваривая неразрешимый, как ей казалось, вопрос. Сквозь не завуалированное портьерой окно спальни степенно всплыло взбитое сиреневое облако. Остатки ночного сумрака безуспешно, тонкой, ослабевшей кистью больного зацепились за крышу соседней пятиэтажки, но первые неуверенные лучи солнца уже разбудили своими яркими острыми спицами новый день. Поначалу тот, будто и не собирался просыпаться, нежась на перине из пуховых облаков, но рассвет бесцеремонно растолкал его, сдёргивая тёмное уютное покрывало и обнажая голубую завесу неба. Раздались первые незамысловатые птичьи трели. Ева услышала голос первого вокалиста, за ним последовал другой певец, а потом ещё и ещё… И вот уже зазвучал целый хор утренних голосов.
«Как хорошо», - проваливаясь в запоздалую негу, подумала девушка и забылась ненадолго коротким беспокойным сном.
*****
Под грустным пламенем зари
Звезда страдает одиноко,
Ещё не начались дожди,
Не бьётся в окна снег жестокий.
Не окунулся город в пыль
Из грязно-серого двуличья,
И только бессердечно быль
Ласкает душу безразлично.
Лишь только реквием поёт,
Не умолкая ни на йоту,
И тщетно, тягостно зовёт
Родного, близкого кого-то.
Что ищет: будущность в былом,
Надеясь робко на удачу?
Забывшись ночью кратким сном,
Звезда над домом тихо плачет…
*****
На свадьбу были приглашены только Марина Сокольская (теперь уже Вайс) с мужем Виктором и Ковальские, Эльза Фридриховна немного приболела и просила молодых приехать к ней самим вместе с детьми и родителями в ближайшее время. Игорь Янович и Алла Дмитриевна вместе с внуками с самого утра были уже у Евы и полностью взяли на себя организацию свадебного банкета. После регистрации брака молодожёны подключились к ним и накрыли праздничный стол, вырываясь из строгих рамок своего бюджета и нынешнего дефицита продуктов. Присев на диван в ожидании гостей, они решили сделать временную передышку.
- Спасибо, вам, - поблагодарила девушка родителей, - без вас бы мы не справились ни по финансам, ни по силам.
- Ну что ты? – заулыбались Ковальские, искренне тронутые словами дочери.
- Да-да, - льстиво заулыбался Артур, - спасибо вам, мамочка и папочка! Предлагаю по рюмочке пропустить пока. Евочка такой ликёрчик варит, это что-то!
- Это у нас сейчас повальное увлечение в отделении, - улыбнулась девушка. – Маенко всех научила, как готовить этот кофейный ликёр. Сейчас, когда появилось такое разнообразие слабоалкогольных напитков, мне особенно нравится испанское фруктовое вино «Сангрия», а итальянский ликёр «Амаретто» с черёмуховым вкусом напоминает дедушкину наливку.
Поднимая стопку, Шульц произнёс: «А по мне Сангрия совсем слабенькая, там и есть-то градусов семь, а Амаретто очень сладкое, его лучше водкой разбавлять, вот тогда дело!»
- Преимущество вина не в его градусах, его нужно пить, наслаждаясь букетом, мелкими глоточками, - возразил зятю Ковальский.
- Ну мы люди простые, этим премудростям не обучены, - Шульц залпом опрокинул ликёр и пятернёй потянулся за колбасой.
Ковальские переглянулись. Алла Дмитриевна кашлянула и робко заметила: «Артур, ты бы вилочку взял». Но тот намеренно пропустил замечание новой тёщи мимо ушей. До визита Вайсов оставалось немного времени, и Ева стала прибирать со стола грязную посуду. Шульц, уютно усевшись, мирно дремал на диване.
- Даа, нечего сказать. Из огня да в полымя, - вытирая чистые тарелки и ставя их на стол, покачала головой мама.
- Как говорят, интеллектом явно не изуродован? – произнёс отец. – Чего он спит?!
- Устал, - попыталась оправдать мужа Ева. – И давайте теперь не будем. Тем более скоро Марина с Витей придут.
*****
Артур притащил из церкви электроорган и, услышав за дверью звонок, нажал на запись свадебного марша Мендельсона. Марина и Виктор, улыбающиеся, протянули букет роз Еве и нарядную коробку жениху: «От всей души поздравляем вас и желаем счастья! У вас тут всё по-настоящему, с соответствующей музыкой».
