Kitobni o'qish: «Шрам»

На лице и в сердце

При любой погоде они утром шествовали по городу – пожилой сухой мужчина с военной выправкой и неуклюжая понурая собака, издали похожая на истертую временем, изношенную половую тряпку. Определенная порода в ней не была выражена. Только опытный взгляд профессионального кинолога, пожалуй, мог предположить, что это случайная помесь далеко не чистокровных болонки и пуделя.

Пес, весь замызганный, со всклоченными бараньими кудряшками и сбитой в узлы серой шерстью по бокам, отрешенно шагал рядом с хозяином. Всегда справа от него. Не обгоняя и не отставая. Он словно привычно тащил на полусогнутых лапах тяжелый и не очень для себя важный груз. Его морда в обрывках шерсти выглядела бесформенной, едва не касалась тротуара.

А по тротуару то шуршали желтые и алые скособоченные, свежосваренные крабики кленовых листьев, то расползался, подрагивая серый холодец снежной жижи, то алмазной колючей крошкой рассыпался и скрипел снег, то разбегались веселые лужицы, хохочущие пузырьками синего дождя.

Иногда мужчина останавливался и неторопливо закуривал. Тогда пес застывал рядом с низко опущенной мордой – ждал, когда хозяин продолжит движение. И тот, после небольшой паузы, уже в кисло-сладком дымке дешевых сигарет опять шагал вперед в одном неспешном темпе, немного выбрасывая ноги вперед. В ненастные дни на его плечи словно бурка был накинут выцветший брезентовый офицерский плащ с широким капюшоном, в котором пряталось узкое волевое лицо.