- А как же? – осклабился польщённый Артур и поцеловал невесту. – Проходите к столу. У нас всё скромно, без излишеств, но от души.
Лёля и Гоша, немного посидев со взрослыми, насытившись, быстро убежали к себе.
- Нас мать в строгости растила, - принялся рассуждать Шульц. – Я вот сейчас вспоминаю, как не слушался, учиться не хотел, и говорю, мало она меня била. Может быть, тогда большим человеком стал…
- Ну ты и сейчас немаленький, - пошутил невысокий Виктор. – Сколько в тебе рост?
- Два сантиметра до двух метров не хватило, - засмеялся Артур.
- Ого! – улыбнулась Марина. – Великан!
- Ну давайте ещё по одной, - предложил Шульц. – За друзей! Вы тоже в Германию собираетесь? Документы подали?
- Думаем пока. Дело в том, что у Марины родители тут одни совсем останутся. А так хотелось бы. У меня родственники кто уже перебрался, кто собирается, - объяснил Вайс.
- Ты получается немец чистокровный, - догадался Артур. – А я только по матери, а по отцу украинец. Но недавно поменял и фамилию, и национальность, а то был Мироненко. А вот Ева не захотела Шульц брать, свою оставила. Мы с ней по этому поводу чуть не разругались даже.
Жених поймал на себе недовольный взгляд жены и слегка смутился.
- Она и первый раз не меняла, разве в этом дело? – поддержала девушку Марина. – Будьте счастливы. Евочка! – она подняла фужер с шампанским. – За тебя, дорогая!
*****
В коридоре отделения царило редкое здесь затишье: не слышно было ни металлического лязга инструментария, ни звяканья ведра мывшей пол санитарки, ни одиночного всхлипа малыша. Тишина стояла такая, какая бывает в предрассветный час на берегу сонной реки, когда опьяневший от богатого улова рыбак, никак не может оторваться от прямо-таки сказочного клёва. И вдруг резкий голос дежурной медсестры нарушил эту волшебную идиллию: «Ковальская, или как тебя теперь величать? Можно тебя поздравить с очередным браком?»
- Варвара Михайловна, а не чересчур ли много сарказма в Вашем поздравлении? Брызги яда не принимаются, это же не брызги шампанского, - съязвила Ева, больно задетая местной язвой. – А как меня там? Всё так же – Ковальская.
- Она же не Ваша подружка трёхфамильная, - вмешалась Хельга Францевна, намекая на бывшую начальницу, с периодичностью, меняющей как мужей, так и фамилии.
- О, завелись, как много защитников нашлось! Кстати, о шампанском… Где угощение с праздничного банкета? Не вижу, - насмешливо произнесла Кущинская. – Хоть бы тортиком угостила, как говорится, за молодых…
К чаю Ева вынесла коробочку ассорти. Кущинская придирчиво осмотрела угощенье и насмешливо произнесла: «Из коллективных закромов пожертвовала?»
- Варя, может быть, хватит? – укорила её Ярмак. – Пей чай да угощайся.
Желая хоть как-то сгладить назревающий конфликт, глядя на раскрасневшееся лицо Ковальской, Кляйн улыбчиво произнесла: «Скоро мы с тобой, Евочка, каждый день такие будем в Германии есть». Старшая, промолчав, сдержанно улыбнулась; а неугомонная Варвара Михайловна встряла: «Немцев в нашем полку прибыло. А что? Я бы тоже отсюда в Германию свалила. Бросить что ли своего Кущинского, да и на поиски новых отношений? А что, девки? Я вот думаю, если бы мы проиграли войну, и немцы бы нас захватили. Жили бы мы сейчас себе и не тужили». Она посмотрела на очередную шоколадку и с удовольствием отправила её в рот: «Хм, вкусно! С марципаном».
- Варвара Михайловна! Вы в своём уме? Что фашисты натворили! Как бы мы жили?! Вы что?! В рабство захотели? – вскипела Ева.
Но ту понесло, и она, желая ещё поддеть распалившуюся Ковальскую, продолжила: «А что есть рабство? Многие против «золотой клетки» … А вот я…»
Хельга в этот момент только сжала локоть Евы и строго приказала склочнице: «Не мели того, чего понимаешь, Варя!»
Тут же Ковальскую и Кляйн поддержала Эмилия Карловна, а потом Лапкина и многие другие.
- Ой, ну всё, защитницы! Будто уж и пошутить нельзя, - с выражением побитой собаки усмехнулась Кущинская и, скупо поблагодарив, отправилась на пост.
*****
- Артур, ты ничего не забыл? - после ужина напомнила Ева.
- Ты про сетки на окнах? – допивая чай, уточнил мужчина. – Если ты мне поможешь, то обязательно. Пойдём, а дети пусть посуду вымоют и приберут тут всё.
- А потом пойдём в парк погуляем, - видя кислые мины ребят, предложила мама.
- Ура! – радостно закричали те и отправились на борьбу с грязной посудой.
Артур натягивал синие москитки и аккуратно приколачивал мелкими гвоздиками на реечки. Ева почти бессмысленно проводила время возле него.
- Я, думаю, ты мог бы спокойно тут справиться и без меня.
- А я люблю, когда со мной стоят рядом, - заявил Шульц. – Детей пожалела? Пусть тоже трудятся.
- При чём здесь это? Да они всегда мне помогают, зря ты, - глянула на него Ковальская.
- Вот и всё, - удовлетворённо улыбнулся муж, проигнорировав её замечание. – Вдвоём-то быстрее!
- Пойдём теперь погуляем.
- О нет, - решительно отказался тот. – Я лучше к воскресной проповеди подготовлюсь. Журналы почитаю свежие, недавно пастор из Германии передал.
Ева не стала настаивать и, собравшись, вместе с детьми отправилась на прогулку.
- А почему Артур с нами не пошёл? – поинтересовался сынишка.
- Занят, - коротко ответила Ева. – Но я думаю – мы и сами погуляем прекрасно.
*****
Городской парк располагался в живописнейшем месте – сосновом бору. Обойдя несколько аттракционов и побродив возле вырезанных из дерева сказочных персонажей, семья направилась по тропинке дальше в лес.
- Мам, - крикнул отбежавший Гоша, - тут так вкусно пахнет!
- Да, - согласилась с ним Ева, - хвоей. Воздух такой свежий, насыщенный, так и хочется вдыхать его полной грудью. А ещё он очень полезный, целительный.
- Он как будто сладким пахнет, - добавила Лёля. – А ещё тут так птички здорово поют, и очень тихо.
Девочка задрала голову вверх: «Какие сосны огромные! А сквозь них солнышко просвечивает».
- Ааа! – гаркнул во всё горло Игорь. – Слышите, как звонко!
- Мам, смотри, - показала Олечка, - старые сосны, как будто вывели своих деток погулять. Малыши стоят рядом с ними и держатся за ручки.
Ева шла с детьми по протоптанной дорожке, мягкая трава с её краёв слегка щекотала лодыжки, свежий ветерок ласково трепал волосы и нежил кожу.
- Обратите внимание, какая здесь земля мягкая от иголочек, словно по пушистому ковру идёшь, - улыбнулась девушка. – А вы знаете, что когда-то, давным-давно белокурая нимфа по имени Питис полюбила весёлого озорника, сына Гермеса (вестника богов Олимпа) Пана. Он был властелином и покровителем лесов. Питис была очень красива, она часто приходила под кроны деревьев, пряталась там в прохладной тени от палящих солнечных лучей, любила петь вместе с птицами и проводить время в забавах с зеленоглазым лесником. Но, на их беду, в чудесную нимфу влюбился бог ветра Борей. Он имел очень суровый северный нрав. И прилетев однажды из-за далёкого моря, он увидел свою красавицу в объятиях другого. Взбесился тогда Борей от жгучей ревности, схватил он Питис, унёс от Пана далеко и, подув на неё ледяным дыханием, превратил в сосну. И с тех пор стоит она молодая, красивая в вечном одиночестве, роняет янтарные слёзы под свои печальные песни. И только северный ветер часто прилетает к ней, ласкает её, гладит пышную зелень волос, обнимает её стройную талию. А Пан, потеряв возлюбленную, долго плакал по ней и, не смирясь со своей потерей, отправился на её поиски. И в один из вечеров он нашёл свою красавицу, наломал с неё пышных ветвей, свил венок и стал его постоянно носить. Хвойные иголочки кололи его голову и напоминали о любимой нимфе.
Ева закончила свой рассказ и посмотрела на детей, которые внимательно слушали маму: «А вы знаете, что на латинском языке сосна называется «Пинус», и произошло оно от имени красавицы-нимфы Питис».
